Статья 32"Основ..." "Согласие на медицинское вмешательство" предписывает в отношении пациентов-детей получение согласия на медицинское вмешательство их родителей, но, к сожалению, не оговаривает, что в порядке "терапевтического сотрудничества" от самого пациента-ребенка (в меру его возможностей) тоже должно быть получено согласие.Статья. «Права ребенка-пациента (этическая экспертиза действующего российского законодательства)»

Статья 32 «Основ...» не оговаривает — должно ли быть согласие на медицинское вмешательство письменным. Т.е., получающие все более широкое распространение в повседневной клинической практике «Формуляры информированного согласия» (например, на анестезиологическое пособие) не противоречат «букве закона» и отражают тенденцию обеспечения гарантий защиты прав пациентов, в том числе и детей.

В одном отношении ст. 32 «Основ...» нуждается, с нашей точки зрения, в коррекции. Однозначное наделение в российском законодательстве с 15 лет пациента-ребенка правом самому давать «информированное согласие» практически во всех случаях клинической практики представляется нам спорным. Например, ситуация прерывания подростковой беременности требует особого рассмотрения — во Франции женщина имеет право сама решать этот вопрос с 18 лет, а в Швеции — в любом возрасте. Мы не предлагаем здесь конкретного решения данной проблемы, но лишь подчеркиваем, что между согласием пациента, например, на аппендэктомию и на прерывание беременности существует существенное моральное различие. И потому в отличие от обычной хирургической практики искусственный аборт должен регулироваться особой юридической нормой, ведь «закон настолько хорош, насколько он нравственен». Тем более, что в нашем действующем законодательстве есть аналогичный пример: право пациентов-реципиентов самостоятельно давать согласие на пересадку им донорских органов или тканей предоставляется им только с 18 лет.