Решение ЕСПЧ от 02.06.2004
Актуально на 14.11.2026.
Как цитировать: Решение ЕСПЧ от 02.06.2004. 02.06.2004. https://bukva.ai/docs/reshenie-espch-ot-02062004-2004
«О компетенции Европейского суда вынести консультативное заключение»
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
РЕШЕНИЕ О КОМПЕТЕНЦИИ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ВЫНЕСТИ КОНСУЛЬТАТИВНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Европейский суд по правам человека заседая Большой палатой в составе:
Л. Вильдхабера, Председателя Большой палаты,
при участии Э. Фриберга, заместителя Секретаря-Канцлера,
на заседании при закрытых дверях 12 мая 2004 г., выносит следующее Решение:
ПРОЦЕДУРА
1. Письмом от 9 января 2002 г. на имя Председателя Европейского суда Председатель Комитета министров Совета Европы направил в Европейский суд запрос, в соответствии со статьей 47 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция), о вынесении консультативного заключения по вопросу, поднятому в Рекомендации № 1519 (2001) Парламентской Ассамблеи Совета Европы, касающегося «сосуществования Конвенции о защите прав человека и основных свобод Содружества Независимых Государств и Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод».
2. В соответствии с пунктом 1 правила 84 Регламента Суда Секретарь-Канцлер Европейского суда разослал копию запроса всем членам Европейского суда. Согласно подпункту «b» статьи 31 Конвенции рассмотрение запроса было передано в Большую палату. Состав Большой палаты был определен в соответствии с требованиями пункта 3 статьи 27 Конвенции и правилом 24 Регламента Суда. Впоследствии состав Большой палаты был изменен в соответствии с положениями пунктов 2 и 3 правила 24 Регламента Суда: 19 марта 2004 г. Гойкур Йорундссон отказался от участия в рассмотрении дела и был заменен В. Загребельским, 14 апреля 2004 г. Й. Касадеваль отказался от участия в рассмотрении дела и был заменен Р. Тюрменом, 3 мая 2004 г. Л. Лукайдес отказался от участия в рассмотрении дела и был заменен Э. Фура-Сандстрем, а 5 мая 2004 г. Е. Левите отказался от участия в рассмотрении дела и был заменен Р. Марустой.
3. 21 июня 2002 г. Председатель провел консультации с Большой палатой и Письмом от 16 июля 2002 г. Секретарь-Канцлер проинформировал Договаривающиеся Стороны о том, что Европейский суд готов принять их письменные комментарии (пункт 2 правила 84 Регламента Суда), которые на данной стадии должны быть ограничены позицией по вопросу, подпадает ли запрос под юрисдикцию Европейского суда о вынесении консультативных заключений (см. ниже параграф 21). Окончательной датой представления упомянутых письменных комментариев было установлено 7 сентября 2002 г. (пункт 1 правила 85 Регламента Суда).
4. Письменные комментарии были представлены властями десяти Договаривающихся Сторон (Республикой Чехия, Грузией, Федеративной Республикой Германия, Мальтой, Молдавией, Польшей, Российской Федерацией, Словакией, Турцией и Украиной). Копии письменных комментариев были направлены в Комитет министров Совета Европы и каждой из Договаривающихся Сторон, а также членам Европейского суда (пункт 2 правила 85 Регламента Суда). Письменные комментарии были обобщены ниже (параграфы 22 и 23). Власти еще шести Договаривающихся Сторон указали на то, что они не намерены представлять свои письменные комментарии.
5. Председатель Европейского суда решил, что нет необходимости представлять Договаривающимся Сторонам, которые подали письменные комментарии, возможность поддержать их в ходе устного слушания (правило 86 Регламента Суда).
6. Заседание Большой палаты по поводу рассмотрения запроса с учетом письменных комментариев было назначено на 9 октября 2002 г. Однако заседание было отменено по причине наличия признаков того, что Комитет министров Совета Европы может отозвать запрос. Поскольку впоследствии такого отзыва не произошло, Председатель Европейского суда решил возобновить рассмотрение вопроса.
ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, ПРЕДШЕСТВУЮЩИЕ ЗАПРОСУ
I. Конвенция о защите прав человека и основных свобод Содружества Независимых Государств
7. 8 декабря 1991 г. руководители Республики Белоруссия, Российской Федерации и Украины подписали в г. Минске Соглашение о создании Содружества Независимых Государств (далее — СНГ). 21 декабря 1991 г. главы одиннадцати государств подписали в г. Алма-Ате Протокол к упомянутому Соглашению, в котором они особо отметили, что Республика Азербайджан, Республика Армения, Республика Белоруссия, Республика Казахстан, Республика Киргизия, Республика Молдова, Российская Федерация, Республика Таджикистан, Туркменистан, Республика Узбекистан и Украина на основе равенства создали Содружество Независимых Государств. В декабре 1993 г. к Содружеству Независимых Государств присоединилась Грузия. Таким образом, СНГ составляют 12 государств, которые ранее являлись республиками в составе СССР. Официальным языком Содружества Независимых Государств является русский язык.
8. Конвенция о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция СНГ) была открыта для подписания 26 мая 1995 г. и вступила в силу 11 августа 1998 г. Она была ратифицирована Республикой Белоруссией, Республикой Киргизия, Российской Федерацией и Таджикистаном.
9. Конвенция СНГ состоит из преамбулы и тридцати девяти статей. Статьи с 1 по 29 закрепляют ряд существенных прав и обязанностей. В частности, статьи со 2 по 13, 19, 20, 22, 25, 26, 27 и 29 изложены в общем понятиями сходными с правами и обязанностями, гарантируемыми Конвенцией и Протоколами к ней.
10. Конвенция СНГ также предусматривает создание Комиссии по правам человека Содружества Независимых Государств (далее — Комиссия СНГ) для контроля за соблюдением обязательств по защите прав человека, которые взяли на себя государства-участники в рамках Конвенции СНГ.
11. Положение о Комиссии по правам человека Содружества Независимых Государств (далее — Положение) является неотъемлемой частью Конвенции СНГ. Пункт 2 статьи I Положения предусматривает, что каждая из Договаривающихся Сторон Конвенции СНГ назначает своего уполномоченного и его заместителя в Комиссию СНГ. Пункт 1 статьи III Положения уполномочивает Комиссию СНГ изучать «индивидуальные и коллективные жалобы, поданные любым лицом или негосударственной организацией по вопросам, связанным с нарушениями прав человека любой из Договаривающихся Сторон и подпадающим под компетенцию Комиссии». Пункт 10 статьи I Положения предусматривает, что решения Комиссии СНГ фиксируются в виде договоренностей, заключений и рекомендаций в соответствующих документах на русском языке. По имеющейся информации Комиссия СНГ до настоящего времени не создана.
II. Рассмотрение Советом Европы сосуществования Конвенции СНГ и Европейской конвенции
12. Озабоченность по поводу возможной несовместимости между ратификацией Конвенции СНГ и ратификацией Европейской конвенции были первоначально выражены Советом Европы в контексте дебатов, подготавливающих к вступлению Республики Молдовы в Совет Европы в 1995 году. В ответ на выраженную озабоченность Генеральный секретарь Совета Европы попросил двух известных экспертов в области права о правах человека, профессоров Антонио Аугусто Канцадо Триндаде (Antonio Augusto Cancado Trindade) и Йохан А. Фровайна (Jochen A. Frowein) провести анализ правовых последствий для государств, ратифицирующих обе Конвенции (см. SG/INF/(95)17). Парламентская Ассамблея Совета Европы, рекомендуя Комитету министров Совета Европы пригласить Республику Молдову в члены Совета Европы, сослалась на обязательство Республики Молдовы, inter alia, «воздержаться от ратификации Конвенции СНГ о защите прав человека до тех пор, пока последствия сосуществования этой Конвенции и Европейской конвенции о защите прав человека, особенно в том, что касается контрольных механизмов, не будут разъяснены Советом Европы; и более того, не ратифицировать указанную Конвенцию СНГ без предварительного согласия Совета Европы» (Заключение № 188 (1995)). Аналогичным образом, рекомендуя пригласить Украину в члены Совета Европы в 1995 году, Парламентская Ассамблея Совета Европы ссылалась на обязательство Украины «до окончания изучения вопроса о совместимости двух документов, не подписывать [Конвенцию СНГ]» (Заключение № 190 (1995)). Наконец, рекомендуя пригласить Российскую Федерацию, которая уже ратифицировала Конвенцию СНГ, стать членом Совета Европы, Парламентская Ассамблея Совета Европы сослалась на обязательство Российской Федерации «обеспечить, что применение Конвенции СНГ о защите прав человека ни в коей мере не нарушало процедуру и гарантии, предусмотренные Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод» (Заключение № 193 (1996)). Впоследствии, по запросу Парламентской Ассамблеи Совета Европы, Европейская комиссия за демократию через право (далее — Венская комиссия) вынесла свое заключение о юридических проблемах, возникающих в результате сосуществования двух упомянутых Конвенций (см. CDL-MF (1998)007).
13. В мае 2001 г. Парламентская Ассамблея Совета Европы приняла Резолюцию № 1249 (2001) о сосуществовании Конвенции о защите прав человека и основных свобод Содружества Независимых Государств и Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, в которой она выразила продолжающуюся озабоченность относительно совместимости двух Конвенций. В частности Парламентская Ассамблея Совета Европы выразила мнение, Конвенция СНГ предлагает «меньший уровень защиты по сравнению в Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод, как в том, что касается пределов, охватываемых ее содержанием, так и в том, что касается органа, обеспечивающего исполнение ее положений — Комиссия СНГ не может представить гарантии беспристрастности и независимости, которые предлагает Европейский суд по правам человека, равно как ее рекомендации не обладают тем обязательным характером исполнения, каким обладают постановления, выносимые Европейским судом по правам человека». Парламентская Ассамблея Совета Европы сослалась на последовательно придерживаемую ею позицию, согласно которой «не один региональный механизм защиты прав человека — ни Конвенция СНГ, ни Устав Европейского Союза о защите основных прав и свобод — не должны иметь возможность ослабить уникальную единую систему защиты прав человека, предлагаемую Европейской конвенцией о защите прав человека, и созданным в соответствии с ней Европейским судом по правам человека... строгое следование системе, установленной Европейской конвенцией о защите прав человека должно быть обязательным и исключительным для членов (и будущих членов) Совета Европы». Вновь подтверждая «превосходство и верховенство» Конвенции и Европейского суда для государств-членов Совета Европы, Парламентская Ассамблея Совета Европы рекомендовала государствам-членам Совета Европы и государствам, претендующим на членство в Совете не подписывать или не ратифицировать Конвенцию СНГ, или, если они уже ратифицировали ее, рекомендовала издать юридически обязательную декларацию, подтверждающую тот факт, что процедура, предусмотренная Конвенцией, никоим образом не будет заменена или ослаблена путем обращения к процедуре, предусмотренной Конвенцией СНГ. Парламентская Ассамблея Совета Европы также рекомендовала государствам, которые одновременно являются как членами СНГ, так и Совета Европы, информировать своих граждан о различиях в правовой природе механизма Европейского суда и механизма, предусмотренного Конвенцией СНГ.
14. В тот же день Парламентская Ассамблея Совета Европы приняла Рекомендацию № 1519 (2001), которая предусматривала, inter alia:
«Парламентская Ассамблея Совета Европы, принимая во внимание слабость Комиссии СНГ как института по защите прав человека (с точки зрения ее контрольного механизма; ее политического характера; правовой природы ее решений; ее беспристрастности; независимости и компетенции ее членов), и полагая, что Комиссия СНГ не должна рассматриваться „как другая процедура международного разбирательства или урегулирования“ по смыслу подпункта „b“ пункта 2 статьи 35 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, рекомендует Комитету министров Совета Европы направить запрос в Европейский суд по правам человека о вынесении консультативного заключения о толковании подпункта „b“ пункта 2 статьи 35 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод применительно к данному конкретному случаю».
15. На 756-ом заседании Комитета министров Совета Европы в июне 2001 г. представители министров решили согласиться с Рекомендацией Парламентской Ассамблеи Совета Европы. Письмом от 9 января 2002 г. на имя Председателя Европейского суда, Председатель Комитета министров Совета Европы направил запрос в Европейский суд о вынесении консультативного заключения по вопросу, поднятому в Рекомендации № 1519 (2001).
РЕШЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА
I. Применимые положения Конвенции и Регламента Суда
16. Комитет министров Совета Европы обратился в Европейский суд с запросом дать консультативное заключение о «сосуществовании Конвенции Содружества Независимых Государств о правах и основных свободах человека и Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод». Запрос был сделан согласно статье 47 Конвенции, которая гласит:
«1. Суд может по просьбе Комитета министров выносить консультативные заключения по юридическим вопросам, касающимся толкования положений Конвенции и Протоколов к ней.»
2. Такие заключения не должны затрагивать ни вопросы, относящиеся к содержанию или объему прав или свобод, определенных в разделе I Конвенции и Протоколах к ней, ни другие вопросы, которые Суду или Комитету министров, возможно, потребовалось бы затронуть при рассмотрении какого-либо обращения, предусмотренного Конвенцией.
3. Решение Комитета министров запросить консультативное заключение Суда принимается большинством голосов представителей, имеющих право заседать в Комитете».
17. Статьи 48 и 49 Конвенции содержат дополнительные положения о консультативных заключениях Европейского суда:
«Статья 48 Компетенция Суда в отношении консультативных заключений»
Вопрос о том, относится ли направленный Комитетом министров запрос о вынесении консультативного заключения к компетенции Суда, как она определена в статье 47, решает Суд.
Статья 49 Мотивировка консультативных заключений
1. Консультативные заключения Суда должны быть мотивированными.
2. Если консультативное заключение в целом или частично не выражает единогласного мнения судей, то любой судья вправе представить свое особое мнение.
3. Консультативное заключение Суда направляется Комитету министров».
18. Кроме того, правило 87 Регламента Суда предусматривает:
«Если Суд сочтет, что обращение о вынесении консультативного заключения не относится к его консультативной компетенции, как она определена статьей 47 Конвенции, он объявляет об этом в форме мотивированного решения».
19. Настоящий запрос относится непосредственно к пункту 2 статьи 35 Конвенции, который в соответствующей части предусматривает:
«Суд не принимает к рассмотрению никакую индивидуальную жалобу, поданную в соответствии со статьей 34, если она:»
b) является по существу аналогичной той, которая уже была рассмотрена Судом, или уже является предметом другой процедуры международного разбирательства или урегулирования, и если она не содержит новых относящихся к делу фактов».
20. Наконец, статья 55 Конвенции, которая упоминается ниже, предусматривает:
«Высокие Договаривающиеся Стороны согласны, если иное не установлено особым соглашением, не прибегать к действующим между ними договорам, конвенциям или декларациям при передаче на рассмотрение, путем направления заявления, спора по поводу толкования или применения положений настоящей Конвенции и не использовать иные средства урегулирования спора, чем предусмотренные настоящей Конвенцией».
II. Письменные комментарии властей
21. Прежде всего, Европейский суд отмечает, что хотя Комитет министров Совета Европы был наделен полномочиями обращаться в Европейский суд с запросами о вынесении консультативных заключений с момента вступления в силу Протокола № 2 к Конвенции, то есть с 21 сентября 1970 г., это первый случай обращения с таким запросом. Европейский суд полагает, что, с учетом положений статьи 48 Конвенции, он должен, прежде всего, рассмотреть вопрос о наличии у него юрисдикции для вынесения консультативного заключения по поданному Комитетом министров Совета Европы запросу. В связи с этим Европейский суд напоминает, что письмо, которым Договаривающимся государствам предлагалось представить письменные замечания, содержало уточнение о том, что любые такие комментарии на данной стадии должны ограничиваться следующим вопросом:
«Обладает ли Европейский суд юрисдикцией для рассмотрения запроса Комитета министров Совета Европы (статья 48 Конвенции и правило 87 Регламента Суда)? В частности, относится ли запрос к вопросу, который Европейскому суду, возможно, потребовалось бы затронуть при рассмотрении какого-либо обращения, предусмотренного Конвенцией (пункт 2 статьи 47 Конвенции), и более точно, в контексте рассмотрения вопроса о приемлемости частной жалобы согласно пункту 2 статьи 35 Конвенции?»
22. Шесть из десяти государств, которые представили письменные замечания, придерживались точки зрения, что Европейский суд не обладает юрисдикцией для вынесения консультативного заключения по вопросу, в отношении которого был сделан запрос. Власти Чешской Республики, Федеративной Республики Германии и Украины полагали, что вопрос очевидным образом выходит за пределы консультативной юрисдикции Европейского суда, поскольку он подпадал под действие второй части исключения, изложенного в пункте 2 статьи 47 Конвенции, поскольку запрос касался вопроса «который Суду или Комитету министров, возможно, потребовалось бы затронуть при рассмотрении какого-либо обращения, предусмотренного Конвенцией», а именно является ли процедура в Комиссии СНГ «другой процедурой международного разбирательства или урегулирования» по смыслу подпункта «b» пункта 2 статьи 35 Конвенции. Власти Российской Федерации полагали, что в то время как положительный ответ на второй вопрос Европейского суда мог являться дополнительным аргументом в пользу позиции об отсутствии юрисдикции, вопрос о сосуществовании двух Конвенций в любом случае не являлся юридическим вопросом, касающимся толкования положений Конвенции и Протоколов к ней. Аналогичным образом власти Грузии изложили свою точку зрения, согласно которой Европейский суд не обладает консультативной юрисдикцией для рассмотрения вопроса сосуществования двух Конвенций, поскольку Европейский суд не обладает компетенцией «определять юридическое значение других международных документов». Они также ссылались на возможность возникновения этого вопроса в ходе разбирательства спора в Европейском суде. Наконец, власти Республики Молдова согласились, не приведя каких-либо оснований, с тем, что Европейский суд не обладает соответствующей юрисдикцией.
23. Четыре других Договаривающихся государства, которые представили письменные замечания, придерживались той позиции, что Европейский суд обладает юрисдикцией для вынесения консультативного заключения по вопросу, в отношении которого был сделан запрос. Власти Мальты полагали, что запрос не касается вопроса, который Европейскому суду или Комитету министров Совета Европы, возможно, потребовалось бы затронуть при рассмотрении какого-либо обращения, предусмотренного Конвенцией, поскольку соответствующий вопрос не относился бы к какому-либо конкретному делу, разбирательство которого было уже возбуждено в Европейском суде, или которое рассматривалось Комитетом министров Совета Европы. Они также полагали, что вопрос касался толкования статьи 55 Конвенции. Власти Турции также полагали, что Европейский суд обладает юрисдикцией, поскольку запрос не связан с какой-либо конкретной жалобой. Власти Республики Польша и Словацкой Республики в целом склонялись к тому, что Европейский суд обладает консультативной юрисдикцией, хотя они высказали бы некоторые оговорки в случае, если бы какие-либо дела поднимали вопрос, ставший предметом запроса, на самом деле рассматривались бы в Европейском суде. В связи с этим власти Словацкой Республики отметили, что юрисдикция Европейского суда не была бы исключена в соответствии с пунктом 2 статьи 47 Конвенции, если консультативное заключение было бы «по существу в большей степени общим, чем конкретным».
III. Консультативная юрисдикция Европейского суда
24. Во-первых, Европейский суд отмечает, что запросы в соответствии со статьей 47 Конвенции могут относиться только к юридическим вопросам, касающимся толкования положений Конвенции и Протоколов к ней. Европейский суд полагает, что хотя запрос Комитета министров Совета Европы в общем касается сосуществования Конвенции о защите прав человека и основных свобод Содружества Независимых Государств и Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, задачей Европейского суда не является абстрактное изучение вопроса о том, является ли механизм, существующий в СНГ, или Комиссия СНГ совместимыми с Конвенцией или того, каким образом обращение к ним могут препятствовать доступу в Европейский суд. Из терминологии, использованной в Рекомендации № 1519 (2001) Парламентской Ассамблеи Совета Европы, на которую Европейский суд делает специальную ссылку, очевидно, что запрос по существу касается конкретного вопроса о том, может ли Комиссия СНГ рассматриваться в качестве «другой процедуры международного разбирательства или урегулирования» по смыслу подпункта «b» пункта 2 статьи 35 Конвенции. На самом деле упомянутая Рекомендация предлагает Комитету министров Совета Европы обратиться с запросом с целью получения консультативного заключения «о толковании подпункта „b“ пункта 2 статьи 35 Европейской конвенции о защите прав человека применительно к данному конкретному вопросу». Поэтому Европейский суд убежден в том, что запрос о вынесении консультативного заключения относится к юридическому вопросу, касающемуся толкования положений Конвенции.
25. Далее Европейский суд должен решить ответить на вопрос, исключена ли в данном случае юрисдикция Европейского суда о вынесении консультативного заключения в соответствии с пунктом 2 статьи 47 Конвенции на том основании, что запрос затрагивает вопросы, относящиеся к содержанию или объему прав или свобод, определенных в разделе I Конвенции и Протоколах к ней, или другие вопросы, которые Европейскому суду или Комитету министров Совета Европы, возможно, потребовалось бы затронуть при рассмотрении какого-либо обращения, предусмотренного Конвенцией. Европейский суд полагает само собой разумеющимся, что вопрос, поднятый в запросе, не относится к содержанию или объему прав или свобод, определенных в разделе I Конвенции и Протоколах к ней. Тем не менее, Европейский суд полагает необходимым рассмотреть следующий аспект: является ли вопрос одним из тех, которые Европейскому суду или Комитету министров Совета Европы, возможно, потребовалось бы затронуть при рассмотрении какого-либо обращения, предусмотренного Конвенцией.
26. Европейский суд напоминает, что он был учрежден для обеспечения соблюдения обязательств, взятых на себя Высокими Договаривающимися Сторонами Конвенции и Протоколов к ней (статья 19 Конвенции), и что в силу пункта 1 статьи 32 Конвенции его юрисдикция распространяется на «все вопросы, касающиеся толкования и применения положений Конвенции и Протоколов к ней, которые могут быть ему переданы в случаях, предусмотренных положениями статей 33, 34 и 47». По мнению Европейского суда очевидно, что «рассмотрение какого-либо обращения», о котором говорится в пункте 2 статьи 47 Конвенции, подразумевает те обращения, которые были инициированы подачей жалобы на основании либо статьи 33 Конвенции (Межгосударственные дела) или статьи 34 Конвенции (Индивидуальные жалобы).
27. Далее Европейский суд отмечает, что статья 35 Конвенции закрепляет условия приемлемости жалоб, поданных в соответствии со статьями 33 и 34 Конвенции, и что согласно пункту 4 статьи 35 Конвенции Европейский суд «отклоняет любую переданную ему жалобу, которую сочтет неприемлемой в соответствии с настоящей статьей». Следовательно, одной из задач Европейского суда, при проведении разбирательства по обращениям, поданным в соответствии с Конвенцией, является рассмотрение вопроса о том, не входит ли жалоба в конфликт с каким-либо условием неприемлемости, и в частности, что касается индивидуальных жалоб, поданных в соответствии со статьей 34, то не является ли по существу тот же вопрос предметом другой процедуры международного разбирательства или урегулирования. Поэтому Европейский суд полагает, что фраза «другие вопросы, которые Суду или Комитету министров, возможно, потребовалось бы затронуть при рассмотрении какого-либо обращения, предусмотренного Конвенцией» относится в том числе к вопросам приемлемости жалоб, поданных в соответствии со статьями 33 и 34 Конвенции. В связи с этим Европейский суд отмечает, что словосочетание «другие вопросы» включает в себя вопросы, которые не относятся к содержанию или объему прав или свобод, определенных в Конвенции и Протоколах к ней, поскольку консультативная юрисдикция Европейского суда в отношении последних упомянутых вопросов исключена специальным положением, которое содержится в первой части пункта 2 статьи 47 Конвенции.
28. Европейский суд находит подтверждение такого подхода в travaux preparatories Протокола № 2 к Конвенции, из которых прослеживается, что намерение наделить Европейский суд консультативными полномочиями было обусловлено необходимостью сделать завершенной существующую судебную юрисдикцию Европейского суда согласно ранее действовавшей статье 48 Конвенции, то есть его компетенцию по рассмотрению индивидуальных жалоб или межгосударственных обращений (которые в то время могли быть переданы ему на рассмотрение только государством-участником Конвенции или ранее действовавшей Европейской комиссией по правам человека (далее — Европейская комиссия)). Таким образом были разделены вопросы, которые подпадали под существующую юрисдикцию Европейского суда, которая в силу ранее действовавшей статьи 45 Конвенции распространялась на «все дела, касающиеся толкования и применения положений настоящей Конвенции, которые Высокие Договаривающиеся Стороны или Комиссия передают в Суд в соответствии с положениями статьи 48», и вопросы, касающиеся толкования Конвенции, которые не могли возникнуть в связи с рассмотрением указанных дел. Целью было наделить Европейский суд «общей юрисдикцией по толкованию Конвенции, а не вытекающей из „разбирательства споров“» (см. AS/Jur(11)25 rev. and Doc. 1061). Приведенные примеры вопросов, которые могли возникнуть в рамках такой общей юрисдикции, касались преимущественно процессуальных моментов, таких как избрание судей, обязанности Генерального Секретаря Совета Европы согласно Конвенции и процедура в Комитете министров Совета Европы при осуществлении им функций, связанных с исполнением постановлений Европейского суда. Более того, Пояснительная записка к проекту Протокола № 2 к Конвенции, подготовленная в июне 1962 г., содержала положение о том, что целью ограничения юрисдикции Европейского суда по вынесению консультативных заключений было «предупреждение использования консультативной компетенции Европейского суда по вопросам, которые могут возникать при выполнении Европейским судом основной функции, а именно его судебной функции» (см. СМ (62)147 rev.). В связи с этим со специальной ссылкой на основания включения второго блока ограничений было сделано дополнение, что «Европейский суд или Комитет министров Совета Европы могут быть вынуждены при рассмотрении какого-либо обращения, предусмотренного Конвенцией, рассмотреть иные вопросы, не относящиеся к содержанию или объему прав или свобод». Через пояснение указывалось на то, что преследовалось намерение исключить, inter alia, «вопросы компетенции или процедуры, которые возможно, потребовалось бы затронуть при рассмотрении какого-либо обращения, предусмотренного Конвенцией, одним из органов, предусмотренных Конвенцией». Таким образом, «консультативная юрисдикция Европейского суда не распространяется на вопросы, относящиеся к условиям приемлемости жалоб» (там же). В связи с этим Европейский суд отмечает, что хотя в то время Европейский суд обладал наиболее полной юрисдикцией по вопросам толкования и применения Конвенции, включая вопросы условий приемлемости, главным образом вопросы приемлемости относились к компетенции Европейской комиссии, в то время как в настоящий момент Конвенция возлагает на сам Европейский суд обязанность по рассмотрению вопросов приемлемости жалоб.
29. Европейский суд напоминает, что проблема выяснения того, является ли уже вопрос, поднятый в индивидуальной жалобе, предметом другой процедуры международного разбирательства или урегулирования, на самом деле применительно к индивидуальным жалобам уже поднимался в прошлом Европейской комиссией в ряде случаев в связи с аналогичным положением, которое содержалось в ранее действовавшем подпункте «b» пункта 1 статьи 27 Конвенции. В нескольких решениях Европейская комиссия пришла к выводу, что вопрос не являлся «аналогичным по существу» и соответственно, Европейская комиссия не считала необходимым изучать вопрос о том, подпадает ли другая процедура, имеющая место в данном случае, под условия ранее действовавшего подпункта «b» пункта 1 статьи 27 Конвенции (см. Решение Европейской комиссии по делу «Совет профсоюзов государственных служащих против Соединенного Королевства» (Council of Civil Service Unions v. the United Kingdom) от 20 января 1987 г., жалоба № 11603/85, Decisions and Reports 50, стр. 228, касающееся Комитета по вопросам свободы объединения Международной организации труда (Committee on Freedom of Association of the International Labour Organisation) (разные заявители)); Решение Европейской комиссии по делу «Паугер против Австрии» (Pauger v. Austria) от 9 января 1995 г., жалоба № 16717/90, Decisions and Reports 80, стр. 24 (разный предмет обращения) и Решение Европейской комиссии по делу «Пелтонен против Финляндии» (Peltonen v. Finland) от 20 февраля 1995 г., жалоба № 19583/92, Decisions and Reports 80, стр. 38 (другой заявитель), оба Решения касаются Комитета по правам человека Организации Объединенных Наций (United Nations Human Rights Committee). Однако в других делах Европейская комиссия согласилась, хотя и косвенно, с тем, что другая процедура предметом рассмотрения которой был тот же вопрос на самом деле являлась «другой процедурой международного разбирательства или урегулирования» (см. Решение Европейской комиссии по делу «Калсеррада Форниелес и Кабеза Мато против Испании» (Calcerrada Fornieles and Cabeza Mato v. Spain) от 6 июля 1992 г., жалоба № 17512/90, Decisions and Reports 73, стр. 214 и Решение Европейской комиссии по делу «Паугер против Австрии» (Pauger v. Austria) от 9 января 1995 г., жалоба № 24872/94, Decisions and Reports 80, стр. 170, а также Решение Европейской комиссии по делу «К.В. против Финляндии» (C.W. v. Finland) от 9 октября 1991 г., жалоба № 17230/90, неопубликовано, все эти Решения Европейской комиссии касались Комитета по правам человека Организации Объединенных Наций; Решение Европейской комиссии по делу «Кереседа Мартин против Испании» (Cereceda Martin v. Spain) от 12 октября 1992 г., жалоба № 16358/90, Decisions and Reports 73, стр. 120, касающееся Комитета по вопросам свободы объединения Международной организации труда, все которые были признаны неприемлемыми при применении подпункта «b» пункта 1 статьи 27 Конвенции).
30. В двух других делах Европейская комиссия более многозначительно разъяснила, что сам факт того, что вопрос является предметом другой процедуры международного разбирательства или урегулирования не достаточен сам по себе для того, чтобы исключать компетенцию Европейской комиссии, и что также необходима качественная оценка для того, чтобы гарантировать соответствие процедуры определенным критериям. Таким образом, в деле «Луканов против Болгарии» (Lukanov v. Bulgaria) (Решение Европейской комиссии от 12 января 1995 г., жалоба № 21915/93, Decisions and Reports 80, стр. 108) Европейская комиссия должна была принять решение, является ли процедура рассмотрения ситуации заявителя Комитетом по правам человека Межпарламентского союза (Human Rights Committee of the Inter-Parliamentary Union) «другой процедурой международного разбирательства или урегулирования». Приходя к выводу о том, что эта процедура не могла рассматриваться как «другая процедура международного разбирательства или урегулирования» Европейская комиссия высказала мнение, что понятие «другая процедура» относится к «судебному или квазисудебному разбирательству аналогичному тому, которое предусмотрено Конвенцией», а понятие «международное разбирательство или урегулирование» относится к институтам и процедурам, созданным государствами, и не относится к неправительственным организациям, к которым относится Межпарламентский союз. Аналогичным образом в Решении Европейской комиссии по делу «Варнава и другие против Турции» (Varnava and others v. Turkey) от 14 апреля 1998 г., жалобы № 16064-66/90 и 16068-73/90, DR 93, стр. 5), где упоминалось участие Комитета Организации Объединенных Наций по вопросу исчезновения людей на Кипре (United Nations Committee on Missing Persons in Cyprus), Европейская комиссия не только отметила, что процедуры, упомянутые в Конвенции относятся к тем, которые были инициированы через «обращение», которое формально или по существу было подано заявителем, но также приняла во внимание тот факт, что следственная компетенция названного комитета носит ограниченный характер, а также тот факт, что указанный комитет не может установить какую-либо ответственность за причинение смерти кому-либо из исчезнувших лиц. Поэтому в подобных делах Европейская комиссия приняла подход, согласно которому при изучении вопроса приемлемости необходимо определить, подпадает ли какая-либо процедура под действие бывшего подпункта «b» пункта 1 статьи 27 Конвенции.
31. Сам Европейский суд должен был рассматривать вопросы, регулируемые подпунктом «b» пункта 2 статьи 35 Конвенции всего в нескольких делах (см. Решение Европейского суда по делу «Яджимурдерели против Турции» (Yagmurdereli v. Turkey) от 13 февраля 2001 г., жалоба № 29590/96, в котором Европейский суд отметил, что поскольку Турция не ратифицировала Дополнительный протокол к Международному пакту о гражданских и политических правах, то вопрос, являющийся предметом жалобы в Европейский суд, не мог быть передан на рассмотрение в Комитет по правам человека Организации Объединенных Наций, и Решение Европейского суда по делу «Смирнова против России» (Smirnova v. Russia) от 3 октября 2002 г., жалобы № 46133/99 и 48183/99, в котором Европейский суд пришел к выводу, что вопрос, представленный на рассмотрение в Комитет по правам человека Организации Объединенных Наций, «по существу не тождественен» вопросу, поставленному перед Европейским судом; см. также Решение Европейского суда по делу «Хартман против Чешской Республики» (Hartman v. the Czech Republic) от 17 декабря 2002 г., жалоба № 53341/99, в котором этот вопрос не был рассмотрен, поскольку жалоба была объявлена неприемлемой по иному основанию, и жалобу № 15472/02 «Фолджеро против Норвегии» (Folgero v. Norway), о которой власти Норвегии были официально уведомлены 4 декабря 2003 г.; обе касаются Комитета по правам человека Организации Объединенных Наций). Тем не менее Европейский суд поддерживает подход Европейской комиссии и полагает, что Решения Европейской комиссии — в частности по делам Луканов и Варнава — в достаточной степени показывают, что в рамках разбирательства инициированного согласно статье 34 Конвенции может возникнуть необходимость изучения вопроса о том, был ли аналогичный вопрос предметом другой процедуры международного разбирательства или урегулирования, и что рассмотрение этого вопроса не ограничивается только формальной проверкой, но и включает в себя, где это уместно, определение того, является ли характер надзорного органа, процедура, которой он руководствуется в своей деятельности, и последствия принятия им решений такими, что юрисдикция Европейского суда исключается на основании подпункта «b» пункта 2 статьи 35 Конвенции. Следовательно, вопрос о том, подпадает ли конкретная процедура под регулирование подпункта «b» пункта 2 статьи 35 Конвенции, является вопросом, который Европейскому суду, возможно, потребовалось бы затронуть при рассмотрении какого-либо обращения, предусмотренного Конвенцией, и следовательно, его консультативная юрисдикция в принципе исключена.
32. Обращаясь к специфической процедуре, предусмотренной Конвенцией СНГ, в частности рассмотрение жалоб Комиссией СНГ, Европейский суд отмечает, что одно из государств-участников Конвенции - Российская Федерация — также ратифицировала Конвенцию СНГ, при этом пять других государств-участников Конвенции также являются членами Содружества Независимых Государств — Армения, Азербайджан, Грузия, Молдавия и Украина. Три государства из упомянутых (Армения, Грузия и Молдавия) подписали Конвенцию СНГ. Конвенция СНГ вступила в силу. Более того, многие материальные положения этой Конвенции перекликаются с теми, которые Европейский суд призван толковать и применять. При таких обстоятельствах Европейский суд полагает, что нельзя исключать того, что вопрос о том, может ли процедура, действующая в Комиссии СНГ, рассматриваться как «другая процедура международного разбирательства или урегулирования» по смыслу подпункта «b» пункта 2 статьи 35 Конвенции, возможно, потребуется рассмотреть в будущем при рассмотрении Европейским судом какого-либо обращения, поданного в соответствии со статьей 34 Конвенции. Более того, как отмечалось выше, это потребует анализа, inter alia, независимости и беспристрастности Комиссии СНГ, характера проводимого в ней разбирательства и последствий, принятых ею решений.
33. Наконец, Европейский суд отмечает, что некоторые из властей государств, представивших письменные замечания, полагали, что отсутствуют основания, которые создавали бы препятствия для вынесения Европейским судом консультативного заключения, поскольку запрос не связан с какой-либо конкретной жалобой, рассматривающейся в Европейском суде. По мнению Европейского суда, такой подход к толкованию пункта 2 статьи 47 Конвенции не соответствует его формулировке, которая говорит о вопросах, которые [[потребовалось бы]] затронуть при рассмотрении какого-либо обращения, предусмотренного Конвенцией« (курсив добавлен) <*>, а не об изучении вопросов, когда какое-либо обращение уже рассматривается. Более того, пояснения к проекту Протокола № 2 к Конвенции явным образом отмечают, что когда речь идет о рассмотрении обращения, „то это рассмотрение обращений в прошлом, настоящем, будущем или просто гипотетические рассмотрение обращения“ (см. СМ (62)147 rev.). Европейский суд полагает, что целью положений, исключающих консультативную юрисдикцию Европейского суда, является недопущение возможной ситуации, при которой Европейский суд занимает при вынесении консультативного заключения какую-либо позицию, которая впоследствии может нанести вред беспристрастности рассмотрения какой-либо жалобы, поданной в соответствии со статьями 33 и 34 Конвенции. Он также считает не имеющим значения тот факт, что такая жалоба никогда не подавалась или не может быть подана. В связи с этим, Европейский суд снова обращается к travaux preparatories, в которых указывалось, что необходимо „гарантировать то, что Европейский суд никогда не будет поставлен в трудное положение, когда от него будет требоваться, вследствие запроса его заключения, прямое или косвенное оглашение его позиции по правовому вопросу, который впоследствии он должен будет рассмотреть, в качестве основного предмета разбирательства по делу, находящемуся у него в производстве“ (см. СМ (61)91). Поэтому Европейский суд полагает, что существуют достаточные основания для исключения его консультативной юрисдикции, поскольку представленный на его рассмотрение правовой вопрос является таким, к рассмотрению которого он возможно должен будет обратиться в будущем при осуществлении своей основной судебной функции, то есть вопросов приемлемости и существа конкретного дела.»
<*> В тексте документа вместо курсива использовано выделение двойными квадратными скобками.
34. Наконец, Европейский суд отмечает позицию властей Мальты, согласно которой Европейский суд на самом деле призван дать толкование статьи 55 Конвенции и определить взаимоотношение с Конвенцией другого регионального соглашения. В этой части Европейский суд на вывод, к которому он пришел выше (параграф 24), о том, что запрос, поданный Комитетом министров Совета Европы, на самом дел сводится к более частному вопросу о том, может ли механизм в рамках СНГ рассматриваться в качестве «другой процедуры международного разбирательства или урегулирования» для целей подпункта «b» пункта 2 статьи 35 Конвенции. Поэтому Европейский суд полагает, что запрос не направлен на получение консультативного заключения по общему вопросу сосуществования двух Конвенций, и соответственно Европейский суд не призван в рамках настоящего Решения обращаться к каким-либо вопросам, вытекающим из статьи 55 Конвенции.
35. В заключении Европейский суд приходит к выводу, что запрос о вынесении консультативного заключения относится к вопросу, который Европейскому суду потребовалось бы затронуть при рассмотрении какого-либо обращения, предусмотренного Конвенцией, и поэтому он не обладает компетенцией для вынесения консультативного заключения по этому вопросу.
решает, что запрос о вынесении консультативного заключения не относится к его компетенции по смыслу статьи 47 Конвенции.
Совершено на английском и французском языках, и постановлено на открытом заседании во Дворце Прав Человека в Страсбурге, 2 июня 2004 г.