Статья 102. /.../Постановление ЕСПЧ от 10.12.2021

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано на основании жалобы № 15379/16, поданной 17 марта 2016 г. против Королевства Норвегия в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданкой Федеративной Республики Сомали Марией Абди Ибрагим (далее — заявительница).

2. Интересы заявительницы, которой была оказана правовая помощь, в Европейском Суде представляла адвокат А. Лутина (A. Lutina), практикующая в г. Осло. Власти Норвегии были представлены Уполномоченным Королевства Норвегия при Европейском Суде М. Эмберландом (M. Emberland), представлявшим управление по гражданским делам Генеральной прокуратуры Норвегии.

3. Заявительница утверждала, что лишение ее родительских прав в отношении ее сына X, переданного на попечение приемной семьи, придерживающейся иных религиозных верований, чем заявительница, а также разрешение на усыновление X этой семьей повлекли за собой нарушение положений статей 8 и 9 Конвенции.

4. 20 сентября 2016 г. о жалобе были уведомлены власти Норвегии. Было также дано разрешение властям Чешской Республики участвовать в процессе в письменной форме на основании пункта 2 статьи 36 Конвенции и пункта 3 правила 44 Регламента Европейского Суда.

5. 17 декабря 2019 г. Палата Второй Секции Европейского Суда в составе Председателя Палаты Суда Роберта Спано, судей Марко Бошняка, Валерия Грицко, Эгидиюса Куриса, Иваны Йелич, Арнфинна Бардсена и Дариана Павли при участии Хасана Бакырчи, заместителя Секретаря Секции Суда, единогласно постановила, что все жалобы заявительницы должны рассматриваться на основании статьи 8 Конвенции, признала жалобу на основании статьи 8 Конвенции приемлемой для рассмотрения по существу, а также постановила, что по делу имелось нарушение указанной нормы.

6. 17 марта 2020 г. заявительница ходатайствовала о пересмотре дела в Большой Палате Европейского Суда в соответствии со статьей 43 Конвенции. Она также ходатайствовала о пересмотре (revision) Постановления Палатой Европейского Суда.

7. 21 апреля 2020 г. Палата Европейского Суда отказала в удовлетворении ходатайства заявительницы о пересмотре своего Постановления.

8. 11 мая 2020 г. коллегия судей Большой Палаты удовлетворила ходатайство о пересмотре дела в Большой Палате Европейского Суда.

9. Состав Большой Палаты был определен в соответствии с положениями пунктов 4 и 5 статьи 26 Конвенции и правилом 24 Регламента Европейского Суда.

10. Заявительница и власти Норвегии представили письменные замечания по существу дела (пункт 1 правила 59 Регламента Европейского Суда).

11. Председателем Большой Палаты было дано разрешение участвовать в процессе в письменной форме властям Дании и Турции, Центру AIRE и приемным родителям X. Власти Чешской Республики были уведомлены, что разрешение на участие в процессе при рассмотрении дела Палатой Европейского Суда действительно и при рассмотрении дела Большой Палатой Европейского Суда. Указанные лица, участвовавшие в деле в качестве третьей стороны, представили свои замечания Большой Палате Европейского Суда.

12. Публичное слушание дела состоялось во Дворце прав человека (г. Страсбург) 27 января 2021 г. (пункт 3 правила 59 Регламента Европейского Суда). В связи с кризисной ситуацией в сфере здравоохранения, связанной с пандемией COVID-19, слушания проводились посредством видеоконференц-связи. Интернет-трансляция слушаний появилась в открытом доступе на сайте Европейского Суда на следующий день.

В заседании Большой Палаты Европейского Суда приняли участие:

(a) со стороны властей Норвегии:

М. Эмберланд, Уполномоченный,

Х. Лунд Буш (H. Lund Busch), заместитель Уполномоченного,

Т. Уле-Хаге (T. Oulie-Hauge),

Л.И. Гьене-Габриэльсен (L.I. Gjone Gabrielsen),

Э. Больстад Петтерсен (E. Bolstad Pettersen),

Х. Бауц-Хольтер Гевинг (H. Bautz-Holter Geving),

С. Кулльман Фиве (C. Kullman Five), советники;

(b) со стороны заявительницы:

А. Лутина, адвокат,

М. Абди Ибрагим (M. Abdi Ibrahim), заявительница,

П. Хенриксен (P. Henriksen),

М. Анденес ( M.Andenæs ),

Э. Бьерге ( E.BjØrge ), консультанты.

Европейский Суд заслушал выступления А. Лутиной и М. Эиберланда, а также их ответы на вопросы, поставленные Судом.

ФАКТЫ

13. Заявительница родилась в Сомали в 1993 году. В 2009 году она ушла из дома без сопровождения, будучи беременной X, отец которого жил в том же городе, что и заявительница. Они не были женаты, и он не признавал свое отцовство. Заявительница переехала в дом своего дяди в Кении и в ноябре 2009 года родила сына X при травмирующих психику обстоятельствах. Сама она во время беременности и родов была несовершеннолетней.

14. В феврале 2010 года заявительница уехала из Кении вместе с X. Прежде, чем прибыть в Норвегию и подать в том же месяце заявление о предоставлении убежища, она побывала в Швеции. Решением от 4 июня 2010 г. заявительнице был выдан вид на жительство в Норвегии с присвоением ей статуса беженца. В Норвегии у заявительницы проживают двое двоюродных сестер.

15. Для оказания помощи заявительнице в уходе за X 21 сентября 2010 г. ее поместили для проживания в центр для родителей с детьми («учреждение для родителей с детьми»). 28 сентября 2010 г. данное учреждение направило в службу опеки и попечительства «уведомление об обеспокоенности» («bekymringsmelding»), посчитав, что X подвергается риску причинения вреда, находясь на попечении заявительницы. В уведомлении содержался следующий вывод:

«По мнению [учреждения для родителей с детьми], жизнь ребенка могла оказаться в опасности, если бы персонал учреждении не оказывал ему поддержку во время пребывания там. Мы считаем, что не можем оказать ребенку достаточной поддержки силами учреждения, мы также полагаем, что ребенок испытывает страдания».

По заявлению учреждения, заявительница была проинформирована об имеющемся на этот счет беспокойстве за день до этого через переводчика.

16. Как следует из записей телефонных переговоров, имеющихся в деле службы опеки и попечительства, делались различные запросы как до прибытия заявительницы и X в учреждение для родителей с детьми, так и после окончания их пребывания в нем с целью установить, можно ли найти сомалийские семьи, которые могли бы выступить в качестве приемных семей.

17. После этого X был помещен во временную приемную семью к женщине из Норвегии, проведя неделю в учреждении для родителей с детьми. Из протокола встречи, состоявшейся 11 октября 2010 г. во временной приемной семье, следует, что сотрудники службы опеки и попечительства должны были встретиться с женщиной из Сомали, которую заявительница назвала своей сестрой и которая желала стать приемной матерью для X. Из протокола также следует, что службе опеки и попечительства необходимо было выяснить, могла ли другая бездетная пара из Сомали стать приемными родителями ребенка. В протоколе также говорится, что эта служба должна установить, имеются ли в соответствующем регионе Норвегии семьи из Сомали, прошедшие курс PRIDE («Parents, Resources, Information, Development, Education» — «Родители», «Ресурсы», «Информация», «Развитие», «Образование» — программа обучения для тех, кто, помимо прочего, желает стать приемным родителем) и желающие рассмотреть вопрос о том, чтобы стать приемными родителями X. Кроме того, власти Норвегии представили Европейскому Суду документ от 13 августа 2020 г., поясняющий, что служба опеки и попечительства рассматривала также возможность помещения X в семью мусульман из Афганистана, которая прошла курс PRIDE, но когда ей стало известно о серьезных культурных различиях между афганцами и сомалийцами, она решила этого не делать.

18. Упомянутая выше встреча с женщиной из Сомали состоялась 14 октября 2010 г. В последовавшем за этим докладе службы опеки и попечительства говорится, что она производила впечатление матери, хорошо заботившейся о двух своих детях. Однако ее жилище было признано неподходящим для пребывания еще одного ребенка, и сотрудники службы опеки и попечительства не были уверены, располагала ли она дополнительным временем и силами, которых потребовал бы приемный ребенок, учитывая, что она была матерью-одиночкой с двумя маленькими детьми.

19. 6 ноября 2010 г. муниципалитет обратился в окружной Совет по социальному обеспечению (fylkesnemnda for barnevern og sosiale saker) за получением приказа о передаче под опеку. Заявительница обжаловала это ходатайство и выдвинула альтернативное требование о помещении X в семью ее двоюродной сестры или в другую сомалийскую или просто мусульманскую приемную семью.

20. В своем решении от 10 декабря 2010 г. Совет по социальному обеспечению установил, что требования о выдаче приказа о передаче под опеку в отношении X соблюдены. Он также постановил, что решение о том, в какую приемную семью должен быть помещен X, должно оставаться за властями.

21. По вопросу выдачи приказа о передаче под опеку Совет по социальному обеспечению счел с высокой степенью вероятности обоснованным, что на момент принятия данного решения X является ребенком с отклонениями в психологическом развитии, и что он страдает нарушением привязанности, вызванным неспособностью заявительницы удовлетворить его потребности в физической и психической безопасности. Факты свидетельствуют, что X является эмоционально неустойчивым ребенком, у которого не сложились близкие взаимоотношения с матерью, и что в настоящей момент он является психологически уязвимым и нуждается в исключительной заботе. Заявительнице оказывалась значительная помощь и давались рекомендации, однако это никак не сказалось на ее компетентности в качестве попечителя. По мнению Совета, в данном случае имело место злостное пренебрежение [обязанностями по уходу], которое считается неприемлемым по всем разумным стандартам, вне зависимости от национальности, культуры и языка. По мнению Совета, меры помощи заявительнице в качестве альтернативы помещению X под опеку являются нецелесообразными с точки зрения его защиты от пренебрежения обязанностями в отношении него в будущем, поскольку Совет счел установленным, что заявительница не реагировала на рекомендации (lite veiledbar), а также ясно дала понять, что не будет сотрудничать со службой опеки и попечительства, если ребенок не будет возвращен ей.

22. По вопросу права на контакты с ребенком Совет по социальному обеспечению счел, что четырех коротких контактов в год будет достаточно. Он указал на заявление временной приемной матери, что X был очень возбужден по ночам после встреч с матерью; он плохо спал, часто просыпался и плакал, казался напуганным и было трудно восстановить с ним контакт и успокоить его. Она заявляла, что такое поведение могло продолжаться на протяжении двух или трех ночей, и Совет счел вероятным, что это поведение было похоже на то волнение, которое отмечал в поведении X персонал учреждения для родителей с детьми (см. выше § 15), когда его мать была рядом. Совет считал важным избегать подобных реакций после встреч с матерью и поэтому заявил, что необходимо обеспечить, чтобы развитие X в приемной семье не тормозилось необходимостью постоянных встреч, после которых он становился очень беспокойным, при этом сами встречи не должны быть слишком продолжительными. Кроме того, по мнению Совета, встречи должны проходить под наблюдением, чтобы обеспечить физическую и психическую безопасность X. Поэтому службе опеки и попечительства было дано разрешение контролировать эти встречи способом, который они сочтут наиболее целесообразным.

23. По вопросу выбора приемной семьи Совет по социальному обеспечению счел, что главная задача — найти семью, которая могла бы удовлетворить особую потребность X в психологической безопасности и стабильной жизни. Совет заявил, что эмоциональный ущерб, нанесенный X к настоящему моменту, таков, что потребуется «усиленная» приемная семья (система, при которой приемной семье оказываются дополнительная помощь и поддержка), при этом его возраст и уровень развития требуют от Совета срочно подобрать X такую приемную семью, где все его потребности могли бы быть полностью удовлетворены. Совет отметил, что X должен быть как можно скорее перемещен из временной приемной семьи в приемную семью, где у него может развиться наилучшая форма привязанности, и что чем дольше он остается во временной семье, тем большим стрессом явится для него последующее перемещение.

24. Совет по социальному обеспечению счел, что негативные реакции X являются аргументом против помещения его в семью двоюродной сестры заявительницы. Имеющийся на данный момент опыт общения с заявительницей говорит о том, что она не поймет цели ограничения контактов, если ее сын будет находиться у родственников, и Совет предположил, что, если заявительница не будет находиться вне приемной семьи, это может помешать развитию X. Кроме того, двоюродная сестра не общалась с заявительницей до самого последнего времени, и на ней уже лежали существенные обязанности по уходу, так как она была матерью-одиночкой с двумя детьми.

25. Хотя в статье 4 — 15 Закона о благополучии детей говорится, что необходимо должным образом учитывать этническое происхождение, религиозную и культурную принадлежность, а также родной язык ребенка при выборе места его проживания (см. ниже § 61), Совет счел, что в данном случае более важным является соблюдение главного требования, упомянутого в этой же статье. Отправной точкой Закона о благополучии детей, в частности, является то, что место проживания ребенка должно выбираться с учетом особенностей его личности и необходимости заботы о нем и его обучения в стабильной обстановке. Как ранее отмечал Совет, X был во всех смыслах ребенком, которому был нанесен эмоциональный ущерб, и вопросы наилучшего соблюдения его интересов указывали на то, что главным приоритетом должно быть начало работы по исправлению данного положения в новой обстановке.

26. Совет по социальному обеспечению заявил, что было бы идеальным, если бы служба опеки и попечительства совместно с управлением по делам детей, молодежи и семьи (Barne-, ungdoms- og familieetaten — Bufetat) смогли найти такую приемную семью, которая считалась бы наиболее подходящей для выполнения этой задачи и в то же время соответствовала бы определенным этническим, религиозным, культурным и языковым соображениям, имеющим место в данном случае. Совет посчитал, что изучение таких возможностей должно проводиться, насколько позволяет время, но оставил право выбора места размещения ребенка за службой опеки и попечительства. В случае, если будет выбрана приемная семья этнических норвежцев, необходимо предпринять усилия, чтобы предоставить X желательную информацию о языке, культуре и религии его матери — заявительницы, но так, чтобы это не стало препятствием для его позитивного развития в приемной семье.

27. X был помещен под опеку норвежцев, христиан, членов Норвежской Церкви миссии Завета (Mission Covenant Church of Norway) и Норвежского миссионерского общества 13 декабря 2010 г. В записях встречи с заявительницей три дня спустя содержится следующее:

«Мать хочет, чтобы [X] жил в семье сомалийцев, она слышала о такой семье, проживающей в... которая берет приемных детей. Или... он [мог бы] жить с... в... [Сотрудник, курирующий ее дело] сообщает ей, что, к сожалению, невозможно найти семью сомалийцев, которая могла бы принять [X], поэтому он будет жить в семье норвежцев, о нем будут хорошо заботиться, и он будет очень хорошо жить».

28. Заявительница подала жалобу на решение Совета по социальному обеспечению в окружной суд. В ходе слушаний в данном суде заявительница отказалась от альтернативных требований о помещении X в сомалийскую или просто мусульманскую семью в случае, если ее основное заявление об обжаловании приказа о передаче под опеку не будет удовлетворено.

29. В своем постановлении от 6 сентября 2011 г. окружной суд поддержал решение Совета по социальному обеспечению в части выдачи приказа о передаче под опеку, но изменил решение Совета о праве на контакты, установив последние продолжительностью в один час шесть раз в год. Он обосновал свое решение по вопросу права на контакты, inter alia, необходимостью для X сохранять связь со своей культурой, а также тем, что в интересующее суд время было непонятно, могут ли улучшиться навыки заявительницы по уходу за ребенком, и, следовательно, будет ли приказ о передаче под опеку действовать продолжительное время. В то же время суд постановил, что эмоциональная уязвимость X и необходимость покоя и стабильности в уходе за ним не дают возможность разрешать матери частые контакты с ним. У Европейского Суда отсутствует информация о том, обжаловалось ли заявительницей постановление окружного суда.

30. 27 июня 2012 г. состоялась встреча заявительницы с сотрудниками службы опеки и попечительства. В протоколе этой встречи содержится следующая информация:

«Сотрудник, курирующий дело, спрашивает, есть ли что-то в организации встреч с ребенком, что [заявительница] хотела бы изменить. Место, время и т.д. [Заявительница] считает, что встречи организованы нормально, и никаких изменений пока не требуется.»

Кроме того, [заявительница] хочет, чтобы [X] не ел свинину и не ходил в церковь. Она говорит, что они должны уважать ее и ее религию.

Сотрудник службы опеки и попечительства сообщает ей, что приемные родители почти не едят свинину. Они едят кур и рыбу в большом количестве. Они также в курсе ее пожеланий и не имеют намерений использовать большое количество свинины в приготовлении еды, но, с другой стороны, они не могут гарантировать, что никогда не будут есть свинину. В то время, когда служба опеки и попечительства подыскивала приемную семью для [X], она потратила много времени, пытаясь найти приемную семью из сомалийцев. Но не нашла. [Семья, где находится X] является приемной семьей, подходящей для X. Они не сомалийцы и не мусульмане, но у них есть другие качества, которые важны для [X]. Они с большим уважением относятся к его культуре и религии. Они много читают X о Сомали и собираются рассказать ему о культуре и религии Сомали, когда он подрастет, но [сами они] не могут вести такой образ жизни. Они норвежцы, и, так как X теперь живет в их доме, ему придется следовать обычным правилам этой приемной семьи.

[Заявительница] спрашивает, получила ли служба опеки и попечительства письмо от ее адвоката... в котором говорилось о том, чтобы X не давали есть свинину. Сотрудник отвечает, что ему неизвестно, чтобы служба опеки и попечительства получала подобное письмо. [Заявительница] говорит, что ей необходимо поговорить со своим адвокатом по этому вопросу.

[Заявительница] говорит, что иначе он станет таким, ''как они''. Сотрудник, курирующий дело, соглашается, что приемная семья и ее образ жизни будут влиять на него, но когда он вырастет, то сможет сделать самостоятельный выбор. Так обстоят дела в Норвегии. Мы не можем выбирать религию и культуру для своих детей. Мы можем давать им информацию и высказывать пожелания относительно их выбора, но решения дети принимают сами. И также будет с [X].

[Заявительница] продолжает разговор, заявив, что [X] не может оставаться в этой приемной семье, и что [мы] должны вернуться к этому вопросу. Сотрудник службы опеки и попечительства подчеркивает, что он считает, что [X] должен оставаться там, где находится сейчас.

Что касается посещения церкви, [X] бывал там не очень часто. [X] обычно спит по утрам, поэтому один из приемных родителей по очереди сидит с ним, пока другой посещает церковь. [Заявительница] высказывает некоторое недовольство по этому поводу. Сотрудник продолжает, сказав, что, когда [X] перестанет спать по утрам, существует высокая вероятность, что он будет чаще посещать церковь вместе с [семьей]. Это является важной частью жизни данной семьи, и, пока [X] будет жить там, естественно, он будет ходить туда вместе с ними. Когда он вырастет, естественно, будут учтены его желания ходить или не ходить с ними в церковь. Кроме того, они будут рассказывать [X] о Сомали, исламе и культуре [его родины] настолько, насколько это возможно сделать в Норвегии.

Далее, когда [X] вырастет, и, если при этом у него сохранятся добрые отношения с заявительницей, вполне возможно, что он будет ходить с ней в мечеть, но не сейчас, [пока] он маленький. К этому вопросу нам необходимо будет вернуться в дальнейшем».

31. 3 октября 2012 г. служба опеки и попечительства направила заявительнице письмо, в котором говорилось следующее:

«Мы хотели бы напомнить о встрече с [заявительницей], состоявшейся 29 августа 2012 г. На этой встрече заявительница сказала, что не хочет, чтобы [X] ел свинину и ходил в церковь. [Заявительница] попросила службу опеки и попечительства направить ей письмо, в котором должно быть описано, как она относится к этому пожеланию заявительницы.»

Распоряжение о помещении [X] под опеку рассматривалось как окружным Советом по социальному обеспечению (10 декабря 2010 г.), так и... окружным судом (6 сентября 2011 г.). В обоих случаях решение было принято в пользу службы опеки и попечительства, и [X] находился под ее опекой с декабря 2010 года. В своих решениях и постановлениях ни один из органов не затрагивал вопросы, касающиеся исповедания той или иной религии.

Как служба опеки и попечительства, так и приемная семья надеются на доброе сотрудничество с матерью ребенка и стараются проявлять уважение к ее религиозным взглядам. По мнению службы опеки и попечительства, пребывание ребенка [в приемной семье] будет длительным. Это значит, что [X], по всей вероятности, останется в приемной семье до совершеннолетия. [X] будет расти в приемной семье и станет составной ее частью.

Приемные родители исповедуют христианство, регулярно посещают церковь, и большая часть их общественных связей поддерживается через церковь. По мнению службы опеки и попечительства, интересы [X] не будут наилучшим образом соблюдены, если ему не позволят быть частью этого процесса. [X] будет жить так, как живет его приемная семья, и, как следствие, будет посещать церковь вместе с ней.

Приемная семья не имеет права регистрировать его принадлежность к какому-либо вероисповеданию без согласия его матери. Когда [X] исполнится 15 лет, он сам сможет зарегистрироваться или перерегистрироваться в качестве исповедующего ту или иную веру (см. ст. 32 Закона о детях).

По мере того, как [X] будет расти, будет естественным дать ему информацию о Сомали и исламе в соответствии с его понятиями и интересами. Оба приемных родителя выражают большое желание сделать это. Они полностью осознают, как важно воспринимать всерьез его происхождение.

На встрече приемных родителей с сотрудниками службы опеки и попечительства 20 сентября 2012 г. приемные родители согласились сделать так, чтобы [X] давалось как можно меньше свинины. Они понимают и уважают религиозные взгляды [заявительницы]. Приемные родители постараются выполнить ее просьбу, насколько это будет возможно. Однако они не исключают, что изредка [X] будет есть свинину».

32. 11 сентября 2013 г. служба опеки и попечительства обратилась в окружной Совет по социальному обеспечению с ходатайством о лишении заявительницы родительских прав в отношении X и выдаче согласия на его усыновление приемными родителями. Было также подано альтернативное ходатайство о запрете контактов заявительницы с X.

33. В связи с заявлением об усыновлении, поданным приемными родителями, служба опеки и попечительства подготовила доклад о лицах, подавших заявление об усыновлении, датированный 11 октября 2013 г. В раздел «Мотивы усыновления» была включена, inter alia, следующая информация:

«Культура и религия должна учитываться в процессе принятия решения об усыновлении. Для [X] будет легче, если ему будет позволено расти с ними в отсутствие каких-либо деструктивных факторов, касающихся культуры и религии. Они знают, что он будет задавать вопросы [об этом], им также понятно, что для него будет важно получить ответы на вопросы, касающиеся его отличия от других, например, цвета его кожи, места его рождения и т.д. Эти вопросы они принимают всерьез для того, чтобы быть готовыми удовлетворить его интерес к ним.»

Также, что касается его знания о своем биологическом происхождении, они признают, что они должны будут заниматься этим вопросом по мере взросления [X]. Важно знать о своих биологических корнях, и мы не собираемся этому препятствовать, говорят оба [приемных родителя]. Несколько раз за то время, которое они являлись приемными родителями этого ребенка, эта пара интересовалась членами его семьи, не только находящимися в Норвегии, но и живущими в Сомали. Если это (знание своего биологического происхождения) станет его сильным желанием до того, как он достигнет 18 лет, мы рассмотрим этот вопрос, исходя из степени его зрелости, говорит [приемная мать]. Как скажется на нем эта информация? Пришло ли время раскрывать ее?»

34. Совет по социальному обеспечению, состоящий из одного юриста, имеющего право действовать в качестве профессионального судьи, одного психолога и одного представителя общественности, рассмотрел данное дело № 27 — 28 февраля 2014 г. На заседании присутствовали представитель муниципалитета и юрисконсульт, а также заявительница и ее адвокат. Были заслушаны показания 12 свидетелей и эксперта, К.Р.

35. Своим решением от 21 марта 2014 г. Совет удовлетворил основное ходатайство службы опеки и попечительства. Он постановил, что X настолько привязался к своим приемным родителям, что изъятие его из их семьи может привести к серьезным проблемам для него; он также постановил, что заявительница не сможет на постоянной основе обеспечивать надлежащий уход за ребенком. На основе обобщенной оценки общих и особенных факторов по данному делу Совет постановил, что существуют весьма веские основания для согласия на усыновление X приемными родителями. По мнению Совета, усыновление X будет наилучшим образом обеспечивать его интересы, создаст для него обстановку стабильности и безопасности. Усыновление может также быть более эффективным, чем проживание в приемной семье в вопросах, которые касаются восстановления уровня его личностного развития (tilheling på det personlighetsmessige plan). Права X будут лучше гарантированы при усыновлении, и ему будет легче считать себя членом заботящейся о нем семьи.

36. Совет заявил, что считает очень важным для развития личности X и лучшего понимания им своей жизненной ситуации, чтобы он в надлежащем порядке получал информацию о своей биологической семье. Приемные родители выразили готовность участвовать в предоставлении X информации о его биологической матери и ее культуре, когда он достигнет достаточной степени зрелости, чтобы извлечь пользу из подобной информации. От X не будут скрывать его происхождение, приемные родители также не собираются прятать его для того, чтобы он случайно не встретился с матерью на улице.

37. Кроме того, Совет констатировал, что X уже помещен в приемную семью этнических норвежцев. Приемные родители являются активными христианами. Он живет в этой обстановке уже три года и скорее всего вырастет в ней. Его отношения с матерью были прерваны в таком раннем возрасте, что нельзя утверждать, что помещение в приемную семью привело к разрыву с его культурой и религией. Однако это привело к разрыву с его культурным и религиозным наследием. Контакты с матерью в будущем, возможно, помогут укрепить его личностные ценности, связанные с национальностью X. Тем не менее этому факту нельзя придавать решающего значения в качестве аргумента против усыновления. Поскольку контакты с заявительницей приводят к нарушению поведенческих реакций X, важность культурного аспекта должна быть признана вторичной по отношению к защите базовых принципов развития личности X.

38. В дополнение Совет счел, что усыновление X поставит его на один уровень с четырьмя биологическими детьми его приемных родителей, в особенности с теми из них, кто еще живет в этом доме и с кем, соответственно, растет X. Равное положение с последними усилит чувство равноправия у X, что является важным доводом в пользу выдачи согласия приемным родителям на его усыновление.

39. На основании апелляционной жалобы, поданной заявительницей, окружной суд назначил психологическую экспертизу, проведенную экспертом S.H.G. В своем отчете от 13 октября 2014 г. психолог в разделе «Текущая ситуация» отметил, inter alia, следующее:

«Мать одевается попеременно то в традиционном, то в более норвежском стиле, однако носит головной убор, сохраняет верность мусульманской культуре и исповедует соответствующую религию. Она подчеркивает, как много значат для нее эти ценности, и считает, что это также относится и к ее сыну — особенно, когда он станет старше. Она уважает другие религии, но ей не нравится, что его водят в церковь, не разу не сводив в мечеть...»

Приемные родители — активные христиане и члены Норвежского миссионерского общества, однако они утверждают, что испытывают большое уважение к религии матери. Родители передают детям свою культуру, поскольку она им знакома, но они также делают акцент на независимости и уверенности в себе».

В разделе, озаглавленном «Отчет о беседах и обследовании матери, ребенка, приемных родителей, а также об информации, полученной из посторонних источников», в подразделе «Посещение дома приемных родителей», была включена, inter alia, следующая информация:

«Культура и религия? Он появился у нас в таком раннем возрасте, что мы могли передать ему то, что мы знаем — христианскую культуру. Однако приемная мать утверждает, что они с большим уважением относятся к культуре и религии матери. Мы даем возможность детям решать самим, говорит она. Мы считаем самым важным уверенность в себе и самоуважение. Однако для него будет огромным вредом, если сейчас оторвать его от всего этого и начать приобщать к чему-то другому. В конце концов мы, по всей вероятности, расскажем ему о том, чем он отличается от других, что укрепит его самосознание. Мы не могли брать его с собой в церковь из-за шума в ней. Сейчас мы так поступаем, но это пока также не приносит положительных результатов, поскольку там много народа. Мы дружим с христианами и читаем христианские книги. [Поэтому] он не знал бы, как вести себя в мечети».

Эксперт рекомендовал окружному суду отменить согласие на усыновление и постепенно увеличить продолжительность общения X с заявительницей.

40. Слушания по делу прошли в окружном суде 4 — 6 ноября 2014 г. В состав суда вошли один профессиональный судья, один психолог и один представитель общественности. В заседание были вызваны восемь свидетелей. На протяжении всего заседания в суде присутствовал назначенный судом эксперт, который дал показания после рассмотрения остальных доказательств.

41. В своем постановлении от 21 ноября 2014 г. окружной суд поддержал решение Совета по социальной защите. Суд согласился с основаниями, приведенными Советом, для лишения заявительницы родительских прав и согласия на усыновление X, сославшись на его доводы, внеся, однако, некоторые уточнения и дополнения. Суд согласился с оценкой, данной психологом К.Р., назначенным в качестве эксперта при рассмотрении дела Советом (см. выше § 34), не согласившись при этом с оценкой S.H.G., назначенного в качестве эксперта окружным судом (см. выше § 39).

42. Что касается причин, по которым окружной суд пришел к выводу, что усыновление X наилучшим образом соответствует его интересам, в постановлении говорится, inter alia, что X уже помещен в приемную семью этнических норвежцев, исповедующих христианство. Он живет в этой приемной семье почти четыре года, что является существенным для оценки судом того, где он будет расти в дальнейшем. Окружной суд счел, что разрыв X со своим культурным наследием произошел, когда он впервые был помещен под опеку.

43. В связи с подачей заявительницей новой апелляционной жалобы, в суде провинции (High Court) прошли слушания 12 — 13 мая 2015 г. В состав суда провинции вошли трое профессиональных судей, один психолог и один представитель общественности. В заседании присутствовала заявительница со своим адвокатом. Были заслушаны показания восьми свидетелей, из которых четверо, включая K.P. и S.H.G., давали показания в качестве экспертов. В ходе заседания в суде провинции заявительница признала, что X настолько привязался к своим приемным родителям, что его возвращение к ней может представлять определенную трудность. Она также признала, что X проявлял негативную реакцию во время встреч с ней, а также, что, возможно, в будущем необходимо воздержаться от подобных встреч в течение определенного периода времени. Однако она не требовала его возвращения и при этом утверждала, что в данный момент невозможно с уверенностью сказать, что любые контакты с ней в будущем будут противоречить интересам X. В частности, она утверждала, что его потребность поддерживать связь со своими культурными и религиозными традициями указывает на то, что возможность контактов в будущем должна оставаться открытой.

44. В своем постановлении от 27 мая 2015 г. суд провинции указал, что стороны согласны с тем, что X настолько привязался к своим приемным родителям, что изъятие его из семьи может привести к серьезным проблемам, и что данный состав суда провинции единогласно согласился со сторонами в этом вопросе. Далее суд повторил, что X был помещен в приемную семью в возрасте одного года и на момент вынесения постановления находился в ней четыре с половиной года. Перед этим он провел два с половиной месяца во временной приемной семье. Он жил со своей биологической матерью только в первые десять месяцев жизни. Он считал приемных родителей своими родителями, и вся имеющаяся информация указывает на его сильную привязанность к ним.

45. Кроме того, X является уязвимым ребенком, которому необходим особый уход. Можно предположить, что существует высокая степень риска причинения ему серьезного вреда, если он будет изъят из обстановки, к которой он привык, и отдан на попечение своей биологической матери, с которой он поддерживает крайне нерегулярные контакты. Поскольку возвращение к заявительнице в любом случае не предусматривалось (ei tilbakeføring under alle omstende [er] uaktuell), нет необходимости принимать решение о том, может ли заявительница на постоянной основе обеспечивать ему надлежащий уход.

46. Решение по данному делу основывалось на оценке того, будет ли усыновление X наилучшим образом соответствовать его интересам. Большинство судей суда провинции пришли к выводу, что будет, и в целом согласились с доводами, приведенными в обоснование этого вывода в решении Совета по социальному обеспечению и постановлении окружного суда.

47. По мнению большинства членов суда, существует несколько факторов риска относительно способности заявительницы обеспечивать надлежащий уход. Кроме того, многими (fleire) отмечалось, что у заявительницы были серьезные проблемы в уходе за X в первый год их пребывания в Норвегии. На момент принятия постановления суда провинции заявительница стала старше и выглядит более зрелой. Учитывая ее возраст и жизненные обстоятельства, понятно, что она сталкивалась со значительными трудностями при уходе за X. Ее ребенка необходимо рассматривать как ребенка, нуждающегося в особом уходе и, возможно, страдающего нарушением привязанности. Большинство судей сочли, что он был заброшен как в физическом, так и в эмоциональном плане. Учреждение для родителей с детьми сообщало, что несколько раз за время пребывания у них заявительницы и X последний подвергался физической опасности. Еще один свидетель, M.L., также высказывал озабоченность по поводу практических способностей заявительницы ухаживать за ребенком. По мнению суда провинции, самым важным фактором пренебрежения обязанностями явилось отсутствие эмоционального контакта и безопасности.

48. Большинство судей суда провинции указали, что эти выводы могут быть связаны с психологическими особенностями заявительницы, а также ее жизненными обстоятельствами во время беременности, родов и послеродового периода, однако все это создает угрожающее положение для X и его развития. При каждой новой встрече с матерью он проявлял признаки травматической реакции. Эта реакция после контактов могла заключаться, например, в плаче, длившемся несколько часов подряд, возбужденном или беспокойном поведении на протяжении нескольких дней. Подобные же реакции отмечались и в детском саду. За его реакциями велось наблюдение как во время, так и после встреч с матерью. О них также сообщала больница. Большинство судей не согласились с психологом S.H.G., который посчитал, что реакции X могут быть вызваны экстренным помещением X в приемную семью в 2010 году, так как сочли маловероятным, чтобы расставание с биологической матерью в возрасте десяти месяцев могло вызвать у X такие реакции в более поздний период жизни.

49. X стал спокойнее после того, как в 2013 году встречи были приостановлены. С тех пор он виделся с заявительницей всего два раза. Для него эти эмоциональные всплески после встреч представляли серьезный стресс. Он оставался уязвимым для шума, большого количества людей и сильного возбуждения. Это указывало на его повышенную чувствительность, что характерно для людей с травматическими реакциями.

50. По мнению большинства судей, X необходимо чувство максимальной безопасности во взаимоотношениях. Ему нужны стабильность, покой и предсказуемость в месте его проживания, а именно в приемной семье. Чем более интенсивное психологическое развитие будет для него обеспечено, тем лучше он будет подготовлен к решению любых личностных проблем, которые могут возникнуть в подростковом возрасте. Вся имеющаяся информация указывает на то, что у X имеется сильная фундаментальная привязанность к своим приемным родителям и приемной семье. В соответствии с прецедентной практикой Верховного суда этой связи необходимо уделить особое внимание.

51. Довод о создании условий для того, чтобы особенно уязвимый ребенок имел длительную привязанность к обстановке, к которой он очень привык, должен быть признан более веским по сравнению с другими вескими доводами. Суд провинции повторил, что во всех случаях усыновление приводит к разрыву биологических связей, что является главным элементом любого решения. В настоящем деле приемные родители не пожелали принять механизм «открытого усыновления», где предусматривались бы визиты и контакты с заявительницей в будущем, кроме того, в деле имеются дополнительные аспекты, связанные с национальностью, культурой, религией и сменой религии. Тот факт, что заявительница является мусульманкой, а потенциальные усыновители — христианами, приводит к возникновению специфических вопросов, которые приобрели еще большую важность в связи с тем, что последние являются активными христианами и собираются крестить приемного сына.

52. Эксперт N.S., специалист по религиоведению, заявил перед судом провинции, что в исламе дети мусульман считаются мусульманами до тех пор, пока они, например, не проходят обряд крещения. Стороны сослались на Белую книгу, изданную комитетом, назначенным Правительством Норвегии (N OU2012: 5 Bedre beskyttelse av barns utvikling), содержащую оценку процедуры усыновления с общекультурной и исламской точек зрения. В Белой книге говорилось, что вопросы религии могут стать препятствием для усыновления в мусульманских семьях, так как в исламе содержится общий запрет усыновления в том смысле, чтобы дети, рожденные другими биологическими родителями, объявлялись своими. В другом месте в Белой книге говорилось, что различные мусульманские страны и учения по-разному смотрят на вопросы усыновления, но во всех содержится запрет на разрыв связей с биологической семьей усыновленного ребенка. В Белой книге делался вывод, что служба опеки и попечительства будет сталкиваться с особыми трудностями при рассмотрении вопроса об усыновлении в качестве меры социальной защиты для детей-мусульман. Одна из членов комитета, принимавшая участие в составлении Белой книги, дала показания перед судом провинции в качестве эксперта, в которых утверждала, что комитет не имел намерений давать рекомендаций по тому или иному способу действий, учитывая вышеизложенную информацию; она подчеркнула, что в каждом случае необходимо принимать решение на основе потребностей ребенка.

53. Основываясь на международно-правовых источниках, суд провинции не усмотрел никаких препятствий для усыновления детей мусульманского происхождения в Норвегии. В пункте 3 статьи 20 Конвенции ООН о правах ребенка сказано, что при принятии подобных решений, включая усыновление, «необходимо должным образом учитывать желательность преемственности воспитания ребенка и его этническое происхождение, религиозную и культурную принадлежность и родной язык». (см. ниже § 73). Наилучшее обеспечение интересов ребенка должно быть главным соображением во всех действиях и решениях, касающихся детей, как следует из пункта 1 статьи 3 Конвенции ООН о правах ребенка, а также пункта 2 статьи 104 Конституции Норвегии (см. ниже §§ 73 и 59 соответственно). В случае усыновления наилучшее обеспечение интересов ребенка должно иметь преобладающее значение, как следует из статьи 21 Конвенции ООН о правах ребенка (см. ниже § 73).

54. Суд провинции отметил, что окружной Совет по социальному обеспечению ранее давал комментарии по вопросу выдачи приказа о передаче под опеку, по вопросу выбора приемной семьи на основе этнических, религиозных и культурных соображений. Дополнительная информация о том, какую работу провела служба опеки и попечительства до помещения X в приемную семью этнических норвежцев, не была представлена суду в процессе изучения доказательств, при этом суд провинции предположил, что в данном случае не нашлось приемных родителей с более близкой культурной принадлежностью. Известно, что существует серьезная нехватка приемных родителей из числа меньшинств. Независимо от того, на основе чего еще делалась оценка выбора приемной семьи, первоначальное размещение повлияло на решение о том, как наилучшим образом обеспечить интересы X на момент вынесения постановления судом провинции.

55. В приемной семье X воспитывался в соответствии с ценностями его приемных родителей. Можно предположить, что эти же ценности он считал своими и отождествлял себя с ними на момент принятия постановления судом провинции. В этой ситуации соображения национальности, религии и культуры его биологической семьи имеют меньший вес, чем могло бы быть в ином подобном случае. В случае дальнейшего пребывания в этой приемной семье X был бы также открыт влиянию ценностей его приемных родителей. Впрочем существует важное различие между приемным ребенком и усыновленным ребенком, поскольку родители в случае его усыновления планировали крестить его и дать ему новое имя. Заявительницей этот шаг расценивался бы как окончательный разрыв с разделяемыми ей религиозными ценностями, который ей было бы трудно принять. Возможно, более гибким решением было бы отложить крещение до достижения ребенком возраста 15 лет, когда он сможет принять самостоятельное решение, но, тем не менее, большинство судей сочли, что эти обстоятельства не являются решающими доводами против усыновления.

56. Большинство судей суда провинции сочли, что дальнейшее пребывание X в семье в качестве приемного ребенка может привести к проблемам, связанным, например, с желанием заявительницы, чтобы X было сделано обрезание, чтобы он посещал мусульманскую школу и следовал мусульманским традициям питания. Искренность ее заявления, сделанного перед судом провинции о том, что она хотела бы, чтобы Х остался с приемными родителями, не вызвала сомнения, однако суд не был уверен (noko usikker), как долго она будет придерживаться подобного мнения, и не выдвинет ли она в будущем требование о возвращении X под ее опеку. Такому уязвимому ребенку, как X, требовалась спокойная и стабильная обстановка. Усыновление внесет ясность, улучшит развитие личности X и сделает его равноправным членом семьи. В свете указанных выше соображений большинство судей суда провинции постановили, что существуют убедительные причины для выдачи разрешения на усыновление, и, таким образом, проголосовали за отказ в удовлетворении апелляционной жалобы заявительницы.

57. Меньшинство, один из непрофессиональных судей, сочло, что причины для разрешения на усыновление не являются достаточно убедительными, вместе с тем существуют причины для запрета контактов заявительницы с ребенком на ближайшее время. Меньшинство оценивало способность заявительницы обеспечить уход за ребенком несколько более позитивно, чем большинство, а также подчеркивало, что в настоящий момент пребывание в приемной семье будет более гибким подходом, чем усыновление. Необходимо также придавать большее значение этническим, культурным и религиозным соображениям при общей оценке вопроса наилучшего обеспечения интересов X в данный момент, важность последних усиливается тем фактом, что усыновление повлечет за собой смену религии.

58. 23 сентября 2015 г. Комитет по промежуточным апелляциям Верховного суда Норвегии ( Høyesteretts ankeutvalg) отказал заявительнице в разрешении на подачу апелляционной жалобы.

СООТВЕТСТВУЮЩИЕ ПРАВОВЫЕ АКТЫ НОРВЕГИИ, МЕЖДУНАРОДНЫЕ ПРАВОВЫЕ АКТЫ И ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНАЯ ПРАКТИКА

I. Правовые акты норвегии и правоприменительная практика

A. Конституция Королевства Норвегия

59. Статьи 16, 102 и 104 Конституции Королевства Норвегия от 17 мая 1814 г. (Grunnloven) с учетом изменений, внесенных в мае 2014 года, предусматривают следующее:

Все жители Королевства имеют право на свободу вероисповедания. Норвежская Церковь, она же Евангелическо-Лютеранская церковь, является официальной Церковью Норвегии и в качестве таковой поддерживается государством. Подробные нормы, касающиеся этой системы, определяются законом. Всем религиям и религиозным сообществам оказывается равная поддержка.

Каждый имеет право на уважение своей личной и семейной жизни, своего жилища и своих связей. Обыски на дому могут производиться только по уголовным делам. Власти государства обеспечивают защиту неприкосновенности личности.