Постановление ЕСПЧ от 27.11.2014
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 27.11.2014. 1157/10. 27.11.2014. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-115710
«Дело „Карсакова (Karsakova) против Российской Федерации“ (жалоба № 1157/10) [рус., англ.]»
Примечание
В данном документе упоминаются лица, признанные в соответствии с законодательством Российской Федерации иностранными агентами. Актуальную информацию — см. Перечень организаций и физических лиц — иноагентов (см. справочную информацию).
КАРСАКОВА ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ [KARSAKOVA V. RUSSIA] (Жалоба № 1157/10)
АННОТАЦИЯ ДЕЛА
Заявительница Ольга Карсакова является гражданкой Российской Федерации, 1963 года рождения, проживающей в г. Октябрьский (Республика Башкортостан). Дело касается смерти ее брата Михаила Тимина во время содержания под стражей в милиции.
Брат Карсаковой был задержан 10 марта 2004 г. по обвинению в вымогательстве и доставлен в изолятор временного содержания отдела милиции. В течение последующих трех дней он жаловался на головную боль и спазмы, у него были приступы из-за алкогольного абстинентного синдрома, и дважды сотрудники изолятора вызывали медицинских работников, которые рекомендовали доставить его в больницу. Брат заявительницы был доставлен в больницу 11 марта, где врач признал его годным для содержания под стражей и выписал. Он был найден мертвым 13 марта 2004 г. в камере, где он содержался один в связи с агрессивным поведением. По поводу его смерти был проведен ряд проверок, которые пришли к выводу, что Тимин умер от естественных причин (болезнь сердца и коронарная недостаточность). Эти решения 12 раз отменялись внутригосударственными прокурорами и судами в связи с уклонением от проведения полной проверки.
Ссылаясь на статьи 2 (право на жизнь) и 13 Конвенции (право на эффективное средство правовой защиты), Карсакова утверждала, что власти несут ответственность за смерть ее брата, поскольку охрана изолятора оставила его без медицинской помощи на 36 часов, и что последующее расследование его смерти было неэффективным.
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «КАРСАКОВА (KARSAKOVA) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1> (Жалоба № 1157/10)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
(Страсбург, 27 ноября 2014 года)
<1> Перевод с английского Д.Г. Николаева.
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 20 апреля 2015 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции. В него могут быть внесены редакционные изменения (примеч. редактора).
По делу «Карсакова против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), рассматривая дело Палатой в составе:
Изабель Берро-Лефевр, Председателя Палаты,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 4 ноября 2014 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 1157/10, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданкой Российской Федерации Ольгой Николаевной Карсаковой (далее — заявительница) 16 декабря 2009 г.
2. Интересы заявительницы представляли И. Каляпин, О. Садовская и А. Рыжов, юристы межрегиональной неправительственной организации «Комитет против пыток», расположенной в г. Нижнем Новгороде. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.
3. Заявительница, в частности, утверждала, что внутригосударственные власти не оказали медицинской помощи ее брату, пока он находился под стражей, и что последующее расследование по факту его смерти не было эффективным.
4. 25 ноября 2011 г. Европейский Суд коммуницировал жалобу властям Российской Федерации.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявительница родилась в 1963 году и проживает в г. Октябрьский, Республика Башкортостан.
A. Содержание Тимина под стражей
6. 10 марта 2004 г. милиция возбудила уголовное дело в отношении Михаила Тимина, брата заявительницы, и двух других лиц по обвинению в вымогательстве. Тимин был задержан в ту же дату и доставлен в изолятор временного содержания отдела милиции.
7. 11 марта 2004 г., в 7.25, Тимин пожаловался на головную боль и спазмы в ногах, предположительно вызванные 10-дневным употреблением спиртных напитков. Медицинский работник А., вызванная администрацией, осмотрела Тимина и поставила диагноз «алкогольная интоксикация». Она также рекомендовала направить его в больницу для стационарного лечения. Представляется, что его отправка в больницу была отложена до прибытия конвоя. Он был направлен в реабилитационную клинику в 10.15. Врач Х. осмотрел его, поставил диагнозы «алкогольный абстинентный синдром и эпилептические припадки» и назначил лечение. Врач признал его пригодным для содержания под стражей, и он был выписан из клиники. Брат заявительницы был доставлен обратно в изолятор временного содержания.
8. В изоляторе временного содержания Тимин не почувствовал себя лучше, и надзиратели вновь вызвали неотложную помощь, которая прибыла в 15.24. Медицинские работники И. и З. осмотрели его и поставили диагноз «алкогольная интоксикация». Они рекомендовали ему стационарное лечение. Администрация изолятора временного содержания не отправила его в больницу, поскольку не смогла обеспечить конвоирование.
9. 12 марта 2004 г. Октябрьский городской суд Республики Башкортостан (далее — городской суд) санкционировал содержание Тимина под стражей на время следствия. Он присутствовал на слушании в суде. По словам следователя Кам., который ходатайствовал о заключении его под стражу, он не жаловался на здоровье ни во время его задержания 10 марта 2004 г., ни во время судебного заседания 12 марта 2004 г.
10. По возвращении в изолятор временного содержания Тимин был помещен в камеру № 3 вместе с Е., С. и Ш. Сокамерники постоянно жаловались на его агрессивное поведение (он напал на Ш.) и просили надзирателей перевести его в другую камеру. В 20.45 брат заявительницы был переведен в камеру № 10, в которой он содержался один. Тимин не успокоился и продолжал кричать, ругаться и стучать в дверь.
11. 13 марта 2004 г., в 6.25, один из надзирателей услышал шум в камере № 10 и подошел к смотровому отверстию. Он увидел Тимина лежащим на полу. Надзиратель вошел в камеру, проверил его пульс, но его не было. Прибывший врач «скорой помощи», вызванный надзирателями, признал Тимина мертвым.
B. Последующее расследование
12. 13 марта 2004 г. милиция провела проверку обстоятельств смерти Тимина и пришла к выводу, что надзиратели не осуществляли надлежащего наблюдения за ним. Соответствующее заключение было направлено в прокуратуру, которая назначила судебно-медицинскую экспертизу для установления причины его смерти.
13. 16 марта 2004 г. прокуратура отказала в возбуждении уголовного дела по факту смерти Тимина. Следователь А. определил, что Тимин скончался по причине сердечной недостаточности, осложненной алкогольным абстинентным синдромом.
14. В ту же дату начальник городского управления внутренних дел <1> установил, что начальник отдела милиции, его заместитель и дежурные сотрудники милиции во время смерти Тимина не исполняли надлежащим образом свои должностные обязанности, в частности, они не вели пристального наблюдения за заключенными. Сотрудники были подвергнуты дисциплинарным взысканиям (им был объявлен выговор).
<1> Так в оригинале. Возможно, имеется в виду Отдел внутренних дел по г. Октябрьский (примеч. переводчика).
15. Судебно-медицинская экспертиза тела Тимина была окончена 7 апреля 2004 г. Выводы экспертизы были представлены в заключении № 89. Эксперт отметил многочисленные кровоподтеки и ссадины на теле, которые, по его мнению, не были смертельными. Он пришел к заключению о том, что Тимин скончался от острой сердечной недостаточности, осложненной алкогольным абстинентным синдромом.
16. 21 июля 2004 г. городской прокурор <2> отменил постановление следователя от 16 марта 2004 г. и направил дело для дополнительной проверки. В частности, он отметил:
<2> Так в оригинале. Возможно, имеется в виду прокурор г. Октябрьский (примеч. редактора).
«[Постановление от 16 марта 2004 г.] было преждевременным, незаконным и необоснованным...»
Согласно заключению судебной медицинской экспертизы [эксперт] отметил многочисленные травмы на теле Тимина (14 кровоподтеков и телесных повреждений). Однако данный факт не был учтен в ходе проверки. [Следователь] не установил, при каких обстоятельствах Тимин получил эти повреждения. В ходе дополнительной проверки необходимо повторно рассмотреть документы [судебной медицинской экспертизы] и поставить [последующие] вопросы перед судебным экспертом...
Как следует из журнала изолятора временного содержания, [Тимин] нуждался в срочном стационарном лечении, но из-за отсутствия конвоя он был оставлен в изоляторе временного содержания. В этой связи необходимо допросить сотрудников [изолятора]...».
17. 25 июля 2004 г. следователь В. назначил дополнительную судебно-медицинскую экспертизу для выяснения причины травм, обнаруженных на теле Тимина.
18. 31 июля 2004 г. следователь В. отказал в возбуждении уголовного дела и повторил выводы предыдущей проверки.
19. 14 сентября 2004 г. дополнительная судебная медицинская экспертиза была окончена. Согласно заключению № 65 травмы на теле Тимина были:
«...результатом воздействия тупыми твердыми предметами или столкновения с ними. Нельзя исключать, что... травмы на задней стороне тела были вызваны падением [Тимина] на спину... Он мог получить повреждения на передней стороне тела самостоятельно. [Травмы] возникли с коротким интервалом времени между ними. Невозможно определить порядок их появления...».
20. 20 сентября 2004 г. исполняющий обязанности городского прокурора отменил постановление от 31 июля 2004 г., отметив, что оно было принято преждевременно до окончания судебной медицинской экспертизы.
21. 21 сентября 2004 г. следователь В. вновь отказал в возбуждении уголовного дела, повторно указав, что Тимин скончался от острой сердечной недостаточности, осложненной алкогольным абстинентным синдромом. Что касается травм, следователь считал, что они могли были быть получены самим Тиминым, поскольку он бросался на дверь камеры и у него произошла ссора с сокамерниками. Следователь допросил надзирателей, которые отрицали, что избивали Тимина, и Г., одного из заключенных, который утверждал, что видел через смотровое отверстие пятерых-шестерых сотрудников милиции, которые вошли в камеру Тимина примерно в 2-3 часа ночи. Следователь отклонил показания Г., отметив, что невозможно было увидеть дверь в камеру Тимина в смотровое отверстие камеры Г.
22. 31 марта 2005 г. городской суд признал постановление от 21 сентября 2004 г. незаконным. Суд установил, что следователь не допросил медицинских работников, которые оказывали помощь Тимину за день до его смерти. В соответствии с решением суда от 31 марта 2005 г. городской прокурор 16 мая 2005 г. отменил постановление от 21 сентября 2004 г. и назначил дополнительную проверку.
23. 21 мая 2005 г. следователь В. вновь отказал в возбуждении уголовного дела по факту смерти Тимина. 13 октября 2005 г. городской суд признал постановление незаконным, отметив, что следователь (i) не допросил медицинских работников, оказывавших помощь Тимину, (ii) не установил сотрудников изолятора временного содержания, которые присутствовали при его осмотре медицинскими работниками, чтобы выяснить, почему он не был направлен в медицинское учреждение, несмотря на рекомендацию бригады врачей, и (iii) не установил предполагаемых виновных. 8 ноября 2005 г. исполняющий обязанности городского прокурора отменил постановление от 21 мая 2005 г. и назначил новую проверку по делу.
24. 11 ноября 2005 г. следователь В. отказал в возбуждении уголовного дела, повторив свои предыдущие выводы почти дословно. 30 ноября 2005 г. городской прокурор отменил постановление, 7 декабря 2005 г. он назначил дополнительную проверку и передал дело следователю М. Было отмечено, что следователь В. не установил и не допросил большое количество свидетелей, включая задержанных и медицинских работников.
25. 17 декабря 2005 г. следователь М. отказал в возбуждении уголовного дела. 15 июня 2006 г. городской суд отменил постановление, поскольку он не уведомил о нем заявительницу.
26. Представляется, что заявительница впоследствии подала несколько жалоб, прося провести уголовное расследование обстоятельств смерти ее брата. Жалобы были отклонены 26 июля и 28 сентября 2007 г., однако эти постановления были отменены республиканским следственным комитетом <1> 19 октября 2007 г., поскольку проверка следователя была неполной. В частности, было отмечено, что следователь не допросил медицинских работников, которые осмотрели и оказали помощь Тимину 11 марта 2004 г.
<1> Так в оригинале. Возможно, имеется в виду Следственный комитет при Прокуратуре Российской Федерации по Республике Башкортостан. Сейчас это Следственное управление Следственного комитета по Республике Башкортостан (примеч. редактора).
27. 28 октября 2007 г. следователь Ф. отказал в возбуждении уголовного дела, повторив предыдущие выводы относительно причин смерти Тимина. Вышестоящий прокурор отменил постановление от 5 декабря 2007 г., вновь отметив, что медицинские работники, которые оказали помощь Тимину за день до его смерти, не были допрошены.
28. 15 декабря 2007 г. следователь Ф. вновь отказал в возбуждении уголовного дела по факту смерти Тимина. Его постановление было отменено республиканским следственным комитетом 10 декабря 2008 г. В постановлении было отмечено, что 11 марта 2004 г. по рекомендации медицинских работников, осмотревших Тимина, администрация изолятора временного содержания должна была доставить его в больницу для дальнейшего лечения. Далее указывалось, что проверка, проведенная следователем Ф., не выявила причин того, почему Тимин не был доставлен в больницу, несмотря на рекомендации медицинских работников. Кроме того, медицинские работники не были допрошены.
29. 11 февраля 2008 г. Министерство здравоохранения Республики Башкортостан завершило проверку обстоятельств смерти Тимина. Его выводы были приведены в заключении:
«1. С учетом динамики и клинической картины состояния [Тимина] и объективных данных может быть сделан вывод о том, что [у него] был алкогольный абстинентный синдром с эпилептическими припадками. Лечение было назначено в соответствии с состоянием его здоровья и было направлено на устранение симптомов.»
2. Клиника реабилитации... действовала согласно [применимому законодательству], которое предполагает, как правило, что психиатрическое лечение назначается в добровольном порядке по требованию и с согласия пациента.
Тимин не имел ранее [заболеваний], связанных с алкогольной зависимостью. В то время он не был психически больным, осознавал свои действия и контролировал их. Не имелось оснований для [его] принудительного помещения в больницу... Состояние Тимина, когда он был выписан из клиники после реабилитации и доставлен обратно в изолятор временного содержания, было удовлетворительным. Что касается периода с 22.50 11 марта до 13 марта 2004 г., отсутствуют данные об ухудшении [его] состояния...».
30. 26 декабря 2008 г. следователь Р. отказал в возбуждении уголовного дела по факту смерти Тимина. Он основал свои выводы на заключениях судебно-медицинских экспертиз, медицинских документах и показаниях свидетелей, включая задержанных, надзирателей и медицинских работников.
31. 28 августа 2009 г. городской суд отклонил жалобу заявительницы на то, что постановление следователя от 26 декабря 2008 г. было незаконным. 22 октября 2009 г. Верховный суд Республики Башкортостан, действуя в качестве суда кассационной инстанции, оставил решение без изменений.
32. 14 сентября 2011 г. президиум Верховного суда Республики Башкортостан отменил решения от 28 августа и 22 октября 2009 г. в порядке надзора и направил дело на новое рассмотрение. Суд, в частности, отметил следующее:
«...В ходе проверок [следователи] не придали надлежащего значения тому факту, что 11 марта 2004 г., в 15.24, после второго осмотра Тимина, медицинские работники посчитали, что он должен быть срочно направлен к наркологу. Однако ему этого не разрешили. Это было подтверждено врачами „скорой помощи“ З. и И., которые поставили Тимину диагноз „алкогольная интоксикация с эпилептическими припадками“. Они рекомендовали доставить его в больницу, но администрация изолятора временного содержания уклонилась от этого. [Следователи] не определили, почему администрация... не выполнила рекомендацию врачей о доставлении Тимина в клинику реабилитации...»
Как следует из материалов проверки, Тимин не получил своевременной и всесторонней медицинской помощи, врачи не поставили ему правильный диагноз, поскольку администрация изолятора временного содержания не предоставила необходимой информации о [его] поведении и состоянии здоровья. Данное обстоятельство должно быть проверено, и ему должна быть дана оценка...».
33. 3 ноября 2011 г. городской суд признал постановление следователя от 26 декабря 2008 г. незаконным и отменил его.
34. 13 декабря 2011 г. следователь Н. Следственного комитета <1> отказал в возбуждении уголовного дела по факту смерти Тимина и пришел к выводу, что он скончался от ишемической болезни сердца и сердечной недостаточности. Он не усмотрел состава преступления в действиях администрации изолятора временного содержания или медицинских работников, которые оказывали ему помощь. В своем постановлении он ссылался на документы судебно-медицинской экспертизы, показания сотрудников изолятора временного содержания и медицинских работников, которые оказывали ему помощь.
<1> См. сноску к § 26 настоящего Постановления (примеч. переводчика).
35. 29 февраля 2012 г. старший следователь Ах. Следственного комитета возбудил уголовное дело по факту превышения должностных полномочий. Он указал, в частности:
«...С 23.50 10 марта до 6.25 13 марта 2004 г. неустановленные сотрудники [изолятора временного содержания] причинили Тимину следующие травмы: два вытянутых кровоподтека на правом виске, кровоподтеки на левой стороне груди... на внешней стороне левого плеча... кровоподтек на тыльной стороне левого локтя... на тыльной стороне левого плеча... на тыльной стороне левой руки... на тыльной стороне правого плеча... пять ссадин на тыльной стороне правого локтя... кровоподтеки на втором и третьем пальцах правой руки, кровоподтек на правом колене... кровоподтек на правой голени... и на левой голени... Повреждения... могут быть квалифицированы как причинение легкого вреда здоровью...».
36. Представляется, что расследование все еще продолжается.
II. Соответствующее внутригосударственное законодательство
A. Право на жизнь и охрану здоровья
37. Статья 20 Конституции Российской Федерации защищает право на жизнь.
38. Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г. предусматривают, что лица, отбывающие наказание в местах лишения свободы, имеют право на получение медицинской помощи в необходимых случаях в учреждениях государственной или муниципальной системы здравоохранения (статья 29).
39. Согласно Федеральному закону от 15 июля 1995 г. (с изменениями) «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» администрация мест содержания под стражей должна обеспечить доступ к медицинской помощи и лечению заключенных, нуждающихся в медицинских услугах (статья 24).
B. Процедура расследования
40. Статья 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации устанавливает порядок судебного рассмотрения жалоб. Постановления следователя или прокурора об отказе в возбуждении уголовного дела, о прекращении уголовного дела, а равно иные решения и действия (бездействие), которые способны причинить ущерб конституционным правам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию, могут быть обжалованы в районный суд, наделенный правом проверки законности и обоснованности обжалуемых решений.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции
41. Заявительница жаловалась на то, что внутригосударственные власти не исполнили своего позитивного обязательства по защите жизни ее брата и проведению тщательного расследования обстоятельств его смерти вопреки статье 2 Конвенции, которая в соответствующей части предусматривает:
«1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом».
42. Власти Российской Федерации оспорили этот довод. Они утверждали, что брат заявительницы скончался в результате острой сердечной недостаточности и ишемической болезни, осложненной алкогольным абстинентным синдромом, тогда как статья 2 Конвенции охватывает только лишение жизни при применении насилия. Таким образом, жалоба заявительницы должна быть отклонена как не соответствующая положениям Конвенции. Что касается последующего расследования, власти Российской Федерации считали, что внутригосударственные органы надлежащим образом расследовали обстоятельства смерти Тимина. Следователи допросили сотрудников изолятора временного содержания и медицинских работников и назначили судебно-медицинскую экспертизу. Власти тщательно рассмотрели обстоятельства дела и установили причину смерти Тимина, которая исключала уголовную ответственность сотрудников изолятора временного содержания или медицинских работников.
43. Заявительница настаивала на своей жалобе. Она утверждала, что смерть ее брата была вызвана тем, что власти не обеспечили оказание ему медицинской помощи. Несмотря на их осведомленность о его состоянии, они оставили его без медицинской помощи на 36 часов. Их халатность являлась прямой причиной его смерти и составляла несоблюдение государством-ответчиком позитивного обязательства, установленного в статье 2 Конвенции. В ходе внутригосударственной проверки было установлено, что надзиратели изолятора временного содержания уклонились от исполнения своей обязанности осуществлять надзор и наблюдение за Тиминым. Надзиратели и другие заключенные были свидетелями его неадекватного поведения, но власти ничего не сделали для облегчения его состояния. Как следует из решения властей от 29 февраля 2012 г., Тимин был подвергнут жестокому обращению, когда находился под стражей в милиции с 10 по 13 марта 2004 г. Наконец, заявительница также утверждала, что власти страны не провели эффективного расследования обстоятельств смерти ее брата. Несколько раз следователи отказывали в возбуждении уголовного дела, каждый раз соответствующие постановления отменялись надзирающим прокурором или судом из-за неполноты проверки.
A. Приемлемость жалобы
44. Насколько власти Российской Федерации оспаривали применимость статьи 2 Конвенции в настоящем деле, Европейский Суд напоминает, что статья 2 Конвенции касается не только смерти в результате применения силы со стороны представителей государства, но первое предложение пункта 1 статьи 2 Конвенции устанавливает позитивное обязательство, которое обязывает государства принимать необходимые меры для защиты жизни лиц, относящихся к их юрисдикции (см., в частности, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Енерылдыз против Турции» ( Öneryýldýz v. Turkey), жалоба № 48939/99, § 71, ECHR 2004-XII).
45. Европейский Суд далее отмечает, что, хотя заявительница не утверждала, что власти государства-ответчика умышленно пытались лишить жизни ее брата Тимина, она считала, что необеспечение властями адекватной медицинской помощи ее брату во время его содержания под контролем государства привело к его смерти. Другими словами, она жаловалась на то, что государство не исполнило своего позитивного обязательства по принятию мер для защиты лица, жизнь которого находилась под угрозой. Соответственно, жалоба непосредственно подпадает под действие статьи 2 Конвенции (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу «Тарариева против Российской Федерации» (Tarariyeva v. Russia), жалоба № 4353/03 <1>, §§ 73 - 103, ECHR 2006-XV). Таким образом, Европейский Суд отклоняет возражение властей Российской Федерации и находит, что жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой.
<1> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 7/2007.
B. Существо жалобы
1. Предполагаемое нарушение права на жизнь Тимина
46. Европейский Суд напоминает, что статья 2 Конвенции, которая гарантирует право на жизнь, является одним из наиболее значимых положений Конвенции. Совместно со статьей 3 Конвенции она воплощает одну из базовых ценностей демократических обществ, объединяемых в Совет Европы. Первое предложение статьи 2 Конвенции предписывает государствам-участникам не только воздерживаться от лишения жизни «умышленно» или в результате «применения силы», не соответствующего законным целям подпунктов «a» и «c» пункта 2 этой статьи, но и совершать необходимые действия, чтобы защищать право на жизнь тех, кто относится к сфере их юрисдикции (см., в частности, Постановление Европейского Суда по делу «Л.С.Б. против Соединенного Королевства» (L.C.B. v. United Kingdom) от 9 июня 1998 г., § 36, Reports of Judgments and Decisions 1998-III, и Постановление Европейского Суда по делу «Кинан против Соединенного Королевства» (Keenan v. United Kingdom), жалоба № 27229/95, § 89, ECHR 2001-III).
47. Принимая во внимание сложности полицейской охраны общественного порядка в современных обществах, непредсказуемость человеческого поведения и оперативные решения, которые должны приниматься с учетом приоритетов и ресурсов, объем позитивного обязательства должен толковаться способом, не возлагающим чрезмерного или непропорционального бремени на власти. Не каждая обжалуемая угроза жизни может влечь для властей исполнение конвенционного требования принятия оперативных мер по предотвращению реализации этой угрозы. Для того чтобы возникло позитивное обязательство, должно быть установлено, что власти знали или должны были знать в тот период о наличии реальной и непосредственной угрозы для жизни конкретного лица (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу «Ренольд против Франции» (Renolde v. France), жалоба № 5608/05, § 81, ECHR 2008 (извлечения)).
48. Европейский Суд также подчеркивает, что лица, содержащиеся под стражей, находятся в особо уязвимом положении и власти обязаны отвечать за обращение с ними. Он напоминает, что, если заключенный умирает вследствие проблем со здоровьем, государство-ответчик должно предоставить объяснение причин его смерти и назначенное до смерти лечение этого лица. Общее правило предусматривает, что один лишь факт смерти содержавшегося под стражей лица при подозрительных обстоятельствах должен поднимать вопрос о том, соблюдено ли государством обязательство по защите права на жизнь этого лица (см. Постановление Европейского Суда по делу «Слимани против Франции» (Slimani v. France), жалоба № 57671/00, § 27, ECHR 2004-IX).
49. Применимым стандартом доказывания в соответствии со статьей 2 Конвенции является стандарт «вне всякого разумного сомнения». Такое доказывание может строиться на совокупности достаточно надежных, четких и последовательных предположений или аналогичных неопровергнутых фактических презумпций. Если указанные события разворачиваются полностью или в значительной части в сфере исключительного ведения властей, как в делах лиц, находящихся под их контролем в местах лишения свободы, в связи с травмами, причиненными в период содержания под стражей, возникают прочные фактические презумпции в отношении травм, смерти или исчезновения во время такого содержания под стражей. Можно считать, что на властях лежит бремя доказывания с целью предоставить достаточное и убедительное объяснение (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Салман против Турции» (Salman v. Turkey), жалоба № 21986/93, § 100, ECHR 2000-VII).
50. Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела и учитывая общие принципы, кратко изложенные выше, Европейский Суд полагает, что его задачей является рассмотрение того, во-первых, знали ли или должны ли были знать власти о наличии реальной и непосредственной угрозы для жизни Тимина, и, во-вторых, уклонились ли они от принятия мер в пределах своих полномочий, которых при разумной оценке можно было ожидать для устранения этой угрозы. В частности, Европейский Суд должен установить, была ли оказанная Тимину медицинская помощь, пока он находился под стражей, адекватной и достаточной (см. для сравнения с необходимыми изменениями Постановление Европейского Суда по делу «Шумкова против Российской Федерации» (Shumkova v. Russia) от 14 февраля 2012 г., жалоба № 9296/06 <1>, § 92).
<1> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 12/2012.
51. Европейский Суд прежде всего отмечает, что власти были информированы о крайней серьезности ситуации Тимина. Власти Российской Федерации не оспаривали, что состояние его здоровья во время нахождения в изоляторе временного содержания с 10 по 13 марта 2004 г. требовало срочной медицинской помощи и лечения. Он жаловался на головную боль и судороги, страдал от эпилептических припадков, осложненных алкогольным абстинентным синдромом и интоксикацией. Его поведение было неадекватным и агрессивным (см. §§ 8 и 10 настоящего Постановления). Администрация изолятора временного содержания дважды вызывала к нему медицинских работников, которые рекомендовали направить его в больницу для дальнейшего обследования и лечения. Хотя администрация последовала первой рекомендации, и Тимин, пусть и с задержкой, был доставлен в больницу, был осмотрен наркологом и получил лечение, второе предписание не было выполнено. Он находился без врачебной помощи в течение двух дней, пока не скончался в одиночной камере.
52. Европейский Суд не упускает из вида тот факт, что, как утверждали власти Российской Федерации, причиной смерти Тимина стали сердечная недостаточность и ишемическая болезнь, которая была у него до помещения под стражу и о которой администрация не знала. Также о его болезни не были осведомлены медицинские работники, которые осмотрели его. Европейский Суд также принимает довод властей Российской Федерации о том, что травмы, которые он получил во время содержания под стражей в милиции, не были смертельными. Тем не менее он полагает, что, отказав в медицинской помощи и оставив Тимина в одиночной камере в отсутствие достаточного и надлежащего наблюдения или надзора, власти поставили его здоровье и жизнь под угрозу. Непринятие ими необходимых мер для обеспечения его надлежащего осмотра и лечения с учетом обстоятельств привело к его смерти (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу «Ясинскис против Латвии» (Jasinskis v. Latvia) от 21 декабря 2010 г., жалоба № 45744/08, §§ 61 - 68, и Постановление Европейского Суда по делу «Кац и другие против Украины» (Kats and Others v. Ukraine) от 18 декабря 2008 г., жалоба № 29971/04, §§ 105 — 112).
53. Европейский Суд заключает, что власти Российской Федерации не смогли опровергнуть предположение о том, что государство-ответчик несло ответственность за смерть Тимина. Соответственно, имело место нарушение требований статьи 2 Конвенции в части нарушения властями государства-ответчика их обязательства по защите жизни Тимина.
2. Предполагаемое уклонение от проведения адекватного расследования гибели Тимина
54. Европейский Суд напоминает, что в случаях наступления смерти при обстоятельствах, потенциально влекущих ответственность государства, статья 2 Конвенции возлагает на государство-ответчика обязанность обеспечить всеми средствами, находящимися в его распоряжении, адекватное расследование — судебное или иное, — с тем, чтобы законодательная и исполнительная системы, призванные защищать право на жизнь, действовали надлежащим образом, и любые нарушения этого права пресекались и наказывались (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Енерылдыз против Турции», § 91).
55. Таким образом, в делах, затрагивающих позитивное обязательство по защите жизни лиц, находящихся в местах лишения свободы, система, требуемая статьей 2 Конвенции, должна предусматривать проведение независимого и беспристрастного официального расследования, которое удовлетворяет конкретным минимальным стандартам эффективности. В подобных делах компетентные органы должны действовать с образцовым усердием и быстротой и должны по собственной инициативе начать расследование, чтобы, во-первых, раскрыть обстоятельства, при которых имело место происшествие, и выявить недостатки в применении регулятивной системы, а, во-вторых, определить причастных к этому должностных лиц. Требование публичного контроля также является значимым в данном контексте (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Шумкова против Российской Федерации», § 109).
56. Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что внутригосударственным властям потребовалось более шести лет для установления обстоятельств смерти Тимина (см. §§ 13 - 31 и — после рассмотрения дела в порядке надзора - §§ 32 - 36 настоящего Постановления). За этот период официальное уголовное расследование так и не было проведено. Следователи ограничились несколькими сериями проверок, каждый раз приходя к выводу, что Тимин скончался от естественных причин, и отказывая в возбуждении уголовного дела. Европейский Суд отмечает, что 12 раз прокуроры и внутригосударственные суды отменяли соответствующие постановления следователя за отсутствием полноценной проверки. Неоднократно отмечалось, что проверки были неполными, а отказы в возбуждении уголовного дела — преждевременными, незаконными и необоснованными. Европейский Суд согласен с выводами внутригосударственных органов в отношении качества и масштабов проверок и полагает, что постоянные перемещения дела вызывали серьезные сомнения в соблюдении обязанности установить обстоятельства смерти Тимина и непоправимо затягивали разбирательство.
57. В этом контексте Европейский Суд не усматривает необходимости оценивать все предполагаемые недостатки внутригосударственного разбирательства. Он полагает, что уклонение властей от возбуждения уголовного дела в ситуации, когда лицо скончалось под стражей в милиции, само по себе является достаточным, чтобы заключить, что расследование, проведенное властями государства-ответчика, было неэффективным (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу «Клейн и Александрович против Российской Федерации» (Kleyn and Aleksandrovich v. Russia) от 3 мая 2012 г., жалоба № 40657/04 <1>, §§ 52 - 59).
<1> Опубликовано в специальном выпуске «Российская хроника Европейского Суда» № 4/2012.
58. Следовательно, имело место нарушение статьи 2 Конвенции в ее процессуальном аспекте.
II. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции
59. Статья 13 Конвенции предусматривает:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в... Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
60. Стороны повторили свои доводы в отношении эффективности расследования с точки зрения статьи 2 Конвенции (см. §§ 42 и 43 настоящего Постановления).
61. Европейский Суд полагает, что данная жалоба должна быть объявлена приемлемой. Однако с учетом его вышеупомянутых выводов (см. §§ 56 - 58 настоящего Постановления) он полагает, что обособленный вопрос в части статьи 13 Конвенции не возникает (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Начова и другие против Болгарии» (Nachova and Others v. Bulgaria), жалобы № 43577/98 и 43579/98, § 123, ECHR 2005-VII).
III. Применение статьи 41 Конвенции
62. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
63. Заявительница требовала 60 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
64. Власти Российской Федерации считали требование заявительницы чрезмерным.
65. Европейский Суд полагает, что заявительница должна была испытывать чувства тоски и страдания в результате обстоятельств смерти ее брата и невозможности обеспечения эффективного расследования этих обстоятельств. Таким образом, Европейский Суд находит разумным присудить заявительнице 25 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
B. Судебные расходы и издержки
66. Заявительница не предоставила требований в отношении судебных расходов и издержек. Соответственно, Европейский Суд полагает, что отсутствует необходимость присуждения ей каких-либо сумм по данному основанию.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
67. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в материально-правовом аспекте;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в процессуальном аспекте;
-
постановил, что обособленный вопрос в части статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции не возникает;
(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявительнице 25 000 евро (двадцать пять тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда, а также любой налог, начисляемый на указанную сумму, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, который будет установлен на день выплаты;
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 27 ноября 2014 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF KARSAKOVA v. RUSSIA (Application No. 1157/10)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Karsakova v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Isabelle Berro — Lefèvre , President,
and Søren Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 4 November 2014,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 1157/10) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Ms Olga Nikolayevna Karsakova («the applicant»), on 16 December 2009.
2. The applicant was represented by Mr I. Kalyapin, Ms O. Sadovskaya and Mr A. Ryzhov, lawyers from the interregional non-governmental organisation Committee against Torture, based in Nizhniy Novgorod. The Russian Government («the Government») were represented by Mr G. Matyushkin, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged, in particular, that the Russian authorities had failed to provide medical assistance to her brother while he was in detention, and that the ensuing investigation into his death had not been effective.
4. On 25 November 2011 the application was communicated to the Government.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The applicant was born in 1963 and lives in Oktyabrskiy, Bashkortostan Republic.
A. Mr Timin's remand in custody
6. On 10 March 2004 the police opened an investigation against Mikhail Timin, the applicant's brother, and two other individuals, on charges of extortion. Mr Timin was arrested on the same day and taken to the temporary detention centre of a police station.
7. On 11 March 2004 at 7.25 a.m. Mr Timin complained of headaches and cramps in his legs, allegedly resulting from ten days' drinking. Paramedic A., who had been called by the administration, examined Mr Timin and diagnosed him with alcohol intoxication. She also advised that he be taken to hospital for inpatient treatment. It appears that there was some delay in his transfer to hospital pending the arrival of the convoy officers who would take him. He was taken to a rehabilitation clinic at 10.15 a.m. Doctor Kh. examined and diagnosed him with alcohol withdrawal syndrome and seizures and he was administered treatment. The doctor found him fit for detention and he was discharged from the clinic. He was then taken back to the temporary detention centre.
8. At the temporary detention centre Mr Timin did not feel well and the guards once again summoned an emergency response team, which arrived at 3.24 p.m. Paramedics I. and Z. examined and diagnosed him with alcohol intoxication. They recommended that he be given inpatient treatment. The administration of the temporary detention centre did not take him to the clinic, as they had failed to provide a convoy.
9. On 12 March 2004 the Oktyabrskiy Town Court of the Bashkortostan Republic (hereinafter «the Town Court») authorised Mr Timin's detention pending investigation. He attended the hearing at court. According to investigator Kam., who asked for him to be remanded in custody, he had not complained of any health issues either at the time of his arrest on 10 March 2004 or at the hearing on 12 March 2004.
10. Upon his return to the temporary detention centre, Mr Timin was placed in cell No. 3 together with E., S. and Sh. The inmates complained repeatedly to the guards about his aggressive behaviour (he assaulted Sh.) and asked the guards to transfer him to another cell. At 8.45 p.m. he was transferred to cell No. 10, where he was detained in isolation. He did not calm down and continued shouting, swearing and banging on the door.
11. On 13 March 2004 at 6.25 a.m. one of the guards heard some noise coming from cell No. 10 and looked through the peephole. He saw Mr Timin lying on the floor. The guard entered the cell, checked for a pulse but there was none. When the emergency response doctor summoned by the guards arrived, Mr Timin was pronounced dead.
B. Ensuing inquiry
12. On 13 March 2004 the police carried out an inquiry into the circumstances of Mr Timin's death and concluded that the guards had failed to properly carry out surveillance over him. The relevant report was then forwarded to the prosecutor's office, which commissioned a forensic examination to establish the cause of his death.
13. On 16 March 2004 the prosecutor's office refused to open a criminal investigation into the death. Investigator A. indicated that Mr Timin had died as a result of acute coronary insufficiency exacerbated by alcohol withdrawal syndrome.
14. On the same date the head of the town department of the interior found that the chief of police, his deputy and the police officers on duty at the time of Mr Timin's death had failed to carry out their duties properly, in particular, they had failed to monitor the detainees closely. The officers were subjected to a disciplinary sanction (a reprimand).
15. A forensic examination of Mr Timin's body was completed on 7 April 2004. The findings of the examination were presented in forensic report No. 89. The expert noted numerous bruises and abrasions on the body which, in his opinion, were not fatal. His conclusion was that Mr Timin had died of acute coronary insufficiency exacerbated by alcohol withdrawal syndrome.
16. On 21 July 2004 the town prosecutor quashed the investigator's decision of 16 March 2004 and remitted the matter for a further inquiry. In particular, he noted:
«[The decision of 16 March 2004] is premature, unlawful and ill-founded...»
According to the forensic medical examination report, [the expert] noted numerous injuries on Mr Timin's body (fourteen bruises and injuries). However, this fact was not considered in the course of the inquiry. [The investigator] failed to establish under what circumstances Mr Timin had sustained the injuries. In the course of the additional investigation it will be necessary to re-examine the [forensic] documents and to put [further] questions to the forensic expert...
It follows from the logbook records of the temporary detention unit that [Mr Timin] was in need of urgent inpatient treatment. However, owing to the absence of the convoy officers, he was left in the temporary detention centre. In this connection, it is necessary to question the staff [there].»
17. On 25 July 2004 investigator V. commissioned an additional forensic expert examination to clarify the cause of the injuries on Mr Timin's body.
18. On 31 July 2004 investigator V. refused to open a criminal investigation and reiterated the findings of the previous inquiry.
19. On 14 September 2004 the additional forensic examination was completed. According to report No. 65, the injuries on Mr Timin's body had:
«... resulted from the impact of blunt solid objects, or a collision with them. It cannot be ruled out that the... injuries on the rear of the body could have resulted from [Mr Timin] falling on his back... He could have caused the injuries on the front of the body himself. [The injuries] occurred within a short time of one another. It is not possible to determine the order of their appearance.»
20. On 20 September 2004 the acting town prosecutor quashed the decision of 31 July 2004, noting that it had been taken prematurely before the additional forensic examination was completed.
21. On 21 September 2004 investigator V. yet again refused to open criminal investigation, reiterating that Mr Timin had died from acute coronary insufficiency exacerbated by alcohol withdrawal syndrome. As regards the injuries, the investigator considered that they might have been self-inflicted, given that Mr Timin had thrown himself against the door of the cell and had had an altercation with other inmates. The investigator questioned the guards, who denied that they had beaten Mr Timin, and G., one of the detainees, who claimed that he had seen through his peephole five or six policemen enter Mr Timin's cell at around 2 or 3 a.m. The investigator rejected G.'s testimony, noting that it would have been impossible to see the door of Mr Timin's cell through the peephole of G.'s cell.
22. On 31 March 2005 the Town Court found the decision of 21 September 2004 unlawful. The court stated that the investigator had failed to question the medical practitioners who had treated Mr Timin on the day preceding his death. In compliance with the court's decision of 31 March 2005, on 16 May 2005 the town prosecutor quashed the decision of 21 September 2004 and ordered a further inquiry.
23. On 21 May 2005 investigator V. again refused to open a criminal investigation into Mr Timin's death. On 13 October 2005 the Town Court found the decision unlawful, noting that the investigator had failed to (i) question the medical practitioners who had treated Mr Timin; (ii) identify the staff of the temporary detention centre who had been present when he had been examined by the medical practitioners, in order to elucidate why he had not been transferred to a medical facility in contravention of the emergency response team's recommendation; and (iii) identify the alleged perpetrators. On 8 November 2005 the acting town prosecutor quashed the decision of 21 May 2005 and ordered a further inquiry into the matter.
24. On 11 November 2005 investigator V. refused to open a criminal investigation, reiterating his previous findings practically verbatim. The town prosecutor quashed the decision on 30 November 2005, and on 7 December 2005 ordered a further inquiry and transferred the case to investigator M. It was noted that investigator V. had failed to identify and question various witnesses, including the detainees and medical practitioners.
25. On 17 December 2005 investigator M. refused to open a criminal investigation. On 15 June 2006 the Town Court quashed the decision because he had failed to notify the applicant of it.
26. It appears that the applicant subsequently lodged several complaints requesting a criminal investigation into the circumstances of her brother's death. The complaints were dismissed on 26 July and 28 September 2007, but these decisions were quashed by the regional investigative committee on 19 October 2007 because the investigator's inquiry had been incomplete. In particular, it was noted that the investigator had failed to question the medical practitioners who had examined and treated Mr Timin on 11 March 2004.
27. On 28 October 2007 investigator F. refused to open a criminal investigation, reiterating his predecessors' findings concerning the causes of Mr Timin's death. The superior investigator quashed the decision on 5 December 2007, noting yet again that the medical practitioners who had treated Mr Timin on the day before he died had not been questioned.
28. On 15 December 2007 investigator F. again refused to open a criminal investigation into Mr Timin's death. His decision was quashed by the regional investigative committee on 10 December 2008. In particular, it was noted that on 11 March 2004, following the recommendations of the medical practitioners who had examined Mr Timin, it had been incumbent on the temporary detention unit to take him to hospital for further treatment. It was further noted that the inquiry conducted by investigator F. had failed to establish the reasons as to why Mr Timin had not been taken to hospital, in contravention of the recommendations of the medical practitioners. Nor had the medical practitioners been questioned.
29. On 11 February 2008 the Ministry of Health of the Bashkortostan Republic completed an inquiry into the circumstances of Mr Timin's death. Their findings were summarised in a report:
«1. Regard being had to the dynamics and clinical picture of [Mr Timin's] condition and objective data, it can be concluded that [he] developed alcohol withdrawal syndrome with seizures. Treatment was prescribed in accordance with his condition and was aimed at managing the symptoms.»
2. The rehabilitation clinic... acted in compliance with [applicable legislation] which provides that, as a rule, psychiatric treatment is administered voluntarily, upon the request and approval of a patient.
Mr Timin did not have a history of alcohol-related [illness]. At the time, he was not psychotic and could understand his actions and control them. There were no grounds for [his] involuntary admission to hospital... Mr Timin's condition, when he was released from the rehabilitation clinic and transferred back to the temporary detention centre, was satisfactory. As regards the period from 10.50 a.m. on 11 March to 13 March 2004, there is no information showing that [his] condition deteriorated.»
30. On 26 December 2008 investigator R. refused to open criminal proceedings into Mr Timin's death. He based his findings on forensic reports, medical documentation and witness statements, including those made by the inmates, guards and medical practitioners.
31. On 28 August 2009 the Town Court dismissed a complaint by the applicant alleging that the investigator's decision of 26 December 2008 was unlawful. On 22 October 2009 the Supreme Court of the Bashkortostan Republic upheld the decision on appeal.
32. On 14 September 2011 the Presidium of the Supreme Court of the Bashkortostan Republic quashed the decisions of 28 August and 22 October 2009 by way of supervisory review and remitted the matter for fresh consideration. The court noted, inter alia, as follows:
«...in the course of the inquiries [the investigators] failed to duly take into consideration the fact that on 11 March 2004 at 3.24 p.m., following the second examination of Mr Timin, the medical practitioners considered that he should urgently consult the drugs counsellor. However, he was not allowed to do so. This was confirmed by emergency response doctors Z. and I., who diagnosed Mr Timin with alcoholic intoxication with epileptic seizures. They recommended that he be taken to hospital, but the administration of the temporary detention centre refused to do so. [The investigators] did not consider why the administration... had not complied with the doctors' recommendation to take Mr Timin to the rehabilitation clinic...»
It follows from the material of the inquiry that Mr Timin did not receive timely or thorough medical assistance; the doctors did not diagnose him correctly, because the administration of the temporary detention centre did not provide the necessary information about [his] behaviour and health condition. This point should have been verified and assessed.»
33. On 3 November 2011 the Town Court found the investigator's decision of 26 December 2008 unlawful and quashed it.
34. On 13 December 2011 investigator N. of the investigative committee refused to open a criminal investigation into Mr Timin's death, concluding that he had died of ischemic heart disease and coronary insufficiency. He discerned no corpus delicti in the actions of the administration of the temporary detention centre or the medical practitioners who had treated him. In his report, he relied on the forensic medical documents, statements made by the police officers from the temporary detention centre and the paramedics who had treated him.
35. On 29 February 2012 senior investigator Akh. of the investigative committee opened a criminal investigation on charges of abuse of power. He noted, in particular, as follows:
«From 11.50 p.m. on 10 March 2004 to 6.25 a.m. on 13 March 2004 unidentified police officers at [the temporary detention centre] caused Mr Timin the following injuries: two elongated bruises on the right temple, a bruise on the left of the chest..., a bruise on the outside left shoulder..., a bruise on the rear left elbow..., a bruise on the rear left shoulder..., a bruise on the back of the left hand..., a bruise on the rear right shoulder..., five abrasions on the rear right elbow..., bruises on the second and third fingers of the right hand, a bruise on the right knee..., a bruise on the right lower leg..., a bruise on the left lower leg... The injuries... can be classified as light health damage.»
36. It appears that this investigation is still pending.
II. Relevant domestic law
A. Right to life and health care
37. Article 20 of the Constitution of the Russian Federation protects the right to life.
38. The Health Care (General Principles) Act of 22 July 1993 provides that persons serving a sentence in prisons are entitled to medical assistance at the State's expense and, as the case may be, at institutions run by the general public health service (section 29).
39. According to the Pre-trial Custody Act of 15 July 1995 as amended, it is incumbent of the administration of the detention facility to ensure access to medical care and treatment for a detainee with healthcare needs (Article 24).
B. Investigation procedure
40. Article 125 of the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation lays down a judicial procedure for the consideration of complaints. Orders of an investigator or prosecutor refusing to institute criminal proceedings or terminate a case, and other orders and acts or omissions which are liable to infringe the constitutional rights and freedoms of the parties to criminal proceedings or to impede a citizen's access to justice, may be appealed against to a local district court, which is empowered to check the lawfulness and grounds of the impugned decisions.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 2 of the Convention
41. The applicant complained that the national authorities had failed to comply with their positive obligation to protect her brother's life and to undertake a thorough investigation into the circumstances of his death in contravention of Article 2 of the Convention, which, in so far as relevant, reads as follows:
«1. Everyone's right to life shall be protected by law.»
42. The Government contested that argument. They submitted that the applicant's brother had died of acute coronary insufficiency and ischemic decease exacerbated by alcohol withdrawal syndrome, whereas Article 2 of the Convention covered only the deprivation of life by use of force. Accordingly, the applicant's complaint should be dismissed as incompatible with the relevant Convention provisions. As regards the ensuing investigation, the Government considered that the national authorities had promptly investigated the circumstances of Mr Timin's death. The investigators had questioned the staff of the temporary detention centre and medical practitioners, and had commissioned forensic evidence. The authorities had examined the circumstances of the case thoroughly and had established the cause of Mr Timin's death, which excluded any criminal liability on the part of the staff of the temporary detention centre or medical practitioners.
43. The applicant maintained her complaint. She submitted that her brother's death had been caused by the authorities' failure to provide him with medical treatment. Despite their knowledge of his condition, they had left him without any medical assistance for thirty-six hours. Their negligence had been the direct cause of his death, and had amounted to a failure on the part of the State to comply with the positive obligation set out in Article 2 of the Convention. It had been established in the course of the domestic inquiry that the guards of the temporary detention centre had shirked their responsibility to exercise surveillance over Mr Timin and monitor him. The guards and other inmates had witnessed his erratic behaviour; however, nothing had been done by the authorities to alleviate his condition. As was apparent from the authorities' decision of 29 February 2012, Mr Timin had also been subjected to ill-treatment while in police custody from 10 to 13 March 2004. Lastly, the applicant asserted that the Russian authorities had failed to carry out an effective investigation into the circumstances of her brother's death. On numerous occasions the investigators had refused to open criminal investigation, the relevant decision being quashed each time by the superior prosecutor or a court for failure to carry out a complete inquiry.
A. Admissibility
44. In so far as the Government contested the applicability of Article 2 of the Convention in the present case, the Court reiterates that the provision does not solely concern deaths resulting from the use of force by agents of the State but also, in the first sentence of its first paragraph, lays down a positive obligation on States to take appropriate steps to safeguard the lives of those within their jurisdiction (see, among other authorities, Öneryýldýz v. Turkey [GC], No. 48939/99, § 71, ECHR 2004-XII).
45. The Court further observes that, while it was not suggested by the applicant that the respondent State had intentionally sought to deprive her brother, Mr Timin, of his life, she alleged that the failure on the part of the authorities to provide her brother adequate medical assistance while in the State's custody had resulted in his death. In other words, she complained that the State had failed to comply with its positive obligation to take measures to protect an individual whose life was at risk. Accordingly, the complaint falls directly within the ambit of Article 2 of the Convention (compare Tarariyeva v. Russia, No. 4353/03, §§ 73 — 103, ECHR 2006-XV). The Court therefore dismisses the Government's objection, and notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. Alleged violation of Mr Timin's right to life
46. The Court reiterates that Article 2 of the Convention, which safeguards the right to life, ranks as one of the most fundamental provisions in the Convention. Together with Article 3, it enshrines one of the basic values of the democratic societies making up the Council of Europe. The first sentence of Article 2 enjoins the Contracting States not only to refrain from the taking of life «intentionally» or by the «use of force» disproportionate to the legitimate aims referred to in subparagraphs (a) to (c) of the second paragraph of that provision, but also to take appropriate steps to safeguard the lives of those within its jurisdiction (see, inter alia, L.C.B. v. the United Kingdom, 9 June 1998, § 36, Reports of Judgments and Decisions 1998-III; and Keenan v. the United Kingdom, No. 27229/95, § 89, ECHR 2001-III).
47. Bearing in mind the difficulties in policing modern societies, the unpredictability of human conduct and the operational choices which must be made in terms of priorities and resources, the scope of the positive obligation must be interpreted in a way which does not impose an impossible or disproportionate burden on the authorities. Not every claimed risk to life can therefore entail for the authorities a Convention requirement to take operational measures to prevent that risk from materialising. For a positive obligation to arise, it must be established that the authorities knew or ought to have known at the time of the existence of a real and immediate risk to the life of an identified individual (compare, Renolde v. France, No. 5608/05, § 81, ECHR 2008 (extracts)).
48. The Court further emphasises that people in custody are in a particularly vulnerable position and the authorities are under an obligation to account for their treatment. It reiterates that where a detainee dies as a result of a health problem, the State must offer an explanation as to the cause of death and the treatment administered to the person concerned prior to their death. As a general rule, the mere fact that an individual dies in suspicious circumstances while in custody should raise an issue as to whether the State has complied with its obligation to protect that person's right to life (see Slimani v. France, No. 57671/00, § 27, ECHR 2004-IX).
49. The applicable standard of proof under Article 2 is «beyond reasonable doubt». Such proof may follow from the coexistence of sufficiently strong, clear and concordant inferences or of similar unrebutted presumptions of fact. Thus, where the events in issue lie wholly, or in large part, within the exclusive knowledge of the authorities, as in the case of people within their control in custody, strong presumptions of fact will arise in respect of injuries, death or disappearances occurring during such detention. The burden of proof may then be regarded as resting on the authorities to provide a satisfactory and convincing explanation (see Salman v. Turkey [GC], No. 21986/93, § 100, ECHR 2000-VII).
50. Turning to the circumstances of the present case and regard being had to the general principles summarised above, the Court considers that its task is to examine, firstly, whether the authorities knew or ought to have known of the existence of a real and immediate risk to Mr Timin's life and, secondly, whether they failed to take measures within the scope of their powers which, judged reasonably, might have been expected to avoid that risk. In particular, the Court will have to establish whether the medical aid available to Mr Timin while he was in custody was adequate and sufficient (compare, mutatis mutandis, Shumkova v. Russia, No. 9296/06, § 92, 14 February 2012).
51. The Court notes from the outset that the authorities were aware of the precariousness of Mr Timin's situation. It is undisputed by the Government that his medical condition while in the temporary detention centre from 10 to 13 March 2004 called for urgent medical supervision and treatment. He complained of headaches and cramps and suffered from seizures while enduring alcohol withdrawal syndrome and intoxication. His behaviour was erratic and aggressive (see paragraphs 8 and 10 above). The paramedics who were summoned twice by the administration of the temporary detention centre to attend to him recommended that he be taken to hospital for further examination and treatment. While the administration complied with the first recommendation and Mr Timin, albeit with a delay, was taken to hospital where he was consulted by a drugs counsellor and received treatment, the second recommendation was not followed. He remained without any access to medical aid for two days until his death in solitary confinement.
52. The Court does not lose sight of the fact that, as argued by the Government, the cause of Mr Timin's death was coronary insufficiency and ischemia, which he developed prior to his remand in custody and of which the authorities were not aware. Nor were his ailments detected by the medical practitioners who examined him. The Court also accepts the Government's argument that the injuries he sustained while in police custody were not fatal. Nevertheless, it considers that by denying him access to medical care and leaving him in solitary confinement in the absence of sufficient and appropriate monitoring or supervision, the authorities put his health and life in danger. Their failure to take necessary steps in order to ensure that he was properly examined and treated had, given the circumstances, resulted in his death (compare, Jasinskis v. Latvia, No. 45744/08, §§ 61 — 68, 21 December 2010; and Kats and Others v. Ukraine, No. 29971/04, §§ 105 — 12, 18 December 2008).
53. The Court concludes that the Government failed to rebut the presumption that the State was responsible for Mr Timin's death. There has accordingly been a violation of Article 2 of the Convention on account of the Russian authorities' breach of their obligation to protect Mr Timin's life.
2. Alleged failure to carry out an adequate investigation into Mr Timin's death
54. The Court reiterates that where lives have been lost in circumstances potentially engaging the responsibility of the State, Article 2 entails a duty for the State to ensure, by all means at its disposal, an adequate response — judicial or otherwise — so that the legislative and administrative framework set up to protect the right to life is properly implemented and any breaches of that right are repressed and punished (see Öneryýldýz , cited above, § 91).
55. Accordingly, where a positive obligation to safeguard the life of people in custody is at stake, the system required by Article 2 must provide for an independent and impartial official investigation that satisfies certain minimum standards as to effectiveness. In such cases, the competent authorities must act with exemplary diligence and promptness and must of their own motion initiate investigations capable of, firstly, ascertaining the circumstances in which the incident took place and any shortcomings in the operation of the regulatory system and, secondly, identifying the State officials or authorities involved. The requirement of public scrutiny is also relevant in this context (see Shumkova, cited above, § 109).
56. Turning to the circumstances of the present case, the Court notes that it took the national authorities over six years to establish the circumstances of Mr Timin's death (see paragraphs 13 — 31 above and — after the supervisory review — paragraphs 32 — 36 above). At no point during that period was an official criminal investigation opened into the matter. The investigators confined themselves to a series of inquiries, each time concluding that Mr Timin had died of natural causes and refusing to open criminal investigation into the matter. The Court notes that on twelve occasions, the domestic prosecutors and the courts quashed the relevant investigator's decisions for failure to carry out a comprehensive inquiry. It was repeatedly noted that the inquiries had been incomplete and the refusals to institute criminal proceedings had been premature, unlawful and ill-founded. The Court concurs with the national authorities' findings as regards the quality and the scope of the inquiries, and considers that the repeated remittals of the case disclose a serious deficiency in the authorities' compliance with the obligation to establish the circumstances of Mr Timin's death and irreparably protracted the proceedings.
57. In such a context, the Court does not deem it necessary to look into every alleged deficiency of the domestic proceedings. It considers that a failure on the part of the authorities to institute criminal proceedings in a situation where an individual has died while in police custody is, in itself, sufficient for it to conclude that the investigation conducted by the authorities has not been effective (compare Kleyn and Aleksandrovich v. Russia, No. 40657/04, §§ 52 — 59, 3 May 2012).
58. There has therefore been a violation of Article 2 of the Convention under its procedural limb.
II. Alleged violation of Article 13 of the Convention
59. Article 13 of the Convention provides:
«Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity.»
60. The parties reiterated the arguments they submitted on the effectiveness of the investigation from the standpoint of Article 2 of the Convention (see paragraphs 42 and 43 above).
61. The Court considers that this complaint should therefore be declared admissible. However, having regard to its findings above under Article 2 (see paragraphs 56 — 58 above), it considers that no separate issue arises under Article 13 of the Convention (see Nachova and Others v. Bulgaria [GC], Nos. 43577/98 and 43579/98, § 123, ECHR 2005-VII).
III. Application of Article 41 of the Convention
62. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
63. The applicant claimed 60,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage.
64. The Government considered the applicant's claims excessive.
65. The Court considers that the applicant must have suffered anguish and distress as a result of the circumstances of her brother's death and her inability to obtain an effective investigation into the matter. In these circumstances, the Court finds it reasonable to award her EUR 25,000 for non-pecuniary damage.
B. Costs and expenses
66. The applicant did not submit a claim for costs and expenses. Accordingly, the Court considers that there is no call to award her any sum on that account.
C. Default interest
67. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
1. Declares the application admissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 2 of the Convention under its substantive limb;
3. Holds that there has been a violation of Article 2 of the Convention under its procedural limb;
4. Holds that no separate issue arises under Article 13 of the Convention in conjunction with Article 2;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 25,000 (twenty-five thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
6. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 27 November 2014, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.