Постановление ЕСПЧ от 26.11.2019
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 26.11.2019. 10899/12. 26.11.2019. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1089912
«Дело „Кравчук (Kravchuk) против Российской Федерации“ (жалоба № 10899/12)»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «КРАВЧУК (KRAVCHUK) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <*>
(Жалоба № 10899/12)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <**>
(Страсбург, 26 ноября 2019 года)
<*> Перевод с французского языка Е.В. Приходько.
<**> Настоящее Постановление вступило в силу 26 февраля 2020 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Кравчук против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая Палатой в составе:
Пауля Лемменса, Председателя Палаты Суда,
а также при участии Стивена Филлипса, Секретаря Секции Суда,
рассмотрев дело в закрытом заседании 5 ноября 2019 г.,
вынес в указанный день следующее постановление:
1. Дело было инициировано жалобой № 10899/12, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Леонидом Титовичем Кравчуком (далее — заявитель) 8 февраля 2012 г.
2. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде М.Л. Гальпериным.
3. Заявитель утверждал, в частности, что выкупная цена, предоставленная ему за его земельный участок, являлась явно недостаточной.
4. 1 декабря 2017 г. жалоба заявителя, касающаяся права на уважение своей собственности, была коммуницирована властям Российской Федерации, а в остальной части жалоба была объявлена неприемлемой для рассмотрения по существу в соответствии с пунктом 3 правила 54 Регламента Европейского Суда.
5. Заявитель родился в 1961 году и проживает в г. Сочи (Краснодарский край).
6. Заявитель являлся собственником земельного участка площадью 608 кв. м в г. Сочи. В 2011 году власти решили изъять этот земельный участок в г. Сочи. В 2011 году власти решили изъять этот земельный участок в целях строительства сооружений для проведения Олимпийских зимних игр 2014 года.
7. Чтобы определить размер выкупной цены, власти заказали отчет об оценке, который был составлен 30 марта 2011 г. Согласно этому отчету рыночная стоимость земельного участка составляла 5 726 752 рубля (что соответствовало 143 168 евро на момент описываемых событий), а материальные убытки, подлежащие возмещению в связи с изъятием, составляли 230 336 рублей. Этот отчет содержал, в том числе, выписку из кадастра от 22 февраля 2011 г., согласно которой кадастровая стоимость земельного участка составляла 7 842 871 рубль (то есть примерно 196 050 евро на момент описываемых событий).
8. Не согласившись с этим отчетом, заявитель предложил властям увеличить размер выкупной цены. Письмом от 1 июня 2011 г. администрация Краснодарского края ответила заявителю, что в соответствии с Федеральным законом «Об организации и о проведении XXII Олимпийских зимних игр и XI Паралимпийских зимних игр 2014 года в городе Сочи, развитии города Сочи как горноклиматического курорта и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (см. ниже § 20) размер выкупной цены не может превышать размеры, определенные в отчете об оценке, составленном по просьбе властей.
9. Заявитель заказал отчет об оценке в другой компании. Согласно этому отчету, составленному 14 июня 2011 г., рыночная стоимость земельного участка составляла 7 877 300 рублей (что соответствовало 195 800 евро на момент описываемых событий).
10. Поскольку заявитель отказался уступить свой земельный участок за общую сумму в размере 5 957 000 рублей (включавшую в себя цену земельного участка и размер убытков, подлежавших возмещению в связи с изъятием), власти предъявили к нему иск в Адлерский районный суд г. Сочи Краснодарского края.
11. В ходе судебного разбирательства заявитель утверждал, что стоимость, указанная в отчете от 30 марта 2011 г., была значительно ниже кадастровой стоимости земельного участка и стоимости, упомянутой в отчете от 14 июня 2011 г. (см. выше § 9). Заявитель считал, что это обстоятельство свидетельствовало о недостоверности цены, указанной в отчете, составленном по просьбе властей. По этой причине он просил суд поручить эксперту определить рыночную стоимость спорного земельного участка. Кроме того, ссылаясь на пункт 3 Федерального стандарта оценки «Определение кадастровой стоимости объектов недвижимости (ФСО № 4)» (см. ниже § 21), заявитель ходатайствовал перед судом об обязании службы кадастра предоставить информацию о кадастровой оценке и о методе определения кадастровой стоимости его земельного участка.
12. 13 июля 2011 г. Адлерский районный суд г. Сочи провел судебное заседание, в ходе которого отклонил эти ходатайства без указания причин своего решения. В то же время Адлерский районный суд г. Сочи приобщил к материалам дела вышеупомянутый отчет от 14 июня 2011 г., а также выписку из кадастра от 18 февраля 2008 г., согласно которой кадастровая стоимость земельного участка составляла 6 996 438 рублей (что соответствовало 194 210 евро на момент описываемых событий).
13. В тот же день Адлерский районный суд г. Сочи вынес решение, в котором описал требования властей и привел положения частей 6, 18, 21 и 31 статьи 15 Федерального закона «Об организации и о проведении XXII Олимпийских зимних игр и XI Паралимпийских зимних игр 2014 года в городе Сочи, развитии города Сочи как горноклиматического курорта и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (см. ниже § 19), а также иные положения, касавшиеся полномочий, переданных властям по вопросам организации этих игр. Адлерский районный суд г. Сочи установил, что согласно отчету об оценке от 30 марта 2011 г. выкупная цена земельного участка составляла 5 957 000 рублей, а заявитель отказался подписать соглашение о выкупе. Адлерский районный суд г. Сочи пришел к следующему выводу: «При таких обстоятельствах суд полагает, что требования [властей] подлежат удовлетворению в полном объеме». В резолютивной части решения Адлерский районный суд г. Сочи постановил изъять земельный участок и обязал власти выплатить заявителю в связи с этим сумму в размере 5 957 000 рублей.
14. Заявитель подал кассационную жалобу. Ссылаясь на кадастровую стоимость земельного участка, заявитель жаловался на то, что размер выкупной цены был искусственно занижен, что суд отклонил его ходатайство о назначении эксперта, а также не изучил отчет от 14 июня 2011 г. и не обосновал свое решение по этим вопросам.
15. 2 августа 2011 г. выкупная сумма за земельный участок была перечислена на банковский счет заявителя.
16. 18 августа 2011 г. Краснодарский краевой суд в кассационном порядке оставил решение без изменения. Краснодарский краевой суд сослался на отчет об оценке от 30 марта 2011 г., воспроизвел положения Федерального закона «Об организации и о проведении XXII Олимпийских зимних игр и XI Паралимпийских зимних игр 2014 года в городе Сочи, развитии города Сочи как горноклиматического курорта и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», процитированные Адлерским районным судом г. Сочи, и пришел к следующему выводу:
«Учитывая вышеуказанные обстоятельства, решение [Адлерского районного] суда г. Сочи, которым требования об изъятии земельного участка [заявителя], предъявленные [властями]... для федеральных нужд, были удовлетворены в полном объеме, представляется обоснованным. Доводы жалобы [уже] были рассмотрены районным судом, и [они] были надлежащим образом оценены в первой инстанции; эта оценка не вызывает каких-либо сомнений».
II. Соответствующие законодательство Российской Федерации и правоприменительная практика
17. В Постановлении от 24 февраля 2004 г. № 3-П <*> Конституционный Суд Российской Федерации отметил, что в случаях принудительного изъятия имущества у собственника должен осуществляться эффективный судебный контроль как гарантия конституционного принципа неприкосновенности собственности.
<*> Имеется в виду Постановление Конституционного Суда Российской Федерации «По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 74 и 77 Федерального закона „Об акционерных обществах“, регулирующих порядок консолидации размещенных акций акционерного общества и выкупа дробных акций, в связи с жалобами граждан, компании „Кадет Истеблишмент“ и запросом Октябрьского районного суда города Пензы» (примеч. переводчика).
18. Соответствующие положения Гражданского кодекса Российской Федерации и Земельного кодекса Российской Федерации, касающиеся процедуры изъятия, изложены в Постановлении Европейского Суда по делу «Ткаченко против Российской Федерации» (Tkachenko v. Russia) от 20 марта 2018 г., жалоба № 28046/05 <*>, § 19 — 25.
<*> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2019. № 10 (примеч. редактора).
19. Статья 15 Федерального закона от 1 декабря 2007 г. № 310-ФЗ «Об организации и о проведении XXII Олимпийских зимних игр и XI Паралимпийских зимних игр 2014 года в городе Сочи, развитии города Сочи как горноклиматического курорта и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» регулирует процедуру изъятия имущества в целях организации указанных игр. В частности, Российская Федерация передает Краснодарскому краю осуществление полномочий по изъятию земельных участков в целях организации Олимпийских игр (часть 6 статьи 15). О принятом решении об изъятии земельных участков и (или) расположенных на них иных объектов недвижимого имущества собственники земельных участков уведомляются в течение семи дней со дня принятия указанного решения (часть 18 статьи 15). После принятия решения об изъятии имущества в целях организации Олимпийских игр администрация Краснодарского края заключает договор с оценщиком на проведение оценки земельных участков и (или) расположенных на них иных объектов недвижимого имущества, изымаемых в целях размещения олимпийских объектов, и убытков, причиненных таким изъятием (часть 21 статьи 15). В случае, если соглашение о выкупе не заключено в течение двух месяцев со дня, когда лицу, у которого изымаются земельные участки, предоставлена возможность ознакомиться с проектом такого соглашения, администрация Краснодарского края или орган местного самоуправления муниципального образования «Город-курорт Сочи» вправе обратиться в суд с иском об изъятии земельных участков (часть 21 <*> статьи 15).
<*> Так в тексте. Вероятно, имеется в виду часть 31 статьи 15 (примеч. переводчика).
20. Согласно части 26 статьи 15 этого же закона выкупная цена земельных участков и (или) расположенных на них иных объектов недвижимого имущества не может превышать размеры, определенные в отчете об указанной в части 21 статьи 15 оценке. В Определении от 11 мая 2012 г. № 758-О <*> Конституционный Суд Российской Федерации отметил, что положения статьи 15 и последующих <**> указанного закона не препятствуют оспариванию соответствующими лицами акта оценки рыночной стоимости изымаемого имущества и убытков, подлежащих возмещению в связи с изъятием.
<*> Имеется в виду Определение Конституционного Суда Российской Федерации «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Миль Наталии Степановны на нарушение ее конституционных прав отдельными положениями Федерального закона „Об организации и о проведении XXII Олимпийских зимних игр и XI Паралимпийских зимних игр 2014 года в городе Сочи, развитии города Сочи как горноклиматического курорта и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации“ (примеч. переводчика).»
<**> Так в тексте. В Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 11 мая 2012 г. № 758-О речь идет о частях 21, 22 и 26 статьи 15 Федерального закона «Об организации и о проведении XXII Олимпийских зимних игр и XI Паралимпийских зимних игр 2014 года в городе Сочи, развитии города Сочи как горноклиматического курорта и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (примеч. переводчика).
21. Согласно пункту 3 Федерального стандарта оценки «Определение кадастровой стоимости объектов недвижимости (ФСО № 4)», утвержденного приказом Министерства экономического развития Российской Федерации от 22 октября 2010 г., в редакции, действовавшей в период, относившийся к обстоятельствам настоящего дела, под кадастровой стоимостью понимается установленная кадастровой службой в процессе государственной кадастровой оценки рыночная стоимость объекта недвижимости.
22. Ссылаясь на пункт 1 статьи 6 Конвенции и статью 1 Протокола № 1 к Конвенции, заявитель жаловался на то, что размер предоставленной ему выкупной цены был значительно ниже реальной стоимости земельного участка. Заявитель критиковал суды Российской Федерации за то, что они не разрешили ему представить доказательства, касавшиеся стоимости его земельного участка, а также внутригосударственное законодательство, поскольку оно, по его мнению, не предоставляло ему возможности оспорить размер возмещения, указанного в отчете об оценке.
23. Европейский Суд напоминает, что в силу принципа jura novit curia он не связан правовыми основаниями, указанными заявителями в соответствии с Конвенцией и Протоколами к ней, и имеет право принимать решение о правовой квалификации фактов жалобы, рассматривая ее в соответствии со статьями или положениями Конвенции, которые отличаются от тех, на которые ссылаются заявители (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Радомилья и другие против Хорватии» (Radomilja And Others v. Croatia) от 20 марта 2018 г., жалобы № 37685/10 и 22768/12 <*>, § 126, и Постановление Европейского Суда по делу «Узан и другие против Турции» (Uzan and Others v. Turkey) от 5 марта 2019 г., жалоба № 19620/05 и три другие жалобы, § 170). В настоящем деле Европейский Суд полагает, что данную жалобу следует рассматривать с точки зрения только лишь статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, которая в соответствующей части предусматривает следующее:
<*> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2018. № 2 (примеч. редактора).
«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права...».
24. Власти Российской Федерации утверждали, что изъятие земельного участка заявителя соответствовало требованиям закона, преследовало общественно полезную цель (организация Олимпийских зимних игр 2014 года) и являлось соразмерным этой цели. Что касается последнего аспекта, власти Российской Федерации отмечали, что утверждение заявителя о недостаточности возмещения было надлежащим образом рассмотрено судами и обосновано, по мнению властей Российской Федерации, отклонено и что заявитель имел разумную возможность представить свои аргументы в рамках судебного разбирательства по делу.
25. Власти Российской Федерации утверждали, что Адлерский районный суд г. Сочи принял во внимание и не усмотрел каких-либо оснований подвергнуть сомнению отчет, заказанный властями, который, в отличие от отчета, составленного по просьбе заявителя, был одобрен рабочей группой Национального Совета по профессиональной оценочной деятельности. Власти Российской Федерации, кроме того, полагали, что нельзя делать вывод о наличии недостатков или ошибок в отчете, заказанном властями, просто потому, что в нем указывалась стоимость земельного участка, отличающаяся от той, которая была указана в отчете, заказанном заявителем.
26. Ссылаясь на различные положения внутригосударственного законодательства, власти Российской Федерации утверждали, что кадастровая стоимость имеет значение только для целей налогообложения и не должна приниматься во внимание при определении размера выкупной цены. В своих ответных замечаниях власти Российской Федерации объяснили различие между правовой и экономической точками зрения, а также разницу между методами определения рыночной и кадастровой стоимости объекта недвижимого имущества.
27. Наконец, цитируя Постановлении и Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 24 февраля 2004 г. и от 11 мая 2012 г., соответственно, (см. выше § 17 и 20), власти Российской Федерации утверждали, что лицо, интересы которого затронуты изъятием имущества, может оспорить акт оценки рыночной стоимости изымаемого имущества и убытков, подлежащих возмещению в связи с изъятием, и указывали, что в Адлерский районный суд г. Сочи не поступала жалоба заявителя об оспаривании отчета об оценке, заказанного властями.
28. Власти Российской Федерации пришли к выводу, что в настоящем деле право заявителя на уважение своей собственности нарушено не было.
29. Заявитель считал, что размер выкупной цены был недостаточным, в частности, с учетом кадастровой стоимости земельного участка. Ссылаясь на пункт 3 Федерального стандарта оценки «Определение кадастровой стоимости объектов недвижимости (ФСО № 4)» (см. выше § 21), заявитель указывал, что рыночная стоимость земельного участка не могла быть ниже его кадастровой стоимости.
30. Заявитель утверждал, что Адлерский районный суд г. Сочи не предоставил ему возможность доказать, что возмещение было недостаточным. Заявитель считал, что суд не только произвольно и без объяснения причин отклонил его ходатайства о назначении экспертизы и предоставлении сведений кадастровой службой, но и ограничился тем, что принял во внимание аргументы изымавших имущество властей, полностью проигнорировав представленные им самим документы и доводы. Заявитель, кроме того, отметил, что он не понимает, почему суд предпочел основываться на отчете об оценке, заказанном властями, хотя отчет, заказанный им самим, не был признан недействительным и не рассматривался как имевший недостатки или ошибки.
31. Наконец, признавая, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции не требует, чтобы выплачиваемая компенсация была равноценна полной рыночной стоимости, и могут существовать обстоятельства, оправдывающие выплату суммы в меньшем размере, заявитель утверждал, что в его случае суды не установили подобного обстоятельства.
32. Европейский Суд считает, что довод властей Российской Федерации можно понимать как выдвигающий по существу возражение о неисчерпании заявителем внутригосударственных средств правовой защиты, так как заявитель не оспорил в судебном порядке отчет, заказанный властями (см. выше § 27).
33. Европейский Суд напоминает, что именно власти государства-ответчика, которые заявляют о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты, должны доказать, что заявитель не использовал средство правовой защиты, являвшееся одновременно эффективным и доступным (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Вучкович и другие против Сербии» (предварительное возражение) ( Vuèkoviæ and Others v. Serbia) от 25 марта 2014 г., жалоба № 17153/11 и 29 других жалоб, § 77). Таким образом, за некоторыми исключениями, власти Российской Федерации должны были быть в состоянии продемонстрировать с использованием примеров из внутригосударственной судебной практики эффективность средства правовой защиты на практике (см., mutatis mutandis, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Паррилло против Италии» (Parrillo v. Italy), жалоба № 46470/11 <*>, § 90, ECHR 2015).
<*> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2015. № 12 (примеч. редактора).
34. В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что власти Российской Федерации не указали, посредством какого самостоятельного иска заявитель должен был оспорить отчет об оценке, и не предоставили информацию о том, имел ли заявитель реальную возможность предъявить такой иск до или после процедуры изъятия (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу «Эфстатиу и компания „Михаилидис и Ко. Мотел Америка“ против Греции» (Efstathiou and Michailidis and Co. Motel Amerika v. Greece), жалоба № 55794/00, § 32, ECHR 2003-IX). Европейский Суд особо подчеркивает, что власти Российской Федерации не привели каких-либо примеров из внутригосударственной судебной практики относительно оспаривания отчетов об оценке, касавшейся изымаемого имущества.
35. Европейский Суд, помимо этого, отмечает, что заявитель в действительности оспорил отчет об оценке в ходе судебного разбирательства об изъятии земельного участка (см. выше § 11). В материалах дела отсутствуют какие-либо свидетельства того, что Адлерский районный суд г. Сочи при рассмотрении требований властей не обладал необходимыми полномочиями, чтобы подвергнуть сомнению указанный отчет или признать его недействительным.
36. Таким образом, Европейский Суд отклоняет предварительное возражение властей Российской Федерации.
37. Европейский Суд считает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что не установлено каких-либо иных оснований для признания жалобы неприемлемой. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
38. Европейский Суд отмечает следующее: между сторонами отсутствуют разногласия относительно того, что изъятый у заявителя земельный участок представлял собой «имущество» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, а изъятие как посягательство на право заявителя на уважение своей собственности было предусмотрено законом и преследовало правомерную общественно полезную цель.
39. Единственный предмет разногласий между сторонами — это соразмерность вмешательства, то есть наличие справедливого равновесия между требованиями общих интересов общества и требованиями защиты основных прав отдельных лиц.
40. Европейский Суд напоминает свою устоявшуюся прецедентную практику, согласно которой, чтобы определить, отвечает ли мера по изъятию имущества требованию «справедливого равновесия», и, в частности, не налагает ли она на заявителя несоразмерное бремя, следует принимать во внимание предусмотренный законодательством государства-ответчика порядок выплаты компенсации. Кроме того, без выплаты суммы, разумно соответствующей стоимости имущества, лишение имущества представляет собой, как правило, чрезмерное посягательство (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Вистиньш и Перепелкин против Латвии» ( Vistiòð and Perepjolkins v. Latvia) от 25 октября 2012 г., жалоба № 71243/01, § 110, с приведенными в нем примерами). Европейский Суд, тем не менее, напоминает, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции в любом случае не гарантирует права на полную компенсацию, поскольку правомерные общественно полезные цели могут представлять собой довод в пользу выплаты возмещения по более низкой цене, чем полная рыночная стоимость (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Эфстатиу и компания „Михаилидис и Ко. Мотел Америка“ против Греции» (Efstathiou and Michailidis and Co. Motel Amerika v. Greece), § 26, in fine). В подобных случаях компенсация необязательно должна отражать полную стоимость спорного имущества (см. упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Вистиньш и Перепелкин против Латвии» ( Vistiòð and Perepjolkins v. Latvia), § 112).
41. Европейский Суд также напоминает свою устоявшуюся прецедентную практику, касающуюся процессуальных гарантий, вытекающих из статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Эти гарантии предполагают, что судебное разбирательство по поводу права на уважение своей собственности должно предоставлять соответствующему лицу надлежащую возможность представить свое дело компетентным органам власти с целью эффективно оспорить меры, нарушающие гарантированные этой статьей права. Вмешательство в осуществление прав, предусмотренных статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, не может, таким образом, быть правомерным в отсутствие состязательного и уважающего принцип равенства процессуальных возможностей сторон по делу судебного разбирательства, позволяющего обсуждать аспекты, имеющие значение для результата рассмотрения дела (см. в качестве недавнего примера Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания G.I.E.M. S.r.l. и другие против Италии» (G.I.E.M. S.r.l. and Others v. Italy) от 28 июня 2018 г., жалоба № 1828/06 и две другие жалобы <*>, § 302, с приведенными в нем примерами).
<*> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2018. № 9 (примеч. редактора).
42. Что касается обстоятельств настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что имеет место существенная разница примерно в 27% между, с одной стороны, кадастровой стоимостью земельного участка по состоянию на 22 февраля 2011 г. и рыночной стоимостью, указанной в отчете от 14 июня 2011 г., и, с другой стороны, рыночной стоимостью, фигурирующей в отчете от 30 марта 2011 г. Величина этой разницы составляет примерно 2 116 000 рублей (около 52 600 евро), то есть 3 480 рублей за квадратный метр (около 87 евро) (см., a contrario, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Папахелас против Греции» (Papachelas v. Greece), жалоба № 31423/96, § 49, ECHR 1999-II).
43. Хотя в принципе подобная разница могла бы быть оправдана правомерными общественно полезными целями, Европейский Суд, тем не менее, отмечает, что ни органы власти на внутригосударственном уровне, ни власти Российской Федерации в Европейском Суде ни разу не заявили о существовании таких правомерных целей. Напротив, представляется, что они считали, что выплаченная заявителю компенсация в полной мере отражала рыночную стоимость земельного участка.
44. В ходе судебного разбирательства заявитель попытался прояснить вопрос о разнице в стоимости земельного участка, запросив у службы кадастра предоставить информацию и подав ходатайство о проведении судебной экспертизы с целью определения рыночной стоимости земельного участка. Однако Адлерский районный суд г. Сочи отклонил эти ходатайства без указания каких-либо причин. Суд кассационной инстанции также не попытался объяснить разницу между различной стоимостью земельного участка. Действительно, создается впечатление, что суды Российской Федерации ограничились, с одной стороны, выводом о том, что процедура изъятия земельного участка, предусмотренная Федеральным законом № 310-ФЗ, была формально соблюдена, хотя заявитель ни разу не утверждал обратное, а с другой стороны, безоговорочным принятием отчета об оценке, представленного властями.
45. Европейский Суд полагает, что, действуя подобным образом, суды Российской Федерации не предоставили заявителю надлежащую возможность представить свое дело с целью эффективно оспорить размер выкупной цены земельного участка (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу «Бистрович против Хорватии» ( Bistroviæ v. Croatia) от 31 мая 2007 г., жалоба № 25774/05, § 38 — 39 и 44, и Постановление Европейского Суда по делу «Волчкова и Миронов против Российской Федерации» (Volchkova and Mironov v. Russia) от 28 марта 2017 г., жалобы № 45668/05 и 2292/06 <*>, § 126 - 127).
<*> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2018. № 5 (примеч. редактора).
46. Кроме того, какое-либо объяснение относительно существенной разницы между кадастровой стоимостью и рыночной стоимостью земельного участка не может быть разумно выведено из документов, приобщенных к материалам настоящей жалобы (см., a contrario, Постановление Европейского Суда по делу «Йокела против Финляндии» (Jokela v. Finland), жалоба № 28856/95, § 54, ECHR 2002-IV).
47. Наконец, Европейский Суд принимает во внимание объяснение властей Российской Федерации, согласно которому кадастровая и рыночная стоимости объекта недвижимого имущества определяются по-разному и применяются в различных ситуациях, но полагает, что власти Российской Федерации не могут правомерно выдвигать доводы, которые не являлись предметом обсуждения во внутригосударственных судах (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Йокела против Финляндии» (Jokela v. Finland), § 64, и, mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу «ООО „КД-Консалтинг“ против Российской Федерации» (OOO KD-Konsalting v. Russia) от 29 мая 2018 г., жалоба № 54184/11 <*>, § 47).
<*> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2019. № 5 (примеч. редактора).
48. С учетом вышеизложенного Европейский Суд приходит к выводу, что в настоящем деле имело место несоответствие в определении стоимости изъятого земельного участка и отсутствие на внутригосударственном уровне какого-либо объяснения по поводу этого несоответствия. Таким образом, не было продемонстрировано, что по делу было обеспечено соблюдение справедливого равновесия между интересами отдельного лица и общественными интересами (см., mutatis mutandis, упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Йокела против Финляндии» (Jokela v. Finland), § 65).
Следовательно, имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
49. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
50. Заявитель требовал выплатить ему 2 251 248 рублей (что соответствует 57 000 евро) в качестве возмещения причиненного ему материального ущерба. Заявитель указал, что эта сумма соответствует разнице между стоимостью земельного участка, указанной в отчете об оценке, заказанном властями, и стоимостью, упомянутой в отчете об оценке, заказанном им самим.
51. Заявитель также требовал выплатить ему 10 000 евро в качестве компенсации морального вреда. Заявитель обосновал эту сумму своим возрастом, плохим состоянием здоровья и депрессивным состоянием.
52. Власти Российской Федерации считали, что требования заявителя должны быть отклонены в полном объеме.
53. Европейский Суд напоминает, что постановление, в котором был установлен факт нарушения, влечет для государства-ответчика правовое обязательство с точки зрения Конвенции прекратить нарушение и устранить его последствия таким образом, чтобы восстановить, насколько это возможно, предшествовавшее нарушению Конвенции положение. Договаривающиеся Государства, как правило, свободны в выборе средств, которые они будут использовать, чтобы исполнить постановление, установившее факт нарушения. Если характер нарушения допускает restitutio in integrum, государству-ответчику надлежит добиться этого, поскольку Европейский Суд не обладает ни компетенцией, ни практической возможностью осуществить это самостоятельно. Если же, напротив, право государства-ответчика не допускает устранения последствий нарушения или допускает возможность лишь частичного их устранения, то статья 41 Конвенции предоставляет Европейскому Суду право, в случае необходимости, присудить потерпевшей стороне компенсацию, которая представляется ему целесообразной. Европейский Суд также напоминает, что в соответствии с принципами, установленными в его устоявшейся прецедентной практике, форма и размер справедливой компенсации, направленной на возмещение материального ущерба, различаются в каждом конкретном случае и прямо зависят от характера установленного нарушения (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Нурмиева против Российской Федерации» (Nurmiyeva v. Russia) от 27 ноября 2018 г., жалоба № 57273/13, § 45).
54. В настоящем деле установление нарушения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции было основано, с одной стороны, на отсутствии на внутригосударственном уровне объяснения по поводу разницы между кадастровой стоимостью и рыночной стоимостью изъятого земельного участка, упомянутых в отчете об оценке, заказанном властями, а с другой стороны, на необеспечении судами заявителю разумной возможности оспорить размер выкупной цены земельного участка.
55. С учетом этих выводов Европейский Суд не может строить предположения о результатах внутригосударственного разбирательства и размере выкупной цены, которая была бы выплачена заявителю, если бы не было допущено нарушения (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Бистрович против Хорватии» ( Bistroviæ v. Croatia), § 58, и, mutatis mutandis, упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Нурмиева против Российской Федерации» (Nurmiyeva v. Russia), § 46).
56. Принимая во внимание, что исполнение постановлений Европейского Суда обязательно для Российской Федерации, а установление Европейским Судом факта нарушения положений Конвенции или Протоколов к ней является основанием для пересмотра соответствующего дела в свете выводов Европейского Суда, а также с учетом того, что настоящее дело противопоставляло заявителя органам государственной власти, а не частному лицу, собственные законные интересы которого подлежали бы защите (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Бочан против Украины (N 2)» (Bochan v. Ukraine) (N 2), жалоба № 22251/08 <*>, § 57, ECHR 2015, см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу «Алмейда Сантуш против Португалии» (Almeida Santos v. Portugal) от 27 июля 2010 г., жалоба № 50812/06 (справедливая компенсация), § 11 — 12), Европейский Суд считает, что такой пересмотр представляет собой в принципе надлежащее средство устранения установленного нарушения (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Нурмиева против Российской Федерации» (Nurmiyeva v. Russia), § 47, с приведенными в нем примерами). Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд отклоняет требование заявителя о возмещении материального ущерба.
<*> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2017. № 1 (примеч. редактора).
57. В то же время, полагая, что в результате нарушения его права на уважение собственности заявителю был причинен моральный вред, Европейский Суд решает присудить ему 3 500 евро в качестве компенсации морального вреда.
58. Заявитель требовал присудить ему 2 200 евро в качестве возмещения судебных расходов и издержек, в том числе 50 000 рублей за подготовку отчета об оценке от 14 июня 2011 г., 30 000 рублей на оплату услуг адвоката при рассмотрении дела во внутригосударственных судах, 4 100 рублей за перевод документов Европейского Суда и 8 936 рублей в качестве возмещения почтовых расходов.
59. Считая, что эти требования не были обоснованны, власти Российской Федерации предложили Европейскому Суду отклонить их. Власти Российской Федерации указывали, что некоторые подтверждающие документы были нечитабельны и что не было доказано, что заявитель оплатил или был обязан оплатить расходы на составление отчета об оценке и услуги адвоката.
60. Согласно устоявшейся прецедентной практике Европейского Суда заявитель имеет право на возмещение судебных расходов и издержек лишь в той части, в которой было доказано, что они были фактически понесены, были необходимы и не превышали разумных размеров. Судебные расходы подлежат возмещению только в той мере, в какой они относятся к установленному нарушению (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Бейелер против Италии» (Beyeler v. Italy) (справедливая компенсация) от 28 мая 2002 г., жалоба № 33202/96, § 27).
61. В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что составление отчета об оценке от 14 июня 2014 г. <*> не имеет прямой причинно-следственной связи с установленным нарушением, и отклоняет эту часть требований. Вместе с тем требования о возмещении судебных расходов в остальной части связаны с допущенным нарушением, являются обоснованными и надлежащим образом подтвержденными. С учетом имеющихся в его распоряжении документов и своей прецедентной практики Европейский Суд присуждает заявителю 585 евро в качестве возмещения судебных расходов и издержек.
<*> Так в тексте. По-видимому, имеется в виду отчет об оценке от 14 июня 2011 г. (примеч. переводчика).
C. Процентная ставка при просрочке платежей
62. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
постановил, что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;
(а) власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю следующие суммы, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, действующему на дату выплаты:
(i) 3 500 (три тысячи пятьсот) евро, а также любой налог, который может быть начислен на указанную сумму, в качестве компенсации морального вреда;
(ii) 585 (пятьсот восемьдесят пять) евро, а также любой налог, который может быть начислен заявителю на указанную сумму, в качестве компенсации судебных расходов и издержек;
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на французском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 26 ноября 2019 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского Суда.