Постановление ЕСПЧ от 01.07.2003
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 01.07.2003. 29178/95. 01.07.2003. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2917895
«Дело „Финукейн (Finucane) против Соединенного Королевства“ (жалоба № 29178/95) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ФИНУКЕЙН (FINUCANE) ПРОТИВ СОЕДИНЕННОГО КОРОЛЕВСТВА» (Жалоба № 29178/95)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
<*> Перевод на русский язык Ю. Берестнева, М. Виноградова.
По делу «Финукейн против Соединенного Королевства» Европейский суд по правам человека (Четвертая секция), заседая Палатой в составе:
М. Пеллонпяя, Председателя Палаты,
а также с участием М. О'Бойля, Секретаря Секции Суда,
заседая 10 июня 2003 г. за закрытыми дверями,
вынес следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 29178/95), поданной 5 июля 1994 г. в Европейскую комиссию по правам человека против Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии подданным Соединенного Королевства Джеральдин Финукейн (Geraldine Finucane) (далее — заявитель) в соответствии с бывшей статьей 25 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Интересы заявителя представлял Питер Мадден (Peter Madden), практикующий юрист из г. Белфаст (Belfast). Власти Соединенного Королевства представлял уполномоченный представитель К. Уомерсли (C. Whomersley) от Министерства иностранных дел и по делам Содружества.
3. Заявитель утверждала, что не было проведено соответствующее, эффективное расследование смерти ее мужа, Патрика Финукейна (Patrick Finucane).
4. Жалоба была передана в Европейский суд 1 ноября 1998 г., когда вступил в силу Протокол № 11 к Конвенции (пункт 2 статьи 5 Протокола № 11 к Конвенции).
5. Жалоба была передана в производство Третьей секции Суда (пункт 1 правила 52 Регламента). В этой Секции была сформирована Палата в соответствии с пунктом 1 правила 26 Регламента (пункт 1 статьи 27 Конвенции) для рассмотрения этого дела.
6. 1 ноября 2001 г. Европейский суд сменил состав своих Секций (пункт 1 правила 25). Это дело было передано на рассмотрение новообразованной Четвертой секции.
7. Своим Решением от 2 июля 2002 г. Европейский суд признал жалобу приемлемой для рассмотрения по существу.
8. Как заявитель, так и власти Соединенного Королевства представили свои замечания по существу жалобы (пункт 1 правила 59 Регламента). Палата, после согласования со сторонами, решила, что нет необходимости в проведении слушаний по делу (пункт 3 правила 59 in fine Регламента).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
9. Заявитель родилась в 1950 году и сейчас живет в Белфасте, Северная Ирландия.
10. Примерно в 19 часов 25 минут 12 февраля 1989 г. муж заявителя, солиситор Патрик Финукейн, был убит в присутствии заявителя и их трех детей двумя людьми в масках, которые проникли к ним в дом. Она и сама была ранена, возможно, отрекошетившей пулей. У Патрика Финукейна была прострелена голова, шея и грудная клетка. Шесть пуль попали в голову, и было очевидно, что одна или несколько из них были выпущены с расстояния в 15 дюймов, когда он уже лежал на полу. На следующий день после убийства, 13 февраля 1989 г., какой-то человек позвонил в редакцию газеты и заявил, что ответственность за убийство Патрика Финукейна, как офицера временной Ирландской республиканской армии (ИРА), а не как солиситора, берет на себя незаконное верноподданное вооруженное формирование Ольстерских Борцов за Свободу (ОБС).
11. Патрик Финукейн мог представлять различные конфликтующие стороны в Северной Ирландии и принимал участие во многих громких делах. Заявитель уверена, что его убили из-за работы, поскольку до его убийства он получал через своих клиентов угрозы убийства от королевских констеблей Ольстера (ККО) и подвергался покушениям. Случайные угрозы поступали в адрес Патрика Финукейна с конца 1970-х годов. После выступления в деле на стороне Брайана Гиллена (Brian Gillen) в деле, касающемся плохого обращения в полицейской тюрьме, угрозы, очевидно, усилились, его клиенты заявляли, что констебли часто превышали свои полномочия и угрожали убить его в ходе допросов, проводимых в пересыльных центрах, таких, как Каслри (Castlereagh). 5 января 1989 г., за пять недель до его смерти, один из клиентов Патрика Финукейна заявил, что констебль ККО сказал, что он скоро умрет. 7 января 1989 г. другой клиент утверждал, что ему сказали, что Финукейн был убит. Его убили менее чем через четыре недели после того, как Дуглас Хогг (Douglas Hogg), член Парламента, а впоследствии заместитель министра внутренних дел, при рассмотрении в Комитете законопроекта «О предупреждении терроризма (Временные положения)» 17 января 1989 г. сказал:
«Я должен, с большим сожалением, констатировать тот факт, что в Северной Ирландии есть ряд солиситоров, которые потворствуют делам ИРА».
1. Расследование убийства
12. После убийства дом заявителя был окружен полицией и экспертами провелся осмотр места преступления. Были сделаны фотографии и составлены схемы. Инспектор, осматривавший машину, найденную брошенной, пришел к выводу, что она использовалась убийцами.
13. 13 февраля 1989 г. было проведено патологоанатомическое исследование трупа.
14. В антримском полицейском участке была оборудована специальная комната. Многие подозреваемые из числа ольстерских борцов за свободу (ОБС) были задержаны и допрошены.
15. 4 июля 1989 г. констебли (ККО) нашли одно из оружий, которые возможно использовались при убийстве. 5 апреля 1990 г. трое членов ОБС были обвинены в его хранении и хранении другого оружия, а также в участии в ОБС. Оружие было украдено из хранилища полка обороны Ольстера (ПОО) в августе 1987 г. и в 1988 г. один из членов ПОО был признан виновным в совершении кражи.
16. В сентябре 1990 г. полиция нашла огнестрельное оружие на чердаке квартиры Уильяма Стоби (William Stobie). Стоби был арестован. Он был, по словам заявителя, допрошен где-то с 13 по 20 сентября 1990 г. по делу об убийстве Финукейна. Какой-то журналист предположительно разговаривал с этим Стоби и рассказал полиции об этом разговоре, но отказался делать какие-либо заявления. Заявитель предполагала, что Стоби отказался помогать полиции в расследовании убийства, но признался, что он был начальником снабжения в ПОО и предоставил оружие для убийства, а затем вернул его обратно. Также заявляется, что он сказал полиции, что в течение последних трех лет он был осведомителем Специальной службы при Департаменте уголовного розыска. 16 января 1991 г. было принято решение не выдвигать обвинения против Стоби в отношении дела Финукейна, очевидно из-за недостаточности доказательной базы. 23 января 1991 г. было принято решение не осуществлять никаких процессуальных действий в отношении Стоби по двум обвинениям, касающимся операций с оружием. Прокуратура не смогла предоставить никаких доказательств и Стоби был оправдан.
2. Коронерское расследование
17. Расследование по делу смерти Патрика Финукейна началось 6 сентября 1990 г. и закончилось в тот же день. Были заслушаны показания королевских констеблей, принимавших участие в расследовании смерти, заявителя, двух соседей и водителя такси, чья машина была угнана и использовалась убийцами. Интересы заявителя в расследовании дела представлял адвокат, который мог допрашивать от ее имени свидетелей по делу. После дачи показаний, заявитель захотела сделать заявление, касающееся угроз в адрес ее мужа со стороны королевских констеблей Ольстера, но ей было запрещено делать это коронером, на том основании, что это не имело отношения к делу.
18. Судебное исследование доказательств показало, что по жертве было произведено как минимум одиннадцать выстрелов из 9 мм автоматического пистолета системы Браунинг и два выстрела из 38 револьвера. Старший инспектор ККО, который занимался расследованием убийства, сказал, что пистолет Браунинг был одним из 13 единиц оружия, украденного из хранилища членом полка обороны Ольстера (ПОО — местное армейское подразделение Британской армии), который впоследствии был посажен в тюрьму за кражу. Это оружие попало в руки трем членам ОБС, которые позднее были осуждены за хранение оружия и участие в ОБС. Но полиция уверена, что во время убийства Патрика Финукейна, оружия у этих троих не было.
19. В соответствии с доказательствами, предоставленными старшим инспектором Симпсоном (Simpson), полиция допросила четырнадцать человек, имеющих отношение в убийству, и установила, что, несмотря на то, что их подозрения не были удовлетворены, среди них были главные преступники, но у полиции не было достаточно доказательств для предъявления обвинения в убийстве. Ни один из этих четырнадцати не имел никаких связей с силами безопасности. Старший инспектор Симпсон позже заявил, что ни один из подозреваемых не связан с силами безопасности. Он отклонил утверждение ОБС, что Патрик Финукейн был членом временной ИРА.
20. При проведении расследования были рассмотрены факты, устанавливающие, что убийцы воспользовались машиной марки Форд Сиерра (Ford Sierra), регистрационный номер VIA 2985, которая была отнята у водителя такси незадолго до убийства. Старший инспектор Симпсон привел доказательства, показывающие то, что угонщики не совершали убийство, и сказал, что считает, что точность попадания показывает, что он был уже убит. Он узнал, что угрозы смертью были адресованы заключенному под стражу клиенту убитого. Также он видел отрывки из доклада группы международных юристов. Хотя он и не знал, кто был допрошен, он сказал, что не было найдено никаких доказательств подтверждающих предположения. Позже он заявлял, что только ознакамливался с докладом международных юристов и не знал о существовании фактов, связывающих силы безопасности со смертью Финукейна.
3. Расследование, проведенное Стивенсом (Stevens)
21. 14 сентября 1989 г. Старший констебль ККО поручил Джону Стивенсу, заместителю Старшего констебля, рассмотреть заявление о сговоре между членами сил безопасности и верноподданных вооруженных формирований («первое расследование Стивенса»).
22. Несмотря на то, что заявитель говорила, что ККО утверждало, что Джон Стивенс также расследовал и смерть Патрика Финукейна, власти Соединенного Королевства утверждали, что расследование было вызвано другими событиями, а не убийством Патрика Финукейна.
23. 5 апреля 1990 г. Джон Стивенс представил свой отчет Старшему констеблю ККО. Хотя полный доклад и не опубликовывался, министр Северной Ирландии сделал заявление в Палате Общин 17 мая 1990 г. Он сказал, что в результате проведенного расследования было арестовано 94 человека, 59 из которых были обвинены в совершении преступлений. Он сказал, что несмотря на то, что передача сведений силами безопасности вооруженным формированиям и имела место, этим занималось всего несколько человек и это не получило широкого распространения. Любое доказательство или подозрение, свидетельствующие о противоправном поведении, были тщательно проверены. Никаких обвинений не было предъявлено членам ККО, но Стивенс установил, что несколько членов ПОО совершили проступки. Стивенс высказал подробные рекомендации, направленные на улучшение порядка передачи и контроля за засекреченной информацией.
24. В результате расследования Стивенса, Брайан Нельсон (Brian Nelson), который являлся тайным агентом, предоставляющим информацию британской военной разведывательной службе, и который стал начальником разведывательного отдела в Ассоциации обороны Ольстера (АОО), незаконное верноподданное вооруженное формирование, руководящее деятельностью ОБС, был арестован. При рассмотрении его дела судом, власти Соединенного Королевства утверждали, что он вышел из-под контроля и начал принимать личное участие в заговорах о совершении убийств. Первоначально ему было предъявлено тридцать пять обвинений, от тринадцати впоследствии отказались и, в результате, ему было предъявлено пять обвинений в сговоре о совершении убийств, за которые он был приговорен к десяти годам тюремного заключения. Он допрашивался следователями из следственной группы Стивенса. По утверждению властей Соединенного Королевства, он не признался в соучастии в убийстве.
25. Отбывая заключение, Брайан Нельсон признался, что, являясь начальником разведывательного отдел в АОО, он сам преследовал Патрика Финукейна, и, будучи двойным агентом, сообщил своим начальникам из британской армии об этом. Также утверждалось, что Нельсон передал фотографию Финукейна в АОО перед его убийством. Из достоверных источников стало известно, что Нельсон сам показал убийцам дом Финукейна. Эти утверждения были показаны в еженедельной телепередаче Би-Би-Си «Панорама» 8 июня 1992 г. и копия программы была отослана Генеральному прокурору.
26. После передачи «Панорама», Генеральный прокурор попросил Старшего констебля ККО провести дальнейшее расследование, основывающееся на вопросах, поднятых в программе. В апреле 1993 г. Джону Стивенсу, а за тем и Старшему констеблю полиции Нортумбрии было предписано провести второе расследование (второе расследование Стивенса). По утверждению властей Соединенного Королевства Стивенс расследовал предполагаемое участие Брайана Нельсона и служащих армии в смерти Патрика Финукейна (см. ниже также заявление Джона Стивенса прессе, параграф 33). Заявитель утверждала, что ни один из группы следователей, проводящих расследование, не связывался ни с ней, ни с ее законным представителем, ни с одним из бывших клиентов Патрика Финукейна, чтобы узнать об угрозах, поступавших перед его убийством.
27. 21 января 1995 г. Джон Стивенс передал его окончательный отчет Генеральному прокурору, приложив ранние отчеты от 25 апреля 1994 г. и 18 октября 1994 г. 17 февраля 1995 г. Генеральный прокурор издал распоряжение о «не обвинении» Старшего констебля ККО.
28. В ответ на парламентский запрос от 15 мая 1995 г., Сэр Джон Вилер (Sir John Wheeler), член парламента, сказал, что Генеральный прокурор признал, что не было достаточных доказательств, кроме признания Нельсона, для выдачи ордера на арест. Он отказал в размещении копий трех отчетов Стивенса в библиотеке Палаты Общин, утверждая, что отчеты полиции конфиденциальны.
4. Гражданское производство
29. 11 февраля 1992 г. заявитель получила приказ о вызове в суд вместе с Министерством обороны и Брайаном Нельсоном, требующих возмещения убытков за счет имущества умершего, имущества заявителя и других иждивенцев умершего. Утверждалось, что убийство было совершено с подстрекательством с молчаливого допущения, знания, одобрения и содействия первого ответчика вторым ответчиком, который в то время был служащим или агентом первого ответчика. Также утверждалось, что первый ответчик допускал халатность при собирании, записи, сохранении, обеспечении безопасности и распространении материалов, касающихся умершего, а также при предупреждении, защите и охране умершего.
30. Иск заявителя был рассмотрен 8 декабря 1993 г., а Министерства обороны — 29 декабря 1993 г. В своих возражениях по иску от 11 октября 1995 г. утверждалось, что Брайан Нельсон действовал в качестве агента для и от имени Министерства обороны, но также говорилось, что даже если он и располагал какими-либо сведениями о предполагаемом покушении на Патрика Финукейна, то не сообщал их Министерству, как от него требовалось.
31. 22 января 1998 г. заявитель, со своей стороны, предоставила более полный и подробный отчет о деле и требование о предоставлении более полного и подробного отчета со стороны Министерства обороны. 8 апреля 1998 г. она представила перечень необходимых документов. 20 мая 1999 г. — дополнительный список документов, подтвержденный письменным показанием под присягой постоянным заместителем министра обороны. Заявитель попросила копии этих документов, которые были ей предоставлены 20 июля 1999 г. Затем заявитель ходатайствовала о проведении проверки оригиналов этих документов, но 21 октября 1999 г. получила ответ, что у Министерства обороны таких оригиналов нет.
5. Последние изменения
a) Третье расследование Стивенса
32. 12 февраля 1999 г. власти Соединенного Королевства заявили, что на встрече заявителя и доктора Моулема (Mowlem), министра Северной Ирландии, ему был передан документ, который, как утверждалось, содержал новые сведения, касающиеся убийства Патрика Финукейна. Этот документ был передан Джону Стивенсу, который сейчас является заместителем главы Столичной полиции, которому было поручено Старшим констеблем ККО провести расследование убийства мужа заявителя (третье расследование Стивенса).
33. 28 апреля 1999 г. на пресс-конференции Джон Стивенс сказал:
«... в сентябре 1989 г. ... мне было поручено... провести так называемое „расследование Стивенса“ нарушений мер безопасности силами безопасности Северной Ирландии.»
Расследование началось после краж из полицейского участка Данмери (Dunmurry).
Расследование закончилось предъявлением обвинения 43 людям и общим сроком заключения под стражу в размере 800 лет.
Мой следующий отчет содержал более 100 рекомендаций, касающихся правил обращения с документами и информацией.
Все эти рекомендации были учтены и претворены в жизнь.
После первого расследования Стивенса последовало второе расследование в апреле 1993 г. ...
По требованию Генерального прокурора я должен был исследовать другие обстоятельства, относящиеся к предыдущему расследованию. [В последующем Старший констебль ККО] относился к возобновлению расследования, как к необходимости «связать некоторые распущенные концы».
Ни в своем первом расследовании, ни во втором я не расследовал убийство Патрика Финукейна... Но мои расследования касались его убийства в связи с деятельностью так называемого двойного агента Брайана Нельсона.
Старший констебль ККО попросил меня провести независимое расследование убийства Патрика Финукейна. Также я расследовал обстоятельства, связанные с актом по надзору за соблюдением прав в Ирландии «Неумолимая разведка» и докладом комиссара ООН...».
34. 23 июня 1999 г. обвинения были предъявлены:
- Уильяму Альфреду Стоби (William Alfred Stobie) за убийство Патрика Финукейна;
- Марку Барру (Mark Barr), Полю Александру Гивенсу (Paul Alexander Givens) и Уильяму Хачинсону (William Hutchinson) за недобросовестное владение документами, содержащими полезную для террористов информацию.
35. Комитет по отправлению правосудия заявил, что Уильям Стоби, будучи обвиненным, сказал:
«Я не признаю себя виновным в предъявленном мне сегодня обвинении. В то время я работал осведомителем в Специальной службе при Департаменте уголовного розыска. В ночь смерти Патрика Финукейна, я предупредил по телефону Специальную службу о важных событиях в отношении человека, которого должны были убить. Но в то время я еще не знал, кого именно должны были убить».
36. Солиситор Уильяма Стоби сказал суду, что его клиент работал осведомителем полиции с 1987 г. по 1990 г. и что он, вопреки правилам, сообщил полиции важные сведения перед убийством Финукейна. Он также заявил, что при рассмотрении 23 января 1991 г. дела об обвинении его клиента в хранении огнестрельного оружия, прокуратура не могла предоставить доказательств, и его клиент был оправдан. По утверждению солиситора, большое количество доказательств против его клиента было в распоряжении властей уже по крайней мере 10 лет.
37. 26 ноября 2001 г. в прессе говорилось, что рассмотрение дела Уильяма Стоби в суде закончилось неудачей, поскольку Лорд-главный судья отменил вердикт о невиновности ввиду отсутствия доказательств. Прокуратура указала, что основной свидетель, журналист, не мог давать показания ввиду серьезного душевного расстройства.
38. 12 декабря 2001 г. Уильям Стоби был застрелен, вскоре после получения угроз от верноподданных вооруженных формирований.
39. Последующие аресты, произведенные в ходе расследования Стивенса в марте 2002 г., осуществлялись в отношении лиц, имеющих отношение к убийству Финукейна.
c) Предполагаемое международное расследование
40. 24 октября 2001 г. власти Соединенного Королевства объявили в Парламенте, что среди мер, предложенных в преддверии Великой пятницы Ирландскому Правительству, было предложение назначить независимого судью, который бы расследовал предполагаемые заговоры сил безопасности о совершении убийств людей из числа участников верноподданных вооруженных формирований, включая убийство Патрика Финукейна. При проведении расследования судья бы решал вопрос о необходимости проведения официального расследования каких-либо убийств.
d) Отчет о третьем расследовании Стивенса
41. 17 апреля 2003 г. сэр Джон Стефенс (John Stephens) представил свой отчет Генеральному прокурору. Доклад на девятнадцати страницах, включающий рекомендации, был опубликован. Его резюме включало следующее:
«4.6. Мне удалось собрать достаточно доказательств, чтобы сделать вывод, что убийства Патрика Финукейна и Брайана Адама Ламберта можно было предупредить. Я также считаю, что расследование убийства Патрика Финукейна, проведенное ККО, должно было закончиться быстрым установлением и арестом его убийц.»
4.7. Я пришел к выводу, что в обоих убийствах имел место заговор, что подтверждается многими фактами. Масштаб преднамеренной неудачи сохранить записи, отсутствие отчетности, сокрытие доказательств и иных сведений, вплоть до участия самих агентов в совершении убийства...»
Он заявил, что расследование в отношении вопросов, поднятых этим отчетом, продолжается.
II. Применимое национальное законодательство
A. Коронерское расследование
1. Законные положения и правила
42. Порядок проведения коронерского расследования регулируется Законом 1959 года о коронерах (Северная Ирландия) и Правилами коронеров (практика и процедура) 1963 года. Эти акты устанавливают порядок рассмотрения коронером дел о насильственной или внезапной смерти при сомнительных обстоятельствах, который впоследствии может провести расследование с или без следственного жюри, с целью установления, с помощью показаний свидетелей и отчетов о вскрытии трупа и других судебных исследований, того, кем был умерший, а также причины, время и место наступления смерти.
43. В соответствии с Законом о коронерах каждый медицинский работник, бюро регистрации смерти или владелец похоронного бюро, у которых есть основания полагать, что человек умер в результате прямого или косвенного применения насилия, обязаны сообщать об этом коронеру (статья 7). Любой медицинский работник, который проводил вскрытие, должен в письменной форме уведомить коронера о результатах исследования (статья 29). При нахождении трупа, или в случае необъяснимой смерти или смерти при сомнительных обстоятельствах, полиция округа обязана сообщить об этом коронеру (статья 8).
44. Правила 12 и 13 Правил коронеров наделяют коронера правом отложить расследование случая, когда человек может быть или был обвинен в совершении убийства или другого особого уголовного преступления в отношении умершего.
45. Если коронер примет решение провести расследование с участием следственного жюри, коллегия присяжных избирается таким же образом, как в уголовном процессе, то есть путем случайного выбора компьютером людей из выборных списков данного округа.
46. Факты, подлежащие расследованию устанавливаются правилами 15 и 16 Правил коронеров:
«15. Процедура и доказательства, полученные при проведении расследования, должны устанавливать следующие факты, а именно: -»
b) причину, время и место смерти;
c) иные факты, необходимые в соответствии с правительственным декретом 1976 г. «О бюро регистрации рождений и смертей» (Северная Ирландия).
16. Ни коронер, ни следственное жюри не должны высказывать свое мнение по вопросам об уголовной или гражданской ответственности, либо по фактам, указанным в предыдущем правиле«.»
47. Форма вердикта в Северной Ирландии соответствует следующим положениям, а именно, он должен включать имя и другие подробности об умершем, указание причины смерти (например, огнестрельное ранение) и обстоятельства, касающиеся времени и места наступления смерти. В Англии и Уэльсе форма вердикта прилагается к Правилам английских коронеров и содержит раздел, озаглавленный «выводы следственного жюри/коронера о смерти», в который включаются такие выводы, как, например, «правомерно убитый». Эти выводы подразумевают выражение мнения относительно уголовной ответственности, так что они подразумевают доводы, подтверждающие, наступила ли смерть в результате преступления, но не делается никаких попыток установить виновное лицо. Следственное жюри в Англии и Уэльсе также может приложить к вердикту свои рекомендации.
48. Но в Северной Ирландии коронер обязан (пункт 2 статьи 6 Закона 1972 года об уголовном преследовании (Северная Ирландия)) предоставить письменный отчет Генеральному прокурору, если имеются обстоятельства подтверждающие, что смерть наступила в результате уголовного преступления.
49. До недавнего времени юридическая помощь при проведении коронерского расследования не предоставлялась, поскольку во время его проведения не устанавливалась гражданская ответственность и не выдвигались обвинения в совершении преступления. Закон, предусматривающий оказание юридической помощи в ходе коронерского расследования (Закон 1981 года о юридической помощи, консультации и правовой защите (Северная Ирландия), приложение 1 параграф 5) не вступил в силу. Но 25 июля 2000 г. Лорд-канцлер объявил об установлении Внезаконной Добровольной Программы, позволяющей проводить общественную оценку фактов при проведении расследования в Северной Ирландии. В марте 2001 г. он представил критерии, которыми нужно было руководствоваться при определении необходимости проведения общественной оценки заявлений о представлении фактов. Это включало inter alia рассмотрение финансовой приемлемости, было ли необходимо проведение государственного расследования и было ли единственным способом провести его — назначить коронерское расследование, сможет ли заявитель принимать эффективное участие в нем и имел ли заявитель достаточно тесную связь с умершим.
50. Коронер имеет право вызвать того свидетеля, которому, по его мнению, необходимо участвовать в расследовании (статья 17 Закона о коронерах) и он может разрешить любому заинтересованному лицу допросить свидетеля (правило 7). В Англии, и Уэльсе, и Северной Ирландии свидетель может не свидетельствовать против себя. В Северной Ирландии это право установлено пунктом 2 правила 9, гласящем, что лицо, подозреваемое в причинении смерти, не может принуждаться давать показания при проведении расследования.
51. Что касается документальных доказательств или устных показаний, то они при проведении коронерского расследования, как и при уголовном судопроизводстве, подвергаются проверке о соответствии Закону о неприкосновенности сведений, касающихся интересов государства, который определяет сведения, касающиеся интересов государства, такие как национальная безопасность, заключающаяся в нераспространении определенной информации и определенных документов или групп документов. Требования о неприкосновенности сведений, касающихся интересов государства должны подтверждаться сертификатом.
2. Масштаб расследований
52. Правила 15 и 16 (см. выше) происходят из рекомендаций комитета Бродрика (Brodrick) по коронерам и установлению смерти:
«... целью проведения коронерского расследования является просто поиск и запись стольких фактов, касающихся смерти, скольких этого требует интерес государства, не принимая решения, исходя из этих фактов, о вине... Во многих случаях, возможно даже в большинстве, факты сами демонстрируют виновен ли кто-либо в причинении смерти; существует различие между видом процедуры, позволяющей третьим лицам разрешать спорный вопрос и процедурой, при которой само лицо рассматривает дело.»
53. Национальные суды дали, inter alia, следующие комментарии:
«... Необходимо отметить, что задачей является не установить обстоятельства смерти, которая может затронуть общие и широкие вопросы, а установить, „что... способствовало наступлению смерти“, а это уже гораздо более узкий вопрос, направленный на установление средств, приведших к смерти.»
... [предыдущие судебные решения] разъяснили, что, как указал комитет Бродрика, одной из целей расследования является «уменьшить слухи или подозрения» эта цель должна быть ограничена уменьшением слухов или подозрений касающихся обстоятельств смерти, а не уменьшением слухов или подозрений об обстоятельствах, способствовавших наступлению смерти.» (сэр Томас Бингхем (Thomas Bingham), апелляционный суд, дело «Р. против коронера Северного Хамберсайда и Сканторпа ex parte Роя Джамисона» (R. v. Coroner for North Humberside and Scunthorpe ex parte Roy Jamieson), апрель 1994 года).
«Было установлено, что, хотя слово „причина“ может трактоваться широко, оно означает „средства“, способствовавшие наступлению смерти, а не широкий перечень обстоятельств... Вкратце, расследование должно фокусировать свое внимание на обстоятельствах, непосредственно приведших к смерти и должно ограничиваться только этими обстоятельствами...» (Симон Браун (Simon Brown), апелляционный суд, дело «Р. против коронера западного округа Восточного Суссекса ex parte Хомберга и других» (R. v. Coroner for Western District of East Sussex, ex parte Homberg and others), (1994) 158 JP 357).
«... не стоит забывать, что расследование направлено на поиск фактов, а не на установление вины. Процедура и правила доказывания подходящие для одного, не подходят для другого. При ведении расследования никогда не следует забывать, что на этой стадии нет ни сторон, ни обвинительного акта, нет прокурора, нет защитника, нет судебного разбирательства, — это просто попытка установить факты. Это инквизиционный процесс, процесс расследования, довольно не похожий на судебное разбирательство...»
Признанным является тот факт, что целью расследования является уменьшение слухов. Но это не означает, что обязанностью коронера является расследование каждого слуха или предположения, ставшего ему известным. Его обязанностью является выполнение его законной роли — расследование не должно сводиться только к рассмотрению слухов и предположений. Правильным для него будет расследование фактов, имеющих отношение к рассматриваемым вопросам.» (Лорд Лейн (Lord Lane), апелляционный суд, дело «Р. против коронера южного Лондона ex parte Томпсона» (R. v. South London Coroner ex parte Thompson) (1982) 126 SJ 625).
B. Генеральный прокурор
54. Генеральный прокурор, назначаемый в соответствии с Законом 1972 года об уголовном преследовании (Северная Ирландия) (далее — Закон 1972 года), является независимым должностным лицом со стажем работы по специальности в Северной Ирландии не менее 10 лет, назначаемый на должность Генеральным Атторнеем, и который занимает эту должность до выхода в отставку, и может быть снят с должности только за правонарушение. Его обязанностями в соответствии со статьей 5 Закона 1972 года являются, inter alia:
«a) рассмотрение или передача для рассмотрения, с намерением возбудить или продолжить в Северной Ирландии какое-либо уголовное производство, либо подачу апелляции, либо какую-либо иную процедуру, связанную с уголовным делом в Северной Ирландии, информацией, представленной для его рассмотрения либо Старшим констеблем, действующим в соответствии с пунктом 3 статьи 6 данного Закона или Генеральным Атторнеем или любым другим органом или лицом;»
b) исследование или передача для исследования всех документов, которые, в соответствии со статьей 6 данного Закона, должны быть переданы или предоставлены ему, и которые он сочтет необходимыми и подлежащими исследованию с целью последующего расследования фактов, обнаруженных при их исследовании;
c) возбуждение и ведение, от имени государства, дел, преследуемых по обвинительному акту, или дел, преследуемых в порядке суммарного производства, если он сочтет необходимым расследовать их самому».
55. Статья 6 Закона 1972 г. требует от коронеров и Старшего констебля ККО предоставлять информацию Генеральному прокурору, в ниже приведенных случаях:
«2) Если из обстоятельств расследованного или расследуемого коронером дела ему станет известно о возможном совершении преступления, он, как только это будет возможно, должен предоставить Генеральному прокурору письменный отчет об этих обстоятельствах.»
- Обязанностью Старшего констебля является время от времени предоставлять Генеральному прокурору факты и информацию, касающуюся -
a) дел, преследуемых по обвинительному акту, [таких как убийство], предположительно совершенных с нарушением права Северной Ирландии; ...
и по запросу Генерального прокурора устанавливать и предоставлять ему информацию, по любому делу, которое покажется ему требующим проведения расследования, на том основании, что оно может представлять собой правонарушение, предусмотренное правом Северной Ирландии, или информацию, которая может показаться Генеральному прокурору, требующей исполнения его функций, предусмотренных данным Законом.»
III. Применимое международное право и практика
56. Параграф 9 Принципов эффективного предупреждения и расследования внезаконных, произвольных и суммарных казней ООН, рекомендованных Резолюцией Экономического и Социального Совета ООН от 24 мая 1989 г. (далее — Принципы ООН о внезаконных казнях) устанавливает, inter alia, что:
«Производится тщательное, оперативное и беспристрастное расследование всех подозрительных случаев внезаконных, произвольных и суммарных казней, включая случаи, когда в жалобах родственников или в других достоверных сообщениях говорится о наступлении неестественной смерти в вышеуказанных обстоятельствах...»
57. Параграфы с 10 по 17 Принципов ООН о внезаконных казнях содержат ряд подробных требований, которые должны быть соблюдены при проведении расследования таких смертей.
Параграф 10 гласит, inter alia:
«Орган расследования имеет право затребовать всю необходимую для проведения расследования информацию. Лица, проводящие расследование ... также имеют полномочия обязывать официальных лиц, предположительно связанных с любыми такими казнями, явиться для дачи свидетельских показаний...»
Параграф 11 устанавливает:
«В случаях, когда установленные процедуры расследования не удовлетворяют требованиям в силу недостаточной компетентности или пристрастности, в связи с важностью вопроса и в связи с явным наличием систематических злоупотреблений, а также в случаях, когда поступают жалобы на эти недостатки от семьи жертвы, или по другим существенным причинам правительства проводят расследование с помощью независимой комиссии по расследованию или путем аналогичной процедуры. Членами такой комиссии избираются лица, известные своей беспристрастностью, компетентностью и личной независимостью. В частности, они должны быть независимыми от любой организации, учреждения или лица, которое может быть объектом расследования. Комиссия имеет право затребовать всю необходимую для проведения расследования информацию и проводит расследование в соответствии с настоящими Принципами».
Параграф 16 предусматривает, inter alia:
«Семьи покойных и их законные представители уведомляются о любом слушании и любой информации, относящейся к расследованию, и имеют доступ к ним, а также имеют право представлять другие свидетельства...».
В параграфе 17 говорится, inter alia, что:
«В течение разумного срока составляется письменный отчет о методах и результатах таких расследований. Отчет незамедлительно предается гласности; он должен содержать информацию о рамках следствия, процедурах и методах, применявшихся для оценки доказательств, а также выводы и рекомендации на основании полученных результатов и применимого законодательства...».
58. Миннесотский протокол (Модельный протокол о расследовании внезаконных, произвольных и суммарных казней, содержащийся в Руководстве по эффективному предупреждению и расследованию внезаконных, произвольных и суммарных казней) устанавливает в разделе B «Целей расследования»:
«Как указано в параграфе 9 Принципов, основной задачей расследования является установление истины о событиях, приведших к смерти жертвы при сомнительных обстоятельствах. Для выполнения этой задачи лица, проводящие расследование, по крайней мере, должны:»
a) установить личность жертвы;
b) выявить и сохранить факты, возможно относящиеся к смерти;
c) установить свидетелей и получить от них показания, касающиеся смерти;
d) определить причину, способ, место и время смерти, равно как и предметы, которые могли вызвать смерть;
e) установить характер смерти: естественная смерть, смерть, наступившая в результате несчастного случая, самоубийство или убийство;
f) выявить и задержать лицо (лиц) причастное(ых) к смерти;
g) обязать подозреваемых преступников предстать перед соответствующим судом, установленном в законе».
59. В разделе D сказано, что «В делах, где есть предположение об участии государства в совершении преступления, для соблюдения принципа объективного и беспристрастного расследования, необходимо учредить специальную комиссию по расследованию...».
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции
60. Заявитель жаловалась, что не было проведено эффективного расследования смерти ее мужа, Патрика Финукейна, которая предположительно явилась результатом заговора сил безопасности с убийцами. Она ссылалась на статью 2 Конвенции, пункт 1 которой гласит:
«Право каждого лица на жизнь охраняется законом...».
A. Доводы сторон
1. Заявитель
61. Заявитель утверждала, что расследование смерти ее мужа, проведенное ККО, было абсолютно недостаточным, поскольку в ходе расследования не рассматривалась возможность заговора и следователи находились в зависимости от тех людей, против которых были сделаны заявления об их причастности к убийству. Коронерское расследование также было ограниченным, поскольку не привлекались главные свидетели или иные лица, подозреваемые в причастности к убийству, а также не проводилось мероприятий по установлению личности или преследованию в судебном порядке преступников, совершивших какое-либо правонарушение. Как было показано, ни одно из двух расследований Стивенса не затрагивало ни смерти Патрика Финукейна, ни выполнения требований о независимости, быстроте, государственной проверке или доступности ближайшим родственникам. Следователи никогда, например, не связывались с членами семьи заявителя, с организацией солиситоров, где работал ее муж или с его клиентами, которые сообщали об угрозах смертью ее мужу.
62. Что касается третьего коронерского расследования, то оно началось спустя десять лет после убийства. И до настоящего времени группа следователей под руководством Стивенса отказывалась предоставить какие-либо сведения, полученные в ходе расследования. Что касается предполагаемой недостаточности сотрудничества с различными следователями, то она считала, что независимое судебное расследование было бы подходящим способом решения вопроса. Третье расследование Стивенса также не было в достаточной мере независимым, как утверждал старший констебль ККО, а Стивенс, как казалось заявителю, отчитывался перед Старшим констеблем. Существовала служебная зависимость между главой расследования и Старшим констеблем организации, против которой выдвигались серьезные обвинения.
63. Кроме того, заявитель утверждала, что процесс исследования Генеральным прокурором доказательств на протяжении всего дела был секретным и не афишировался, также не предъявлялись причины о не выдвижении обвинения. Его нельзя рассматривать, как независимую инстанцию, поскольку его ведомство находилось в тесной взаимосвязи с полицией. Его решения о не выдвижении обвинения подвергают сильному сомнению его независимость, в частности, например, в отношении доказательства против Стоби, которое стало известно властям еще 10 лет назад. Заявитель ссылалась на решение не предъявлять обвинение Стоби в 1991 году, за его участие в убийстве Финукейна и участие в АОО, решение не представлять доказательства в суде по обвинению его в хранении оружия в январе 1991 года, не предъявление обвинения Брайану Нельсону, несмотря на доказательство передачи им установленным киллерам фотографии Патрика Финукейна и заведующему хранилищем оружия за сговор.
2. Власти Соединенного Королевства
64. Власти Соединенного Королевства согласились, что, в свете предыдущих Постановлений (см. Постановление Европейского суда по делу «Хью Джордан против Соединенного Королевства» (Hugh Jordan v. United Kingdom), жалоба № 24746/94, Постановление Европейского суда по делу «МакКерр против Соединенного Королевства» (McKerr v. United Kingdom), жалоба № 28883/95, Постановление Европейского суда по делу «Келли и другие против Соединенного Королевства» (Kelly and Others v. United Kingdom), жалоба № 30054/96, и Постановление Европейского суда по делу «Шенехен против Соединенного Королевства» (Shanaghan v. United Kingdom), жалоба № 37715/97, ECHR 2001-III), расследование, проведенное ККО, коронерское расследование и расследования Стивенса не удовлетворяют процессуальным требованиям статьи 2 Конвенции. Они подчеркнули, что отчеты о первом и втором расследовании не опубликовывались, поскольку это нанесло бы ущерб национальной безопасности.
65. Так или иначе, власти Соединенного Королевства заявили, что третье расследование носило комплексный характер и касалось смерти Патрика Финукейна. Оно проводилось офицерами полиции в составе от 18 до 20 человек не из Северной Ирландии, и отчет о нем предоставлялся Генеральному прокурору. К настоящему времени, не считая Уильяма Стоби, было арестовано и допрошено 14 человек в связи с убийством. Пока ККО противостояли настоящему заявлению об опубликовании сведений, полученных в ходе третьего расследования, на том основании, что это может причинить ущерб национальной безопасности, материалов, которые могли быть представлены суду или были бы полезны в ведущемся расследовании, было указано, что отказ в опубликовании будет пересмотрен, если станет очевидно, что это не нанесет ущерб указанным интересам.
66. Кроме того, власти Соединенного Королевства подтвердили, что группа следователей под руководством Стивенса старалась информировать заявителя на столько, на сколько это было возможно. Но заявитель отказывалась встречаться с полицией или следователями Стивенса и неоднократно показывала свое нежелание принимать участие в расследовании. В этих обстоятельствах власти Соединенного Королевства утверждали, что первые два расследования Стивенса не удовлетворяли требованиям статьи 2 Конвенции, поскольку их основной целью не было убийство мужа заявителя, а целью третьего расследования было его убийство и оно велось со всей тщательностью. Власти Соединенного Королевства признали, что, поскольку оно проводилось спустя несколько лет после расследуемого события, оно не удовлетворяло требованиям быстроты и стремительности.
B. Оценка Европейского суда
1. Общие принципы
67. Обязательство охранять право на жизнь, предусмотренное статьей 2 Конвенции, необходимо рассматривать в совокупности со статьей 1 Конвенции, устанавливающей обязанность обеспечивать «каждому, находящемуся под [их] юрисдикцией, права и свободы, определенные настоящей Конвенции», требует в случае убийства человека проведения эффективного официального расследования (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «МакКанн и другие против Соединенного Королевства» (McCann and Others v. United Kingdom) от 27 сентября 1995 г., Series A, № 324, p. 49, § 161 и Постановление Европейского суда по делу «Кайя против Турции» (Kaya v. Turkey) от 19 февраля 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-I, p. 324, § 86). Основной целью таких расследований является обеспечение эффективного применения внутреннего законодательства, охраняющего право на жизнь, и, в делах с участием государственных служащих или органов, обеспечить их ответственность за совершенные убийства. Вид расследования, применяющегося в таких случаях, может меняться в зависимости от обстоятельств. Но, независимо от применяющегося вида, государственные органы должны действовать по своему усмотрению, в зависимости от учитываемых обстоятельств. Они не могут предоставить право близким родственникам самим выбирать подать ли формальную жалобу или взять на себя ответственность за проведение следственных мероприятий (см., например, mutatis mutandis, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Ильхан против Турции» ({Ilhan} <*> v. Turkey), жалоба № 22277/93, ECHR 2000-VII, § 63).
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
68. Чтобы расследование предполагаемого незаконного убийства государственными служащими было эффективным, необходимо, чтобы лица, проводящие это расследование не имели никакой заинтересованности в исходе расследования (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Гюлеч против Турции» ({Gulec} v. Turkey) от 27 июля 1998 г., Reports 1998-IV, § 81 — 82; Постановление Европейского суда по делу «Огур против Турции» ({Ogur} v. Turkey), жалоба № 21954/93, ECHR 1999-III, § 91 - 92). Это подразумевает не только отсутствие служебной зависимости, но и практической (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Эрги против Турции» ({Ergi} v. Turkey) от 28 июля 1998 г., Reports 1998-IV, § 83 — 84, а также недавние дела по Северной Ирландии, например, Постановление Европейского суда по делу «МакКерр против Соединенного Королевства» (McKerr v. United Kingdom), жалоба № 28883/95, § 128; Постановление Европейского суда по делу «Хью Джордан против Соединенного Королевства» (Hugh Jordan v. United Kingdom), жалоба № 24746/94, § 120, и Постановление Европейского суда по делу «Келли и другие против Соединенного Королевства» (Kelly and Others v. United Kingdom), жалоба № 30054/96, § 114, ECHR 2001-III).
69. Расследование также должно установить, была ли примененная сила оправданной или нет (например, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Кайя против Турции», p. 324, § 87), установить и наказать виновных (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Огур против Турции», § 88). Государственные органы должны принять соответствующие доступные им меры по обеспечению сохранности доказательств, касающихся происшествия, включая inter alia показания очевидцев, судебные доказательства и, где это возможно, результаты вскрытия трупа, которые представляют собой полное и подробное описание травмы, а также объективные клинические заключения, включая причину смерти (см., например, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Салман против Турции» (Salman v. Turkey), жалоба № 21986/93, ECHR 2000-VII, § 106; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Танрикулу против Турции» ({Tanrikulu} v. Turkey), жалоба № 23763/94, ECHR 1999-IV, § 109; Постановление Европейского суда по делу «Гюль против Турции» ({Gul} v. Turkey) § 89 от 14 декабря 2000 г., жалоба № 22676/93). Любые недостатки при расследовании, уменьшающие возможность установить причину смерти или лицо или лиц, ответственных за нее, вступают в противоречие с вышеуказанными принципами.
70. Требование о быстроте и разумной стремительности подразумевается (см. Постановление Европейского суда от 2 сентября 1998 г. по делу «Яса против Турции» ({Yasa} v. Turkey), Reports 1998-IV, pp. 2439 — 2440, § 102 — 104; Дело «Сакиси против Турции» ({Cakici} v. Turkey) [GC], жалоба № 23657/94, ECHR 1999-IV, § 80, 87 и 106; вышеупомянутое Дело «Танрикулу против Турции» ({Tanrikulu} v. Turkey), § 109; Дело «Махмут Кайя против Турции» (Mahmut Kaya v. Turkey), жалоба № 22535/93, ECHR 2000-III, § 106 - 107). Так как могут возникнуть препятствия или трудности в ходе расследования, быстрая реакция государственных органов на применение силы, при соблюдении соответствующих норм права, может рассматриваться, как необходимость для обеспечения общественного доверия и для предотвращения любых сговоров о совершении противоправных деяний (см., например, вышеуказанное Дело «Хаг Джордан против Соединенного Королевства» (Hugh Jordan v. the United Kingdom), § 108, 136 — 140).
71. По этим же причинам в расследовании должен присутствовать элемент общественного контроля самого расследования или его результатов, для обеспечения соответствия теории практике. Степень общественного контроля зависит от обстоятельств дела. Но близкие родственники жертвы должны принимать участие во всех делах в пределах, обеспечивающих соблюдение его или ее интересов (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Гюлеч против Турции», p. 1733, § 82; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Огур против Турции», § 92; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Гюль против Турции», § 93; а также недавние дела Северной Ирландии, например, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «МакКерр против Соединенного Королевства», § 148).
2. Жалоба по настоящему делу
72. Европейский суд установил, что расследование было инициировано ККО, после смерти Патрика Финукейна. По результатам расследования не было предъявлено никаких обвинений. Коронерское расследование, было начато 6 сентября 1990 г. и закончилось в тот же день. Два полицейских расследования Стивенса прошли в 1989 — 1990 гг. и 1993 — 1995 гг. Третье расследование Стивенса началось в 1999 году и продолжается до сих пор. 23 июня 1999 г. Уильяму Стоби было предъявлено обвинение в убийстве Патрика Финукейна. По этому делу 26 ноября 2001 г. был вынесен вердикт о невиновности, поскольку обвинение не предоставило доказательств.
73. Заявитель подавала несколько жалоб, касающихся процедуры, ссылаясь на то, что она не соответствует обязанностям, возложенным статьей 2 Конвенции. Европейский суд отметил, что власти Соединенного Королевства в основном согласились с тем, что во время разбирательства не были соблюдены все гарантии, но они не согласились со всеми замечаниями заявителя.
74. Во-первых, что касается полицейского расследования, Европейский суд отметил, что расследование началось непосредственно после смерти и были приняты необходимые меры для обеспечения сохранности доказательств, найденных на месте преступления. Машина и оружие, использовавшиеся при совершении преступления, были найдены, но не способствовали предъявлению обвинений в убийстве. Несколько подозреваемых из числа верноподданных вооруженных формирований были допрошены. Хотя следователь, расследовавший дело и заявил, что он уверен, что главные исполнители убийства находятся среди них, у него не было достаточных доказательств, чтобы предъявить обвинение.
75. Полицейское расследование не смогло пролить свет на сговор сил безопасности с верноподданными вооруженными формированиями о преследовании Патрика Финукейна. Оружие было украдено из хранилища ПОО, член полка был обвинен в краже, а члены ОБС в незаконном хранении оружия. Очевидным является тот факт, что оружие попало в руки верноподданных формирований с помощью сил безопасности. Однако офицер, который вел коронерское расследование, заявил, что ни один из 14 допрошенных в связи с причастностью к убийству не имел никаких связей с силами безопасности. Подозрения о сговоре полиции были также представлены еще с ранней стадии расследования, в частности в отношении угроз ККО клиентам Патрика Финукейна.
76. Расследование вели офицеры ККО, которые являются частью полиции, которая в свою очередь, как подозревала заявитель и другие люди, угрожала Патрику Финукейну. Все они подчинялись старшему констеблю ККО, который мог налагать дисциплинарное или уголовное взыскание (см. выше § 55). В данных обстоятельствах расследованию недоставало независимости, что привело к возникновению серьезных сомнений в тщательности и эффективности рассмотрения вопроса о возможном заговоре.
77. В Северной Ирландии, как и в Англии, и Уэльсе, расследование смерти может проводиться путем коронерского расследования. Такие расследования проводятся в виде публичных слушаний, возглавляемых коронером, независимыми государственными служащими, как правило, заседающими со следственным жюри, с целью установить факты, касающиеся смерти при сомнительных обстоятельствах. Судебный пересмотр производится в случае расхождения коронеров во взглядах и в отношении каких-либо ошибочных обстоятельств, представленных следственному судье. Однако существуют строгие гарантии, касающиеся законности и обоснованности процессуальных действий. В деле «МакКанн и другие против Соединенного Королевства» (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда, p. 49, § 162) Европейский суд пришел к выводу, что коронерское расследование в отношении трех подозреваемых Ирландской республиканской армии, застреленных десантниками в районе Гибралтара, соответствовало процессуальным обязательствам, содержащимся в статье 2 Конвенции, поскольку был предоставлен подробный отчет о подробностях убийства и родственникам умершего была дана возможность допрашивать и подвергать перекрестному допросу свидетелей по делу. Но необходимо отметить, что коронерское расследование по данному делу было своего рода исключением по сравнению с другими делами в Северной Ирландии (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Хью Джордан против Соединенного Королевства», упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «МакКерр против Соединенного Королевства» и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Келли и другие против Соединенного Королевства»). Стремительность и тщательность расследования в деле «МакКанн против Соединенного Королевства» не оставили у Европейского суда сомнений в том, что важные факты по делу были исследованы при активном участии высококвалифицированного законного представителя заявителя.
78. Но в настоящем деле расследование затронуло только те обстоятельства, которые непосредственно относились к убийству Патрика Финукейна. Не было проведено расследования предполагаемого ККО или других подразделений сил безопасности. Заявителю не была дана возможность сделать заявление об угрозах в адрес ее мужа со стороны полиции, поскольку коронер признал это не относящимся к делу. Последние события показывают, что осведомители, работающие на Специальную службу при Департаменте уголовного розыска или на силы безопасности, знали или содействовали покушению на Патрика Финукейна (см. § 16, 25 и 36, касающиеся Уильяма Стоби и Брайана Нельсона), что подтверждает, что власти знали и потворствовали убийству. Расследование не смогло удовлетворить серьезный и законный интерес членов семьи и общества, и оно не может рассматриваться как эффективное, а также оно не установило личности виновных в преступлении и не предъявило им обвинения. В этом отношении расследование не соответствовало требованиям статьи 2 Конвенции.
79. Европейский суд установил, что ответом государственных органов на вопросы, возникшие из наличия предполагаемого сговора между верноподданными формированиями и силами безопасности, стало возбуждение специального полицейского расследования, возглавляемого старшим офицером не из Северной Ирландии. Не очевидным является тот факт, что первые два расследования, какими бы полезными они не показались для обнаружения сведений, были направлены на расследование смерти Патрика Финукейна с целью предъявления обвинений виновным лицам. Так или иначе, отчеты о расследовании опубликованы не были, и заявителя никогда не ставили в известность о фактах, установленных при расследовании. Не были соблюдены необходимые элементы: общественный контроль и доступ членов семьи к расследованию.
80. Что касается самого позднего расследования (третье расследование Стивенса), непосредственно касающегося убийства Финукейна, власти Соединенного Королевства решили, что, будучи проведенным спустя примерно десять лет после самого события, расследование не может соответствовать требованиям об эффективности и стремительности. Так же не ясно, до какой степени окончательный отчет должен быть обнародован, несмотря на то, что его резюме было недавно опубликовано. Европейский суд не счел необходимым, в свете этих отклонений, рассматривать последующие предположения, касающиеся недостаточной полноты доступа заявителя к расследованию или независимости расследования от полицейской службы Северной Ирландии (которая заменила ККО).
81. Заявитель предполагала, что Генеральный прокурор также продемонстрировал свою зависимость в данном деле. В предыдущих делах Европейский суд указывал, что Генеральный прокурор, который является служащим судебного ведомства и отвечает за предъявление обвинений за совершение возможных преступлений, не обязан указывать причины принятия решения о невыдвижении обвинения, чего он и не делал в настоящем деле. При судебном пересмотре дела в Северной Ирландии его также не могут обязать указать причины своих действий, но необходимо отметить, что в Англии и Уэльсе, где следственное жюри может выносить вердикты по незаконным причинениям смерти, суды обязывают Генерального прокурора пересмотреть его решение о непредъявлении обвинения в свете такого вердикта и проверяют, были ли его основания для принятия такого решения достаточными. Такой возможности в Северной Ирландии, где следственному жюри не разрешается выносить вердикты по делам, касающимся незаконного или какого-либо другого причинения смерти, нет.
82. Европейский суд не считает возможным на данной стадии установить, что в действительности произошло в 1990 — 1991 годы и в 1995 году, когда были приняты решения о предъявлении обвинения лицам, возможно причастным к убийству Финукейна (см. выше § 16 и 27). Но особо важно, чтобы, в случаях сомнений в независимости полицейского расследования и возможности осуществления над ним общественного контроля, государственный служащий, который принимает решение предъявлять или нет обвинение, продемонстрировал свою независимость при принятии решения. Как указал Европейский суд в деле «Хью Джордан против Соединенного Королевства» (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда, § 123), отсутствие оснований принятия Решения о невыдвижении обвинения в спорных делах может не может вызывать общественное доверие и может воспрепятствовать получению членами семьи жертвы сведений, являющихся для них особо важными, а также оспариванию решения.
83. Несмотря на подозрения в заговоре, не было представлено никаких оснований, подтверждающих решение о непредъявлении обвинений, не было предоставлено никакой информации ни заявителю, ни обществу, которая бы гарантировала, что Закон был соблюден. Это не может рассматриваться, как соответствующее положениям статьи 2 Конвенции, до тех пор, пока информация не будет предоставлена. Но это не является предметом рассмотрения дела.
84. Европейский суд установил, что при расследовании смерти Патрика Финукейна не были соблюдены требования стремительности и эффективности в отношении заговора представителей сил безопасности. Следовательно имело место несоблюдение процессуальных требований, установленных статьей 2 Конвенции, и, следовательно, она была нарушена.
II. Применение статьи 41 Конвенции
85. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
86. Заявитель ходатайствовала об определении величины морального вреда исходя из принципа справедливости. Она сказала, что любое возмещение вреда, как справедливое удовлетворение требований, как в других делах Северной Ирландии (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Хью Джордан против Соединенного Королевства», упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «МакКерр против Соединенного Королевства», упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Келли и другие против Соединенного Королевства» и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Шенехен против Соединенного Королевства») будет рассматриваться, как завершение предусмотренных в статье 2 Конвенции следственных действий. В связи с этим, она ссылается на подход, выработанный национальными судами по жалобе, поданной Джонатаном МакКерром (Jonathan McKerr) после Постановления Европейского суда о факте продолжения государством нарушать процессуальные обязательства, предусмотренные статьей 2 Конвенции. 26 июля 2002 г. Высокий Суд правосудия Северной Ирландии отклонил апелляцию, установив, что Европейский суд не должен был бы применять свое дискреционное право о назначении справедливого удовлетворения требований, если бы он рассмотрел возможность restitutio in integrum посредством проведения эффективного расследования и счел, что любое обязательство прекращается после принятия Европейским судом соответствующего Постановления. Это Решение было отменено апелляционным судом Северной Ирландии 10 января 2003 г., а жалоба о разрешении подать апелляцию в суд короны, очевидно, находится на рассмотрении Палаты лордов. Заявитель ходатайствовала, чтобы Европейский суд указал, что справедливое удовлетворение требований не прекращает права, установленные статьей 2 Конвенции. Так как она не хотела получить справедливого возмещения вреда, чтобы тем самым поставить под вопрос, принятое решение возбудить расследование, принятое на национальном уровне, она просила Европейский суд не назначать справедливого возмещения, если он согласится с Высоким Судом правосудия по вышеуказанному вопросу.
87. Власти Соединенного Королевства указали, что заявитель уже получила достаточную сумму денег, около полумиллиона фунтов стерлингов, в соответствии с Законом о компенсации вреда, причиненного преступлением и проявила неопределенность в своем желании требовать возмещения морального вреда. Поскольку ее основной целью было добиться Постановления против властей Соединенного Королевства, то оно и будет являться достаточно справедливым возмещением ущерба.
88. Европейский суд указал, что он присуждал компенсацию морального вреда и в других подобных случаях, где имело место нарушение статьи 2 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Хью Джордан против Соединенного Королевства», упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «МакКерр против Соединенного Королевства», упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Келли и другие против Соединенного Королевства» и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Шенехен против Соединенного Королевства»). Компенсация, на которую ссылались власти Соединенного Королевства, не относилась к компенсации недостатков официального расследования и, таким образом, не препятствует присуждению возмещения морального вреда.
89. Что касается взглядов заявителя на положения об эффективном расследовании, Европейский суд ранее не указывал, что власти Соединенного Королевства должны, в ответ на установление факта нарушения статьи 2, провести новое расследование смерти мужа заявителя, а они отказались сделать это (см. Постановление Европейского суда по делу «Юлькю Екинчи против Турции» ({Ulku} Ekinci v. Turkey) от 16 июля 1992 г., § 179). Не считает он это соответствующим и по настоящему делу. Нельзя предположить, что новое расследование может быть проведено результативно или обеспечит компенсацию семье жертвы или обществу в результате проведения открытого и строго подотчетного расследования. Истечение времени, повлиявшее на доказательства и на наличие свидетелей, может неизбежно привести такое расследование к неудовлетворительным и неубедительным результатам, оно не сможет выявить важные факты и положить конец сомнениям и подозрениям. Даже в делах об исчезновении, где можно сказать, что на карту поставлено больше, так как родственники находятся в постоянном неведении судьбы жертвы или места нахождения тела, Европейский суд отказывает в выдаче декларации о проведении нового расследования (см. Постановление Европейского суда по делу «Орхан против Турции» (Orhan v. Turkey) от 18 июня 2002 г., жалоба № 25656/94, § 451). Это скорее подпадает под функции Комитета министров, действующего на основании статьи 46 Конвенции, определять, что необходимо сделать в каждом конкретном случае (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Акдивар и другие против Турции» (Akdivar and Others v. Turkey) от 1 апреля 1998 г. (статья 50), Reports 1998-II, p. 723, § 47).
90. Европейский суд не может издать декларацию или разъяснения, требуемые заявителем, ввиду последствий данного Постановления. Как указала заявитель, она не хочет выплаты морального вреда.
B. Судебные расходы и издержки
91. Заявитель потребовала сумму возмещения в размере 94020,22 фунтов стерлингов (включая НДС) потраченных ею с момента возбуждения дела в 1995 году. Эта сумма включала в себя 31385,75 фунтов стерлингов в качестве оплаты 207 часов работы старшего солиситора, 6580 фунтов стерлингов за более 117 часов работы непрофессионального юриста, 29375 фунтов стерлингов за работу старшего адвоката и 19583,32 фунтов стерлингов за работу младшего адвоката.
92. Власти Соединенного Королевства заявили, что это слишком большая сумма. Поскольку дело было сложным, многие правовые вопросы были похожи на те, что затрагивались в других делах с участием Северной Ирландии. Требования юристов включали в себя 300 часов работы солиситоров и неопределенное количество часов работы двух адвокатов. Власти Соединенного Королевства считали, что имело место увеличение времени работы и что заявитель не смогла продемонстрировать, что эти затраты на юридическую помощь были разумны и необходимы.
93. Европейский суд устанавливает, что это дело, которое рассматривалось достаточно длительный срок, потребовало представления несколько письменных документов и поэтому может считаться сложным. Тем не менее, не было проведено никакого устного слушания. Он признал, что требуемый гонорар был завышен, по сравнению с другими делами против Соединенного Королевства, и неоправдан. Исходя из принципа справедливости, Европейский суд присудил заявителю 43000 евро, а также сумму любого налога, который должен быть уплачен с этой суммы.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
94. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка, включая любой налог, начисляемый на эту сумму.
НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:
-
постановил, что имело место нарушение статьи 14 Конвенции;
a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю в возмещение судебных расходов и издержек 43000 (сорок три тысячи) евро, которые подлежат переводу в фунты стерлингов по курсу на день выплаты, включая любой налог, начисляемый на вышеуказанную сумму;
b) что с даты истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты простые проценты должны начисляться на эти суммы в размере, равном минимальному ссудному проценту Европейского Центрального Банка плюс три процента;
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 1 июля 2003 г., в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF FINUCANE v. THE UNITED KINGDOM (Application No. 29178/95)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Finucane v. the United Kingdom,
The European Court of Human Rights (Fourth Section), sitting as a Chamber composed of:
MR J. Borrego Borrego, judges,
and Mr M. O'Boyle, Section Registrar,
Having deliberated in private on 10 June 2003,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 29178/95) against the United Kingdom of Great Britain and Northern Ireland lodged with the European Commission of Human Rights («the Commission») under former Article 25 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by an Irish national, Mrs Geraldine Finucane («the applicant»), on 5 July 1994.
2. The applicant was represented by Mr Peter Madden, a lawyer practising in Belfast. The United Kingdom Government («the Government») were represented by their Agent, Mr C. Whomersley of the Foreign and Commonwealth Office, London.
3. The applicant alleges that there had been no proper, effective investigation into the death of her husband, Patrick Finucane.
4. The application was transmitted to the Court on 1 November 1998, when Protocol No. 11 to the Convention came into force (Article 5 § 2 of Protocol No. 11).
5. The application was allocated to the Third Section of the Court (Rule 52 § 1 of the Rules of Court). Within that Section, the Chamber that would consider the case (Article 27 § 1 of the Convention) was constituted as provided in Rule 26 § 1.
6. On 1 November 2001 the Court changed the composition of its Sections (Rule 25 § 1). This case was assigned to the newly composed Fourth Section (Rule 52 § 1).
7. By a decision of 2 July 2002, the Court declared the application admissible.
8. The applicant and the Government each filed observations on the merits (Rule 59 § 1). The Chamber decided, after consulting the parties, that no hearing on the merits was required (Rule 59 § 3 in fine).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
9. The applicant was born in 1950 and lives in Belfast, Northern Ireland.
10. At around 7.25 p.m. on 12 February 1989, the applicant's husband, solicitor Patrick Finucane, was killed in front of her and their three children by two masked men who broke into their home. She herself was injured, probably by a ricochet bullet. Patrick Finucane was shot in the head, neck and chest. Six bullets had struck the head and there was evidence that one or more of these had been fired within a range of 15 inches when he was lying on the floor. The day after the murder, on 13 February 1989, a man telephoned the press and stated that the illegal loyalist paramilitary group, the Ulster Freedom Fighters («UFF») claimed responsibility for killing Patrick Finucane, the Provisional Irish Republican Army («PIRA») officer not the solicitor.
11. Patrick Finucane was a solicitor who represented clients from both sides of the conflict in Northern Ireland and was involved in a number of high profile cases arising from that conflict. The applicant believed that it was because of his work on these cases that prior to his murder he received death threats delivered, via his clients, by officers of the Royal Ulster Constabulary («RUC») and was targeted for murder. Occasional threats had been made against Patrick Finucane since the late 1970s. After acting for Brian Gillen in a case concerning maltreatment in RUC custody, the threats apparently escalated, and clients reported that police officers often abused and threatened to kill him during interrogations at holding centres such as Castlereagh. On 5 January 1989, five weeks before his death, one of Patrick Finucane's clients reported that an RUC officer had said that Patrick Finucane would meet his end. On 7 January 1989, another client claimed that he was told that Finucane was «getting took out» (murdered). His death came less than four weeks after Douglas Hogg MP, then Parliamentary Under-Secretary of State for the Home Department, in a Committee Stage debate on the Prevention of Terrorism (Temporary Provisions) Bill on 17 January 1989 said:
«I have to state as a fact, but with great regret, that there are in Northern Ireland a number of solicitors who are unduly sympathetic to the cause of the IRA.»
1. Investigation into the killing
12. After the shooting, the applicant's house was cordoned off by the RUC and a forensic examination of the scene conducted by experts. Photographs were taken and maps prepared. A scene of crimes officer examined the car believed to have been used by those responsible for the shooting which had been found abandoned.
13. On 13 February 1989, a consultant in pathology conducted a post mortem examination.
14. A major incident room was set up as the Antrim Road police station. Many suspected members of the Ulster Freedom Fighters (UFF) were detained and interviewed about the murder.
15. On 4 July 1989, the RUC found one of the weapons believed to have been used in the murder. On 5 April 1990, three members of UFF were convicted of possessing this and another weapon and of membership of the UFF. The weapon had been stolen from the Ulster Defence Regiment's barracks in August 1987 and in 1988 a member of the UDR was convicted of this theft.
16. In or about September 1990, the police found firearms in the roof space of William Stobie's flat. Stobie was arrested. He was, according to the applicant, questioned about the Finucane murder from 13 to 20 September 1990. A journalist had allegedly interviewed Stobie and had told police about the interview but declined to make a statement. The applicant alleged that Stobie denied to the police any direct involvement in the shooting but admitted that he was the quartermaster for the UDA, supplying the weapons and recovering them after use. He also is reported as having told the police that he had been acting as an informer for Special Branch for the past three years. A decision was taken on 16 January 1991 not to prosecute Stobie in relation to the Finucane case, apparently on the basis that there was insufficient evidence. On 23 January 1991, the decision was taken not to proceed with two arms charges against Stobie. The prosecution offered no evidence and Stobie was acquitted.
2. Inquest proceedings
17. The inquest into Patrick Finucane's death commenced on 6 September 1990 and ended the same day. Evidence was heard from RUC officers involved in investigating the death, as well as from the applicant, two neighbours and a taxi driver whose car had been hijacked and used by those responsible for the shooting. The applicant was represented at the inquest by counsel who was able to question witnesses on her behalf. After giving evidence, the applicant wished to make a statement concerning the threats made against her husband by the RUC but was refused permission to do so by the Coroner on grounds that it was not relevant to the proceedings.
18. Forensic evidence showed that the victim had been hit at least eleven times by a 9 mm Browning automatic pistol and twice by a .38 Special Revolver. Detective Superintendent («D/S») Simpson of RUC, who was in charge of the murder investigation, gave evidence that the Browning pistol was one of thirteen weapons stolen from Palace army barracks in August 1987 by a member of the Ulster Defence Regiment (UDR — a locally recruited regiment of the British army) who was subsequently jailed for theft. These weapons found their way into the hands of three members of the UFF who were convicted of possession of the weapons and of membership of the UFF. However, the police were satisfied that those individuals had not been in possession of the weapons at the time of Patrick Finucane's murder.
19. According to the evidence given by D/S Simpson at the inquest, the police had interviewed fourteen people in connection with the murder, but had found that, although their suspicions were not assuaged, and they remained reasonably certain that the main perpetrators of the murder were among the suspects, there was insufficient evidence to sustain a charge of murder. None of the fourteen persons had any connection with the security forces. D/S Simpson further stated that none of the suspects had any connection with the security services. He rejected the claim made by the UFF that Patrick Finucane was a member of the Provisional IRA.
20. The inquest heard evidence that the assassins had used a red Ford Sierra car, Registration No. VIA 2985, that had been hijacked by three men from a taxi driver, WR, shortly before the murder. D/S Simpson stated in evidence that he did not consider the hijackers to have carried out the murder and that he considered the precision of the killing to indicate that the killers had murdered before. He had heard that a death threat had been made to a prisoner client of the deceased. He had also seen parts of a report by a group of international lawyers. This had been investigated by the Stevens inquiry with whom he liaised closely. Though he did not know who was interviewed, as it was separate from the murder investigation, he said that no evidence was found substantiating the allegation. On further questioning, he stated that he had only read the report by the international lawyers that lunchtime and was unaware of the existence of material linking the security forces to Mr Finucane's death.
3. The Stevens inquiries
21. On 14 September 1989, the Chief Constable of the RUC appointed John Stevens, then Deputy Chief Constable of the Cambridgeshire Constabulary, to investigate allegations of collusion between members of the security forces and loyalist paramilitaries («Stevens 1»).
22. While the applicant stated that it was claimed by the RUC at Patrick Finucane's inquest that John Stevens had also investigated Patrick Finucane's death, the Government stated that the inquiry was prompted by events other than the shooting of Patrick Finucane.
23. On 5 April 1990, John Stevens presented his report to the Chief Constable of the RUC. While the full report was not made public, the Secretary of State for Northern Ireland made a statement to the House of Commons on 17 May 1990. He stated, inter alia, that as a result of the inquiry 94 persons had been arrested, of whom 59 had been reported or charged with criminal offences. He stated that while the passing of information to paramilitaries by the security forces had taken place, it was restricted to a small number of individuals and was neither widespread nor institutionalised. Any evidence or allegation of criminal conduct had been rigorously followed up. No charges had been laid against members of the RUC, but Mr Stevens had concluded that there had been misbehaviour by a few members of the UDR. Mr Stevens had made detailed recommendations aimed at improving the arrangements for the dissemination and control of sensitive information.
24. As a result of the Stevens inquiry, Brian Nelson, who had worked as an undercover agent providing information to British military intelligence and who had become the chief intelligence officer of the Ulster Defence Association («UDA»), an illegal loyalist paramilitary group which directed the activities of the UFF, was arrested. At his trial, the British authorities claimed that he had got out of hand and had become personally involved in loyalist murder plots. Originally he faced thirty-five charges, but thirteen were dropped and he was eventually convicted of five charges of conspiracy to murder, for which he was sentenced to ten years' imprisonment. During the Stevens inquiry, members of the team had interviewed him. According to the Government, he had denied any complicity in the murder.
25. In prison, Brian Nelson allegedly admitted that, in his capacity as a UDA intelligence officer, he had himself targeted Patrick Finucane and, in his capacity as a double agent, had told his British Army handlers about the approach at the time. It was also alleged that Nelson had passed a photograph of Patrick Finucane to the UDA before he was killed. Loyalist sources further alleged that Nelson had himself pointed out Finucane's house to the killers. These allegations were transmitted in a BBC Panorama programme on 8 June 1992 and the transcript of the programme was sent to the Director of Public Prosecutions («DPP»).
26. Following the Panorama programme, the DPP asked the Chief Constable of the RUC to conduct further inquiries arising from the issues raised in the programme. In April 1993, John Stevens, then Chief Constable of the Northumbria Police, was appointed to conduct a second inquiry («Stevens 2»). According to the Government, he made inquiries into the alleged involvement of Brian Nelson and members of the Army in the death of Patrick Finucane (see however John Steven's press statement paragraph 33 below). The applicant states that no member of the inquiry team contacted her or her legal representative, or any former clients of Patrick Finucane, about the death threats made prior to the murder.
27. On 21 January 1995, John Stevens submitted his final report to the DPP, having submitted earlier reports on 25 April 1994 and 18 October 1994. On 17 February 1995 the DPP issued a direction of «no prosecution» to the Chief Constable of the RUC.
28. In answer to a parliamentary question published on 15 May 1995, Sir John Wheeler MP said that the DPP had concluded that there was insufficient evidence to warrant the prosecution of any person, despite Nelson's alleged confession. He refused to place copies of Mr Stevens' three reports in the House of Commons library, claiming that police reports were confidential.
4. Civil proceedings
29. On 11 February 1992, the applicant issued a writ of summons against the Ministry of Defence and Brian Nelson, claiming damages on behalf of the estate of the deceased, herself and other dependants of the deceased. It was alleged that the deceased's murder was committed by or at the instigation of or with the connivance, knowledge, encouragement and assistance of the first defendant and by the second defendant, who was at all material times a servant or agent of the first defendant. It was also alleged that the first defendant was negligent in the gathering, recording, retention, keeping safe and dissemination of material concerning the deceased, and in the warning, protection and safeguarding of the deceased.
30. The applicant's statement of claim was served on 8 December 1993 and the defence of the Ministry of Defence on 29 December 1993. In its amended defence of 11 October 1995, it was admitted that Brian Nelson acted as agent for and on behalf of the Ministry of Defence but claimed that if he had had any information about the proposed attack on Patrick Finucane it had not been communicated to the Ministry as he was required to do.
31. On 22 January 1998, the applicant served further and better particulars of her case and a request for further and better particulars of the Ministry of Defence's case. She served a list of documents on 8 April 1998. On 20 May 1999, a supplemental list of documents, verified by an affidavit sworn by the Permanent Under Secretary of the Ministry of Defence, was served on the applicant. The applicant requested copies of those documents which were provided on 20 July 1999. The applicant then requested inspection of the originals but was informed on 21 October 1999 that the Ministry of Defence was not in possession of the originals.
5. Recent developments
32. On 12 February 1999, the Government stated that at a meeting between the applicant and Dr. Mowlem, the Secretary of State for Northern Ireland, a paper was handed over to Dr Mowlem which, it was claimed, contained new material relating to the murder of Patrick Finucane. This paper was passed to John Stevens, now Deputy Commissioner of the Metropolitan Police who had been appointed by the Chief Constable of the RUC to conduct an independent investigation into the murder of the applicant's husband («Stevens 3»).
33. On 28 April 1999, at a press conference, John Stevens stated:
«... in September 1989... I was appointed... to conduct the so-called „Stevens Inquiry“ into breaches of security by the Security Forces in Northern Ireland.»
This commenced after the theft of montages from Dunmurry Police Station.
This Inquiry resulted in 43 convictions and over 800 years of imprisonment for those convicted.
My subsequent report contained over 100 recommendations for the handling of security documents and information.
All of those recommendations were accepted and have been implemented.
This «Stevens 1» Inquiry was followed by a «Stevens 2» Inquiry in April 1993...
At the request of the DPP I was asked to investigate further matters which solely related to the previous Inquiry and prosecutions. [The then RUC Chief Constable] referred to our return as «tying up some loose ends».
At no time, either in Stevens 2 or in the original Stevens 1 inquiry did I investigate the murder of Patrick Finucane... However, those inquiries through the so-called double agent, Brian Nelson, were linked into the murder of Patrick Finucane.
[The] Chief Constable of the [RUC] has now asked me to conduct an independent investigation into the murder of Patrick Finucane. I am also investigating the associated matters raised by the British Irish Rights Watch document «Deadly Intelligence» and the UN Commissioner's Report. ...»
34. On or about 23 June 1999, charges were brought against:
- William Alfred Stobie for the murder of Patrick Finucane;
- Mark Barr, Paul Alexander Givens and William Hutchinson for offences of possession of documents containing information useful to terrorists.
35. It was reported by the Committee for the Administration of Justice that on being charged William Stobie made the following statement:
«Not guilty of the charge that you have put to me tonight. At the time I was police informer for Special Branch. On the night of the death of Patrick Finucane I informed Special Branch on two occasions by telephone of a person who was to be shot. I did not know at the time of the person who was to be shot.»
36. William Stobie's solicitor told the court that his client was a paid police informer from 1987 to 1990 and that he gave the police information on two occasions before the Finucane murder which was not acted upon. He also stated that, at his client's trial on 23 January 1991 on firearms charges, the prosecution offered no evidence and his client was acquitted. The bulk of the evidence against his client had, he alleged, been known to the authorities for almost 10 years.
37. On 26 November 2001, it was reported in the press that the trial of William Stobie had collapsed, when the Lord Chief Justice returned a verdict of not guilty in the absence of evidence. The prosecution had informed the court that the key witness, a journalist, was not capable of giving evidence due to serious mental illness.
38. On 12 December 2001, William Stobie was shot dead by gunmen, shortly after having received threats from loyalist paramilitaries.
39. Further arrests were reported as being made by officers in the Stevens inquiry in March 2002, with persons being questioned in relation to the Finucane murder.
(c) Proposed international investigation
40. On 24 October 2001, the Government announced in Parliament that, amongst the measures proposed to the Irish Government in the context of the Good Friday Agreement, was the proposal for the United Kingdom and Irish Government to appoint a judge of international standing from outside both jurisdictions to undertake an investigation into allegations of security force collusion in loyalist paramilitary killings, including that of Patrick Finucane. In light of the investigation, the judge would decide whether to recommend a Public Inquiry into any of the killings.
41. On 17 April 2003, Sir John Stephens submitted his report to the D.P.P. A nineteen page overview with recommendations was made public. The summary included the following:
«4.6. I have uncovered enough evidence to lead me to believe that the murders of Patrick Finucane and Brian Adam Lambert could have been prevented. I also believe that the RUC investigation of Patrick Finucane's murder should have resulted in the early arrest and detection of his killers.»
4.7. I concluded that there was collusion in both murders and the circumstances surrounding them. Collusion is evidenced in many ways. This ranges from the wilful failure to keep records, the absence of accountability, the withholding of intelligence and evidence, through to the extreme of agents being involved in murder...»
He stated that his inquiries with regard to satisfying the test for prosecution in relation to possible offences arising out of these matters were continuing.
II. Relevant domestic law and practice
A. Inquests
1. Statutory provisions and rules
42. The conduct of inquests in Northern Ireland is governed by the Coroners Act (Northern Ireland) 1959 and the Coroners (Practice and Procedure) Rules (Northern Ireland) 1963. These provide the framework for a procedure within which deaths by violence or in suspicious circumstances are notified to the Coroner, who then has the power to hold an inquest, with or without a jury, for the purpose of ascertaining, with the assistance as appropriate of the evidence of witnesses and reports, inter alia, of post mortem and forensic examinations, who the deceased was and how, when and where he died.
43. Pursuant to the Coroners Act, every medical practitioner, registrar of deaths or funeral undertaker who has reason to believe that a person died directly or indirectly by violence is under an obligation to inform the Coroner (section 7). Every medical practitioner who performs a post mortem examination has to notify the Coroner of the result in writing (section 29). Whenever a dead body is found, or an unexplained death or death in suspicious circumstances occurs, the police of that district are required to give notice to the Coroner (section 8).
44. Rules 12 and 13 of the Coroners Rules give power to the Coroner to adjourn an inquest where a person may be or has been charged with murder or other specified criminal offences in relation to the deceased.
45. Where the Coroner decides to hold an inquest with a jury, persons are called from the Jury List, compiled by random computer selection from the electoral register for the district on the same basis as in criminal trials.
46. The matters in issue at an inquest are governed by Rules 15 and 16 of the Coroners Rules:
«15. The proceedings and evidence at an inquest shall be directed solely to ascertaining the following matters, namely: -»
(b) how, when and where the deceased came by his death;
(c) the particulars for the time being required by the Births and Deaths Registration (Northern Ireland) Order 1976 to be registered concerning his death.
16. Neither the coroner nor the jury shall express any opinion on questions of criminal or civil liability or on any matters other than those referred to in the last foregoing Rule.»
47. The forms of verdict used in Northern Ireland accord with this recommendation, recording the name and other particulars of the deceased, a statement of the cause of death (e.g. bullet wounds) and findings as to when and where the deceased met his death. In England and Wales, the form of verdict appended to the English Coroners Rules contains a section marked «conclusions of the jury/coroner as to the death» in which conclusions such as «lawfully killed» or «killed unlawfully» are inserted. These findings involve expressing an opinion on criminal liability in that they involve a finding as to whether the death resulted from a criminal act, but no finding is made that any identified person was criminally liable. The jury in England and Wales may also append recommendations to their verdict.
48. However, in Northern Ireland, the Coroner is under a duty (section 6(2) of the Prosecution of Offences Order (Northern Ireland) 1972) to furnish a written report to the DPP where the circumstances of any death appear to disclose that a criminal offence may have been committed.
49. Until recently, legal aid was not available for inquests as they did not involve the determination of civil liabilities or criminal charges. Legislation which would have provided for legal aid at the hearing of inquests (the Legal Aid, Advice and Assistance (Northern Ireland) Order 1981, Schedule 1 paragraph 5) has not been brought into force. However, on 25 July 2000, the Lord Chancellor announced the establishment of an Extra-Statutory Ex Gratia Scheme to make public funding available for representation for proceedings before Coroners in exceptional inquests in Northern Ireland. In March 2001, he published for consultation the criteria to be used in deciding whether applications for representation at inquests should receive public funding. This included inter alia consideration of financial eligibility, whether an effective investigation by the State was needed and whether the inquest was the only way to conduct it, whether the applicant required representation to be able to participate effectively in the inquest and whether the applicant had a sufficiently close relationship to the deceased.
50. The Coroner enjoys the power to summon witnesses who he thinks it necessary to attend the inquest (section 17 of the Coroners Act) and he may allow any interested person to examine a witness (Rule 7). In both England and Wales and Northern Ireland, a witness is entitled to rely on the privilege against self-incrimination. In Northern Ireland, this privilege is reinforced by Rule 9(2) which provides that a person suspected of causing the death may not be compelled to give evidence at the inquest.
51. In relation to both documentary evidence and the oral evidence of witnesses, inquests, like criminal trials, are subject to the law of public interest immunity, which recognises and gives effect to the public interest, such as national security, in the non-disclosure of certain information or certain documents or classes of document. A claim of public interest immunity must be supported by a certificate.
2. The scope of inquests
52. Rules 15 and 16 (see above) follow from the recommendation of the Brodrick Committee on Death Certification and Coroners:
«... the function of an inquest should be simply to seek out and record as many of the facts concerning the death as the public interest requires, without deducing from those facts any determination of blame... In many cases, perhaps the majority, the facts themselves will demonstrate quite clearly whether anyone bears any responsibility for the death; there is a difference between a form of proceeding which affords to others the opportunity to judge an issue and one which appears to judge the issue itself.»
53. Domestic courts have made, inter alia, the following comments:
«... It is noteworthy that the task is not to ascertain how the deceased died, which might raise general and far-reaching issues, but „how... the deceased came by his death“, a far more limited question directed to the means by which the deceased came by his death.»
... [previous judgments] make it clear that when the Brodrick Committee stated that one of the purposes of an inquest is «To allay rumours or suspicions» this purpose should be confined to allaying rumours and suspicions of how the deceased came by his death and not to allaying rumours or suspicions about the broad circumstances in which the deceased came by his death.» (Sir Thomas Bingham, MR, Court of Appeal, R. v. the Coroner for North Humberside and Scunthorpe ex parte Roy Jamieson, April 1994, unreported)
«The cases establish that although the word „how“ is to be widely interpreted, it means „by what means“ rather than in what broad circumstances ... In short, the inquiry must focus on matters directly causative of death and must, indeed, be confined to those matters alone...» (Simon Brown LJ, Court of Appeal, R. v. Coroner for Western District of East Sussex, ex parte Homberg and others, (1994) 158 JP 357)
«... it should not be forgotten that an inquest is a fact finding exercise and not a method of apportioning guilt. The procedure and rules of evidence which are suitable for one are unsuitable for the other. In an inquest it should never be forgotten that there are no parties, no indictment, there is no prosecution, there is no defence, there is no trial, simply an attempt to establish the facts. It is an inquisitorial process, a process of investigation quite unlike a trial...»
It is well recognised that a purpose of an inquest is that rumour may be allayed. But that does not mean it is the duty of the Coroner to investigate at an inquest every rumour or allegation that may be brought to his attention. It is... his duty to discharge his statutory role — the scope of his enquiry must not be allowed to drift into the uncharted seas of rumour and allegation. He will proceed safely and properly if he investigates the facts which it appears are relevant to the statutory issues before him.» (Lord Lane, Court of Appeal, R. v. South London Coroner ex parte Thompson (1982) 126 SJ 625)
B. The Director of Public Prosecutions
54. The Director of Public Prosecutions (the DPP), appointed pursuant to the Prosecution of Offences (Northern Ireland) 1972 (the 1972 Order) is an independent officer with at least 10 years' experience of the practice of law in Northern Ireland who is appointed by the Attorney General and who holds office until retirement, subject only to dismissal for misconduct. His duties under Article 5 of the 1972 Order are inter alia:
«(a) to consider, or cause to be considered, with a view to his initiating or continuing in Northern Ireland any criminal proceedings or the bringing of any appeal or other proceedings in or in connection with any criminal cause or matter in Northern Ireland, any facts or information brought to his notice, whether by the Chief Constable acting in pursuance of Article 6(3) of this Order or by the Attorney General or by any other authority or person;»
(b) to examine or cause to be examined all documents that are required under Article 6 of this Order to be transmitted or furnished to him and where it appears to him to be necessary or appropriate to do so to cause any matter arising thereon to be further investigated;
(c) where he thinks proper to initiate, undertake and carry on, on behalf of the Crown, proceedings for indictable offences and for such summary offences or classes of summary offences as he considers should be dealt with by him.»
55. Article 6 of the 1972 Order requires inter alia Coroners and the Chief Constable of the RUC to provide information to the DPP as follows:
«(2) Where the circumstances of any death investigated or being investigated by a coroner appear to him to disclose that a criminal offence may have been committed he shall as soon as practicable furnish to the [DPP] a written report of those circumstances.»
(3) It shall be the duty of the Chief Constable, from time to time, to furnish to the [DPP] facts and information with respect to -
(a) indictable offences [such as murder] alleged to have been committed against the law of Northern Ireland; ...
and at the request of the [DPP], to ascertain and furnish to the [DPP] information regarding any matter which may appear to the [DPP] to require investigation on the ground that it may involve an offence against the law of Northern Ireland or information which may appear to the [DPP] to be necessary for the discharge of his functions under this Order.»
III. Relevant international law and practice
56. Paragraph 9 of the United Nations Principles on the Effective Prevention and Investigation of Extra-Legal, Arbitrary and Summary Executions, adopted on 24 May 1989 by the Economic and Social Council Resolution 1989/65, (UN Principles on Extra-Legal Executions) provides, inter alia, that:
«There shall be a thorough, prompt and impartial investigation of all suspected cases of extra legal, arbitrary and summary executions, including cases where complaints by relatives or other reliable reports suggest unnatural death in the above circumstances...»
57. Paragraphs 10 to 17 of the UN Principles on Extra-Legal Executions contain a series of detailed requirements that should be observed by investigative procedures into such deaths.
Paragraph 10 states, inter alia:
«The investigative authority shall have the power to obtain all the information necessary to the inquiry. Those persons conducting the inquiry... shall also have the authority to oblige officials allegedly involved in any such executions to appear and testify...»
«In cases in which the established investigative procedures are inadequate because of a lack of expertise or impartiality, because of the importance of the matter or because of the apparent existence of a pattern of abuse, and in cases where there are complaints from the family of the victim about these inadequacies or other substantial reasons, Governments shall pursue investigations through an independent commission of inquiry or similar procedure. Members of such a commission shall be chosen for their recognised impartiality, competence and independence as individuals. In particular, they shall be independent of any institution, agency or person that may be the subject of the inquiry. The commission shall have the authority to obtain all information necessary to the inquiry and shall conduct the inquiry as provided in these principles.»
Paragraph 16 provides, inter alia:
«Families of the deceased and their legal representatives shall be informed of, and have access to, any hearing as well as all information relevant to the investigation and shall be entitled to present other evidence...»
Paragraph 17 provides, inter alia:
«A written report shall be made within a reasonable time on the methods and findings of such investigations. The report shall be made public immediately and shall include the scope of the inquiry, procedures, methods used to evaluate evidence as well as conclusions and recommendations based on findings of fact and on applicable law...»
58. The «Minnesota Protocol» (Model Protocol for a legal investigation of extra-legal, arbitrary and summary executions, contained in the UN Manual on the Effective Prevention and Investigation of Extra-legal, Arbitrary and Summary Executions) provides, inter alia, in section B on the «Purposes of an inquiry»:
«As set out in paragraph 9 of the Principles, the broad purpose of an inquiry is to discover the truth about the events leading to the suspicious death of a victim. To fulfil that purpose, those conducting the inquiry shall, at a minimum, seek:»
(b) to recover and preserve evidentiary material related to the death to aid in any potential prosecution of those responsible;
(c) to identify possible witnesses and obtain statements from them concerning the death;
(d) to determine the cause, manner, location and time of death, as well as any pattern or practice that may have brought about the death;
(e) to distinguish between natural death, accidental death, suicide and homicide;
(f) to identify and apprehend the person(s) involved in the death;
(g) to bring the suspected perpetrator(s) before a competent court established by law.»
59. In section D, it is stated that «In cases where government involvement is suspected, an objective and impartial investigation may not be possible unless a special commission of inquiry is established...».
THE LAW
I. Alleged violation of Article 2 of the Convention
60. The applicant complained that there was no effective investigation into the death of her husband, Patrick Finucane, which had occurred in circumstances giving rise to suspicions of collusion of the security forces with his killers. She invoked Article 2 of the Convention which provides as relevant in its first paragraph:
«Everyone's right to life shall be protected by law. ...»
A. The parties' submissions
1. The applicant
61. The applicant submitted that the RUC investigation into her husband's death was inter alia hopelessly inadequate as it failed entirely to explore the possibility of collusion and as the investigating officers were hierarchically linked to those against whom allegations were made. The inquest was also strictly limited in its scope, involving no key witnesses or any persons suspected of involvement in the death and could not provide an effective part of the process of identifying or prosecuting the perpetrators of any unlawful act. As regarded the first two Stevens inquiries, neither was concerned with investigating the murder of Patrick Finucane and neither fulfilled the requirements of independence, promptness, public scrutiny or accessibility to the next of kin. The inquiry teams never, for example, made contact with the applicant's family, her husband's firm of solicitors or any of his clients who had reported death threats.
62. As regards the third inquiry, this was commenced ten years after the murder. So far the Stevens team refused to disclose to the applicant any material held by it. As regards her alleged lack of co-operation with various investigations, she had always taken the position that an independent judicial inquiry was the appropriate solution. Nor was the third inquiry sufficiently independent as it, like the others, had been established by the RUC Chief Constable at the relevant time and Mr Stevens reported, according to her understanding, to the Chief Constable. There was thus a hierarchical connection between the head of the investigation and the Chief Constable of the force against whom serious allegations had been made.
63. Further, the applicant argued that the examination by the DPP of the evidence throughout the history of the case had been a secret and undisclosed process, without any reasons given for decisions not to prosecute. He could not be regarded as independent due to the relationship between his office and the police. His decisions not to prosecute also cast grave doubt on his independence, in particular as the evidence against Mr Stobie was known to the authorities for at least 10 years. She referred to the decision not to prosecute Mr Stobie in 1991 for his role in the Finucane murder or his involvement in the UDA, the decision not to offer evidence against Mr Stobie at his trial on arms charges in January 1991 and the failure to prosecute Brian Nelson for conspiracy to murder, despite the evidence that he had passed a photograph of Patrick Finucane to known killers, or to prosecute Nelson's army handlers for collusion despite their knowledge that Patrick Finucane was targeted.
2. The Government
64. The Government accepted that, in light of the previous judgments (Hugh Jordan v. the United Kingdom, No. 24746/94, McKerr v. the United Kingdom, No. 28883/95, Kelly and Others v. the United Kingdom, No. 30054/96 and Shanaghan v. the United Kingdom, No. 37715/97, ECHR 2001-III) the RUC investigation, the inquest and the Stevens inquiries did not cumulatively satisfy the procedural requirement imposed by Article 2 of the Convention. They pointed out however that the reports following the first and second Stevens' inquiries were not made public as this would have prejudiced national security.
65. In any event, the Government stated that the third inquiry represented the only comprehensive investigation into the death of Patrick Finucane. This was ongoing, conducted by 18 to 20 police officers from outside Northern Ireland and it was to report to the DPP. So far, apart from William Stobie, 14 persons had been arrested and interviewed in connection with murder. While the RUC were resisting the applicant's current application for disclosure of material generated in the third inquiry because of potential prejudice to national security, the material's relevance to matters before, or likely to come before, the courts or to ongoing investigations, it had been made clear that disclosure would be reconsidered if it were to become apparent that there would be no harm to those interests.
66. Furthermore, the Government submitted that significant efforts had been made by the Stevens team to keep the applicant as fully informed as possible. However the applicant refused to meet with the police or the Stevens' team and repeatedly indicated her unwillingness to co-operate with the inquiry. In those circumstances, the Government argued that although the first two Stevens inquiries did not satisfy the procedural obligation in Article 2 as they were not centrally concerned with the murder of the applicant's husband, the third inquiry was so concerned and it was being conducted with thoroughness. The Government accepted that as it was occurring some years after the events it did not satisfy the requirements of promptness and reasonable expedition.
B. The Court's assessment
1. General principles
67. The obligation to protect the right to life under Article 2 of the Convention, read in conjunction with the State's general duty under Article 1 of the Convention to «secure to everyone within [its] jurisdiction the rights and freedoms defined in [the] Convention», requires by implication that there should be some form of effective official investigation when individuals have been killed as a result of the use of force (see, mutatis mutandis, the McCann and Others v. the United Kingdom, judgment of 27 September 1995, Series A No. 324, p. 49, § 161, and Kaya v. Turkey, judgment of 19 February 1998, Reports of Judgments and Decisions 1998-I, p. 324, § 86). The essential purpose of such investigation is to secure the effective implementation of the domestic laws which protect the right to life and, in those cases involving State agents or bodies, to ensure their accountability for deaths occurring under their responsibility. What form of investigation will achieve those purposes may vary in different circumstances. However, whatever mode is employed, the authorities must act of their own motion, once the matter has come to their attention. They cannot leave it to the initiative of the next of kin either to lodge a formal complaint or to take responsibility for the conduct of any investigative procedures (see, for example, mutatis mutandis, {Ilhan} v. Turkey [GC] No. 22277/93, ECHR 2000-VII, § 63).
68. For an investigation into alleged unlawful killing by State agents to be effective, it may generally be regarded as necessary for the persons responsible for and carrying out the investigation to be independent from those implicated in the events (see, for example, {Gulec} v. Turkey, judgment of 27 July 1998, Reports 1998-IV, §§ 81 — 82; {Ogur} v. Turkey, [GC] No. 21954/93, ECHR 1999-III, §§ 91 — 92). This means not only a lack of hierarchical or institutional connection but also a practical independence (see, for example, {Ergi} v. Turkey, judgment of 28 July 1998, Reports 1998-IV, §§ 83 — 84, and the recent Northern Irish cases, for example, McKerr v. the United Kingdom, No. 28883/95, § 128, Hugh Jordan v. the United Kingdom, No. 24746/94, § 120, and Kelly and Others v. the United Kingdom, No. 30054/96, § 114, ECHR 2001-III).
69. The investigation must also be effective in the sense that it is capable of leading to a determination of whether the force used in such cases was or was not justified in the circumstances (for example, Kaya v. Turkey, cited above, p. 324, § 87) and to the identification and punishment of those responsible ({Ogur} v. Turkey, cited above, § 88). This is not an obligation of result, but of means. The authorities must have taken the reasonable steps available to them to secure the evidence concerning the incident, including inter alia eye witness testimony, forensic evidence and, where appropriate, an autopsy which provides a complete and accurate record of injury and an objective analysis of clinical findings, including the cause of death (see, for example, Salman v. Turkey [GC], No. 21986/93, ECHR 2000-VII, § 106; {Tanrikulu} v. Turkey [GC], No. 23763/94, ECHR 1999-IV, § 109; {Gul} v. Turkey, 22676/93, § 89, 14 December 2000, unreported). Any deficiency in the investigation which undermines its ability to establish the cause of death or the person or persons responsible will risk falling foul of this standard (see the recent Northern Irish cases concerning the inability of inquests to compel the security force witnesses directly involved in the use of lethal force, for example, McKerr v. the United Kingdom, cited above, § 144, and Hugh Jordan v. the United Kingdom, cited above, § 127).
70. A requirement of promptness and reasonable expedition is implicit in this context (see {Yasa} v. Turkey, judgment of 2 September 1998, Reports 1998-IV, pp. 2439 — 2440, §§ 102 — 104; {Cakici} v. Turkey [GC], No. 23657/94, ECHR 1999-IV, §§ 80, 87 and 106; {Tanrikulu} v. Turkey, cited above, § 109; Mahmut Kaya v. Turkey, No. 22535/93, ECHR 2000-III, §§ 106 — 107). While there may be obstacles or difficulties which prevent progress in an investigation in a particular situation, a prompt response by the authorities in investigating a use of lethal force may generally be regarded as essential in maintaining public confidence in their adherence to the rule of law and in preventing any appearance of collusion in or tolerance of unlawful acts (see, for example, Hugh Jordan v. the United Kingdom, cited above, §§ 108, 136 — 140).
71. For the same reasons, there must be a sufficient element of public scrutiny of the investigation or its results to secure accountability in practice as well as in theory. The degree of public scrutiny required may well vary from case to case. In all cases, however, the next-of-kin of the victim must be involved in the procedure to the extent necessary to safeguard his or her legitimate interests (see {Gulec} v. Turkey, cited above, p. 1733, § 82; {Ogur} v. Turkey, cited above, § 92; {Gul} v. Turkey, cited above, § 93; and recent Northern Irish cases, for example, McKerr v. the United Kingdom, cited above, § 148).
2. Application in the present case
72. The Court recalls that, following the death of Patrick Finucane on 12 February 1989, an investigation was opened by the RUC. No prosecutions resulted at that stage. An inquest opened on 6 September 1990 and closed the same day. Two police inquiries, Stevens 1 and 2, took place in 1989 — 1990 and 1993 — 1995. A third inquiry, Stevens 3, commenced in 1999 and is still ongoing. On 23 June 1999, a criminal prosecution was brought against William Stobie for the murder of Patrick Finucane. A verdict of not guilty was entered on or about 26 November 2001, after the prosecution offered no evidence.
73. The applicant has made numerous complaints about these procedures, alleging that they do not satisfy the procedural obligation imposed by Article 2 of the Convention. The Court notes that the Government have accepted, in large part, that the procedures failed to provide the requisite safeguards, though they do not agree with all the criticisms made by the applicant.
74. Firstly, concerning the police investigation, the Court notes that the investigation started immediately after the death and involved necessary steps to secure evidence at the scene. The car and gun used in the incident were located though this did not lead to any charges being brought in respect of the killing. A number of suspects from the loyalist paramilitaries, popularly believed to have carried out the killing, were interviewed. During the inquest, the officer in charge of the investigation stated that though he was reasonably certain that the main perpetrators of the murder were amongst them, there was insufficient evidence to support a prosecution.
75. It is not apparent to what extent the initial police investigation included inquiries into possible collusion by the security forces in the targeting of Patrick Finucane by a loyalist paramilitary group. A weapon believed to have been used in the murder had been stolen from the UDR and a member of the UDR was convicted of the theft and UFF members were convicted of possession of the gun. It was therefore apparent that the weapon had come into the hands of the loyalists via the security forces. At the inquest however, the police officer in charge of the investigation stated that none of the 14 persons interviewed in relation to the murder had any connection with the security forces. Allegations of collusion involving the police were also made from a very early stage, in particular with regard to threats made by the RUC to Patrick Finucane's clients.
76. In so far therefore as the investigation was conducted by RUC officers, they were part of the police force which was suspected by the applicant and other members of the community of issuing threats against Patrick Finucane. They were all under the responsibility of the RUC Chief Constable, who played a role in the process of instituting any disciplinary or criminal proceedings (see paragraph 55 above). In the circumstances, there was a lack of independence attaching to this aspect of the investigative procedures, which also raises serious doubts as to the thoroughness or effectiveness with which the possibility of collusion was pursued.
77. In Northern Ireland, as in England and Wales, investigations into deaths may also be conducted by inquests. Inquests are public hearings conducted by coroners, independent judicial officers, normally sitting with a jury, to determine the facts surrounding a suspicious death. Judicial review lies from procedural decisions by coroners and in respect of any mistaken directions given to the jury. There are thus strong safeguards as to the lawfulness and propriety of the proceedings. In the case of McCann and Others v. the United Kingdom (cited above, p. 49, § 162), the Court found that the inquest held into the deaths of the three IRA suspects shot by the SAS on Gibraltar satisfied the procedural obligation contained in Article 2, as it provided a detailed review of the events surrounding the killings and provided the relatives of the deceased with the opportunity to examine and cross-examine witnesses involved in the operation. However it must be noted that the inquest in that case was to some extent exceptional when compared with the proceedings in a number of cases in Northern Ireland (see the cases of Hugh Jordan v. the United Kingdom, McKerr v. the United Kingdom, and Kelly and Others v. the United Kingdom, cited above). The promptness and thoroughness of the inquest in the McCann case left the Court in no doubt that the important facts relating to the events had been examined with the active participation of the applicants' highly competent legal representative.
78. In this case however, the inquest was concerned only with the immediate circumstances surrounding the shooting of Patrick Finucane. There was no inquiry into the allegations of collusion by the RUC or other sections of the security forces. The applicant was refused permission to make a statement to the inquest about the threats made by the police against her husband as the Coroner regarded these matters as irrelevant. As later events were to show however, there were indications that informers working for Special Branch or the security forces knew about, or assisted in, the attack on Patrick Finucane (see paragraphs 16, 25 and 36, concerning William Stobie and Brian Nelson), which supported suspicions that the authorities knew or connived in murder. The inquest accordingly failed to address serious and legitimate concerns of the family and the public and cannot be regarded as providing an effective investigation into the incident or a means of identifying or leading to the prosecution of those responsible. In that respect, it fell short of the requirements of Article 2.
79. The Court recalls that the authorities responded to concerns arising out of allegations of collusion between the loyalist organisations and the security forces by instituting special police inquiries, headed by a senior police officer from outside Northern Ireland. It is not apparent however that the first two inquiries, however useful they may have been in uncovering information, were in fact concerned with investigating the death of Patrick Finucane with a view to bringing prosecutions as appropriate. In any event, the reports were not made public and the applicant has never been informed of their findings. The necessary elements of public scrutiny and accessibility of the family are therefore missing.
80. As regards the most recent inquiry, Stevens 3, which is squarely concerned with the Finucane murder, the Government have admitted that, taking place some ten years after the event, it cannot comply with the requirement that effective investigations be commenced promptly and conducted with due expedition. It is also not apparent to what extent, if any, the final report will be made public, though a summary overview has recently been published. The Court does not find it necessary in light of these defects to consider further allegations of lack of accessibility of the applicant to the procedure or lack of independence of the inquiry from the Police Service in Northern Ireland (which has replaced the RUC).
81. The applicant also alleged that the DPP had shown a lack of independence in this case. The Court has in previous cases noted that the DPP, who is the legal officer charged with the responsibility to decide whether to bring prosecutions in respect of any possible criminal offences, is not required to give reasons for any decision not to prosecute and in this case he did not do so. No challenge by way of judicial review exists to require him to give reasons in Northern Ireland, though it may be noted that in England and Wales, where the inquest jury may still reach verdicts of unlawful death, the courts have required the DPP to reconsider a decision not to prosecute in the light of such a verdict, and will review whether those reasons are sufficient. This possibility does not exist in Northern Ireland where the inquest jury is no longer permitted to issue verdicts concerning the lawfulness or otherwise of a death.
82. The Court does not consider it possible at this stage for it to determine what in fact occurred in 1990 — 1991 and in 1995 when decisions were taken concerning the prosecution of persons possibly implicated in the Finucane murder (see paragraphs 16 and 27 above). However, where the police investigation procedure is itself open to doubts of a lack of independence and is not amenable to public scrutiny, it is of increased importance that the officer who decides whether or not to prosecute also gives an appearance of independence in his decision-making. As the Court observed in Hugh Jordan v. the United Kingdom (judgment cited above, § 123) the absence of reasons for decisions not to prosecute in controversial cases may in itself not be conducive to public confidence and may deny family of the victim access to information about a matter of crucial importance to them and prevent any legal challenge of the decision.
83. Notwithstanding the suspicions of collusion however, no reasons were forthcoming at the time for the various decisions not to prosecute and no information was made available either to the applicant or the public which might provide re-assurance that the rule of law had been respected. This cannot be regarded as compatible with the requirements of Article 2, unless that information was forthcoming in some other way. This was not the case.
84. The Court finds that the proceedings for investigating the death of Patrick Finucane failed to provide a prompt and effective investigation into the allegations of collusion by security personnel. There has consequently been a failure to comply with the procedural obligation imposed by Article 2 of the Convention and there has been, in this respect, a violation of that provision.
II. Application of Article 41 of the Convention
85. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
86. The applicant stated that the quantum of any award of non-pecuniary damage was for the Court to assess on an equitable basis. She raised concerns however that any award for damages for just satisfaction, as were made in the other Northern Ireland cases (Hugh Jordan, McKerr, Kelly and others and Shanaghan, cited above) would be regarded as bringing to an end the investigative obligation imposed by Article 2 of the Convention. She refers in that regard to the approach adopted by the domestic courts in the application brought by Jonathan McKerr after the Court's judgment in his case for a declaration that State was in continuing breach of the procedural obligation under Article 2 and for an order of mandamus to compel provision of an effective investigation. On 26 July 2002, the High Court in Northern Ireland rejected the application, finding that this Court would not have exercised its discretion to award just satisfaction had it envisaged the possibility of restitutio in integrum through the holding of an effective investigation and therefore considered that any continuing obligation had come to an end once the Court issued its judgment. This decision has since been overturned by the Northern Ireland Court of Appeal on 10 January 2003, and an application for leave to appeal by the Crown is apparently pending to the House of Lords. The applicant requested the Court to state that awards of just satisfaction do not bring to an end the rights conferred by Article 2. Since she would not wish any award of just satisfaction to jeopardise action taken at a domestic level to enforcing an investigation at domestic level, she requested the Court not to make an award of just satisfaction if it were to agree with the High Court approach mentioned above.
87. The Government stated that the applicant had received a very significant sum, some half a million pounds, under the Criminal Injuries Compensation Scheme and had shown a certain ambivalence as to whether she wished to claim non-pecuniary damage. As her main concern was to obtain a judgment of the Court against the Government, any such judgment would appear to constitute of itself sufficient just satisfaction.
88. The Court would recall that it has awarded non-pecuniary damages in other similar cases in which it has found a breach of the procedural obligation under Article 2 of the Convention (see the Hugh Jordan, McKerr, Kelly and Others and Shanaghan cases, cited above). The compensation referred to by the Government does not relate to the shortcomings in the official investigation and would not prevent an award of non-pecuniary damages in that respect.
89. As regards the applicant's views concerning provision of an effective investigation, the Court has not previously given any indication that a Government should, as a response to such a finding of a breach of Article 2, hold a fresh investigation into the death concerned and has on occasion expressly declined to do so ({Ulku} Ekinci v. Turkey, No. 27601/95, judgment of 16 July 2002, § 179). Nor does it consider it appropriate to do so in the present case. It cannot be assumed in such cases that a future investigation can usefully be carried out or provide any redress, either to the victim's family or by way of providing transparency and accountability to the wider public. The lapse of time, the effect on evidence and the availability of witnesses, may inevitably render such an investigation an unsatisfactory or inconclusive exercise, which fails to establish important facts or put to rest doubts and suspicions. Even in disappearance cases, where it might be argued that more is at stake since the relatives suffer from the ongoing uncertainty about the exact fate of the victim or the location of the body, the Court has refused to issue any declaration that a new investigation should be launched (Orhan v. Turkey, No. 25656/94, judgment of 18 June 2002, § 451). It rather falls to the Committee of Ministers acting under Article 46 of the Convention to address the issues as to what may practicably be required by way of compliance in each case (cf. mutatis mutandis, Akdivar and Others v. Turkey, judgment of 1 April 1998 (Article 50), Reports 1998-II, p. 723, § 47).
90. In sum, the Court is unable to make the declaration or clarifications requested by the applicant with a view to the consequences of this judgment. As she has stated that in this event she does not wish any damages to be paid, it will proceed on the basis that her claim is withdrawn.
B. Costs and expenses
91. The applicant claimed 94,020.22 pounds sterling (GBP) (inclusive of value-added tax VAT) for costs and expenses for legal work done since the introduction of the case in 1995. This included fees of GBP 31,385.75 for over 207 hours work by a senior solicitor, GBP 6,580 for over 117 hours work by a paralegal, GBP 29,375 for fees of senior counsel and GBP 19,583.32 for junior counsel.
92. The Government submitted that this was grossly excessive. While the case was complex, many of the legal issues were similar to those raised in the other Northern Ireland cases. The claims by lawyers included well over 300 hours by solicitors plus unspecified hours by two counsel. They considered there must have been a significant degree of duplication of work and that the applicant has not demonstrated that these legal costs were reasonably and necessarily incurred.
93. The Court recalls that this case, which has been pending for some considerable time, has involved several rounds of written submissions and may be regarded as factually and legally complex. Nonetheless, no oral hearing has been held. It finds that the fees claimed to be on the high side when compared with other cases from the United Kingdom and is not persuaded that they are reasonable as to quantum. Having regard to equitable considerations, it awards the sum of 43,000 euros (EUR), plus any value added tax which may be payable.
C. Default interest
94. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Holds that there has been a violation of Article 2 of the Convention;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final according to Article 44 § 2 of the Convention, EUR 43,000 (forty three thousand euros) in respect of costs and expenses, to be converted into pounds sterling at the rate applicable at the date of settlement, plus any tax that may be chargeable;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
3. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 1 July 2003, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.