Постановление ЕСПЧ от 19.07.2016
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 19.07.2016. 19065/08. 19.07.2016. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1906508
«Дело „Юдин и другие (Yudin and Others) против Российской Федерации“ (жалобы № 19065/08, 29609/08, 35850/08 и 10742/09) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ЮДИН И ДРУГИЕ (YUDIN AND OTHERS) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1> (Жалобы № 19065/08, 29609/08, 35850/08 и 10742/09)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
(Страсбург, 19 июля 2016 года)
<1> Перевод с английского языка Г.А. Николаева.
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 19 июля 2016 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 28 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Юдин и другие против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая Комитетом в составе:
Бранко Лубарды, Председателя Комитета,
Георгиоса А. Сергидеса, судей,
а также при участии Фатоша Араджи, заместителя Секретаря Секции Суда,
рассмотрев дело в закрытом заседании 28 июня 2016 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано четырьмя жалобами (N 19065/08, 29609/08, 35850/08 и 10742/09), поданными против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) четырьмя гражданами Российской Федерации (далее — заявители), данные о которых изложены в Приложении.
2. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.
3. 8 мая 2011 г. Европейский Суд коммуницировал жалобы властям Российской Федерации. В соответствии с Протоколом № 14 к Конвенции жалоба была передана на рассмотрение в Комитет Палаты Европейского Суда.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
4. Заявители, даты рождения которых кратко изложены в Приложении, проживают в г. Троицко-Печорске Республики Коми.
5. Они являлись сотрудниками муниципального унитарного предприятия МУП «Троицко-Печорское ЖКХ» (далее — компания) в Республике Коми.
A. Имеющаяся информация о компании и управление ее активами
6. Компания была создана в 2003 году в соответствии с решением главы Троицко-Печорского района (далее — районная администрация) в качестве коммерческой организации, осуществляющей, в том числе, следующие виды деятельности: ремонт и содержание муниципального жилого фонда, отопление и водоснабжение жителей и предприятий района, содержание систем канализации, содержание муниципального жилья и прилегающих территорий и оказание услуг по регистрации недвижимости в Троицко-Печорском районе. Для осуществления уставной деятельности компания обладала «правом хозяйственного ведения» в отношении имущества, переданного ей городской администрацией (дополнительные подробности о статусе компании см. в Постановлении Европейского Суда по делу «Лисейцева и Маслов против Российской Федерации» (Liseytseva and Maslov v. Russia) от 9 октября 2014 г., жалобы № 39483/05 и 40527/10 <3>, §§ 55 - 75).
<3> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. № 3 (примеч. редактора).
7. В 2004 — 2006 годах районная администрация вывела ряд активов компании, включая «жилье и объекты инженерной инфраструктуры» и перевела их в муниципальный районный фонд.
B. Окончательные решения, вынесенные в пользу заявителей
8. В даты, указанные ниже в Приложении, мировой судья Троицко-Печорского судебного округа Республики Коми отдельными решениями и исполнительными листами обязал компанию выплатить заявителям задолженность по заработной плате. В даты, перечисленные в Приложении, решения вступили в силу.
9. Из объяснений сторон 2011 года следует, что в пользу Любас (жалоба № 10742/09) были вынесены не менее двух других решений от 22 июня и 2 ноября 2007 г. против предприятия-должника.
10. С апреля 2007 года по сентябрь 2008 года некоторые заявители получили суммы, указанные в колонке «Статус исполнения» Приложения. Власти Российской Федерации отметили, не сообщая подробностей, что Любас был выплачен 56 021 рубль в соответствии с неуказанными внутригосударственными судебными решениями, вынесенными в ее пользу. Любас, допрошенная во внутригосударственном разбирательстве, утверждала, что сумма, присужденная 21 декабря 2006 г., не была ей выплачена.
C. Несостоятельность компании и сопутствующие разбирательства
1. Разбирательство о несостоятельности и проверки прокурора
11. 11 декабря 2006 г. в отношении компании была введена процедура наблюдения. 14 мая 2007 г. Арбитражный суд Республики Коми признал компанию-ответчицу несостоятельной, и началось конкурсное производство.
12. В какой-то момент до 9 ноября 2007 г. прокуратура провела проверку и, проанализировав способ вывода и передачи активов собственником, заключила, что действия собственника содержат элементы преднамеренного банкротства. Представляется, что прокуратура отказала в возбуждении уголовного дела в связи с предполагаемым преднамеренным банкротством компании. В ноябре 2007 года прокуратура также провела проверку действий конкурсной управляющей, установив, что она <1> действовала в соответствии с внутригосударственным законодательством, и отказала в возбуждении административного производства против нее.
<1> Периодически в тексте Постановления о конкурсной управляющей говорится в мужском роде. Однако в арбитражной практике содержится указание на то, что ею являлась женщина (примеч. переводчика).
2. Разбирательство о субсидиарной ответственности и другие разбирательства, возбужденные конкурсной управляющей
13. Во время разбирательства о несостоятельности конкурсная управляющая предъявила многочисленные иски от имени компании, требуя, в частности, невыплаченные коммунальные платежи местных жителей. Взысканная сумма оказалась недостаточной для урегулирования требований всех кредиторов.
14. В какой-то момент конкурсная управляющая предъявила иск от имени компании против районной администрации в соответствии с пунктом 3 статьи 56 (субсидиарная ответственность) Гражданского кодекса Российской Федерации. Он считал, что несостоятельность компании была вызвана действиями городской администрации. Он утверждал, что в результате ряда передач имущества в 2004 — 2006 годах компания утратила способность удовлетворять требования кредиторов и продолжать осуществлять свои уставные цели.
15. 3 марта 2010 г. Федеральный арбитражный суд Волго-Вятского округа отклонил требование в кассационной инстанции, а 12 июля 2010 г. Высший Арбитражный Суд Российской Федерации отказал в принесении протеста в порядке надзора на это постановление. Внутригосударственные суды во всех инстанциях признали, что активы действительно были переведены из хозяйственного ведения компании в казну района. Однако они не усмотрели доказательств того, что несостоятельность была вызвана действиями собственника. В частности, после вывода активов компания все еще могла удовлетворять требования кредиторов. Жилье и объекты инженерной инфраструктуры были выведены из активов 30 января 2006 г. «для осуществления жилищной политики» и «для уменьшения расходов компании на поддержание объектов инженерной инфраструктуры». В частности, Министерство архитектуры и коммунальных услуг Республики Коми рекомендовало муниципалитетам вывести жилье и объекты инженерной инфраструктуры из активов унитарных предприятий для оптимизации налогообложения поставщиков жилищно-коммунальных услуг. Наконец, хотя на стадии несостоятельности компания оказалась неспособной удовлетворить требования кредиторов, истец не доказал, что собственник «знал или должен был знать, что [перевод активов] повлечет несостоятельность компании».
3. Решение о ликвидации компании
16. 28 декабря 2011 г. Арбитражный суд Республики Коми принял решение о ликвидации компании. Требования кредиторов, не удовлетворенные в рамках конкурсного производства вследствие недостаточности средств у должника, включая оставшиеся требования заявителя, были признаны погашенными. В ту же дату запись о ликвидации была внесена в реестр юридических лиц, и компания перестала существовать. Вынесенные в пользу заявителей решения остались неисполненными полностью или в части, как указано в соответствующей части Приложения (см. ниже).
II. Соответствующее законодательство Российской Федерации и практика его применения
17. Соответствующие нормы законодательства и судебная практика Российской Федерации о правовом статусе государственных и муниципальных унитарных предприятий с правом хозяйственного ведения кратко изложены в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «Лисейцева и Маслов против Российской Федерации», §§ 55 - 127.
ПРАВО
I. Объединение жалоб для рассмотрения в одном производстве
18. В соответствии с пунктом 1 правила 42 Регламента Суда Европейский Суд решил объединить четыре настоящие жалобы в одно производство, поскольку они затрагивают сходные вопросы с точки зрения Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение статей 6 и 13 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
19. Заявители, ссылаясь на статью 6 Конвенции и статью 1 Протокола № 1 к Конвенции, жаловались на неисполнение судебных решений, вынесенных в их пользу. Эти положения Конвенции в соответствующих частях предусматривают следующее:
«Статья 6 Конвенции»
Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...
Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции
Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права».
20. Заявители также жаловались на отсутствие эффективных внутригосударственных средств правовой защиты в связи с неисполнением решений, вынесенных в их пользу. Статья 13 Конвенции гласит следующее:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в... Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
21. Власти Российской Федерации утверждали, что жалоба заявителей является преждевременной, поскольку она была подана до ликвидации компании. Они также оспорили жалобу по тем же основаниям, которые были изложены в Решении Европейского Суда от 16 сентября 2014 г. по делу Самсонова (жалоба № 2880/10, §§ 51 - 57) и упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «Лисейцева и Маслов против Российской Федерации», §§ 137 - 141). В частности, власти Российской Федерации полагали, что заявители не исчерпали ряд внутригосударственных средств правовой защиты, таких как подача иска к конкурсному управляющему и иска о возмещении вреда в соответствии с главой 59 Гражданского кодекса Российской Федерации и заявления в суд в соответствии с пунктом 1 статьи 142 Закона о несостоятельности <1>. Они также утверждали, что долги муниципального унитарного предприятия, самостоятельного юридического лица согласно российскому законодательству, не могли быть возложены на государство по тем же основаниям, которые перечислены в деле «Лисейцева и Маслов против Российской Федерации» (упоминавшемся выше, §§ 136 - 142). Компания не выполняла публичных функций, и ее деятельность была чисто коммерческой. Местная администрация не могла быть привлечена к субсидиарной ответственности, поскольку собственник не был виноват в несостоятельности компании. В частности, он не давал какие-либо обязательные указания или иным образом не определял действия компании. Власти оказали необходимое содействие заявителям в их попытках добиться исполнения судебных решений.
<1> Так в тексте Постановления. Имеется в виду Федеральный закон от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (примеч. редактора).
22. Заявители поддержали свои требования. Они утверждали, что государство несет ответственность за долги компании, поскольку местные власти своими действиями, в частности, передачей активов компании двум новым юридическим лицам, умышленно вызвали несостоятельность компании, чтобы избежать погашения задолженности по заработной плате многочисленных работников компании.
A. Приемлемость жалобы
1. Преждевременность жалобы
23. Власти Российской Федерации утверждали в своих первоначальных объяснениях, что разбирательство о ликвидации в отношении компании в период, относящийся к обстоятельствам дела, еще продолжалось, и поэтому жалоба заявителей была преждевременной. Европейский Суд усматривает из последующих объяснений, что компания была ликвидирована 28 декабря 2011 г. и что данные решения остались неисполненными. Однако власти Российской Федерации не представили объяснений по поводу того, затронул ли сам факт прекращения разбирательства о несостоятельности способность заявителей добиться исполнения решений, вынесенных в их пользу, и каким образом. Европейский Суд, соответственно, отклоняет возражение.
2. Вопрос исчерпания средств правовой защиты
24. В деле Лисейцевой и Маслова (упоминавшемся выше, §§ 163 - 165) Европейский Суд отклонил сходные возражения, выдвинутые властями Российской Федерации, и ничто в настоящем деле не требует отхода от его заключения. С учетом вышеизложенного Европейский Суд отклоняет довод властей Российской Федерации о неисчерпании средств правовой защиты как необоснованный.
3. Совместимость жалобы ratione personae <1>
<1> Ratione personae (лат.) — ввиду обстоятельств, относящихся к лицу, о котором идет речь, критерий, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским Судом (примеч. переводчика).
25. Европейский Суд уже рассматривал довод властей Российской Федерации относительно правового статуса компании согласно внутригосударственному законодательству в вышеупомянутом Постановлении Европейского Суда по делу «Лисейцева и Маслов против Российской Федерации». Подробно рассмотрев соответствующее возражение властей Российской Федерации, Европейский Суд заключил, что существующая правовая база не наделяет унитарные предприятия такой степенью институциональной и оперативной независимости, которая освобождала бы государство от ответственности в соответствии с Конвенцией по обязательствам таких компаний (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Лисейцева и Маслов против Российской Федерации», §§ 193 - 204). Для разрешения вопроса о государственной ответственности за долги унитарных предприятий Европейский Суд должен рассмотреть, осуществлялись ли властями в данном деле обширные полномочия контроля, предусмотренные внутригосударственным законодательством, и каким образом (см. там же, §§ 204 - 206).
26. Европейский Суд не видит оснований для от этого подхода в настоящих четырех делах. Во-первых, компания предоставляла населению района жизненно важные услуги, такие как отопление и водоснабжение, а также содержание муниципального жилого фонда (см. § 6 настоящего Постановления). Имущество, переданное для этих целей, пользовалось особым режимом в соответствии с законодательством Российской Федерации и составляло «социально значимые активы». Тарифы жилищно-коммунальных услуг, а также услуг отопления и водоснабжения, оказывавшихся компанией, устанавливались районной администрацией. Ключевая деятельность компании составляла «публичные обязанности, осуществляемые под контролем властей» (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Лисейцева и Маслов против Российской Федерации», §§ 208 - 210, Постановление Европейского Суда по делу «Лятская против Российской Федерации» (Lyatskaya v. Russia) от 18 сентября 2008 г., жалоба № 33548/04 <2>, § 14, и Постановление Европейского Суда по делу «Ершова против Российской Федерации» (Yershova v. Russia) от 8 апреля 2010 г., жалоба № 1387/04 <3>, § 58). Во-вторых, Европейский Суд отмечает, что администрация распорядилась по своему усмотрению имуществом должника, выведя в 2004 — 2006 годах несколько активов компании, включая различные объекты «жилищной и инженерной инфраструктуры», для последующего перевода в муниципальную районную казну (см. §§ 7, 12 - 14 настоящего Постановления). По мнению Европейского Суда, вышеизложенные факты ясно свидетельствуют о том, что муниципальный орган действительно осуществлял существенную степень государственного контроля над компанией.
<2> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2009. № 9 (примеч. редактора).
<3> См.: там же. 2010. № 10 (примеч. редактора).
27. Таким образом, Европейский Суд заключает, что компания не имела достаточной институциональной и оперативной независимости от муниципального органа, и отклоняет возражение ratione personae. Соответственно, муниципальный орган и, следовательно, государство несут ответственность согласно Конвенции за задолженность компании перед заявителями в соответствии с судебным решением, вынесенным в их пользу (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Лисейцева и Маслов против Российской Федерации», § 214).
4. Заключение
28. Европейский Суд также отмечает, что настоящие жалобы не являются явно необоснованными в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции и не являются неприемлемыми по каким-либо другим основаниям. Следовательно, они должны быть объявлены приемлемыми для рассмотрения по существу.
B. Существо жалобы
1. Статья 6 Конвенции и статья 1 Протокола № 1 к Конвенции
29. Европейский Суд отмечает, что решения, вынесенные в пользу заявителей, до настоящего времени еще не исполнены полностью или частично. В частности, в деле Любас Европейский Суд не находит доказательств того, что платеж, упомянутый властями Российской Федерации (см. § 9 настоящего Постановления), был произведен в соответствии с решением от 21 декабря 2006 г., и, соответственно, признает, что компенсация, присужденная заявительнице на уровне страны, на эту дату не была исполнена.
30. Хотя процедура ликвидации, завершившаяся в декабре 2011 года, может объективно обосновывать определенные ограниченные задержки в исполнении решения суда, факты настоящего дела скорее наводят на мысль о том, что муниципальный орган не считал, что на нем лежит обязанность погасить задолженность перед работником по заработной плате, установленную судебным решением, после принятия им решения о ликвидации предприятия-должника (см. mutatis mutandis <1> упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Ершова против Российской Федерации», § 72). Подобное отношение трудно согласовать с конвенционными обязанностями государства по исполнению внутригосударственных судебных решений в разумный срок.
<1> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. переводчика).
31. Уклоняясь в течение длительного срока от принятия необходимых мер по исполнению окончательных решений по настоящем делу, власти лишили положения пункта 1 статьи 6 Конвенции какого-либо полезного смысла и также препятствовали заявителям в получении денежных средств, на которые они имели право, что составляло непропорциональное вмешательство в их право на уважение собственности (см. в числе других примеров Постановление Европейского Суда по делу «Хачатрян против Армении» (Khachatryan v. Armenia) от 1 декабря 2009 г., жалоба № 31761/04, § 69). Таким образом, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в части неисполнения окончательного и обязательного решения суда, вынесенного в пользу заявителей в настоящих четырех делах.
2. Статья 13 Конвенции <2>
<2> Нумерация отсутствует в тексте Постановления (примеч. редактора).
С учетом вышеизложенных соображений (см. § 24 настоящего Постановления) и по тем же причинам, которые изложены в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «Лисейцева и Маслов против Российской Федерации» (§§ 156 - 182) Европейский Суд заключает, что ни одно средство правовой защиты, указанное властями Российской Федерации, не являлось эффективным средством защиты в настоящем деле. Соответственно, он заключает, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 6 Конвенции и статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции.
III. Другие жалобы
32. Шевелюк (дело № 29609/08) жаловалась в соответствии со статьей 8 Конвенции на то, что управление имуществом компании местными властями означало умышленное доведение до компании несостоятельности.
33. Принимая во внимание предоставленные материалы, и насколько предмет жалобы относится к его компетенции, Европейский Суд не усматривает в ней признаков нарушения прав и свобод, предусмотренных Конвенцией или Протоколами к ней. Следовательно, жалоба в данной части подлежит отклонению как явно необоснованная в соответствии с подпунктом «a» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
IV. Применение статьи 41 Конвенции
34. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
35. Все заявители настаивали на том, что решения, вынесенные в их пользу, не были полностью исполнены до настоящего времени, и требовали следующие суммы в качестве компенсации материального ущерба и морального вреда: Юдин требовал 5 000 000 рублей (то есть примерно 119 850 евро), с переводом в евро по курсу, применимому на даты предъявления требований, Шевелюк требовала 10 000 000 рублей (примерно 235 526 евро), Ерофеева и Любас требовали по 500 000 рублей (11 776 евро). Шевелюк и Любас дополнительно требовали возмещения расходов на лечение нескольких заболеваний, которые предположительно развились у них в результате нарушения их прав.
36. Власти Российской Федерации оспорили эти требования, утверждая, что по делу не были нарушены конвенционные права заявителей и в любом случае требуемые суммы были чрезмерными, необоснованными, и отсутствовала их подробная разбивка.
37. Что касается требования относительно медицинских расходов, понесенных двумя заявителями, Европейский Суд не усматривает причинной связи между требуемыми суммами и установленным нарушением и отклоняет требование в данной части.
38. Европейский Суд отмечает, что решения, вынесенные в пользу заявителей, до настоящего времени еще не исполнены полностью или частично, как указано в Приложении. При обстоятельствах настоящего дела Европейский Суд считает целесообразным присудить заявителям эквивалент в евро невыплаченных сумм, присужденных судом. Соответственно, он присуждает заявителям на справедливой основе суммы, указанные в Приложении, в качестве компенсации материального ущерба, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанные суммы, и отклоняет оставшуюся часть требований по этому основанию вследствие отсутствия их подробной разбивки.
39. Что касается компенсации морального вреда, Европейский Суд находит разумным и справедливым присудить каждому из заявителей 2 000 евро, а также любой налог, подлежащий начислению на указанную сумму (см. Постановление Европейского Суда по делу «Воронков против Российской Федерации» (Voronkov v. Russia) от 30 июля 2015 г., жалоба № 39678/03, §§ 68 - 69). Европейский Суд отклонил оставшуюся часть требований заявителей по данному основанию.
B. Судебные расходы и издержки
40. Юдин не требовал возмещения судебных расходов и издержек, поэтому Европейский Суд не присуждает ему каких-либо сумм по данному основанию.
41. Шевелюк, Ерофеева и Любас утверждали, что они израсходовали значительные суммы в качестве почтовых и юридических расходов. Шевелюк предоставила квитанцию на отправку корреспонденции в Европейский Суд на сумму примерно в 122 рубля (примерно 4 евро). Трое других заявителей утверждали, что не сохранили соответствующие квитанции. Власти Российской Федерации оспорили это требование как необоснованное.
42. В соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в той части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру. В настоящем деле с учетом предоставленных документов и вышеупомянутых критериев Европейский Суд присуждает Шевелюк 4 евро, а также любой налог, обязанность уплаты которого может быть возложена на заявительницу в связи с этой суммой. Он также учитывает, что остальные требования в части расходов и издержек, предъявленные этой заявительницей, а также требования в части расходов и издержек Ерофеевой и Любас, не представлены в подробной разбивке и не подкреплены доказательствами. Соответственно, их требования в этой части не могут быть удовлетворены.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
43. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
решил объединить жалобы для рассмотрения в одном производстве;
-
объявил жалобы на нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в части неисполнения окончательных решений суда и на нарушение статьи 13 Конвенции приемлемыми для рассмотрения по существу, а в остальной части — неприемлемыми;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в части неисполнения внутригосударственных судебных решений, вынесенных в пользу заявителей;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции в части отсутствия эффективных средств правовой защиты в отношении неисполнения окончательных внутригосударственных судебных решений, вынесенных в пользу заявителей;
(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев выплатить заявителям следующие суммы, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, который будет установлен на день выплаты:
(i) в качестве компенсации материального ущерба:
2 808 евро (две тысячи восемьсот восемь евро) Юдину, а также любой налог, подлежащий начислению на указанную сумму;
2 176 евро (две тысячи сто семьдесят шесть евро) Шевелюк, а также любой налог, подлежащий начислению на указанную сумму;
2 068 евро (две тысячи шестьдесят восемь евро) Ерофеевой, а также любой налог, подлежащий начислению на указанную сумму;
2 614 евро (две тысячи шестьсот четырнадцать евро) Любас, а также любой налог, подлежащий начислению на указанную сумму;
(ii) 2 000 евро (две тысячи евро) в пользу каждого заявителя, а также любой налог, подлежащий начислению на указанную сумму, в качестве компенсации морального вреда;
(iii) 4 евро (четыре евро), а также любой налог, обязанность уплаты которого может быть возложена на заявительницу в связи с этой суммой, Шевелюк в качестве компенсации судебных расходов и издержек;
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 19 июля 2016 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF YUDIN AND OTHERS v. RUSSIA (Applications Nos. 19065/08, 29609/08, 35850/08 and 10742/09)
In the case of Yudin and Others v. Russia,
The European Court of Human Rights (Third Section), sitting as a Committee composed of:
Georgios A. Serghides, judges,
and Fatoº Aracý , Deputy Section Registrar,
Having deliberated in private on 28 June 2016,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in four applications (nos. 19065/08, 29609/08, 35850/08 and 10742/09) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by four Russian nationals whose personal details are summarised in the Appendix below.
2. The Russian Government («the Government») were represented by Mr G. Matyushkin, the Representative of the Russian Federation to the European Court of Human Rights.
3. On 8 June 2011 the applications were communicated to the Government. In accordance with Protocol No. 14 to the Convention, the applications were allocated to a Committee.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
4. The applicants, whose years of birth are summarised in the Appendix, live in Troitsko-Pechorsk of the Komi Republic.
5. They were municipal unitary enterprise employees working for «Troitsko-Pechorskoye ZhKKh» («МУП „Троицко-Печерское ЖКХ“, „the company“) in the Komi Republic.»
A. Available information on the company and management of its assets
6. The company was set up in 2003 in accordance with a decision of Head of the Troitsko-Pechorskiy District («the district administration») as a commercial organisation performing the following activities, among others: renovation and maintenance of the municipal housing stock; heating and water supply to the district population and enterprises; maintenance of the sewage systems; maintenance services in respect of municipal housing and adjacent territories; and providing real estate registration services in the Troitsko-Pechorskiy District. In order to carry out its statutory activities, the company had «the right of economic control» (право хозяйственного ведения) over the assets allocated to it by the town administration (see Liseytseva and Maslov v. Russia, nos. 39483/05 and 40527/10, §§ 55 — 75, 9 October 2014 for further details on the company's status).
7. In 2004 — 2006 the district administration withdrew the company's several assets, including «housing and objects of the engineering infrastructure» and transferred them to the municipal district treasury.
B. Domestic judgments in the applicants' favour
8. On the dates tabulated in the Appendix below the Justice of the Peace of the Troitsko-Pechorskiy Court Circuit of the Komi Republic by separate judgments and court writs ordered the company to pay the applicants salary arrears. On the dates listed in the Appendix the awards became enforceable.
9. It appears from the parties' observations of 2011 that Ms Lyubas (application no. 10742/09) obtained at least two other judgments in her favour which had been issued on 22 June and 2 November 2007 against the debtor enterprise.
10. Between April 2007 and September 2008 some applicants received the amounts specified in the «enforcement status» column of the Appendix. The Government submitted, without further details, that Ms Lyubas was paid 56,021 Russian roubles pursuant to unspecified domestic judicial decisions in her favour. Ms Lyubas, interviewed in the domestic proceedings, maintained that the award of 21 December 2006 had not been paid to her.
C. The company's insolvency and accessory proceedings
1. Insolvency proceedings and the prosecutor's inquiries
11. On 11 December 2006 the supervision procedure was put in place in respect of the company. On 14 May 2007 the Commercial Court of the Komi Republic declared the company insolvent and the liquidation proceedings commenced.
12. At some point before 9 November 2007 the prosecutor's office conducted an inquiry and, having analysed the manner of the assets' withdrawal and transfer by the owner, concluded that the owner's actions contained elements of deliberate bankruptcy. It appears that at some point the prosecutor's office refused to open criminal proceedings on account of the alleged deliberate bankruptcy of the company. In November 2007 the prosecutor's office also held an inquiry into the liquidator's actions, found that she had acted in compliance with the domestic law and refused to bring administrative proceedings against her.
2. Subsidiary liability and other proceedings brought by the liquidator
13. During the insolvency proceedings the liquidator lodged numerous actions on the company's behalf claiming, inter alia, unpaid communal charges from local population. The amount recovered proved insufficient to settle all creditors' claims.
14. At some point the liquidator lodged an action on the company's behalf against the district administration under Article 56 § 3 (subsidiary liability) of the Civil Code of the Russian Federation. He argued that the insolvency of the company had been caused by the administration. He submitted that, as a result of a series of the asset transfers in 2004 — 2006, the company had become unable to meet the creditors' claims and to continue to carry out its statutory goals.
15. On 3 March 2010 the Federal Commercial Court of the Volgo-Vyatskiy Circuit rejected the claim in the cassation instance, and on 12 July 2010 the Supreme Commercial Court refused to accept for examination a request for supervisory review of that judgment. The domestic courts at all instances accepted that the assets had indeed been transferred from the company's economic control to the district treasury. However, they found no evidence that the insolvency had been caused by the owner's actions. In particular, after the withdrawal of assets the company still had been able to meet the creditors' claims. The housing and objects of the engineering infrastructure on 30 January 2006 had been withdrawn «in order to apply the housing policy» and to «reduce the company's expenses for the maintenance of the infrastructure objects». In particular, the Ministry of Architecture and Communal Services of the Komi Republic had recommended the municipalities to withdraw objects of housing and engineering infrastructure from unitary enterprises in order to optimise taxes of housing and communal services providers. Finally, even though at the insolvency stage the company proved unable to meet the creditors' claims, the claimant had failed to demonstrate that the owner «knew or ought to have known that [the transfer of the assets] would have led to the company's insolvency».
3. Decision to liquidate the company
16. On 28 December 2011 the Commercial Court of the Komi Republic ordered the respondent company's liquidation. Creditors' claims which had not been satisfied during the liquidation procedure due to the debtor's shortage of funds, including the applicant's claims, were considered as settled. On the same date the liquidation was recorded in the Register of Legal Entities, and the company ceased to exist. The judgments in the applicants' favour have remained unenforced either in full or in part, as indicated in a relevant part of the Appendix below.
II. Relevant domestic law and practice
17. The relevant domestic provisions on legal status of State and municipal unitary enterprises with the right of economic control are summarised in Liseytseva and Maslov, cited above, §§ 55 — 127.
THE LAW
I. Joinder of the applications
18. Given that the four present applications raise similar issues under the Convention, the Court decides join them pursuant to Rule 42 § 1 of the Rules of Court.
II. Alleged violation of Articles 6 and 13 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1
19. The applicants complained under Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 about the non-enforcement of the judgments in their favour. These provisions, in so far as relevant, read as follows:
«In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal...»
«Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law.»
20. The applicants further complained that they did not have effective domestic remedies at their disposal in respect of the non-enforcement of the judgments in their favour. Article 13 of the Convention reads as follows:
«Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity.»
21. The Government argued that the applicants' complaint was premature as it was lodged before the company's liquidation. They further contested the complaint on the same grounds as those set out in Samsonov ((dec.), no. 2880/10, §§ 51 — 57, 16 September 2014), and Liseytseva and Maslov (cited above, §§ 137 — 41). In particular, they submitted that the applicants had failed to exhaust a number of domestic remedies, such as a claim against the liquidator, a damage claim under Chapter 59 of the Civil Code and an application to a court under section 142(1) of the Insolvency Act. They further argued that the debts of a municipal unitary enterprise — a separate legal entity under domestic law — could not be attributed to the State, for exactly the same reasons as those summarised in Liseytseva and Maslov (cited above, §§ 136 — 42). The company had not performed any public functions and its activities were purely commercial. The local administration's subsidiary liability could not be engaged since the owner had not caused the company's insolvency. It had not given any binding instructions or otherwise defined the company's actions. The authorities had provided requisite assistance to the applicants in their efforts to have the court awards enforced.
22. The applicants maintained their claims. They argued that the State was responsible for the company's debts since local authorities by their actions — in particular, by transferring the company's assets to two newly created legal entities — had deliberately caused the company's insolvency in order to avoid payment of the salary arrears to the company's numerous employees.
A. Admissibility
1. Premature complaint
23. The Government argued, in the initial set of observations, that the liquidation proceedings in respect of the company had been under way at the material time and the complaint was therefore premature. The Court notes from their further submissions that the company was liquidated on 28 December 2011 and the judgments in question remained unenforced. However, the Government have not provided any explanation as to whether and in which way the mere fact of the termination of the insolvency proceedings affected the applicants' ability to obtain enforcement of the judgments in their favour. The Court accordingly rejects the objection.
2. Exhaustion
24. In Liseytseva and Maslov the Court dismissed similar objections raised by the Government (cited above, §§ 163 — 65), and there is nothing in the present case to depart from its conclusions. In view of the above, the Court rejects the Government's non-exhaustion arguments in the present four cases.
3. Compatibility ratione personae
25. The Court has already dealt with the Government's argument concerning the company's legal status in domestic law in the above-mentioned Liseytseva and Maslov. Having examined the Government's respective objection in detail, the Court held that the existing legal framework in Russia did not provide unitary enterprises with the degree of institutional and operational independence that would absolve the State from any responsibility under the Convention for any such companies' debts (see Liseytseva and Maslov, cited above, §§ 193 — 204). In order to determine the issue of State responsibility for the debts of unitary enterprises, the Court must examine whether and how the extensive powers of control provided for in the domestic law were actually exercised by the authorities in a given case (ibid., §§ 204 — 06).
26. The Court does not find any reason to depart from the above approach in the present four cases. First, the company provided services of vital importance to the district population, such as heating and water supply, as well as maintenance of the municipal housing stock (see paragraph 6 above). The property allocated for those purposes enjoyed special treatment under the domestic law, constituting «socially important assets»; the tariffs of the housing and communal services, as well as the heating and water supply services, were set by the district administration. The company's core activities constituted «public duties performed under the control of the authorities» (see Liseytseva and Maslov, cited above, §§ 208 — 10; Lyatskaya v. Russia, no. 33548/04, § 14, 18 September 2008; and Yershova v. Russia, no. 1387/04, § 58, 8 April 2010). Second, the Court observes that the administration disposed of the debtor's assets as it saw fit, having withdrawn, in 2004 — 2006, the company's several assets, including various items of «housing and engineering infrastructure», for further transfer to the municipal district treasury (see paragraphs 7, 12 — 14 above). In the Court's view, these facts demonstrate that a strong degree of State control was actually exercised by the municipal authority over the company.
27. The Court concludes that the company did not enjoy sufficient institutional and operational independence from the municipal authority and rejects the Government's ratione personae objection. Accordingly, the municipality, and hence the State, is to be held responsible under the Convention for the judgment debts in the applicants' favour (see Liseytseva and Maslov, cited above, § 214).
4. Conclusion
28. The Court further notes that the applications are not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention and that they are not inadmissible on any other grounds. They must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1
29. The Court notes that the judgments given in the applicants' favour have remained fully or partially unenforced to date. In particular, in the case of Ms Lyubas the Court finds no evidence that the payment referred to by the Government (see paragraph 9 above) was made pursuant to the judgment of 21 December 2006, and accordingly accepts that the domestic award made in the applicant's favour on that date has not been executed.
30. While liquidation proceedings which ended on in December 2011 may objectively justify some limited delays in enforcement, the facts of the present case would rather suggest that the municipal authority did not consider itself bound by the obligation to honour the judgment debt towards the employee related to her salary after it had decided to liquidate the debtor company (see, mutatis mutandis, Yershova, cited above, § 72). Such an attitude is difficult to reconcile with the State's obligations under the Convention to comply with domestic judicial decisions within a reasonable time.
31. By failing for a considerable period of time to take the necessary measures to comply with the final judgments in the instant case, the authorities deprived the provisions of Article 6 § 1 of all useful effect and also prevented the applicants from receiving the money to which they were entitled, which amounted to a disproportionate interference with their peaceful enjoyment of possessions (see, among others, Khachatryan v. Armenia, no. 31761/04, § 69, 1 December 2009). Therefore, there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 thereto on account of the non-enforcement of the final and binding judgments in the applicants' favour in the present four cases.
2. Article 13 of the Convention
With reference to its above findings (see paragraph 24 above), and for the same reasons as those stated in Liseytseva and Maslov (cited above, §§ 156 — 82), the Court concludes that none of the remedial avenues put forward by the Government constituted an effective remedy in the present case. Accordingly, it finds, in respect of these four cases, that there has been a breach of Article 13 of the Convention, in conjunction with Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention.
III. Other complaints
32. Ms Shevelyuk (case no. 29609/08) complained under Article 8 of the Convention that the local authorities' management of the company assets amounted to a deliberate creation of the insolvency of the debtor company.
33. Having regard to all the material in its possession and in so far as this complaint falls within the Court's competence, it finds that it does not disclose any appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention or its Protocols. It follows that this part of the application must be rejected as manifestly ill-founded, pursuant to Article 35 §§ 3 (a) and 4 of the Convention.
IV. Application of Article 41 of the Convention
34. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
35. All applicants insisted that the judgments in their favour had not been fully enforced to date and claimed the following amounts in respect of both pecuniary and non-pecuniary damage: Mr Yudin claimed 5,000,000 Russian roubles ((RUB); that is, approximately 119,850 euros (EUR)), as converted into euros at the rate applicable on the dates of the submission of the claims); Ms Shevelyuk claimed RUB 10,000,000 (approximately EUR 235,526), Ms Yerofeyeva and Ms Lybas each claimed RUB 500,000 (EUR 11,776). Ms Shevelyuk and Ms Lyubas further claimed medical expenses for treatment of their several illnesses they had allegedly developed as a result of a violation of their rights.
36. The Government contested their claims arguing that there had been no violation of the applicants' Convention rights and, in any event, the amounts claimed were excessive, unfounded and not itemised.
37. As regards the claim for medical expenses submitted by two applicants, the Court notes that there is no causal link between the violations found and the amounts claimed, and rejects the claims in this part.
38. The Court notes that the judgments in the applicants' favour have remained fully or partially unenforced, as indicated in the Appendix. In the circumstances of the present case, the Court finds it appropriate to award the applicants the equivalent in euros of the unpaid judgment debts. It accordingly awards the applicants the amounts specified in the Appendix in respect of pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable, and rejects the remainder of the claims under this head, as not itemised.
39. As regards the non-pecuniary damage, the Court considers it reasonable and equitable to award EUR 2,000, plus any tax that may be chargeable, to each of the applicants under this head (see Voronkov v. Russia, no. 39678/03, §§ 68 — 69, 30 July 2015).The Court further rejects the remainder of the applicants' claims in respect of non-pecuniary damage.
B. Costs and expenses
40. Mr Yudin did not claim any costs and expenses. Accordingly, the Court does not make any award under this head.
41. Mmes Shevelyuk, Yerofeyeva and Lyubas submitted that they had spent substantial amounts in postal and legal expenses. Ms Shevelyuk submitted a receipt for sending correspondence to the Court for the amount of RUB 122 (approximately EUR 4). Otherwise, the three applicants submitted that they had not kept the relevant receipts. The Government contested their claims as unfounded.
42. According to the Court's case-law, an applicant is entitled to the reimbursement of costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and are reasonable as to quantum. Regard being had to the documents in its possession and the above criteria, the Court awards Ms Shevelyuk EUR 4 under this head, plus any tax that may be chargeable to the applicant. It further notes that the remainder of the claims for costs and expenses submitted by that applicant, as well as the claim for costs and expenses by Mmes Yerofeyeva and Lyubas, are neither itemised nor substantiated with any evidence. Their claims in this part are accordingly to be rejected.
C. Default interest
43. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
1. Decides to join the applications;
2. Declares the non-enforcement complaints under Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention and the complaint under Article 13 of the Convention admissible and the remainder of the applications inadmissible;
3. Holds, in respect of all applications, that there has been a violation of Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention in respect of the non-enforcement of the domestic judgments in the applicants' favour;
4. Holds, in respect of all applications, that there has been a violation of Article 13 of the Convention on account of the lack of an effective remedy in respect of the non-enforcement of the final domestic judgments in the applicants' favour;
(a) that the respondent State is to pay the applicants, within three months the following amounts, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement:
EUR 2,808 (two thousand eight hundred and eight euros) plus any tax that may be chargeable, to Mr Yudin,
EUR 2,176 (two thousand one hundred and seventy-six euros) plus any tax that may be chargeable, to Ms Shevelyuk,
EUR 2,068 (two thousand sixty-eight euros) plus any tax that may be chargeable, to Ms Yerofeyeva,
EUR 2,614 (two thousand six hundred and fourteen euros) plus any tax that may be chargeable, to Ms Lyubas;
(ii) EUR 2,000 (two thousand euros) to each applicant, plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage;
(iii) EUR 4 (four euros) to Ms Shevelyuk, plus any tax that may be chargeable to the applicant, in respect of costs and expenses;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
6. Dismisses the remainder of the applicants' claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 19 July 2016, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
President