Постановление ЕСПЧ от 24.04.2007
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 24.04.2007. 38184/03. 24.04.2007. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3818403
«Дело „Матыек (Matyjek) против Польши“ (жалоба № 38184/03) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «МАТЫЕК (MATYJEK) ПРОТИВ ПОЛЬШИ» (Жалоба № 38184/03)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
По делу «Матыек против Польши» Европейский суд по правам человека (Четвертая секция), заседая Палатой в составе:
сэра Николаса Братца, Председателя Палаты,
а также при участии Л. Эрли, Секретаря Секции Суда,
заседая 30 мая 2006 г. и 3 апреля 2007 г. за закрытыми дверями,
вынес на последнем заседании следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 38184/03), поданной 15 октября 2003 г. в Европейский суд по правам человека против Республики Польша гражданином этой страны Тадеушем Матыеком (Tadeusz Matyjek) (далее — заявитель) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Интересы заявителя в Европейском суде представляла М. Гасиоровска ({M. Gasiorowska} <*>), адвокат из г. Варшавы (Warsaw). Власти Польши в Европейском суде были представлены Уполномоченным Польши при Европейском суде по правам человека Я. Воласевичем ({J. Wolasiewicz}), Министерство иностранных дел Польши.
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
3. Заявитель утверждал, что возбужденная в отношении него процедура люстрации являлась несправедливой в нарушение статьи 6 Конвенции.
4. Решением от 30 мая 2006 г. Европейский суд объявил жалобу приемлемой для рассмотрения по существу.
5. Заявитель и власти Польши представили дополнительные письменные доводы по существу дела (пункт 1 правила 59 Регламента Суда). Кроме того, были получены письменные замечания от Хельсинкского фонда по правам человека (Helsinki Foundation for Human Rights) (г. Варшава, Польша), которому Председатель Палаты разрешил принять участие в письменной процедуре (пункт 2 статьи 36 Конвенции и пункт 2 правила 44 Регламента Суда). Власти Польши представили возражения на эти замечания (пункт 5 правила 44 Регламента Суда).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. Заявитель родился в 1935 году и проживает в г. Варшаве.
7. В связи с вступлением в силу Закона о выявлении фактов работы или службы в органах безопасности или сотрудничества с ними в период с 1944 по 1990 год лиц, осуществлявших публичные функции, от 11 апреля 1997 г. (ustawa o ujawnieniu pracy lub {sluzby} w organach {bezpieczenstwa panstwa} lub {wspolpracy} z nimi w latach 1944 — 1990 {osob pelniacych} funkcje publiczne) (далее — Закон о люстрации 1997 года) заявитель, который в указанный период являлся депутатом Сейма (Sejm) <*>, заявил, что он не сотрудничал с органами безопасности в коммунистический период.
<*> Нижняя палата Парламента Польши, который также включает в себя верхнюю палату, Сенат (Senat).
8. 1 июня 1999 г. уполномоченный, представляющий общественные интересы (Rzecznik Interesu Publicznego), направил обращение в апелляционный суд ({Sad} Apelacyjny) г. Варшавы о возбуждении разбирательства в отношении заявителя в связи с тем, что он представил ложные сведения в люстрационном заявлении, отрицая сотрудничество с органами безопасности. 14 июня 1999 г. заявитель был уведомлен о возбуждении в отношении него процедуры люстрации.
9. 16 сентября и 25 октября 1999 г. апелляционный суд провел закрытое судебное заседание.
10. 17 декабря 1999 г. апелляционный суд г. Варшавы, действуя в качестве люстрационного суда первой инстанции, пришел к выводу, что заявитель добровольно и тайно сотрудничал со Службой безопасности ({Sluzba Bezpieczenstwa}) и, следовательно, представил ложные сведения в своем люстрационном заявлении. В частности, апелляционный суд опирался на заключение экспертизы, подготовленное отделением криминологии и химии Бюро государственной безопасности ({Zaklad} Kryminalistyki i Chemii Urzedu Ochrony {Panstwa}), в котором подтверждалась подлинность подписи заявителя на одном из документов материалов дела. Заявитель был уведомлен о резолютивной части Постановления 3 января 2000 г. Однако с мотивами, которые были расценены как «секретные», можно было ознакомиться только в предназначенном для этих целей закрытом отделении суда в соответствии с частью 5 статьи 100 Уголовно-процессуального кодекса Польши.
11. Заявитель подал апелляционную жалобу. Он утверждал, что, вероятно, Служба безопасности зарегистрировала его в качестве тайного сотрудника без его уведомления и согласия. Заявитель утверждал, что его контакты с гражданской милицией (Milicja Obywatelska) и агентом Службы безопасности, которого он знал лично, носили совершенно частный характер и никогда не принимали форму сознательного сотрудничества. Заявитель также просил вызвать других свидетелей, в частности, друга, в отношении которого он предположительно предоставил сведения в Службу безопасности, и назначить эксперта, не принадлежащего к органам государственной безопасности.
12. 17 февраля 2000 г. апелляционный суд г. Варшавы, действуя в качестве люстрационного суда второй инстанции, отказал в удовлетворении жалобы заявителя. В частности, суд установил, что нет возможности допросить сотрудника Службы безопасности, который завербовал заявителя, в связи с его смертью. Заявитель был вновь уведомлен о том, что в связи с конфиденциальным характером дела он не был уведомлен о мотивировке решения, однако может ознакомиться с ней в отделе суда, предназначенном для секретных документов.
13. 20 апреля 2000 г. заявитель подал кассационную жалобу (kasacja) в Верховный суд ({Sad Najwyzszy}) Польши.
14. 10 октября 2000 г. Верховный суд Польши отменил Постановление апелляционного суда и направил дело на рассмотрение в суд второй инстанции. Он установил, что требование заявителя о вызове двух дополнительных свидетелей было оставлено без внимания, что, по его мнению, является серьезным недостатком разбирательства.
15. 11 декабря 2000 г. уполномоченный, представляющий общественные интересы, обратился в апелляционный суд г. Варшавы с просьбой обратиться к руководителю Бюро государственной безопасности сделать доступными общественности все конфиденциальные документы, содержащиеся в материалах дела.
16. 20 декабря 2000 г. руководитель Бюро государственной безопасности снял ограничения секретности в отношении имевшегося в судебном деле личного дела (teczka osobowa) заявителя.
17. 19 января 2001 г. апелляционный суд г. Варшавы провел судебное заседание, в ходе которого были допрошены свидетели, вызванные заявителем.
18. 25 января 2001 г. указанный суд отменил обжалуемое Постановление и направил дело в суд первой инстанции.
19. Впоследствии суд потребовал от Бюро государственной безопасности представить ему другие документы. 28 марта 2001 г. Бюро государственной безопасности представило личные сведения относительно нескольких сотрудников Службы безопасности. 30 мая 2001 г. апелляционный суд получил от Бюро государственной безопасности новые документы в отношении заявителя, а именно выписки из досье бывшей гражданской милиции.
20. 1 июня 2001 г. апелляционный суд провел открытое судебное заседание, в ходе которого был заслушан заявитель. Впоследствии судебное заседание, проведенное 28 июня 2001 г., было открытым лишь частично, поскольку апелляционный суд принял решение допросить свидетелей при закрытых дверях в связи с тем, что они должны высказаться по вопросам, относящимся к государственной тайне. Кроме того, апелляционный суд назначил проведение экспертизы в Институте криминологии Университета г. Варшавы.
21. 8 октября 2001 г. по требованию уполномоченного Бюро государственной безопасности представило апелляционному суду другие документы из досье другого тайного агента, «R», в которых содержались сведения, касавшиеся заявителя.
22. 4 декабря 2001 г. было проведено еще одно судебное заседание при закрытых дверях. В тот же день апелляционный суд г. Варшавы вынес Постановление, в котором он сделал вывод о том, что заявитель представил ложные сведения в люстрационном заявлении.
23. Заявитель подал апелляционную жалобу, отметив, в частности, что в качестве члена национальной спортивной команды он автоматически регистрировался в гражданской милиции, что должен был принять во внимание суд первой инстанции.
24. 2 октября 2002 г. апелляционный суд г. Варшавы отказал в удовлетворении жалобы заявителя.
25. 16 мая 2003 г. Верховный суд Польши отклонил кассационную жалобу, поданную заявителем.
26. В соответствии с внутригосударственным законодательством, действовавшим на момент происходивших событий, Постановление, вынесенное апелляционным судом, стало окончательным 17 февраля 2000 г. В связи с этим с этого дня заявитель был лишен депутатского мандата и ему было запрещено выставлять свою кандидатуру на выборах и осуществлять любую другую государственную деятельность в течение десяти лет.
II. Применимое национальное законодательство и правоприменительная практика
A. Закон о люстрации
27. Закон о люстрации вступил в силу 3 августа 1997 г. Соответствующие положения этого Закона в редакции, действовавшей на момент происходивших событий, приведены ниже.
Статья 3в части, применимой к настоящему делу, предусматривает следующее:
«1. Лицами, осуществляющими государственные функции по смыслу настоящего Закона, являются: Президент Республики Польша, депутаты, сенаторы,... судьи, прокуроры и адвокаты...».
28. В статье 4 термин «сотрудничество» определен следующим образом:
«1. Сотрудничеством по смыслу настоящего Закона является добровольное и тайное взаимодействие с оперативными или следственными отделениями служб государственной безопасности в качестве тайного осведомителя или помощника по сбору сведений.»
2. Сотрудничеством по смыслу настоящего Закона не является деятельность, признанная обязательной в соответствии с действовавшим законодательством...»
29. Статья 6 предусматривает обязательное предоставление «люстрационного заявления»:
«1. Лица, принадлежавшие к категориям, перечисленным в статье 7 настоящего Закона, должны представить заявление, если они служили в органах государственной безопасности, работали на них или сотрудничали с ними в период с 22 июля 1944 г. по 10 мая 1990 г. (далее — заявление)».
Статья 7предусматривает следующее:
«Должны представить заявление:»
Статья 40также предусматривает, что подобные заявления должны быть поданы лицами, которые осуществляли государственную деятельность на дату вступления в силу Закона о люстрации 1997 года.
30. Статья 17 и последующие касаются должности уполномоченного, представляющего общественные интересы. В части, применимой к настоящему делу, статья 17 предусматривает следующее:
«1. Уполномоченный, представляющий общественные интересы (Rzecznik Interesu Publicznego) (далее — уполномоченный), защищает общественные интересы в разбирательстве о люстрации».
В части, применимой к настоящему делу, статья 17 «d» предусматривает следующее:
«1. В задачи уполномоченного входит:»
i) анализ люстрационного заявления, представленного в суд;
ii) сбор информации, необходимой для надлежащего рассмотрения заявления;
iii) подача заявления в суд с целью возбуждения процедуры люстрации;
2. При выполнении задач, перечисленных в частях 1 и 2 выше, уполномоченный может направлять или предъявлять досье, документы и соответствующие письменные объяснения и, при необходимости, заслушивать свидетелей, назначать проведение экспертиз или проводить расследования; в связи с этим и при выполнении задач, описанных в части 1 статьи 17, к уполномоченному применяются также положения Уголовно-процессуального кодекса Польши, относящиеся к прокурору».
31. Статья 17 «e» предусматривает следующее:
«Уполномоченному, его заместителям и сотрудникам его Аппарата разрешен полный доступ к документации и другим источникам информации, независимо от их формы, при условии, что они были созданы до 10 мая 1990 г.:»
-
министром обороны, министром внутренних дел, министром юстиции, министром иностранных дел или службами, находящимися под их управлением; или
32. Статьи 19 и 20 содержат ссылки на Уголовно-процессуальный кодекс Польши. Статья 19 устанавливает следующее:
«Вопросы, не затронутые в настоящем Законе и относящиеся к процедуре люстрации, включая апелляционную и кассационную стадии разбирательства, регулируются Уголовно-процессуальным кодексом Польши».
Изменение, внесенное в статью 19, вступило в силу 8 марта 2002 г. и предусматривало, что процедура люстрации также может происходить в закрытом режиме по требованию лица, в отношении которого она возбуждена. Это условие заменило условие, которое было предусмотрено в части 4 статьи 21, в соответствии с которым суд может принять решение заседать за закрытыми дверями по собственной инициативе или по требованию стороны.
Статья 20устанавливает следующее:
«Положения Уголовно-процессуального кодекса Польши в отношении обвиняемого применяются к лицу, являющемуся объектом люстрации»
33. Статья 23 касается уведомления о вынесенном решении:
«1. Стороны разбирательства незамедлительно уведомляются о вынесенном судебном решении, сопровождаемом письменной мотивировкой...».
Статья 28с поправками, вступившими в силу 8 марта 2002 г., предусматривает следующее:
«Окончательное решение, устанавливающее, что заинтересованное лицо представило в заявлении ложные сведения, подлежит незамедлительному опубликованию в Собрании законодательства (Dziennik {Urzedowy} RP Monitor Polski), если:»
34. В статье 30 перечислены последствия, которые такое решение влечет для лица, которое явилось объектом процедуры люстрации и которое представило в заявлении ложные сведения. Она гласит:
«1. Окончательное решение, устанавливающее, что заинтересованное лицо представило в заявлении ложные сведения, влечет за собой потерю моральных качеств, необходимых для осуществления общественных функций, которыми на основании соответствующих законов являются следующие: высокая нравственность, безукоризненная и безупречная репутация, высокое сознание гражданского долга, уважение основных ценностей. Решение утрачивает свои правовые последствия через 10 лет.»
2. Окончательное решение, устанавливающее, что заинтересованное лицо представило в заявлении ложные сведения, влечет для него освобождение от исполнения функций, если вышеупомянутые моральные качества являются необходимыми для осуществления этих функций.
3. Окончательное решение, устанавливающее, что заинтересованное лицо представило в заявлении ложные сведения, лишает его права выдвигать свою кандидатуру на президентских выборах в течение 10 лет».
8 марта 2002 г. в данную статью была добавлена часть 4:
«Последствия, перечисленные выше в частях 1 — 3, проявляются, если:»
B. Уголовно-процессуальный кодекс Польши
35. Частью 5 статьи 100 Уголовно-процессуального кодекса Польши предусматривается уведомление о судебных решениях:
«Если дело было рассмотрено в закрытом судебном заседании в связи с тем, что в ходе рассмотрения затрагивались основные интересы государства, уведомление о судебном решении должно содержать не саму мотивировку, а фактические обстоятельства, на основании которых суд вынес данное решение».
36. Статья 156, которая касается ознакомления с материалами дела, в части, применимой к настоящему делу, предусматривает следующее:
«1. Материалы дела предоставляются в распоряжение сторон и их адвокатов, представителей в суде и опекунов, которые могут получить копию досье. Другие лица, которые намерены ознакомиться с материалами дела, должны получить разрешение на это председателя суда.»
2. По обращению обвиняемого или его адвоката они могут за свой счет сделать копии документов, фигурирующих в материалах дела.
3. Председатель суда может на законных основаниях предписать, чтобы копии документов, содержащихся в материалах дела, были заверены.
4. При наличии опасности раскрытия государственной тайны ознакомление с материалами дела и реализация заверенных копий и фотокопий должно производиться в условиях, установленных председателем суда или судом. Заверенные копии и фотокопии не должны быть опубликованы, за исключением случаев, предусмотренных законом...».
C. Закон о защите секретной информации
37. Часть 1 статьи 2 Закона о защите государственной тайны 1982 года (Ustawa o ochronie tajemnicy {panstwowej i sluzbowej}) действовал до 11 марта 1999 г., предусматривая следующее:
«Государственную тайну составляют сведения, которые в случае их несанкционированного разглашения могут подвергнуть опасности оборону, безопасность или любые другие интересы государства и касаются в частности:»
- организации работы органов безопасности и правопорядка, их материально-технического обеспечения и методов работы, и сведений, позволяющих установить личности сотрудников государственной безопасности и лиц, сотрудничающих с органами безопасности...».
38. Статья 86 Закона о защите секретной информации 1999 года (Ustawa o ochronie informacji niejawnych) в части, применимой к настоящему делу, предусматривает следующее:
«2. Лица, указанные в части 1 статьи 21 [лица, имеющие право подписывать документы и присваивать им гриф секретности], или их законные преемники относительно документов, содержащих информацию, классифицированную как составляющую государственную тайну, и созданных до 10 мая 1990 г., должны в течение трех лет с даты принятия настоящего Закона пересмотреть эти документы с целью присвоения им нового грифа в соответствии с классификацией, установленной настоящим Законом. До этого времени эти документы рассматриваются как документы, составляющие государственную тайну в соответствии с положениями, предусмотренными в части 1, за исключением случаев, предусмотренных законом...».
Приложение 1 к Закону в части, применимой к настоящему делу, предусматривает следующее:
«I. Информация, которая может быть классифицирована грифом „совершенно секретно“:»
21. Информация о документах, которые лишают возможности устанавливать данные, идентифицирующие сотрудников, военнослужащих или служащих государственных органов, служб и учреждений, уполномоченных проводить оперативные действия или касающихся источников, которые они используют в своей оперативной деятельности».
Часть 2 статьи 52 Закона 1999 года касается организации секретной судебной канцелярии. В части, применимой к настоящему делу, она предусматривает следующее:
«Документы с грифом „совершенно секретно“ и „секретно“ ({scisle} tajne i tajne) могут выноситься из помещения, предназначенного для ознакомления с секретными документами, только если лицо, которому они вручены, может обеспечить защиту от любого несанкционированного разглашения. В случае сомнения относительно условий защиты ознакомление с документами может происходить только в помещении, предназначенном для ознакомления с секретными документами».
III. Соответствующие международные документы
39. Соответствующие части Резолюции № 1096 (1996) Парламентской ассамблеи Совета Европы о мерах по ликвидации наследия бывших коммунистических тоталитарных систем:
«9. Ассамблея приветствует раскрытие документов секретных служб для общественного изучения в некоторых бывших коммунистических тоталитарных государствах. Ассамблея рекомендует всем рассматриваемым государствам предоставить лицам, которых это затронуло, возможность изучить по их просьбе документы в отношении них, хранившиеся бывшими секретными службами.»
11. В отношении обращения с лицами, которые не совершили каких-либо преступлений и которые могут преследоваться в судебном порядке в соответствии с пунктом 7, но которые, тем не менее, занимали высокие посты в бывших тоталитарных коммунистических режимах и поддерживали их, Ассамблея отмечает, что некоторые государства признали необходимым ввести административные меры, такие, как моральное очищение или антикоммунистические законы. Целью этих мер является запрет лицам осуществлять государственные полномочия, если к ним отсутствует доверие, что они будут их осуществлять в соответствии с демократическими принципами, поскольку они не показали ответственного отношения или не проявили доверия к себе в прошлом и не имеют заинтересованности или мотивации перейти к ним в настоящее время.
12. Ассамблея подчеркивает, что, в целом, эти меры могут соответствовать демократическому государству, уважающему принцип верховенства права, при соблюдении нескольких критериев. Во-первых, виновность, являясь индивидуальной, нежели коллективной, должна быть доказана в каждом отдельном случае — это подчеркивает необходимость применения законов о моральном очищении к лицу, а не к коллективу. Во-вторых, должны быть гарантированы право на защиту, презумпция невиновности, пока вина не будет доказана, и право на обжалование в суд. Месть никогда не должна быть целью таких мер, равно как политическое или социальное злоупотребление процессом морального очищения не должно допускаться. Целью морального очищения является не наказание людей, предположительно виновных — это задача прокуроров посредством применения уголовного права, но защита вновь созданной демократии.
13. Таким образом, Ассамблея полагает, что должно быть гарантировано, чтобы законы о моральном очищении и подобные административные меры соответствовали требованиям государства, основанного на верховенстве права, и обращены на угрозы основным правам человека и процессу демократизации. Смотрите «Руководство по обеспечению того, чтобы законы о моральном очищении и схожие административные меры соответствовали требованиям государства, основанного на верховенстве права» в качестве отсылочного текста».
ПРАВО
I. Предварительные возражения властей Польши
40. Власти Польши утверждали, что заявитель не исчерпал внутригосударственные средства правовой защиты, поскольку не обращался в национальные суды, даже по сути, с утверждениями, в частности, относительно отсутствия справедливости процедуры люстрации. Заявитель не обжаловал ни в апелляционном, ни в кассационном порядке наложенные на него ограничения относительно ознакомления с материалами дела; он не жаловался на то, что у него не было возможности представить свои доводы в соответствии с принципом состязательности и равенства сторон.
41. Заявитель не согласился с этим доводом. Он утверждал, что нормы, регулирующие порядок ознакомления с материалами дела, и то, каким образом была проведена процедура люстрации, не могут быть эффективно оспорены в апелляционном или кассационном порядке, поскольку они были предусмотрены национальным правом. Он отметил, что власти Польши не указали никакого другого специального внутригосударственного средства правовой защиты, которое могло бы дать возможность эффективно жаловаться на несправедливость подобного разбирательства.
42. В своем Решении о приемлемости жалобы Европейский суд счел, что вопрос о том, мог ли заявитель эффективно оспорить положения законодательства, регулирующие порядок ознакомления с материалами дела и определяющие особенности процедуры люстрации, был связан с его оценкой соблюдения Польшей требований справедливости, предусмотренных пунктом 1 статьи 6 Конвенции, и что при этих обстоятельствах следует присоединить его рассмотрение к рассмотрению дела по существу. Европейский суд подтверждает свой подход к этому вопросу.
II. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции
43. Заявитель жаловался на нарушение статьи 6 Конвенции, которая в части, применимой к настоящему делу, гласит:
«1. Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела... судом...»
3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:
a) быть незамедлительно и подробно уведомленным на понятном ему языке о характере и основании предъявленного ему обвинения;
b) иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты;
c) защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия;
d) допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него;
e) пользоваться бесплатной помощью переводчика, если он не понимает языка, используемого в суде, или не говорит на этом языке».
A. Доводы заявителя
44. В своей жалобе в Европейский суд заявитель критиковал основные аспекты процедуры люстрации, а именно ее характер, который, по мнению заявителя, является несправедливым и закрытым, секретность документов и несправедливые процедуры, предусмотренные для ознакомления с материалами дела, а также проведение судебных заседаний.
45. Заявитель утверждал, что возбужденная в отношении него процедура люстрации не была справедливой, что не был соблюден принцип равенства сторон и что он не мог защитить себя надлежащим образом. Кроме того, он был поставлен в явно невыгодное положение по отношению к уполномоченному, представляющему общественные интересы, с учетом того, что государство имело доступ ко всем архивам и располагало техническими и финансовыми возможностями для того, чтобы рассматривать необходимые документы и отбирать их для включения в материалы дела. Большая часть документов была засекречена, и снятие грифа секретности с некоторых из них само по себе было незаконно. Кроме того, заявитель утверждал, что люстрационный суд не рассмотрел дело с должной тщательностью и что ему не было разрешено оспорить доказательства, представленные уполномоченным, и вызвать независимых экспертов.
46. Заявитель жаловался на то, что при ознакомлении с материалами дела в помещении люстрационного суда, предназначенном для ознакомления с секретными документами, ему не разрешили сделать фотокопии, вынести записи, которые он сделал при ознакомлении, показать эти записи кому-либо или использовать их в ходе судебных заседаний. Положение оставалось прежним и после декабря 2000 года, когда была снята секретность с его личного дела, поскольку другие документы, впоследствии включенные в материалы дела, по-прежнему считались секретными.
B. Доводы властей Польши
47. Власти Польши утверждали, что трудности, с которыми столкнулся заявитель в ходе процедуры, явились результатом того, что некоторые документы, имевшие отношение к делу, рассматривались как содержащие государственную тайну в соответствии с частью 2 статьи 2 Закона о защите государственной тайны 1982 года. Впоследствии Бюро государственной безопасности подтвердило секретный характер этих документов на основании части 2 статьи 86 Закона о защите секретной информации 1999 года, взятой в совокупности со статьей 21 Приложения № 1 к этому Закону (см. выше § 37 и 38).
48. Власти Польши считали, что принцип равенства сторон в настоящем деле был соблюден. Они заявили, что в соответствии с частью 2 статьи 52 Закона о защите секретной информации и частью 4 статьи 156 Уголовно-процессуального кодекса Польши доказательства, относящиеся к делу, были предоставлены в распоряжение сторон только в специальной секретной канцелярии люстрационного суда. Власти Польши утверждали, что обе стороны, участвовавшие в разбирательстве, а именно заявитель и уполномоченный, представляющий общественные интересы, подчинялись одним и тем же строгим правилам, предусматривающим порядок ознакомления с материалами дела в специальном помещении, в частности, это относилось и к сделанным записям. Выписки из материалов дела должны производиться в специальном блокноте, который затем помещается в опечатанный конверт и хранится в секретной канцелярии. Такая же процедура должна применяться к выпискам, сделанным при необходимости в ходе судебных заседаний. Конверт с блокнотом может быть распечатан только лицом, сделавшим записи.
49. Кроме того, власти Польши отметили, что 20 декабря 2000 г. руководитель Бюро государственной безопасности снял гриф секретности с документов, фигурировавших в деле заявителя, а именно с его личного дела. Тем не менее, другие документы, предоставленные органом государственной безопасности по запросу суда, были включены в материалы дела после этого. Эти секретные документы были помещены в секретную канцелярию и были доступны сторонам на условиях, предусмотренных упомянутыми правилами.
50. Наконец, власти Польши утверждали, что процедура люстрации, возбужденная в отношении заявителя была проведена с должной тщательностью. Суд рассмотрел доказательства, представленные обеими сторонами, допросил многочисленных свидетелей и запросил мнение двух экспертов-графологов. В конце разбирательства ни заявитель, ни уполномоченный не потребовали представления новых доказательств.
C. Доводы третьей стороны
51. Хельсинкский фонд по правам человека заявил, что Закон о люстрации главным образом направлен на то, чтобы установить истину в отношении сотрудничества определенных категорий государственных служащих с органами государственной безопасности. Принимая во внимание общественное значение процедуры люстрации и серьезность последствий для лица, которое представило ложные сведения в люстрационном заявлении, принципы правового государства и процессуальные гарантии по отношению к лицу, которое стало объектом процедуры люстрации, должны быть соблюдены тщательным образом. В свете принципов, закрепленных в статье 6 Конвенции, которая, несомненно, применяется к процедурам люстрации, они должны проводиться с соблюдением следующих норм: беспристрастность и независимость суда, разумный срок, презумпция невиновности, использование сомнений в пользу обвиняемого, публичные судебные разбирательства, доступ к материалам дела и возможность делать записи.
52. Третья сторона настаивала на решающем значении, которое имеет право на доступ к соответствующим материалам дела в ходе люстрационных разбирательств. Если одной из сторон запрещен доступ к большинству или даже ко всем секретным документам, касающимся дела, ее возможность опровергнуть изложение фактов органами безопасности значительно сокращается. Отсутствие доступа к материалам дела и невозможность получить копию документа нарушило право подготовить надлежащим образом свою защиту и принцип равенства сторон. Наконец, третья сторона утверждала, что, принимая во внимание значение права на справедливое судебное разбирательство для лица, обвиняемого в сотрудничестве с секретными службами, право на публичное судебное разбирательство и доступ к материалам дела должно ограничиваться только в исключительных случаях.
D. Мнение Европейского суда
1. Предмет спора
53. В настоящем деле следует разрешить вопрос о том, воспользовался ли заявитель «справедливым судебным разбирательством» по смыслу статьи 6 Конвенции в ходе разбирательства, возбужденного в его отношении на основании Закона о люстрации 1997 года. Европейский суд напомнил, что в своем Решении о приемлемости жалобы от 30 мая 2006 г. он установил в свете критериев, выведенных в Постановлении Европейского суда по делу «Энгель и другие против Нидерландов» (Engel and Others v. Netherlands) (от 8 июня 1976 г., Series A, № 22), что заявитель должен нести ответственность по предъявленному ему уголовному обвинению. В связи с этим процессуальные гарантии, предусмотренные в статье 6 Конвенции в ее уголовном аспекте применяются к процедуре люстрации, объектом которой был заявитель (см. Решение Европейского суда по делу «Матыек против Польши» (Matyjek v. Poland), жалоба № 38184/03, ECHR 2006-VII).
54. Кроме того, Европейский суд отметил, что требования, предусмотренные в пункте 3 статьи 6 Конвенции, представляют частные аспекты права на справедливое судебное разбирательство, в целом, которое гарантировано пунктом 1 статьи 6 Конвенции. Вот почему Европейский суд счел, что жалобу заявителя следует рассматривать в свете этих двух положений, взятых в совокупности (см. Постановление Европейского суда по делу «Эдвардс против Соединенного Королевства» (Edwards v. the United Kingdom) от 16 декабря 1992 г., Series A, № 247-B, p. 34, § 33).
2. Соблюдение статьи 6 Конвенции
55. Европейский суд вновь напомнил, что в соответствии с принципом равенства сторон — как одного из особенностей более широкой концепции справедливого судебного разбирательства — каждому из участников судебного разбирательства должна быть предоставлена надлежащая возможность излагать свои доводы по делу в условиях, которые не ставят его в невыгодное положение по отношению к его оппоненту (см., например, Решение Европейской комиссии по делу «Йесперс против Бельгии» (Jespers v. Belgium) от 15 октября 1980 г., жалоба № 8403/78, Decisions and Reports (DR) 27, p. 61; Постановление Европейского суда по делу «Фуше против Франции» (Foucher v. France) от 18 марта 1997 г., Reports of Judgments and Decisions 1997-II, § 34; и Постановление Европейского суда по делу «Булут против Австрии» (Bulut v. Austria) от 22 февраля 1996 г., Reports 1996-II, p. 380 — 81, § 47). Кроме того, Европейский суд напомнил, что для того, чтобы гарантировать обвиняемому справедливое судебное разбирательство, все затруднения, причиненные защите ограничением ее прав, должны быть в достаточной степени компенсированы в ходе разбирательства в судебных органах (см. Постановление Европейского суда по делу «Доорсон против Нидерландов» (Doorson v. the Netherlands) от 26 марта 1996 г., Reports 1996-II, p. 471, § 72; и Постановление Европейского суда по делу «Ван Мехелен и другие против Нидерландов» (Van Mechelen and Others v. the Netherlands) от 23 апреля 1997 г., Reports 1997-III, p. 712, § 54).
56. Европейский суд уже рассматривал вопрос о процедурах люстрации в деле «Турек против Словакии» (Turek v. Slovakia) (жалоба № 57986/00, § 115, ECHR 2006-II). В этом Постановлении Европейский суд, в частности, установил, что пока факты конкретного дела не показывают обратное, нельзя предположить, что имеет место продолжающийся фактический общественный интерес в наложении ограничений на доступ к материалам, носящим конфиденциальный характер согласно классификациям бывших режимов. Этот вывод сделан в связи с тем, что по своей природе люстрационные разбирательства направлены на установление фактов, относящихся к коммунистической эпохе, и непосредственно не связаны с текущими функциями и деятельностью служб безопасности. Процедура люстрации неизбежно зависит от рассмотрения документов, относящихся к деятельности бывших коммунистических служб безопасности. Если стороне, к которой относятся материалы с грифом секретности, отказано в доступе ко всем или большинству рассматриваемых материалов, то ее возможности опровергнуть версию фактов службы безопасности будут сильно ограничены.
Указанные мотивы являются приемлемыми и применяются в настоящем деле, несмотря на различия между словацкой и польской процедурами люстрации.
57. Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский суд, во-первых, отметил, что власти Польши указали ряд последовательно принятых законов, в соответствии с которыми документы органов безопасности, относящиеся к коммунистической эпохе, продолжают рассматриваться как документы, относящиеся к государственной тайне (см. выше § 47). Секретный характер этих документов был подтвержден органами государственной безопасности. Так, по меньшей мере, часть документов, относящихся к процедуре люстрации, возбужденной в отношении заявителя, относилась к совершенно секретным документам. Руководитель Бюро государственной безопасности также имел право рассекретить документы, что было сделано в декабре 2000 года в отношении некоторых документов, относящихся к заявителю. Европейский суд отметил, что, как он установил, наличие подобных полномочий у органа государственной безопасности не соответствует справедливости судебного разбирательства, в частности, принципу равенства сторон (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Турек против Словакии», § 115).
58. Во-вторых, Европейский суд отметил, что до начала разбирательства уполномоченный, представляющий общественные интересы, имел право доступа в специальном помещении своей службы или Института национальной памяти ко всем документам, касавшимся лица, являвшегося объектом процедуры люстрации, созданным бывшими органами государственной безопасности. После возбуждения процедуры люстрации заявитель также мог ознакомиться с материалами судебного дела. Однако в соответствии со статьей 156 Уголовно-процессуального кодекса Польши и частью 2 статьи 52 Закона о защите секретной информации 1999 года он не мог сделать фотокопии документов, включенных в материалы судебного дела, и ознакомление с секретными документами было возможно только в специальном помещении люстрационного суда (см. выше § 36, 38 и 48).
Кроме того, стороны не оспаривали, что во время ознакомления с материалами дела заявителю было разрешено делать выписки. Однако он мог делать эти выписки только в специальных блокнотах, которые затем хранились в запечатанных конвертах в специальном помещении. Впоследствии блокноты не могли покидать пределы этого помещения, и конверты могли быть распечатаны только лицом, которое сделало записи. Также записи, которые сделаны в ходе судебных заседаний и которые в большинстве своем являлись закрытыми, должны были быть сделаны в специальных блокнотах, хранящихся в помещении, предназначенном для ознакомления с секретными документами. Власти Польши признали, что заявитель, выходя из зала суда, не мог забрать с собой записи, сделанные в ходе судебных заседаний, и должен был передать их определенному лицу. Кроме того, Европейский суд отметил, что, несмотря на то, что интересы заявителя в ходе процедуры люстрации представлял адвокат, никто не оспаривает, что его адвокат был подвергнут таким же ограничениям.
Заявитель также утверждал, что он не смог воспользоваться записями, сделанными в специальном помещении в ходе разбирательства в люстрационном суде. Европейский суд установил, что власти Польши не опровергли это утверждение заявителя и признали, что блокноты не могли быть вынесены из помещения, предназначенного для ознакомления с секретными документами. В то же время власти Польши не указали никакого положения национального права, разрешающего заявителю их вынести.
59. Европейский суд вновь напомнил, что право на эффективное участие обвиняемого в уголовном разбирательстве должно также включать в себя право делать записи, способствующие осуществлению его защиты, независимо от того, представлены ли его интересы адвокатом (см. Решение Европейского суда по делу «Пулличино против Мальты» (Pullicino v. Malta) от 15 июня 2000 г., жалоба № 45441/99). То обстоятельство, что заявитель не мог вынести записи, сделанные им в ходе судебного заседания или в помещении для ознакомления с секретными документами, с целью показать их эксперту или использовать с другой целью, явилось реальным препятствием для использования информации, которую они содержали, поскольку заявитель должен был держать их содержание в памяти.
Принимая во внимание значение процедуры люстрации для заявителя — под угрозой оказалась не только его репутация, он также был лишен депутатского мандата и ему было запрещено занимать государственные должности в течение 10 лет — Европейский суд счел, что для него было бы важно иметь неограниченный доступ к этим материалам дела и возможность использовать без ограничений сделанные им записи, включая, при необходимости, возможность получения копий соответствующих документов (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Фуше против Франции», § 36).
60. В-третьих, Европейский суд не убедил довод властей Польши, согласно которому в ходе разбирательства к уполномоченному, представляющему общественные интересы, применялись такие же ограничения в отношении доступа к секретным документам. В соответствии с национальным правом уполномоченный, представитель государства, наделен такими же полномочиями, как и прокурор. В соответствии со статьей 17 «e» Закона о люстрации уполномоченный имеет право доступа ко всем документам, касающимся лица, являющегося объектом процедуры люстрации, в частности, созданным бывшими органами безопасности. При необходимости он может допрашивать свидетелей и требовать проведения экспертиз. Он также располагает помещением для ознакомления с секретными документами и использует лиц, которые могут получить официальные разрешения на доступ к документам, составляющим государственную тайну, и которые занимаются рассмотрением люстрационных заявлений в свете существующих документов и подготовкой досье для процессов люстрации (см. выше § 30 и 31).
61. Наконец, Европейский суд отметил, что о Постановлениях от 17 декабря 1999 г. и 17 февраля 2000 г. заявитель был уведомлен только в их резолютивной части. Ознакомление с мотивировочной частью, хотя она и была подготовлена в письменном виде, было возможно только в помещении суда, предназначенном для ознакомления с секретными документами. Европейский суд установил, что этот первый этап разбирательства являлся принципиальным для заявителя, поскольку Судебное решение от 17 февраля 2000 г. являлось окончательным в соответствии с национальным законодательством. Следовательно, с этой даты на заявителя были наложены санкции, предусмотренные Законом о люстрации, наиболее значительной из которых являлось лишение его депутатского мандата.
Впоследствии, в декабре 2000 года, некоторые документы были рассекречены. Однако хотя представляется, что после этого заявитель должен иметь неограниченный доступ к своему личному делу, в действительности, рассматриваемые ограничения все еще применялись к документам, недавно включенным в материалы дела (см. выше § 19 и 21). Власти Польши признали, что после этой даты в материалы дела были включены другие документы, которые хранились в секретной канцелярии люстрационного суда.
62. Европейский суд признал, что в конце 90-х годов государство было заинтересовано в проведении процедур люстрации в отношении лиц, занимавших высшие государственные должности. Однако Европейский суд вновь подтвердил, что если государство принимает люстрационные меры, оно должно гарантировать, чтобы лица, затронутые такими мерами, пользовались всеми процессуальными гарантиями, предусмотренными Конвенцией в отношении любого судебного разбирательства, относящегося к применению таких мер (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Турек против Словакии», § 115). Европейский суд допускает, что в некоторых случаях государство может быть крайне заинтересовано в сохранении секретного характера некоторых документов, даже тех, которые были созданы при предыдущем режиме. Тем не менее, эти случаи являются исключительными в связи со значительным сроком, прошедшим со времени создания документов. Именно власти Польши должны доказать наличие подобного интереса в каждом конкретном случае, поскольку то, что допускается в качестве исключения, не должно становиться нормой. Европейский суд счел, что система, в соответствии с которой исход процедуры люстрации в значительной степени зависит от восстановления деятельности бывших органов государственной безопасности, в то время как большая часть соответствующих документов остается секретной, и нынешняя служба безопасности обладает полномочиями принимать решения о сохранении или снятии грифа секретности, явно ставит лицо, ставшее объектом люстрации, в невыгодное положение.
63. В свете вышеизложенного Европейский суд установил, что в связи с секретностью документов и ограничениями на доступ к материалам дела для лица, ставшего объектом люстрации, возможность заявителя доказать, что контакты, которые он имел с органами безопасности в коммунистическую эпоху, не рассматриваются как «умышленное и тайное сотрудничество» по смыслу Закона о люстрации, была значительно ограничена. Принимая во внимание особый контекст процедуры люстрации и совокупное применение этих правил, Европейский суд счел, что последние возложили на заявителя практически непомерное бремя, и, следовательно, принцип равенства сторон не был соблюден.
64. Остается выяснить, мог ли заявитель успешно оспорить особенности процедуры люстрации в своей апелляционной и кассационной жалобах. Принимая во внимание утверждение властей Польши о том, что правила ознакомления с документами, классифицированными как секретные, были установлены в последовательно принятых законах о государственной тайне и статье 156 Уголовно-процессуального кодекса Польши, и зная, что эти положения законодательства были соблюдены в настоящем деле, Европейский суд не убежден, что заявитель в своих апелляционной или кассационной жалобах мог успешно оспорить действовавшее внутригосударственное законодательство. Европейский суд отметил, что Закон о люстрации неоднократно безуспешно оспаривался в Конституционном Суде Польши (см. упоминавшееся выше Решение Европейского суда по делу «Матыек против Польши»). Власти Польши не указали никакого другого внутригосударственного средства правовой защиты, которое могло бы позволить заявителю добиться успеха в настоящем деле.
Следовательно, не было доказано, что заявитель располагал эффективным средством правовой защиты во внутригосударственном законодательстве для того, чтобы поставить под сомнение правовые рамки, устанавливающие характеристики процедуры люстрации. В связи с этим следует отклонить представительные возражения властей Польши о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты.
65. При этих обстоятельствах Европейский суд пришел к выводу, что процедура люстрации, возбужденная в отношении заявителя, рассматриваемая в целом, не может рассматриваться как справедливая по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции, взятого в совокупности с пунктом 3 статьи 6 Конвенции. Следовательно, имело место нарушение этих положений.
III. Применение статьи 41 Конвенции
66. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
67. Заявитель потребовал присудить ему 58000 евро в качестве компенсации материального ущерба. Эта сумма включала в себя упущенную выгоду за период времени с того момента, как вследствие вынесенного в отношении него в результате процедуры люстрации окончательного постановления он утратил место депутата, и до окончания срока его депутатских полномочий. Он потребовал также присудить ему 60000 евро в качестве компенсации морального вреда.
68. Власти Польши оспорили требования заявителя относительно возмещения материального ущерба и сочли сумму, требуемую в качестве компенсации морального вреда, завышенной. Дополнительно они предложили Европейскому суду сделать вывод, что сам факт установления нарушения представляет собой достаточную справедливую компенсацию морального вреда, причиненного заявителю.
69. Европейский суд не усмотрел никакой причинно-следственной связи между установленным нарушением и предполагаемым материальным ущербом. Действительно, Европейский суд не должен строить предположения по поводу того, каким был бы исход разбирательства, если бы оно соответствовало требованиям справедливости, предусмотренным статьей 6 Конвенции (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Яллох против Германии» (Jalloh v. Germany), жалоба № 54810/00, § 128, ECHR 2006-IX). Следовательно, Европейский суд отклонил требования, выдвинутые в этом отношении. Европейский суд также счел, что с учетом конкретных обстоятельств дела сам факт установления нарушения представляет собой достаточную справедливую компенсацию морального вреда, возможно причиненного заявителю.
B. Судебные расходы и издержки
70. Заявитель также потребовал присудить ему 20000 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в ходе национального разбирательства и разбирательства в Европейском суде.
71. Власти Польши оспорили это требование на том основании, что заявитель не представил никакого документа, подтверждавшего расходы, понесенные на национальном уровне или в Европейском суде.
72. В соответствии с устоявшейся прецедентной практикой Европейского суда заявитель имеет право получить компенсацию судебных расходов и издержек только в том случае, если установлено, что они являлись действительными, понесены по необходимости и были разумными в своем размере. В настоящем деле Европейский суд отметил, что, хотя адвокат заявителя представил свое требование вместе с письменными замечаниями 31 июля 2006 г., не было проведено различие между расходами, понесенными в ходе национального разбирательства, и расходами, понесенными в ходе разбирательства в Европейском суде. Это требование не сопровождалось никаким подтверждающим документом, кроме счета от 31 октября 2005 г. на сумму 1220 евро, соответствовавшую гонорарам адвоката в ходе разбирательства в Европейском суде.
Принимая во внимание документы, имеющиеся в его распоряжении, и изложенные выше критерии, Европейский суд отклонил требование о компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в ходе национального разбирательства, и счел разумным предоставить заявителю 1220 евро в качестве компенсации судебных расходов, понесенных в ходе разбирательства в Европейском суде.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
73. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
-
постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции, взятой в совокупности с пунктом 3 статьи 6 Конвенции;
-
постановил, что сам факт установления нарушения представляет собой достаточную справедливую компенсацию морального вреда, предположительно причиненного заявителю;
a) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции 1220 (одну тысячу двести двадцать) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек плюс сумму налогов, которая может быть начислена на эту сумму, подлежащую переводу в польские злотые по курсу на день выплаты;
b) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляются простые проценты в размере предельной годовой ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента;
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 24 апреля 2007 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF MATYJEK v. POLAND (Application No. 38184/03)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Matyjek v. Poland,
The European Court of Human Rights (Fourth Section), sitting as a Chamber composed of:
Sir Nicolas Bratza, President,
and Mr T.L. Early, Section Registrar,
Having deliberated in private on 30 May 2006 and 3 April 2007,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 38184/03) against the Republic of Poland lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Polish national, Mr Tadeusz Matyjek («the applicant»), on 15 October 2003.
2. The applicant was represented by Ms {M. Gasiorowska}, a lawyer practising in Warsaw. The Polish Government («the Government») were represented by their Agent, Mr {J. Wolasiewicz} of the Ministry of Foreign Affairs.
3. The applicant alleged that the lustration proceedings in his case had been unfair, in violation of Article 6 of the Convention.
4. By a decision of 30 May 2006 the Court declared the application admissible.
5. The applicant and the Government each filed further written observations (Rule 59 § 1). In addition, third-party comments were received from the Helsinki Foundation for Human Rights (Warsaw, Poland), which had been given leave by the President to intervene in the written procedure (Article 36 § 2 of the Convention and Rule 44 § 2). The respondent Government replied to those comments (Rule 44 § 5).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
6. The applicant was born in 1935 and lives in Warsaw, Poland.
7. Following the entry into force of the Law of 11 April 1997 on disclosing work for or service in the State's security services or collaboration with them between 1944 and 1990 by persons exercising public functions (ustawa o ujawnieniu pracy lub {sluzby} w organach {bezpieczenstwa panstwa} lub {wspolpracy} z nimi w latach 1944 — 1990 {osob pelniacych} funkcje publiczne) (the «1997 Lustration Act») the applicant, who was a member of the Sejm <*> at the time, declared that he had not collaborated with the communist-era secret services.
<*> The Polish Parliament consists of two houses: the Sejm and the Senat.
8. On 1 June 1999 the Commissioner of the Public Interest (Rzecznik Interesu Publicznego) applied to the Warsaw Court of Appeal ({Sad} Apelacyjny) to institute proceedings in the applicant's case on the grounds that he had lied in his lustration declaration by denying his cooperation with the secret services. On 14 June 1999 the applicant was notified that the lustration proceedings had been instituted.
9. On 16 September and 25 October 1999 the court held hearings in camera.
10. On 17 December 1999 the Warsaw Court of Appeal, acting as the first-instance lustration court, found that the applicant had been a deliberate and secret collaborator with the Security Service ({Sluzba Bezpieczenstwa}, «the SB») and had therefore lied in his lustration declaration. The court relied, inter alia, on an expert opinion prepared by the Department of Criminology and Chemistry of the State Security Bureau ({Zaklad} Kryminalistyki i Chemii Urzedu Ochrony {Panstwa}) which had confirmed the authenticity of the applicant's signature on a document in his file. The operative part of the judgment was served on the applicant on 3 January 2000. However, the reasoning was considered «secret» and, in accordance with Article 100 § 5 of the Code of Criminal Procedure, could only be consulted in the secret registry of that court.
11. The applicant lodged an appeal. He argued that the SB must have registered him as a secret collaborator without his knowledge or consent. The applicant maintained that his contacts with the Civil Militia (Milicja Obywatelska) and an SB agent whom he had known personally had been purely private and had never taken the form of conscious collaboration. The applicant also requested to call more witnesses, in particular the friend on whom he had allegedly reported to the SB, and that an independent opinion be ordered from an expert who did not belong to an agency of the State Security Bureau.
12. On 17 February 2000 the Warsaw Court of Appeal, acting as the second-instance lustration court, dismissed the applicant's appeal. The court established, inter alia, that it was impossible to hear the SB officer who had allegedly recruited the applicant as he had died. The court again informed the applicant that, due to the confidential nature of the case, the written reasoning for the judgment would not be served on him but could be consulted in the secret registry.
13. On 20 April 2000 the applicant lodged a cassation appeal (kasacja) with the Supreme Court ({Sad Najwyzszy}).
14. On 10 October 2000 the Supreme Court quashed the Court of Appeal's judgment and remitted the case to the second-instance court. The Supreme Court found that the applicant's request to call two additional witnesses had been disregarded, which constituted a serious procedural shortcoming.
15. On 11 December 2000 the Commissioner of the Public Interest applied to the Warsaw Court of Appeal to request the Head of the State Security Bureau to lift the confidentiality restrictions in respect of the documents in the case file.
16. On 20 December 2000 the Head of the State Security Bureau lifted the confidentiality restrictions in respect of the applicant's personal record (teczka osobowa) that had been included in the case file.
17. On 19 January 2001 the Warsaw Court of Appeal held a hearing at which it examined the witnesses called by the applicant.
18. On 25 January 2001 the Warsaw Court of Appeal quashed the impugned judgment and remitted the case to the first-instance court.
19. Subsequently, the court requested the State Security Bureau to submit additional documents to it. On 28 March 2001 the Bureau transmitted to the court personal information concerning some officers of the security services. On 30 May 2001 the court received from the State Security Bureau additional documents concerning the applicant, namely excerpts from the files of the former Civil Militia (Milicja Obywatelska).
20. On 1 June 2001 the court held a public hearing at which it heard the applicant. A subsequent hearing on 28 June 2001 was only partly public as the court decided to examine witnesses in camera on the ground that they would testify on matters involving State secrets. The court further ordered the preparation of an expert opinion by the Institute of Criminology of Warsaw University.
21. On 8 October 2001, on the Commissioner's request, the State Security Bureau submitted to the court more documents from the file of another secret collaborator, «R», but which related to the applicant.
22. On 4 December 2001 another hearing was held, in camera. On the same day the Warsaw Court of Appeal gave judgment, finding that the applicant had lied in his lustration declaration.
23. The applicant appealed, reiterating inter alia, that as a member of the national sports team, he had automatically been employed at the Civil Militia, a fact which should have been taken into consideration by the trial court.
24. On 2 October 2002 the Warsaw Court of Appeal dismissed his appeal.
25. On 16 May 2003 the Supreme Court dismissed a cassation appeal lodged by the applicant.
26. According to the domestic law in force at the material time, the judgment of the Court of Appeal of 17 February 2000 was considered final. Therefore, on that date the applicant lost his mandate as a Member of Parliament. The applicant is prevented from being a candidate in elections and from holding other public functions for a period of 10 years.
II. Relevant domestic law and practice
A. The Lustration Act
27. On 3 August 1997 the 1997 Lustration Act entered into force. The relevant provisions of this Act, in the version in force at the material time, are the following:
Section 3 reads, in so far as relevant:
«1. Persons exercising public functions within the meaning of this law are: the President of the Republic of Poland, deputies, senators... judges, prosecutors and barristers...»
28. Section 4 provides the following definition of the term «collaboration»:
«1. Collaboration within the meaning of this law is intentional and secret collaboration with operational or investigative branches of the State's security services as a secret informer or assistant in the process of gathering information.»
2. Collaboration within the meaning of this law is not an action which was obligatory under the law in force at the material time...»
29. Section 6 concerns the obligation to submit a «lustration declaration»:
«1. Persons in the categories listed in section 7 of this law shall submit a declaration concerning work for or service in the State's security services or collaboration with these services between 22 July 1944 and 10 May 1990 (hereafter called „the declaration“).»
«Declarations shall be submitted by»
Section 40 requires such a declaration to be submitted also by those who at the date of entry into force of the 1997 Lustration Act are holding a public function.
30. Section 17 et seq. concerns the office of the Commissioner of the Public Interest. It reads, in so far as relevant:
«1. The Commissioner of the Public Interest (Rzecznik Interesu Publicznego), hereafter called „the Commissioner“, represents the public interest in lustration proceedings.»
Section 17 (d) provides, in so far as relevant:
«1. The duties of the Commissioner shall include in particular»
i) analysing the lustration declaration submitted to the court;
ii) collecting information necessary for a correct assessment of the declaration;
iii) lodging an application with the court with a view to initiating lustration proceedings;
2. In carrying out his duties enumerated in points 1 and 2 above, the Commissioner may require to be sent or shown the relevant case files, documents and written explanations, and if necessary may hear witnesses, order expert opinions or conduct searches; in this respect, and as regards the duties described in section 17 (1), the provisions of the Code of Criminal Procedure concerning the prosecutor shall likewise apply to the Commissioner.»
«The Commissioner, his deputies and the authorised employees of his office shall have full access to documentation and other information sources, regardless of the form in which they were recorded, provided that they were created before 10 May 1990 by»
1. The Minister of Defence, the Minister of the Interior, the Minister of Justice, the Minister of Foreign Affairs, or by the services under their authority; or
2. The Head of the State Security Bureau.»
32. Sections 19 and 20 refer to the Code of Criminal Procedure. Section 19 reads as follows:
«Matters not covered by this law and relating to lustration proceedings, including the appeal and cassation phase, shall be governed by the Code of Criminal Procedure.»
The amendment to section 19, which entered into force on 8 March 2002, provides that the proceedings can also be conducted in camera on an application by the person subject to lustration. This provision replaced the one contained in section 21 (4), which provided that the court could decide to conduct the proceedings in camera of its own motion or on an application by a party.
«The provisions of the Code of Criminal Procedure relating to the accused shall apply to the person subject to lustration (hereafter called „the subject“).»
33. Section 23 provides for service of the judgment:
«1. The court's judgment, together with the written reasons, shall be served on the parties to the proceedings without delay...»
Section 28, amended with effect from 8 March 2002, provides:
«A final judgment finding that the declaration submitted by the subject was untrue shall be published immediately in the Official Law Gazette (Dziennik {Urzedowy} RP Monitor Polski) if»
34. Section 30 lists the consequences of the judgment for a person subject to lustration who has submitted an untrue declaration. It reads, in so far as relevant:
«1. A final judgment finding that the subject has submitted an untrue declaration shall result in the loss of the moral qualifications necessary for exercising public functions, described according to the relevant laws as: unblemished character, immaculate reputation, irreproachable reputation, good civic reputation, or respectful of fundamental values. After 10 years the judgment shall be considered to be of no legal effect.»
2. A final judgment finding that the subject has submitted an untrue declaration shall entail dismissal from the functions exercised by that person if the moral qualifications mentioned above are necessary for exercising it.
3. A final judgment finding that the subject has submitted an untrue declaration shall deprive that person of the right to stand for election as President for a period of 10 years.»
On 8 March 2002 sub-section 4 was added, which provides:
«The consequences enumerated in sub-sections 1 — 3 above shall take place if»
B. Code of Criminal Procedure
35. Article 100 § 5, which concerns delivery of a judgment, provides:
«If the case has been heard in camera because of the substantial interests of the State, instead of reasons notice shall be served to the effect that the reasons have actually been prepared.»
36. Article 156, which deals with access to the case file, in so far relevant provides as follows:
«1. The court files pertaining to a case shall be made available to the parties, their defence counsels, legal representatives and guardians who shall have possibility to obtain copies from them. Other persons may access the case file provided that the president of the court agrees to it.»
2. Upon a request from the accused or his defence counsel, photocopies of the documents of the case shall be provided at their expense.
3. The president of the court may on justifiable grounds, order certified copies to be made from the files of the case.
4. If there is a danger of revealing a state secret, inspection of files, making certified copies and photocopies shall be done under conditions imposed by the president of the court or by the court. Certified copies and photocopies shall not be released unless provided otherwise by law...»
C. Laws on classified information
37. Section 2 (1) of the 1982 Protection of State Secrets Act (Ustawa o ochronie tajemnicy {panstwowej i sluzbowej}), which was in force until 11 March 1999, read as follows:
«A State secret is information which, if divulged to an unauthorised person, might put at risk the State's defence, security or other interest, and concerns in particular:»
- organisation of the services responsible for the protection of security and public order, their equipment and working methods, and the data enabling the identification of their officers and persons collaborating with the security services...»
38. Section 86 of the 1999 Protection of Classified Information Act (Ustawa o ochronie informacji niejawnych), in its relevant part, provided as follows:
«2. Persons referred to in section 21 (1) [those authorised to sign the document and to assign a confidentiality rating], or their legal successors in relation to documents containing information classified as a State secret, created before 10 May 1990, shall within 36 months from the date of enactment of this Act, review these documents with the purpose of adjusting their current security classification to the classifications provided by this Act. Until then, these documents shall be considered classified under the provisions of paragraph 1 unless otherwise provided by law...»
Appendix No. 1 to the Act provided, in so far as relevant:
«I. Information that can be classified as „top secret“:»
21. information concerning documents that make it impossible to establish data identifying officers, soldiers or employees of State bodies, services and institutions authorised to engage in operational activities or on the resources that they use in their operational activities.»
Section 52 (2) of the 1999 Act concerned organisation of the secret registry. It provided in so far as relevant:
«Documents marked „top secret“ and „secret“ ({scisle} tajne i tajne) can be released from the secret registry only if the recipient can secure the protection of those documents from unauthorised disclosure. In case of doubts regarding the conditions of protection, the document can be made available only in the secret registry.»
III. Relevant international instruments
39. The following are extracts from Parliamentary Assembly of the Council of Europe Resolution 1096 (1996) on measures to dismantle the heritage of former communist totalitarian systems:
«9. The Assembly welcomes the opening of secret service files for public examination in some former communist totalitarian countries. It advises all countries concerned to enable the persons affected to examine, upon their request, the files kept on them by the former secret services...»
11. Concerning the treatment of persons who did not commit any crimes that can be prosecuted in accordance with paragraph 7, but who nevertheless held high positions in the former totalitarian communist regimes and supported them, the Assembly notes that some states have found it necessary to introduce administrative measures, such as lustration or decommunisation laws. The aim of these measures is to exclude persons from exercising governmental power if they cannot be trusted to exercise it in compliance with democratic principles, as they have shown no commitment to or belief in them in the past and have no interest or motivation to make the transition to them now.
12. The Assembly stresses that, in general, these measures can be compatible with a democratic state under the rule of law if several criteria are met. Firstly, guilt, being individual, rather than collective, must be proven in each individual case — this emphasises the need for an individual, and not collective, application of lustration laws. Secondly, the right of defence, the presumption of innocence until proven guilty, and the right to appeal to a court of law must be guaranteed. Revenge may never be a goal of such measures, nor should political or social misuse of the resulting lustration process be allowed. The aim of lustration is not to punish people presumed guilty — this is the task of prosecutors using criminal law — but to protect the newly emerged democracy.
13. The Assembly thus suggests that it be ensured that lustration laws and similar administrative measures comply with the requirements of a state based on the rule of law, and focus on threats to fundamental human rights and the democratisation process. Please see the «Guidelines to ensure that lustration laws and similar administrative measures comply with the requirements of a state based on the rule of law» as a reference text.»
THE LAW
I. The Government's preliminary objection
40. The Government alleged that the applicant had not exhausted domestic remedies as he had not raised before the domestic courts, even in substance, the particular allegations regarding the unfairness of the lustration proceedings. In particular, neither at the appellate nor at the cassation stage had the applicant questioned the restrictions imposed on him concerning access to the case files; nor had he complained that he had been unable to submit his arguments in accordance with the principles of an adversarial hearing and equality of arms.
41. The applicant contested this view. He submitted that the rules governing access to the case file and the manner in which the lustration proceedings had been conducted could not have been effectively challenged in an appeal or cassation appeal as they were provided for by the domestic law. The applicant observed that the Government had not pointed to any particular additional domestic remedy that would have been effective in challenging the fairness of the proceedings.
42. In its decision on admissibility the Court considered that the question of whether the applicant could effectively challenge the legal rules governing access to the case file and setting out the features of lustration proceedings was linked to the Court's assessment of Poland's compliance with the requirements of a «fair trial» under Article 6 § 1 of the Convention and that it should therefore be joined to the examination of the merits of the case. The Court confirms its approach to this issue.
II. Alleged violation of Article 6 § 1 of the Convention
43. The applicant alleged a violation of Article 6, which provides in so far as relevant:
«1. In the determination... of any criminal charge against him, everyone is entitled to a fair and public hearing... by [a]... tribunal...»
3. Everyone charged with a criminal offence has the following minimum rights:
(a) to be informed promptly, in a language which he understands and in detail, of the nature and cause of the accusation against him;
(b) to have adequate time and facilities for the preparation of his defence;
(c) to defend himself in person or through legal assistance of his own choosing or, if he has not sufficient means to pay for legal assistance, to be given it free when the interests of justice so require;
(d) to examine or have examined witnesses against him and to obtain the attendance and examination of witnesses on his behalf under the same conditions as witnesses against him;
(e) to have the free assistance of an interpreter if he cannot understand or speak the language used in court.»
A. The applicant's submissions
44. The applicant challenged before the Court the very essence of the lustration proceedings, in particular their allegedly unequal and secret nature, the confidentiality of the documents and the unfair procedures governing access to the case file and the conduct of hearings.
45. The applicant argued that the lustration proceedings had been unfair, that the principle of equality of arms had not been respected, and that he had not been able to defend himself properly. Moreover, he had been placed at a significant disadvantage {vis-a-vis} the Commissioner of the Public Interest given that the State had access to all the archives and had at its disposal the technical and financial means to examine the necessary materials and to choose those that were to be included in the file. Most of the documents were considered secret and lifting the confidentiality of materials was in itself arbitrary. The applicant further argued that the lustration court had failed to examine the case diligently and that he had not been allowed to challenge the evidence adduced by the Commissioner or call independent experts.
46. The applicant complained that, while acquainting himself with his file in the secret registry of the lustration court he had not been allowed to make any copies, to take the notes made in the registry away with him, to show the notes to anyone or to use them at the hearings. This had not changed after December 2000, when the confidentiality of his personal file had been lifted, as other documents added to the file at a later stage had continued to be regarded as classified.
B. The Government's submissions
47. The Government submitted that the difficulties that the applicant might have encountered during the proceedings were a consequence of the fact that some documents concerning the case were considered as State secrets according to section 2 (2) of the 1982 Protection of State Secrets Act. Afterwards, the State's Security Bureau upheld the «secret» classification of those documents on the basis of section 86 (2) of the 1999 Protection of Classified Information Act taken together with section 21 of the appendix No. 1 (see paragraphs 37 — 38 of the domestic law above).
48. The Government argued that the principle of equality of arms had been respected in the instant case. They submitted that under section 52 (2) of the Protection of Classified Information Act and Article 156 § 4 of the Code of Criminal Procedure, the evidence concerning the case was available to the parties only in the secret registry of the lustration court. They maintained that both parties to the proceedings, that is, the applicant and the Commissioner of the Public Interest, had been subject to the same strict rules governing access to the file deposited in the secret registry, in particular those regarding the taking of notes. The notes from the case file had to be made in a special notebook which was subsequently placed in an envelope, sealed and deposited in the secret registry. The same procedure applied to any notes made during hearings. The envelope with the notebooks inside could be opened only by the person who had made the notes in it.
49. The Government further submitted that on 20 December 2000 the Head of the State Security Bureau had lifted the confidentiality classification in respect of the materials in the applicant's file, namely his personal record. Nevertheless, after that date further documents had been added as they had been provided by the State Security Bureau on the order of the court. Those documents had been classified, placed in the secret registry and had been accessible to the parties in accordance with the above-mentioned rules.
50. Finally, the Government maintained that the lustration proceedings in the applicant's case had been conducted diligently. The court had examined evidence adduced by both parties, examined numerous witnesses and ordered opinions from two handwriting experts. At the end of the trial neither the applicant nor the Commissioner had lodged an application to adduce further evidence.
C. The third party's submissions
51. The third party maintained that the general purpose of the Lustration Act was to reveal the truth about the collaboration of certain categories of public officials with the State's security organs. Given the social importance of the lustration proceedings and severe consequences for an individual who had made an untrue declaration, the principles of the rule of law and procedural guarantees for the lustrated person must be scrupulously observed. In the light of the principles embodied in Article 6 of the Convention, which was obviously applicable to lustration proceedings, they should comply with the following standards: impartial and independent tribunal, reasonable time, presumption of innocence, giving the defendant the benefit of the doubt, public hearings, access to the files and possibility of making notes.
52. The third party stressed the crucial importance of the right of access to relevant files in lustration proceedings. If a party, to whom classified materials related, was denied access to all or most of the materials in question, his or her ability to contradict the security agency's version of the facts would be severely curtailed. Lack of access to the file and the impossibility of obtaining a copy of a document contained in it violated the right to prepare an adequate defence and the principle of equality of arms. Finally, the third party maintained that taking into account the importance of the right to a fair trial for a person accused of cooperation with the secret services, the right to a public hearing and access to the relevant files should be restricted only in exceptional cases.
D. The Court's assessment
1. Scope of the case before the Court
53. The scope of the case before the Court is to determine whether in the proceedings instituted against the applicant under the 1997 Lustration Act he had a «fair trial» within the meaning of Article 6 of the Convention. The Court recalls that in its admissibility decision of 30 May 2006 it established, in the light of the Engel criteria, that the applicant was facing a criminal charge. Accordingly, the procedural guarantees of Article 6 of the Convention under its criminal head applied to his lustration proceedings (see Matyjek v. Poland (dec.), No. 38184/03, ECHR 2006-...).
54. The Court observes further that the guarantees in paragraph 3 of Article 6 are specific aspects of the right to a fair trial set forth in general in paragraph 1. For this reason it considers it appropriate to examine the applicant's complaint under the two provisions taken together (see Edwards v. the United Kingdom, judgment of 16 December 1992, Series A No. 247-B, p. 34, § 33).
2. Compliance with Article 6 of the Convention
55. The Court reiterates that according to the principle of equality of arms, as one of the features of the wider concept of a fair trial, each party must be afforded a reasonable opportunity to present his case under conditions that do not place him at a substantial disadvantage {vis-a-vis} his opponent (see, for example, Jespers v. Belgium, No. 8403/78, Commission decision of 15 October 1980, Decisions and Reports (DR) 27, p. 61; Foucher v. France, judgment of 18 March 1997, Reports of Judgments and Decisions 1997-II, § 34; and Bulut v. Austria, judgment of 22 February 1996, Reports 1996-II, p. 380 — 81, § 47). The Court further reiterates that in order to ensure that the accused receives a fair trial any difficulties caused to the defence by a limitation on its rights must be sufficiently counterbalanced by the procedures followed by the judicial authorities (see Doorson v. the Netherlands, judgment of 26 March 1996, Reports 1996-II, p. 471, § 72, and Van Mechelen and Others v. the Netherlands, judgment of 23 April 1997, Reports 1997-III, p. 712, § 54).
56. The Court had already dealt with the issue of lustration proceedings in the Turek v. Slovakia case (No. 57986/00, § 115, ECHR 2006-... (extracts)). In particular the Court held in that case that, unless the contrary is shown on the facts of a specific case, it cannot be assumed that there remains a continuing and actual public interest in imposing limitations on access to materials classified as confidential under former regimes. This is because lustration proceedings are, by their very nature, oriented towards the establishment of facts dating back to the communist era and are not directly linked to the current functions and operations of the security services. Lustration proceedings inevitably depend on the examination of documents relating to the operations of the former communist security agencies. If the party to whom the classified materials relate is denied access to all or most of the materials in question, his or her possibilities of contradicting the security agency's version of the facts will be severely curtailed.
Those considerations remain relevant to the instant case despite some differences with the lustration proceedings in Poland.
57. Turning to the instant case, the Court observes firstly that the Government have pointed to the series of successive laws on the basis of which the communist-era security services' materials continued to be regarded as a State secret (see paragraph 47 above). The confidential status of such materials had been upheld by the State Security Bureau. Thus, at least part of the documents relating to the applicant's lustration case had been classified as «top secret». The Head of the State Security Bureau was also empowered to lift the confidentiality rating, which, with respect to some materials relating to the applicant's case, took place in December 2000. The Court observes that it has considered the existence of a similar power of a State security agency inconsistent with the fairness of lustration proceedings, including with the principle of equality of arms (see Turek, cited above, § 115).
58. Secondly, the Court notes that, at the pre-trial stage, the Commissioner of the Public Interest had a right of access, in the secret registry of his office or of the Institute of National Remembrance, to all materials relating to the lustrated person created by the former security services. After the institution of the lustration proceeding, the applicant could also access his court file. However, pursuant to Article 156 of the Code of Criminal Procedure and section 52 (2) of the 1999 Protection of Classified Information Act, no copies could be made of materials contained in the court file and confidential documents could be consulted only in the secret registry of the lustration court (see paragraphs 36, 38 and 48 above).
Furthermore, it has not been disputed by the parties that, when consulting his case file, the applicant had been authorised to make notes. However, any notes he took could be made only in special notebooks that were subsequently sealed and deposited in the secret registry. The notebooks could not be removed from this registry and could be opened only by the person who had made them. Similarly, the notes taken during the hearings, the great majority of which were held in camera, were to be made in special notebooks which were later kept in the court's secret registry. The Government acknowledged that the applicant could not remove the notes taken during the hearings from the courtroom and that he had to hand them to a designated person after the hearing. The Court further observes that although the applicant had been represented in the lustration proceedings, it has not been disputed that identical restrictions applied to his lawyer.
Moreover, the applicant also maintained that he could not use before the lustration court the notes he had made in the secret registry. The Court observes that the Government did not contest the applicant's allegation and agreed that the notebooks could not be removed from the secret registry. Nor did they invoke any provision of domestic law that would give him a right to do so.
59. The Court reiterates that the accused's effective participation in his criminal trial must equally include the right to compile notes in order to facilitate the conduct of his defence, irrespective of whether or not he is represented by counsel (see Pullicino v. Malta (dec.), No 45441/99, 15 June 2000). The fact that the applicant could not remove his own notes, taken either at the hearing or in the secret registry, in order to show them to an expert or to use them for any other purpose, effectively prevented him from using the information contained in them as he had to rely solely on his memory.
Regard being had to what was at stake for the applicant in the lustration proceedings — not only his good name but also a ban on being a Member of Parliament or holding public office for 10 years — the Court considers that it was important for him to have unrestricted access to those files and unrestricted use of any notes he made, including, if necessary, the possibility of obtaining copies of relevant documents (see Foucher, cited above, § 36).
60. Thirdly, the Court is not persuaded by the Government's argument that at the trial stage the same limitations as regards access to confidential documents applied to the Commissioner of the Public Interest. Under the domestic law, the Commissioner, who was a public body, had been vested with powers identical to those of a public prosecutor. Under section 17 (e) of the Lustration Act, the Commissioner of the Public Interest had a right of access to full documentation relating to the lustrated person created by, inter alia, the former security services. If necessary, he could hear witnesses and order expert opinions. The Commissioner also had at his disposal a secret registry with staff who obtained official clearance allowing them access to documents considered to be State secrets and were employed to analyse lustration declarations in the light of the existing documents and to prepare the case file for the lustration trial (see paragraphs 30 and 31 above).
61. Finally, the Court notes that as regards the judgments given on 17 December 1999 and 17 February 2000, only their operative part was notified to the applicant. The written reasons, albeit prepared, could only be consulted in the secret registry of the court. The Court observes that this first stage of the proceedings was crucial for the applicant as the judgment of 17 February 2000 was considered final under the domestic law. On that date the sanctions provided by the Lustration Act were imposed on the applicant, entailing, most notably, loss of his seat in Parliament.
Afterwards, in December 2000, the confidentiality of some documents was lifted. However, although the applicant's access to his personal record appeared to be without restrictions after that date, the limitations were still applicable to newly included documents (see paragraphs 19 and 21 above). The Government acknowledged that after this date some new documents had been added to the case file and deposited with the secret registry of the lustration court.
62. The Court recognises that at the end of the 1990s the State had an interest in carrying out lustration in respect of persons holding the most important public functions. However, it reiterates that if a State is to adopt lustration measures, it must ensure that the persons affected thereby enjoy all procedural guarantees under the Convention in respect of any proceedings relating to the application of such measures (see Turek, cited above, § 115). The Court accepts that there may be a situation in which there is a compelling State interest in maintaining secrecy of some documents, even those produced under the former regime. Nevertheless, such a situation will only arise exceptionally given the considerable time that has elapsed since the documents were created. It is for the Government to prove the existence of such an interest in the particular case because what is accepted as an exception must not become a norm. The Court considers that a system under which the outcome of lustration trials depended to a considerable extent on the reconstruction of the actions of the former secret services, while most of the relevant materials remained classified as secret and the decision to maintain the confidentiality was left within the powers of the current secret services, created a situation in which the lustrated person's position was put at a clear disadvantage.
63. In the light of the above, the Court considers that due to the confidentiality of the documents and the limitations on access to the case file by the lustrated person, as well as the privileged position of the Commissioner of the Public Interest in the lustration proceedings, the applicant's ability to prove that the contacts he had had with the communist-era secret services did not amount to «intentional and secret collaboration» within the meaning of the Lustration Act were severely curtailed. Regard being had to the particular context of the lustration proceedings, and to the cumulative application of those rules, the Court considers that they placed an unrealistic burden on the applicant in practice and did not respect the principle of equality of arms.
64. It remains to be ascertained whether the applicant could have successfully challenged the features of the lustration proceedings in his appeal and cassation appeal. Given the Government's assertion that the rules on access to the materials classified as secret were regulated by the successive laws on State secrets and Article 156 of the Code of the Criminal Procedure and that those legal provisions were complied with in this case, the Court is not persuaded that the applicant, in his appeals or cassation appeals, could have successfully challenged the domestic law in force. The Court points out that the Lustration Act had on several occasions been unsuccessfully challenged before the Constitutional Court (see Matyjek v. Poland (dec.), cited above). The Government did not refer to any other domestic remedy that could have been successful in this case.
It follows that it has not been shown that the applicant had an effective remedy at his disposal under domestic law by which to challenge the legal framework setting out the features of lustration proceedings. Consequently, the Government's objection as to the exhaustion of domestic remedies should be rejected.
65. In these circumstances the Court concludes that the lustration proceedings against the applicant, taken as a whole, cannot be considered as fair within the meaning of Article 6 § 1 of the Convention taken together with Article 6 § 3. There has accordingly been a breach of those provisions.
III. Application of Article 41 of the Convention
66. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
67. The applicant claimed 58,000 euros (EUR) in respect of pecuniary damage. This sum covered loss of remuneration as a Member of Parliament for the period between the loss of his seat due to the final judgment given in the lustration proceedings and the end of the parliamentary term. The applicant also claimed EUR 60,000 in respect of non-pecuniary damage.
68. The Government contested the claim in respect of pecuniary damage and considered the claim in respect of non-pecuniary damage excessive. Alternatively, they invited the Court to rule that the finding of a violation constituted in itself sufficient just satisfaction for any non-pecuniary damage sustained by the applicant.
69. The Court does not discern any causal link between the violation found and the pecuniary damage alleged. It is not for the Court to speculate on what might have been the outcome of the proceedings had they complied with Article 6 of fairness requirements (Jalloh v. Germany [GC], No. 54810/00, § 128, ECHR 2006-...). It therefore rejects this claim. The Court also considers that in the particular circumstances of the case the finding of a violation constitutes in itself sufficient just satisfaction for any non-pecuniary damage which may have been sustained by the applicant.
B. Costs and expenses
70. The applicant also claimed EUR 20,000 for the costs and expenses incurred before the domestic courts and before the Court.
71. The Government contested this claim on the ground that the applicant had failed to submit any documents proving those costs either at the domestic level or before the Court.
72. According to the Court's case-law, an applicant is entitled to reimbursement of his costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and were reasonable as to quantum. In the present case the Court observes that although the applicant's lawyer submitted her claim together with the written observations of 31 July 2006 she failed to differentiate between the amount sought in respect of the costs incurred in the domestic proceedings and those incurred before the Court. The claim was not accompanied by any documents, other than one invoice of 31 October 2005 in the amount of EUR 1,220 for lawyer's fees for the proceedings before the Court.
Regard thus being had to the information in its possession and the above criteria, the Court rejects the claim for costs and expenses in the domestic proceedings and considers it reasonable to award the sum of EUR 1,220 for the proceedings before the Court.
C. Default interest
73. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Dismisses the Government's preliminary objection;
2. Holds that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention taken in conjunction with Article 6 § 3;
3. Holds that the finding of a violation constitutes in itself sufficient just satisfaction for non-pecuniary damage;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 1,220 (one thousand two hundred and twenty euros) in respect of costs and expenses, plus any tax that may be chargeable, to be converted into Polish zlotys at the rate applicable at the date of settlement;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
5. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 24 April 2007, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.