Постановление ЕСПЧ от 28.07.1998
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 28.07.1998. 15318/89. 28.07.1998. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1531889-1998
«Дело „Лоизиду (Loizidou) против Турции“ (жалоба № 15318/89) [рус., англ.]»
Примечание
Дополнительно см. Постановление ЕСПЧ от 18.12.1996, Постановление ЕСПЧ от 23.03.1995.
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ЛОИЗИДУ (LOIZIDOU) ПРОТИВ ТУРЦИИ» (Жалоба № 15318/89)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(справедливая компенсация)
(Страсбург, 28 июля 1998 года)
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
По делу «Лоизиду против Турции» <*> Европейский суд по правам человека, заседая в соответствии с правилом 51 Регламента Суда A <**> Большой палатой в составе:
<*> Делу присвоен номер 40/1993/435/514. Первое число — порядковый номер в списке дел, рассматриваемых Европейским судом в соответствующем году (второе число). Два последних числа указывают на порядковый номер дела в списке дел, направленных в Европейский суд с момента его создания, и в списке жалоб, являющихся основанием для возникновения дела и поданных в Европейскую комиссию по правам человека.
<**> Регламент Суда A применяется ко всем делам, переданным в Европейский суд до вступления в силу Протокола № 9 к Конвенции (1 октября 1994 г.), а после его вступления в силу — только к делам в отношении государств, не подписавших Протокол № 9 к Конвенции. Регламент Суда A соответствует Регламенту, вступившему в силу 1 января 1983 г., с внесенными поправками.
Р. Бернхарда, Председателя Палаты,
а также при участии Г. Петцольда, Секретаря-Канцлера Суда, и П.Дж. Махони, Заместителя Секретаря-Канцлера Суда,
заседая за закрытыми дверями 29 ноября 1997 г. и 25 июня 1998 г.,
вынес на последнем заседании следующее Постановление по вопросу справедливой компенсации:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было передано в Европейский суд властями Республики Кипр 9 ноября 1993 г. в трехмесячный срок, установленный пунктом 1 статьи 32 и статьей 47 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Дело было инициировано жалобой (N 15318/89), поданной 22 июля 1989 г. в Европейскую комиссию по правам человека (далее — Европейская комиссия) против Турецкой Республики гражданкой Кипра Титиной Лоизиду (Titina Loizidou) в соответствии со статьей 25 Конвенции.
2. В своем Постановлении от 23 марта 1995 г. Европейский суд отклонил несколько предварительных возражений, выдвинутых властями Турции, но присоединил возражения ratione temporis к рассмотрению дела по существу (Series A, № 310).
В своем Постановлении по существу дела от 18 декабря 1996 г. (далее — основное Постановление) Европейский суд отклонил возражение ratione temporis и установил, что продолжавшийся отказ заявителю в доступе к ее собственности в северной части Кипра, а также полная утрата контроля над собственностью являлись вопросом, который относился к юрисдикции Турции по смыслу статьи 1 Конвенции и, таким образом, был поставлен в вину Турции. Европейский суд также установил, что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в том отношении, что заявитель утратила эффективный контроль, а также возможность пользоваться свей собственностью. Однако Европейский суд установил, что отсутствовало вмешательство в право заявителя на уважение своего жилища в соответствии со статьей 8 Конвенции (Reports of Judgments and Decisions 1996-VI, pp. 2227 — 38, § 31 - 66 и пункты 1 - 4 резолютивной части).
3. Так как вопрос о применении статьи 50 Конвенции не был готов к рассмотрению, оговорка об этом была указана в основном Постановлении. Европейский суд предложил властям Турции и заявителю в шестимесячный срок представить свои письменные доводы по существу дела и, в частности, уведомить Европейский суд о любом соглашении, которого они могли достигнуть (там же, p. 2238 — 2239, § 67 - 69 и пункт 5 резолютивной части).
4. Поскольку никакого соглашения достигнуто не было, заявитель и власти Турции представили свои меморандумы 23 и 24 июня 1997 г., соответственно. Доклад по оценке, составленный на основе подсчета потерь заявителя, был приложен к меморандуму заявителя. Ответные комментарии представителя Европейской комиссии были получены 28 июля 1997 г.
5. В своем меморандуме власти Турции возражали против вывода Европейского суда о том, что власти Турции несут ответственность за вмешательство в право заявителя на уважение ее собственности, и предположили, что с учетом политических и юридических сложностей производства по делу Европейский суд должен отложить дальнейшее рассмотрение дела до политического разрешения вопроса относительно Кипра.
6. 30 августа 1997 г. Европейский суд отклонил обращение властей Турции о приостановлении на неопределенный срок рассмотрения дела в отношении применения статьи 50 Конвенции и предложил заявителю, властям Турции и властям Кипра, а также представителю Европейской комиссии представить до 31 октября 1997 г. любые последующие доводы в отношении применения статьи 50 Конвенции, которые они хотели бы сделать. Также было принято решение о проведении слушаний по данному вопросу.
7. Доводы властей Кипра были получены 3 ноября 1997 г., а заявителя и властей Турции — 4 ноября 1997 г. Представитель Европейской комиссии указал, что он озвучит вопросы в ходе слушаний.
8. По решению Председателя Суда открытые слушания по делу состоялись во Дворце прав человека в г. Страсбурге 27 ноября 1997 г. Перед этим Европейский суд провел подготовительное заседание.
Р. Тюрмен ({R. Turmen} <*>), посол, Постоянный Представитель Турции при Совете Европы, Уполномоченный Турции при Европейском суде по правам человека,
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
М. Езмен ({M. Ozmen}), юридический референт, Министерство иностранных дел Турции,
Д. Акчай ({D. Akcay}), заместитель Постоянного Представителя Турции при Совете Европы, Со-Уполномоченные Турции при Европейском суде по правам человека,
Х. Голсонг (H. Golsong), эксперт,
З. Некатигил (Z. Necatigil), юридический референт,
Н. Акинчи (N. Akinci), заместитель Генерального директора, Министерство иностранных дел Турции,
Х. Гювен ({H. Guven}), заместитель Генерального директора, Министерство иностранных дел Турции, советники,
А. Маркидес (A. Markides), Генеральный прокурор Кипра, Уполномоченный Кипра при Европейском суде по правам человека,
П. Поливиу (P. Polyviou), барристер,
Т. Полихрониду (T. Polychronidou), советник Республики класса A,
С.М. Иоаннидес (S.M. Joannides), советник Республики класса A, советники,
К. Палли (C. Palley), консультант Генерального прокурора Кипра, эксперт,
С. Трекзель (S. Trechsel), представитель Европейской комиссии;
А. Деметриадес (A. Demetriades), барристер,
И. Браунли (I. Brownlie), Королевский адвокат,
Ж. Лоизиду (J. Loizidou), барристер, советники.
Европейский суд заслушал обращения С. Трекзеля, А. Деметриадеса, И. Браунли, А. Маркидеса, М. Шо, Р. Тюрмена, З. Некатигила и Х. Голсонга.
9. 12 декабря 1997 г. заявитель представила свои пересмотренные требования относительно расходов и издержек, связанных с рассмотрением дела по статье 50 Конвенции в свете прошедших слушаний по делу.
10. Впоследствии судья Р. Бернхардт, являвшийся Заместителем Председателя Европейского суда, заменил Р. Риссдала в качестве Председателя Большой палаты по причине смерти Р. Риссдала 18 февраля 1998 г. (пункт 6 правила 21 и пункт 6 правила 51 Регламента Суда A).
11. 25 февраля 1998 г. исполняющий обязанности Председателя Суда в присутствии Секретаря-Канцлера определил посредством жеребьевки судью сэра Джона Фриленда, необходимого для завершения формирования Большой палаты в соответствии с пунктом 2 правила 54 Регламент Суда A.
После смерти судьи Б. Уолша таким же способом 31 марта 1998 г. был выбран судья Е. Макарчик.
ФАКТЫ
Обстоятельства дела
12. Заявитель — гражданка Кипра, которая выросла в Кирении (Kyrenia) в северной части Кипра. В 1972 году она вышла замуж и переехала со своим мужем в г. Никосию (Nicosia).
13. Заявитель является собственником земельных участков № 4609, 4610, 4618, 4619, 4748, 4884, 5002, 5004, 5386 и 5390 в Кирении в северной части Кипра. До турецкой оккупации северного Кипра 20 июля 1974 г. на участке № 5390 была начата работа по строительству квартир, одна из которых предназначалась для ее семьи. Заявитель заключила с застройщиком соглашение об обмене ее доли земли на помещение размером 100 квадратных метров. Ее право собственности подтверждается регистрационными сертификатами, выданными Департаментом земельных вопросов и изысканий Кипра в момент их приобретения.
14. В результате присутствия турецких Вооруженных Сил с 1974 года заявитель не допускалась к своей собственности в северной части Кипра и не могла «беспрепятственно ею пользоваться».
15. 19 марта 1989 г. заявитель принимала участие в демонстрации, организованной группой женщин (движение «Женщины идут домой» (Women Walk Home)) в деревне Лимбия (Lymbia) возле турецкой деревни Акинчилар (Akincilar) на оккупированной территории северного Кипра. Целью демонстрации было отстаивание права греко-киприотских беженцев на возвращение в свои дома.
Ведя группу из 50 демонстрантов, она поднялась по холму в направлении церкви Святого Креста на оккупированной турецкими войсками части Кипра, пройдя мимо контрольно-пропускного пункта Организации Объединенных Наций. Когда колонна демонстрантов достигла церковного двора, ее окружили турецкие солдаты, которые не позволили колонне двигаться дальше. Заявитель была задержана сотрудниками турецко-кипрской полиции на 10 часов и впоследствии была отпущена.
ОКОНЧАТЕЛЬНЫЕ ДОВОДЫ СТОРОН, ПРЕДСТАВЛЕННЫЕ В ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД
16. Заявитель утверждала, что она имеет право на справедливую компенсацию на основании продолжающегося нарушения ее прав собственности, за которое несет ответственность Турция.
17. Власти Кипра подтвердили требования заявителя и утверждали, что им также должны быть возмещены расходы и издержки относительно настоящего судопроизводства.
18. Власти Турции попросили Европейский суд отклонить требования, выдвинутые заявителем, относительно материальной компенсации как не являющиеся «необходимыми» в соответствии с условиями статьи 50 Конвенции. Более того, эти требования не должны быть рассмотрены с учетом требований, содержащихся в статье 50 Конвенции, согласно которым «решение» или «мера» должны быть приняты «Высокой Договаривающейся Стороной».
ПРАВО
19. Статья 50 Конвенции гласит:
«Если Суд установит, что решение или мера, принятые судебными или иными властями Высокой Договаривающейся Стороны, полностью или частично противоречат обязательствам, вытекающим из настоящей Конвенции, а также если внутреннее право упомянутой Стороны допускает лишь частичное возмещение последствий такого решения или такой меры, то решением Суда, если в этом есть необходимость, предусматривается справедливое возмещение потерпевшей стороне».
20. Заявитель и власти Кипра утверждали, что присуждение компенсации должно быть осуществлено в настоящем деле в свете установленного Европейским Судом нарушения ее прав собственности. В ходе слушаний в Европейском суде заявитель отказалась от требования, которое содержалось в ее меморандуме относительно восстановления ее прав.
Со своей стороны, власти Турции утверждали, что по данному вопросу отсутствует право на справедливую компенсацию.
I. Право на справедливую компенсацию
21. Согласно мнению властей Турции они не могут нести ответственность по международному праву за действия «Турецкой Республики Северный Кипр». Отсутствует правовая основа определения Турции ответственной, так как сложившейся нормой международного права является то, что первым условием, которое должно быть соблюдено, чтобы государство было признанным ответственным, является незаконное действие или поведение, приписанное государству, от чьего имени действовал преступник, совершивший незаконное действие.
Внимание должно было быть обращено на тот факт, что Европейская комиссия согласилась даже в делах, в которых предполагаемое незаконное действие являлось прямым результатом действий внутригосударственного органа, что внутригосударственный орган не может нести ответственность, если юрисдикция в рассматриваемой области была передана международной организации (см. Решение Европейской комиссии по делу «М. и Ко.» против Германии» (M. and Co. v. Germany), Decisions and Reports 64, p. 138).
Любая власть, которой Турция обладает в Кипре, вытекает из Цюрихского и Лондонского соглашений ({Zurich} and London Agreements) 1959 года и договоров, подписанных в 1960 году, которые остаются в силе. Последующие соглашения или тексты (такие, как Женевская декларация (Geneva Declaration) от 30 августа 1974 г., Соглашение «десяти пунктов» («ten-point» agreement) 1979 года или Свод идей (Set of Ideas) 1992 года) не наделили Турцию какой-либо новой ответственностью. Обжалуемое действие, иными словами предполагаемый незаконный акт, должно являться прямым результатом действия, за которое несет ответственность государство, является ли это административным действием, действием Вооруженных Сил, законодательных или судебных органов. Нет ни одного дела, в котором третье государство несло ответственность за действия другого государства — независимо от того, было ли это государство признано или нет — которое осуществляет эффективное управление через конституционным образом созданные органы.
Таким образом, присуждение компенсации, подлежащей выплате Турцией, не соответствовало бы принципам международного права.
Более того, власти Турции подчеркивали, что вопрос о правах собственности и взаимной компенсации является очень трудным вопросом конфликта на Кипре. Эти вопросы могут быть разрешены только с помощью переговоров и на основе уже согласованных принципов двузональности и двуобщинности. Принцип двузональности неизбежно повлечет обмен турецко-киприотской собственностью на юге с греко-киприотской собственностью на севере и, при необходимости, выплату компенсации за разницу. Присуждение компенсации на основании статьи 50 Конвенции подорвет переговоры между двумя общинами и испортит усилия, направленные на достижение решения на основе согласованных принципов и критериев.
В заключение, они утверждали, что компенсация не была «необходима» в соответствии с условиями статьи 50 Конвенции. Более того, жалоба должна быть отклонена на основании того, что это положение требует, что «решение» или «мера» должны быть применены «Высокой Договаривающейся Стороной». С учетом изложенных выше причин подобной ситуации в настоящем деле не имелось.
22. Заявитель отметила, что в основном Постановлении по существу дела Европейский суд установил, что имело место длящееся нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, которое было отнесено к юрисдикции Турции. В соответствии с принципом ubi jus ibi remedium необходимо было назначить компенсацию, чтобы гарантировать, что заявитель не останется без средства правовой защиты.
23. Власти Кипра подчеркнули, что рассмотрение в рамках дела вопроса о применении статьи 50 Конвенции не является средством обжалования постановлений Европейского суда по вопросу предварительных возражений и по существу дела. Стороны судебного разбирательства не могут повторно ставить на рассмотрение вопросы, по которым Европейский суд уже вынес решение. Статья 50 Конвенции применима в настоящем деле, так как властями Турции не была произведена компенсация за нарушение прав собственности заявителя.
24. Представитель Европейской комиссии также утверждал, что заявитель должна получить справедливую компенсацию. Тот факт, что политические усилия были направлены на разрешение «Кипрской проблемы», не являлся обоснованным доводом для отказа в присуждении компенсации.
25. Европейский суд напомнил о своем выводе, сделанном в § 57 основного Постановления по существу настоящего дела, согласно которому «длящийся отказ заявителю в доступе к ее собственности в северной части Кипра, а также последующая утрата полного контроля над собственностью является предметом, который относится к „юрисдикции“ Турции по смыслу статьи 1 Конвенции и, таким образом, Турция несет за него ответственность» (см. основное Постановление, Reports of judgments and Decisions 1996-VI, p. 2236).
Европейский суд также установил, что заявитель должна считаться законным собственником земли в целях статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции и что «вследствие того факта, что ей было отказано в доступе к земле с 1974 года, она утратила эффективный контроль над ней, а также все возможности пользоваться своей собственностью» (там же, pp. 2237 — 2238, § 63). Европейский суд пришел к выводу, что длящийся отказ в доступе к своей собственности представлял собой неправомерное вмешательство в ее права собственности в нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (там же, pp. 2237 — 2238, § 64).
26. В свете изложенного Европейский суд придерживается мнения, что вопрос об ответственности Турции согласно Конвенции относительно обжалуемых вопросов является res judicata. Европейский суд счел, что Турция должна выплатить компенсацию в соответствии со статьей 50 Конвенции. Он не убежден доводом о том, что подобный шаг подорвет политические обсуждения относительно проблемы Кипра в большей степени, нежели это было сделано тем же доводом на стадии рассмотрения дела по существу относительно установленного нарушения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (там же, p. 2236 — 2238, § 59, 64).
В связи с изложенным Европейский суд установил, что заявитель в соответствии со статьей 50 Конвенции имеет право на получение справедливой компенсации в связи с нарушением ее прав собственности.
II. Материальный ущерб
27. Заявитель подчеркивала, что она не требовала присудить ей компенсацию за любую намеренную конфискацию ее собственности. В свете установленного Европейским судом факта, согласно которому она продолжает оставаться законным владельцем собственности, не возникает вопроса о конфискации. Таким образом, ее требование ограничивается утратой способности пользоваться землей, а также последующей потерей возможности развития или сдачи земли в аренду. Ссылаясь на доклад об оценке, определяющий стоимость ее собственности и прибыль, которая могла бы быть получена, заявитель потребовала присудить ей 621900 кипрских фунтов в качестве компенсации материального ущерба в отношении периода между 22 января 1990 г., даты признания Турцией обязательной юрисдикции Европейского суда, и концом 1997 года (см. выше § 4).
Метод, примененный в докладе об оценке, включает в себя подсчет рыночной стоимости собственности в 1974 году и ее повышение на 12 процентов в год для подсчета стоимости собственности, которая могла бы быть, если бы северная часть Кипра не была бы оккупирована Турецкой армией. Было подчеркнуто, что собственность находилась в области Кирения, в которой в 1974 году шло интенсивное жилищное и туристическое развитие. Оккупация собственности лишила владельца ее права сдачи собственности в аренду, что послужило результатом потери арендной платы.
Сумма, заявленная в качестве возмещения материального ущерба, представляла собой совокупность земельных рент, которые могли быть собраны в период с 1990 по 1997 год, подсчитанные из расчета 6 процентов от предполагаемой рыночной стоимости собственности за каждый из рассматриваемых годов.
28. Власти Кипра поддержали требование заявителя. В частности, они подтвердили, что продолжавшаяся незаконная турецкая оккупация части Республики Кипра не должна использоваться в качестве причины снижения компенсации материального ущерба. Сделать это означало бы разрешить правонарушителю получать выгоду от его противоправных действий, так как по настоящему делу было установлено нарушение Конвенции, которое явилось следствием незаконного вторжения и оккупации части острова Турцией.
29. Власти Турции утверждали, что требование о возмещении ущерба не должно быть удовлетворено Европейским судом ввиду причин, изложенных выше (см. § 21). Они не высказали замечаний относительно требуемой заявителем суммы компенсации.
30. Представитель Европейской комиссии утверждал, что мнение оценщика о потенциальном развитии земли, которое было подготовлено заявителем, не создает реальной основы для компенсации материального ущерба (см. выше § 4). Исторические события на Кипре повлияли не только на заявителя, а также на большое количество других людей в подобной ситуации. Поэтому они не должны быть полностью проигнорированы. Заявитель имела права на полную компенсацию за утрату контроля и доступа к имуществу, но не на заниженную стоимость этой собственности по причине общей политической ситуации. По его мнению, сумма в размере 100000 кипрских фунтов будет наиболее уместной компенсацией.
31. Европейский суд напомнил, что заявитель все еще является законным собственником девяти участков земли и одного жилого помещения (см. выше § 13) и что установленное нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции основывалось на том факте, что вследствие отказа в доступе к ее собственности с 1974 года она утратила эффективный контроль, а также все возможности пользоваться своей собственностью (см. упоминавшееся выше основное Постановление, pp. 2237 — 2238, § 60 - 64). Поэтому она имеет право на компенсацию в отношении потерь, прямо относящихся к этому нарушению ее прав с даты признания Турцией обязательной юрисдикции Европейского суда, а именно 22 января 1990 г., по настоящее время.
32. Хотя власти Турции ограничили свои замечания дискуссией о праве заявителя на компенсацию и, соответственно, не оспаривали подход заявителя к подсчету ее экономических потерь, Европейский суд только по этой причине не может без рассмотрения этого вопроса принять оценку стоимости, представленную заявителем.
33. В связи с этим Европейский суд счел справедливым общий подход по определению потерь заявителя со ссылкой на годовую земельную ренту, подсчитанную в процентном отношении к рыночной стоимости собственности, которая могла быть получена на собственности в течение указанного периода.
Однако подсчет заявителя неизбежно включает в себя значительный уровень предположения по причине отсутствия настоящей даты, с которой можно делать сравнение, и недостаточно принимает в расчет изменчивость рынка недвижимости и его восприимчивости к внутригосударственному и международному влиянию. Ее метод подсчета стоимости предполагает, что цены на недвижимость в Кирении будут последовательно расти на 12 процентов каждый год с 1974 по 1997 год и что заявитель могла бы сдавать в аренду свои участки земли за плату в размере 6 процентов этой увеличивающейся стоимости. Даже принимая во внимание бесспорное развитие потенциала региона, в котором расположена земля, предположение, что рынок недвижимости будет продолжать расти в течение 23 лет, остается открытым вопросом. Соответственно, Европейский суд не может принять эти процентные увеличения в качестве реальной основы для подсчета потерь заявителя.
34. С учетом изложенных выше неясностей, необходимости, в любом случае, подсчитать реальные потери заявителя, исходя из принципа справедливости, Европейский суд присудил заявителю 300000 кипрских фунтов в качестве компенсации по этому основанию.
III. Моральный вред
35. Заявитель также потребовала присудить ей 621900 кипрских фунтов в качестве компенсации морального вреда. Она утверждала, что различные отягчающие факторы, прямо относящиеся к ней, должны быть приняты Европейским судом во внимание при определении суммы компенсации. Этими факторами являются окружающий стресс и чувство разочарования в лице продолжительного лишения ее прав, а также чувство беспомощности, связанное с присутствием Турецкой армии в северном Кипре, и ее неудачные попытки вернуть собственность. Также необходимо иметь в виду, что заявитель выросла в Кирении, где ее семья жила поколениями, а сейчас она беженец в своей собственной стране. Тот факт, что власти Турции не представили никакого оправдания относительно вмешательства в ее права собственности, являлось следующим отягчающим фактором, который должен быть принят во внимание.
В представленных заявителем документах также содержались факторы относительно взглядов на общественный интерес и европейский общественный порядок. Кроме обязательства по компенсации в настоящей ситуации была необходимость в большой сумме компенсации за причиненный моральный вред, которая являлась бы стимулом к пересмотру правовых стандартов, заложенных в Конвенции. Медлительность и ослабленные эффекты процессуальных действий, доступных заявителю, выжидательная позиция государства-ответчика, а также разнообразные необоснованные протесты, выдвинутые властями Турции в ходе судопроизводства, также должны быть приняты во внимание.
Следующий отягчающий фактор относился к последовательной политике Турции и ее представителей на оккупированной территории к использованию контроля над территорией и недопущению греко-киприотских владельцев недвижимости на основе дискриминации. Такая политика считается расовой дискриминацией и стала причиной стресса у заявителя, а также вызвала публичное оскорбление международных стандартов по защите прав человека.
36. Власти Кипра поддержали утверждения заявителя по этим основаниям. Они считали, что чувства беспомощности и разочарования глубоко задели заявителя по отношению к отказу в доступе к ее собственности и что заявителя связывали сильные семейные отношения к обсуждаемой собственности, которая образует часть семейного наследия. Этническая дискриминация, которой подверглись греко-киприоты, также оказала существенное влияние на чувства заявителя.
37. Власти Турции не представили своих комментариев по данному вопросу.
38. Представитель Европейской комиссии счел, что компенсация должна быть присуждена, но он не согласился с некоторыми из «отягчающих обстоятельств», изложенных заявителем, в частности, ее доводом о том, что она была лишена своего жилища — жалоба по статье 8 Конвенции была отклонена Европейским Судом, а также что она была подвергнута дискриминации, являясь греко-киприоткой — жалоба на нарушение статьи 14 Конвенции не была отражена в формуляре жалобы. Далее он считал, что никакого штрафного элемента не должно быть внесено в требования по статье 50 Конвенции, так как размышления о «публичном порядке», приведенные заявителем, относились к общей ситуации перемещенных греко-киприотов и, таким образом, выходили за рамки конкретного дела. Он полагал, что сумма в размере 20000 кипрских фунтов будет являться соответствующей компенсацией.
39. Европейский суд счел, что компенсация по данному основанию должна быть присуждена в отношении страданий и чувства беспомощности и разочарования, которые заявитель должна была испытать, годами не имея возможности пользоваться своей собственностью.
40. Однако, так же, как и представитель Европейской комиссии, Европейский суд подчеркнул, что настоящее дело касается индивидуальной жалобы относительно личных обстоятельств заявителя, а не общей ситуации прав собственности греко-киприотов в северном Кипре. В связи с этим Европейский суд напомнил, что в своем основном Постановлении он установил, что ему нет «необходимости высказывать свое мнение относительно доводов, приведенных сторонами, относительно предполагаемой законности или незаконности в рамках международного права Турецкой военной интервенции на остров в 1974 году» (см. упоминавшееся выше основное Постановление, p. 2236, § 56). Европейский суд также отклонил предположения заявителя, что имело место нарушение права на уважение ее жилища (там же, p. 2238, § 65 - 66), и ничего не установил относительно расовой дискриминации, которая не является частью жалобы заявителя на основании Конвенции.
Исходя из принципа справедливости, Европейский суд присудил заявителю 20000 кипрских фунтов в качестве компенсации по этому основанию.
IV. Судебные расходы и издержки заявителя
41. Заявитель, которая представила подробный отчет о расходах в отношении различных стадий разбирательства по делу в Европейской комиссии и в Европейском суде, потребовала присудить ей 137084,83 кипрских фунтов в качестве компенсации судебных расходов и издержек, включая налог на добавленную стоимость. Власти Кипра поддержали ее требование, которое состояло из следующих элементов:
a) 34571,25 кипрских фунтов в отношении разбирательства в Европейской комиссии;
b) 30190 кипрских фунтов в отношении стадии рассмотрения в Европейском суде по вопросу предварительных возражений;
c) 49112,38 кипрских фунтов в отношении стадии рассмотрения в Европейском суде жалобы по существу;
d) 23211,20 кипрских фунтов в отношении стадии рассмотрения в Европейском суде вопроса о присуждении справедливой компенсации.
Она утверждала, что в таком исключительном деле, включающем в себя множество слушаний в Европейской комиссии и Европейском суде, было оправданным воспользоваться услугами двух кипрских адвокатов, а также Королевского советника.
42. Власти Турции никак не прокомментировали требования заявителя по этому основанию.
43. Представитель Европейской комиссии счел, что расходы были чрезмерными, так как у заявителя не было необходимости в представлении ее интересов на большинстве стадий судопроизводства двумя адвокатами и дополнительными советниками. Кроме того, заявитель получила солидную помощь от властей Кипра.
44. Европейский суд счел, что в отношении содержания жалобы заявителя относительно ее права собственности настоящее дело поднимало комплекс вопросов основополагающей важности относительно системы Конвенции, в целом. Рассмотрение жалобы также включало в себя несколько слушаний в Европейской комиссии и три слушания в Европейском суде. Таким образом, заявитель имела право воспользоваться услугами двух кипрских адвокатов и специалистом — Королевским советником из Соединенного Королевства в целях представления своих интересов.
Европейский суд пришел к выводу, что судебные расходы и издержки были реальными, понесены по необходимости и являлись обоснованными в своем размере и должны быть компенсированы в полном объеме.
V. Судебные расходы и издержки властей Кипра
45. Власти Кипра утверждали, что им также должны быть возмещены судебные расходы и издержки, понесенные при передаче дела в Европейский суд. В связи с этим они потребовали присудить им 48315,77 кипрских фунтов. Они пояснили, что желают только возмещения издержек, а не компенсации, так как значительные ресурсы были вовлечены в дело, которые были признаны обоснованными двумя постановлениями Европейского суда.
46. Власти Турции не представили никаких замечаний относительно этого требования.
47. При этом представитель Европейской комиссии придерживался иной точки зрения.
48. Европейский суд напоминает о главном принципе, согласно которому государства должны сами нести свои издержки в состязательных процедурах в международных судах (см., например, статью 64 Статута Международного суда ООН и Консультативное заключение этого суда по обращению «О пересмотре постановления административного суда ООН № 158» (Application for Review of Judgment № 158 of the United Nations Administrative Tribunal), ICJ Reports 1993, p. 211, § 96). Европейский суд счел, что это правило обладает даже большей применимостью, когда, с учетом особого характера Конвенции как инструмента европейского публичного порядка (ordre public), Высокие Договаривающиеся Стороны передают дела в конвенционные органы на основании статьи 24 или пункта «c» статьи 48 Конвенции как части коллективной защиты прав, заложенных в Конвенции, или в силу пункта «b» статьи 48 Конвенции в целях защиты прав своих граждан. В принципе, по мнению Европейского суда, неправильно, когда государствам, которые действуют, inter alia, в преследовании интересов сообщества Конвенции, в целом, даже когда это совпадает с их собственными интересами, возмещаются их расходы и издержки, понесенные при осуществлении этих действий.
Соответственно, Европейский суд отклонил требования властей Кипра о компенсации судебных расходов и издержек.
VI. Процентная ставка при просрочке платежей
49. Согласно информации, полученной Европейским судом, годовая процентная ставка, применяемая на Кипре на день принятия настоящего Постановления, составляет 8 процентов.
-
отклонил пятнадцатью голосами против двух утверждение властей Турции, что заявитель не имеет права на получение справедливой компенсации на основании статьи 50 Конвенции;
-
постановил четырнадцатью голосами против трех, что государство-ответчик должно в течение трех месяцев выплатить заявителю 300000 (триста тысяч) кипрских фунтов в качестве компенсации материального ущерба;
-
постановил пятнадцатью голосами против двух, что государство-ответчик должно в течение трех месяцев выплатить заявителю 20000 (двадцать тысяч) кипрских фунтов в качестве компенсации морального вреда;
-
постановил тринадцатью голосами против четырех, что государство-ответчик должно в течение трех месяцев выплатить заявителю 137084,83 (сто тридцать семь тысяч восемьдесят четыре фунта восемьдесят три цента) кипрских фунта в качестве компенсации судебных расходов и издержек;
-
постановил пятнадцатью голосами против двух, что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляются простые проценты в размере 8 процентов годовых;
-
единогласно отклонил требования властей Кипра о компенсации им судебных расходов и издержек;
-
единогласно отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на английском и французском языках, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 28 июля 1998 г. в соответствии с подпунктом 2 пункта 2 правила 55 Регламента Суда.
В соответствии с пунктом 2 статьи 51 Конвенции и пунктом 2 правила 53 Регламента Суда А к настоящему Постановлению прилагаются следующие особые мнения:
a) частично особое мнение судьи Х.М. Моренильи;
b) частично особое мнение судьи Дж. Мифсуда Бонничи;
c) особое мнение судьи Ф. Гюльчюклю;
d) особое мнение судьи Л.-Э. Петтити.
ЧАСТИЧНО ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ Х.М. МОРЕНИЛЬИ
Я согласен с большинством Европейского суда, что заявитель должна получить справедливую компенсацию за продолжающийся отказ в доступе к ее собственности в северном Кипре и за последующую утрату контроля над ней, что было отнесено к юрисдикции Турции, как утверждалось в основном Постановлении от 18 декабря 1996 г. (Reports and Judgments and Decisions 1996-VI, p. 2236, § 57). Однако я не согласен с пунктами 2 и 4 резолютивной части по следующим причинам.
Относительно пункта 2 большинство Европейского суда нереалистично не придало значение общей политической ситуации в регионе, в котором заявитель обладала собственностью в период рассмотрения ее требования о возмещении материального ущерба за потерю возможности пользоваться землей и последующую утрату возможности развития или сдачи земли в аренду на протяжении прошедших восьми лет, а также при определении справедливой оценки стоимости (см. § 33 и 34 настоящего Постановления). Как и представитель Европейской комиссии (§ 30), я считаю, что сумма в размере 100000 кипрских фунтов являлась бы надлежащей компенсацией.
Относительно пункта 4 я считаю чрезмерной сумму в размере 137084,83 кипрского фунта в качестве компенсации судебных расходов и издержек, которая должна быть выплачена заявителю государством-ответчиком. В соответствии со статьей 50 Конвенции с учетом ее толкования в прецедентной практике Европейского суда (см. Постановление Европейского суда по делу «Пайн Вэлли Девелопментс Лимитед» и другие против Ирландии» (Pine Valley Developments Ltd and Others v. Ireland) от 9 февраля 1993 г. (справедливая компенсация), Series A, № 246-B, p. 89, § 19) потерпевшая сторона имеет право на компенсацию судебных расходов, которые были понесены по необходимости. Но в настоящем деле я не считаю необходимым, чтобы интересы заявителя в Европейской комиссии и Европейском суде представляли два кипрских адвоката и иностранный специалист в области международного права, так как, по моему мнению, одного адвоката вполне бы хватило для надлежащего рассмотрения правовых вопросов, затронутых в настоящем деле. Поэтому я считаю, что государство-ответчик должно выплатить только одну треть этой суммы.
ЧАСТИЧНО ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ДЖ. МИФСУДА БОННИЧИ
1. Я не могу проголосовать в пользу выплаты затребованной заявителем суммы в размере 137084,83 кипрского фунта относительно расходов и издержек. Эта сумма эквивалентна 185064,52 фунта стерлингов по отношению к обмену, приведенному заявителем: 1 кипрский фунт равен 1,35 фунту стерлингов.
2. Как и представитель Европейской комиссии в его устных выступлениях в Европейском суде, вместе с меньшинством судей я считаю это требование чрезмерным и преувеличенным.
3. Очевидно, что дело было сложным, но, тем не менее, эти оговорки не оправдывают большой список расходов и издержек, который был представлен и который, на удивление, был удовлетворен большинством Европейского суда. Власти Турции содействовали этому результату, не сделав каких-либо замечаний по этому вопросу. Более того, власти Турции никак не прокомментировали подсчет заявителя относительно ее экономических потерь (см. § 32 Постановления), но, тем не менее, Европейский суд не может только по этой причине удовлетворить требования заявителя без рассмотрения вопроса. Без сомнения, тот же принцип применим к вопросу о судебных расходах и издержках.
4. Чтобы показать мою критику в отношении требования заявителя по этому основанию, я ограничусь следующими подробностями:
a) В соответствии со списком расходов от 26 июня 1995 г. вознаграждение двум кипрским адвокатам, принимавшим участие в исследовании, подготовке доводов, а также возражений на доводы и участии в слушаниях по существу дела определено в 18900 фунтов стерлингов (14000 кипрских фунтов), в то время как вознаграждение за участие специалиста-советника и адвоката в исследовании, посещении Кипра для консультаций, подготовке доводов и возражений на доводы, а также в участии в слушаниях по существу дела определено в 35888 фунтов стерлингов (29416 кипрских фунтов), то есть всего в 54788 фунтов стерлингов.
b) В части дела, касающейся предварительных возражений, сумма вознаграждения была определена в том же порядке — расходы кипрских адвокатов определены в 12150 фунтов стерлингов (9000 кипрских фунтов), а издержки специалиста-советника и адвоката в 24000 фунтов стерлингов (17760 кипрских фунтов), то есть всего в 36150 фунтов стерлингов.
c) Наконец, за третий и последний этап — относительно статьи 50 Конвенции — за подготовку меморандума заявителя и участия в устных слушаниях выплаты были определены в 9045 фунтов стерлингов (6700 кипрских фунтов) и 18795 фунтов стерлингов (15406 кипрских фунтов), то есть всего в 27840 фунтов стерлингов.
Указанный меморандум был напечатан на 22 листах с двойным интервалом, треть из которого посвящена цитированию постановлений Европейского суда.
По моему мнению, выплата адвокатам общей суммы в размере 118778 фунтов стерлингов является чрезмерной и необоснованной.
d) Наконец, чтобы показать, почему я не голосовал в пользу полной выплаты расходов и издержек и en bloc, я отмечу, что в отношении ее требований по статье 50 Конвенции заявитель поручила сделать заключение об оценке стоимости ее недвижимости на Кипре кипрской фирме по оценке. Общая сумма составила 1734 кипрских фунтов. Их подход, изложенный в заключении, не был принят Европейским судом, так как он включал в себя значительный уровень предположений и не учитывал изменчивость рынка недвижимости и его восприимчивость к внутригосударственному и международному влияниям (§ 33 Постановления). Несмотря на это, данная выплата была присуждена.
ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ Ф. ГЮЛЬЧЮКЛЮ
Я сожалею, что не могу согласиться с мнением большинства Европейского суда относительно «справедливой компенсации».
Моя точка зрения на требования по статье 50 Конвенции не только распространяется на мое несогласие относительно Постановлений Европейского суда по предварительным возражениям от 23 марта 1995 г. (40/1993/435/514) и по существу дела от 18 декабря 1996 г. (40/1993/435/514), но также основывается на конкретных вопросах, присущих понятию справедливой компенсации, предоставляемой на основании статьи 50 Конвенции.
1. В соответствии со словами этого положения, прецедентным правом Европейского суда и единогласным мнением правоведов статья 50 Конвенции не создает в обязательном порядке абсолютное обязательство для Европейского суда по назначению компенсации.
Дискреционная природа полномочий Европейского суда в отношении справедливой компенсации вытекает как из его полномочия по определению необходимости выплаты компенсации, так и из того факта, что подобное решение Европейского суда не относится к вопросу публичного порядка. Следовательно, в соответствии с Конвенцией, а также последующей прецедентной практикой Европейского суда отсутствует какое-либо требование, в соответствии с которым Европейский суд обязан назначить заявителю определенную сумму компенсации.
Европейский суд самостоятельно, даже в строго индивидуальных делах, без учета международной политики, очень часто, а в отношении определенных статей Конвенции систематически не назначал выплату справедливой компенсации, придерживаясь мнения, что сам факт установления нарушения представляет собой надлежащую справедливую компенсацию.
Как обратил внимание судья Р. Бернхардт в своем особом мнении к основному Постановлению, дело заявителя Лоизиду относится к большому числу людей, и этот вопрос образует неотъемлемую часть решения кипрской проблемы. Предложения прямо заинтересованных сторон отражены в «Своде идей по общему рамочному соглашению по Кипру» (Set of ideas on an overall framework agreement on Cyprus) (S/24472).
Игнорирование запутанности и политической сложности международной проблемы, которая длится на протяжении 35 лет, и ее ограничение индивидуальным измерением не поможет найти быстрое решение.
2. Я придерживаюсь мнения, что в настоящем деле «справедливая компенсация» не должна быть присуждена, равно как и судебные расходы и издержки.
3. Дело заявителя Лоизиду не является отдельным делом только в отношении заявителя (вступление в рассмотрение дела греко-кипрской администрации показало это); это дело относится к несовместимости всех жителей острова, турецкой или греческой национальности, которые были перемещены ввиду событий 1974 года, и этот факт не должен вызывать удивления.
В основе дела «Лоизиду против Турции» лежит дальнейший политический статус государства, которое, к несчастью, исчезло, и ответ на этот вопрос ищут все международные политические органы (Организация Объединенных Наций, Европейский Союз, Совет Европы и другие). Вопрос подобной важности никогда не может быть ограничен исключительно понятием права собственности, и таким образом, урегулирован жалобой на нарушение положения Конвенции, которая никогда не планировалась для решения проблем в таком масштабе.
Я полностью согласен с утверждением судьи Х.М. Моренильи в его особом мнении, что «большинство Европейского суда нереалистично не придало значение общей политической ситуации в регионе, в котором заявитель обладала собственностью в период рассмотрения ее требования о возмещении материального ущерба за потерю возможности пользоваться землей и последующую утрату возможности развития или сдачи земли в аренду на протяжении прошедших восьми лет, а также при определении справедливой оценки стоимости (см. § 33 и 34 настоящего Постановления)».
4. Наконец, как я отметил выше, вступая в настоящее дело, передав его на рассмотрение в Европейский суд, греко-кипрская администрация полностью изменила природу дела в целях Конвенции. Оно стало межгосударственным. Несмотря на свой обманчивый вид, судебная и правовая стадии в этом деле были проведены представителями греко-кипрской администрации. Как Европейский суд самостоятельно установил по межгосударственным делам, стороны должны сами нести расходы и издержки, которые они несут в подобных процедурах. Следовательно, заявителю не должны быть выплачены судебные расходы и издержки. Более того, я скажу, соглашаясь с особым мнением судьи Х.М. Моренильи, что в настоящем деле не было «необходимым, чтобы интересы заявителя в Европейской комиссии и Европейском суде представляли два кипрских адвоката и иностранный специалист в области международного права, так как, по моему мнению, одного адвоката вполне бы хватило для надлежащего рассмотрения правовых вопросов, затронутых в настоящем деле».
ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ Л.-Э. ПЕТТИТИ
Я голосовал с меньшинством Европейского суда против выводов, изложенных в пункте 1 резолютивной части (принцип) и в пунктах 2 и 5, определяющих различные суммы выплат в пользу заявителя Лоизиду.
Это было необходимо, поэтому я могу оставаться последовательным в моих голосах и особых мнениях в первых двух Постановлениях по делу «Лоизиду против Турции», в частности, так как настоящее Постановление снова отсылает в отношении международного права к первому Постановлению. Мои голоса в первых двух Постановлениях были вызваны политической ситуацией на Кипре и моим толкованием международного права. Тот факт, что международные силы контролируют «зеленую полосу» и запрещают свободное передвижение лиц из одной зоны в другую и доступ к собственности в другой зоне, должен, по моему мнению, быть принят во внимание Европейским судом. Данное политическое развитие ситуации показывает, что проблема Кипра, к сожалению, выходит за рамки простого судопроизводства.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF LOIZIDOU v. TURKEY (40/1993/435/514)
<*> The present judgment is subject to editorial revision before its reproduction in final form in Reports of Judgments and Decisions 1998. These reports are obtainable from the publisher Carl Heymanns Verlag KG (Luxemburger Strasse 449, D-50939 {Koln}), who will also arrange for their distribution in association with the agents for certain countries as listed overleaf.
In the case of Loizidou v. Turkey <*>,
<*> The case is numbered 40/1993/435/514. The first number is the case's position on the list of cases referred to the Court in the relevant year (second number). The last two numbers indicate the case's position on the list of cases referred to the Court since its creation and on the list of the corresponding originating applications to the Commission.
The European Court of Human Rights, sitting, in accordance with Rule 51 of Rules of Court A <*>, as a Grand Chamber composed of the following judges:
<*> Rules of Court A apply to all cases referred to the Court before the entry into force of Protocol No. 9 (1 October 1994) and thereafter only to cases concerning States not bound by that Protocol. They correspond to the Rules that came into force on 1 January 1983, as amended several times subsequently.
and also of Mr H. Petzold, Registrar, and Mr P.J. Mahoney, Deputy Registrar,
Having deliberated in private on 29 November 1997 and 25 June 1998,
Delivers the following judgment on Article 50, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case was referred to the Court by the Government of the Republic of Cyprus («the Cypriot Government») on 9 November 1993, within the three-month period laid down by Article 32 § 1 and Article 47 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention»). It originated in an application (No. 15318/89) against the Republic of Turkey («the Turkish Government») lodged with the European Commission of Human Rights («the Commission») under Article 25 by a Cypriot national, Ms Titina Loizidou, on 22 July 1989.
2. In its judgment of 23 March 1995 the Court dismissed various preliminary objections raised by the Turkish Government but joined to the merits a preliminary objection ratione temporis (Series A No. 310).
In its judgment on the merits of 18 December 1996 («the principal judgment») the Court dismissed the objection ratione temporis and found that the continuous denial of the applicant's access to her property in northern Cyprus and the ensuing loss of all control over the property was a matter which fell within Turkey's «jurisdiction» within the meaning of Article 1 of the Convention and was thus imputable to Turkey. It also found that there had been a breach of Article 1 of Protocol No. 1 in that the applicant had effectively lost all control over, as well as all possibilities to use and enjoy, her property. However it found that there had been no interference with the applicant's right to respect for her home under Article 8 of the Convention (Reports of Judgments and Decisions 1996-VI, pp. 2227 — 38, §§ 31 — 66, and points 1 — 4 of the operative provisions).
3. As the question of the application of Article 50 was not ready for decision, it was reserved in the principal judgment. The Court invited the Turkish Government and the applicant to submit, within six months, their written observations on the matter and, in particular, to notify the Court of any agreement they may have reached (ibid., pp. 2238 — 39, §§ 67 — 69, and point 5 of the operative provisions).
4. No agreement having been reached, the applicant and the Turkish Government submitted their memorials on 23 and 24 June 1997. A valuation report, setting out the basis for the calculation of the applicant's loss, was appended to the applicant's memorial. The comments of the Delegate of the Commission in reply were received on 28 July 1997.
5. In their memorial the Turkish Government contested the Court's decision that the interference with the applicant's property rights was imputable to Turkey and submitted that, given the political and legal complications of proceeding with the case, the Court should adjourn further consideration of it until a political solution to the Cyprus issue was found.
6. On 30 August 1997 the Court dismissed the Turkish Government's request for an adjournment sine die of the Article 50 proceedings and invited the applicant, the Turkish and Cypriot Governments and the Delegate of the Commission to submit before 31 October 1997 any further observations on Article 50 that they might wish to make. It was also decided to hold a hearing on the matter.
7. The observations of the Cypriot Government were received on 3 November 1997 and those of the applicant and the Turkish Government on 4 November 1997. The Delegate indicated that he would address the issues in the course of the hearing.
8. In accordance with the President's decision, the hearing took place in public in the Human Rights Building, Strasbourg, on 27 November 1997. The Court had held a preparatory meeting beforehand.
There appeared before the Court:
(a) for the Government of Turkey
Mr {R. Turmen}, Ambassador, Permanent Representative of Turkey to the Council of Europe, Agent,
Mr {M. Ozmen}, Legal Counsellor, Ministry of Foreign Affairs,
Mrs {D. Akcay}, Deputy to the Permanent Representative of Turkey to the Council of Europe, Co-Agents,
Mr Z. Necatigil, Legal Counsellor,
Mr N. Akinci, Deputy Director General,
Mr {H. Guven}, Deputy Director General,
Ministry of Foreign Affairs, Counsel;
(b) for the Government of Cyprus
Mr A. Markides, Attorney-General, Agent,
Mr P. Polyviou, Barrister-at-Law,
Ms T. Polychronidou, Counsel of the Republic A',
Ms S.M. Joannides, Counsel of the Republic A', Counsel,
Mrs C. Palley, Consultant to the Attorney-General, Adviser;
Mr A. Demetriades, Barrister-at-Law,
Ms J. Loizidou, Barrister-at-Law, Counsel.
The Court heard addresses by Mr Trechsel, Mr Demetriades, Mr Brownlie, Mr Markides, Mr Shaw, Mr {Turmen}, Mr Necatigil and Mr Golsong.
9. On 12 December 1997 the applicant submitted her revised claims as regards costs and expenses in connection with the Article 50 proceedings in the light of the hearing that had taken place.
10. Subsequently, Mr R. Bernhardt, then Vice-President of the Court, replaced Mr R. Ryssdal as Acting President of the Grand Chamber following Mr Ryssdal's death on 18 February 1998 (Rules 21 § 6 and 51 § 6 of Rules of Court A).
11. On 25 February 1998 the Acting President, in the presence of the Registrar, drew by lot the name of Sir John Freeland, pursuant to Rule 54 § 2, in order to complete the Grand Chamber.
Following the death of Mr B. Walsh, Mr J. Makarczyk was chosen in the same manner on 31 March 1998.
AS TO THE FACTS
The circumstances of the case
12. The applicant, a Cypriot national, grew up in Kyrenia in northern Cyprus. In 1972 she married and moved with her husband to Nicosia.
13. She is the owner of plots of land Nos. 4609, 4610, 4618, 4619, 4748, 4884, 5002, 5004, 5386 and 5390 in Kyrenia. Prior to the Turkish occupation of northern Cyprus on 20 July 1974, work had commenced on plot No. 5390 for the construction of a block of flats, one of which was intended as a home for her family. The applicant had entered into an agreement with the property developer to exchange her share in the land for an apartment of 100 sq. m. Her ownership of the properties is attested by certificates of registration issued by the Cypriot Lands and Surveys Department at the moment of acquisition.
14. Since 1974 the applicant has been prevented from gaining access to her properties in northern Cyprus and «peacefully enjoying» them as a result of the presence of Turkish forces there.
15. On 19 March 1989 the applicant participated in a march organised by a women's group («Women Walk Home» movement) in the village of Lymbia near the Turkish village of {Akincilar} in the occupied area of northern Cyprus. The aim of the march was to assert the right of Greek Cypriot refugees to return to their homes.
Leading a group of fifty marchers she advanced up a hill towards the Church of the Holy Cross in the Turkish-occupied part of Cyprus passing the United Nations' guard post on the way. When they reached the churchyard they were surrounded by Turkish soldiers and prevented from moving any further. She was detained by the Turkish Cypriot police for a period of ten hours and subsequently released.
FINAL SUBMISSIONS TO THE COURT
16. The applicant submitted that she is entitled to just satisfaction by virtue of the continuing violation of her property rights for which Turkey is responsible.
17. The Cypriot Government endorsed the applicant's claims and submitted that they should also be reimbursed their costs and expenses in respect of the present proceedings.
18. The Turkish Government requested that the Court dismiss the claims made by the applicant for pecuniary compensation as not being «necessary» under the terms of Article 50. In addition, these claims should not be entertained in view of the requirement in Article 50 that the «decision» or «measure» must be that of a «High Contracting Party».
AS TO THE LAW
19. Article 50 provides as follows:
«If the Court finds that a decision or a measure taken by a legal authority or any other authority of a High Contracting Party is completely or partially in conflict with the obligations arising from the... Convention, and if the internal law of the said Party allows only partial reparation to be made for the consequences of this decision or measure, the decision of the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
20. The applicant and the Cypriot Government submitted that an award of compensation should be made in the present case in the light of the Court's finding of a violation of her property rights. In the course of the hearing before the Court the applicant withdrew a claim which had been made in her memorial for the restoration of her rights.
The Turkish Government, on the other hand, submitted that there was no entitlement to just satisfaction.
I. Entitlement to just satisfaction
21. In the submission of the Turkish Government they cannot be held liable in international law for the acts of the «Turkish Republic of Northern Cyprus». There is no legal basis for holding Turkey liable as it is well settled in international law that the first condition that has to be satisfied for a State to incur liability is that the unlawful act or conduct is attributable to the State on whose behalf the perpetrator of the unlawful act or conduct was acting.
Regard should be had to the fact that the Commission has accepted, even in cases where the allegedly unlawful act resulted directly from the actions of a national authority, that a national authority cannot incur liability where jurisdiction in the relevant sphere has been transferred to an international organisation (see M. and Co. v. Germany, Decisions and Reports 64, p. 138).
Any power that Turkey has in Cyprus is derived from the {Zurich} and London Agreements of 1959 and the treaties signed in 1960, which remain in force. Subsequent agreements or texts (such as the Geneva Declaration of 30 August 1974, the «ten-point» agreement of 1979 or the Set of Ideas of 1992) have not conferred any new responsibilities on Turkey. The activity complained of, in other words the alleged unlawful act, must result directly from an act attributable to the State, whether it be an administrative act, an act of the military authorities, of the legislature or of the judiciary. There is no case where a third-party State has been held liable for the acts of another State — whether or not such State is recognised — which exercises effective authority through constitutionally established organs.
It would therefore be incompatible with principles of international law to award compensation against Turkey.
In addition, the Turkish Government stressed that the question of property rights and reciprocal compensation is the very crux of the conflict in Cyprus. These issues can only be settled through negotiations and on the basis of already agreed principles of bi-zonality and bi-communality. Inevitably the principle of bi-zonality will involve an exchange of Turkish Cypriot properties in the south with Greek Cypriot properties in the north, and, if need be, the payment of compensation for any difference. An award under Article 50 would undermine the negotiations between the two communities and would spoil the efforts to reach a settlement on the basis of agreed principles and criteria.
In conclusion, it was submitted that compensation was not «necessary» under the terms of Article 50. Moreover the claim should be disallowed on the basis that this provision requires that the «decision» or «measure» involved be that of a «High Contracting Party». For the reasons given above that was not the situation in the present case.
22. The applicant pointed out that the Court's principal judgment on the merits had established that there was a continuous breach of Article 1 of Protocol No. 1 which was imputable to Turkey. In accordance with the principle ubi jus ibi remedium it was necessary to make an award to ensure that the applicant was not left without a remedy.
23. The Cypriot Government emphasised that Article 50 proceedings do not constitute an appeal from the Court's judgments on the preliminary objections and the merits. It was not open to those appearing before the Court to seek to relitigate issues upon which the Court had already decided. Article 50 was applicable in the present case since no reparation had been made by the Turkish Government in respect of the violation of the applicant's property rights.
24. The Delegate of the Commission also maintained that the applicant should receive just satisfaction. The fact that political efforts were being made to resolve the «Cyprus problem» was not a valid reason for refusing to make an award.
25. The Court recalls its finding in paragraph 57 of its principal judgment on the merits in the present case «that the continuous denial of the applicant's access to her property in northern Cyprus and the ensuing loss of all control over the property is a matter which falls within Turkey's „jurisdiction“ within the meaning of Article 1 and is thus imputable to Turkey» (the principal judgment, Reports of Judgments and Decisions 1996-VI, p. 2236).
The Court also found that the applicant must be regarded to have remained the legal owner of the land for the purposes of Article 1 of Protocol No. 1 and that «as a consequence of the fact that [she] has been refused access to the land since 1974, she has effectively lost all control over, as well as all possibilities to use and enjoy her property» (ibid., p. 2237, § 63). It concluded that the continuous denial of access to her property was an unjustified interference with her property rights in breach of Article 1 of Protocol No. 1 (ibid., pp. 2237 — 38, § 64).
26. In view of the above the Court is of the opinion that the question of Turkey's responsibility under the Convention in respect of the matters complained of is res judicata. It considers that it should make an award under Article 50. It is not persuaded by the argument that in doing so it would undermine political discussions concerning the Cyprus problem any more than it was by the same argument at the merits stage as regards finding a violation of Article 1 of Protocol No. 1 (ibid., pp. 2236 — 38, §§ 59 and 64).
That being the case the Court finds that the applicant is entitled under Article 50 to a measure of just satisfaction by way of compensation for the violation of her property rights.
II. Pecuniary damage
27. The applicant stressed that she did not claim compensation for any purported expropriation of her property. In the light of the Court's finding that she is still the legal owner of the property no issue of expropriation arises. Her claim is thus confined to the loss of use of the land and the consequent lost opportunity to develop or lease it. With reference to a valuation report assessing the value of her property and the return that could be expected from it, she claimed 621,900 Cypriot pounds (CYP) by way of pecuniary damage concerning the period between 22 January 1990, the date of the acceptance by Turkey of the compulsory jurisdiction of the Court, and the end of 1997 (see paragraph 4 above).
The method employed in the valuation report involved calculating the market price of the property as at 1974 and increasing it by 12% per year to calculate the value that the property would have had if the northern part of Cyprus had not been occupied by the Turkish army. It was emphasised that the property was situated in an area of Kyrenia which in 1974 had been undergoing intensive residential and tourist development. The occupation of the properties had deprived the owner of her right to lease and thus resulted in a substantial loss of rent.
The sum claimed by way of pecuniary damage represented the aggregate of ground rents that could have been collected during the period 1990 — 97 calculated as 6% of the estimated market value of the property for each of the years in question.
28. The Cypriot Government supported the applicant's claim. In particular they contended that Turkey's continued unlawful occupation of part of the Republic of Cyprus should not be used as a reason to reduce the amount awarded by way of pecuniary damage. To do so would be to permit a wrongdoer to benefit from his wrongdoing since the violation of the Convention found in the present case arose as a consequence of the unlawful invasion and occupation of part of the island by Turkey.
29. The Turkish Government maintained that the claim for damage should not be entertained by the Court for the reasons set out above (see paragraph 21). They did not offer any comments on the amount claimed by the applicant under this head.
30. The Delegate of the Commission submitted that the valuer's opinion on the development potential of the land which had been prepared on the applicant's behalf did not provide a realistic basis for the assessment of the pecuniary damage (see paragraph 4 above). The historical events in Cyprus affected not only the applicant individually but numerous other people in a similar situation. They could not therefore be completely disregarded. The applicant was entitled to be fully compensated for loss of access to and control of her property but not for the diminished value of that property due to the general political situation. In his view CYP 100,000 would be a more appropriate award.
31. The Court recalls that the applicant is still the legal owner of nine plots of land and one apartment (see paragraph 13 above) and that its finding of a violation of Article 1 of Protocol No. 1 was based on the fact that, as a consequence of being denied access to her land since 1974, she had effectively lost all control as well as all possibilities to use and enjoy her property (see the principal judgment cited above, pp. 2237 — 38, §§ 60 — 64). She is therefore entitled to a measure of compensation in respect of losses directly related to this violation of her rights as from the date of Turkey's acceptance of the compulsory jurisdiction of the Court, namely 22 January 1990, until the present time.
32. Although the Turkish Government have limited their submissions to contesting the applicant's right to compensation and have thus not sought to challenge the applicant's approach to the calculation of her economic loss, the Court does not for this reason alone accept without question the estimates provided by the applicant.
33. In this regard the Court considers as reasonable the general approach to assessing the loss suffered by the applicant with reference to the annual ground rent, calculated as a percentage of the market value of the property, that could have been earned on the properties during the relevant period.
However, the applicant's valuation inevitably involves a significant degree of speculation due to the absence of real data with which to make a comparison and makes insufficient allowance for the volatility of the property market and its susceptibility to influences both domestic and international. Her method of assessment presupposes that property prices in the Kyrenia area would have risen consistently by 12% each year from 1974 until 1997 and that the applicant would have actually sought to or have been able to rent her plots of land at 6% of this enhanced value. Even making allowances for the undoubted development potential of the area in which the land is situated, the presumption that the property market would have continued to flourish with sustained growth over a period of twenty-three years is open to question. The Court accordingly cannot accept these percentage increases as a realistic basis for calculating the applicant's loss.
34. Taking into account the above-mentioned uncertainties, inherent in any attempt to quantify the real losses incurred by the applicant, and making an assessment on an equitable basis, the Court decides to award CYP 300,000 under this head.
III. Non-pecuniary damage
35. The applicant also claimed CYP 621,900 in respect of non-pecuniary damage. She contended that various aggravating factors directly concerning her should be taken into account in the Court's assessment. These encompassed distress and feelings of frustration in face of the prolonged deprivation of her rights as well as feelings of helplessness connected to the presence of the Turkish army in northern Cyprus and her unsuccessful efforts to have the property returned to her. It also had to be borne in mind that the applicant had grown up in Kyrenia where her family had lived for generations and was now a displaced person in her own country. The fact that the Turkish Government had not sought to provide any justification for the interference with her property rights was a further aggravating factor to be taken into account.
In the applicant's submission there were also factors related to considerations of the public interest and the public order of Europe. In addition to the obligation to compensate there was in the present situation a need for a large award of non-pecuniary damages to act as an inducement to observe the legal standards set out in the Convention. The slowness and depressing effects of the procedural pathways open to the applicant, the dilatory attitude of the respondent Government and the various unfounded objections raised by them throughout the procedure also had to be taken into account.
A further aggravating factor related to the consistent policy of Turkey and her agents in the occupied area to exercise control over, and to exclude, the Greek Cypriot owners of property on a discriminatory basis. Such policies amounted to racial discrimination, were a source of distress to the applicant and constituted an affront to international standards of human rights.
36. The Cypriot Government supported the applicant's claims under this head. They considered that the sense of helplessness and frustration was deeply felt by the applicant in relation to denial of access and that there was a strong family relationship with regard to the property in question which forms part of the family heritage. The ethnic discrimination practised against Greek Cypriots was also a relevant consideration and must have had an impact upon the feelings of the applicant.
37. The Turkish Government offered no observations under this head.
38. The Delegate of the Commission considered that an award should be made but was unable to accept some of the «aggravating circumstances» invoked by the applicant, in particular her arguments that she had been deprived of her home — the Article 8 complaint having been dismissed by the Court — and that she had been discriminated against as a Greek Cypriot — no complaint under Article 14 having been raised in the original application. He further considered that no punitive element should be imported into the application of Article 50 since the «public policy» considerations adduced by the applicant concerned the global situation of displaced Greek Cypriots and thus went far beyond the perimeters of the individual case. He considered that CYP 20,000 would be an appropriate award.
39. The Court is of the opinion that an award should be made under this head in respect of the anguish and feelings of helplessness and frustration which the applicant must have experienced over the years in not being able to use her property as she saw fit.
40. However, like the Delegate of the Commission, the Court would stress that the present case concerns an individual complaint related to the applicant's personal circumstances and not the general situation of the property rights of Greek Cypriots in northern Cyprus. In this connection it recalls that in its principal judgment it held that «[it] need not pronounce itself on the arguments which have been adduced by those appearing before it concerning the alleged lawfulness or unlawfulness under international law of Turkey's military intervention in the island in 1974» (cited above, p. 2236, § 56). It also rejected the applicant's allegations that there had been a violation of the right to respect for her home (ibid., p. 2238, §§ 65 — 66) and made no finding concerning the question of racial discrimination which had not formed part of the applicant's complaint under the Convention.
Making an equitable assessment, the Court awards CYP 20,000 under this head.
IV. The applicant's costs and expenses
41. The applicant, who had submitted detailed bills of costs in connection with the different stages of the proceedings before the Commission and Court, claimed CYP 137,084.83 by way of costs and expenses, inclusive of value-added tax. The Cypriot Government supported her claim which was composed of the following items:
(a) CYP 34,571.25 concerning the proceedings before the Commission;
(b) CYP 30,190 concerning the preliminary objections phase before the Court;
(c) CYP 49,112.38 concerning the merits phase before the Court;
(d) CYP 23,211.20 concerning the Article 50 proceedings.
She submitted that in this kind of exceptional case involving many hearings before both the Commission and Court it was justified to have recourse to the services of two Cypriot lawyers as well as Queen's Counsel.
42. The Turkish Government did not comment on the applicant's submissions under this head.
43. The Delegate considered that the costs were excessive since it was not necessary for the applicant to have been represented at most stages of the proceedings by two lawyers and additional advisers. In addition, the applicant had obtained substantial support from the Cypriot Government.
44. The Court considers that, within the context of the applicant's property complaints, the present case raised complex issues of fundamental importance concerning the Convention system as a whole. It also involved several hearings before the Commission and three hearings before the Court. The applicant was thus entitled to avail of the services of two Cypriot lawyers and a specialist Queen's Counsel from the United Kingdom in order to represent her interests.
It concludes that the costs and expenses were actually and necessarily incurred and reasonable as to quantum and should be awarded in full.
V. The Cypriot Government's costs and expenses
45. The Cypriot Government submitted that they should also be reimbursed the costs and expenses in bringing the case before the Court. They claimed CYP 48,315.77 in this respect. They explained that they were seeking to recover expenses only — and not compensation — since significant resources had been allocated to the case, an approach which had been amply justified by the two judgments of the Court.
46. The Turkish Government made no remarks concerning this claim.
47. The Delegate of the Commission, however, opposed it.
48. The Court recalls the general principle that States must bear their own costs in contentious proceedings before international tribunals (see, for example, Article 64 of the Statute of the International Court of Justice and the Advisory Opinion of that Court in «Application for Review of Judgement No. 158 of the United Nations Administrative Tribunal», ICJ Reports 1993, p. 211, § 96). It considers that this rule has even greater application when, in keeping with the special character of the Convention as an instrument of European public order (ordre public), High Contracting Parties bring cases before the Convention institutions, whether by virtue of Article 24 or Article 48 (c), as part of the collective enforcement of the rights set out in the Convention or by virtue of Article 48 (b) in order to protect the rights of their nationals. In principle, it is not appropriate, in the Court's view, that States which act, inter alia, in pursuit of the interests of the Convention community as a whole, even where this coincides with their own interests, be reimbursed their costs and expenses for doing so.
Accordingly the Court dismisses the Cypriot Government's claim for costs and expenses.
VI. Default interest
49. According to the information available to the Court, the statutory rate of interest applicable in Cyprus at the date of adoption of the present judgment is 8% per annum.
FOR THESE REASONS, THE COURT
1. Dismisses by fifteen votes to two the respondent State's claim that the applicant has no entitlement to an award of just satisfaction under Article 50 of the Convention;
2. Holds by fourteen votes to three that the respondent State is to pay the applicant, within three months, 300,000 (three hundred thousand) Cypriot pounds for pecuniary damage;
3. Holds by fifteen votes to two that the respondent State is to pay the applicant, within three months, 20,000 (twenty thousand) Cypriot pounds for non-pecuniary damage;
4. Holds by thirteen votes to four that the respondent State is to pay to the applicant, within three months, 137,084 (one hundred and thirty-seven thousand and eighty-four) Cypriot pounds and 83 (eighty-three) cents for costs and expenses;
5. Holds by fifteen votes to two that simple interest at an annual rate of 8% shall be payable on the above amounts from the expiry of the above-mentioned three months until settlement;
6. Dismisses unanimously the Cypriot Government's claims for costs and expenses;
7. Dismisses unanimously the remainder of the claim for just satisfaction.
Done in English and in French, and notified in writing on 28 July 1998 pursuant to Rule 55 § 2, second sub-paragraph, of Rules of Court A.
Registrar
In accordance with Article 51 § 2 of the Convention and Rule 53 § 2 of Rules of Court A, the following dissenting opinions are annexed to this judgment:
(a) partly dissenting opinion of Mr Morenilla;
(b) partly dissenting opinion of Mr Mifsud Bonnici;
(c) dissenting opinion of Mr {Golcuklu};
(d) dissenting opinion of Mr Pettiti.
PARTLY DISSENTING OPINION OF JUDGE MORENILLA
I agree with the majority that the applicant should receive just satisfaction for the continuing denial of access to her property in northern Cyprus and the ensuing loss of all control over it which was imputable to Turkey, as stated by the Court in the principal judgment of 18 December 1996. (Reports of Judgments and Decisions 1996-VI, p. 2236, § 57). I disagree, however, with points 2 and 4 of the operative provisions for the following reasons:
As regards point 2, the majority has unrealistically disregarded the general political situation of the region where the applicant has property when examining her claim for pecuniary damage for the loss of use of the land and the consequent loss of opportunity to develop or lease it during the past eight years, and when making an equitable assessment of this (paragraphs 33 and 34 of this judgment). As the Delegate of the Commission (paragraph 30), I consider that CYP 100,000 would be the appropriate compensation.
As regards point 4, I find excessive the sum of CYP 137,084.83 for costs and expenses awarded to the applicant to be paid by the respondent State. Under Article 50 of the Convention, as interpreted by case-law of the Court (see, the Pine Valley Developments Ltd and Others v. Ireland judgment of 9 February 1993 (Article 50), Series A No. 246-B, p. 89, § 19), the injured party is entitled to recover costs which were necessarily incurred. But in the present case, I do not consider it necessary for the applicant to have been represented before the Commission and the Court by two Cypriot lawyers and a foreign international-law specialist, since, in my view, one lawyer would have sufficed to deal properly with the legal issues involved in this case. I therefore consider that the respondent State should only be held liable to pay one third of this amount.
PARTLY DISSENTING OPINION OF JUDGE MIFSUD BONNICI
1. I could not vote in favour of granting to the applicant the sum of CYP 137,084.83 for the costs and expenses claimed by her. The sum is equivalent to GBP 185,064.52 at the rate of exchange quoted by the applicant of CYP 1 = GBP 1.35.
2. Like the Delegate of the Commission in his oral pleadings before the Court and a minority of my brother judges, I find the claim to be excessive and exaggerated.
3. It is of course clear that the case was complicated and difficult, but, nevertheless, these qualifications do not justify the hefty bill of costs and expenses which was submitted and which, surprisingly, the majority of the Court accepted. The Turkish Government contributed to this result by omitting to make any submissions on the matter. That Government, likewise, did not make any submissions as to the applicant's calculations of her economic loss (see paragraph 32 of the judgment) but nevertheless the Court cannot for this reason alone accept without question the applicant's submissions. No doubt the same principle applies to the question of costs and expenses.
4. To illustrate my criticism of the applicant's claim under this head, I will limit myself to the following details:
(a) According to the bill of costs dated 26 June 1995 the fees for the two Cypriot lawyers engaged in the research, preparation of submissions, as well as submissions in reply and the conduct of the hearing on the merits amounted to GBP 18,900 (CYP 14,000) while those relating to the services of specialist counsel and advocate for research work, a visit to Cyprus for consultations, preparation of submissions in reply and conduct of the hearing on the merits amounted to GBP 35,888 (CYP 29,416) i.e. a total of GBP 54,788.
(b) For that part of the case which dealt with the preliminary objections, on the same description — the Cypriot lawyers charged GBP 12,150 (CYP 9,000) while the specialist counsel and advocate billed GBP 24,000 (CYP 17,760) — a total of GBP 36,150.
(c) Lastly, for the third and last stage — that concerning Article 50 — for the preparation of the applicant's memorial and the oral hearing, the bills amounted to GBP 9,045 (CYP 6,700) and GBP 18,795 (CYP 15,406) a total of GBP 27,840.
The memorial in question consisted of 22 double-spaced pages, a third of which is devoted to quotations mostly from judgments of the Court.
A grand total of GBP 118,778 in lawyers' fees is in my opinion excessive and unjustified.
(d) Finally, to illustrate further why I did not vote in favour of awarding the costs and expenses, in full and «en bloc», I noticed that, in connection with her claims under Article 50, the applicant commissioned a valuation report of her property in Cyprus, by a firm of Cypriot valuers. The total cost amounted to CYP 1,734. Their approach set out in this report was not accepted by the Court as it involved a significant degree of speculation and did not make any allowance for the volatility of the property market and its susceptibility to domestic and international influences (paragraph 33). In spite of this, the cost was allowed.
I regret that I am unable to agree with the opinion of the majority of the Court concerning «just satisfaction».
My opinion on the application of Article 50 not only extends and reiterates my dissent regarding the judgments on «preliminary objections» of 23 March 1995 (40/1993/435/514) and on the «merits» of 18 December 1996 (40/1993/435/514), but is also based on substantive issues inherent in the concept of just satisfaction as provided for in Article 50 of the Convention.
1. According to the words of that provision, the Court's case-law and the unanimous opinion of legal writers, Article 50 does not necessarily create an absolute obligation for the Court to award compensation.
The discretionary nature of the Court's powers regarding just satisfaction is derived both from its power to determine if necessary to award compensation and from the fact that such a decision by the Court does not concern a matter of ordre public. There is therefore no requirement under the Convention, nor any subsequent practice of the Court obliging it to award any particular sum to the applicant.
The Court itself, even in strictly individual cases having no bearing on international politics, has very often — and in connection with certain Articles of the Convention systematically — chosen not to award just satisfaction, taking the view that the finding of a violation already constituted sufficient satisfaction.
As President Bernhardt also pointed out in his dissenting opinion attached to the principal judgment, the Loizidou case concerns the possessions of a large number of people, a question which forms an inseparable part of the solution to the Cypriot problem. The proposals of the directly interested parties appear in the «Set of ideas on an overall framework agreement on Cyprus» (S/24472).
Ignoring the complexity and political difficulties of an international problem that has already lasted thirty-five years and confining it to an individual dimension will surely not help to bring about a rapid solution.
2. I am of the opinion that in this case «just satisfaction» should not be awarded, nor should costs be reimbursed.
3. This Loizidou case is not an isolated case concerning the applicant alone (the intervention of the Greek Cypriot administration is manifest proof of that); it concerns on the contrary all the inhabitants of the island, whether of Turkish or Greek origin, who were displaced following the events of 1974, a fact which should cause no surprise.
At the heart of the Loizidou v. Turkey case lies the future political status of a State that has unfortunately disappeared, a question to which all the international political bodies (the United Nations, the European Union, the Council of Europe, etc.) are now seeking an answer. A question of such importance can never be reduced purely and simply to the concept of the right of property and thus settled by application of a Convention provision which was never intended to solve problems on this scale.
I agree entirely with Judge Morenilla's statement in his dissenting opinion that «the majority has unrealistically disregarded the general political situation of the region where the applicant has property when examining her claim for pecuniary damage for the loss of use of the land and the consequent loss of opportunity to develop or lease it during the past eight years, and when making an equitable assessment of this (paragraphs 33 and 34 of this judgment)».
4. Lastly, as I observed above, by intervening in this case, that is by bringing it before the Court, the Greek Cypriot administration has completely altered the nature of the case for Convention purposes. It has become an inter-State case. In spite of its deceptive appearance, the judicial and legal stage in this case is occupied by the representatives of the Greek Cypriot administration. As the Court has itself accepted in inter-State cases, the parties must themselves bear the costs and expenses they incur in such proceedings. The applicant should not therefore be awarded costs. In the alternative, I would say, in agreement with Judge Morenilla in his dissenting opinion, that in the present case it was not necessary «for the applicant to have been represented before the Commission and the Court by two Cypriot lawyers and a foreign international-law specialist, since ... one lawyer would have sufficed to deal properly with the legal issues involved in this case».
DISSENTING OPINION OF JUDGE PETTITI
I voted with the minority against the decisions set out in point 1 of the operative provisions (the principle) and in points 2 to 5 awarding various sums to Mrs Loizidou.
This was necessary so that I could remain consistent with my votes and dissenting opinions in the first two Loizidou judgments, particularly as the present judgment again refers, as regards international law, to the first judgment. My votes in the first two judgments were prompted by the political situation in Cyprus and my interpretation of international law. The fact that an international force controls the «green line» and prohibits the free movement of persons from one zone to the other and access to property in another zone should in my opinion have been taken into account by the Court. Current political developments show that the problem of Cyprus unfortunately goes well beyond the dimensions of a mere lawsuit.