Постановление ЕСПЧ от 31.03.1998

«Дело „Райнхардт (Reinhardt) и Слиман-Каид (Slimane-Kaid) против Франции“ (жалобы № 23043/93 и 22921/93) [рус., англ.]»

[неофициальный перевод] <*>

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

БОЛЬШАЯ ПАЛАТА

ДЕЛО «РАЙНХАРДТ (REINHARDT) И СЛИМАН-КАИД ({SLIMANE-KAID} <**>) ПРОТИВ ФРАНЦИИ» (Жалобы № 23043/93 и 22921/93)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

(Страсбург, 31 марта 1998 года)

---

<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.

<**> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.

По делу «Райнхардт и Слиман-Каид против Франции» <*> Европейский суд по правам человека, заседая в соответствии с правилом 51 Регламента Суда A <**> Большой палатой в составе:

---

<*> Делу присвоены номера 21/1997/805/1008 и 22/1997/806/1009. Первое число — порядковый номер в списке дел, рассматриваемых Европейским судом в соответствующем году (второе число). Два последних числа указывают на порядковый номер дела в списке дел, направленных в Европейский суд с момента его создания, и в списке жалоб, являющихся основанием для возникновения дела и поданных в Европейскую комиссию по правам человека.

<**> Регламент Суда A применяется ко всем делам, переданным в Европейский суд до вступления в силу Протокола № 9 к Конвенции (1 октября 1994 г.), а после его вступления в силу — только к делам в отношении государств, не подписавших Протокол № 9 к Конвенции. Регламент Суда A соответствует Регламенту, вступившему в силу 1 января 1983 г., с внесенными поправками.

Р. Бернхардта, Председателя Палаты,

Тора Вильялмссона,

Ф. Гюльчюклю,

Ф. Матшера,

Л.-Э. Петтити,

Б. Уолша,

К. Руссо,

Й. де Мейера,

И. Фуагеля,

Р. Пекканена,

Х.М. Моренильи,

сэра Джона Фриленда,

А.Б. Бака,

Л. Вильдхабера,

Дж. Мифсуда Бонничи,

Е. Макарчика,

Д. Готчева,

Б. Репика,

У. Ломуса,

М. Войку,

В. Буткевича, судей,

а также при участии Г. Петцольда, Секретаря-Канцлера Суда, и П.Дж. Махони, заместителя Секретаря-Канцлера Суда,

заседая за закрытыми дверями 27 ноября 1997 г. и 26 февраля 1998 г.,

ПРОЦЕДУРА

1. Оба дела были переданы в Европейский суд Европейской комиссией по правам человека и властями Франции 27 января и 14 марта 1997 г., соответственно, в трехмесячный срок, установленный пунктом 1 статьи 32 и статьей 47 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Дела были инициированы жалобами (N 23043/93 и 22921/93), поданными 7 и 11 сентября 1993 г. в Европейскую комиссию против Французской Республики двумя гражданами этого государства Мохамедом Слиман-Каидом (Mohamed {Slimane-Kaid}) и Франсуазой Райнхардт ({Francoise} Reinhardt) в соответствии со статьей 25 Конвенции. Подписавшись изначально инициалами F.U.-R., Ф. Райнхардт в дальнейшем согласилась на раскрытие своего имени.

Запрос Европейской комиссии относился к статьям 44 и 48 Конвенции и к декларации, которой Франция признавала обязательную юрисдикцию Европейского суда (статья 46 Конвенции), а обращение властей Франции — к статье 48 Конвенции. Целью запроса и обращения было получение решения относительно того, свидетельствуют ли приведенные в деле факты о нарушении государством-ответчиком своих обязательств согласно статье 6 Конвенции.

2. В ответе на запрос, подготовленный и направленный в соответствии с подпунктом «d» пункта 3 правила 33 Регламента Суда A, заявители сообщили, что хотели бы принять участие в разбирательстве, и назначили адвоката для представления своих интересов (правило 30 Регламента Суда).

3. 21 февраля 1997 г. председатель Суда счел, что в интересах надлежащего отправления правосудия следует сформировать единую палату для рассмотрения обоих дел (пункт 7 правила 21 Регламента Суда A).

4. Палата, образованная для рассмотрения дела, включила в себя ex officio Л.-Э. Петтити, судью, избранного от Франции (статья 43 Конвенции), и Р. Бернхардта, заместителя председателя Суда (подпункт «b» пункта 4 правила 21 Регламента Суда). 21 февраля 1997 г. Р. Риссдал, председатель Суда, в присутствии Секретаря-Канцлера Суда посредством жеребьевки определил имена остальных семи членов Палаты, а именно: Тора Вильялмссона, Ф. Матшера, Б. Уолша, И. Фуагеля, Х.М. Моренилью, Е. Макарчика и Д. Готчева (статья 43 in fine Конвенции и пункт 5 правила 21 Регламента Суда A).

5. В качестве председателя Палаты (пункт 6 правила 21 Регламента Суда A) Р. Бернхардт, действуя через секретаря-канцлера Суда, провел консультации по вопросам организации письменного производства с Уполномоченным Франции при Европейском суде по правам человека, адвокатом заявителей и представителем Европейской комиссии (пункт 1 правила 37 и правило 38 Регламента Суда A). Согласно данным затем распоряжениям председателя Палаты секретарь-канцлер Суда получил Меморандум заявителя 24 июля 1997 г. и Меморандум властей Франции 25 июля 1997 г. Секретарь Европейской комиссии проинформировал Европейский суд 14 августа 1997 г. о том, что представитель Европейской комиссии представит свои доводы в ходе слушаний по делу.

6. 25 апреля 1997 г. Палата решила уступить юрисдикцию по рассмотрению дела в пользу Большой палаты Европейского суда (правило 51 Регламента Суда A). В состав Большой палаты вошли ex officio Р. Риссдал, председатель Суда, и Р. Бернхардт, заместитель председателя Суда, вместе с другими членами и четырьмя запасными судьями первоначальной Палаты, уступившей юрисдикцию в пользу Большой палаты, а именно М. Войку, сэром Джоном Фрилендом, Л. Вильдхабером и Ф. Гюльчюклю (подпункты «a» и «b» пункта 2 правила 51 Регламента Суда A). 28 апреля 1997 г. председатель Большой палаты в присутствии Секретаря-Канцлера определил посредством жеребьевки еще восемь судей, необходимых для завершения формирования Большой палаты, а именно К. Руссо, Й. де Мейера, Р. Пекканена, А.Б. Бака, Дж. Мифсуда Бонничи, Б. Репика и У. Ломуса (подпункт «c» пункта 2 правила 51 Регламента Суда A). Судью Р. Риссдала, который не смог принять участие в дальнейшем рассмотрении дела, в качестве председателя Большой палаты заменил судья Р. Бернхардт (пункт 6 правила 21 и пункт 6 правила 51 Регламента Суда), при этом судья В. Буткевич заменил последнего в качестве члена Большой палаты.

7. По решению председателя Суда открытые слушания по делу состоялись во Дворце прав человека в г. Страсбурге 25 ноября 1997 г. Перед этим Европейский суд провел подготовительное заседание, в ходе которого он принял решение объединить рассмотрение дел в одно производство (пункт 4 правила 37 Регламента Суда A).

В Европейский суд явились:

a) от властей Франции:

М. Перрен де Бришамбо (M. Perrin de Brichambaut), директор Правового департамента Министерства иностранных дел Франции, Уполномоченный Франции при Европейском суде по правам человека,

Ж.-П. Дантильяк (J.-P. Dintilhac), генеральный адвокат при Кассационном суде Франции,

М. Дюброкар (M. Dubrocard), судья (magistrat), прикомандированная к Правовому департаменту Министерства иностранных дел Франции,

Ж. Битти (G. Bitti), сотрудник отдела по правам человека Департамента по европейским и международным отношениям Министерства юстиции Франции, эксперты;

b) от Европейской комиссии:

Ж.-К. Сойер (J.-C. Soyer), представитель Европейской комиссии;

c) от заявителей:

Ф. Тиссо (F. Tissot), адвокат Коллегии адвокатов г. Версаля (Versailles), советник.

Европейский суд заслушал обращения Ж.-К. Сойера, Ф. Тиссо и М. Перрена де Бришамбо, а также ответы двух последних и Ж.-П. Дантильяк на вопросы трех судей.

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

8. М. Слиман-Каид являлся президентом компаний «Провекс С.А.» (Provex S.A.) (далее — компания «Провекс») и «Сервек С.А.» (Servec S.A.) (далее — компания «Сервек»), которые занимались, в частности, первое — закупкой оборудования на экспорт, а второе — промышленным производством автомобильных кузовов.

Кроме того, 26 января 1982 г. вместе с Ф. Райнхардт он создал компанию «Урка С.А.Р.Л.» (Urka S.A.R.L) (далее — компания «Урка») с юридическим адресом по месту жительства Ф. Райнхардт, основной деятельностью которого являлись аренда и продажа оборудования во Франции и за границей; 1 июля 1982 г. Ф. Райнхардт приняла на себя функции М. Слиман-Каида в качестве управляющего компанией.

A. Предыстория дела

9. Двумя коммерческими соглашениями предусматривалась, с одной стороны, продажа компанией «Ивеко» (Iveco) грузовых автомобилей компании «Провекс» и, с другой — передача первой компании производства «рамы-салона» второй компанией или компанией «Сервек». Было предусмотрено, что по истечении срока передачи и после оплаты компания «Ивеко» передаст своим контрагентам сертификаты испытания транспортного средства (feuilles des mines) на соответствующие автомобили, а также относящиеся к ним свидетельства о продаже.

10. Факты, изложенные в настоящем и следующем параграфах, взяты из материалов, относящихся к разбирательству по делу в национальных судах, которыми располагает Европейский суд.

28 апреля 1984 г. 287 автомобилей, принадлежащих компании «Ивеко», были поставлены на склад компании «Сервек». Сроки платежей компанией «Сервек» были назначены на 5 июня, 5 июля, 5 августа и 5 сентября 1984 г.; в эти дни компании «Провекс» и «Сервек» должны были выразить свое намерение о покупке упомянутых автомобилей и получить сертификаты испытания транспортного средства на каждый автомобиль и свидетельства об их продаже компанией «Ивеко».

По просьбе компании «Ивеко» 11 мая 1984 г. на складе компании «Сервек» был составлен протокол осмотра, произведенного судебным исполнителем. 25 июля 1984 г. была проведена судебная экспертиза, и 28 августа 1984 г. был наложен арест на имущество. Из него следует, что 155 автомобилей исчезли в первую из этих дат, 198 — во вторую дату и 211 — в третью. Компании «Ивеко» были возвращены только 43 автомобиля; другие были зарегистрированы и проданы.

11. 27 июля 1984 г. ответственный сотрудник компании «Ивеко» сообщил в окружное управление криминальной полиции г. Версаля некоторые из этих фактов. Проведение расследования было поручено главному инспектору Рено (Renaud), который в своем рапорте от 24 сентября 1984 г. установил, что сертификаты испытания транспортного средства и свидетельства о продаже, переданные компанией «Провекс» в префектуру для регистрации 116 автомобилей компании «Ивеко», являлись фальшивыми, и констатировал «возможные правонарушения законодательства о торговых компаниях и банкротстве, совершенные в компаниях „Сервек“ и „Провекс“, и сделал вывод о необходимости возбуждения расследования.»

B. Расследование

1. Первое расследование

a) Обвинение, предъявленное М. Слиман-Каиду по факту злоупотребления доверием и выдаче административных документов при помощи фальшивых данных, сертификатов и свидетельств

12. 25 сентября 1984 г. прокурором Республики г. Шартр (Chartres) было предъявлено обвинительное заключение неустановленному лицу по факту злоупотребления доверием и выдачи административных документов при помощи фальшивых данных, сертификатов и свидетельств. Следственный судья Кандо (Candau), назначенный в тот же день, 27 сентября 1984 г. дал указание начальнику окружного управления криминальной полиции г. Версаля «...продолжить расследование с целью установления исполнителей, соисполнителей и соучастников правонарушения, обвинение в котором предъявлено...».

13. 2 октября 1984 г. М. Слиман-Каид был арестован и допрошен. 4 октября 1984 г. был получен отчет криминальной полиции г. Версаля, и М. Слиман-Каиду было предъявлено обвинение по факту злоупотребления доверием и выдачи административных документов при помощи фальшивых данных, сертификатов и свидетельств, он был помещен в предварительное заключение под стражу (до 8 января 1985 г., когда было вынесено постановление следственного судьи о его освобождении из-под стражи под судебный контроль). В тот же день следственный судья направил указание начальнику окружного управления криминальной полиции г. Версаля продолжить расследование.

b) Обвинение, предъявленное М. Слиман-Каиду по факту подделки личного, торгового или банковского документа

14. 2 октября 1984 г. прокурор Республики г. Шартр выдал дополнительное требование о расследовании фактов подделки личного, торгового или банковского документа в отношении М. Слиман-Каида, который подозревался в фальсификации оспариваемых сертификатов испытания транспортного средства и свидетельств о продаже.

15. 12 октября 1984 г. компания «Ивеко», которая 9 октября 1984 г. предъявила гражданский иск, дала показания, а управляющий компании «Провекс» был допрошен в качестве свидетеля. В тот же день и 15 октября 1984 г. адвокат М. Слиман-Каида направил письмо следственному судье, касавшееся включения документов в материалы дела. Адвокат компании «Ивеко» сделал то же 15 октября 1984 г.

16. М. Слиман-Каид был допрошен 15 и 16 октября 1984 г., а 17 октября 1984 г. был заслушан сотрудник компании «Ивеко». 22 октября 1984 г. была проведена очная ставка М. Слиман-Каида с одним из руководителей этой компании, и 9 ноября 1984 г. он был вновь допрошен, и ему было предъявлено обвинение по факту подделки личного, торгового или банковского документа.

17. 10 ноября 1984 г. адвокат М. Слиман-Каида направил следственному судье письмо, касавшееся включения документов в материалы дела. Адвокат компании «Ивеко» сделал то же 13 декабря 1984 г.

c) Обвинение, предъявленное М. Слиман-Каиду по факту растраты корпоративных средств — преступления, сходного с простым и умышленным банкротством, мошенничеством в виде представления и публикации неверных сведений о балансе

18. Поскольку следователи подозревали М. Слиман-Каида в совершении других преступлений, 3 октября 1984 г. было возбуждено второе представительное расследование, касавшееся деятельности компаний «Провекс», «Сервек» и «Урка».

19. С 9 октября 1984 г. по 27 марта 1985 г. окружное управление криминальной полиции г. Версаля произвело несколько обысков и изъятий по месту жительства М. Слиман-Каида и в помещениях, занимаемых компанией «Провекс», а также 16 октября 1984 г. по месту жительства Ф. Райнхардт — в то время, когда заявитель находилась под стражей, — юридическому адресу компании «Урка» и 18 октября 1984 г. в помещении, арендованном компанией «Урка». 14 ноября 1984 г. Ф. Райнхардт была допрошена полицейским следователем.

20. 2 ноября 1984 г. следственный судья вынес постановление о направлении дела в прокуратуру submissions (ordonnance de {soit-communique}). 11 декабря 1984 г. прокурор Республики г. Шартр вынес постановление о возбуждении расследования в отношении М. Слиман-Каида по фактам растраты корпоративных средств — преступления, сходного с простым (необъявление о прекращении выплат в установленный законом срок) и умышленным (сокрытие части имущества компании) банкротством, мошенничеством в виде представления и публикации неверных сведений о балансе. 14 декабря 1984 г. заявителю были предъявлены обвинения по этим фактам.

d) Обвинение, предъявленное Г. (G.) по факту подделки личного, торгового или банковского документа

21. 19 декабря 1984 г. следственный судья направил указание начальнику окружного управления криминальной полиции г. Версаля продолжить расследование по фактам по всем пунктам предъявленного обвинения.

22. М. Слиман-Каид был допрошен 3 и 7 января 1985 г.

23. 1 февраля 1985 г. окружное управление криминальной полиции г. Версаля представило отчет о выполнении указания. В тот же день Г., содержавшемуся под стражей с 30 января 1985 г., было предъявлено обвинение по факту подделки личного, торгового или банковского документа, и он был освобожден под судебный контроль. Он подозревался в составлении фиктивных фактур в компаниях «Провекс» и «Сервек» и предоставлении М. Слиман-Каиду возможности для совершения им упомянутого преступления.

24. 1 февраля 1985 г. следственный судья направил указание в окружное управление криминальной полиции г. Версаля продолжить расследование по фактам, обвинение в которых было предъявлено М. Слиман-Каиду и Г. Отчет о выполнении указания был представлен окружным управлением криминальной полиции г. Версаля 7 февраля 1985 г.

e) Обвинение, предъявленное Ф. Райнхардт по факту соучастия в растрате корпоративных средств и сокрытия фактов растраты корпоративных средств

25. Находившейся под стражей с 6 февраля 1985 г. Ф. Райнхардт 7 февраля 1985 г. согласно постановлению прокурора Республики г. Шартра, вынесенному в тот же день, было предъявлено обвинение в соучастии в растрате корпоративных средств и сокрытии фактов растраты корпоративных средств. Она подозревалась в том, что с июля по декабрь 1983 года передала М. Слиман-Каиду четыре банковских чека компании «Урка», которые она подписала на чистых бланках и которые М. Слиман-Каид должен был оформить, индоссировать на общую сумму 1735000 французских франков и получить прибыль с сумм, похищенных мошенническим путем у упомянутой компании.

f) Продолжение расследования

26. 7 февраля 1985 г. следственный судья направил указание начальнику окружного управления криминальной полиции г. Версаля продолжить расследования по фактам, на основании которых было предъявлено обвинение М. Слиман-Каиду, Г. и Ф. Райнхардт.

27. 25 марта 1985 г. адвокат М. Слиман-Каида направил следственному судье письмо, касавшееся включения документов в материалы дела.

28. 31 мая 1985 г. окружным управлением криминальной полиции г. Версаля был представлен отчет о выполнении указания от 7 февраля 1985 г.

29. М. Слиман-Каид и Г. были допрошены 4 и 5 декабря 1985 г., соответственно, а Ф. Райнхардт — которая была вызвана к следственному судье на 4 декабря 1985 г., но не явилась — была допрошена 11 февраля 1986 г.

30. 25 марта 1986 г. следственный судья вынес постановление о направлении дела в прокуратуру.

31. 16 июля 1986 г. М. Слиман-Каид направил следственному судье письмо с целью включения документов в материалы дела.

32. Постановлением от 21 июля 1986 г. прокурор Республики г. Шартр потребовал от следственного судьи продолжать расследование по фактам, на основании которых было предъявлено обвинение М. Слиман-Каиду, Г. и Ф. Райнхардт, и допросить двух первых, а также финансового директора компании «ВПЛ» (VPL).

2. Второе расследование

33. 25 сентября 1986 г. в связи с подачей гражданского иска к Х. компанией «ВПЛ» (17 июля 1986 г.) по факту злоупотребления доверием и подделки документа, исходящего от торговой компании, старший следственный судья г. Шартра вынес постановление о передаче дела в прокуратуру.

34. 29 сентября 1986 г. прокурор Республики г. Шартра вынес постановление о возбуждении расследования в отношении Х. по факту злоупотребления доверием и подделки документа, исходящего от торговой компании. Проведение расследования было поручено судье Кандо.

3. Одновременное проведение двух расследований и обвинение, предъявленное М. Слиман-Каиду по факту злоупотребления доверием и подделки документа, исходящего от торговой компании, в ходе второго расследования

35. 7 января 1987 г. проведение двух расследований было поручено новому следственному судье Халпену (Halphen), который допросил представителя компании «ВПЛ» 5 февраля 1987 г.

36. 16 февраля и 18 марта 1987 г. М. Слиман-Каид и его адвокат направили письма следственному судье с целью включения документов в материалы дела по первому разбирательству.

37. М. Слиман-Каид был допрошен 11 июня и 8 июля 1987 г.

38. 1 июля 1987 г. адвокат компании «ВПЛ» направил следственному судье документы, которые тот запросил Письмом от 9 июня 1987 г.

39. В рамках первого расследования 10 сентября 1987 г. адвокат М. Слиман-Каида направил письмо следственному судье с целью проведения допроса свидетеля и расследования. 22 сентября 1987 г. адвокат компании «Ивеко» представил документы для включения в материалы дела.

40. 7 октября 1987 г. следственный судья направил указание окружному управлению криминальной полиции г. Версаля продолжить расследование по фактам, на которых было предъявлено обвинение трем лицам, находившимся под следствием.

41. 28 октября 1987 г. следственный судья вынес постановление о назначении экспертов для проведения экспертизы подписей, поставленных на рассматриваемых свидетельствах по продаже. Заключение экспертизы было представлено 31 декабря 1987 г. 29 апреля 1988 г. об этом заключении была официально уведомлена компания «Ивеко».

42. 11 апреля 1988 г. М. Слиман-Каид направил письмо следственному судье, в котором он проинформировал о замене адвоката.

43. 25 апреля 1988 г. окружным управлением криминальной полиции г. Версаля был представлен отчет о выполнении указания от 7 октября 1987 г.

44. 5 мая 1988 г. М. Слиман-Каид направил письмо следственному судье с информацией о замене адвоката.

45. 25 мая 1988 г. первый заявитель был допрошен, и ему было предъявлено обвинение по факту злоупотребления доверием и подделки документа, исходящего от торговой компании в рамках второго расследования.

46. 16 июня 1988 г. он направил письмо следственному судье с информацией о замене адвоката.

47. 29 июня 1988 г. он вновь был допрошен следственным судьей.

48. 7 и 22 июля и 26 сентября 1988 г. М. Слиман-Каид или его адвокат направили письма следственному судье с целью проведения дополнительных следственных действий и включения документов в материалы дела.

49. 5 декабря 1988 г. была проведена очная ставка М. Слиман-Каида с представителем компании «ВПЛ».

50. 26 и 29 декабря 1988 г., 12 и 30 января, 27 и 28 февраля и 6 и 7 марта 1989 г. М. Слиман-Каид или его адвокат направили письма следственному судье с целью проведения дополнительных следственных действий и включения документов в материалы дела.

51. 16 марта 1989 г. в рамках первого расследования, проводимого в отношении М. Слиман-Каида, следственный судья направил указание комиссару полиции г. Шартра «изучить материалы, относящиеся к регистрации автомобилей компании „Ивеко“ за первое полугодие 1969 года и первое полугодие 1970 года» и «рассмотреть и опечатать оригиналы сертификатов испытания транспортного средства».

52. 20 марта 1989 г. адвокат компании «ВПЛ» направил письмо следственному судье и представил документы для включения в материалы дела.

53. 30 марта 1989 г. следственный судья допросил представителя компании «Ивеко». Документы были включены в материалы дела.

54. Отчет о выполнении указания от 16 марта 1989 г. был представлен окружным управлением криминальной полиции г. Версаля 13 апреля 1989 г.

55. 5 июня 1989 г. адвокат М. Слиман-Каида направил письмо следственному судье с целью включения документов в материалы первого расследования. Адвокат одного из гражданских истцов сделал то же самое 16 июня 1989 г.

56. 26 июня 1989 г. следственный судья допросил М. Слиман-Каида, который при заслушивании и приложением к Письму от 7 июля 1989 г. представил документы для включения в материалы дела.

57. 25 июля 1989 г. заявитель подал заявление о проведении бухгалтерской экспертизы компании «Ивеко». Повторное заявление от 26 июля 1989 г., поданное адвокатом заявителя, было отклонено Постановлением следственного судьи от 28 июля 1989 г. М. Слиман-Каид подал апелляционную жалобу на это решение 1 августа 1989 г. и по требованию главного прокурора при апелляционном суде г. Версаля от 19 сентября 1989 г. председатель обвинительной палаты апелляционного суда г. Версаля Постановлением от 26 сентября 1989 г. отказал в рассмотрении жалобы этой палатой.

58. 9 августа 1989 г. адвокат компании «Ивеко» направил письмо следственному судье для включения документов в материалы дела. Адвокат заявителя сделал то же самое 19 сентября 1989 г. в рамках второго расследования.

4. Объединение дел в одно производство и окончание производства

59. Постановлением председателя суда большой инстанции (tribunal de grande instance) г. Шартра от 23 октября 1989 г. судья Халпен был заменен судьей Дефарж (Defarge). 3 ноября 1989 г. она вынесла постановление о направления дела в прокуратуру с запросом об объединении дел в одно производство, в тот же день прокурор Республики вынес соответствующее постановление. 6 ноября 1989 г. следственный судья вынесла два постановления: первым постановлением упомянутые дела были объединены в одно производство, вторым — материалы дела передавались прокурору Республики. 28 ноября 1989 г. прокурор Республики вынес постановление о направлении дела М. Слиман-Каида, Г. и Ф. Райнхардт в суд по уголовным делам. 14 декабря 1989 г. судья Дефарж вынесла постановление о передаче дела в суд по уголовным делам.

C. Решение суда и обжалование

1. Разбирательство в суде по уголовным делам г. Шартра

60. Суд по уголовным делам г. Шартра провел заседание 11 июня 1990 г.

25 июня 1990 г. адвокат М. Слиман-Каида направил председателю суда по уголовным делам письмо, приложив к нему документы, включенные в материалы дела. Адвокат компании «Ивеко» сделал то же самое 8 августа 1990 г., а адвокат М. Слиман-Каида направил такое письмо вновь 25 августа 1990 г.

12 сентября 1990 г. суд по уголовным делам вынес решение о переносе рассмотрения дела на 14 ноября 1990 г.

22 и 25 октября 1990 г., соответственно компания «Ивеко» и адвокат М. Слиман-Каида направили письма, касавшиеся включения документов в материалы дела, председателю данного суда.

61. 14 ноября 1990 г. суд вынес свое решение. М. Слиман-Каид был признан виновным в злоупотреблении доверием, подделке частного, торгового или банковского документа, мошенничестве, представлении и публикации неверных сведений о балансе и растрате корпоративных средств и приговорен к наказанию в виде лишения свободы сроком на пять лет, из которых три года условно, а также ему был установлен запрет заниматься коммерческой деятельностью в течение 10 лет. Г. был приговорен к 18 месяцам лишения свободы за подделку частного, торгового или банковского документа и соучастие в подделке документов, исходивших от торговой компании, а Ф. Райнхардт была приговорена к наказанию в виде лишения свободы сроком на один год условно за соучастие в растрате корпоративных средств. Кроме того, суд постановил, что гражданские иски компаний «Ивеко» и «ВПЛ» являются неприемлемыми.

2. Разбирательство в апелляционном суде г. Версаля

62. 14 ноября 1990 г. М. Слиман-Каид подал апелляционную жалобу в апелляционный суд г. Версаля. Обвинение, Ф. Райнхардт, Г. и компания «Ивеко» подали апелляционные жалобы 15, 16, 20 и 26 ноября 1990 г., соответственно.

63. По утверждению властей Франции, 22 января и 8 февраля 1991 г. компания «ВПЛ» вызывалась в суд, однако поиски ее оказались безрезультатными. Ф. Райнхардт, компания «Ивеко», конкурсный управляющий компании «Сервек» Пьерра (Pierrat) и М. Слиман-Каид были вызваны повестками 8, 15 и 19 февраля и 8 марта 1991 г., соответственно.

64. В ходе заседания 21 марта 1991 г. Ф. Райнхардт, М. Слиман-Каид и компания «Ивеко» представили свои заключения. Рассмотрение дела было перенесено на 3 октября 1991 г. с тем, чтобы позволить вызвать Г. и компания «ВПЛ».

По утверждению властей Франции, повестка Г. была направлена 16 апреля 1991 г., а повестка компании «ВПЛ» — 25 сентября 1991 г., однако ее поиски оказались безрезультатными.

65. 3 октября 1991 г. заседание было вновь перенесено на 6 февраля 1991 г. для того, чтобы были вызваны представители компании «ВПЛ» и конкурсный управляющий компаниями «Провекс» «Провекс С.А.Р.Л.» и «Урка» Мариани (Mariani).

Компания «ВПЛ» была вызвана повестками 5 ноября 1991 г. и 8 января 1992 г.

66. Постановлением от 2 апреля 1992 г. апелляционный суд г. Версаля оправдал М. Слиман-Каида по обвинению в растрате корпоративных средств и оставил без изменения обвинительный приговор по другим пунктам и подтвердил вынесенное наказание. Суд оставил без изменения вынесенные наказания в отношении Ф. Райнхардт в виде лишения свободы сроком на 18 месяцев условно и Г. в виде лишения свободы сроком на один год и другие положения Решения суда первой инстанции.

3. Разбирательство в Кассационном суде Франции

67. В тот же день Ф. Райнхардт и Г. подали кассационные жалобы на Постановление от 2 апреля 1992 г. М. Слиман-Каид и компания «Ивеко» подали свои кассационные жалобы 3 и 6 апреля 1992 г. Г. также подал кассационную жалобу.

Направленные 29 апреля 1992 г. в Кассационный суд Франции материалы дела были переданы судье-докладчику 2 июня 1992 г.

Компания «Ивеко» представила письменные доводы 31 августа 1992 г. Г. и Ф. Райнхардт представили свои доводы 1 сентября 1992 г. 12 октября 1992 г. компания «Ивеко» представила Меморандум, и М. Слиман-Каид — два.

Судья-докладчик представил свое заключение 20 ноября 1992 г., и 30 ноября 1992 г. по делу был назначен генеральный адвокат.

М. Слиман-Каид представил первый Меморандум 18 февраля 1993 г., и второй — 9 марта 1993 г. Компания «ВПЛ» и конкурсный управляющий Мариани сделали то же самое 11 марта 1993 г.

68. По мнению властей Франции, предположительно генеральный адвокат не представил своего заключения, поскольку оно предназначалось для устного выступления в ходе заседания.

Кроме того, власти Франции утверждали, что в ходе заседания 15 марта 1993 г., на котором не присутствовали представители заявителей, Кассационный суд Франции заслушал заключение судьи-докладчика и генерального адвоката.

69. Решением от 15 марта 1993 г., основанным на заключении судьи-докладчика, Меморандумах сторон и заключении генерального адвоката, Кассационный суд Франции отклонил кассационные жалобы подсудимых.

II. Применимое национальное законодательство и правоприменительная практика

A. Устройство Кассационного суда Франции

70. Кассационный суд состоит из председателя, председателей палат, членов суда, судей-помощников, главного государственного советника, главного генерального адвоката, генеральных адвокатов, секретаря суда и секретарей палат (статья L. 121-1 Кодекса судопроизводства Франции).

Он включает в себя пять палат по гражданским делам и одну по уголовным, каждая палата состоит из председателя палаты, судей, судей-помощников, одного или нескольких генеральных адвокатов и секретаря палаты (статьи L. 121-3, R. 121-3 и R. 121-4 Кодекса судопроизводства Франции) Палаты, в свою очередь, подразделяются на секции, которые, в принципе, являются структурными подразделениями суда, выносящими решения.

B. Принципы, регулирующие деятельность палаты по уголовным делам Кассационного суда Франции

1. Кассационная жалоба

71. Постановления палаты по уголовным делам и постановления и приговоры, вынесенные в последней инстанции судами присяжных, судами по уголовным делам или полицейскими судами, могут быть отменены в случае нарушения закона на основании кассационной жалобы, поданной прокуратурой при суде, который вынес вышеупомянутое решение, или стороной, интересам которой нанесен ущерб (статья 567 Уголовно-процессуального кодекса Франции).

В отношении уголовных дел главный государственный советник при Кассационном суде Франции может представлять в этот суд только жалобу «в интересах закона» (pourvoi dans {l'interet} de la loi). В этом случае жалоба подается или на основании официального указания Министра юстиции Франции (статья 620 Уголовно-процессуального кодекса Франции), или по собственной инициативе главного государственного советника, если речь идет о постановлении или приговоре, вынесенном в последней инстанции апелляционным судом, судом присяжных, судом по уголовным делам или полицейским судом, в отношении которого ни одна из сторон не подала кассационную жалобу в установленный срок (статья 621 Уголовно-процессуального кодекса Франции); в случае обращения главного государственного советника по собственной инициативе, если кассационная жалоба удовлетворена и решение отменено, то стороны не могут использовать в своих интересах данное обстоятельство и возражать против исполнения отмененного решения (ibid.).

2. Заключение судьи-докладчика

72. Сразу после передачи материалов дела в канцелярию палаты по уголовным делам Кассационного суда Франции председатель палаты назначает судью-докладчика (статья 587 Уголовно-процессуального кодекса Франции) из числа судей и судей-помощников; последние имеют совещательный голос при вынесении решения по делу, подготовленному ими к рассмотрению (статья L. 131-7 Кодекса судопроизводства Франции).

73. Судья-докладчик готовит письменное заключение, в котором он проводит тщательный анализ дела, развивает правовые выводы, сделанные на основании изучения представленных доводов, принимает во внимание исследования по толкованию законов и судебную практику, которая привела его при изучении этих доводов к тому, чтобы сделать свои выводы и сообщить о них. Он также разрабатывает проект решения, который рассылается каждому из его коллег для того, чтобы служить основой при обсуждении в ходе его вынесения.

Материалы дела, представленные судьей-докладчиком, передаются секретарем суда вместе с заключением и проектом решения генеральному адвокату, назначенному главным государственным советником для того, чтобы следить за ходом разбирательства по делу. Адвокаты сторон информируются о рекомендациях заключения (объявить жалобу неприемлемой, отказать в ее удовлетворении, удовлетворить жалобу частично или целиком) посредством записи в списке рассматриваемых дел, распространяемом за неделю до заседания среди адвокатов коллегии адвокатов при Государственном Совете Франции или Кассационном суде Франции.

В принципе, представление каких-либо дополнительных материалов с доводами по делу может повлечь отказ в их принятии (статья 590 Уголовно-процессуального кодекса Франции). Вместе с тем такая санкция является факультативной, и примеров ее применения крайне мало (см. И. Монне Главный генеральный адвокат при Кассационном суде Франции, «Кассационная жалоба», (Y. Monnet, «Pourvoi en cassation»), Juris-classeur {procedure penale}, 1993, fascicule 40).

3. Роль бюро главного государственного советника при Кассационном суде Франции

74. Главный государственный советник при Кассационном суде Франции не осуществляет уголовного преследования при разбирательстве в Кассационном суде Франции. Кроме случаев подачи кассационной жалобы «в интересах закона», речь идет только об участии в качестве стороны, присоединяющейся к разбирательству по уголовному делу. Его задача состоит не в том, чтобы поддерживать обвинение, а в том, чтобы осуществлять надзор за надлежащим применением закона (см. упоминавшаяся выше работа И. Монне, Кассационная жалоба, и П. Малибер, Прокуратура (P. Malibert, {Ministere} Public), Juris-classeur {procedure penale}, 1994 г.).

Л. Шарбоннье (L. Charbonnier), Генеральный адвокат при Кассационном суде Франции, также уточнил, что если задачи прокуратуры в принципе состоят в осуществлении преследований и защите закона, главный государственный советник при Кассационном суде Франции берет на себя только вторую. В этом качестве ему надлежит осуществлять надзор за тем, чтобы закон применялся надлежащим образом, если положения законодательства являются ясными, и чтобы закон был надлежащим образом истолкован, если его положения имеют двойственное значение (см. Л. Шарбоннье, Прокуратура и Верховный суд», (L. Charbonnier, «{Ministere} Public et Cour {supreme}»), La semaine juridique, Doctrine, 1991, Ed. G. № 43).

75. Обязанности государственного советника при Кассационном суде Франции «непосредственно возложены на главного государственного советника» (статья R. 132-1 Кодекса судопроизводства Франции). За исключением предусмотренного порядка возможной подачи кассационной жалобы «в интересах закона», главный государственный советник не получает никаких инструкций при осуществлении своих функций (см., например, выступление в ходе торжественного заседания, посвященного началу судебного года 6 января 1995 г., Главного генерального адвоката при Кассационном суде Франции Жеоля ({Jeol}), La documentation {francaise}, Paris, 1995, упомянутая статья Л. Шарбоннье, Прокуратура и Верховный суд).

Главный государственный советник «назначает Главного генерального адвоката и генеральных адвокатов для участия в разбирательствах в палатах, в которых, как он сочтет, их служба будет наиболее полезной» (статья R. 132-2). Главный генеральный адвокат и генеральные адвокаты «выступают от имени главного государственного советника в палатах, в которые они назначены» (статья L. 132-3). По наиболее важным делам их заключения передаются главному государственному советнику, который может в случае, если не согласен с такими заключениями, но на них настаивает соответствующий генеральный адвокат, назначить другого генерального адвоката или сам выступать в ходе разбирательства (статья R. 132-3). Вместе с тем, представляется, что это положение никогда не применялось, и, следовательно, на практике генеральные адвокаты независимы в определении содержания своих заключений (см. упомянутая статья И. Монне, Кассационная жалоба).

В упомянутом приветственном обращении от 6 января 1995 г. (указанном выше) Главный генеральный адвокат Жеоль уточнил, что «ценность работы [генеральных адвокатов], которые выступают после того, как судья-докладчик завершит свою работу, заключается в его „втором мнении“. Генеральный адвокат либо соглашается с докладом, в котором очевидность выносимого решения более ясна, либо, напротив, он не соглашается с докладом и начинает проведение необходимого обсуждения. В любом случае, его роль чем-то сродни „майевтике“.»

76. Генеральные адвокаты не составляют письменных заключений.

4. Заседание

77. Список заседаний составляется на неделю. Тот генеральный адвокат знает обо всех делах, внесенных в список рассматриваемых дел на неделю, который является дежурным в течение данной недели. Он уведомляет об этом адвокатов при Государственном Совете Франции и Кассационном суде Франции, которые, если они намерены устно представить свои доводы, должны проинформировать об этом председателя до начала заседания.

78. За несколько дней до заседания проводится подготовительное «совещание» председателя и старшим судьей палаты и дежурным генеральным адвокатом; они систематически рассматривают дела, внесенные в список и обмениваются мнениями (см. упомянутые статьи И. Монне, Кассационная жалоба, и Л. Шарбоннье, Прокуратура и Верховный суд, а также выступление главного государственного советника при Кассационном суде Франции Бургелена (Burgelin) от 10 января 1997 г. «Генеральный адвокат в Кассационном суде и Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод» ({L'avocat general a} la Cour de cassation et la Convention {europeenne} de sauvegarde des Droits de l'Homme), Gazette du palais, 23 — 24 мая 1997 г.). Представляется, что практика требует, чтобы после этого совещания генеральный адвокат ознакомил присутствующих заинтересованных адвокатов о смысле своих собственных заключений (см. упомянутое выступление Бургелена «Генеральный адвокат в Кассационном суде и Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод»).

Одновременно заключение судьи-докладчика тщательно изучается в кабинете председателя и старшего судьи палаты, которые сообщают свое мотивированное заключение в письменном виде. Это заключение, как и заключения генерального адвоката, доводятся до сведения судьи-докладчика за несколько дней до заседания (см. упомянутую статью И. Монне, Кассационная жалоба).

79. Заседания палаты по уголовным делам являются открытыми и проходят в соответствии с теми же процессуальными правилами, что и заседания в других судах (статья 601 Уголовно-процессуального кодекса Франции).

Тем не менее, разбирательство в Кассационном суде Франции проходит с использованием письменной процедуры; адвокаты сторон не должны присутствовать на заседаниях. В палате по уголовным делам слушания проводятся — крайне редко — только в том случае, если адвокаты сторон специально просят об этом.

В ходе заседания судья-докладчик имеет слово первым. Он зачитывает свое заключение, но не сообщает о своих выводах. Если проводятся устные слушания, сначала перед судом выступает адвокат заявителя, после него — адвокат ответчика; они не могут выдвигать никаких новых правовых доводов. Генеральный адвокат имеет слово последним; он представляет свои доводы, которые сводятся к чисто правовым вопросам и могут касаться оснований жалобы, поставленных судом по его собственной инициативе (статья 602 Уголовно-процессуального кодекса Франции; упомянутая статья И. Монне, Кассационная жалоба). Представляется, что если представляются доводы устно, обычно сторонам предоставляется право представить возражения на доводы генерального адвоката устно или в письменном виде с предоставлением их суду при обсуждении (см. упомянутые выступления Жеоля и Бургелена).

5. Обсуждение и принятие постановления

80. После проведения слушаний состав суда уходит в совещательную комнату для обсуждения. Судья-докладчик представляет свое заключение, затем высказываются председатель и другие судьи. После проведения голосования по вопросу о том, следует ли согласиться с предлагаемыми в заключении выводами, рассматривается проект постановления, копию которого получает каждый судья за восемь дней до заседания (статья 603 Уголовно-процессуального кодекса Франции; см. также упомянутую статью И. Монне, Кассационная жалоба).

Обычно генеральный адвокат присутствует при обсуждении. В связи с этим в упомянутом выступлении от 10 января 1997 г. главный государственный советник Бургелен отметил: «Практика по этому вопросу сложилась. Если речь идет о важном деле, по которому (в виде исключения) стороны были представлены на слушании адвокатами, генеральный адвокат покидает зал заседания вместе с представителями сторон и публикой для того, чтобы прямо продемонстрировать, что решение выносят только судьи. Если речь идет об обычном деле, генеральный адвокат наиболее часто остается вместе с судьями, но не участвует в обсуждении. Его присутствие объясняется чисто практической необходимостью с учетом часто большого количества дел, рассматриваемых в ходе судебного заседания, а не каким-либо особым значением» (см. также упомянутое выступление Жеоля).

81. Затем принятое постановление оформляется надлежащим образом и оглашается в ходе открытого заседания, наиболее часто — сразу после обсуждения.

РАССМОТРЕНИЕ ДЕЛА В ЕВРОПЕЙСКОЙ КОМИССИИ ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

82. М. Слиман-Каид обратился в Европейскую комиссию 7 сентября 1993 г. Он жаловался на то, что в соответствии с пунктом 2 статьи 5 Конвенции ему не были незамедлительно сообщены причины его ареста и любые предъявленные ему обвинения, и утверждал, что его содержание под стражей превысило разумный срок с точки зрения требований пункта 3 статьи 5 Конвенции. Он также утверждал о нарушении подпункта «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции в связи с тем, что он не присутствовал во время допроса свидетелей, ни допрашивал показывающих против него свидетелей, и ссылался на процессуальные нарушения на стадии расследования его дела, способные повлиять на его право на справедливое судебное разбирательство, гарантируемое пунктом 1 статьи 6 Конвенции. Вместе с тем, он полагал, что не был осужден независимым и беспристрастным судом в нарушение пункта 1 и подпункта «b» пункта 3 статьи 6 Конвенции. Наконец, он жаловался на то, что его дело не было рассмотрено в разумный срок, требуемый пунктом 1 статьи 6 Конвенции, и что в соответствии с пунктом 1 и подпунктом «b» пункта 3 статьи 6 Конвенции он не располагал необходимыми условиями для подготовки своей защиты в Кассационном суде Франции, поскольку в его распоряжение не были представлены заключения судьи-докладчика и генерального адвоката и он не смог представить на них возражения.

83. В своей жалобе от 11 сентября 1993 г. Ф. Райнхардт также указывала на два последних вопроса. Кроме того, она утверждала, что не была заслушана независимым и беспристрастным судом в нарушение принципа равенства сторон по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции, а также что в нарушение подпункта «b» пункта 3 статьи 6 Конвенции она не располагала необходимыми условиями для подготовки своей защиты. Наконец, она добавила, что тот факт, что она не допрашивала показывающих против нее свидетелей и не присутствовала во время допроса свидетелей, представляет собой нарушение подпункта «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции.

84. 22 января 1996 г. Европейская комиссия объявила жалобы Ф. Райнхардт (N 22921/93) и М. Слиман-Каида (N 23043/93) в части, касавшейся соответствующей длительности оспариваемых разбирательств и непредоставления заявителям заключений судьи-докладчика и генерального адвоката, приемлемыми для рассмотрения по существу. В остальной части Европейская комиссия объявила жалобы неприемлемыми. В своих двух Докладах от 26 ноября 1996 г. (статья 31 Конвенции) Европейская комиссия единогласно пришла к выводу, что имело место нарушение статьи 6 Конвенции в отношении двух указанных частей жалоб.

ОКОНЧАТЕЛЬНЫЕ ДОВОДЫ СТОРОН, ПРЕДСТАВЛЕННЫЕ В ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД

85. В своем Меморандуме М. Слиман-Каид просил Европейский суд:

«установить, что Франция нарушила свои обязательства, вытекающие [из статей 5 и 6 Конвенции] в отношении длительности [его] временного содержания под стражей...; в связи с тем, что ему не были незамедлительно сообщены причины его ареста и любые предъявленные ему обвинения; в связи с тем, что, начиная со стадии расследования, он не пользовался необходимыми условиями для подготовки своей защиты; в связи с тем, что предварительное расследование было проведено с нарушениями; в связи с тем, что суды, вынесшие приговор, не являлись независимыми и беспристрастными; в связи с тем, что разбирательство в Кассационном суде Франции не было справедливым; в связи с тем, что он был осужден задолго до принятия его дела палатой по уголовным делам Кассационного суда Франции; в связи с тем, что он был осужден не тем председателем, который действительно председательствовал в палате по уголовным делам Кассационного суда Франции 15 марта 1993 г.; в связи с тем, что его дело не было рассмотрено в разумный срок; в связи с тем, что он был приговорен к наказанию в виде лишения свободы сроком на пять лет, из которых к трем условно, и запрету заниматься коммерческой деятельностью в течение 10 лет, то есть до достижения им возраста 62 лет; в связи с тем, что загадочное исчезновение изъятых документов сделало невозможным подачу любого ходатайства о пересмотре дела».

86. В своем Меморандуме Ф. Райнхардт предложила Европейскому суду:

«установить, что Франция нарушила свои обязательства, вытекающие [из статей 5 и 6 Конвенции], в связи с тем, что ей не были незамедлительно сообщены любые предъявленные ей обвинения, так как только спустя больше года после возбуждения расследования она узнала их мотивировку; в связи с тем, что, начиная со стадии расследования, она не пользовалась необходимыми условиями для подготовки своей защиты; в связи с тем, что предварительное расследование было проведено с нарушениями; в связи с тем, что суды, вынесшие приговор, не являлись независимыми и беспристрастными; в связи с тем, что разбирательство в Кассационном суде Франции не было справедливым; в связи с тем, что она была осуждена задолго до принятия ее дела палатой по уголовным делам Кассационного суда Франции; в связи с тем, что она была осуждена не тем председателем, который действительно председательствовал в палате по уголовным делам Кассационного суда 15 марта 1993 г.; в связи с тем, что ее дело не было рассмотрено в разумный срок; в связи с тем, что загадочное исчезновение изъятых документов сделало невозможным подачу любого ходатайства о пересмотре дела».

87. Власти Франции предложили Европейскому суду:

«отклонить жалобы... как явно необоснованные в отношении [их] требований, касающихся пункта 1 статьи 6 Конвенции».

ПРАВО

I. Пределы рассмотрения дела

88. Из частей жалоб, заявленных в настоящее время Ф. Райнхардт и М. Слиман-Каидом (см. выше § 85 и 86), Европейская комиссия объявила приемлемой для рассмотрения по существу только части жалоб, основанные на статье 6 Конвенции и касающиеся длительности разбирательства, в целом, и отсутствия справедливого разбирательства в Кассационном суде Франции в связи с передачей заключения судьи-докладчика генеральному адвокату и непредоставлением заявителям заключения генерального адвоката (см. выше § 84). Пределы рассмотрения дела Европейским судом ограничены Решением Европейской комиссии по приемлемости (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Ван Орсховен против Бельгии» (Van Orshoven v. Belgium) от 25 июня 1997 г., Reports of Judgments and Decisions 1997-III, p. 1049, § 33). Следовательно, эти две части жалоб и являются единственным предметом рассмотрения настоящего дела в Европейском суде.

II. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции

89. Заявители утверждали, что их дела не были рассмотрены «в разумный срок», и настаивали на том, что разбирательство в Кассационном суде Франции было несправедливым. Они ссылались на пункт 1 и подпункт «b» пункта 3 статьи 6 Конвенции, которая гласит:

«1. Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое... разбирательство дела в разумный срок... судом...»

/.../

3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:

/.../

b) иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты;

/.../».

A. Длительность судебного разбирательства

1. Рассматриваемый период

90. Стороны не возражали против того, что период, подлежащий рассмотрению в отношении обоих заявителей, завершился 15 марта 1993 г. вынесением Постановления Кассационного суда Франции (см. выше § 69). Вместе с тем, точка отсчета указанного периода является предметом обсуждения.

91. М. Слиман-Каид утверждал, что разбирательство началось с того дня, когда окружное управление криминальной полиции г. Версаля затребовало от Торгового суда г. Шартра представить некоторые сведения, касающиеся компании «Сервек», то есть 21 июля 1984 г. Что касается Ф. Райнхардт, она утверждала, что период, подлежащий рассмотрению в ее случае, начался 16 октября 1984 г., когда она впервые была задержана и по месту ее жительства был проведен обыск.

92. Власти Франции и Европейская комиссия сочли, что соответствующими датами были 2 октября 1984 г., когда М. Слиман-Каид был помещен под стражу, и 7 февраля 1985 г., когда Ф. Райнхардт была уведомлена о том, что в отношении нее возбуждено уголовное дело.

93. Европейский суд напомнил, что в уголовных делах «разумный срок», предусмотренный в пункте 1 статьи 6 Конвенции, начинает течь с момента, когда лицу «предъявлено обвинение». Это может произойти раньше, чем дело попадет в суд, в частности, со дня ареста, с даты, когда заинтересованное лицо было официально уведомлено, что в отношении него возбуждено уголовное дело, или с даты, когда возбуждено предварительное следствие. «Обвинение» для целей пункта 1 статьи 6 можно определить как «официальное уведомление лица компетентными властями о том, что имеются основания полагать, что это лицо совершило преступление»; такое определение согласуется также с критерием оценки, «повлияло ли это существенно на ситуацию, в которой оказался» подозреваемый (см., в частности, Постановление Европейского суда по делу «Эккле против Германии» (Eckle v. Germany) от 15 июля 1982 г., Series A, № 51, p. 33, § 73).

Европейский суд установил, что М. Слиман-Каиду не было предъявлено обвинение до помещения под стражу, по истечении которого ему было предъявлено обвинение по факту злоупотребления доверием и выдачи административных документов при помощи фальшивых сведений, сертификатов и свидетельств (см. выше § 12 и 13). Следовательно, с точки зрения Европейского суда, период, подлежащий рассмотрению, начался 2 октября 1984 г., а разбирательство продолжалось восемь лет, пять месяцев и почти две недели.

Что касается Ф. Райнхардт, ее содержание под стражей началось 16 октября 1984 г. в ходе предварительного расследования, возбужденного в отношении не ее, а М. Слиман-Каида. Кроме того, поскольку домашний адрес заявителя являлся юридическим адресом одной из компаний, руководство которой осуществлял М. Слиман-Каид, как представляется, целью обыска, проведенного в тот же день, являлось получение доказательств по фактам обвинения, предъявленного последнему.

Следовательно, ни одна из этих двух мер не рассматривается как «официальное уведомление» заявителя о том, что ей «предъявлено обвинение» в совершении какого-либо уголовного преступления. В этом отношении должна быть принята более поздняя дата, 6 февраля 1985 г., когда было начато содержание под стражей, по истечении которого ей было предъявлено обвинение; таким образом, разбирательство продолжалось восемь лет, один месяц и немного более недели.

2. Разумность срока разбирательства

94. Ф. Райнхардт и М. Слиман-Каид утверждали, что их дела не представляли какой-либо особой сложности и что ответственность за длительность разбирательства лежит исключительно на органах, проводивших расследование и вынесших решение, которые, несмотря на вмешательства их адвокатов, не предпринимали каких-либо действий.

95. Власти Франции обратили внимание на «фактическую» сложность дела, по которому проводились два различных расследования, касавшихся нескольких экономических и финансовых преступлений, совершенных в рамках компаний, чьи интересы были взаимосвязаны. Это происходило только по мере того, как в ходе расследований следователи смогли установить обстоятельства дела.

Вместе с тем власти Франции не согласились с некоторыми периодами задержек, отмеченных Европейской комиссией на стадии расследования, которые на самом деле соответствовали исполнению следственных мероприятий и, следовательно, деятельности следственного судьи. Тем не менее, если признать, что расследование имело «проволочки», власти Франции уточнили, что они должны быть отнесены к сложности дела, действиями заявителей и недостаточной быстроте, с которой суды затем выносили Решение по делу.

Действия М. Слиман-Каида, действительно, не могут не быть объектом критики, поскольку заявитель и его адвокаты усложняли работу следственного судьи тем, что не согласовывали свои действия, представляли большое количество документов и требовали проведения различных следственных действий. Что касается Ф. Райнхардт, она не требовала, чтобы ее дело было выделено в отдельное производство от дела М. Слиман-Каида, и вызвала определенную задержку в связи с тем, что не явилась на вызов следственного судьи. Наконец, оба заявителя использовали все средства правовой защиты, которые им предоставляет право Франции.

Как следствие, пункт 1 статьи 6 Конвенции не был нарушен.

96. По мнению Европейской комиссии, длительность разбирательства является результатом не только сложности дела и действия заявителей, но, главным образом, того, каким образом проводилось расследование. На этом основании взаимосвязь обвинений, предъявленных заявителям, и возбужденных в отношении них дел свидетельствует о том, что власти рассматривали их дела в рамках одного и того же разбирательства. Тем не менее, имело место несколько задержек, которые, совместно вызвали задержку приблизительно на два с половиной года, в отношении которых власти Франции не представили какого-либо убедительного объяснения. Таким образом, Европейская комиссия сочла, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.

97. Европейский суд напомнил, что разумный характер длительности разбирательства оценивается, исходя из обстоятельств дела и принимая во внимание критерии, закрепленные в устоявшейся прецедентной практике Европейского суда, в частности, сложности дела, действий заявителя и компетентных органов (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Кеммаш против Франции (N 1 и 2)» (Kemmache v. France (Nos. 1 and 2)) от 27 ноября 1991 г., Series A, № 218, p. 27, § 60).

98. Настоящее дело было инициировано заявлениями, поданными руководством компании «Ивеко» в окружное управление криминальной полиции г. Версаля, которое предъявило обвинение компании «Провекс». Было проведено расследование и возбуждено предварительное следствие в отношении неустановленного лица по факту злоупотребления доверием и выдачи административных документов при помощи подложных сведений, сертификатов и свидетельств, в ходе которого М. Слиман-Каиду было предъявлено обвинение по этим фактам; только по мере продвижения расследований и вследствие второй жалобы на Х., поданной компанией «ВПЛ», были установлены все факты дела — касающегося способов управления компаниями «Провекс», «Сервек» и «Урка», а также отношений между ними и компаниями «Ивеко» и «ВПЛ». Постепенно выяснялись детали многочисленных преступлений по делу. Вместе с тем, если вышеописанные обстоятельства свидетельствовали о сложности задачи, стоящей перед органами, проводившими расследования, срок в пять лет, в которые продолжалось расследование, не может быть объяснен только ими.

99. В отношении действий заявителей Европейский суд отметил, что М. Слиман-Каид и его адвокаты постоянно направляли различные запросы и документы следственному судье и, очевидно, что они согласовывали свои действия. Это не могло упростить задачу, стоявшую перед упомянутыми судами, и ускорить ход разбирательства. Вместе с тем заявитель и его адвокаты действовали однообразно и таким образом, что из материалов дела не следует, что, начиная с 1988 года, когда следствие длилось уже более трех лет (см. выше § 42 и далее), заметные задержки были вызваны их действиями. К тому же нельзя обвинить лицо, которому предъявлено уголовное обвинение, в том, что оно представляло судьям, ведущим следствие по его делу, документы, которые, по его мнению, могли снять с него обвинение, и требовало от них проведения определенных следственных действий.

Что касается Ф. Райнхардт, то она не явилась по вызову следственного судьи 4 декабря 1985 г. и, соответственно, была допрошена только 11 февраля 1986 г. (см. выше § 29), но задержка, вызванная этим обстоятельством, являлась минимальной с точки зрения общей длительности разбирательства.

Наконец, тот факт, что заявители использовали все средства правовой защиты, которые им предоставляет французское право, безусловно, продлило разбирательство, однако это не должно быть вменено им в вину.

100. Позиция судов не вызывает критики, поскольку Постановление Кассационного суда Франции было вынесено 15 марта 1993 г. (см. выше § 69), то есть спустя три года и три месяца после возвращения дела в суд по уголовным делам (см. выше § 59).

Совсем другое положение вещей в отношении следственных органов. Так, указание, направленное 7 февраля 1985 г. судьей Кандо начальнику окружного управления криминальной полиции г. Версаля продолжить расследование, было выполнено только 31 мая 1985 г., и упомянутый судья не предпринимал никаких действий до 4 декабря 1985 г. (см. выше § 28 - 29); прокурор Республики представил свой ответ на постановление о передаче дела в прокуратуру от 25 марта 1986 г. только 21 июля 1986 г. (см. выше § 30 и 32) и, за исключением допроса представителя компании «ВПЛ» 5 февраля 1987 г., в период с 29 сентября 1986 г. (требование к Х., явившееся результатом жалобы, поданной четырьмя днями ранее компанией «ВПЛ») по 11 июня 1987 г. (допрос М. Слиман-Каида; см. выше § 34 - 37) не было предпринято никаких следственных действий; указание, направленное 7 октября 1987 г. окружному управлению криминальной полиции г. Версаля, было исполнено только 25 апреля 1988 г., и, кроме назначения эксперта 28 октября 1987 г. с целью изучения подписей, стоявших на оспариваемых свидетельствах о продаже, следственный судья не предпринимал никаких действий в течение этого периода и до 25 мая 1988 г.; в то же время представленное 31 декабря 1987 г. заключение экспертизы было передано истцу только 29 апреля 1988 г. (см. выше § 40 - 45); наконец, за исключением проведения очной ставки М. Слиман-Каида с представителем компании «ВПЛ» 5 декабря 1988 г., в период с 29 июня 1988 г. (допрос М. Слиман-Каида) по 16 марта 1989 г. (указание, направленное комиссару полиции г. Шартра; см. выше § 47 - 51) не было предпринято никаких следственных действий.

Следовательно, осознавая сложности, с которыми могли столкнуться следственные органы, Европейский суд счел, что длительность разбирательства, в основном, явилась результатом отсутствия быстроты при проведении расследования. Так Европейский суд сделал вывод, без необходимости разрешать вопрос о том, можно ли осуждать следственные органы в том, что производство по делу Ф. Райнхардт не было выделено в отдельное производство от дела М. Слиман-Каида, о чем утверждали оба заявителя, о том, имело место превышение «разумного срока» и, следовательно, нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.

B. Справедливый характер разбирательства в Кассационном суде Франции

101. Заявители утверждали, что их дела не были рассмотрены в ходе справедливого разбирательства в Кассационном суде Франции.

С одной стороны, ни сами заявители, ни их адвокаты не были уведомлены до начала заседания о содержании заключения судьи-докладчика, в то время как этот документ был представлен генеральному адвокату. Практика, на которую ссылались власти Франции — которой, к тому же, не существовало на момент происходивших событий — и в соответствии с которой список рассматриваемых дел, распространяемый за восемь дней до начала заседания среди адвокатов коллегии адвокатов при Государственном Совете Франции и Кассационном суде Франции, содержит отметку о содержании доклада, позволяет сторонам только узнать, рекомендовал ли судья-докладчик удовлетворить кассационную жалобу полностью или частично или, напротив, объявить ее неприемлемой либо отказать в ее удовлетворении; следовательно, она не способна исправить такое нарушение принципа состязательности.

С другой стороны, они не имели возможности представить возражения на заключение генерального адвоката. Поскольку, будучи представителем общества в Кассационном суде Франции, он являлся оппонентом заявителей, и согласно принципу состязательности заявители должны были иметь возможность представить свои возражения. В связи с этим они признали, что отныне адвокаты при Государственном Совете Франции и Кассационном суде Франции имеют возможность в ходе заседания представлять возражения на упомянутые заключения, однако, уточнили, что разбирательство, тем не менее, «остается» письменным, и выступления в палате по уголовным делам очень редко имеют место.

102. Власти Франции возразили, что генеральный адвокат при Кассационном суде Франции не осуществляет уголовного преследования; он совершенно независимо выражает свою точку зрения на толкование и применение закона. Не может ставиться никакой вопрос «нарушения равенства сторон» между ним и заявителем, поскольку он не является «стороной» в процессе.

В любом случае, заключение судьи-докладчика исходит от одного из членов суда и вследствие этого относится к тайне вынесения судебного постановления, хотя принцип состязательности не требует, чтобы стороны были уведомлены о его содержании. К тому же у них есть возможность ознакомиться с частью упомянутого заключения, касающейся обстоятельств дела и оснований кассационной жалобы, при зачитывании заключения в ходе заседания. Что касается, собственно, мнения судьи-докладчика, отметка о его содержании делается в списке, распространяемом среди адвокатов при Государственном Совете Франции и Кассационном суде Франции.

Кроме того, сложившаяся практика требует, чтобы до начала заседания адвокаты, участвующие в деле, были уведомлены о содержании заключений генерального адвоката — которые, как правило, не изложены в письменном виде — и допускается, чтобы затем они представляли «дополнительные замечания» к своему первоначальному Меморандуму.

Таким образом адвокаты заявителей могли оценить необходимость защищать дело в палате по уголовным делам, и последствия их выбора в пользу того, чтобы не делать этого, не должны вменяться в вину судебных властей. Им было достаточно попросить разрешение на это у председателя упомянутой палаты, который согласно сложившейся практике дает положительный ответ. В этом случае они имеют слово последними, после выступления судьи-докладчика и генерального адвоката. Принимая во внимание характер заключений последнего и высокий профессионализм адвокатов в Государственном Совете Франции и Кассационном суде Франции, а также предоставляемую им возможность дать объяснения суду, это обеспечивает соблюдение принципа состязательности.

103. По мнению Европейской комиссии, мнение главного государственного советника при Кассационном суде Франции не считается беспристрастным в отношении сторон, участвующих в судебном заседании: рекомендуя удовлетворить кассационную жалобу обвиняемого или отказать в ее удовлетворении, главный государственный советник становится их объективным союзником или противником. Следовательно, вопрос соблюдения принципа равенства сторон и состязательности в данном случае является существенным.

Тот факт, что материалы судьи-докладчика, включая его заключение, а также проект или проекты постановления, направляются генеральному адвокату, в то время как заявители могут быть проинформированы только о содержании упомянутого заключения, рассматривается как нарушение равенства сторон между вторыми и первым. Непредоставление Ф. Райнхардт и М. Слиман-Каиду заключений генерального адвоката усиливает это нарушение равенства сторон. Право на состязательный процесс, в принципе, предполагает «возможность для сторон, участвующих в уголовном или гражданском разбирательстве, ознакомиться с каждым документом или замечанием, представленным суду, даже независимым членом национальной правовой службы, с целью оказания влияния на его решение и его обсуждения» (см. Доклад Европейской комиссии, § 31). Кроме того, стороны должны иметь «действительную возможность» (ibid.) обсудить их. В настоящем деле если бы адвокаты заявителей присутствовали на заседании, они смогли бы представить возражения на упомянутые заключения только ex abrupto. Следовательно, имело место нарушение статьи 6 Конвенции.

104. Европейскому суду следует установить, рассмотрев разбирательство в целом, являлось ли рассмотрение дела в палате по уголовным делам Кассационного суда Франции «справедливым» по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции.

105. Сторонами не оспаривается, что задолго до заседания генеральный адвокат получил заключение судьи-докладчика и подготовленный им проект постановления. Как отметили сами власти Франции, упомянутое заключение состоит из двух разделов: первый содержит изложение обстоятельств дела, разбирательства и оснований кассационной жалобы, второй — правовой анализ дела и заключение о кассационных требованиях.

Эти документы не были переданы заявителям или их адвокатам. До настоящего времени отметка в списке, распространяемом среди адвокатов при Государственном Совете Франции и Кассационном суде Франции за неделю до заседания, информирует адвокатов сторон о содержании вышеупомянутых заключений (неприемлемость кассационной жалобы, отказ в ее удовлетворении или удовлетворение жалобы полностью или частично; см. выше § 73).

Адвокаты Ф. Райнхардт и М. Слиман-Каида имели возможность устно привести свои доводы по делу, если бы они изъявили намерение сделать это; в ходе заседания они имели бы слово после судьи-докладчика, что давало им возможность заслушать первую часть рассматриваемого заключения и прокомментировать его. Вторая часть заключения, как и проект постановления — на законных основаниях, относящаяся к тайне вынесения решения — в любом случае остается для них конфиденциальной; в лучшем случае они могут узнать только содержание выводов судьи-докладчика за несколько дней до заседания.

Вместе с тем, генеральному адвокату были переданы вышеупомянутое заключение в полном объеме и проект постановления. Он не является членом суда. Его задача состоит в том, чтобы осуществлять надзор за надлежащим применением закона, если его формулировки ясны, и надлежащим толкованием закона, если они двусмысленны. Он «дает советы» судьям в отношении решения, принимаемого в каждом деле, и вместе с органом, который предоставляет ему полномочия, может влиять на решение в благоприятном или неблагоприятном смысле для заявителей (см. выше § 74 и 75).

Принимая во внимание значение заключения судьи-докладчика, особенно его второй части, роль генерального адвоката и последствия результата разбирательства для Ф. Райнхардт и М. Слиман-Каида, нарушение равенства, созданное отсутствием передачи подобного заключения адвокатам заявителей, не соответствует требованиям справедливого судебного разбирательства.

106. Непредоставление заключений генерального адвоката заявителям также вызывает вопросы.

Безусловно, до настоящего времени генеральный адвокат за день до заседания информирует адвокатов сторон о содержании своих собственных заключений, и в случае если по требованию таких адвокатов последние представляют устно доводы по делу, у них есть возможность представить возражения на рассматриваемые заключения устно или путем письменного представления возражений (см. выше § 79). Принимая во внимание тот факт, что в Кассационном суде Франции обсуждаются только чисто правовые вопросы и что стороны представлены в суде высокопрофессиональными адвокатами, такая практика может предоставить им возможность ознакомиться с рассматриваемыми заключениями и обсудить их при соответствующих условиях. Вместе с тем, не доказано, что такая практика существовала на момент происходивших событий.

107. Следовательно, принимая во внимание вышесказанное, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.

III. Применение статьи 50 Конвенции

108. Статья 50 Конвенции гласит:

«Если Суд установит, что решение или мера, принятые судебными или иными властями Высокой Договаривающейся Стороны, полностью или частично противоречат обязательствам, вытекающим из настоящей Конвенции, а также если внутреннее право упомянутой Стороны допускает лишь частичное возмещение последствий такого решения или такой меры, то решением Суда, если в этом есть необходимость, предусматривается справедливое возмещение потерпевшей стороне».

A. Ущерб

109. М. Слиман-Каид потребовал присудить ему 6000000 французских франков в качестве компенсации морального вреда, причиненного 16 месяцами содержания под стражей. Кроме того, он утверждал, что прекращение деятельности компаний, которыми он руководил — «Сервек», «Провекс» и «Урка» — является следствием его содержания под стражей в ходе предварительного следствия и что судебные власти привели к тому, что он был вынужден объявить об их банкротстве; он потребовал присудить ему, «как минимум», 41923576 французских франков, что соответствовало убыткам, связанным с заработной платой и дивидендами, а также средствами, инвестированными в вышеупомянутые компании.

Ф. Райнхардт попросила Европейский суд присудить ей 1000000 французских франков в качестве компенсации морального вреда. Кроме того, она потребовала, «как минимум», 6720000 французских франков, предназначенных на покрытие расходов, связанных с заработной платой и дивидендами, которых она была лишена в связи с прекращением деятельности компании «Урка», а также последующей утратой торгово-промышленного предприятия и своих прав выкупа.

110. По мнению властей Франции, заявители не представили документов, которые могли бы подтвердить «чрезмерные» суммы, присуждения которых они требовали; может быть возмещен только ущерб, причиненный установленными нарушениями. Кроме того, в подобных делах Европейский суд отмечал, что сам факт установления нарушения Конвенции представляет собой достаточную справедливую компенсацию.

111. Представитель Европейской комиссии не представил своих доводов по этому вопросу.

112. Европейский суд не усмотрел какой-либо причинно-следственной связи между требуемым заявителями материальным ущербом и нарушением их права на справедливое судебное разбирательство или превышением его «разумного срока». В отношении морального вреда, причиненного заявителям, достаточной компенсацией являются выводы, сделанные Европейским судом выше в § 100 и 107.

B. Судебные расходы и издержки

113. Каждый из заявителей потребовал присудить им компенсацию судебных расходов и издержек.

114. Власти Франции и представитель Европейской комиссии не представили своих доводов по этому вопросу.

115. Европейский суд отметил, что заявители не представили подробный перечень своих требований. Соответственно, Европейский суд отказал в удовлетворении этих требований заявителей.

1. единогласно постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с тем, что дело заявителей не было рассмотрено в разумный срок;

2. постановил девятнадцатью голосами против двух, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с тем, что разбирательство их дела в Кассационном суде Франции не являлось справедливым;

3. постановил двадцатью голосами против одного, что сам факт установления нарушения в настоящем Постановлении представляет собой достаточную справедливую компенсацию причиненного морального вреда;

4. единогласно отклонил остальные требования заявителей о справедливой компенсации.

Совершено на английском и французском языках и оглашено на открытом слушании во Дворце прав человека в г. Страсбурге 31 марта 1998 г.

В соответствии с пунктом 2 статьи 51 Конвенции и пунктом 2 правила 53 Регламента Суда A к настоящему Постановлению прилагаются следующие особые мнения:

a) совпадающее с мнением большинства мнение судьи Л.-Э. Петтити;

b) частично особое мнение судьи Тора Вильялмссона;

c) частично особое мнение судьи Й. де Мейера;

d) частично особое мнение судьи И. Фуагеля.

СОВПАДАЮЩЕЕ С МНЕНИЕМ БОЛЬШИНСТВА МНЕНИЕ СУДЬИ Л.-Э. ПЕТТИТИ

По первому пункту (длительность судебного разбирательства) голосование было единогласным. Для того чтобы лучше определить место второго пункта Постановления в устоявшейся прецедентной практике Европейского суда, я считаю необходимым напомнить, что заявители утверждали, что тот факт, что заключение судьи-докладчика не было полностью предоставлено их адвокатам, является нарушением принципа состязательности, а невозможность для заявителей и их адвокатов представить возражения на заключение генерального адвоката противоречит принципу равенства сторон.

Также критиковалось присутствие генерального адвоката при обсуждении Судебного решения.

В своем Постановлении Европейский суд провел анализ разбирательства целиком (см. § 104 Постановления). В основном, он обратил внимание на нарушение принципа справедливости в отношении заключения судьи-докладчика, поскольку он предоставил его текст генеральному адвокату и не сделал этого в отношении адвокатов заявителя.

Европейский суд в § 105 Постановления использует формулировку «подобный», проводя различие между двумя частями Доклада. Раздел «проект постановления» сохраняет свою конфиденциальность, если он предназначен только для членов палаты. Первый раздел, который содержит изложение фактов и кассационных доводов, в случае передачи его генеральному адвокату подлежит также передаче адвокатам (следуя толкованию § 106 Постановления), что не имело места в деле Ф. Райнхардт и М. Слиман-Каида, по которому не было проведено судебных прений в ходе заседания. В § 74 и 75 Постановления Европейский суд напомнил особый статус генерального адвоката при Кассационном суде Франции, который не является стороной разбирательства (сторона, «присоединяющаяся» к разбирательству по уголовному делу) и не получает указаний при осуществлении своих функций.

В Постановлении Европейского суда отмечаются изменения, произошедшие в практике Кассационного суда Франции в отношении проведения слушаний в ходе судебного заседания.

Настоящее Постановление не содержит тех же формулировок, которые были приняты, в частности, в подобных делах против Бельгии (в которых Европейский суд установил нарушение); так, в Постановлении по делу «Боргерс против Бельгии» (Borgers v. Belgium) (уголовное дело) Европейский суд отметил нарушения (очевидные или предполагаемые) независимости и беспристрастности суда, прав защиты, равенства сторон (см. Постановление Европейского суда, § 24, 28 и 29). Однако это дело отличается от дела заявителей Ф. Райнхардт и М. Слиман-Каида.

В Постановлении по делу «Вермелен против Бельгии» (Vermeulen v. Belgium) (гражданское дело) отмечалась невозможность для заявителя представить возражения на заключение генерального адвоката до окончания судебного заседания (нарушение принципа состязательности, см. Постановление Большой палаты Европейского суда, § 33). В нашем особом мнении судьи Ф. Гюльчюклю, Ф. Матшер и я сам сочли, в частности, что не следует усматривать в генеральном адвокате процессуального противника одной из сторон.

В Постановлении по делу «Ван Орсховен против Бельгии» (Van Orshoven v. Belgium) (разбирательство по гражданскому делу, касавшемуся организации врачей (ordre des {medecins})) Европейский суд также отметил невозможность представить возражения до окончания заседания (не касаясь теории вероятности и не повторяя формулировку § 37 Постановления по делу «Вермелен против Бельгии»). В наших особых мнениях судья Сторм и я сам отметили специфику прокуратуры (procureur {general}) при Кассационном суде Бельгии.

Таким образом, сравнение этих постановлений придает дополнительную ясность. В любом случае, Европейский суд не приравнивал роль генерального адвоката при Кассационном суде Франции с ролью генерального адвоката при Суде Европейских сообществ.

ЧАСТИЧНО ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ТОРА ВИЛЬЯЛМССОНА

Я согласен с Постановлением, вынесенным по настоящему делу, в части, касающейся установления нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с превышением разумного срока.

Вместе с тем, я полагаю, что в отношении справедливости судебного разбирательства не имеет места нарушение этой статьи.

Разбирательство в палате по уголовным делам Кассационного суда Франции является специфическим. По моему мнению, совокупность применяемых норм и, в частности, роль, которую играют судья-докладчик и генеральный адвокат, способствует тому, чтобы дела были рассмотрены и чтобы постановления были подготовлены тщательным образом и являлись справедливыми для осужденных. Разумеется, адвокатам осужденных сообщают только основные положения заключения и выводы судьи-докладчика. Однако такое уведомление в настоящем деле отличается от предыдущих случаев в отношении роли генеральных адвокатов, как наш Суд описывает ее в других постановлениях. По моему мнению, предоставленная таким образом до начала судебного заседания информация является достаточной. В настоящем деле у адвокатов осужденных была возможность потребовать проведения состязательного заседания и подготовиться к нему. Тогда они имели бы возможность представить возражения на заключение генерального адвоката, который не принимал участия в последующих обсуждениях. Его присутствие при вынесении решения в случае, когда заседание не проводилось, не может нанести вред осужденному или создать впечатление несправедливости.

Правила, касающиеся разбирательства в Кассационном суде Франции, разрабатывались с течением времени. Я нахожу их сбалансированными, продуманными и лишенными пристрастия, даже если они не привычны для адвокатов других европейских стран с разными традициями и системами. По поставленным здесь правовым вопросам, в основном, я придерживаюсь того же мнения, которое я выразил в своем особом мнении к Постановлению Европейского суда по делу «Боргерс против Бельгии».

Следовательно, я отношусь к меньшинству по пункту 2 резолютивной части настоящего Постановления.

ЧАСТИЧНО ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ Й. ДЕ МЕЙЕРА

I. Длительность разбирательств

Конечно, в настоящем деле превышен разумный срок разбирательств.

По моему мнению, они начались с того времени, когда «было проведено расследование и возбуждено предварительное следствие» по фактам, о которых шла речь <1>, то есть намного позже 1 августа 1984 г., когда прокурор Республики при Суде большой инстанции г. Шартра предписал «возбуждение первоначального дознания» <2> в отношении деятельности компаний «Сервек» и «Провекс» <3>, которое немного позже повлекло за собой расследования относительно деятельности компании «Урка» <4>.

---

<1> См. § 98 Постановления.

<2> См. Доклад Европейской комиссии по делу «Слиман-Каид против Франции», § 20. В своем Меморандуме он утверждал, что дознание уже было начато окружным управлением криминальной полиции г. Версаля 21 июля 1984 г. (см. p. 6, § 23, упомянутого Меморандума).

<3> См. Доклад Европейской комиссии по делу «Слиман-Каид против Франции», § 17 — 19.

<4> См. Доклад Европейской комиссии по делу «Райнхардт против Франции», § 17 — 19.

Именно этот момент следует принять за точку отсчета начала разбирательств, поскольку как помещение под стражу Ф. Райнхардт 16 октября 1984 г. <*>, так и помещение под стражу М. Слиман-Каида 2 октября 1984 г. <**> были осуществлены в рамках этих расследований.

---

<*> См. § 19 и 91 Постановления.

<**> См. § 13 и 92 Постановления.

Дата «официального уведомления лица компетентными властями о том, что имеются основания полагать, что это лицо совершило преступление» <*>, менее важна, чем дата «возбуждения предварительных дознаний» <**>, в случае, когда эта дата предшествовала первой, что является обычным случаем, который имел место в настоящем деле.

---

<*> См. § 93 Постановления.

<**> Там же. См. также Постановление Европейского суда по делу «Девеер против Бельгии» (Deweer v. Belgium) от 27 февраля 1980 г., Series A, № 35, p. 24, § 46, и Постановление Европейского суда по делу «Эккле против Германии» (Eckle v. Germany) от 15 июля 1982 г., Serie A, № 51, p. 33, § 73.

II. Справедливый характер разбирательства в Кассационном суде Франции

Я не убежден, что право заявителей на справедливое судебное разбирательство было нарушено.

Европейский суд всегда допускал, что в такой правовой системе, которая существует во Франции и Бельгии, представители бюро главного государственного советника при Кассационном суде осуществляют свои функции совершенно независимо, беспристрастно и объективно, и никоим образом, кроме исключительных случаев, что не имело места в настоящем деле, не могут рассматриваться в качестве сторон в делах при рассмотрении кассационных жалоб <*>.

---

<*> См. Постановление Европейского суда по делу «Делькур против Бельгии» (Delcourt v. Belgium) от 17 января 1970 г., Series A, № 11, pp. 15 — 18, § 29 — 38; Постановление Европейского суда по делу «Боргерс против Бельгии» (Borgers v. Belgium) от 30 октября 1991 г., Series A, № 214-B, p. 31, § 24; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Вермелен против Бельгии» (Vermeulen v. Belgium) от 20 февраля 1996, Reports of Judgments and Decisions 1996-I, p. 233, § 30; и Постановление Европейского суда по делу «Ван Орсховен против Бельгии» (Van Orshoven v. Belgium) от 25 июня 1997 г., Reports 1997-III, p. 1051, § 38.

Соответственно, со времени вынесения Постановления по делу «Боргерс против Бельгии» Европейский суд уже неоднократно осуждал их присутствие при вынесении решения <*>, а также тот факт, что на заседании они выступают последними, предварительно не передавая свои заключения сторонам <**>.

---

<*> См. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по упомянутому делу «Боргерс против Бельгии», p. 32, § 28; и упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Вермелен против Бельгии», p. 234, § 34.

<**> См. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Боргерс против Бельгии», p. 32, § 27; упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Вермелен против Бельгии», p. 234, § 33; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Ван Орсховен против Бельгии», p. 1051, § 41, а также § 79 и 106 настоящего Постановления.

В этот раз Европейский суд осудил также тот факт, что для заседания они получили заключения и проекты постановления, подготовленные судьями-докладчиками, в то время, как эти документы не были переданы сторонам <*>.

---

<*> См. § 73 и 105 Постановления.

Что во всем этом плохого? Чем это нарушает справедливый характер разбирательства? Являются ли генеральные адвокаты при Кассационном суде Франции, как и его судьи, в частности, судьи-докладчики, независимыми, беспристрастными и объективными в правовом и фактическом отношении? Должны ли они считаться таковыми, пока не доказано обратное <*>?

---

<*> Их роль почти не отличается от роли генеральных адвокатов при Суде Европейских сообществ и при Суде первой инстанции Европейских сообществ или от роли правительственных комиссаров при Государственном Совете Франции. Особенно не следует делать ошибочный вывод на основании некоторых присущих им функций: в связи с этим небезынтересно отметить, что в Суде первой инстанции Европейских сообществ функции генерального адвоката осуществляют судьи, назначенные председателем этого суда.

Можно ли утверждать или по какой-либо причине полагать, что в настоящем деле судья-докладчик Кули (Culie) и генеральный адвокат Либубана (Libouban) не были независимыми или что они не выполнили требование быть беспристрастными и объективными в соответствии со своими функциями <*>? В любом случае не было доказано, и даже утверждалось, что опасения, которые могли иметь заинтересованные лица в связи с этим, могут «быть объективно подтверждены» <**>.

---

<*> См. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Делькур против Бельгии», p. 19, § 38.

<**> См, mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Хаушильд против Дании» (Hauschildt v. Denmark) от 24 мая 1989 г., Series A, № 154, p. 21, § 48; Постановление Европейского суда по делу «Падовани против Италии» (Padovani v. Italy) от 26 февраля 1993 г., Series A, № 257-B, p. 20, § 28; и Постановление Европейского суда по делу «Ремли против Франции» (Remli v. France) от 23 апреля 1996 г., Reports 1996-II, p. 574, § 46; а также Постановление Европейского суда по делу «Фей против Австрии» (Fey v. Austria) от 24 февраля 1993 г., Seies A, № 255-A, p. 12, § 30; и Постановление Европейского суда по делу «Нортье против Нидерландов» (Nortier v. Netherlands) от 24 августа 1993 г., Series A, № 267, p. 15, § 33.

Интересно отметить, что Европейский суд не повторил в настоящем Постановлении некоторые неверные аргументы, на которые он ссылался в предыдущих постановлениях и которые еще повторила Европейская комиссия в настоящем деле <*>.

---

<*> См., § 103 Постановления.

Европейский суд воздержался от рассмотрения вопроса в свете «требований права на защиту и равенства сторон» <1> или «права на состязательный процесс» <2>, а также от ссылки на «роль предположений при оценке их соблюдения» <3>. Следовательно, Европейский суд больше не согласен с тем, что вышеупомянутые требования могут быть применены к отношениям между членами бюро главного государственного советника при Кассационном суде Франции и сторонами или что предположения могут играть роль в этой области. Однако, в конечном итоге, именно на основании выступлений, которые не могут ввести в заблуждение тех, кто знает правильное положение вещей <4>, Европейский суд считает, что право заявителей на справедливое судебное разбирательство было нарушено, тогда как при «рассмотрении без учета выступлений» он «не усматривает никакого факта, противоречащего этому праву» <5>.

---

<1> См. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Боргерс против Бельгии», p. 32, § 26 и 29.

<2> Постановление Европейского суда по упомянутому делу «Вермелен против Бельгии» (Vermeulen v. Belgium), p. 234, § 33.

<3> См. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Боргерс против Бельгии», p. 32, § 29.

<4> Таким образом, следует ли говорить о том, что процесс в Палате лордов в Вестминстере больше не является справедливым, поскольку ее судьи, Лорды-судьи (Law Lords) также являются законодателями, и поскольку их председатель, Лорд-канцлер (Lord Chancelier) является не только председателем этой Палаты, но кроме этого одновременно членом Правительства Ее Величества?

<5> См. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Делькур против Бельгии», p. 17, § 31.

Европейский суд больше не повторяет, что, «рекомендуя принятие или отказ кассационной жалобы подсудимого», представитель главного государственного советника «становится объективным союзником или противником» <*>. Само наличие такой двойственной возможности убедительно доказывает, что он является беспристрастным. Он практически не утрачивает эту беспристрастность, когда делает вывод в том или ином ключе <**>, как и судья-докладчик, когда формулирует свое мнение, как и сам Кассационный суд, когда выносит свое постановление. Можно ли сказать, что Кассационный суд также становится «объективным сторонником» «выигравшей» стороны и «объективным противником» «проигравшей» стороны?

---

<*> См. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Боргерс против Бельгии», pp. 31 — 32, § 26.

<**> См. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Делькур против Бельгии», p. 18, § 33.

В действительности, судья-докладчик и генеральный адвокат не могут быть отделены от самого суда. Заключение и проект постановления одного и заключение другого находятся вне и над прениями сторон: они являются элементами процесса выработки решения, собственно говоря, подготавливающими его вынесение. Тот факт, что они взаимно передавались до заседания и не передавались сторонам, никоим образом не является посягательством на справедливость разбирательства.

Эта ситуация сильно отличается от ситуации, при которой речь идет о замечаниях «органа преследования», которым в настоящем деле является прокуратура при Суде по уголовным делам г. Шартра и прокуратура при апелляционном суде г. Версаля или которым в деле «Булут против Австрии» (Bulut v. Austria) является Генеральный прокурор при Верховном суде Австрии <*>, поскольку очевидно, что нельзя разрешить обвинению доводить что бы то ни было до сведения суда без ведома защиты.

---

<*> См. Постановление Европейского суда по делу «Булут против Австрии» (Bulut v. Austria) от 22 февраля 1996 г., Reports 1996-II, pp. 352 и 359 — 360, § 14 и 47 — 50.

В то же время в настоящем деле речь не идет о замечаниях нижестоящего суда, который рассматривал дело на предыдущей стадии как и замечаниях, которые были переданы в деле «Нидерест-Хубер против Швейцарии» судом кантона Швиц (Schwyz) в Федеральный суд Швейцарии <*>. Такая практика допустима, только если эти замечания переданы сторонам.

---

<*> См. Постановление Европейского суда по делу «Нидерест-Хубер против Швейцарии» ({Niderost-Huber} v. Sweitzerland) от 18 февраля 1997 г., Reports 1997-I, pp. 105 и 108 — 109, § 10 и 24 — 32.

ЧАСТИЧНО ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ И. ФУАГЕЛЯ

К сожалению, я не могу согласиться с мнением большинства, согласно которому сам факт установления нарушения в настоящем Постановлении представляет собой достаточную справедливую компенсацию причиненного морального вреда, о котором утверждают заявители.

В § 113 Постановления большинство Европейского суда не пояснило, почему оно воздержалось от предоставления в соответствии со статьей 50 Конвенции справедливой компенсации в виде денежного возмещения.

Нельзя разумно утверждать, что заявителям не был причинен моральный вред.

Не предоставив никакого финансового возмещения, Европейский суд уменьшил тяжесть установленных им нарушений и ограничил свою способность обеспечивать соблюдение Конвенции.

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

GRAND CHAMBER

CASE OF REINHARDT AND {SLIMANE-KAID} v. FRANCE (21/1997/805/1008 and 22/1997/806/1009)

JUDGMENT <*>

(Strasbourg, 31.III.1998)

---

<*> The present judgment is subject to editorial revision before its reproduction in final form in Reports of Judgments and Decisions 1998. These reports are obtainable from the publisher Carl Heymanns Verlag KG (Luxemburger Strasse 449, D-50939 {Koln}), who will also arrange for their distribution in association with the agents for certain countries as listed overleaf.

In the case of Reinhardt and {Slimane-Kaid} v. France <*>,

---

<*> Note by the Registrar. There were originally two separate cases numbered 21/1997/805/1008 and 22/1997/806/1009. In each case, the first number is the case's position on the list of cases referred to the Court in the relevant year (second number). The last two numbers indicate the case's position on the list of cases referred to the Court since its creation and on the list of the corresponding originating applications to the Commission.

The European Court of Human Rights, sitting, in accordance with Rule 51 of Rules of Court A <*>, as a Grand Chamber composed of the following judges:

---

<*> Note by the Registrar. Rules of Court A apply to all cases referred to the Court before the entry into force of Protocol No. 9 (1 October 1994) and thereafter only to cases concerning States not bound by that Protocol. They correspond to the Rules that came into force on 1 January 1983, as amended several times subsequently.

Mr R. Bernhardt, President,

Mr {Thor Vilhjalmsson},

Mr {F. Golcuklu},

Mr F. Matscher,

Mr L.-E. Pettiti,

Mr B. Walsh,

Mr C. Russo,

Mr J. De Meyer,

Mr I. Foighel,

Mr R. Pekkanen,

Mr J.M. Morenilla,

Sir John Freeland,

Mr A.B. Baka,

Mr L. Wildhaber,

Mr G. Mifsud Bonnici,

Mr J. Makarczyk,

Mr D. Gotchev,

Mr B. Repik,

Mr {U. Lohmus},

Mr M. Voicu,

Mr V. Butkevych,

and also of Mr H. Petzold, Registrar, and Mr P.J. Mahoney, Deputy Registrar,

Having deliberated in private on 27 November 1997 and 26 February 1998,

Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:

PROCEDURE

1. The two cases were referred to the Court by the European Commission of Human Rights («the Commission») and by the French Government («the Government») on 27 January and 14 March 1997 respectively, within the three-month period laid down by Article 32 § 1 and Article 47 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention»). It originated in two applications (Nos. 23043/93 and 22921/93) against France lodged with the Commission under Article 25 by two French nationals, Mr Mohamed {Slimane-Kaid} and Mrs {Francoise} Reinhardt, on 7 and 11 September 1993 respectively. Mrs Reinhardt, who was originally designated by the initials F. U.-R., subsequently consented to the disclosure of her identity.

The Commission's request referred to Articles 44 and 48 and to the declaration whereby France recognised the compulsory jurisdiction of the Court (Article 46); the Government's application referred to Article 48. The object of the request and of the application was to obtain a decision as to whether the facts of the case disclosed a breach by the respondent State of its obligations under Article 6 of the Convention.

2. In response to the enquiry made in accordance with Rule 33 § 3 (d) of Rules of Court A, both applicants stated that they wished to take part in the proceedings and designated the same lawyer (Rule 30).

3. On 21 February 1997 the President of the Court decided, in the interests of the proper administration of justice, that a single Chamber should be constituted to consider both cases (Rule 21 § 7).

4. The Chamber to be constituted included ex officio Mr L.-E. Pettiti, the elected judge of French nationality (Article 43 of the Convention), and Mr R. Bernhardt, the Vice-President of the Court (Rule 21 § 4 (b)). On 21 February 1997, in the presence of the Registrar, the President of the Court, Mr R. Ryssdal, drew by lot the names of the other seven members, namely Mr {Thor Vilhjalmsson}, Mr F. Matscher, Mr B. Walsh, Mr I. Foighel, Mr J.M. Morenilla, Mr J. Makarczyk and Mr D. Gotchev (Article 43 in fine of the Convention and Rule 21 § 5).

5. As President of the Chamber (Rule 21 § 6), Mr Bernhardt, acting through the Registrar, consulted the Agent of the Government, the applicants' lawyer and the Delegate of the Commission on the organisation of the proceedings (Rules 37 § 1 and 38). Pursuant to the order made in consequence, the Registrar received the applicants' memorials on 24 July 1997 and the Government's memorials on 25 July 1997. On 14 August 1997 the Secretary to the Commission informed the Registrar that the Delegate did not wish to reply in writing.

6. On 25 April 1997 the Chamber decided to relinquish jurisdiction in favour of a Grand Chamber (Rule 51). The Grand Chamber to be constituted included ex officio Mr Ryssdal, the President of the Court, and Mr Bernhardt, the Vice-President, together with the other members and the four substitutes of the original Chamber, the latter being Mr M. Voicu, Sir John Freeland, Mr L. Wildhaber and Mr {F. Golcuklu} (Rule 51 § 2 (a) and (b)). On 28 April 1997, in the presence of the Registrar, the President drew by lot the names of the seven additional judges needed to complete the Grand Chamber, namely Mr C. Russo, Mr J. De Meyer, Mr R. Pekkanen, Mr A.B. Baka, Mr G. Mifsud Bonnici, Mr B. Repik and Mr {U. Lohmus} (Rule 51 § 2 (c)). Subsequently, as Mr Ryssdal was unable to take part in the further consideration of the case, his place as President of the Grand Chamber was taken by Mr Bernhardt (Rules 21 § 6 and 51 § 6), and Mr V. Butkevych replaced him as a member.

7. In accordance with the President's decision, the hearing took place in public in the Human Rights Building, Strasbourg, on 25 November 1997. The Court had held a preparatory meeting beforehand at which it decided to join the cases (Rule 37 § 4).

There appeared before the Court:

(a) for the Government

Mr M. Perrin de Brichambaut, Director of Legal Affairs, Ministry of Foreign Affairs, Agent,

Mr J.-P. Dintilhac, advocate-general at the Court of Cassation,

Mrs M. Dubrocard, magistrat, on secondment to the Legal Affairs Department, Ministry of Foreign Affairs,

Mr G. Bitti, member of the Human Rights Office, European and International Affairs Department, Ministry of Justice, Advisers;

(b) for the Commission

Mr J.-C. Soyer, Delegate;

(c) for the applicants

Mr F. Tissot, of the Versailles Bar, Counsel.

The Court heard addresses by Mr Soyer, Mr Tissot and Mr Perrin de Brichambaut and also the replies of Mr Tissot, Mr Perrin de Brichambaut and Mr Dintilhac to questions put by three members of the Court.

AS TO THE FACTS

I. Circumstances of the case

8. Mr {Slimane-Kaid} was formerly the chairman of two public limited companies Provex S.A. («Provex») and Servec S.A. («Servec»), respectively engaged, in particular, in buying equipment for export and in industrial coachbuilding.

On 26 January 1982 he had also formed with Mrs Reinhardt a private company called Urka S.A.R.L («Urka»), whose registered office was at the latter's home address and main activity the hire and sale of equipment of all types both in France and overseas. On 1 July 1982 Mr {Slimane-Kaid} had replaced Mrs Reinhardt as manager of that company.

A. Background to the case

9. Under two commercial agreements the Iveco company was to sell industrial vehicles to Provex and deliver «cab chassis» on bailment, with Iveco being named as bailee, to coachbuilders designated by either Provex or Servec. It was stipulated that at the end of the bailment and on receipt of payment, Iveco would deliver to Provex and Servec the vehicle test certificates (feuilles des mines) of the vehicles concerned and the certificates of sale.

10. The description of the facts set out in this and the next paragraph is based on the documents from the domestic proceedings produced to the Court.

On 28 April 1984 two hundred and eighty-seven vehicles belonging to Iveco were delivered on bailment to Servec's premises. The periods of bailment were due to end on 5 June, 5 July, 5 August and 5 September 1984; on those dates Provex and Servec were to take up the purchase option on the vehicles and to obtain delivery of the test certificates for each vehicle and the certificates of sale specific to Iveco.

At Iveco's request, a bailiff inspected Servec's premises and drew up an official report on 11 May 1984. A court-appointed expert carried out an inspection on 25 July 1984 and an interim attachment was made on 28 August 1984. It was found on the first of those three dates that 155 vehicles were missing, on the second that 198 were missing and on the third that 211 were missing. Iveco obtained restitution of only 43 vehicles; the others had been registered and sold.

11. On 27 July 1984 an Iveco representative reported certain of these matters to the Versailles Regional Criminal Investigation Department («RCID»). Inquiries were made by Detective Inspector Renaud. In a report of 24 September 1984 he said that the test certificates and certificates of sale of 116 Iveco vehicles that had been filed by Provex for registration purposes with the prefecture were forgeries; he went on to say that offences may have been committed under the companies acts and insolvency legislation in connection with Servec/Provex and to conclude that a judicial investigation was necessary.

B. The judicial investigation

1. The first judicial investigation

(a) Preferment of charges against Mr {Slimane-Kaid} of misappropriation and procuring the issue of administrative documents by means of false information, certificates or statements

12. On 25 September 1984 the Chartres public prosecutor made a written application for an investigation to be opened into offences by an unnamed person of misappropriation and procuring the issue of administrative documents by means of false information, certificates or statements. Mr Candau, the investigating judge, who was assigned to the case that day, sent instructions on 27 September 1984 to the head of the Versailles RCID to «...continue the investigation with a view to identifying the persons who committed the offences, their co-principals and accomplices...».

13. On 2 October 1984 Mr {Slimane-Kaid} was taken into police custody and questioned. On 4 October 1984 the Versailles RCID's report was received, Mr {Slimane-Kaid} was charged with misappropriation and procuring the issue of administrative documents by means of false information, certificates or statements, and remanded in custody (until 8 January 1985, when the investigating judge ordered his release under judicial supervision). On the same day the investigating judge sent instructions to the Versailles RCID to pursue the investigation.

(b) Preferment of charges against Mr {Slimane-Kaid} of forgery of private, commercial or banking documents

14. On 2 October 1984 the Chartres public prosecutor made a written application for an additional investigation to be opened into offences of forgery of private, commercial or banking documents by Mr {Slimane-Kaid}, who was suspected of having falsified the relevant test certificates and certificates of sale.

15. On 12 October 1984 Iveco — which had joined the proceedings as a civil party claiming damages on 9 October — made oral submissions and a director of Provex was heard as a witness. On the same day and on 15 October 1984 Mr {Slimane-Kaid's} lawyer wrote to the investigating judge enclosing documents for the file. Iveco's lawyer did likewise on the latter date.

16. Mr {Slimane-Kaid} was questioned on 15 and 16 October 1984 and an Iveco executive was heard on 17 October. On 22 October a confrontation was held between Mr {Slimane-Kaid} and an Iveco executive and on 9 November 1984 Mr {Slimane-Kaid} was questioned again and charged with forgery of private, commercial or banking documents.

17. On 10 November 1984 Mr {Slimane-Kaid's} lawyer wrote to the investigating judge enclosing documents for the file. Iveco's lawyer did likewise on 13 December 1984.

(c) Preferment of charges against Mr {Slimane-Kaid} of misappropriating company assets, offences equivalent to negligent or fraudulent bankruptcy, false accounting and fraud

18. Since the investigators suspected Mr {Slimane-Kaid} of further offences, a second preliminary inquiry was started on 3 October 1984 into his activities at Provex, Servec and Urka.

19. Between 9 October 1984 and 27 March 1985 the Versailles RCID carried out a number of searches and seizures at Mr {Slimane-Kaid's} home address and on the premises of Provex; but they also carried out searches and seizures on 16 October 1984 at Mrs Reinhardt's home (the registered office of Urka) — while she was in custody — and on 18 October 1984 in a house rented by Urka. On 14 November 1984 Mrs Reinhardt was questioned by a police investigator.

20. On 2 November 1984 the investigating judge had made an order transmitting the file to the public prosecutor for submissions (ordonnance de {soit-communique}). On 11 December 1984 the Chartres public prosecutor made an application for additional charges to be preferred against Mr {Slimane-Kaid} for misappropriating company assets, offences equivalent to negligent bankruptcy (for failure to declare within the statutory time-limit that the company was unable to meet its liabilities), fraudulent bankruptcy (for misappropriation of part of the company's assets), false accounting and fraud. On 14 December 1984 Mr {Slimane-Kaid} was charged with those offences.

(d) Preferment of charges against Mr G. of forgery of private, commercial or banking documents

21. On 19 December 1984 the investigating judge sent instructions to the head of the Versailles RCID to pursue the investigation into all the offences with which Mr {Slimane-Kaid} had been charged.

22. Mr {Slimane-Kaid} was questioned on 3 and 7 January 1985.

23. The Versailles RCID sent the investigating judge its report on 1 February 1985 after carrying out the instructions. On the same day, Mr G., who had been held in custody since 30 January, was charged with forgery of private, commercial or banking documents and released under judicial supervision. He was suspected of issuing false invoices to Provex and Servec and supplying Mr {Slimane-Kaid} with the means for committing a like offence.

24. On 1 February 1985 the investigating judge sent instructions to the Versailles RCID to pursue the investigation into the offences with which Mr {Slimane-Kaid} and Mr G. had been charged. The Versailles RCID sent in its report on 7 February.

(e) Preferment of charges against Mrs Reinhardt of aiding and abetting the misappropriation of company assets and of handling misappropriated company assets

25. Mrs Reinhardt was arrested on 6 February 1985; the next day, following an application by the Chartres public prosecutor for a further investigation to be opened, she was charged with aiding and abetting the misappropriation of company assets and of handling misappropriated company assets. She was suspected of having given Mr {Slimane-Kaid} four blank cheques between July and December 1983 drawn on Urka's bank account for a total of 1,735,000 French francs — which she had signed and which Mr {Slimane-Kaid} was to make out and endorse — and of having benefited from monies fraudulently obtained from that company.

(f) The remainder of the investigation

26. On 7 February 1985 the investigating judge sent instructions to the Versailles RCID to pursue the investigation into the offences with which Mr {Slimane-Kaid}, Mr G. and Mrs Reinhardt had been charged.

27. On 25 March 1985 Mr {Slimane-Kaid's} lawyer sent a letter to the investigating judge enclosing documents for the file.

28. On 31 May 1985 the Versailles RCID sent in its report pursuant to the investigating judge's instructions of 7 February 1985.

29. Mr {Slimane-Kaid} and Mr G. were questioned on 4 and 5 December 1985 respectively and Mrs Reinhardt — who had been summoned to appear before the investigating judge on 4 December 1985, but had not done so — on 11 February 1986.

30. On 25 March 1986 the investigating judge made an order transmitting the file to the public prosecutor for submissions.

31. On 16 July 1986 Mr {Slimane-Kaid} wrote to the investigating judge enclosing documents for the file.

32. In a further application of 21 July 1986 the Chartres public prosecutor requested the investigating judge to pursue the investigation into the offences with which Mr {Slimane-Kaid}, Mr G. and Mrs Reinhardt had been charged and to interview Mr {Slimane-Kaid}, Mr G. and the managing director of the VPL company.

2. The second judicial investigation

33. On 25 September 1986, following a complaint lodged on 17 July 1986 by VPL (which joined the proceedings as a civil party claiming damages) against a person or persons unknown for misappropriation and forgery of commercial documents, the senior investigating judge at Chartres made an order transmitting the file to the public prosecutor for submissions.

34. On 29 September 1986 the Chartres public prosecutor applied for an investigation to be opened for misappropriation and forgery of commercial documents by a person or persons unknown. The investigation was to be conducted by Judge Candau.

35. On 7 January 1987 both investigations were assigned to a different judge, Judge Halphen. He heard VPL's representative on 5 February 1987.

36. On 16 February and 18 March 1987 Mr {Slimane-Kaid} and his lawyer wrote to the investigating judge enclosing documents for the file in connection with the first set of proceedings.

37. Mr {Slimane-Kaid} was questioned on 11 June and 8 July 1987.

38. On 1 July VPL's lawyer had sent documents to the investigating judge requested by the latter in a letter of 9 June 1987.

39. Mr {Slimane-Kaid's} lawyer wrote to the investigating judge on 10 September 1987 regarding the hearing of witnesses and inquiries in the first investigation. On 22 September 1987 Iveco's lawyer produced documents for the file.

40. Instructions were sent on 7 October 1987 to the Versailles RCID for inquiries to continue into the offences with which the three suspects had been charged.

41. On 28 October 1987 the investigating judge ordered that an expert's report be commissioned on the signatures at the foot of the certificates of sale. The expert filed his report on 31 December 1987. It was served on Iveco on 29 April 1988.

42. On 11 April 1988 Mr {Slimane-Kaid} wrote to the investigating judge informing him that he had changed lawyers.

43. On 25 April 1988 the Versailles RCID's report pursuant to the instructions of 7 October 1987 was received.

44. On 5 May 1988 Mr {Slimane-Kaid} wrote to the investigating judge informing him that he had changed lawyers.

45. On 25 May 1988 he was questioned and charged in connection with the second investigation with misappropriation and forging commercial documents.

46. On 16 June 1988 he wrote to the investigating judge informing him that he had changed lawyers.

47. On 29 June 1988 he again appeared before the investigating judge.

48. On 7 and 22 July and 26 September 1988 Mr {Slimane-Kaid} or his lawyer wrote to the investigating judge in connection with additional inquiries and the production of documents for the file.

49. On 5 December 1988 a confrontation was held between Mr {Slimane-Kaid} and the VPL representative.

50. On 26 and 29 December 1988, 12 and 30 January, 27 and 28 February and 6 and 7 March 1989, Mr {Slimane-Kaid} or his lawyer wrote to the investigating judge in connection with additional inquiries and the production of documents for the file.

51. On 16 March 1989, in connection with the first investigation concerning Mr {Slimane-Kaid}, the investigating judge instructed the Chartres police superintendent to «inspect the Iveco vehicle registration file for the first six months of 1969 and the first six months of 1970» and «to seize and place official seals on the originals of the test certificates».

52. On 20 March 1989 VPL's lawyer wrote to the investigating judge and produced documents for the file.

53. On 30 March 1989 the investigating judge heard an Iveco representative. Documents were produced for the file.

54. On 13 April 1989 the Versailles RCID's report on the instructions of 16 March 1989 was sent to the investigating judge.

55. On 5 June 1989 Mr {Slimane-Kaid's} lawyer wrote to the investigating judge enclosing documents for the file relating to the first investigation; a lawyer acting for one of the civil parties did likewise on 16 June 1989.

56. On 26 June 1989 the investigating judge heard Mr {Slimane-Kaid}, who both at that hearing and under cover of a letter of 7 July 1989 produced documents for the file.

57. On 25 July 1989 Mr {Slimane-Kaid} requested an expert audit of Iveco's accounts. The request was renewed by his lawyer on 26 July, but turned down by the investigating judge on 28 July 1989. Mr {Slimane-Kaid} appealed against that decision on 1 August 1989 but, following submissions on 19 September 1989 by the Principal Public Prosecutor at the Versailles Court of Appeal, the President of the Indictment Division of that court refused, in an order of 26 September 1989, to refer the request to the Indictment Division.

58. On 9 August 1989 Iveco's lawyer had written to the investigating judge and produced documents for the file. Mr {Slimane-Kaid's} lawyer did likewise on 19 September 1989 in connection with the second investigation.

4. Joinder of the proceedings and decision of the investigating judge

59. By an order of the president of the Chartres tribunal de grande instance on 23 October 1989, Judge Halphen was replaced by Judge Defarge. On 3 November Judge Defarge ordered the transmission of the file to the public prosecutor for submissions with a view to joinder of the two sets of proceedings; the public prosecutor sought an order to that effect the same day. On 6 November 1989 the investigating judge made two orders: the first for joinder of the two sets of proceedings and the second for transmission of the file to the public prosecutor. On 28 November 1989 the public prosecutor made final submissions requesting the committal of Mr {Slimane-Kaid}, Mr G. and Mrs Reinhardt to the criminal court. On 14 December 1989 Judge Defarge made a committal order.

C. Judgment and appeals

1. Proceedings in the Chartres Criminal Court

60. The Chartres Criminal Court held a hearing on 11 June 1990.

On 25 June 1990 Mr {Slimane-Kaid's} lawyer wrote to the president of that court enclosing documents for the file, as did Iveco's lawyer on 8 August 1990. Mr {Slimane-Kaid's} lawyer forwarded further documents on 25 August.

On 12 September 1990 the criminal court decided to extend its deliberations until 14 November 1990.

On 22 and 25 October 1990 respectively Iveco and Mr {Slimane-Kaid's} lawyers wrote to the president of that court enclosing documents for the file.

61. Judgment was delivered on 14 November 1990. Mr {Slimane-Kaid} was found guilty of misappropriation, forging private, commercial or banking documents, fraud, false accounting and misappropriation of company assets and sentenced to five years' imprisonment, three of which were suspended; he was barred from carrying on any business activity for ten years. Mr G. was given a sentence of eighteen months' imprisonment for forging private, commercial or banking documents and aiding and abetting the forgery of commercial documents and Mrs Reinhardt a one-year suspended sentence for aiding and abetting the misappropriation of company assets. The court declared the civil party claims of Iveco and VPL inadmissible.

2. Proceedings in the Versailles Court of Appeal

62. Mr {Slimane-Kaid} appealed to the Versailles Court of Appeal on 14 November 1990, as did the public prosecutor's office, Mrs Reinhardt, Mr G. and Iveco on 15, 16, 20 and 26 November 1990 respectively.

63. According to the Government, on 22 January and 8 February 1991 a summons was issued requiring a representative of VPL to appear, but the company could not be located. Mrs Reinhardt, Iveco, the liquidator of Servec (Mr Pierrat) and Mr {Slimane-Kaid} were summonsed on 8, 15 and 19 February and 8 March 1991 respectively.

64. At the hearing on 21 March 1991 Mrs Reinhardt, Mr {Slimane-Kaid} and Iveco lodged their submissions. The hearing was adjourned to 3 October 1991 to enable summonses to be served on Mr G. and VPL.

Summonses were issued against Mr G. on 16 April 1991 and, according to the Government, against VPL on 25 September 1991, but neither could be located.

65. On 3 October 1991 the hearing was adjourned for the last time to 6 February 1992 to enable summonses to be served on VPL and Mr Mariani, the liquidator acting in the joint liquidation of Provex, Provex S.A.R.L. and Urka.

Summonses were issued against VPL on 5 November 1991 and 8 January 1992.

66. On 2 April 1992 the Versailles Court of Appeal acquitted Mr {Slimane-Kaid} on the count of misappropriation of company assets, upheld the guilty verdict on the other counts and confirmed the sentence. It increased Mrs Reinhardt's sentence to a term of eighteen months' imprisonment, suspended, and reduced Mr G.'s sentence to one year. It upheld the judgment of the trial court in all other respects.

3. Proceedings in the Court of Cassation

67. Mrs Reinhardt and Mr G. lodged appeals on points of law with the Court of Cassation that same day. Mr {Slimane-Kaid} and Iveco did likewise on 3 and 6 April. Mr G. also appealed.

The case file was sent to the Court of Cassation on 29 April 1992 and assigned to a reporting judge on 2 June 1992.

Iveco lodged written pleadings on 31 August 1992, followed by Mr G. and Mrs Reinhardt on 1 September 1992. On 12 October 1992 Iveco lodged one, and Mr {Slimane-Kaid} two, written pleadings.

The reporting judge filed his report on 20 November 1992 and the advocate-general was appointed on 30 November.

Mr {Slimane-Kaid} filed written pleadings on 18 February and 9 March 1993. VPL and Mr Mariani filed pleadings on 11 March 1993.

68. According to the Government, it is unlikely that the advocate-general prepared his submissions in writing as he intended to present them orally at the hearing.

The Government further maintained that at the hearing of the Court of Cassation on 15 March 1993, which took place without the applicant's representatives being present, the reporting judge addressed the court and oral submissions were made by the advocate-general.

69. In a decision delivered on 15 March 1993, the Court of Cassation, relying on the reporting judge's report, the parties' pleadings and the submissions of the advocate-general, dismissed the appeals of those who had been convicted.

II. Relevant domestic law and practice

A. Organisation of the Court of Cassation

70. The Court of Cassation is composed of the president, the divisional presidents, the judges, the auxiliary judges, Principal State Counsel, the Principal Advocate-General, the advocates-general, the senior registrar and the divisional registrars (Article L. 121-1 of the Judicature Code).

It is divided into five civil divisions and one criminal division, each comprising a divisional president, judges, auxiliary judges, one or more advocates-general and a divisional registrar (Articles L. 121-3, R. 121-3 and R. 121-4). The divisions are subdivided into sections, in which formation most appeals are heard.

B. Principles governing the functioning of the Criminal Division of the Court of Cassation

1. Appeals to the Court of Cassation

71. Judgments of an Indictment Division and judgments delivered by an assize court, a criminal court or a police court sitting as a court of last instance may, if they are not in accordance with the law, be set aside on an appeal on points of law by either the public prosecutor's office attached to the court which delivered the judgment or the party adversely affected (Article 567 of the Code of Criminal Procedure).

In criminal cases, Principal State Counsel at the Court of Cassation may appeal to that court only for the purposes of clarifying the law (pourvoi dans {l'interet} de la loi). In such cases, he appeals either on formal instructions from the Minister of Justice (Article 620) or of his own motion against a judgment delivered by an assize court, a criminal court or a police court sitting as a court of last instance where none of the parties has entered an appeal within the set time-limit (Article 621); in the event of an appeal by Principal State Counsel of his own motion, if the appeal is allowed the judgment is reversed but the parties may not rely on the Court of Cassation's ruling to contest execution of the judgment that has been set aside (ibid.).

2. The reporting judge's report

72. As soon as the case file is received by the registry of the Criminal Division of the Court of Cassation, the president of that division appoints a reporting judge (Article 587 of the Code of Criminal Procedure) from among the judges and the auxiliary judges; the latter have a vote at deliberations on appeals in which they are appointed as reporting judge (Article L. 131-7 of the Judicature Code).

73. The reporting judge draws up a written report in which he carries out a thorough review of the case, sets out the legal arguments deduced from the grounds of appeal, indicates what research he has carried out into legal opinion and case-law on the basis of the grounds of appeal and states his recommendations. He also prepares a draft judgment, which is distributed to each of his colleagues as a basis for discussion at deliberations.

The case file lodged by the reporting judge is sent by the registry, with the report and draft judgment, to the advocate-general assigned to the case by Principal State Counsel. Counsel for the parties are informed of the recommendation in the report (appeal to be declared inadmissible, or to be dismissed, allowed in part or in full) by an entry in the list of cases that is distributed a week before the hearing to lawyers practising in the Conseil d'Etat and Court of Cassation.

In principle, any additional pleading filed at this stage will be declared inadmissible (Article 590 of the Code of Criminal Procedure). However, the Court of Cassation has a discretion and it appears that examples of its declaring inadmissible pleadings filed late are rare (see Y. Monnet, Principal Advocate-General at the Court of Cassation, «Pourvoi en cassation», Juris-classeur {procedure penale}, 1993, fascicule 40).

3. The role of Principal State Counsel's Office at the Court of Cassation

74. Principal State Counsel's Office at the Court of Cassation does not act as a prosecuting authority before that court. Except in appeals made for the purposes of clarifying the law, it acts only as a party joined to the criminal proceedings. Its role is not to argue the prosecution's case but to ensure that the law is correctly applied (see «Pourvoi en cassation», cited above, and P. Malibert, {Ministere} Public, Juris-classeur {procedure penale}, 1994).

Mr Charbonnier, Advocate-General at the Court of Cassation, thus explains that whereas the role of the prosecution consists, in principle, of law enforcement and upholding the law, the role of Principal State Counsel's Office at the Court of Cassation is confined to the latter task. In that capacity it is required to ensure that the law is correctly applied when it is clear and correctly construed when ambiguous (L. Charbonnier, «{Ministere} Public et Cour {supreme}», La semaine juridique, Doctrine (1991), Ed. G. No. 43).

75. The duties of State Counsel in the Court of Cassation are «personally conferred on Principal State Counsel» (Article R. 132-1 of the Judicature Code). Save for directions to lodge an appeal for the purposes of clarification of the law, Principal State Counsel does not receive any instructions regarding the performance of his duties (see for example the speech made on 6 January 1995 by Mr {Jeol}, Principal Advocate-General at the Court of Cassation, at the formal ceremony marking the beginning of the judicial year, La documentation {francaise}, Paris 1995, and the «{Ministere} Public et Cour {supreme}» article cited above).

Principal State Counsel «assigns the Principal Advocate-General and the advocates-general to the divisions in which he considers they may most usefully serve» (Article R. 132-2). The Principal Advocate-General and the advocates-general «speak on behalf of Principal State Counsel in the divisions to which they have been appointed» (Article L. 132-3). In important cases their submissions are communicated to Principal State Counsel, who, if he is not in agreement and the advocate-general refuses to amend them, may delegate another advocate-general or make submissions himself at the hearing (Article R. 132-3). It appears, however, that that provision has never been applied and that in practice the advocates-general are, therefore, free to decide on the tenor of their submissions (see the «Pourvoi en cassation» article cited above).

In his speech of 6 January 1995 (referred to above) Mr {Jeol} explained: «[the] value of the work [of the advocate-general], which is performed after the reporting judge has completed his task, is as a „second opinion“. Either the advocate-general agrees with the report, in which eventuality the decision to be taken will be clearer, or he disagrees, and will have triggered the necessary debate. In all cases his role is somewhat „maieutic“.»

76. The advocate-general's submissions do not have to be in writing.

4. The hearing

77. The list of hearings is fixed weekly. A single advocate-general deals with all cases on the list for the week he is on duty. He informs the relevant lawyers practising in the Conseil d'Etat and Court of Cassation, who, if they wish to make oral submissions, must advise the president before the hearing.

78. A few days before the hearing a preparatory «meeting» is held between the president and the senior judge of the division and the advocate-general on duty for that week; they systematically review the cases on the list and exchange views (see the «Pourvoi en cassation» and «{Ministere} Public et Cour {supreme}» articles cited above and the speech given on 10 January 1997 by Mr Burgelin, Principal State Counsel at the Court of Cassation, entitled «L'avocat {general a} la Cour de cassation et la Convention {europeenne} de sauvegarde des Droits de l'Homme», Gazette du palais, 23 — 24 May 1997). It appears to be customary after the meeting for the advocate-general to inform the lawyers acting in the case of the tenor of his submissions (see the speech entitled «L'avocat {general a} la Cour de cassation et la Convention {europeenne} de sauvegarde des Droits de l'Homme» cited above).

In parallel, the reporting judge's report is studied in detail by the offices of the president and the senior judge, which give a reasoned opinion in writing. Their opinion, together with the submissions of the advocate-general, are communicated to the reporting judge a few days before the hearing (see the «Pourvoi en cassation» article cited above).

79. Hearings of the Criminal Division are held in public and the procedure is the same as that in the other courts (Article 601 of the Code of Criminal Procedure).

The procedure before the Court of Cassation is nevertheless in written form; the parties' lawyers are not required to appear at hearings. In the Criminal Division there is an oral hearing only in the (rare) cases where the parties' lawyers have expressly requested one.

At the hearing the reporting judge is the first to address the court. He reads out his report but does not disclose his recommendations. If there are to be oral submissions, counsel for the appellant addresses the court first followed by counsel for the respondent; they may not submit any new legal argument. The advocate-general is the last to address the court; he makes submissions that are confined to legal issues and may concern the consideration of a ground of appeal raised by the court of its own motion (Article 602 of the Code of Criminal Procedure; and see the «Pourvoi en cassation» article cited above). It would appear that where oral submissions are made it is customary to allow the parties to reply to the advocate-general's submissions, either orally or by a note addressed to the court in deliberations (see the speeches of Mr {Jeol} and Mr Burgelin referred to above).

5. Deliberations and adoption of the judgment

80. After the public hearing, the members of the court deliberate in private. The reporting judge gives his opinion; the other judges and the president then express their views. Following a vote on whether the recommendations of the report should be adopted, the draft judgment, which each judge will have received eight days beforehand, is then considered (Article 603 of the Code of Criminal Procedure; and see also the «Pourvoi en cassation» article cited above).

The advocate-general generally attends the deliberations. In that connection, Mr Burgelin explained in his speech of 10 January 1997 (cited above): «...practice on this point is settled. If it is an important case that has (exceptionally) been pleaded by counsel, the advocate-general leaves the courtroom at the same time as the parties and the public in order clearly to demonstrate that the judges deliberate alone. In ordinary cases, the advocate-general usually remains in his seat but does not take part in the debate. His presence results from purely practical considerations relating to the number of cases, which is often substantial, to be heard at each sitting. It has no special signification» (see also Mr {Jeol's} speech referred to above).

81. The judgment in its adopted form is then finalised and delivered at a public hearing, in most cases immediately after the deliberations.

PROCEEDINGS BEFORE THE COMMISSION

82. Mr {Slimane-Kaid} applied to the Commission on 7 September 1993. He complained that in breach of Article 5 § 2 of the Convention he had not been informed promptly of the reasons for his arrest and of any charge against him; he maintained that the length of his pre-trial detention had been excessive, contrary to Article 5 § 3. He also alleged that there had been a violation of Article 6 § 3 (d) by virtue of the fact that he had not been present when the witnesses were heard and that there had been no confrontation with the prosecution witnesses, and submitted that there had been procedural defects in the investigation of the case that had violated his right to a fair hearing as guaranteed by Article 6 § 1. He further considered that Article 6 §§ 1 and 3 (b) had been infringed in that he had not been tried by an independent and impartial tribunal. Lastly, he complained that, contrary to Article 6 § 1, he had not had a hearing within a reasonable time and that, contrary to Article 6 §§ 1 and 3 (b), he had not had adequate facilities for the preparation of his appeal to the Court of Cassation, inasmuch as the reporting judge's report and the advocate-general's submissions had not been made available to him and he had been given no opportunity to reply to them.

83. In her application lodged on 11 September 1993, Mrs Reinhardt also raised the latter two complaints. She further maintained that she had not had a hearing before an independent and impartial tribunal with equality of arms within the meaning of Article 6 § 1 of the Convention and that, in breach of Article 6 § 3 (b) she had not had adequate facilities for the preparation of her case. Lastly, she added that the fact that there had been no confrontation with the prosecution witnesses and that she had not been present when the witnesses were heard amounted to a violation of Article 6 § 3 (d).

84. The Commission declared the applications of Mrs Reinhardt (No. 22921/93) and Mr {Slimane-Kaid} (No. 23043/93) admissible on 22 January 1996 in so far as they concerned the length of the respective proceedings and the fact that the reporting judge's report and the advocate-general's submissions had not been made available to the applicants. It declared them inadmissible as to the remainder. In its two reports of 26 November 1996 (Article 31), it expressed the unanimous opinion that there had been a violation of Article 6 in respect of the two complaints referred to above. The full text of the Commission's opinions is reproduced as an annex to this judgment <*>.

---

<*> Note by the Registrar. For practical reasons this annex will appear only with the printed version of the judgment (in Reports of Judgments and Decisions 1998), but a copy of the Commission's report is obtainable from the registry.

FINAL SUBMISSIONS TO THE COURT

85. In his memorial Mr {Slimane-Kaid} asked the Court to

«declare that the French State failed to fulfil its obligations under [Articles 5 and 6 of the Convention] in that: his pre-trial detention was unduly long; he was not informed promptly of the reasons of his arrest and of any charge against him; during the investigation he did not have adequate facilities for the preparation of his defence; the investigation proceedings were defective; the trial courts were neither impartial nor independent; the proceedings before the Court of Cassation were not fair; a decision was reached in his case well before it was considered by the Criminal Division of the Court of Cassation; his case was decided by a different president from the one who actually presided over the Criminal Division of the Court of Cassation on 15 March 1993; he did not have a hearing within a reasonable time; he was sentenced to five-years' imprisonment, of which three years were suspended, and has been barred from carrying on a business activity for ten years, in other words until he is 62 years old; and, owing to the mysterious disappearance of the seized documents, he is unable to seek a retrial.»

86. In her memorial, Mrs Reinhardt asked the Court to

«declare that the French State failed to fulfil its obligations under [Article 6 of the Convention] in that: she was not informed promptly of the reasons of any charge against her for she did not learn of the reasons until a year after she was charged; during the investigation she did not have adequate facilities for the preparation of her defence; the investigation proceedings were defective; the trial courts were neither impartial nor independent; the proceedings before the Court of Cassation were not fair; a decision had been reached in her case well before it was considered by the Criminal Division of the Court of Cassation; her case was decided by a different president from the one who actually presided over the Criminal Division of the Court of Cassation on 15 March 1993; she did not have a hearing within a reasonable time; and, owing to the mysterious disappearance of the seized documents, she is unable to seek a retrial.»

87. The Government requested the Court to

«dismiss [the] application[s]... as being manifestly ill-founded as regards [the] complaint[s] under Article 6 § 1 of the Convention.»

AS TO THE LAW

I. Scope of the case

88. Of the complaints now made by Mrs Reinhardt and Mr {Slimane-Kaid} (see paragraphs 85 and 86 above), the only ones declared admissible by the Commission were the complaints under Article 6 relating to the length of the proceedings taken as a whole and the appeal procedure in the Court of Cassation; the applicants maintained that that procedure had been unfair because the reporting judge's report had been disclosed to the advocate-general and the latter's submissions had not been communicated to the applicants (see paragraph 84 above). The scope of the case before the Court is determined by the Commission's decision on admissibility (see, for example, the Van Orshoven v. Belgium judgment of 25 June 1997, Reports of Judgments and Decisions 1997-III, p. 1049, § 33). It follows that the two complaints mentioned above are the only ones in issue before the Court.

II. Alleged violations of Article 6 of the Convention

89. The applicants stated that they had not been tried «within a reasonable time» and considered that the proceedings in the Court of Cassation had been unfair. They relied on Article 6 §§ 1 and 3 (b) of the Convention, which reads:

«1. In the determination of... any criminal charge against him, everyone is entitled to a fair... hearing within a reasonable time by [a]... tribunal...»

...

3. Everyone charged with a criminal offence has the following minimum rights:

...

(b) to have adequate time and facilities for the preparation of his defence;

...»

A. Length of the proceedings

1. Period to be taken into consideration

90. It was common ground that the period to be taken into consideration when ruling on the applicants' two complaints had ended on 15 March 1993, when the Court of Cassation had delivered judgment (see paragraph 69 above). There was, however, a dispute as to when that period had started.

91. Mr {Slimane-Kaid} considered that the proceedings had begun when the Versailles Regional Criminal Investigation Department («RCID») sought information on Servec from the Chartres Commercial Court on 21 July 1984. Mrs Reinhardt maintained that the period to be taken into consideration in her case started on 16 October 1984, when she was first taken into police custody and her home was searched.

92. The Government and the Commission considered that the relevant dates were 2 October 1984, when Mr {Slimane-Kaid} was taken into police custody, and 7 February 1985, when Mrs Reinhardt was charged.

93. The Court reiterates that in criminal matters, the «reasonable time» referred to in Article 6 § 1 begins to run as soon as a person is «charged»; this may occur on a date prior to the case coming before the trial court, such as the date of arrest, the date when the person concerned was officially notified that he would be prosecuted or the date when preliminary investigations were opened. «Charge», for the purposes of Article 6 § 1, may be defined as «the official notification given to an individual by the competent authority of an allegation that he has committed a criminal offence», a definition that also corresponds to the test whether «the situation of the [suspect] has been substantially affected» (see the Eckle v. Germany judgment of 15 July 1982, Series A No. 51, p. 33, § 73).

The Court notes that Mr {Slimane-Kaid} was not implicated until the period of police custody which ended with his being charged with misappropriation and procuring the issue of administrative documents by means of false information, certificates or statements (see paragraphs 12 — 13 above). In his case, the period to be taken into consideration therefore began on 2 October 1984 and the proceedings lasted eight years, five months and almost two weeks.

As for Mrs Reinhardt, she was taken into police custody on 16 October 1984 in connection with a preliminary inquiry concerning Mr {Slimane-Kaid}, not her. In addition, as Mrs Reinhardt's home was the registered office of one of the companies managed by Mr {Slimane-Kaid}, it is probable that through the search that was carried out there that same day it was intended to obtain evidence of the offences of which the latter was suspected. Neither measure was therefore an «official notification» to Mrs Reinhardt of an «allegation» that she had committed a criminal offence. In her case, the relevant date is, at the latest, 6 February 1985 when the period of police custody that ended in her being charged began; the proceedings consequently lasted eight years, one month and just over a week.

2. Reasonableness of the length of the proceedings

94. Mrs Reinhardt and Mr {Slimane-Kaid} said that their cases had not given rise to any particular complexity and that the delays in the proceedings had been caused solely by the investigating judges and the trial court, who, notwithstanding representations by their lawyers, had taken no action.

95. The Government stressed the «factual» complexity of the case, which concerned two separate investigations into a number of economic and financial offences committed in connection with companies that had overlapping interests. It had thus only been as the investigations progressed that the investigators had been able to find out the facts.

Furthermore, the Government argued that the Commission had found that there had been periods of inactivity during the investigation whereas in fact inquiries were being made and the investigating judge had accordingly been constantly active. While acknowledging that there had been «hold ups» in the investigation, the Government maintained that they had to be assessed by the yardstick of the case's complexity, the applicants' conduct and the relative speed with which the trial courts had subsequently heard the case.

Mr {Slimane-Kaid's} conduct had not been beyond criticism inasmuch as he and his lawyers had increased the investigating judge's workload by failing to coordinate their interventions, producing a large number of documents and applying for various investigative measures to be taken. Mrs Reinhardt had not applied to be tried separately from Mr {Slimane-Kaid} and had caused some delay by a failure to appear when summonsed by the investigating judge. Lastly, the applicants had used all the remedies available to them under French law.

In short, there had been no breach of Article 6 § 1.

96. The Commission expressed the view that the reason the proceedings had taken so long was due not to the complexity of the case or the applicants' conduct, but mainly to the way the investigation had been conducted. With regard to the latter point, it considered that the interdependence of the charges against the applicants and of the criminal proceedings against them had justified the authorities' considering their cases in a single set of proceedings. There had nevertheless been several periods of inactivity which, when taken together, had produced a delay of approximately two and a half years for which the Government had given no convincing explanation. The Commission therefore concluded that there had been a violation of Article 6 § 1.

97. The Court reiterates that the reasonableness of the length of proceedings is to be assessed in the light of the particular circumstances of the case, regard being had to the criteria laid down in the Court's case-law, in particular the complexity of the case, the applicant's conduct and that of the competent authorities (see, for example, the Kemmache v. France judgment (Nos. 1 and 2) of 27 November 1991, Series A No. 218, p. 27, § 60).

98. The instant case began when the Iveco representative made statements to the Versailles RCID implicating Provex. Inquiries were made and an investigation opened into offences by an unnamed person of misappropriation and procuring the issue of administrative documents by means of false information, certificates or statements; in the course of the investigation Mr {Slimane-Kaid} was charged with those offences. It was only as the investigation progressed and after a second complaint had been lodged by VPL against a person or persons unknown that the full details of the case — which concerned the way Provex, Servec and Urka had been managed and the relationship between those companies inter se and with Iveco and VPL — were established. It was only gradually that the numerous offences that had been committed came to light. However, although the circumstances described above demonstrate how complex the investigating authorities' task was, they cannot by themselves justify the investigation's having taken five years.

99. As to the applicants' conduct, the Court notes that Mr {Slimane-Kaid} and his lawyers sent various requests and documents to the successive investigating judges without visibly coordinating their strategy. That would not have made the judges' task any easier or speeded up the proceedings. Mr {Slimane-Kaid} and his advisers did not however repeatedly act in that manner until 1988 onwards, by which point the investigation had already been under way for more than three years (see paragraphs 42 et seq. above), and it does not appear from the case file that their conduct caused any significant delays. People charged with criminal offences cannot, moreover, be criticised for sending to the judicial officers handling the investigation of their case evidence that they consider establishes their innocence or for asking them to investigate particular matters.

Although Mrs Reinhardt did not appear before the investigating judge on 4 December 1985 as required in his summons and was consequently not heard until 11 February 1986 (see paragraph 29 above), the resulting delay was minimal compared with the overall length of the proceedings.

Lastly, no blame can attach to the applicants for having used all the remedies available to them under French law, even though in so doing they undoubtedly prolonged the proceedings.

100. There can be no criticism of the trial and appeal courts for their handling of the case, because the Court of Cassation delivered its judgment on 15 March 1993 (see paragraph 69 above), that is to say three years and three months after the committal to the criminal court (see paragraph 59 above).

The conduct of the investigating authorities is a different matter. The head of the Versailles RCID did not report back to Judge Candau further to the latter's instructions of 7 February 1985 to pursue the investigation until 31 May 1985 and the judge took no action until 4 December 1985 (see paragraphs 28 — 29 above); the public prosecutor did not make his submissions, which had been requested on 25 March 1986, until 21 July 1986 (see paragraphs 30 and 32 above) and, other than the hearing of the VPL representative on 5 February 1987, no steps were taken in the investigation between 29 September 1986 (when the public prosecutor applied for an investigation to be started concerning a person or persons unknown following the complaint lodged four days earlier by VPL) and 11 June 1987 (when Mr {Slimane-Kaid} was questioned — see paragraphs 34 — 37 above); the Versailles RCID's report pursuant to the instructions of 7 October 1987 was not sent until 25 April 1988 and, apart from ordering on 28 October 1987 that an expert's report be commissioned on the signatures at the foot of the certificates of sale in question, the investigating judge took no further steps until 25 May 1988; furthermore, although the expert's report was filed on 31 December 1987, it was not served on the parties claiming civil damages until 29 April 1988 (see paragraphs 40 — 45 above); lastly, with the exception of the confrontation between Mr {Slimane-Kaid} and the VPL representative on 5 December 1988, no step was taken in the investigation between 29 June 1988 (when Mr {Slimane-Kaid} was questioned) and 16 March 1989 (when instructions were sent to the Chartres police superintendent — see paragraphs 47 — 51 above).

Consequently, although conscious of the difficulties the investigating officers may have encountered, the Court considers that the length of the proceedings was largely a result of the investigation not being carried out expeditiously. It accordingly considers, without its being necessary to decide whether the authorities were at fault in not ordering separate trials, that with respect to both Mrs Reinhardt and Mr {Slimane-Kaid} the proceedings lasted more than a «reasonable time» and that there has therefore been a violation of Article 6 § 1.

B. Whether the proceedings in the Court of Cassation were fair

101. The applicants maintained that they had not had a fair hearing in the Court of Cassation.

Neither they nor their counsel had received the reporting judge's report before the hearing, whereas the advocate-general had. The practice relied on by the Government — which incidentally did not exist at the material time — whereby the report's recommendations are noted on the list of cases distributed a week before the hearing to the lawyers practising in the Conseil d'Etat and Court of Cassation, only enabled parties to know whether the reporting judge had recommended allowing the appeal in whole or in part, declaring it inadmissible or dismissing it; the practice could not therefore operate to remedy so significant a breach of the adversarial principle.

Nor had they had an opportunity to reply to the advocate-general's submissions. Yet, as society's representative before the Court of Cassation he had been the applicants' opponent so that, under the adversarial principle, the applicants should have been able to reply. In that connection, they acknowledged that lawyers practising in the Conseil d'Etat and Court of Cassation were now entitled to reply to the advocate-general's submissions, but pointed out that the proceedings were nonetheless «focused» on the written submissions and that it was extremely rare for there to be oral submissions before the Criminal Division.

102. The Government responded that the advocate-general at the Court of Cassation does not act as a prosecutor; he expresses his views in complete independence on the way in which the law should be construed and applied. There could be no question of «inequality» between him and an appellant because he was not a «party» to the proceedings.

At all events, the reporting judge's report was drawn up by one of the members of the court and was consequently confidential since it formed part of the deliberations. There was thus no requirement under the adversarial principle for its communication to the parties. The parties had, furthermore, the possibility of acquainting themselves with the part of the report dealing with the facts and the grounds of appeal on points of law when it was read out at the hearing. As for the recommendations, they were set out in substance in a note on the list of cases distributed to the lawyers practising in the Conseil d'Etat and Court of Cassation.

It was in addition settled practice for lawyers appearing in a case to be informed before the hearing of the tenor of the advocate-general's submissions — which in general were not in writing — and it was accepted that they were entitled subsequently to file a «supplementary note» in addition to their initial pleading.

The applicants' lawyers had therefore been afforded an opportunity to assess whether they ought to make oral representations to the Criminal Division and the judicial authorities could not be held responsible for the consequences of their decision not to. All they had needed to do was to seek leave from the President of the Criminal Division, which would have been granted in accordance with the prevailing practice. They would then have had the right to address the court last, after the reporting judge and the advocate-general. Regard being had to the nature of the latter's submissions, the high degree of specialisation of the lawyers practising in the Conseil d'Etat and Court of Cassation and the fact that they were entitled to file a note with the court while it was deliberating, the adversarial principle had been complied with.

103. The Commission considered that the opinion of Principal State Counsel's Office at the Court of Cassation could not be regarded as neutral viewed from the standpoint of the parties to the proceedings. By recommending that an accused's appeal be allowed or dismissed, the representative of Principal State Counsel's Office becomes objectively speaking the accused's ally or opponent. The issue of compliance with the principle of equality of arms and the adversarial principle were accordingly relevant in the instant case.

The fact that the reporting judge's file, including his report and one or more draft judgments, had been communicated to the advocate-general whereas the applicants could only be informed of the recommendations of the report meant that there had been inequality of arms between the applicants and the advocate-general. The imbalance had been accentuated by the fact that the advocate-general's submissions had not been communicated to Mrs Reinhardt and Mr {Slimane-Kaid}. The right to adversarial proceedings meant in principle «the opportunity for the parties to a criminal or civil trial to have knowledge of and comment on all evidence adduced or observations filed, even by an independent member of the national legal service, with a view to influencing the court's decision» (see the report, paragraph 31). The parties should in addition have a «genuine opportunity» (ibid.) to comment on the advocate-general's submissions. In the present case, however, if the applicants' lawyers had been present at the hearing they would only have been able to make an impromptu reply. There had therefore been a breach of Article 6.

104. The Court will examine whether, taken as a whole, the proceedings before the Criminal Division of the Court of Cassation were in the instant case «fair» within the meaning of Article 6 § 1.

105. It was common ground that well before the hearing the advocate-general had received the report and draft judgment that had been prepared by the reporting judge. As the Government said, the report was in two parts: the first contained a description of the facts, procedure and grounds of appeal and the second a legal analysis of the case and an opinion on the merits of the appeal.

Those documents were not communicated to either the applicants or their lawyers. Currently, parties' lawyers are informed of the recommendation in the report (whether an appeal is to be declared inadmissible, to be dismissed, or to be allowed in whole or in part — see paragraph 73 above) by a note in the list of cases that is distributed a week before the hearing to lawyers practising in the Conseil d'Etat and Court of Cassation.

Mrs Reinhardt's and Mr {Slimane-Kaid's} lawyers could have made oral submissions if they had so requested; at the hearing they would have had the right to address the court after the reporting judge, which would have meant that they would have been able to hear the first part of his report and to comment on it. The second part of the report and the draft judgment — which were legitimately privileged from disclosure as forming part of the deliberations — could not in any event be communicated to them; at best, they would thus have learnt of the recommendation in the reporting judge's report a few days before the hearing.

Conversely, the entire report and the draft judgment were communicated to the advocate-general. The advocate-general is not a member of the court hearing the appeal. His role is to ensure that the law is correctly applied when it is clear and correctly construed when ambiguous. He «advises» the judges on the solution in each individual case and, through the authority of his office, he may influence their decision in a way that is either favourable or runs counter to the case put forward by appellants (see paragraphs 74 and 75 above).

Given the importance of the reporting judge's report (and in particular the second part thereof), the advocate-general's role and the consequences of the outcome of the proceedings for Mrs Reinhardt and Mr {Slimane-Kaid}, the imbalance thus created by the failure to give like disclosure of the report to the applicants' advisers is not reconcilable with the requirements of a fair trial.

106. The fact that the advocate-general's submissions were not communicated to the applicants is likewise questionable.

Admittedly, current practice is for the advocate-general to inform the parties' lawyers no later than the day preceding the hearing of the tenor of his submissions and in cases where, at the request of the lawyers, there is an oral hearing, they are entitled to reply to his submissions orally and by a note sent to the court in deliberations (see paragraph 79 above). In the light of the fact that only questions of pure law are argued before the Court of Cassation and that the parties are represented in that court by highly specialised lawyers, that practice affords parties an opportunity of apprising themselves of the advocate-general's submissions and commenting on them in a satisfactory manner. It has not, however, been shown that such a practice existed at the material time.

107. Consequently, regard being had to the circumstances referred to above, there has been a violation of Article 6 § 1.

III. Application of Article 50 of the Convention

108. Article 50 of the Convention provides:

«If the Court finds that a decision or a measure taken by a legal authority or any other authority of a High Contracting Party is completely or partially in conflict with the obligations arising from the... Convention, and if the internal law of the said Party allows only partial reparation to be made for the consequences of this decision or measure, the decision of the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»

A. Damage

109. Mr {Slimane-Kaid} claimed 6,000,000 French francs (FRF) as compensation for non-pecuniary damage and the sixteen months he had spent in detention. He maintained, furthermore, that the companies he had managed — Servec, Provex and Urka — had ceased trading as a result of his being detained pending trial and had been forced to file in bankruptcy by the judicial authorities; he requested payment of a «minimum» of FRF 41,923,576, being the amount of lost salary and dividends and of his capital investment in the companies.

Mrs Reinhardt requested the Court to award her FRF 1,000,000 for non-pecuniary damage. She further claimed a «minimum» of FRF 6,720,000 for the salary and dividends she had been deprived of as a result of Urka's ceasing to trade and for the ensuing loss of the business and her pension rights.

110. In the Government's submission, the applicants had not provided any evidence to justify the «exorbitant» sums they claimed; only losses caused by the breaches found could give rise to reparation. Moreover, in similar cases, the Court had considered that a finding of a violation of the Convention constituted sufficient just satisfaction.

111. The Delegate of the Commission did not express a view.

112. The Court finds that there was no causal link between the pecuniary damage alleged by the applicants and the infringement of their right to a fair hearing or to a hearing within a «reasonable time». As to the non-pecuniary damage referred to by the applicants, the conclusions that appear in paragraphs 100 and 107 above constitute sufficient compensation.

B. Costs and expenses

113. Both applicants sought reimbursement of their costs and expenses.

114. Neither the Government nor the Commission made any observation.

115. The Court notes that the applicants have neither quantified nor detailed their claims, which are consequently dismissed.

FOR THESE REASONS, THE COURT

1. Holds unanimously that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention in that the applicants' case was not heard within a reasonable time;

2. Holds by nineteen votes to two that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention in that the applicants did not have a fair hearing in the Court of Cassation;

3. Holds by twenty votes to one that the present judgment in itself constitutes sufficient just satisfaction for the alleged non-pecuniary damage;

4. Dismisses unanimously the remainder of the claim for just satisfaction.

Done in English and in French, and delivered at a public hearing in the Human Rights Building, Strasbourg, on 31 March 1998.

In accordance with Article 51 § 2 of the Convention and Rule 53 § 2 of Rules of Court A, the following separate opinions are annexed to this judgment:

(a) concurring opinion of Mr Pettiti;

(b) partly dissenting opinion of Mr {Thor Vilhjalmsson};

(c) partly dissenting opinion of Mr De Meyer;

(d) partly dissenting opinion of Mr Foighel.

CONCURRING OPINION OF JUDGE PETTITI

The Court was unanimous on the first issue (length of the proceedings). In order to put the second part of the judgment in clearer perspective in the Court's case-law, I think it useful to reiterate that the applicants maintained that the failure to communicate the reporting judge's report in full to their lawyers had infringed the adversarial principle and the fact that it had been impossible for either the applicants or their counsel to reply to the advocate-general's submissions was contrary to the principle of equality of arms.

The advocate-general's presence at the deliberations was also criticised.

In its decision the Court examined the proceedings taken as a whole (see paragraph 104 of the judgment). Its main finding was that with regard to the reporting judge's report there had been a breach of the principle of fairness since it had been communicated to the advocate-general, but not to the lawyers.

In paragraph 105 of the judgment the Court uses the expression «like» in distinguishing the two parts of the report. The «draft judgment» section remains confidential if intended solely for the chamber. The first part containing a description of the facts and grounds of appeal should, if communicated to the advocate-general, also be communicated to the parties' lawyers (following the reasoning in paragraph 106 of the judgment); that did not happen in the Reinhardt and {Slimane-Kaid} case in which no oral submissions were made at the hearing. In paragraphs 74 and 75 of the judgment the Court referred to the special role of the advocate-general at the Court of Cassation: he is not a party to the proceedings (but a party «joined» to the criminal proceedings) and receives no instructions regarding the performance of his duties.

The Court notes in its judgment the changes that have been made to the practice of the Court of Cassation regarding oral submissions at hearings.

The wording used in the present judgment is not the same as that used in particular in similar Belgian cases (in which the Court found a violation); thus in the Borgers v. Belgium judgment (which concerned criminal proceedings) the Court spoke of breaches (apparent or alleged) with respect to the issues of independence and impartiality, the rights of the defence and equality of arms (paragraphs 24, 28 and 29). But that case was different from the Reinhardt and {Slimane-Kaid} case.

In its judgment in the Vermeulen v. Belgium case (which concerned civil proceedings) the Court relied on the fact that it was impossible for the applicant to reply to the advocate-general's submissions before the end of the hearing in finding a breach of the right to adversarial proceedings (paragraph 33). In our dissenting opinion Mr {Golcuklu), Mr Matscher and I said in particular that there was no reason to view the advocate-general as an adversary of either party.

In its judgment in the Van Orshoven v. Belgium case (civil proceedings concerning the ordre des {medecins}) the Court again relied on the fact that it had been impossible to reply before the end of the hearing (without referring to the theory of appearances or adopting the wording used in paragraph 37 of the Vermeulen judgment). In our separate opinions, Mr Storme and I noted the special nature of the procureur {general's} department at the Court of Cassation in Belgium.

A comparison of the judgments therefore sheds greater light on the question. In any event, the Court has not assimilated the role of the advocate-general at the Court of Cassation to that of the Advocate General at the Court of Justice of the European Communities.

PARTLY DISSENTING OPINION OF JUDGE {THOR VILHJALMSSON}

I agree with the judgment in this case as far as it finds a violation of Article 6 § 1 of the Convention in that the applicants' case was not heard within a reasonable time.

On the other hand, I am of the opinion that there was no violation of that Article with regard to the fairness of the hearing.

The procedure followed in the Criminal Division of the French Court of Cassation is specific. In my opinion, the rules applied as a whole and, in particular, the roles played by the reporting judge and the advocate-general contribute to an examination of cases and preparation of judgments that are thorough and fair to defendants. Admittedly, only the main points of the report and conclusions of the reporting judge are communicated to defendants' lawyers. This communication nevertheless distinguishes the present case from earlier cases concerning the role of advocates-general described in other judgments of our Court. In my opinion, the information thus provided before the hearing is sufficient. Counsel for the defendants in this case had the opportunity to request an oral hearing and to prepare themselves for such a hearing. At the hearing they would have been able to answer the comments made by the advocate-general and he would not have been present at the subsequent deliberations. His presence at the deliberations when there is no oral hearing is not likely to be to the disadvantage of the defendant or to give the impression of unfairness.

The rules on the procedure before the Court of Cassation have been developed over a long period of time. I find them balanced, finely tuned and unbiased, even if they are somewhat foreign to lawyers from other European countries with other traditions and systems. I am also basically of the same opinion on the legal questions here under scrutiny, as I stated in my dissenting opinion in the Borgers case.

Accordingly, I find myself in a minority on point 2 of the operative provisions of the present judgment.

PARTLY DISSENTING OPINION OF JUDGE DE MEYER

I. Length of the proceedings

In this case there is no doubt that the length of the proceedings was excessive.

The proceedings started, in my opinion, when «inquiries were made and an investigation opened» into the relevant offences <1>, that is to say at the latest on 1 August 1984, when the public prosecutor attached to the Chartres tribunal de grande instance ordered a «preliminary investigation» <2> into the activities of the Servec and Provex companies <3>, which led shortly afterwards to investigations into the Urka company <4>.

---

<1> Paragraph 98 of the judgment.

<2> Paragraph 20 of the Commission's report in the case of Mr {Slimane-Kaid}. In his memorial, he said that an inquiry had already been started by the Versailles Regional Criminal Investigation Department on 21 July 1984 (see p. 6, § 23 of that memorial).

<3> Paragraphs 17 to 19 of the Commission's report in the case of Mr {Slimane-Kaid}.

<4> Paragraphs 17 to 19 of the Commission's report in the case of Mrs Reinhardt.

That is the date that should be taken as the starting-point of the proceedings in the cases of both Mr {Slimane-Kaid} and Mrs Reinhardt, who were taken into police custody on 2 October 1984 <*> and 16 October 1984 <**> respectively, both in connection with the inquiries.

---

<*> Paragraphs 13 and 92 of the judgment.

<**> Paragraphs 19 and 91 of the judgment.

The date «the person concerned is officially notified that he would be prosecuted» <*> is less important than the date «preliminary investigations are opened» <**>, in cases — as is usual and as occurred here — where the latter date is earlier than the former.

---

<*> Paragraph 93 of the judgment.

<**> Ibid. See also the Deweer v. Belgium judgment of 27 February 1980, Series A No. 35, p. 24, § 46, and the Eckle v. Germany judgment of 15 July 1982, Series A No. 51, p. 33, § 73.

II. Whether the proceedings in the Court of Cassation were fair

I have not been persuaded that the applicant's right to a fair hearing has been violated.

The Court has always accepted that in court systems such as those in France and Belgium, members of Principal State Counsel's Office at the Court of Cassation perform their duties entirely independently, impartially and objectively and, save in exceptional circumstances, cannot in any way be considered as parties to appeals to the Court of Cassation <*>.

---

<*> See the judgments in Delcourt v. Belgium of 17 January 1970, Series A No. 11, pp. 15 — 18, §§ 29 — 38; Borgers v. Belgium of 30 October 1991, Series A No. 214-B, p. 31, § 24; Vermeulen v. Belgium of 20 February 1996, Reports of Judgments and Decisions 1996-I, p. 233, § 30; and Van Orshoven v. Belgium of 25 June 1997, Reports 1997-III, p. 1051, § 38.

Yet, since the Borgers judgment, it has on more than one occasion condemned their presence at deliberations <*> and the fact that at the hearing they address the court last, without communicating their submissions to the parties beforehand <**>.

---

<*> See the Borgers judgment, cited above, p. 32, § 28, and the Vermeulen judgment cited above, p. 234, § 34.

<**> See the judgments in Borgers, cited above, p. 32, § 27; Vermeulen cited above, p. 234, § 33; and Van Orshoven cited above, p. 1051, § 41; see also paragraphs 79 and 106 of the judgment.

In the instant case the Court also disapproves of the practice whereby, with a view to the hearing, the advocate-general is given the reporting judge's reports and draft judgments, but the parties are not <*>.

---

<*> See paragraphs 73 and 105 of the judgment.

What harm lies in these practices? In what way do they adversely affect the fairness of the proceedings? Surely representatives of State Counsel's Office at the Court of Cassation are, like the judges of that court and in particular the reporting judges, independent, impartial and objective, both in law and in practice? Should they not be so presumed until proved otherwise <*>?

---

<*> Their role is scarcely any different from that of the Advocates General at the Court of Justice and the Court of First Instance of the European Communities or of the Government Commissioners («commissaires du gouvernement») at the Conseil d'Etat in France. It is above all vital not to be misled by the titles of certain functions: in that connection, it is worth noting that at the Court of First Instance of the European Communities the office of Advocate General is exercised by judges of that court, appointed by the president.

Has it been suggested or is there any reason to think that in the present case Mr Culie, the reporting judge, and Mr Libouban, the advocate-general, were not independent or failed to comply with the duty to be impartial and objective that is inherent in their office <*>? In any event, it has not been shown, or even alleged, that the concerns the applicants may have had in that regard could be «considered objectively justified» <**>.

---

<*> See the Delcourt judgment cited above, p. 19, § 38.

<**> See, mutatis mutandis, the following judgments: Hauschildt v. Denmark, 24 May 1989, Series A No. 154, p. 21, § 48, Padovani v. Italy, 26 February 1993, Series A No. 257-B, p. 20, § 28, and Remli v. France, 23 April 1996, Reports 1996-II, p. 574, § 46, as well as Fey v. Austria, 24 February 1993, Series A No. 255-A, p. 12, § 30, and Nortier v. the Netherlands, 24 August 1993, Series A No. 267, p. 15, § 33.

It is interesting to note that the Court takes care to avoid repeating in the present judgment some of the bad arguments it relied on in previous judgments and on which the Commission again relied in the instant case <*>.

---

<*> See paragraph 103 of the judgment.

The Court also avoids considering the issue in relation to the «requirements imposed by the principles of the rights of the defence and equality of arms» <1> or the «right to adversarial proceedings» <2> and likewise abstains from mentioning the «role of appearances in determining whether they have been complied with» <3>. It therefore no longer suggests that those requirements may apply to the relationship between Principal State Counsel's Office at the Court of Cassation and the parties or that appearances have a part to play in this domain. Yet ultimately it is still on the basis of appearances, which cannot mislead those who know the true position <4>, that it considers that the applicants' right to a fair hearing had been infringed, whereas «looking beyond appearances» one «does not find the realities of the situation to be in any way in conflict with that right» <5>.

---

<1> See the Borgers judgment cited above, p. 32, §§ 26 and 29.

<2> See the Vermeulen judgment cited above, p. 234, § 33.

<3> See the Borgers judgment cited above, p. 32, § 29.

<4> Must one also say that at Westminster there is no fair hearing in the House of Lords either, because the judges — the Law Lords — are also legislators and the President, the Lord Chancellor, is not only the President of that Court but also, at the same time, a member of Her Majesty's Government?

<5> See the Delcourt judgment cited above, p. 17, § 31.

Nor does it reiterate that «by recommending that an accused's appeal be allowed or dismissed», the representative of Principal State Counsel's Office «becomes objectively speaking his ally or his opponent» <*>. The very fact that both possibilities exist clearly shows him to be neutral. He does not lose that neutrality when making his submissions one way or the other <**>, any more than the reporting judge when giving his opinion or the Court of Cassation when delivering judgment. Could it also be said that the Court of Cassation becomes «objectively speaking the ally» of the «winning» party and «objectively speaking the opponent» of the «losing» party?

---

<*> See the Borgers judgment cited above, pp. 31 — 32, § 26.

<**> See the Delcourt judgment cited above, p. 18, § 33.

The fact is that neither the reporting judge nor the advocate-general can be dissociated from the court itself. The reporting judge's report and draft judgment and the advocate-general's submissions remain independent of the debate between the parties, as they form part of the process of preparation of the decision, in readiness for the actual deliberations. The fact that the reporting judge and the advocate-general communicate those documents to each other before the hearing without informing the parties of their content does not in any way adversely affect the fairness of the proceedings.

The position here is very different from cases concerning the observations of a «prosecuting authority», such as, in the present case, the Chartres public prosecutor or the public prosecutor attached to the Versailles Court of Appeal or, in the Bulut case, the Attorney-General attached to the Austrian Supreme Court <*>, as it is obvious that the prosecution cannot be allowed to bring anything to the court's attention without the defence being informed.

---

<*> See the Bulut v. Austria judgment of 22 February 1996, Reports 1996-II, pp. 352 and 359 — 60, §§ 14 and 47 — 50.

Nor did the present case concern observations of a lower court that had heard the case at an earlier stage, such as those that were submitted in the {Niderost-Huber} case by the Schwyz Cantonal Court to the Federal Court <*>. That practice too is only acceptable if the observations are communicated to the parties.

---

<*> See the {Niderost-Huber} v. Switzerland judgment of 18 February 1997, Reports 1997-I, pp. 105 and 108 — 09, §§ 10 and 24 — 32.

PARTLY DISSENTING OPINION OF JUDGE FOIGHEL

I regret that I cannot agree with the majority view that the present judgment constitutes in itself sufficient just satisfaction for the alleged non-pecuniary damage.

The majority of the Court have given no reasons in paragraph 113 for declining to order that just satisfaction under Article 50 should take the form of financial compensation.

It cannot reasonably be said that the applicants did not suffer non-pecuniary damage.

---