Статья 10Постановление ЕСПЧ от 20.02.1996

«При назначении законного представителя обязанность автоматического представления интересов, лежащая на Генеральной прокуратуре, прекращается, не затрагивая права ведомства на вступление в процесс в „ассоциированном“ качестве».

21. Лобу Машаду обратился в Европейскую комиссию 2 ноября 1989 г. Ссылаясь на пункт 1 статьи 6 Конвенции, он жаловался, прежде всего, на то, что апелляционный суд заново не пересматривал доказательства, относящиеся к фактам, признанным установленными судом первой инстанции, а также что не было проведено открытого слушания ни в апелляционном суде, ни в Верховном суде Португалии; далее он жаловался на роль Генеральной прокуратуры при рассмотрении дела в Верховном суде Португалии, которая, по его утверждению, нарушала его право на справедливое судебное разбирательство независимым и беспристрастным судом, а также принцип равенства сторон. Он также жаловался на нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции вследствие негативных финансовых последствий отклонения его иска.

22. 29 ноября 1993 г. Европейская комиссия признала приемлемой часть жалобы (N 15764/89), относящуюся к участию Генеральной прокуратуры в рассмотрении дела в Верховном суде Португалии и к нарушению права заявителя на беспрепятственное пользование имуществом. Остальную часть жалобы Европейская комиссия объявила неприемлемой. В своем Докладе от 19 мая 1994 г. (статья 31 Конвенции) Европейская комиссия выразила мнение четырнадцатью голосами против девяти, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции; двадцатью двумя голосами против одного, что не имеется отдельного вопроса о нарушении статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

23. В своем меморандуме власти Португалии попросили Европейский суд признать, что нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции места не имело.

24. Заявитель жаловался на нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции, который гласит:

«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела... независимым и беспристрастным судом...».

Он жаловался, во-первых, что до вынесения Верховным судом Португалии своего решения у него не было возможности получить копию письменного заключения Генеральной прокуратуры и, соответственно, представить свои возражения на него; и, во-вторых, что представитель Генеральной прокуратуры участвовал в закрытом заседании Верховного суда Португалии, хотя она ранее поддержала доводы компании «Петрогал». Таким образом, присутствие представителя Генеральной прокуратуры на заседании, по мнению заявителя, противоречило принципу равенства сторон и ставило под сомнение независимость суда. Кроме того, в связи с тем, что заявитель подал иск к государственному концерну, он имел право сомневаться в беспристрастности Генеральной прокуратуры, являющейся представителем государства в частных спорах имущественного характера.

Он продолжил, что ничто не оправдывало присутствия заместителя Генерального прокурора на заседании. Его задачами не являлось давать суду рекомендации или обеспечивать последовательность судебной практики. В настоящем деле его присутствие не объяснялось также необходимостью защиты общественных интересов, так как он занял сторону работодателя.

Обязанности Генеральной прокуратуры Португалии были таковы, что в настоящем деле ее представитель мог получать от министра юстиции указания относительно его заключительных замечаний и его роли при рассмотрении жалобы в Верховном суде Португалии. Как следствие, применительно к Португалии, вероятно, нельзя было утверждать, что нарушение принципа справедливости гражданского процесса вследствие несостязательного вмешательства Генеральной прокуратуры было менее серьезным, чем сопоставимое нарушение в уголовном процессе.

25. Европейская комиссия, большей частью, разделила данное мнение и сочла, что принципы, закрепленные в Постановлении Европейского суда по делу «Боргерс против Бельгии» (Borgers v. Belgium) от 30 октября 1991 г. (Series A, № 214-B), применимы mutatis mutandis к гражданскому процессу. В ходе слушаний представитель Европейской комиссии отметил, что нарушение явилось причиной совокупности того, что заявитель Лобу Машаду не имел возможности ответить на письменные доводы Генеральной прокуратуры, и того, что представитель Генеральной прокуратуры присутствовал на закрытом заседании.

26. Власти Португалии подчеркнули, что стороны — заявитель и компания «Петрогал» — осуществляли свои процессуальные права на равной основе через своих представителей. В таком процессе заместитель Генерального прокурора, один из руководящих сотрудников Генеральной прокуратуры, не мог быть приравнен к стороне. С учетом особенностей системы вступления Генеральной прокуратуры в рассмотрение трудовых споров Верховным судом Португалии, доводы, описанные в Постановлении Европейского суда по делу «Боргерс против Бельгии», были неприменимы к настоящему делу. Представитель Генеральной прокуратуры, действуя в качестве части органа судебной системы, не выполняет никаких других обязанностей помимо оказания помощи суду путем дачи абсолютно независимого, объективного и беспристрастного письменного заключения super partes по имеющимся правовым вопросам. Тем самым он способствует надлежащему отправлению правосудия. Объективная функция amicus curiae, осуществляемая заместителем Генерального прокурора как гарантом последовательности судебной практики Верховного суда Португалии и защитником общественных интересов в трудовых спорах, была известна обществу и особенно юристам. Нельзя сказать, что из-за того, что он подготовил заключение, находящееся в строгих рамках закона, заместитель Генерального прокурора стал, «объективно говоря», «союзником» или «оппонентом» (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Боргерс против Бельгии», p. 32, § 26). Тот факт, что одна из сторон являлась государственным концерном, который впоследствии стал публичной компанией с ограниченной ответственностью, мажоритарным акционером которой осталось государство, не имел значения для оценки того, был ли соблюден принцип справедливого судебного разбирательства. У компании «Петрогал» были собственные органы. В случаях, подобных настоящему, статья 59 Учредительного закона, регулирующего деятельность Генеральной прокуратуры (см. выше § 17), которая была процитирована заявителем, не позволяла министру юстиции давать инструкции относительно задач Генеральной прокуратуры.

В настоящем деле Генеральная прокуратура ограничилась кратким письменным заключением и не высказала никакого мнения, в рекомендательном или каком-либо ином порядке, в ходе закрытого заседания, в котором суд вынес свое решение (в отличие от ситуации, описанной в упоминавшемся выше Постановлении Европейского суда по делу «Боргерс против Бельгии»).

27. Власти Бельгии утверждали (см. выше § 6), что основополагающие различия, имеющиеся между гражданским и уголовным процессом, диктовали, чтобы Постановление Европейского суда по делу «Боргерс против Бельгии» не использовалось в качестве прецедента в делах, касающихся гражданского процесса. Во всяком случае, следовало учитывать особенности каждого дела и применимое национальное законодательство, чтобы избегать единого подхода, в результате которого осуждаются как противоречащие пункту 1 статьи 6 Конвенции органы, которые и в Бельгии, и в Португалии доказали свою полезность.

28. Европейский суд отметил, во-первых, что рассматриваемый спор относился к социальным правам и был между двумя четко определенными сторонами: заявителем (истец) и компанией «Петрогал» (ответчик). В данном контексте обязанность Генеральной прокуратуры в Верховном суде Португалии состоит, главным образом, в помощи суду и обеспечении последовательности судебной практики. С учетом того, что права имели социальный характер, вмешательство Генеральной прокуратуры в процесс было тем более оправданным в целях защиты общественных интересов.

Во-вторых, следует заметить, что португальское законодательство не дает указаний относительно того, каким образом представитель Генеральной прокуратуры, прикрепленный к Коллегии по трудовым спорам Верховного суда Португалии, должен выполнять свои задачи, когда Коллегия заседает при закрытых дверях (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Боргерс против Бельгии», p. 28, § 17, и p. 32, § 28).

29. Как и в своем Постановлении по делу «Боргерс против Бельгии» (p. 32, § 26), Европейский суд счел, тем не менее, что особое внимание следует уделить роли, фактически играемой в процессе представителем Генеральной прокуратуры, и, более конкретно, содержанию и последствия его доводов. Среди этих доводов — заключение, которое по юридической силе является заключением самой Генеральной прокуратуры. Хотя данное заключение является объективным и мотивированным на основании закона, оно, тем не менее, имеет целью дачу рекомендаций и, соответственно, оказание влияния на Верховный суд Португалии. В связи с этим власти Португалии подчеркнули важность вклада Генеральной прокуратуры в обеспечение последовательности судебной практики и, применительно к настоящему делу, в защиту общественных интересов.

30. В своем Постановлении по делу «Делькур против Бельгии» (Delcourt v. Belgium) от 17 января 1970 г. (Series A, № 11, pp. 13 — 14, § 25) Европейский суд отметил в мотивировочной части, относящейся к вопросу применимости пункта 1 статьи 6 Конвенции, что «решение Кассационного суда Бельгии... может в различной степени отразиться на положении соответствующих лиц». Европейский суд неоднократно указывал на эту мысль (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Пакелли против Германии» (Pakelli v. Germany) от 25 апреля 1983 г., Series A, № 64, p. 17, § 36; Постановление Европейского суда по делу «Фам Хоанг против Франции» (Pham Hoang v. France) от 25 сентября 1992 г., Series A, № 243, p. 23, § 40; и Постановление Европейского суда по делу «Руис-Матеос против Испании» (Ruiz-Mateos v. Spain) от 23 июня 1993 г., Series A, № 262, p. 25, § 63). Эти же принципы применимы к настоящему делу, так как исход рассмотрения жалобы мог повлиять на размер пенсии заявителя Лобу Машаду.

31. Поэтому, с учетом того, что стояло на кону для заявителя в ходе разбирательства в Верховном суде Португалии, принимая во внимание характер заключения заместителя Генерального прокурора, в котором высказывалась позиция, что жалоба подлежит отклонению (см. выше § 14), тот факт, что заявитель не мог получить копию заключения и представить на него замечания до вынесения судом решения, нарушал его право на состязательное производство. Это право, в принципе, означает возможность сторон в уголовном или гражданском процессе знать и комментировать все доказательства и доводы, представленные и поданные даже независимым сотрудником государственной юридической службы, с целью оказания влияния на судебное решение (см., среди прочих источников, и mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Руис-Матеос против Испании», p. 25, § 63; Постановление Европейского суда по делу «МакМайкл против Соединенного Королевства» (McMichael v. the United Kingdom) от 24 февраля 1995 г., Series A, № 307-B, pp. 53 — 54, § 80; и Постановление Европейского суда по делу «Кероярви против Финляндии» ({Kerojarvi} v. Finland) от 19 июля 1995 г., Series A, № 322, p. 16, § 42).

Европейский суд признал, что сам этот факт составляет нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.

32. Рассматриваемое нарушение усугублялось присутствием заместителя Генерального прокурора на закрытом заседании Верховного суда Португалии. Даже если он не высказывал никакого мнения, в рекомендательном или каком-либо ином порядке (см. выше § 26 и 28), это давало ему, хотя бы по внешним признакам, дополнительную возможность поддержать свое мнение в закрытом заседании, не опасаясь противоречий (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Боргерс против Бельгии», p. 32, § 28).

Тот факт, что присутствие на заседании дало Генеральной прокуратуре шанс содействовать сохранению последовательности судебной практики, не мог изменить данный вывод, так как присутствие представителя Генеральной прокуратуры не является единственным средством достижения этой цели, как доказывается практикой большинства других государств-членов Совета Европы.

Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции также и в этом отношении.

33. Указанные выводы делают излишним вынесение Европейским судом решения по жалобе на то, что Верховный суд Португалии не являлся ни беспристрастным, ни независимым.

34. В Европейской комиссии заявитель жаловался на нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, но не стал заявлять эту жалобу в Европейском суде.

35. Европейский суд не счел, что он должен рассматривать данный вопрос по собственной инициативе.

36. Статья 50 Конвенции гласит:

«Если Суд установит, что решение или мера, принятые судебными или иными властями Высокой Договаривающейся Стороны, полностью или частично противоречат обязательствам, вытекающим из настоящей Конвенции, а также если внутреннее право упомянутой Стороны допускает лишь частичное возмещение последствий такого решения или такой меры, то решением Суда, если в этом есть необходимость, предусматривается справедливое возмещение потерпевшей стороне».

A. Ущерб

37. Заявитель утверждал, что помимо последствий судебного разбирательства для его профессиональной карьеры сомнения в судебной системе, описанные в настоящем деле, навсегда подорвали его доверие к демократическим учреждениям. Причиненный моральный вред мог быть оценен не меньше чем в 3500000 португальских эскудо.

38. Власти Португалии утверждали, что между установленным нарушением и предполагаемым ущербом не имелось причинно-следственной связи.

39. Представитель Европейской комиссии не выразил своего мнения по данному вопросу.

40. Европейский суд счел, что сам факт установления нарушения статьи 6 Конвенции представляет собой достаточную справедливую компенсацию морального вреда.

В. Судебные расходы и издержки

41. Заявитель потребовал также присудить ему 1500000 португальских эскудо в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в связи с представлением его интересов в конвенционных органах.

42. Ни власти Португалии, ни представитель Европейской комиссии не высказали своих мнений по данному вопросу.

43. Европейский суд удовлетворил требование заявителя и присудил ему данную сумму за вычетом 21724 французских франков, предоставленных ему Советом Европы в качестве правовой помощи.

78. Согласно информации, полученной Европейским судом, годовая процентная ставка, применяемая в Португалии на день принятия настоящего Постановления, составляет 10 процентов.

1. постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции;

2. постановил, что нет необходимости отдельно рассматривать вопрос о нарушении статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;

3. постановил, что сам факт установления нарушения в настоящем Постановлении представляет собой достаточную справедливую компенсацию предполагаемого вреда;

4. постановил:

a) что государство-ответчик должно в течение трех месяцев выплатить заявителю 1500000 (один миллион пятьсот тысяч) португальских эскудо в качестве компенсации судебных расходов и издержек за вычетом 21724 (двадцати одной тысячи семисот двадцати четырех) французских франков, подлежащих переводу в португальские эскудо по курсу на день вынесения настоящего Постановления;

b) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляются простые проценты в размере 10 процентов годовых;

5. отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

Совершено на английском и французском языках и оглашено на открытом слушании во Дворце прав человека в г. Страсбурге 20 февраля 1996 г.

В соответствии с пунктом 2 статьи 51 Конвенции и пунктом 2 правила 53 Регламента Суда A к настоящему Постановлению прилагается совпадающее с мнением большинства мнение судьи М.А. Лопеса Роши.

Я присоединяюсь к выводу о наличии нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции, но я не могу согласиться со всеми доводами, изложенными в § 31 и 32 Постановления.

Как очевидно следует из § 14, заключение заместителя Генерального прокурора, о котором истцу не было известно, не содержало никаких новых доводов в поддержку отклонения жалобы. Оно не более чем подчеркивало, что доводы истца уже были рассмотрены в решении апелляционного суда, которое было самодостаточным в мотивировочной части, и поэтому не было необходимости в их дальнейшем рассмотрении.

Одного лишь факта того, что заявитель не имел возможности узнать содержание заключения заместителя Генерального прокурора до вынесения судебного решения и представить возражения на него, самого по себе было недостаточно для вывода о нарушении пункта 1 статьи 6 Конвенции, как это сделано в § 31 Постановления.

Вывод о нарушении должен был, скорее, основываться на всех обстоятельствах дела.

Что следовало оценить с точки зрения нарушения права на справедливое разбирательство, так это тот факт, что представитель Генеральной прокуратуры присутствовал на закрытом заседании, а у истца не было такой возможности, что дало первому дополнительную возможность поддержать свое мнение в закрытом заседании, не опасаясь противоречий.

Конечно, представитель Генеральной прокуратуры не являлся «стороной» в техническом смысле этого процессуально-правового понятия. Но его вмешательство с поддержкой решения апелляционного суда вкупе с его присутствием на заседании Верховного суда Португалии, даже если он не высказал никакого мнения, в рекомендательном или каком-либо ином порядке, должно рассматриваться как процессуальная помеха для истца. Последний оказался в ситуации, когда он вынужден был одновременно выступать против стороны-оппонента и государственного органа, объединившихся для отрицания права, признания которого он требовал в Верховном суде Португалии; данная ситуация отражала явное неравенство и нарушала тем самым право на справедливое судебное разбирательство с учетом того, что по закону справедливость является понятием, учитывающим дух закона, а не букву закона. Кроме того, понятия справедливости и равенства равны по силе.

Иными словами, ситуация неравенства не соответствовала требованиям справедливого разбирательства по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции.

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

GRAND CHAMBER

CASE OF LOBO MACHADO v. PORTUGAL (Application No. 15764/89)

(Strasbourg, 20.II.1996)

In the case of Lobo Machado v. Portugal <*>,

---

<*> Note by the Registrar. The case is numbered 21/1994/468/549. The first number is the case's position on the list of cases referred to the Court in the relevant year (second number). The last two numbers indicate the case's position on the list of cases referred to the Court since its creation and on the list of the corresponding originating applications to the Commission.

The European Court of Human Rights, sitting, in accordance with Rule 51 of Rules of Court A <*>, as a Grand Chamber composed of the following judges:

---

<*> Note by the Registrar. Rules A apply to all cases referred to the Court before the entry into force of Protocol No. 9 (P9) (1 October 1994) and thereafter only to cases concerning States not bound by that Protocol (P9). They correspond to the Rules that came into force on 1 January 1983, as amended several times subsequently.

Mr R. Ryssdal, President,

Mr R. Bernhardt,

Mr R. Macdonald,

Mr A. Spielmann,

Mr S.K. Martens,

Mrs E. Palm,

Mr I. Foighel,

Mr R. Pekkanen,

Mr A.N. Loizou,

Mr J.M. Morenilla,

Mr F. Bigi,

Sir John Freeland,

Mr M.A. Lopes Rocha,

Mr L. Wildhaber,

Mr J. Makarczyk,

Mr D. Gotchev,

Mr K. Jungwiert,

Mr P. Kuris,

Mr U. Lohmus,

and also of Mr H. Petzold, Registrar, and Mr P.J. Mahoney, Deputy Registrar,

Having deliberated in private on 1 September 1995 and 22 January 1996,

Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:

1. The case was referred to the Court by the European Commission of Human Rights («the Commission») and by the Government of the Portuguese Republic («the Government») on 7 July and 5 September 1994, within the three-month period laid down by Article 32 para. 1 and Article 47 (art. 32-1, art. 47) of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention»). It originated in an application (No. 15764/89) against Portugal lodged with the Commission under Article 25 (art. 25) by a Portuguese national, Mr Pedro Lobo Machado, on 2 November 1989.

The Commission's request referred to Articles 44 and 48 (art. 44, art. 48) and to the declaration whereby Portugal recognised the compulsory jurisdiction of the Court (Article 46) (art. 46); the Government's application referred to Article 48 (art. 48). The object of the request and of the application was to obtain a decision as to whether the facts of the case disclosed a breach by the respondent State of its obligations under Article 6 (art. 6) of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 (P1-1).

2. In response to the enquiry made in accordance with Rule 33 para. 3 (d) of Rules of Court A, the applicant stated that he wished to take part in the proceedings and designated the lawyer who would represent him (Rule 30).

3. The Chamber to be constituted included ex officio Mr M.A. Lopes Rocha, the elected judge of Portuguese nationality (Article 43 of the Convention) (art. 43), and Mr R. Ryssdal, the President of the Court (Rule 21 para. 3 (b)). On 18 July 1994, in the presence of the Registrar, the President drew by lot the names of the other seven members, namely Mr N. Valticos, Mr S.K. Martens, Mrs E. Palm, Mr I. Foighel, Mr F. Bigi, Mr J. Makarczyk and Mr K. Jungwiert (Article 43 in fine of the Convention and Rule 21 para. 4) (art. 43). Subsequently Mr A. Spielmann, substitute judge, replaced Mr Valticos, who was unable to take part in the further consideration of the case (Rules 22 para. 1 and 24 para. 1).

4. As President of the Chamber (Rule 21 para. 5), Mr Ryssdal, acting through the Registrar, consulted the Agent of the Government, the applicant's lawyer and the Delegate of the Commission on the organisation of the proceedings (Rules 37 para. 1 and 38). Pursuant to the order made in consequence, the Registrar received the applicant's memorial on 18 November 1994 and the Government's memorial on 21 November. On 1 December the Secretary to the Commission informed the Registrar that the Delegate would submit his observations at the hearing.

5. On 2 February 1995 the President decided in the interests of the proper administration of justice that the instant case and the case of Vermeulen v. Belgium (58/1994/505/587) should be heard on the same day. Consequently, after consulting the Chamber, he decided to adjourn the hearing in the instant case from 20 March 1995, the date originally scheduled, to 30 August.

6. On 22 March 1995, under Rule 37 para. 2, the President decided to grant a request from the Belgian Government to submit written observations on certain aspects of the case. In a letter received at the registry on 18 April 1995 counsel for the applicant made comments on questions concerning the scope of the aforementioned Government's intervention as an amicus curiae. On 24 May 1995 the Registrar received the observations.

7. Likewise on 24 May 1995 the Chamber relinquished jurisdiction in favour of a Grand Chamber (Rule 51). In accordance with Rule 51 para. 2 (a) and (b), the President and the Vice-President (Mr Ryssdal and Mr R. Bernhardt), together with the other members of the original Chamber, became members of the Grand Chamber. On 8 June 1995, in the presence of the Registrar, the President drew by lot the names of the additional judges, namely Mr R. Macdonald, Mr R. Pekkanen, Mr A.N. Loizou, Mr J.M. Morenilla, Sir John Freeland, Mr L. Wildhaber, Mr D. Gotchev, Mr P. Kuris and Mr U. Lohmus.

8. In accordance with the decision of the President, who had given the applicant's lawyer leave to address the Court in Portuguese (Rule 27 para. 3), the hearing took place in public in the Human Rights Building, Strasbourg, on 30 August 1995. The Court had held a preparatory meeting beforehand.

9. There appeared before the Court:

(a) for the Government

Mr A. Henriques Gaspar, Deputy Attorney-General of the Republic, Agent,

Mr O. Castelo Paulo, former President of the Employment Division of the Supreme Court, Adviser;

(b) for the Commission

Mr H. Danelius, Delegate;

(c) for the applicant

Mr J. Pires de Lima, advogado, Counsel,

Mr J.M. Lebre de Freitas, Professor of Law at the University of Lisbon, advogado,

Mr M. Nobre de {Gusmao} <*>, advogado, Advisers.

---

<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.

The Court heard addresses by Mr Danelius, Mr Pires de Lima, Mr Lebre de Freitas, Mr Henriques Gaspar and Mr Castelo Paulo.

10. Mr Pedro Lobo Machado is a Portuguese national who lives in Lisbon. In 1955 he joined the Sacor company as an engineer. Following its nationalisation in 1975, Sacor was absorbed into {Petrogal-Petroleos} de Portugal, EP («Petrogal»), a State-owned concern. On 4 April 1989 Petrogal became a public limited company, in which the State is still the majority shareholder. In the meantime, on 1 January 1980, the applicant had retired.

11. On 5 February 1986 Mr Lobo Machado brought proceedings against Petrogal in the Lisbon industrial tribunal; the company was represented by a lawyer appointed by the chairman of its board of directors. Mr Lobo Machado sought recognition of the occupational grade of «director-general» instead of that of «director» which had been assigned to him by his employer. As that classification had an effect on the amount of his retirement pension, he also sought payment of the sums that, under the collective labour agreement (acordo colectivo de trabalho), should have been paid him since 1980.

12. The Lisbon industrial tribunal dismissed his claims in a judgment of 7 October 1987. That decision was upheld by the Lisbon Court of Appeal in a judgment of 1 June 1988.

13. The applicant appealed to the Supreme Court (Supremo Tribunal de {Justica}).

14. After the parties had exchanged pleadings, the case file was sent to the representative of the Attorney-General's department at the Supreme Court, a Deputy Attorney-General, on 20 February 1989. On 28 February 1989 that representative delivered an opinion in which he recommended that the appeal should be dismissed, as follows:

«1. Seen.»

2. The appellant reiterates the arguments already presented to the Court of Appeal and seeks to have that court's judgment and the one of the court of first instance set aside and to have his action allowed. Those arguments, however, were duly considered in the judgment appealed against, which is sufficient in itself as regards the reasons given for it. No further consideration is therefore necessary.

3. I am consequently of the opinion that the appeal must be dismissed.»

15. On 19 May 1989 the Supreme Court, sitting in private, considered the appeal. Three judges, a registrar and the member of the Attorney-General's department were present at the deliberations. The parties had not been asked to attend. At the end of the deliberations the court adopted a judgment in which it dismissed the appeal and this was served on the applicant on 22 May 1989.

A. The Constitution

16. The independence and status of the Attorney-General's department are similar to those of the judiciary. In Article 221 paras. 1 and 2 of the Constitution its functions are laid down as follows:

«1. The duties of the Attorney-General's department are to represent the State, to act as prosecuting authority and to uphold the democratic legal order and the interests determined by law.»

2. The Attorney-General's department shall have its own status and shall be autonomous, in accordance with law.»

B. The Institutional Law governing the Attorney-General's department

17. Law No. 47/86 of 15 October 1986 defines the scope of the powers of the Attorney-General's department and lays down the manner in which it is to intervene — as plaintiff or defendant or else in an «associated» ({acessoria}) capacity — in judicial proceedings. The following provisions are relevant to the instant case:

Section 1

«By law, the Attorney-General's department is the body responsible for representing the State, acting as prosecuting authority and upholding the democratic legal order and the interests assigned to it by law.»

Section 3 (1)

«It shall be the duty of the Attorney-General's department in particular to:»

(a) represent the State...;

(b) act as prosecuting authority;

(c) represent workers and their families in defence of their social rights;

(d) uphold the independence of the courts, within the limits of its responsibilities, and ensure that the judicial function is discharged in accordance with the Constitution and statute law;

(e) further the execution of court decisions in respect of which it is so empowered;

(f) direct criminal investigations, even where they are carried out by other bodies;

(g) promote and cooperate in campaigns for the prevention of crime;

(h) monitor the constitutionality of legislation;

(i) intervene in bankruptcy and insolvency proceedings and in any other proceedings of public interest;

(j) act in an advisory capacity, as provided in this Law;

(l) supervise police proceedings;

(m) lodge appeals against decisions resulting from collusion between the parties with the intention of evading the law or which have been given in breach of an express statutory provision; and

(n) discharge all the other functions assigned to it by statute.»

Section 5

«1. The Attorney-General's department shall intervene in proceedings as plaintiff or defendant:»

(a) where it represents the State;

...

(d) where it represents workers and their families in defence of their social rights;

...

4. The Attorney-General's department shall intervene in proceedings in an «associated» capacity:

(a) where none of the cases provided for in subsection (1) applies and where the parties concerned in the case are autonomous regions, local authorities, other public entities, charities and other institutions promoting the public interest, persons lacking legal capacity or missing persons; and

(b) in all other cases provided for by law.»

Section 6

«1. Where the Attorney-General's department intervenes in an „associated“ capacity, it shall watch over the interests entrusted to it by taking all necessary measures.»

2. The intervention shall be made in the manner laid down in procedural law.»

Section 11 (2)

«[The Attorney-General's department] shall be represented [in the supreme courts] by Deputy Attorneys-General...»

Section 59

«The Minister of Justice may:»

(a) give specific instructions to the Attorney-General concerning civil cases in which the State has an interest;

(b) authorise the Attorney-General's department... to admit the other side's case, conclude settlements or discontinue proceedings in civil cases to which the State is a party;

...»

18. The relevant provisions of the Code of Civil Procedure, which are also applicable to cases falling within the jurisdiction of the industrial tribunals, are the following:

Article 20

«1. The State shall be represented by the Attorney-General's department.»

2. If the case concerns State property or State rights but the property is managed or the rights exercised by autonomous bodies, the latter may instruct counsel, who shall act conjointly with the Attorney-General's department in the proceedings. In the event of disagreement between the Attorney-General's department and counsel, the view of the Attorney-General's department shall prevail.»

Article 709

«1. After inspecting the case file, each judge shall append his signature and the date, together with any comments. At the end of this process, the registry shall enter the case in the court's list.»

2. On the day on which the court sits to adopt its judgment, the reporting judge shall read out the draft judgment, after which each of the other judges shall vote in the order in which they have inspected the case file. Where possible, a photocopy or a manuscript or typescript copy of the draft judgment shall be distributed to the presiding judge and the other judges of the court at the beginning of the sitting.

3. ...»

Article 752 para. 1

«Where the Attorney-General's department must intervene [in proceedings], the case file shall be sent to it [for observations] for a period of seven days, after which the file... shall be sent to the reporting judge and the other non-presiding judges for the purposes of a final decision; the reporting judge may keep the file for fourteen days and the other judges for seven days.»

19. Under the Constitution and the Institutional Law governing the Attorney-General's department, the latter must intervene in all proceedings in which the public interest (interesse {publico}) is at stake.

In labour-law cases the practice of the Employment Division of the Supreme Court is for the representative of the Attorney-General's department at that court (a Deputy Attorney-General) to be given the file so that he can express an opinion on the merits of the appeal. As a general rule, that representative also takes part in the sitting held to consider the appeal.

20. The Government cited the following provisions of the Code of Labour Procedure:

Article 8

«The representatives of the Attorney-General's department must automatically represent:»

(a) workers and their families;

(b)...»

Article 10

«Where a legal representative is appointed, the automatic representation by the Attorney-General's department shall cease, without prejudice to that department's intervention in an „associated“ capacity.»

21. Mr Lobo Machado applied to the Commission on 2 November 1989. Relying on Article 6 para. 1 (art. 6-1) of the Convention, he complained, firstly, that there had been no fresh assessment by the Court of Appeal of the evidence relating to facts held to have been established by the court of first instance and no public hearing in either the Court of Appeal or the Supreme Court; he further complained of the role assigned to the Attorney-General's department in the proceedings before the Supreme Court, which he said had infringed his right to a fair trial by an independent and impartial tribunal and had offended the principle of equality of arms. He also alleged a breach of Article 1 of Protocol No. 1 (P1-1) on account of the adverse financial consequences of the failure of his action.

22. On 29 November 1993 the Commission declared admissible the complaints relating to the participation of the Attorney-General's department in the proceedings before the Supreme Court and the infringement of the applicant's right to the peaceful enjoyment of his possessions. It declared the remainder of the application (No. 15764/89) inadmissible. In its report of 19 May 1994 (Article 31) (art. 31), it expressed the opinion by fourteen votes to nine that there had been a breach of Article 6 para. 1 (art. 6-1) of the Convention and by twenty-two votes to one that no separate issue arose under Article 1 of Protocol No. 1 (P1-1). The full text of the Commission's opinion and of the three separate opinions contained in the report is reproduced as an annex to this judgment <*>.

---

<*> Note by the Registrar. For practical reasons this annex will appear only with the printed version of the judgment (in Reports of Judgments and Decisions — 1996), but a copy of the Commission's report is obtainable from the registry.

23. In their memorial the Government asked the Court «to hold that there had been no violation of Article 6 para. 1 (art. 6-1) of the Convention».

24. Mr Lobo Machado alleged a breach of Article 6 para. 1 (art. 6-1) of the Convention, which provides:

«In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair... hearing... by an independent and impartial tribunal...»

He complained, firstly, that he had not been able, before the Supreme Court had given judgment, to obtain a copy of the Attorney-General's department's written opinion or, therefore, to reply to it; and, secondly, that the Attorney-General's department had been represented at the Supreme Court's deliberations, held in private, although it had previously endorsed the arguments of Petrogal. Its presence at the deliberations was thus, he submitted, contrary to the principle of equality of arms and called the court's independence in question. Furthermore, as he had brought his action against a State-owned concern, he was entitled to doubt the impartiality of the Attorney-General's department as a representative of the State in private disputes of a pecuniary nature.

There was nothing, he continued, to justify the Deputy Attorney-General's being present at the deliberations. His role had not been to advise the court or to ensure the consistency of its case-law. Nor, in the instant case, was his presence explained by the need to uphold the public interest, since he had taken the side of the employer.

The duties of the Portuguese Attorney-General's department were such that in the instant case its representative could have received instructions from the Minister of Justice regarding his final submissions and his role when the appeal was being considered by the Supreme Court. As a consequence, it could not conceivably be said, as regards Portugal, that an infringement of the principle of fairness in civil proceedings, by reason of the non-adversarial intervention of the Attorney-General's department, was less serious than a comparable infringement in criminal proceedings.

25. The Commission shared this view for the most part and considered that the principles laid down in the Borgers v. Belgium judgment of 30 October 1991 (Series A No. 214-B) applied mutatis mutandis in civil proceedings. At the hearing its Delegate said that the breach arose from the combination of the fact that Mr Lobo Machado had been unable to reply to the written observations of the Attorney-General's department and the fact that a member of that department had been present at the deliberations.

26. The Government pointed out that the parties — the applicant and Petrogal — had exercised their procedural rights on an equal footing through their counsel. In such proceedings the Deputy Attorney-General, one of the members of the Attorney-General's department in the highest grade, could not be equated with a party. Given the special features of the system of intervention by the Attorney-General's department at the Supreme Court in employment cases, the considerations set out in the Borgers judgment were not applicable in the instant case. The member of the Attorney-General's department in its capacity as an institution of the judicial system had no other duty than to assist the court by giving a completely independent, objective and impartial written opinion super partes on the legal issues raised. In this way he contributed to ensuring good administration of justice. The objective function of amicus curiae discharged by the Deputy Attorney-General as a guarantor of the consistency of the Supreme Court's case-law and protector of the public interest in employment cases was known to the public and especially to lawyers. It could not be said that because he drew up an opinion based strictly on the law, the Deputy Attorney-General became «objectively speaking» an «ally» or an «opponent» (see the Borgers judgment previously cited, p. 32, para. 26). The fact that one of the parties was a State-owned concern that had subsequently become a public limited company in which the State was the majority shareholder had no bearing on the assessment of whether the principle of a fair trial had been complied with. Petrogal had its own organs. In cases such as the instant one, section 59 of the Institutional Law governing the Attorney-General's department (see paragraph 17 above), which had been cited by the applicant, did not authorise the Minister of Justice to give instructions concerning the task of the Attorney-General's department.

In the instant case, that department had confined itself to giving a brief written opinion and had had no kind of say, whether advisory or any other, in the process whereby the court reached its decision when sitting in private (contrast the Borgers judgment previously cited).

27. The Belgian Government submitted (see paragraph 6 above) that the fundamental differences between criminal and civil proceedings before a supreme court dictated that the Borgers precedent (see the judgment previously cited) should not be followed where civil proceedings were concerned. At all events, the special features of each case and of the relevant national law had to be taken into consideration so as to avoid uniformly condemning, as being contrary to Article 6 para. 1 (art. 6-1), an institution which both in Belgium and in Portugal had proved beneficial.

28. The Court notes, firstly, that the dispute in question related to social rights and was between two clearly defined parties: the applicant, as plaintiff, and Petrogal as defendant. In that context the duty of the Attorney-General's department at the Supreme Court is mainly to assist the court and to help ensure that its case-law is consistent. Given that the rights were social in nature, the department's intervention in the proceedings was more particularly justified for the purposes of upholding the public interest.

It must be observed, secondly, that Portuguese legislation gives no indication as to how the representative of the Attorney-General's department attached to the Employment Division of the Supreme Court is to perform his role when that division sits in private (contrast the Borgers judgment previously cited, p. 28, para. 17, and p. 32, para. 28).

29. As in its judgment in the Borgers case (p. 32, para. 26), the Court considers, however, that great importance must be attached to the part actually played in the proceedings by the member of the Attorney-General's department, and more particularly to the content and effects of his observations. These contain an opinion which derives its authority from that of the Attorney-General's department itself. Although it is objective and reasoned in law, the opinion is nevertheless intended to advise and accordingly influence the Supreme Court. In this connection, the Government emphasised the importance of the department's contribution to ensuring the consistency of the court's case-law and, more particularly in the instant case, upholding the public interest.

30. In its judgment of 17 January 1970 in the Delcourt v. Belgium case the Court noted in its reasons for holding that Article 6 para. 1 (art. 6-1) was applicable that «the judgment of the Court of Cassation... may rebound in different degrees on the position of the person concerned» (Series A No. 11, pp. 13 — 14, para. 25). It has reiterated that idea on several occasions (see, mutatis mutandis, the following judgments: Pakelli v. Germany, 25 April 1983, Series A No. 64, p. 17, para. 36; Pham Hoang v. France, 25 September 1992, Series A No. 243, p. 23, para. 40; and Ruiz-Mateos v. Spain, 23 June 1993, Series A No. 262, p. 25, para. 63). The same applies in the instant case, since the outcome of the appeal could have affected the amount of Mr Lobo Machado's retirement pension.

31. Regard being had, therefore, to what was at stake for the applicant in the proceedings in the Supreme Court and to the nature of the Deputy Attorney-General's opinion, in which it was advocated that the appeal should be dismissed (see paragraph 14 above), the fact that it was impossible for Mr Lobo Machado to obtain a copy of it and reply to it before judgment was given infringed his right to adversarial proceedings. That right means in principle the opportunity for the parties to a criminal or civil trial to have knowledge of and comment on all evidence adduced or observations filed, even by an independent member of the national legal service, with a view to influencing the court's decision (see, among other authorities and mutatis mutandis, the following judgments: Ruiz-Mateos, previously cited, p. 25, para. 63; McMichael v. the United Kingdom, 24 February 1995, Series A No. 307-B, pp. 53 — 54, para. 80; and {Kerojarvi} v. Finland, 19 July 1995, Series A No. 322, p. 16, para. 42).

The Court finds that this fact in itself amounts to a breach of Article 6 para. 1 (art. 6-1).

32. The breach in question was aggravated by the presence of the Deputy Attorney-General at the Supreme Court's private sitting. Even if he had no kind of say, whether advisory or any other (see paragraphs 26 and 28 above), it afforded him, if only to outward appearances, an additional opportunity to bolster his opinion in private, without fear of contradiction (see the Borgers judgment previously cited, p. 32, para. 28).

The fact that his presence gave the Attorney-General's department the chance to contribute to maintaining the consistency of the case-law cannot alter that finding, since having a member present is not the only means of furthering that aim, as is shown by the practice of most other member States of the Council of Europe.

There has therefore been a breach of Article 6 para. 1 (art. 6-1) in this respect also.

33. These conclusions make it unnecessary for the Court to rule on the complaint that the Supreme Court was neither impartial nor independent.

34. Before the Commission the applicant alleged a violation of Article 1 of Protocol No. 1 (P1-1), but he did not reiterate that complaint before the Court.

35. The Court does not consider that it must raise the issue of its own motion.

36. Article 50 (art. 50) of the Convention provides:

«If the Court finds that a decision or a measure taken by a legal authority or any other authority of a High Contracting Party is completely or partially in conflict with the obligations arising from the... Convention, and if the internal law of the said Party allows only partial reparation to be made for the consequences of this decision or measure, the decision of the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»

A. Damage

37. Mr Lobo Machado said that quite apart from the effects of the outcome of the proceedings on his professional life, the doubts about the judicial system that had been raised by the instant case had impaired for ever his confidence in democratic institutions. The non-pecuniary damage sustained could not be less than 3,500,000 escudos (PTE).

38. The Government submitted that there was no causal link between the breach and the alleged damage.

39. The Delegate of the Commission did not express an opinion.

40. The Court considers that the finding of a breach of Article 6 (art. 6) constitutes in itself sufficient just satisfaction under this head.

B. Costs and expenses

41. The applicant also sought PTE 1,500,000 in respect of costs and expenses incurred for his representation before the Convention institutions.

42. No view was expressed by either the Government or the Delegate of the Commission.

43. The Court allows Mr Lobo Machado's claim and therefore awards him the sum sought, from which 21,724 French francs paid by the Council of Europe by way of legal aid fall to be deducted.

According to the information available to the Court, the statutory rate of interest applicable in Portugal at the date of adoption of the present judgment is 10% per annum.

1. Holds that there has been a breach of Article 6 para. 1 (art. 6-1) of the Convention;

2. Holds that it is unnecessary to consider the case under Article 1 of Protocol No. 1 (P1-1);

3. Holds that this judgment constitutes in itself sufficient just satisfaction as to the alleged damage;

4. Holds

(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months, 1,500,000 (one million five hundred thousand) escudos, less 21,724 (twenty-one thousand seven hundred and twenty-four) French francs, to be converted into escudos at the rate of exchange applicable at the date of delivery of this judgment, for costs and expenses;

(b) that simple interest at an annual rate of 10% shall be payable on these sums from the expiry of the above-mentioned three months until settlement;

5. Dismisses the remainder of the claim for just satisfaction.

Done in English and in French, and delivered at a public hearing in the Human Rights Building, Strasbourg, on 20 February 1996.

Registrar

In accordance with Article 51 para. 2 (art. 51-2) of the Convention and Rule 53 para. 2 of Rules of Court A, the concurring opinion of Mr Lopes Rocha is annexed to this judgment.

Initialled: H.P.

(Translation)

I concur in the finding that there has been a breach of Article 6 para. 1 (art. 6-1) of the Convention, but I cannot agree with all of the reasons set out in paragraphs 31 and 32 of the judgment.

As is clear from paragraph 14, the opinion of the Deputy Attorney-General, which the plaintiff was unaware of, did not adduce any new argument in support of dismissing the appeal. It did no more than point out that the plaintiff's arguments had already been considered in the Court of Appeal's judgment, which was sufficient in itself as regards the reasons given for it, and that any further consideration was therefore unnecessary.

The fact, on its own, that it was impossible for the applicant to have knowledge of the content of the Deputy Attorney-General's opinion before judgment was delivered and to reply to it does not suffice for it to be found that there has been a breach of Article 6 para. 1 (art. 6-1) as is held in paragraph 31.

---