Постановление ЕСПЧ от 11.07.2013
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 11.07.2013. 28975/05. 11.07.2013. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2897505
«Дело „Хлюстов (Khlyustov) против Российской Федерации“ (жалоба № 28975/05) [рус., англ.]»
с английского] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ХЛЮСТОВ (KHLYUSTOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (Жалоба № 28975/05)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 11 июля 2013 года)
По делу «Хлюстов против Российской Федерации» Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Изабель Берро-Лефевр, Председателя Палаты,
Мирьяны Лазаровой Трайковской,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 18 июня 2013 г., вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 28975/05, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее — Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Вячеславом Игоревичем Хлюстовым (далее — заявитель) 29 июля 2005 г.
2. Интересы заявителя представлял Е. Сваровский, адвокат, практикующий в Москве. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.
3. Заявитель, в частности, жаловался на ограничения его права на выезд из страны.
4. 18 января 2011 г. Европейский суд коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 1 статьи 29 Конвенции Европейский суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1962 году и проживает в Москве.
A. Исполнительное производство в отношении заявителя
6. В 2002 году некто С. обратился в Тушинский районный суд Москвы (далее — районный суд) с иском к заявителю. С. требовал возврата денежной суммы, уплаченной заявителю в качестве аванса за строительство дома для него. С. утверждал, что вместо строительства дома заявитель приобрел квартиру для себя и новый автомобиль. Районный суд наложил арест на квартиру заявителя в целях обеспечения иска.
7. 4 апреля 2003 г. районный суд взыскал с заявителя 362267 рублей 87 копеек в пользу С. и выдал исполнительный лист.
8. Постановлением от 7 мая 2003 г. Отдел службы судебных приставов по Северо-Западному административному округу Москвы (далее — служба судебных приставов) возбудил исполнительное производство. Заявителю было предложено добровольно исполнить судебное решение в течение пяти дней с даты возбуждения исполнительного производства.
9. Заявитель несколько раз просил районный суд отсрочить исполнение Решения суда от 4 апреля 2003 г. Он утверждал, что, хотя у него был определенный доход, его имущественное положение было тяжелым, поскольку на его иждивении находились двое детей и больная мать. Определениями от 23 октября 2003 г. и 18 января и 14 апреля 2005 г. районный суд отклонил его заявления.
10. 20 ноября 2003 г. районный суд удовлетворил требование заявителя об отмене определения о наложении ареста на его квартиру, так как она являлась единственным жилищем для него и его семьи и, следовательно, на нее не могло быть обращено взыскание в целях исполнения Решения суда от 4 апреля 2003 г.
11. 19 октября 2004 г. районный суд рассмотрел другой иск С. к заявителю, в котором С. просил признать недействительным договор продажи автомобиля заявителя его жене в июле 2003 года. Суд признал договор недействительным и обязал возвратить автомобиль в целях исполнения решения суда от 4 апреля 2003 г.
12. Решением от 29 ноября 2004 г. районный суд взыскал с заявителя невыплаченные алименты на ребенка в размере 160000 рублей в пользу его бывшей жены.
13. 27 января 2005 г. служба судебных приставов объединила исполнительные производства, возбужденные на основании Решений судов от 4 апреля 2003 г. и 29 ноября 2004 г. соответственно.
14. 15 декабря 2005 г. исполнительное производство было прекращено в связи с тем, что исполнительный лист был направлен работодателю заявителя, частной компании, расположенной во Владивостоке Приморского края.
15. В 2010 году С. обратился в районный суд с заявлением о выдаче дубликата исполнительного листа на основании Решения суда от 4 апреля 2003 г. в связи с утратой подлинника исполнительного листа и исполнением Решения суда от 4 апреля 2003 г. не в полном объеме.
16. 23 апреля 2010 г. районный суд удовлетворил заявление. Суд счел установленным, что 15 декабря 2005 г. служба судебных приставов направила исполнительный лист работодателю заявителя, указав, что на тот момент с заявителя была взыскана лишь часть задолженности и что оставшаяся часть составляла 218406 рублей 31 копейку. Также было установлено, что с 2006 по 2009 год заявитель выплатил С. 70661 рубль.
17. Представляется, что заявитель выплатил остаток задолженности С. в июле 2010 года.
B. Ограничения на выезд заявителя из страны и их судебная проверка
18. В рамках вышеупомянутого исполнительного производства служба судебных приставов несколько раз ограничивала право заявителя на выезд из страны. Ее постановления были основаны на Федеральных законах 1996 года «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию» (часть 5 статьи 15), 1997 года «Об исполнительном производстве» (пункты 1 и 3 статьи 4, пункт 3 статьи 44 и пункт 5 статьи 45) и того же года «О судебных приставах» (статья 14) (см. раздел «Применимое национальное законодательство» настоящего Постановления).
1. Требование от 27 ноября 2003 г.
19. 27 ноября 2003 г. служба судебных приставов направила в Управление внутренних дел по Москве документ в форме «требования». Согласно документу 7 мая 2003 г. служба судебных приставов возбудила исполнительное производство на основании исполнительного листа от той же даты, в соответствии с которым с заявителя подлежали взысканию 362267 рублей 87 копеек. Заявитель не выплатил задолженность добровольно и не подчинился постановлению службы судебных приставов от 7 мая 2003 г. Таким образом, ссылаясь на относимые положения национального законодательства (см. § 18 настоящего Постановления), служба судебных приставов просила управление внутренних дел внести заявителя в базу данных управления с целью установления временного ограничения его права на выезд из Российской Федерации на срок до шести месяцев. В требовании не указывалось, с какой даты начиналось течение шестимесячного срока.
20. Заявитель утверждал, что служба судебных приставов не уведомила его о примененных к нему ограничениях. В результате в январе 2004 года он приобрел туристические путевки в Египет для себя и двух членов своей семьи. Когда он попытался сесть на самолет 24 января 2004 г., сотрудники пограничной службы отказались пустить его на борт. Заявитель предоставил Европейскому суду копию договора на приобретение данных туристических путевок.
21. Окончательным Решением от 20 мая 2004 г. Московский городской суд (далее — городской суд) отклонил жалобу заявителя на требование службы судебных приставов от 27 ноября 2003 г. Он постановил, в частности, что служба судебных приставов применила к заявителю запрет на выезд на законных основаниях.
2. Поручение от 3 июня 2004 г.
22. 3 июня 2004 г. служба судебных приставов направила в службу пограничного контроля документ в форме «поручения». В этом документе служба судебных приставов просила ограничить право заявителя на выезд из Российской Федерации на шесть месяцев с 22 июня 2004 г., поскольку заявитель не исполнил добровольно Решение суда от 4 апреля 2003 г.
23. Неясно, в какую дату заявитель был уведомлен о поручении от 3 июня 2004 г. Представляется, что он не обжаловал его.
3. Требование от 10 июня 2004 г.
24. 10 июня 2004 г. служба судебных приставов направила в Управление внутренних дел по Москве требование, прося внести заявителя в базу данных управления с целью установления временного ограничения его права на выезд из Российской Федерации на срок до шести месяцев. В документе указывалось, что заявитель не исполнил добровольно решение суда и не подчинился требованию, содержащемуся в постановлении службы судебных приставов о возбуждении исполнительного производства. В нем не указывалось, с какой даты начиналось течение шестимесячного срока.
25. Неясно, в какую дату заявитель был уведомлен о требовании от 10 июня 2004 г. Представляется, что он не обжаловал его.
4. Поручение от 24 декабря 2004 г.
26. 24 декабря 2004 г. руководитель службы судебных приставов направил в службу пограничного контроля другое поручение об ограничении права заявителя на выезд из страны еще на шесть месяцев на том основании, что он не выплатил добровольно задолженность, установленную Решением суда от 4 апреля 2003 г. В поручении не указывалось, с какой даты начиналось течение шестимесячного срока.
27. 31 декабря 2004 г. заявитель оспорил поручение службы судебных приставов в районном суде. Он утверждал, в частности, что руководитель службы судебных приставов не имел права давать такое поручение и что поручение было незаконным, поскольку он уже начал выплачивать задолженность. Он также утверждал, что данное поручение нарушало права его несовершеннолетних детей, на содержание которых он платил алименты.
28. Окончательным решением от 22 июня 2005 г. городской суд пришел к выводу о том, что руководитель службы судебных приставов применил к заявителю запрет на выезд в соответствии с законом. В частности, городской суд установил, что служба судебных приставов возбудила исполнительное производство и направила необходимые запросы с целью получения информации об имуществе заявителя. В связи с тем, что заявитель не погашал задолженность, установленную решением суда, 27 ноября 2003 г. служба судебных приставов ограничила его право на выезд из страны. Суд признал эти действия законными. Учитывая, что по состоянию на 24 декабря 2004 г. заявитель не погасил задолженность, установленную решением суда, и не пришел ни к какому соглашению с взыскателем, служба судебных приставов повторно ограничила его право на выезд из страны, действуя в соответствии с применимым национальным законодательством. Городской суд также отметил, что заявитель начал выплачивать задолженность лишь 27 января 2005 г., после требования судебного пристава ограничить его право на выезд из страны. Городской суд также принял во внимание тот факт, что в отношении заявителя велось другое исполнительное производство в связи с тем, что он не платил алименты на содержание своих несовершеннолетних детей.
5. Постановление от 3 марта 2005 г.
29. 3 марта 2005 г., в период рассмотрения жалобы заявителя на поручение службы судебных приставов от 24 декабря 2004 г., служба судебных приставов вынесла постановление об ограничении права заявителя на выезд из страны. В постановлении отмечалось, что заявитель стремился уклониться от исполнения Решения от 4 апреля 2003 г. и что в связи с этим его право на выезд из Российской Федерации подлежало ограничению. В постановлении не указывалось, в течение какого срока действует ограничение в отношении заявителя.
30. 21 апреля 2005 г. заявитель оспорил Постановление от 3 марта 2005 г. в районном суде.
31. 7 июля 2005 г. районный суд отменил Постановление от 3 марта 2005 г. на том основании, что в Постановлении в нарушение требований национального законодательства не был указан срок действия ограничения на выезд в отношении заявителя. Представляется, что служба судебных приставов не обжаловала Решение от 7 июля 2005 г.
6. Поручение от 26 мая 2005 г.
32. 26 мая 2005 г., в период рассмотрения заявления заявителя об оспаривании постановления службы судебных приставов от 3 марта 2005 г., служба судебных приставов вновь направила в службу пограничного контроля поручение об ограничении права заявителя на выезд из страны еще на шесть месяцев начиная с 26 мая 2005 г. В поручении указывалось, что заявитель не исполнил Решение суда от 4 апреля 2003 г. добровольно и что, по утверждению взыскателя, заявитель часто выезжал за границу. В тот же день копия поручения была направлена заявителю.
33. 26 июля 2005 г. районный суд признал поручение службы судебных приставов законным. Он постановил, в частности, что поручение было направлено согласно статье 15 Федерального закона 1996 года «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию» и полностью соответствовало формальным требованиям, предусмотренным статьей 16 данного Закона. Представляется, что заявитель не обжаловал данное решение в городской суд.
34. 15 декабря 2005 г. ограничение на выезд заявителя из страны было полностью отменено.
C. Разбирательство в Конституционном Суде Российской Федерации
35. В неустановленную дату заявитель обратился в Конституционный Суд Российской Федерации, оспаривая конституционность части 5 статьи 15 Федерального закона 1996 года «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию» (см. раздел «Применимое национальное законодательство» настоящего Постановления).
36. 24 февраля 2005 г. Конституционный Суд Российской Федерации отказал в принятии к рассмотрению жалобы заявителя, поскольку разрешение поставленного в ней вопроса Конституционному Суду Российской Федерации неподведомственно. В своем определении Конституционный Суд отметил, что ограничения, предусмотренные оспариваемыми положениями, не являлись абсолютными. В частности, ограничения действуют только в течение сроков, максимальный предел которых установлен законом, и разрешение на выезд из Российской Федерации может быть дано и независимо от истечения этих сроков. Конституционный Суд также отметил, что во всех случаях временного ограничения конституционного права на выезд из Российской Федерации компетентный орган внутренних дел обязан уведомить заинтересованного гражданина об основаниях и сроке ограничения, указать дату и регистрационный номер соответствующего решения, полное наименование и юридический адрес организации, принявшей на себя ответственность за ограничение права данного гражданина на выезд из Российской Федерации. Данный орган, таким образом, был обязан обосновать необходимость ограничения. Конституционный Суд отметил, что ограничения были направлены на защиту конституционно значимых целей и не могли рассматриваться как нарушающие конституционные права заявителя. Наконец, Конституционный Суд Российской Федерации отметил, что ограничение права на выезд ставится законодателем в зависимость не только от наличия формальных оснований, но и от связанных с ними конкретных фактических обстоятельств, которые могут быть при необходимости проверены судом общей юрисдикции.
D. Уголовное дело в отношении заявителя
37. 18 июля 2005 г. прокурор Тушинского района Москвы возбудил уголовное дело в отношении заявителя по подозрению в подделке документов, представленных последним в районный суд в контексте двух других гражданских дел, инициированных против него С.
38. 17 мая 2006 районный суд прекратил уголовное дело в отношении заявителя в связи с истечением срока давности уголовного преследования за подделку документов. Заявитель не обжаловал это решение.
II. Применимое национальное законодательство
A. Конституция Российской Федерации 1993 года
39. Часть 1 статьи 27 предусматривает, что каждый, кто законно находится на территории Российской Федерации, имеет право свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства.
40. В соответствии с частью 2 статьи 27 каждый может свободно выезжать за пределы Российской Федерации. Гражданин Российской Федерации имеет право беспрепятственно возвращаться в Российскую Федерацию.
41. Часть 3 статьи 55 устанавливает, что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.
B. Федеральный закон 1996 года «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию» в редакции, действовавшей в период, относящийся к обстоятельствам дела
42. Гражданин Российской Федерации не может быть ограничен в праве на выезд из Российской Федерации иначе как по основаниям и в порядке, предусмотренном настоящим Законом (статья 2).
43. Право гражданина Российской Федерации на выезд из Российской Федерации может быть временно ограничено в случаях, если он уклоняется от исполнения обязательств, наложенных на него судом. В таких случаях ограничение действует до исполнения обязательств либо до достижения согласия сторонами (часть 5 статьи 15).
44. Во всех случаях временного ограничения права гражданина на выезд из Российской Федерации орган Министерства внутренних дел, уполномоченный на осуществление функций по контролю и надзору в сфере миграции, или его территориальный орган выдает гражданину Российской Федерации уведомление, в котором указываются основание и срок ограничения, дата и регистрационный номер решения об ограничении, полное наименование и юридический адрес организации, принявшей на себя ответственность за ограничение права данного гражданина на выезд из Российской Федерации (статья 16).
45. В случае, если выезд из Российской Федерации ограничен по основанию, предусмотренному частью 5 статьи 15, его паспорт подлежит изъятию уполномоченными органами и направляется в государственный орган, осуществивший выдачу паспорта (статья 18).
C. Федеральный закон «Об исполнительном производстве» 1997 года, действовавший до 1 февраля 2008 г.
46. Статья 4 предусматривала, что требования судебного пристава-исполнителя по исполнению судебных актов и актов других органов обязательны для всех органов, организаций, должностных лиц и граждан на всей территории Российской Федерации (пункт 1 статьи 4). В случае невыполнения требований судебного пристава-исполнителя он применяет меры, предусмотренные настоящим Законом и иными федеральными законами (пункт 2 статьи 4). Сопротивление судебному приставу-исполнителю при осуществлении им функций по исполнению судебных актов и актов других органов влечет ответственность, предусмотренную законодательством Российской Федерации (пункт 3 статьи 4).
47. Согласно статье 44 судебный пристав-исполнитель вправе применять меры принудительного исполнения при соблюдении всех следующих условий: предъявление судебному приставу-исполнителю надлежаще оформленного исполнительного документа (пункт 1 статьи 44), принятие судебным приставом-исполнителем постановления о возбуждении исполнительного производства (пункт 2 статьи 44) и истечение срока, установленного судебным приставом-исполнителем для добровольного исполнения (пункт 2 статьи 44).
48. Статья 45 предусматривала перечень мер принудительного исполнения, которые могли применяться судебным приставом-исполнителем. В частности, они включали обращение взыскания на имущество должника (пункт 1 статьи 45), обращение взыскания на заработную плату, пенсию, стипендию и иные виды доходов должника (пункт 2 статьи 45), обращение взыскания на денежные средства и иное имущество должника, находящиеся у других лиц (пункт 3 статьи 45), изъятие у должника и передачу взыскателю определенных предметов, указанных в исполнительном документе (пункт 4 статьи 45), а также иные меры, предпринимаемые в соответствии с Законом об исполнительном производстве и иными федеральными законами, обеспечивающие исполнение исполнительного документа (пункт 5 статьи 45).
49. Статья 88 устанавливала, что, если решения судебного пристава-исполнителя, принимаемые при совершении исполнительных действий (возбуждение исполнительного производства, взыскание исполнительского сбора, наложение штрафа и другие), затрагивают интересы сторон и иных лиц, судебный пристав-исполнитель выносит соответствующее постановление. В подобном постановлении должны быть указаны дата и место вынесения постановления, должность, фамилия, имя и отчество судебного пристава-исполнителя, вынесшего постановление, исполнительное производство, по которому выносится постановление, рассматриваемый вопрос, основания принимаемого решения со ссылкой на законы и иные нормативные правовые акты, которыми руководствовался судебный пристав-исполнитель, вывод по рассматриваемому вопросу и порядок и срок обжалования постановления.
50. Статья 90 предусматривала, что стороны исполнительного производства вправе подать жалобу в суд на действия судебного пристава-исполнителя.
D. Федеральный закон 1997 года «О судебных приставах»
51. Согласно статье 14 законные требования судебного пристава подлежат выполнению всеми органами, организациями, должностными лицами и гражданами на территории Российской Федерации. Информация в объеме, необходимом для исполнения судебным приставом служебных обязанностей, предоставляется по требованию судебного пристава в виде справок, документов и их копий безвозмездно и в установленный им срок. Невыполнение законных требований судебного пристава влечет ответственность, установленную законодательством Российской Федерации.
E. Федеральный закон «Об исполнительном производстве» 2007 года, действующий с 1 февраля 2008 г.
2007 года, действующий с 1 февраля 2008 г.
52. Статья 67 определяет правовую основу для ограничений на выезд должника из страны. В частности, она предусматривает, что ограничение на выезд из страны может быть установлено при наличии следующих условий: исполнительное производство возбуждено на основании судебного акта, судебный пристав-исполнитель установил срок для добровольного исполнения и должник не осуществил исполнение в указанный срок, должник не исполняет судебный акт без уважительных причин и постановление судебного пристава-исполнителя о временном ограничении на выезд должника из страны утверждено старшим судебным приставом.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 2 Протокола № 4 к Конвенции
53. Заявитель жаловался на основании статьи 2 Протокола № 4 к Конвенции на то, что его право на выезд из Российской Федерации было нарушено рядом шестимесячных запретов на выезд, установленных в его отношении службой судебных приставов до выплаты им частному лицу задолженности, установленной решением суда.
54. Европейский суд полагает, что данная жалоба подлежит рассмотрению с точки зрений пунктов 2 и 3 статьи 2 Протокола № 4 к Конвенции, которые предусматривают следующее:
«2. Каждый свободен покидать любую страну, включая свою собственную.»
3. Пользование этими правами не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности или общественного спокойствия, для поддержания общественного порядка, предотвращения преступлений, охраны здоровья или нравственности или для защиты прав и свобод других лиц...».
A. Приемлемость жалобы
55. Власти Российской Федерации не выдвинули возражений относительно приемлемости жалобы. Они указали, что ограничения были установлены в отношении заявителя 27 ноября 2003 г., 10 июня и 24 декабря 2004 г. и 26 мая 2005 г. Каждый раз ограничение устанавливалось на срок шесть месяцев, который начинался с даты вынесения службой судебных приставов соответствующего постановления. Ограничение, установленное 3 марта 2005 г., было отменено судом страны.
56. Заявитель воздержался от комментариев.
57. Европейский суд напоминает, что он не может не применять правило шестимесячного срока только на том основании, что государство-ответчик не выступило с предварительным возражением, основанным на этом правиле, поскольку рассматриваемый критерий, отражая желание Договаривающихся Сторон предотвратить обжалование по прошествии неопределенного срока событий, имевших место в прошлом, служит не только интересам государства-ответчика, но и принципу правовой определенности как самостоятельной ценности. Этот критерий устанавливает временные ограничения для надзора, осуществляемого конвенционными органами, и указывает как отдельным лицам, так и властям период, за пределами которого такой надзор более невозможен (см. Решение Европейского суда по делу «Уолкер против Соединенного Королевства» (Walker v. United Kingdom), жалоба № 34979/97, ECHR 2000-I).
58. Европейский суд также напоминает, что пункт 1 статьи 35 Конвенции позволяет принимать дело к рассмотрению лишь в течение шести месяцев с даты вынесения окончательного решения в процессе исчерпания внутренних средств правовой защиты. При наличии в деле длящейся ситуации шестимесячный срок начинает течь с момента прекращения этой ситуации (см. Постановление Европейского суда от 26 июня 2008 г. по делу «Селезнев против Российской Федерации» (Seleznev v. Russia), жалоба № 15591/03, § 34, и Решение Европейского суда от 30 марта 2004 г. по делу «Коваль против Украины» (Koval v. Ukraine), жалоба № 65550/01).
59. В настоящем деле заявитель жаловался на серию шестимесячных запретов на выезд из страны, установленных в отношении него службой судебных приставов с 2003 по 2005 год в связи с неисполнением решений суда о взыскании денежных средств в пользу частных лиц. Вопрос заключается в том, должны ли данные запреты рассматриваться как самостоятельные меры с применением правила шестимесячного срока по отдельности к каждому периоду, в течение которого заявителю было запрещено выезжать из страны, или же серия запретов может рассматриваться как длящаяся ситуация, в отношении которой шестимесячный срок начал течь лишь после завершения обжалуемой ситуации.
60. В этой связи Европейский суд напоминает, что понятие «длящаяся ситуация» затрагивает положение, в котором существуют продолжающиеся действия государства или с его стороны, жертвой которых является заявитель (см. Постановление Европейского суда по делу «Пости и Рахко против Финляндии» (Posti and Rahko v. Finland), жалоба № 27824/95, § 39, ECHR 2002-VII). Жалобы, вытекающие из конкретных событий, которые имели место в определенные даты, не могут рассматриваться как относящиеся к длящейся ситуации (см. Решение Европейского суда от 1 апреля 2004 г. по делу «Камберроу ММ5 АД» против Болгарии» (Camberrow MM5 AD v. Bulgaria), жалоба № 50357/99).
61. Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский суд отмечает, что в ходе исполнительного производства служба судебных приставов вынесла ряд постановлений, ограничивающих право заявителя на выезд из Российской Федерации. Власти Российской Федерации утверждали, что в отношении заявителя ограничения устанавливались четыре раза: 27 ноября 2003 г., 10 июня и 24 декабря 2004 г. и 26 мая 2005 г., — и каждое из них продолжалось в течение шести месяцев, срок которых начинал течь в дату вынесения службой судебных приставов соответствующих постановлений. В этой связи Европейский суд отмечает, что согласно материалам дела служба судебных приставов шесть раз устанавливала ограничения права заявителя на выезд из страны: требование от 27 ноября 2003 г., поручение от 3 июня 2004 г., требование от 10 июня 2004 г., поручение от 24 декабря 2004 г., постановление от 3 марта 2005 г. и поручение от 26 мая 2005 г. Европейский суд признает, что все эти решения, за исключением постановления от 3 марта 2005 г., предусматривали, что ограничения на выезд применяются к заявителю на срок, не превышающий шесть месяцев. Кроме того, Европейский суд отмечает, что в некоторых из этих решений указывалась дата, с которой начиналось течение шестимесячного срока, и что эта дата не во всех случаях совпадала с датой вынесения решения. Например, в поручении от 3 июня 2004 г. было отмечено, что шестимесячный срок начнет течь с 22 июня 2004 г. Однако, вопреки утверждениям властей Российской Федерации, требования от 27 ноября 2003 г. и 10 июня 2004 г. и поручение от 24 декабря 2004 г. не предусматривали, в какую дату начинает течь шестимесячный срок. Учитывая эти факторы, Европейский суд не может установить точные даты, с которых к заявителю применялись ограничения на выезд, решения о которых были приняты 27 ноября 2003 г. и 10 июня и 24 декабря 2004 г. Таким образом, несмотря на то, что поручение от 3 июня 2004 г. и требование от 26 мая 2005 г. устанавливали точные даты, с которых начиналось течение шестимесячного срока, нельзя сказать, что каждое ограничение, примененное к заявителю, вступало в силу в определенную дату. При таких обстоятельствах Европейский суд полагает, что ограничение на выезд было применено к заявителю не позднее 24 января 2004 г., когда он не был допущен на борт самолета, следовавшего в Египет (см. § 20 настоящего Постановления), и было снято 15 декабря 2005 г., когда исполнительное производство было прекращено (см. § 14 настоящего Постановления).
62. Европейский суд также отмечает, что заявитель обжаловал некоторые ограничения, принятые в отношении него, в отдельных судебных разбирательствах. По мнению Европейского суда, этого элемента недостаточно, чтобы заключить, что обжалуемые события состояли из отдельных и несвязанных эпизодов. В частности, Европейский суд указывает, что все запреты на выезд были установлены в рамках одного исполнительного производства и со ссылкой на одни и те же положения законодательства. Следовательно, они представляли собой длящийся акт со стороны властей страны, которым заявителю было запрещено выезжать из страны самое позднее с 24 января 2004 г. до 15 декабря 2005 г. При таких обстоятельствах шестимесячный срок, предусмотренный пунктом 1 статьи 35 Конвенции, начал течь лишь после его прекращения 15 декабря 2005 г. Достаточно заметить, что заявитель подал жалобу в течение периода, когда запрет на выезд все еще действовал.
63. В итоге Европейский суд приходит к выводу о том, что заявитель подал жалобу на основании статьи 2 Протокола № 4 к Конвенции в соответствии с пунктом 1 статьи 35 Конвенции. Европейский суд также отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
64. Европейский суд напоминает, что статья 2 Протокола № 4 к Конвенции гарантирует любому лицу право на свободу передвижения, включая право выезжать из любой страны в такую страну по выбору данного лица, в которой он или она может быть принят (см. Постановление Европейского суда по делу «Бауман против Франции» (Baumann v. France), жалоба № 33592/96, § 61, ECHR 2001-V (извлечения)). Любая мера, ограничивающая данное право, должна быть «предусмотрена законом», преследовать одну или несколько законных целей, перечисленных в пункте 3 этой статьи, и быть «необходимой в демократическом обществе» (см. Постановление Европейского суда от 22 февраля 1994 г. по делу «Раймондо против Италии» (Raimondo v. Italy), § 39, Series A, № 281-A, и Постановление Большой палаты по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, § 194 и 195, ECHR 2000-IV).
65. В настоящем деле не оспаривается, что ограничения на выезд заявителя из России представляли собой вмешательство в его право покидать страну, гарантированное пунктом 2 статьи 2 Протокола № 4 к Конвенции. Европейский суд, таким образом, должен рассмотреть вопрос о том, было ли вмешательство «предусмотрено законом», преследовало ли оно одну или несколько законных целей, и было ли оно «необходимо в демократическом обществе».
1. Было ли вмешательство «предусмотрено законом»
66. Власти Российской Федерации утверждали, что вмешательство было предусмотрено Федеральным законом 1996 года «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию», который был доступен заявителю и предсказуем с точки зрения последствий его применения.
67. Заявитель считал, что запрет, установленный в отношении него в 2003 году, и его последующие продления не были основаны на российском законодательстве, действовавшем в период, относящийся к обстоятельствам дела, и являлись, таким образом, произвольными. Закон, на который ссылались власти Российской Федерации, а именно Федеральный закон 1996 года «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию», не был достаточно ясен, чтобы любое лицо предвидело, что невыплата задолженности, установленной решением суда, приведет к запрету на выезд. Предыдущий Федеральный закон 1997 года «Об исполнительном производстве» не содержал положений, разрешающих службе судебных приставов устанавливать в отношении должника запрет на выезд. Лишь в 2007 году был принят новый Федеральный закон «Об исполнительном производстве», создавший правовую основу для ограничения права должника покидать его или ее собственную страну. Заявитель также полагал, что как старый, так и новый законы об исполнительном производстве были несовместимы со статьей 27 российской Конституции.
68. Европейский суд напоминает свою сложившуюся прецедентную практику, согласно которой выражение «предусмотрено законом» не только требует, чтобы спорная мера имела определенную основу в национальном законодательстве, но и касается качества рассматриваемого закона. Во-первых, закон должен быть в достаточной степени доступным: гражданин должен иметь возможность получить указание, являющееся адекватным при обстоятельствах правовых правил, применимых к данному делу. Во-вторых, норма не может рассматриваться как «закон», если она не сформулирована с достаточной определенностью, позволяющей гражданину регулировать свое поведение: он должен иметь возможность — при необходимости, с помощью соответствующей консультации — предвидеть в степени, которая является разумной при таких обстоятельствах, последствия, которые может повлечь данное действие. Эти последствия не должны быть предсказуемыми с абсолютной определенностью: опыт свидетельствует о том, что это недостижимо. Хотя определенность является весьма желательной, она может иметь следствием избыточную негибкость, тогда как закон должен иметь возможность следования за изменяющимися обстоятельствами. Соответственно, многие законы неизбежно формулируются в выражениях, которые в большей или меньшей степени являются нечеткими, толкование и применение которых являются вопросами практики (см. Постановление Европейского суда от 26 апреля 1979 г. по делу «Санди таймс» против Соединенного Королевства (N 1)» (The Sunday Times v. United Kingdom) (N 1), § 47 - 49, Series A, № 30, и Постановление Большой палаты по делу «Чентро Эуропа 7 С.р.л.» и Ди Стефано против Италии» (Centro Europa 7 S.r.l. and Di Stefano v. Italy), жалоба № 38433/09, § 140 и 141, ECHR 2012).
69. Степень точности, требуемая от национального законодательства, — которое не может в любом случае предусматривать каждую возможность, — зависит в значительной степени от содержания рассматриваемого закона, области его применения и количества и статуса лиц, которым он адресован. Кроме того, толкование и применение национального законодательства в первую очередь входит в задачу властей страны (см. Постановление Европейского суда от 26 сентября 1995 г. по делу «Фогт против Германии» (Vogt v. Germany), § 48, Series A, № 323).
70. Формулировка «предусмотрено законом» также требует, чтобы национальное законодательство было совместимо с принципом верховенства права. Это предполагает, что национальное законодательство должно предусматривать меры защиты против произвольного вмешательство публичных властей в осуществление прав, гарантированных Конвенцией (см. Постановление Европейского суда от 2 августа 1984 г. по делу «Мэлоун против Соединенного Королевства» (Malone v. United Kingdom), § 67, Series А, № 82). Закон, наделяющий дискреционными полномочиями, должен определять пределы такого усмотрения, хотя подробные процедуры и условия, требующие соблюдения, необязательно должны включаться в состав материального права (см. Постановление Европейского суда от 25 марта 1983 г. по делу «Силвер и другие против Соединенного Королевства» (Silver and Others v. United Kingdom), § 88, Series A, № 61).
71. Европейский суд отмечает, что власти, устанавливая запреты на выезд в отношении заявителя, ссылались на три законодательных акта: Федеральные законы 1996 года «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию» (часть 5 статьи 15), 1997 года «Об исполнительном производстве» (пункты 1 и 3 статьи 4, пункт 3 статьи 44 и пункт 5 статьи 45) и того же года «О судебных приставах» (статья 14) (см. раздел «Применимое национальное законодательство» настоящего Постановления).
72. Поскольку заявитель утверждал, что Федеральный закон 1997 года «Об исполнительном производстве», действовавший в период, относящийся к обстоятельствам дела, не содержал положений, позволяющих службе судебных приставов устанавливать в отношении должника запрет на выезд, Европейский суд отмечает, что, хотя запрет на выезд не был указан в статье 45 данного Закона в числе мер принудительного исполнения, которые могут быть применены судебным приставом к должнику, в этой статье указывалось, что помимо перечисленных мер судебный пристав вправе принимать иные меры в соответствии с Законом об исполнительном производстве и другими федеральными законами, обеспечивающие исполнение исполнительного документа. В настоящем деле служба судебных приставов установила запрет на выезд со ссылкой на Федеральный закон 1996 года «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию», часть 5 статьи 15 которого предусматривает, что право гражданина Российской Федерации на выезд из Российской Федерации может быть временно ограничено, если он уклоняется от исполнения обязательств, наложенных на него судом. Европейский суд, таким образом, приходит к выводу о том, что ограничения на выезд, установленные в отношении заявителя, были основаны на национальном законодательстве.
73. Что касается доступности, Европейский суд отмечает, что рассматриваемые правовые акты удовлетворяли этому условию, поскольку были общедоступны.
74. Постольку, поскольку заявитель жаловался на непредсказуемость рассматриваемых положений законодательства, Европейский суд признает, что данные положения имели достаточно общую формулировку и предоставляли широкую свободу усмотрения службе судебных приставов. В частности, они наделяли судебных приставов свободой усмотрения в решении вопроса о том, необходимо ли в конкретных обстоятельствах дела прибегать к ограничениям на выезд. С другой стороны, обстоятельства, при которых может возникать необходимость в применении таких мер, достаточно разнообразны, так что едва ли было бы возможно сформулировать закон так, чтобы он охватывал каждую ситуацию. В любом случае гарантии против произвольного вмешательства обеспечивались тем фактом, что действия судебных приставов в рамках их свободы усмотрения могли быть обжалованы в суд (см. § 50 настоящего Постановления).
75. Европейский суд признает, что применение этих положений могло привести к некоторой степени неопределенности для заявителя, когда было установлено первое ограничение на выезд в ноябре 2003 года. Однако к моменту установления последующих запретов на выезд в июне и декабре 2004 года и в марте и мае 2005 года он должен был быть в состоянии предвидеть в степени, которая является разумной при таких обстоятельствах, что к нему вновь могут быть применены ограничения на выезд, если он будет уклоняться от выплаты задолженности, установленной решением суда, и мог, следовательно, соответствующим образом регулировать свое поведение.
76. Учитывая вышеизложенное, Европейский суд полагает, что в настоящем деле степень усмотрения, предоставленная властям страны, была совместима с требованиями Конвенции, выраженными в формулировке «предусмотрено законом».
77. На основании вышеизложенного Европейский суд приходит к выводу о том, что вмешательство в право заявителя на выезд из страны было «предусмотрено законом».
2. Преследовало ли вмешательство законную цель
78. Власти Российской Федерации утверждали, что запреты на выезд были призваны обеспечить погашение установленной судебным решением задолженности, вытекающей из требования взыскателя — частного лица, и, таким образом, преследовали законную цель защиты прав иных лиц.
79. Заявитель считал, что запреты на выезд не преследовали никакой законной цели, кроме карательной.
80. Европейский суд отмечает, что он уже рассматривал жалобы, касающиеся запретов на выезд, установленных вследствие неуплаты частному лицу задолженности в соответствии с решением суда, и признавал, что подобные ограничения были призваны обеспечивать интересы взыскателей и что в принципе они преследовали законную цель, а именно цель защиты иных лиц (см. Постановление Европейского суда от 2 июля 2009 г. по делу «Игнатов против Болгарии» (Ignatov v. Bulgaria), жалоба № 50/02, § 35, и Постановление Европейского суда от 26 ноября 2009 г. по делу «Гочев против Болгарии» (Gochev v. Bulgaria), жалоба № 34383/03, § 48). Он не усматривает оснований, чтобы прийти к иному выводу в настоящем деле. Европейский суд, таким образом, заключает, что вмешательство в право заявителя покидать его собственную страну преследовало законную цель, а именно цель защиты прав иных лиц. Основной вопрос, который должен быть разрешен в настоящем деле, заключается в том, были ли ограничения, установленные в отношении заявителя, «необходимы в демократическом обществе» для достижения этой цели.
3. Было ли вмешательство «необходимо в демократическом обществе»
81. Власти Российской Федерации утверждали, что ограничения, установленные в отношении заявителя, были необходимы в демократическом обществе. Использованные средства были пропорциональны преследуемой цели. Власти имели позитивное обязательство обеспечить эффективный механизм в целях исполнения решений суда о взыскании денежных средств с частных лиц и защиты имущественных прав взыскателей. Неисполнение ими данного обязательства могло повлечь их ответственность на основании статьи 6 Конвенции. Заявитель не выплатил добровольно задолженность, установленную решением суда, в связи с чем было возбуждено исполнительное производство. Служба судебных приставов принимала различные меры для обеспечения исполнения решения суда. Однако все подобные меры оказались недостаточными для исполнения решения суда в значительной степени по причине поведения заявителя. Как установлено Решением суда от 19 октября 2004 г. (см. § 11 настоящего Постановления), заявитель пытался скрыть свое имущество, чтобы избежать обращения на него взыскания в рамках исполнительного производства. В отсутствие иных мер, позволяющих обеспечить исполнение обязательства заявителем, служба судебных приставов приняла решение установить в отношении него запрет на выезд.
82. Власти Российской Федерации также отметили, что запрет на выезд был установлен в отношении заявителя на шесть месяцев и еще три раза продлевался. Каждое из продлений ограничивалось шестимесячным сроком, в отличие от дела «Гочев против Болгарии», в котором заявителю было запрещено покидать страну в течение нескольких лет. Решения службы судебных приставов имели надлежащую мотивировку и постоянно проверялись судами страны. В одном случае российский суд отменил решение службы судебных приставов (Постановление от 3 марта 2005 г.) на том основании, что в нем не было указано, на какой срок в отношении заявителя устанавливается запрет на выезд. Заявитель знал о решениях, принятых в отношении него, поскольку он оспаривал почти все эти решения в судах. Документы, относящиеся к рассматриваемому исполнительному производству, были уничтожены после истечения установленного законом срока хранения.
83. Заявитель утверждал, что запрет покидать страну не был необходим в демократическом обществе. Власти имели возможность обратить взыскание на имущество должника, находящееся в стране его или ее проживания или за границей без физического присутствия должника. Кроме того, воспрепятствование выезду лица из страны могло привести к обратному результату в случае выезда в другую страну в поисках работы с намерением использовать будущие заработки для погашения долга. Далее, российская правовая система не обеспечивала физических лиц защитой посредством процедуры банкротства. Таким образом, лицо, совершившее гражданское правонарушение и обязанное выплатить крупную задолженность в соответствии с решением суда, навсегда лишается возможности выезда из страны вследствие ряда шестимесячных запретов. Запрет на выезд из страны широко используется в России независимо от характера и суммы задолженности. В деле заявителя запрет на выезд был установлен в связи с неуплатой относительно небольшого долга и в отсутствие какого-либо предварительного уведомления, когда он с семьей пытался попасть на борт самолета.
i) Принципы Европейского суда, относящиеся к оценке необходимости ограничений свободы передвижения
84. Европейский суд напоминает, что вмешательство будет считаться «необходимым в демократическом обществе» для достижения законной цели, если оно отвечает «настоятельной общественной потребности» и, в частности, если оно пропорционально преследуемой законной цели и если мотивы, приведенные властями страны, «относимы и достаточны». Хотя национальные власти должны проводить первичную оценку всех указанных аспектов, окончательная оценка необходимости вмешательства остается предметом проверки Европейского суда на соответствие требованиям Конвенции (см. в числе других примеров Постановление Европейского суда от 7 декабря 1976 г. по делу «Хэндисайд против Соединенного Королевства» (Handyside v. United Kingdom), § 48 - 50, Series A, № 24, и Постановление Большой палаты по делу «Нада против Швейцарии» (Nada v. Switzerland), жалоба № 10593/08, § 181, ECHR 2012).
85. Европейский суд рассматривал вопрос о соразмерности ограничений свободы передвижения, примененных в различных обстоятельствах: запрет на выезд, примененный в качестве меры полицейского надзора за лицом, подозреваемым в связях с мафией (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу «Лабита против Италии», § 193 - 197), изъятие в рамках неотложных следственных действий и последующая конфискация паспорта лица, которое не преследовалось и не рассматривалось в качестве свидетеля в рамках уголовного дела (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Бауман против Франции», § 65 — 67), запрет банкроту покидать место жительства в течение разбирательства по делу о банкротстве (см. Постановление Европейского суда по делу «Луордо против Италии» (Luordo v. Italy), жалоба № 32190/96, § 96 — 97, ECHR 2003-IX), изъятие паспорта заявителя в связи с отказом уплатить штраф за таможенное правонарушение (см. Постановление Европейского суда от 13 ноября 2003 г. по делу «Напияло против Хорватии» (Napijalo v. Croatia), жалоба № 66485/01, § 78 — 82), подписка о невыезде, примененная в отношении обвиняемого в рамках производства по уголовному делу в отношении него (см. в числе многих примеров Постановление Европейского суда от 13 октября 2005 г. по делу «Федоров и Федорова против Российской Федерации» (Fedorov and Fedorova v. Russia), жалоба № 31008/02, § 39 - 47, Постановление Европейского суда от 22 ноября 2005 г. по делу «Антоненков и другие против Украины» (Antonenkov and Others v. Ukraine), жалоба № 14183/02, § 59 — 67, Постановление Европейского суда от 7 декабря 2006 г. по делу «Иванов против Украины» (Ivanov v. Ukraine), жалоба № 15007/02, § 90 — 97, Постановление Европейского суда от 10 июля 2008 г. по делу «Хаджибейли против Азербайджана» (Hajibeyli v. Azerbaijan), жалоба № 16528/05, § 60 — 69, Постановление Европейского суда от 20 января 2011 г. по делу «Македонский против Болгарии» (Makedonski v. Bulgaria), жалоба № 36036/04, § 39 — 46, Постановление Европейского суда от 17 февраля 2011 г. по делу «Пфейфер против Болгарии» (Pfeifer v. Bulgaria), жалоба № 24733/04, § 55 — 58, Постановление Европейского суда от 7 июня 2011 г. по делу «Прешер против Болгарии» (Prescher v. Bulgaria), жалоба № 6767/04, § 47 — 52, и Постановление Европейского суда от 24 января 2012 г. по делу «Мяжджик против Польши» ( Mia¿d¿yk v. Poland), жалоба № 23592/07, § 33 — 42), ограничения на выезд, установленные в связи с отказом погашать задолженность по налогам (см. Постановление Европейского суда от 23 мая 2006 г. по делу «Ринер против Болгарии» (Riener v. Bulgaria), жалоба № 46343/99, § 118 — 130), ограничения на выезд, установленные в связи с тем, что лицу известны сведения, составляющие государственную тайну (см. Постановление Европейского суда по делу «Бартик против Российской Федерации» (Bartik v. Russia), жалоба № 55565/00, § 44 - 52, ECHR 2006-XV, и Постановление Европейского суда от 10 февраля 2011 г. по делу «Солтысяк против Российской Федерации» (Soltysyak v. Russia), жалоба № 4663/05, § 46 - 54), судебные решения о запрете вывоза несовершеннолетних детей в другую страну (см. Постановление Европейского суда от 27 сентября 2011 г. по делу «Диаманте и Пелличчони против Сан-Марино» (Diamante and Pelliccioni v. San Marino), жалоба № 32250/08, § 214 — 215), и запрет на выезд, установленный в связи с нарушением иммиграционных правил другой страны (см. Постановление Европейского суда от 27 ноября 2012 г. по делу «Стамосе против Болгарии» (Stamose v. Bulgaria), жалоба № 29713/05, § 33 — 37). Европейский суд также рассматривал ограничения, которые, как в настоящем деле, были применены к заявителям за неуплату задолженности частному лицу в соответствии с решением суда (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Игнатов против Болгарии», § 36 — 41, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Гочев против Болгарии», § 49 — 57).
86. Осуществляя оценку соразмерности ограничений на выезд, установленных в отношении заявителей в этих делах, Европейский суд принимал во внимание различные факторы.
87. В ряде дел против Италии Европейский суд постановил, что ограничения на выезд, которые автоматически устанавливались на весь срок разбирательства по делу о банкротстве и оставались в силе в течение очень значительных периодов от 13 до более чем 24 лет, были несоразмерны, несмотря даже на отсутствие указаний о том, что заявитель хотел покинуть свое место жительства или что в таком разрешении было когда-либо отказано (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Луордо против Италии», § 96, Постановление Европейского суда от 11 декабря 2003 г. по делу «Басани против Италии» (Bassani v. Italy), жалоба № 47778/99, § 23 — 25, Постановление Европейского суда от 22 апреля 2004 г. по делу «Нерони против Италии» (Neroni v. Italy), жалоба № 7503/02, § 26 — 28, и Постановление Европейского суда от 24 марта 2005 г. по делу «Гоффи против Италии» (Goffi v. Italy), жалоба № 55984/00, § 19 — 21). С другой стороны, в деле, в котором ограничения на выезд действовали в течение шести месяцев, Европейский суд счел, учитывая краткую продолжительность ограничения, что оно было соразмерно преследуемым целям (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Диаманте и Пелличчони против Сан-Марино», § 214).
88. В другой группе дел, где обязательство не покидать место жительства было установлено в рамках уголовного дела в отношении заявителей, но не действовало автоматически на протяжении всего производства по делу и было значительно короче по продолжительности, чем в деле Луордо, Европейский суд постановил, что при обстоятельствах указанных дел одна лишь продолжительность производства по делу была недостаточной, чтобы заключить, что ограничение было несоразмерным, и что требовалось, следовательно, учесть иные значимые факторы. В частности, в делах Федорова и Федоровой (упоминавшемся выше, § 44) и Антоненкова и других (упоминавшемся выше, § 64) Европейский суд счел, что при оценке пропорциональности ограничения имело значение, действительно ли заявители желали покинуть свое место жительства и обращались к властям страны с соответствующими просьбами, и если да, то было ли отказано в разрешении покинуть это место.
89. В делах, где ограничения на выезд были применены к заявителям, не являвшимся сторонами уголовного, административного или иного разбирательства, Европейский суд рассматривал вопрос о том, были ли относимыми и достаточными основания, на которые ссылались власти страны при установлении и продлении ограничений и/или при отказе отменить их (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу «Лабита против Италии», § 196 - 197, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Бауман против Франции», § 65 — 67, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Напияло против Хорватии», § 78 — 82).
90. В упоминавшемся выше деле Солтысяка, в котором ограничения на выезд были установлены в отношении заявителя в связи с тем, что ему была известна информация, составляющая государственную тайну, Европейский суд принял во внимание наличие общих европейских и международных стандартов в этой сфере.
91. В деле Гочева (упоминавшемся выше, § 49 — 50) Европейский суд подытожил принципы, относящиеся к оценке необходимости мер, ограничивающих свободу передвижения, следующим образом: «...49. В отношении пропорциональности ограничения, установленного в связи с невыплаченными долгами, Европейский суд напоминает, что оно является оправданным лишь постольку, поскольку способствует достижению преследуемой цели гарантирования возврата указанных долгов (см. Постановление Европейского суда от 13 ноября 2003 г. по делу „Напияло против Хорватии“ (Napijalo v. Croatia), жалоба № 66485/01, § 78 — 82). Кроме того, даже если мера, ограничивающая свободу передвижения лица, является обоснованной изначально, она может стать несоразмерной и нарушать права лица, если автоматически продлевается в течение длительного срока (см. Постановление Европейского суда по делу „Луордо против Италии“ (Luordo v. Italy), жалоба № 32190/96, § 96, ECHR 2003-IX, Постановление Европейского суда по делу „Фельдеш и Фельдешне Хайлик против Венгрии“ ( Földes and Földesné Hajlik v. Hungary), жалоба № 41463/02, § 35, ECHR 2006-... и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу „Ринер против Болгарии“, § 121).»
50. В любом случае власти страны обязаны обеспечить, чтобы нарушение права лица покидать его или ее страну было изначально и в течение всей его продолжительности оправданным и пропорциональным при данных обстоятельствах. Власти не могут продлевать на длительные сроки меры, ограничивающие свободу передвижения лица, без регулярной проверки их обоснованности (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Ринер против Болгарии», § 124, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Фельдеш и Фельдешне Хайлик против Венгрии», § 35). Такая проверка должна, как правило, проводиться судами, по крайней мере, в последней инстанции, поскольку они обеспечивают наилучшие гарантии независимости, беспристрастности и законности процедуры (см. Постановление Европейского суда от 25 января 2007 г. по делу «Сиссанис против Румынии» (Sissanis v. Romania), жалоба № 23468/02, § 70). Охват судебной проверки должен позволять суду принять во внимание все относящиеся к делу факторы, включая касающиеся соразмерности ограничительной меры (см. с необходимыми изменениями Постановление Европейского суда от 23 июня 1981 г. по делу «Ле Конт, Ван Лейвен и Де Мейере против Бельгии» (Le Compte, Van Leuven and De Meyere v. Belgium), Series A, № 43, § 60)...».
ii) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
92. Европейский суд соглашается с доводом властей Российской Федерации, согласно которому власти государства в целях соблюдения требований статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции обязаны обеспечивать необходимое содействие взыскателю в целях исполнения решений суда, вынесенных в отношении должников — частных лиц. Это содействие может обеспечиваться, например, посредством службы судебных приставов или процедур банкротства (см. Решение Европейского суда от 31 мая 2007 г. по делу «Анохин против Российской Федерации» (Anokhin v. Russia), жалоба № 25867/02). Однако Европейский суд полагает, что меры, принимаемые для обеспечения такого содействия, постольку поскольку они влекут вмешательство в права, защищаемые статьей 2 Протокола № 4 к Конвенции, должны быть необходимыми в демократическом обществе.
93. Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский суд отмечает, что заявителю было запрещено покидать страну в результате установления в отношении него ряда ограничений на выезд с 2003 по 2005 год.
94. Власти Российской Федерации выдвинули ряд оснований, которые, по их мнению, оправдывали установление ограничений на выезд в отношении заявителя. В частности, они утверждали, что ограничения были применены к заявителю, так как он не погасил в добровольном порядке задолженность, установленную решением суда. Все другие меры оказались недостаточными в значительной степени из-за поведения заявителя.
95. Европейский суд отмечает, что в соответствии с частью 5 статьи 15 Федерального закона 1996 года «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию» ограничения на выезд могут быть установлены в отношении должника лишь в случае, если он уклоняется от исполнения обязательств, наложенных на него судом. Кроме того, в соответствии с толкованием указанных положений Конституционным Судом Российской Федерации (см. § 36 настоящего Постановления) власти страны были обязаны обосновать необходимость ограничений, установленных в отношении заявителя, и не просто применять эти ограничения по формальным основаниям, но и принимать во внимание конкретные фактические обстоятельства, которые при необходимости могут быть проверены судами общей юрисдикции. Следовательно, ограничения на выезд допускались, лишь если было установлено, что применение такой меры было необходимо при обстоятельствах дела, и не могли автоматически применяться в связи с неуплатой задолженности, установленной решением суда.
96. Европейский суд далее отмечает, что согласно статье 88 Федерального закона 1997 года «Об исполнительном производстве» если решения судебного пристава-исполнителя, принимаемые при совершении исполнительных действий, затрагивают интересы сторон (взыскателя и должника), судебный пристав-исполнитель обязан вынести соответствующее постановление на этот счет и указать, в частности, основания принимаемого решения (см. § 49 настоящего Постановления).
97. Нет сомнений, что в настоящем деле решения службы судебных приставов, ограничивающие право заявителя на выезд из страны, затрагивали его интересы, и, таким образом, данные решения должны были приниматься в форме постановлений. Однако в настоящем деле большинство ограничений на выезд были применены к заявителю на основании документов в форме «требований» или «поручений», адресованных службой судебных приставов Управлению внутренних дел и службе пограничного контроля, и суды страны проверяли законность примененных ограничений на основании этих документов. Лишь в одном случае служба судебных приставов установила запрет на выезд в отношении заявителя в форме постановления (Постановление от 3 марта 2005 г.), которое было впоследствии отменено судом.
98. В первом решении служба судебных приставов просила соответствующие ведомства ограничить право заявителя на выезд из страны, поскольку он не исполнил добровольно решение суда. Она не ссылалась на иные основания для применения этой меры. В частности, служба судебных приставов не утверждала, что заявитель уклонялся от уплаты долга согласно решению суда различными способами, как указывали власти Российской Федерации. Аналогично служба судебных приставов не пояснила, каким образом запрет на выезд мог служить цели погашения задолженности, и не исследовала конкретную ситуацию заявителя и иные значимые обстоятельства дела.
99. Все последующие ограничения, установленные в отношении заявителя, действительно были основаны на новых требованиях или поручениях, направленных службой судебных приставов, но формулировка этих решений не изменялась с течением времени. Служба судебных приставов раз за разом указывала, что право заявителя на выезд из страны должно быть ограничено в связи с тем, что он не выплатил задолженность согласно решению суда. Следовательно, направляя указанные требования и поручения в органы внутренних дел и пограничного контроля, служба судебных приставов лишь подтверждала свое первоначальное требование установить в отношении заявителя ограничение на выезд и не пересматривала вопрос обоснованности продлеваемых ограничений права заявителя покидать страну. Таким образом, ограничение права заявителя покидать страну с самого начала и в течение всей его продолжительности было основано исключительно на том, что он не погасил добровольно задолженность согласно решению суда, и автоматически продлевалось службой судебных приставов без новой оценки его обоснованности.
100. Что касается судебной проверки ограничений, примененных к заявителю, Европейский суд отмечает, что Решением от 7 июля 2005 г. суды страны отменили постановление службы судебных приставов от 3 марта 2005 г. на том основании, что в нем не был указан срок, на который устанавливается ограничение. Во всех иных решениях суды страны лишь отмечали, что заявитель не исполнил решение суда и, следовательно, что судебные приставы имели законные основания для установления в отношении него ограничений на выезд. Ни в одном решении суды страны не оценивали обоснованность и соразмерность ограничений на выезд, установленных в отношении заявителя.
101. Учитывая вышеизложенное, Европейский суд заключает, что власти страны не исполнили своего обязательства обеспечивать, чтобы любое вмешательство в право граждан покидать их собственную страну было оправданным и пропорциональным в течение всей его продолжительности в конкретных обстоятельствах дела. Таким образом, вмешательство в право заявителя покидать его страну в настоящем деле не было «необходимо в демократическим обществе».
102. Соответственно, в настоящем деле имело место нарушение требований пунктов 2 и 3 статьи 2 Протокола № 4 к Конвенции.
II. Иные предполагаемые нарушения Конвенции
103. Заявитель жаловался на основании подпунктов «c» и «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции на то, что уголовное дело, возбужденное в отношении него 18 июля 2005 г. в связи с подделкой документов, было несправедливым. Европейский суд отмечает, что лицо не может утверждать, что является жертвой нарушения права на справедливое судебное разбирательство, гарантированного статьей 6 Конвенции, допущенного, по его мнению, в рамках разбирательства, в котором он был оправдан или которое было прекращено (см. Решение Европейского суда от 4 сентября 2003 г. по делу «Османов и Хуссейнов против Болгарии» (Osmanov and Husseinov v. Bulgaria), жалобы № 54178/00 и 59901/00). Европейский суд отмечает, что производство по делу в отношении заявителя было прекращено 17 мая 2006 г. в связи с истечением применимого срока давности. Европейский суд полагает, что при таких обстоятельствах заявитель не может более считаться жертвой нарушения его права на справедливое судебное разбирательство. Следовательно, его жалоба подлежит отклонению как явно необоснованная в соответствии с подпунктом «a» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
III. Применение статьи 41 Конвенции
104. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
105. Заявитель требовал 1000 евро в качестве компенсации материального ущерба, причиненного ему в результате отмены его поездки в Турцию. Он также требовал 10000 евро в качестве компенсации морального вреда.
106. Власти Российской Федерации полагали, что требования заявителя были необоснованными и не подтверждались соответствующими доказательствами.
107. Европейский суд отмечает, что требования заявителя в отношении материального ущерба не подтверждаются доказательствами. В частности, в распоряжении Европейского суда имеются документы, относящиеся к поездке в Египет, а не в Турцию. Европейский суд, таким образом, отклоняет указанные требования. Однако он присуждает заявителю 2000 евро в качестве компенсации морального вреда.
B. Судебные расходы и издержки
108. Заявитель также требовал 5500 евро в качестве возмещения судебных расходов и издержек, понесенных в судах страны и Европейском суде, включая 500 евро, представляющие расходы и издержки, относящиеся к данной жалобе, и 5000 евро, являющиеся гонораром адвоката.
109. Власти Российской Федерации оспаривали требования заявителя. Они утверждали, что он не предоставил каких-либо доказательств в поддержку своих требований, таких как соглашение между ним и адвокатом.
110. В соответствии с прецедентной практикой Европейского суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек лишь в той мере, насколько было доказано, что они были понесены действительно и по необходимости и были разумными по размеру. В настоящем деле, учитывая предоставленные ему документы и вышеуказанные критерии, Европейский суд считает разумным присудить заявителю 500 евро в качестве возмещения издержек по всем основаниям.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
111. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
признал жалобу на основании статьи 2 Протокола № 4 к Конвенции в части ограничений права заявителя покидать Россию приемлемой, а в остальной части — неприемлемой;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 2 Протокола № 4 к Конвенции;
a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю следующие суммы, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, который будет установлен на день выплаты:
i) 2000 евро (две тысячи евро), а также любой налог, подлежащий начислению, в качестве компенсации морального вреда;
ii) 500 евро (пятьсот евро), а также любой налог, обязанность уплаты которого может быть возложена на заявителя в связи с указанной суммой, в качестве компенсации судебных расходов и издержек;
b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 11 июля 2013 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF KHLYUSTOV v. RUSSIA (Application No. 28975/05)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Khlyustov v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Isabelle Berro — Lefèvre , President,
and Søren Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 18 June 2013,
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 28975/05) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Mr Vyacheslav Igorevich Khlyustov («the applicant»), on 29 July 2005.
2. The applicant was represented by Mr Ye. Swarovski, a lawyer practising in Moscow. The Russian Government («the Government») were represented by Mr G. Matyushkin, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant complained, in particular, of restrictions on his right to leave his own country.
4. On 18 January 2011 the application was communicated to the Government. It was also decided to rule on the admissibility and merits of the application at the same time (Article 29 § 1).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The applicant was born in 1962 and lives in Moscow.
A. Enforcement proceedings initiated in respect of the applicant
6. In 2002 a certain S. brought court proceedings against the applicant before the Tushinskiy District Court, Moscow («the District Court»). S. sought to recover an amount of money advanced to the applicant for construction of a house for him. S. claimed that instead of building the house the applicant had acquired a flat for himself and a new car. The District Court attached the applicant's flat to secure the claim.
7. On 4 April 2003 the District Court awarded 362,267.87 Russian roubles (RUB) to S., to be paid by the applicant, and issued a writ of execution.
8. By a ruling of 7 May 2003 the Moscow north-west bailiffs' service («the bailiffs' service») initiated enforcement proceedings. The applicant was invited to voluntarily comply with the judgment debt within five days of the date on which the enforcement proceedings were initiated.
9. On several occasions the applicant asked the District Court to postpone the enforcement of the judgment of 4 April 2003. He claimed that although he had some income, his financial situation was difficult since he had two dependent children and a sick mother. By decisions of 23 October 2003 and 18 January and 14 April 2005 the District Court dismissed his requests.
10. On 20 November 2003 the District Court granted the applicant's request to lift the attachment order in respect of his flat on the grounds that it was his and his family's sole dwelling and therefore could not be seized for the purpose of enforcement of the judgment of 4 April 2003.
11. On 19 October 2004 the District Court examined another claim lodged by S. against the applicant, in which he requested the annulment of the contract for the sale of the applicant's car to his wife in July 2003. The court found that the contract was void and ordered the repossession of the car for the purpose of enforcing the judgment debt of 4 April 2003.
12. By a judgment of 29 November 2004 the District Court ordered the applicant to pay RUB 160,000 to his former wife in respect of unpaid child support.
13. On 27 January 2005 the bailiffs' service joined the enforcement proceedings initiated following the judgment of 4 April 2003 to the proceedings opened following the judgment of 29 November 2004.
14. On 15 December 2005 the enforcement proceedings were discontinued on the grounds that a writ of execution had been sent to the applicant's employer, a private company based in Vladivostok, Primorskiy Region.
15. In 2010 S. asked the District Court to provide him with a duplicate of the writ of execution issued following the judgment of 4 April 2003, on the grounds that the original writ of execution had been lost and the judgment of 4 April 2003 had not been enforced in full.
16. On 23 April 2010 the District Court granted that request. The court found it established that on 15 December 2005 the bailiffs' service had forwarded the writ of execution to the applicant's employer, indicating that by that date it had recovered from the applicant only a part of the debt and that the remaining part amounted to RUB 218,406.31. It was also established that between 2006 and 2009 the applicant had returned RUB 70,661 to S.
17. It appears that the applicant paid the remainder of his debt to S. in July 2010.
B. Restrictions on the applicant's leaving the country and judicial review thereof
18. In the framework of the enforcement proceedings described above, the bailiffs' service on several occasions restricted the applicant's right to leave the country. Their decisions were based on the 1996 Federal Act on Leaving and Entering the Russian Federation (Procedures) (section 15 (5)), the 1997 Federal Act on Enforcement Proceedings (section 4 (1) and (3), section 44 (3) and section 45 (5)) and the 1997 Federal Act on the Bailiffs' Service (section 14) (see «Relevant domestic law» below).
1. Demand of 27 November 2003
19. On 27 November 2003 the bailiffs' service sent the Moscow Department of the Interior a document in the form of a «demand» («требование»). The document stated that on 7 May 2003 the bailiffs' service had instituted enforcement proceedings on the basis of the writ of execution of the same date in accordance with which RUB 362,267.87 had to be recovered from the applicant. The applicant had not paid the judgment debt voluntarily and had not complied with the bailiffs' service's ruling of 7 May 2003. Therefore, referring to relevant provisions of domestic law (see paragraph 18 above), the bailiffs' service requested the Department of the Interior to enter the applicant in the Department's database with a view to imposing a temporary restriction of up to six months on his right to leave the Russian Federation. The demand did not indicate the date on which the six-month period started to run.
20. The applicant alleged that the bailiffs' service had not informed him of the restrictions imposed on him. Therefore, in January 2004, he had purchased a package holiday to Egypt for himself and two members of his family. When he attempted to board the plane on 24 January 2004 the Border Service officials at the airport had refused to allow him to board. The applicant provided the Court with a copy of the contract of purchase of that package holiday.
21. By a final decision of 20 May 2004 the Moscow City Court («the City Court») dismissed the applicant's complaint against the bailiffs' service's demand of 27 November 2003. It found, in particular, that the bailiffs' service had lawful grounds on which to impose the travel ban on the applicant.
2. Order of 3 June 2004
22. On 3 June 2004 the bailiffs' service sent the Department of Border Control a document in the form of an «order» («поручение»). In that document the bailiffs' service requested that the applicant's right to leave the Russian Federation be restricted for a period of six months starting from 22 June 2004, on the grounds that the applicant had not voluntarily complied with the judgment of 4 April 2003.
23. It is not clear on what date the applicant was notified of the order of 3 June 2004. It appears that he did not appeal against it.
3. Demand of 10 June 2004
24. On 10 June 2004 the bailiffs' service sent the Moscow Department of the Interior a demand requesting it to enter the applicant in the Department's database with a view to imposing a temporary restriction of up to six months on his right to leave the Russian Federation. The document stated that the applicant had not paid the judgment debt voluntarily and had not complied with the bailiffs' service's decision initiating the enforcement proceedings. It did not indicate the date on which the six-month period started to run.
25. It is not clear on what date the applicant was notified of the demand of 10 June 2004. It appears that he did not appeal against it.
4. Order of 24 December 2004
26. On 24 December 2004 the head of the bailiffs' service sent another order to the Department of Border Control to restrict the applicant's right to leave the country for another six months on the grounds that he had not voluntarily repaid the judgment debt of 4 April 2003. The order did not indicate the date on which the six-month period started to run.
27. On 31 December 2004 the applicant challenged the bailiffs' service's order before the District Court. He complained, in particular, that the head of the bailiffs' service had had no right to issue such an order and that the order was unlawful since he had already started repaying the debt. He also complained that the order in question violated the rights of his minor children, for whom he had been paying child support.
28. By a final decision of 22 June 2005 the City Court found that the head of the bailiffs' service had imposed the travel ban on the applicant in accordance with the law. In particular, the City Court established that the bailiffs' service had initiated the enforcement proceedings and had made relevant enquiries in order to obtain information about the applicant's assets. Since the applicant had not been paying the judgment debt, on 27 November 2003 the bailiffs' service had restricted his right to leave the country. The court found those actions lawful. Taking into account that as at 24 December 2004 the applicant had not complied with the judgment debt and had not reached any agreement with the creditor, the bailiffs' service had again restricted his right to leave the country and had done so in accordance with the relevant domestic law. The City Court also observed that the applicant had started repaying the debt only on 27 January 2005, after the bailiff's demand to restrict his right to leave the country. The City Court also took into account the fact that other enforcement proceedings had been pending in respect of the applicant for his failure to pay child support for his minor children.
5. Ruling of 3 March 2005
29. On 3 March 2005, while the court proceedings on the applicant's appeal against the bailiffs' service's order of 24 December 2004 were pending, the bailiffs' service issued a ruling («постановление») restricting the applicant's right to leave the country. The ruling stated that the applicant was seeking to evade the enforcement of the judgment of 4 April 2003 and that therefore his right to leave the Russian Federation should be restricted. The ruling did not indicate the period during which the restriction was to be applied to the applicant.
30. On 21 April 2005 the applicant appealed against the ruling of 3 March 2005 to the District Court.
31. On 7 July 2005 the District Court quashed the ruling of 3 March 2005 on the grounds that, contrary to the requirements of domestic law, that ruling had not indicated the period during which the travel restriction was to be applied to the applicant. It appears that the bailiffs' service did not appeal against the decision of 7 July 2005.
6. Order of 26 May 2005
32. On 26 May 2005, while the court proceedings on the applicant's appeal against the bailiffs' service's ruling of 3 March 2005 were pending, the bailiffs' service again sent an order to the Department of Border Control to restrict the applicant's right to leave the country for another six months starting from 26 May 2005. The order stated that the applicant had not complied with the judgment of 4 April 2003 voluntarily and that, according to his creditor, the applicant had been travelling abroad frequently. On the same date a copy of that order was sent to the applicant.
33. On 26 July 2005 the District Court found the bailiffs' service's order to be lawful. It held, in particular, that the order had been issued in accordance with section 15 of the 1996 Federal Act on Leaving and Entering the Russian Federation (Procedures) and fully complied with formal requirements provided for in section 16 of that Act. It appears that the applicant did not appeal against that decision to the City Court.
34. On 15 December 2005 the restriction imposed on the applicant's leaving the country was lifted.
C. Proceedings before the Constitutional Court
35. On an unspecified date the applicant applied to the Constitutional Court of the Russian Federation, requesting it to examine the compatibility with the Constitution of section 15 (5) of the 1996 Federal Act on Leaving and Entering the Russian Federation (Procedures) (see «Relevant domestic law» below).
36. On 24 February 2005 the Constitutional Court of the Russian Federation refused to examine the applicant's complaint, citing lack of jurisdiction in relation to the subject matter. In its decision the Constitutional Court noted that the restrictions provided for in the impugned provisions were not of an absolute character. In particular, the restrictions could be imposed only for a limited duration, the law had set the maximum period during which such restrictions could be applied and permission to leave the Russian Federation could be granted before expiry of those restrictions. The Constitutional Court further observed that in all cases of temporary restrictions of the constitutional right to leave the Russian Federation the relevant body of the Ministry of the Interior had to notify the citizen concerned of the reasons for and the term of the restriction, as well as the date and registration number of the relevant decision and the full name and legal address of the organisation which had assumed responsibility for restricting the person's right to leave the Russian Federation. The body in question was therefore under an obligation to justify the necessity of the restriction. The Constitutional Court observed that the restrictions were aimed at the protection of constitutional values and could not be regarded as violating the applicant's constitutional rights. Finally, the Constitutional Court noted that the legislature had made the application of restrictions dependent not only on the existence of formal grounds but also on specific factual circumstances, which, where necessary, could be verified by the courts of general jurisdiction.
D. Criminal proceedings against the applicant
37. On 18 July 2005 the Moscow Tushinskiy district prosecutor initiated criminal proceedings against the applicant on suspicion of forgery of documents submitted by the latter to the District Court in the context of two other sets of civil proceedings brought against him by S.
38. On 17 May 2006 the District Court discontinued the criminal proceedings against the applicant because the limitation period for a criminal prosecution for forgery had expired. The applicant did not appeal against that decision.
II. Relevant domestic law
A. 1993 Constitution of the Russian Federation
39. Article 27 § 1 provides that everyone who is legally present on the territory of the Russian Federation shall have the right to travel freely and freely to choose the place of temporary or permanent residence.
40. Article 27 § 2 provides that anyone may freely leave the Russian Federation. Citizens of the Russian Federation shall have the right freely to return to the Russian Federation.
41. Article 55 § 3 provides that human and civil rights and freedoms may be limited by federal law only to the extent necessary to protect the basis of the constitutional order, morality and the health, rights and lawful interests of others, and to ensure the defence of the country and the security of the State.
B. The 1996 Federal Act on Leaving and Entering the Russian Federation (Procedures), as worded at the material time
42. The right of a Russian citizen to leave the Russian Federation could be restricted only on the basis of the Act and in accordance with the procedure set out therein (section 2).
43. The right of a Russian citizen to leave the Russian Federation could be temporarily restricted if he or she evaded obligations imposed on him or her by a court. In such cases the restriction was valid until the obligation had been complied with or until the parties settled the matter (section 15 (5)).
44. In all cases where a temporary restriction on leaving the Russian Federation was imposed on a citizen of the country, the relevant body of the Ministry of the Interior had to notify the citizen concerned of the reasons for and the term of the restriction, as well as the date and registration number of the relevant decision and the full name and legal address of the organisation which had assumed responsibility for restricting the person's right to leave the Russian Federation (section 16).
45. In cases where the restriction on leaving the country was imposed in accordance with section 15 (5), the passport of the person concerned was withdrawn by the bodies authorised to do so and returned to the State body which had issued it (section 18).
C. The 1997 Federal Act on Enforcement Proceedings, in force until 1 February 2008
46. Section 4 provided that claims submitted by a bailiff in the context of enforcement proceedings initiated following a decision by a court or any other body were binding on all organisations and on public servants and citizens throughout the territory of the Russian Federation (Section 4 (1)). In the event of failure to comply with the bailiff's orders, the latter could apply the measures provided for by that law or by any other federal law (Section 4 (2)). Obstructing the bailiff in the performance of his or her duties rendered the person concerned liable under the legislation of the Russian Federation (Section 4 (3)).
47. Section 44 provided that bailiffs could apply compulsory measures if all the following criteria were met: the bailiffs had received a duly completed writ of execution (Section 44 (1)) and instituted enforcement proceedings (Section 44 (2)), and the deadline set for voluntary compliance had expired (Section 44 (3)).
48. Section 45 provided a list of compulsory measures which could be applied by bailiffs. In particular, they could seize the debtor's property (section 45 (1)), attach the debtor's salary, retirement pension, scholarship or other sources of income (section 45 (2)), seize money or other property of the debtor held by others (section 45 (3)), remove from the debtor and hand over to the judgment creditor certain items specified in the writ of execution (section 45 (4)) and take any other measures provided for by the law on enforcement proceedings or by other federal laws in order to enforce the writ of execution (section 45 (5)).
49. Section 88 provided that if decisions taken by the bailiff in the framework of enforcement proceedings (initiating enforcement proceedings, recovery of fees, imposition of fines, etc.) affected rights of parties to the enforcement proceedings and other persons, the bailiff had to issue a ruling («постановление») to that effect. Such a ruling should indicate the date on which it was issued, the place where it was issued, the position, family and full name of the bailiff who issued it, reference to the relevant enforcement proceedings, and describe the matter under examination, the grounds for taking the decision with reference to the laws and other legal acts on which the bailiff relied when taking the decision, the conclusion on the matter at issue and the procedure and time-limits for lodging an appeal against that ruling.
50. Section 90 provided that parties to enforcement proceedings could appeal against the bailiff's actions to a court.
D. The 1997 Federal Act on the Bailiffs' Service
51. Section 14 provides that lawful demands submitted by a bailiff should be complied with by all organisations, officials and citizens on the territory of the Russian Federation. Information requested by bailiffs in the performance of their duties is to be provided to them free of charge and within the deadlines indicated by them. Failure to comply with a bailiff's demand renders the person concerned liable under the legislation of the Russian Federation.
E. The 2007 Federal Act on Enforcement Proceedings, in force since 1 February 2008
52. Section 67 establishes a framework for imposing restrictions on a debtor's right to leave the country. In particular, it provides that a restriction on leaving the country may be imposed in the event of all the following criteria being met: enforcement proceedings have been initiated following a court decision, the bailiff has set a time-limit for voluntary compliance with the decision and the debtor has failed to comply within that time-limit, the debtor has no valid reason for not complying with the judgment, and the bailiff's decision to restrict the debtor's right to leave the country has been approved by a senior bailiff.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 2 of Protocol No. 4 to the Convention
53. The applicant complained under Article 2 of Protocol No. 4 to the Convention that his right to leave the Russian Federation had been violated by a series of six-month travel bans imposed on him by the bailiffs' service until he had paid a judgment debt to a private person.
54. The Court considers that this complaint falls to be examined under Article 2 §§ 2 and 3 of Protocol No. 4, which provides as follows:
«2. Everyone shall be free to leave any country, including his own.»
3. No restrictions shall be placed on the exercise of these rights other than such as are in accordance with law and are necessary in a democratic society in the interests of national security or public safety, for the maintenance of ordre public, for the prevention of crime, for the protection of health or morals, or for the protection of the rights and freedoms of others...»
A. Admissibility
55. The Government did not raise any objection as to the admissibility of the complaint. They indicated that the restrictions had been imposed on the applicant on 27 November 2003, 10 June and 24 December 2004 and 26 May 2005. Each restriction had been imposed for a period of six months, which started to run on the date when the bailiffs' service issued the relevant decision. The restriction imposed on 3 March 2005 had been quashed by the domestic court.
56. The applicant did not comment.
57. The Court reiterates that it is not open to it to set aside the application of the six-month rule solely because a respondent Government has not made a preliminary objection to that effect, since the said criterion, reflecting as it does the wish of the Contracting Parties to prevent past events being called into question after an indefinite lapse of time, serves the interests not only of respondent Governments, but also of legal certainty as a value in itself. It marks out the temporal limits of the supervision carried out by the organs of the Convention and signals to both individuals and State authorities the period beyond which such supervision is no longer possible (see Walker v. the United Kingdom (dec.), No. 34979/97, ECHR 2000-I).
58. The Court further reiterates that pursuant to Article 35 § 1 of the Convention, it may only deal with a matter within a period of six months from the final decision in the process of exhaustion of domestic remedies. In cases featuring a continuing situation, the six-month period runs from the cessation of that situation (see Seleznev v. Russia, No. 15591/03, § 34, 26 June 2008, and Koval v. Ukraine (dec.), No. 65550/01, 30 March 2004).
59. In the present case the applicant complained of a series of six-month travel bans imposed on him by the bailiffs' service between 2003 and 2005 for failure to honour judgment debts to private persons. The question is whether those bans should be regarded as distinct measures and the six-month rule should be applied separately to each period during which the applicant was prohibited from leaving the country, or whether the series of bans can be considered as creating a continuing situation, in which case the six-month period would start to run only after the situation complained of was brought to an end.
60. In that connection the Court reiterates that the concept of a «continuing situation» refers to a state of affairs in which there are continuous activities by or on the part of the State which render the applicant a victim (see Posti and Rahko v. Finland, No. 27824/95, § 39, ECHR 2002-VII). Complaints which have as their source specific events which occurred on identifiable dates cannot be construed as referring to a continuing situation (see Camberrow MM5 AD v. Bulgaria, (dec.), No. 50357/99, 1 April 2004).
61. Turning to the circumstances of the present case, the Court observes that during the enforcement proceedings the bailiffs' service issued several decisions restricting the applicant's right to leave the Russian Federation. According to the Government, four restrictions were issued in respect of the applicant: on 27 November 2003, 10 June and 24 December 2004 and 26 May 2005, and each of them lasted for a period of six months which started to run on the date when the bailiffs' service issued the relevant decisions. In that connection the Court observes that, according to the case materials, the bailiffs' service issued six restrictions on the applicant's right to leave the country: the demand of 27 November 2003, the order of 3 June 2004, the demand of 10 June 2004, the order of 24 December 2004, the ruling of 3 March 2005 and the order of 26 May 2005. The Court agrees that all those decisions, apart from the ruling of 3 March 2005, indicated that the travel restrictions were to be applied to the applicant for a period of up to six months. Furthermore, the Court observes that some of those decisions indicated the date on which the six-month period started to run, and that it was not necessarily the date on which the relevant decision was issued. For instance, the order of 3 June 2004 stated that the six-month period would start to run on 22 June 2004. However, contrary to the Government's assertions, the demands of 27 November 2003 and 10 June 2004 and the order of 24 December 2004 did not indicate on what date the six-month period started to run. In view of those factors, the Court is unable to establish the exact dates on which the travel restrictions issued on 27 November 2003 and 10 June and 24 December 2004 were applied to the applicant. Therefore, despite the fact that the order of 3 June 2004 and the demand of 26 May 2005 specified the exact dates on which the six-month period started to run, it cannot be said that each and every restriction applied to the applicant took effect on an identifiable date. In such circumstances the Court considers that the travel restriction was applied to the applicant at the latest on 24 January 2004, when he was not allowed to board a plane to Egypt (see paragraph 20 above) and was lifted on 15 December 2005, when the enforcement proceedings were discontinued (see paragraph 14 above).
62. The Court further notes that the applicant challenged some of the restrictions issued in his respect in separate court proceedings. However, in the Court's opinion that element is not sufficient to conclude that the events complained of were composed of separate and unrelated occurrences. In particular, the Court observes that all the travel bans were applied within the same enforcement proceedings and with reference to the same legal provisions. They thus formed a continuing act on the part of the domestic authorities by which the applicant was prohibited from leaving the country from at least 24 January 2004 until 15 December 2005. In such circumstances, the six-month period provided for by Article 35 § 1 of the Convention started to run only after that activity had been brought to an end on 15 December 2005. It suffices to note that the applicant submitted his application during the period when the travel ban was still in force.
63. In sum, the Court finds that the applicant submitted his complaint under Article 2 of Protocol No. 4 in compliance with Article 35 § 1 of the Convention. The Court further observes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
64. The Court reiterates that Article 2 of Protocol No. 4 to the Convention guarantees to any person a right to liberty of movement, including the right to leave any country for such country of the person's choice to which he or she may be admitted (see Baumann v. France, No. 33592/96, § 61, ECHR 2001-V (extracts)). Any measure restricting that right should be «in accordance with law», pursue one or more of the legitimate aims contemplated in the third paragraph of the same Article and «be necessary in a democratic society» (see Raimondo v. Italy, 22 February 1994, § 39, Series A No. 281-A, and Labita v. Italy [GC], No. 26772/95, §§ 194 and 195, ECHR 2000-IV).
65. In the present case it is not disputed that the restrictions on the applicant's leaving Russia constituted interference with his right to leave the country, as guaranteed by Article 2 § 2 of Protocol No. 4. The Court therefore has to examine whether that interference was in «accordance with law», pursued one or more legitimate aims and «was necessary in a democratic society».
1. Whether the interference was «in accordance with law»
66. The Government submitted that the interference had been in accordance with the 1996 Federal Act on Leaving and Entering the Russian Federation (Procedures), which had been accessible to the applicant and foreseeable as to its effects.
67. The applicant claimed that the ban imposed on him in 2003 and its further extensions had had no legal basis in Russian law as it existed at the relevant time and had therefore been arbitrary. The law cited by the Government, namely the 1996 Federal Act on Leaving and Entering the Russian Federation (Procedures), had not been clear enough for anyone to foresee that non-payment of a judgment debt would result in a travel ban. The old 1997 Federal Act on Enforcement Proceedings had not contained any provision authorising the bailiffs' service to impose a travel ban on the debtor. It was not until 2007 that a new Federal Act on Enforcement Proceedings had been passed, establishing a framework for restricting a debtor's right to leave his or her own country. The applicant also considered that both the old and the new laws on enforcement proceedings were incompatible with Article 27 of the Russian Constitution.
68. The Court reiterates its settled case-law according to which the expression «in accordance with the law» not only requires that the impugned measure should have some basis in domestic law, but also refers to the quality of the law in question. Firstly, the law must be adequately accessible: the citizen must be able to have an indication that is adequate in the circumstances of the legal rules applicable to a given case. Secondly, a norm cannot be regarded as a «law» unless it is formulated with sufficient precision to enable the citizen to regulate his conduct: he must be able — if need be with appropriate advice — to foresee, to a degree that is reasonable in the circumstances, the consequences which a given action may entail. Those consequences need not be foreseeable with absolute certainty: experience shows this to be unattainable. Again, whilst certainty is highly desirable, it may bring in its train excessive rigidity and the law must be able to keep pace with changing circumstances. Accordingly, many laws are inevitably couched in terms which, to a greater or lesser extent, are vague and whose interpretation and application are questions of practice (see The Sunday Times v. the United Kingdom (No. 1), 26 April 1979, §§ 47 — 49, Series A No. 30 and Centro Europa 7 S.r.l. and Di Stefano v. Italy [GC], No. 38433/09, §§ 140 and 141, ECHR 2012).
69. The level of precision required of domestic legislation — which cannot in any case provide for every eventuality — depends to a considerable degree on the content of the law in question, the field it is designed to cover and the number and status of those to whom it is addressed. It is moreover primarily to domestic authorities to interpret and apply domestic law (see Vogt v. Germany, 26 September 1995, § 48, Series A No. 323).
70. The phrase «in accordance with the law» also requires the domestic law to be compatible with the rule of law; it thus implies that there must be a measure of protection in domestic law against arbitrary interferences by public authorities with the rights safeguarded by Convention (see Malone v. the United Kingdom, 2 August 1984, § 67, Series A No. 82). A law which confers a discretion must indicate the scope of that discretion, although the detailed procedures and conditions to be observed do not necessarily have to be incorporated in rules of substantive law (see Silver and Others v. the United Kingdom, 25 March 1983, § 88, Series A No. 61).
71. The Court observes that when imposing the travel bans on the applicant the authorities referred to three legal acts: the 1996 Federal Act on Leaving and Entering the Russian Federation (Procedures) (section 15 (5)), the 1997 Federal Act on Enforcement Proceedings (section 4 (1) and (3), section 44 (3) and section 45 (5)) and the 1997 Federal Act on the Bailiffs' Service (section 14) (see «Relevant domestic law» above).
72. In so far as the applicant complained that the 1997 Federal Act on Enforcement Proceedings as in force at the material time did not contain any provision authorising the bailiffs' service to impose a travel ban on the debtor, the Court observes that although a travel ban was not listed in section 45 of the Act among the compulsory measures which could be imposed by the bailiff on a debtor, it was stated in that section that, apart from the measures listed, the bailiff could take any other measures provided for by the law on enforcement proceedings or by other federal laws in order to enforce the writ of execution. In the present case the bailiffs' service imposed the travel ban with reference to the 1996 Federal Act on Leaving and Entering the Russian Federation (Procedures), section 15 (5) of which provided that the right of a Russian citizen to leave the Russian Federation could be temporarily restricted if he or she evaded obligations imposed on him or her by a court. The Court therefore concludes that the travel restrictions imposed on the applicant had a basis in domestic law.
73. As regards accessibility, the Court observes that the legal acts in question satisfied that condition as they were in the public domain.
74. In so far as the applicant complained of the lack of foreseeability of the legal provisions in question, the Court accepts that those provisions are rather general in terms and confer a wide discretion on the bailiffs' service. In particular, they leave them the discretion to decide whether, in the particular circumstances of the case, it is necessary to resort to travel restrictions or not. On the other hand, the circumstances in which it may be necessary to apply those measures are quite variable, so that it would scarcely be possible to formulate a law to cover every eventuality. In any event, the safeguards against arbitrary interference were provided by the fact that the exercise of the discretion by the bailiffs was subject to judicial review (see paragraph 50 above).
75. The Court agrees that the application of those provisions could have resulted in some degree of uncertainty for the applicant when the first travel restriction was issued in his regard in November 2003. However, by the time the further bans were issued in June and December 2004 and March and May 2005, he should have been able to foresee, to a degree that was reasonable in the circumstances, that travel restrictions could be applied to him again if he evaded paying the judgment debt, and could therefore have regulated his conduct accordingly.
76. In view of the above, the Court considers that in the present case the degree of discretion conferred on the domestic authorities was compatible with the requirements of the Convention inherent in the expression «in accordance with law».
77. Having regard to the above, the Court is satisfied that the interference with the applicant's right to leave his country was «in accordance with law».
2. Whether the interference pursued a legitimate aim
78. The Government claimed that the travel bans had been intended to secure the enforcement of a judgment debt arising out of a claim by a private creditor and had therefore pursued the legitimate aim of protecting the rights of others.
79. The applicant submitted that the travel bans had not pursued any legitimate aim, but had a purely punitive purpose.
80. The Court observes that it has already dealt with complaints concerning travel bans imposed for failure to pay a judgment debt to a private party and accepted that such restrictions were intended to secure the interests of creditors and that, in principle, they pursued a legitimate aim, namely the protection of others (see Ignatov v. Bulgaria, No. 50/02, § 35, 2 July 2009, and Gochev v. Bulgaria, No. 34383/03, § 48, 26 November 2009). It does not see any reason to hold otherwise in the present case. The Court accordingly finds that the interference with the applicant's right to leave his own country pursued a legitimate aim, namely the protection of the rights of others. The main issue to be determined in the present case is whether the restrictions imposed on the applicant were «necessary in a democratic society» in order to achieve that aim.
3. Whether the interference was «necessary in a democratic society»
81. The Government maintained that the restrictions imposed on the applicant had been necessary in a democratic society. The means employed had been proportionate to the aims pursued. The authorities were under a positive obligation to provide an effective mechanism for the enforcement of judgments debts to be paid by private persons and for the protection of creditors' property rights. If they failed to do so, their responsibility under Article 6 of the Convention could be engaged. The applicant had not paid the judgment debt voluntarily and enforcement proceedings had therefore been instituted. The bailiffs' service had taken various measures to secure payment of the judgment debt. However, all those measures had proved insufficient for the enforcement of the judgment debt, in large part owing to the applicant's behaviour. As established by the decision of 19 October 2004 (see paragraph 11 above), the applicant had attempted to hide his property in order to avoid its forfeiture in the enforcement proceedings. In the absence of any other means of ensuring that the applicant honoured his debt, the bailiffs' service had decided to impose a travel ban on him.
82. The Government further pointed out that the travel ban had been imposed on the applicant for a period of six months and had been extended on three more occasions. Each of those extensions had been limited to six months, unlike in the case of Gochev v. Bulgaria, where the applicant had been prohibited from leaving the country for several years. The bailiffs' service's decisions had been duly reasoned and had been regularly reviewed by the domestic courts. On one occasion the domestic court quashed the bailiff's decision (ruling of 3 March 2005) on the grounds that it had not indicated the period during which the travel ban had to be applied to the applicant. The applicant had been aware of the decisions taken in his respect since he had challenged almost all of them in the courts. The documents concerning the enforcement proceedings at issue had been destroyed after expiry of the statutory time-limit for storage of documents.
83. The applicant submitted that the travel ban had not been necessary in a democratic society. The authorities had the possibility of seizing a debtor's assets located in his or her country of residence or abroad without the debtor's physical presence. Also, preventing persons from leaving the country could be counterproductive if they migrated to another country in search of employment with the intention of using their future salary to honour the debt. Furthermore, the Russian legal system did not provide individuals with bankruptcy protection; therefore, persons who committed a tort and faced a large judgment debt would be barred from leaving the country forever through a series of six-month bans. The travel ban was used widely in Russia irrespective of the nature and amount of the debt. In the applicant's case the travel ban had been imposed for non-payment of a relatively small debt and without any prior notice when he and his family had attempted to board a plane.
(i) The Court's principles relating to assessment of the necessity of restrictions on freedom of movement
84. The Court reiterates that interference will be considered «necessary in a democratic society» for a legitimate aim if it answers a «pressing social need» and, in particular, if it is proportionate to the legitimate aim pursued and if the reasons adduced by the national authorities to justify it are «relevant and sufficient». While it is for the national authorities to make the initial assessment in all these respects, the final evaluation of whether the interference is necessary remains subject to review by the Court for conformity with the requirements of the Convention (see, among other authorities, Handyside v. the United Kingdom, 7 December 1976, § 48 — 50, Series A No. 24, and Nada v. Switzerland [GC], No. 10593/08, § 181, ECHR 2012).
85. The Court has examined the proportionality of travel restrictions which were imposed in various contexts: a travel ban imposed as a measure of police supervision of a person suspected of having connections with the Mafia (see Labita, cited above, §§ 193 — 197); the seizure, as part of the on-the-spot investigation, and subsequent confiscation of a passport of a person who was neither prosecuted nor considered to be a witness in the criminal proceedings (see Baumann, cited above, §§ 65 — 67); a prohibition on a bankrupt moving away from his place of residence for the duration of the bankruptcy proceedings (see Luordo v. Italy, No. 32190/96, §§ 96 — 97, ECHR 2003-IX); the seizure of the applicant's passport for refusal to pay a fine for a customs offence (see Napijalo v. Croatia, No. 66485/01, §§ 78 — 82, 13 November 2003); an obligation not to abscond imposed on a suspect pending criminal proceedings against him (see, among many other examples, Fedorov and Fedorova v. Russia, No. 31008/02, §§ 39 — 47, 13 October 2005; Antonenkov and Others v. Ukraine, No. 14183/02, §§ 59 — 67, 22 November 2005; Ivanov v. Ukraine, No. 15007/02, §§ 90 — 97, 7 December 2006; Hajibeyli v. Azerbaijan, No. 16528/05, §§ 60 — 69, 10 July 2008; Makedonski v. Bulgaria, No. 36036/04, §§ 39 — 46, 20 January 2011; Pfeifer v. Bulgaria, No. 24733/04, §§ 55 — 58, 17 February 2011; Prescher v. Bulgaria, No. 6767/04, §§ 47 — 52, 7 June 2011; and Mia¿d¿yk v. Poland, No. 23592/07, §§ 33 — 42, 24 January 2012); travel restrictions imposed for refusal to pay a tax debt (see Riener v. Bulgaria, No. 46343/99, §§ 118 — 130, 23 May 2006); travel restrictions imposed on account of knowledge of State secrets (see Bartik v. Russia, No. 55565/00, §§ 44 — 52, ECHR 2006-XV, and Soltysyak v. Russia, No. 4663/05, §§ 46 — 54, 10 February 2011); court orders prohibiting minor children from being removed to a foreign country (see Diamante and Pelliccioni v. San Marino, No. 32250/08, §§ 214 — 215, 27 September 2011); and a travel ban imposed on account of a breach of the immigration rules of another country (see Stamose v. Bulgaria, No. 29713/05, §§ 33 — 37, 27 November 2012). The Court has also examined restrictions which, as in the present case, were imposed on the applicants for failure to honour a judgment debt to a private party (see Ignatov, cited above, §§ 36 — 41, and Gochev, cited above, §§ 49 — 57).
86. When making its assessment of the proportionality of the travel restrictions imposed on the applicants in those cases the Court had regard to various factors.
87. In a series of cases against Italy the Court found that the travel restrictions, which were automatically imposed for the whole duration of the bankrupcy proceedings and remained in force for very significant periods ranging from thirteen years to more than twenty-four years, were disproportionate even though there had been no indication that the applicant had wished to leave his place of residence or that such permission had ever been refused (see Luordo, cited above, § 96; Bassani v. Italy, No. 47778/99, §§ 23 — 25, 11 December 2003; Neroni v. Italy, No. 7503/02, §§ 26 — 28, 22 April 2004; and Goffi v. Italy, No. 55984/00, §§ 19 — 21, 24 March 2005). On the other hand, in a case where the travel restriction was in place for a period of six months the Court considered, bearing in mind the short duration of the restriction, that it was proportionate to the aims pursued (see Diamante and Pelliccioni, cited above, § 214).
88. In another group of cases, where an obligation not to leave their place of residence was imposed in the context of criminal proceedings against the applicants but was not applied automatically for the whole duration of those proceedings and was significantly shorter than the one in the Luordo case, the Court held that in the circumstances of those cases the mere duration of the proceedings was insufficient to conclude that the restriction was disproportionate and that it was therefore necessary to have regard to other relevant factors. In particular, in the cases of Fedorov and Fedorova (cited above, § 44) and Antonenkov and Others (cited above, § 64), the Court considered that it was relevant in assessing the proportionality of the restriction to ascertain whether the applicants had actually sought to leave their area of residence and had applied to the domestic authorities with requests to that effect, and if so, whether permission to leave the area had been refused.
89. In cases where the travel restrictions were imposed on applicants who were not parties to any criminal, administrative or other proceedings, the Court examined whether the grounds relied on by the domestic authorities in imposing and extending the restrictions and/or in refusing to lift them were relevant and sufficient (see Labita, cited above, §§ 196 — 197; Baumann, cited above, § 65 — 67; and Napijalo, cited above, §§ 78 — 82).
90. In the case of Soltysyak, cited above, in which travel restrictions were imposed on the applicant on account of his knowledge of State secrets, the Court took into consideration the existence of a common European and international standard in the field.
91. In the case of Gochev (cited above, §§ 49 — 50) the Court summarised the principles relating to the assessment of the necessity of measures restricting freedom of movement as follows:
«49. With regard to the proportionality of a restriction imposed on account of unpaid debts, the Court reiterates that it is justified only so long as it furthered the pursued aim of guaranteeing recovery of the debts in question (see Napijalo v. Croatia, No. 66485/01, §§ 78 to 82, 13 November 2003). Furthermore, even were it justified at the outset, a measure restricting an individual's freedom of movement may become disproportionate and breach that individual's rights if it is automatically extended over a long period (see Luordo v. Italy, No. 32190/96, § 96, ECHR 2003-IX; Földes and Földesné Hajlik v. Hungary, No. 41463/02, § 35, ECHR 2006-...; and Riener, cited above, § 121).»
50. In any event, the domestic authorities are under an obligation to ensure that a breach of an individual's right to leave his or her country is, from the outset and throughout its duration, justified and proportionate in view of the circumstances. They may not extend for long periods measures restricting an individual's freedom of movement without regular re-examination of their justification (see Riener, cited above, § 124, and Földes and Földesné Hajlik, cited above, § 35). Such review should normally be carried out, at least in the final instance, by the courts, since they offer the best guarantees of the independence, impartiality and lawfulness of the procedures (see Sissanis v. Romania, No. 23468/02, § 70, 25 January 2007). The scope of the judicial review should enable the court to take account of all the factors involved, including those concerning the proportionality of the restrictive measure (see, mutatis mutandis, Le Compte, Van Leuven and De Meyere v. Belgium, 23 June 1981, § 60, Series A No. 43)...»
(ii) Application of those principles in the present case
92. The Court agrees with the Government that in order to comply with the requirements of Article 6 and Article 1 of Protocol No. 1 the State authorities are obliged to provide the necessary assistance to the creditor in the enforcement of court judgments issued against private debtors. Such assistance may be provided, for example, through a bailiffs' service or bankruptcy proceedings (see Anokhin v. Russia (dec.), No. 25867/02, 31 May 2007). However, the Court considers that the measures taken to provide such assistance, in so far as they interfere with the rights protected under Article 2 of Protocol No. 4, must be necessary in a democratic society.
93. Turning to the circumstances of the present case, the Court observes that the applicant was prohibited from leaving the country by a series of travel bans which were issued between 2003 and 2005.
94. The Government put forward a number of reasons which, according to them, had justified the imposition of travel restrictions on the applicant. In particular, they claimed that the restrictions had been applied to the applicant because he had not paid the judgment debt voluntarily; all other measures had proved insufficient, in large part owing to the applicant's behaviour.
95. The Court observes that under section 15 (5) of the 1996 Federal Act on Leaving and Entering the Russian Federation (Procedures), travel restrictions could be imposed on the debtor only if he evaded the obligations imposed on him by a court. Furthermore, according to the interpretation of those provisions by the Constitutional Court (see paragraph 36 above), the domestic authorities were under an obligation to justify the necessity of the restrictions imposed on the applicant and not just to apply those restrictions on formal grounds but also to take into account specific factual circumstances, which, where necessary, could be verified by the courts of general jurisdiction. It follows that the travel restrictions could not be imposed automatically for failure to pay the judgment debt, but only once it had been established that the imposition of such a measure was necessary in the circumstances of the case.
96. The Court further observes that, under section 88 of the 1997 Federal Act on Enforcement Proceedings, in cases where a decision taken by the bailiff in the framework of enforcement proceedings affected the interests of the parties to those proceedings (creditor and debtor), the bailiff was under an obligation to issue a ruling («постановление») to that effect and to indicate, among other things, the grounds for the decision (see paragraph 49 above).
97. There is no doubt that in the present case the bailiffs' service's decisions restricting the applicant's right to leave the country affected his interests and therefore those decisions should have been taken in the form of rulings. However, in the present case most of the travel restrictions were imposed on the applicant on the basis of documents in the form of «demands» («требования») or «orders» («поручения») issued by the bailiffs' service for the attention of the Department of the Interior and the Department of Border Control, and the domestic courts reviewed the lawfulness of the restrictions as applied on the basis of those documents. Only on one occasion did the bailiffs' service impose a travel ban on the applicant in the form of a ruling (the ruling of 3 March 2005), which however, was later quashed by a court.
98. In its first decision the bailiffs' service requested the departments concerned to restrict the applicant's right to leave the country because he had not paid the judgment debt voluntarily. It did not cite any other reasons for applying the measure. In particular, it did not state that the applicant had evaded payment of the judgment debt by various means, as suggested by the Government. Likewise, the bailiffs' service did not explain how the travel ban might serve the aim of collecting the debt, nor did it examine the applicant's individual situation and other relevant circumstances of the case.
99. It is true that all the further restrictions imposed on the applicant were based on fresh demands or orders issued by the bailiffs' service. However, the wording of those decisions did not evolve with the passage of time. The bailiffs' service repeatedly stated that the applicant's right to leave the country had to be restricted because he had not paid the judgment debt. It follows that by sending those demands and orders to the authorities responsible for internal affairs and border control the bailiffs' service merely confirmed its initial demand to impose travel restriction on the applicant and did not re-examine the justification for the continued restrictions on the applicant's freedom to leave the country. It therefore follows that from the outset and throughout its duration, the restriction on the applicant's freedom to leave the country was based solely on the ground that he had not paid the judgment debt voluntarily, and was extended automatically by the bailiffs' service without any reassessment of its justification.
100. As regards the judicial review of the restrictions applied to the applicant, the Court notes that by a decision of 7 July 2005 the domestic courts quashed the bailiffs' service's ruling of 3 March 2005 on the grounds that it had not indicated the period during which the restriction was to be applied. In all further decisions the domestic courts merely stated that the applicant had not complied with the judgment debt and, therefore, the bailiffs had lawful grounds for applying travel restrictions in his regard. In none of their decisions did the domestic courts assess the justification and proportionality of the travel restrictions imposed on the applicant.
101. Having regard to the above, the Court considers that the domestic authorities did not comply with their obligation to ensure that any interference with the right of individuals to leave their own country is justified and proportionate throughout its duration, in the particular circumstances of the case. It therefore follows that the interference with the applicant's right to leave his country in the present case was not «necessary in a democratic society».
102. Accordingly, there has been a violation of Article 2 §§ 2 and 3 of Protocol No. 4 in the present case.
II. Other alleged violations of the Convention
103. The applicant complained under Article 6 § 3 (c) and (d) that the criminal proceedings initiated against him on 18 July 2005 for forgery of documents had been unfair. The Court observes that a person may not claim to be a victim of a violation of his right to a fair trial under Article 6 of the Convention which, according to him, occurred in the course of proceedings in which he was acquitted or which were discontinued (see Osmanov and Husseinov v. Bulgaria (dec.), Nos. 54178/00 and 59901/00, 4 September 2003). The Court notes that the proceedings against the applicant were discontinued on 17 May 2006 because the relevant limitation period had expired. The Court considers that in these circumstances the applicant can no longer claim to be a victim of a violation of his right to a fair trial. It follows that this complaint must be rejected as manifestly ill-founded, pursuant to Article 35 §§ 3 (a) and 4 of the Convention.
III. Application of Article 41 of the Convention
104. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
105. The applicant claimed 1,000 euros (EUR) in respect of pecuniary damage sustained as a result of the cancellation of his trip to Turkey. He also claimed EUR 10,000 in respect of non-pecuniary damage.
106. The Government considered that the applicant's claims were unreasonable and not supported by appropriate evidence.
107. The Court observes that the applicant's claims in respect of pecuniary damage are not supported by any evidence. In particular, the Court has at its disposal documents relating to a trip planned by the applicant to Egypt, not to Turkey. The Court therefore rejects those claims. However, it awards the applicant EUR 2,000 in respect of non-pecuniary damage.
B. Costs and expenses
108. The applicant also claimed EUR 5,500 for the costs and expenses incurred before the domestic courts and before the Court, comprising EUR 500 in costs and expenses related to this application and EUR 5,000 in lawyer's fees.
109. The Government contested the applicant's claims. They submitted that he had not provided any evidence in support of his claims, such as a contract between himself and his lawyer.
110. According to the Court's case-law, an applicant is entitled to the reimbursement of costs and expenses only in so far as it has been shown that these were actually and necessarily incurred and are reasonable as to quantum. In the present case, regard being had to the documents in its possession and the above criteria, the Court considers it reasonable to award the sum of EUR 500 covering costs under all heads.
C. Default interest
111. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the complaint under Article 2 of Protocol No. 4 to the Convention concerning the restrictions imposed on the applicant's right to leave Russia admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 2 §§ 2 and 3 of Protocol No. 4 to the Convention;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement:
(i) EUR 2,000 (two thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage;
(ii) EUR 500 (five hundred euros), plus any tax that may be chargeable to the applicant, in respect of costs and expenses;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
4. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 11 July 2013, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.