Решение ЕСПЧ от 17.06.2004
Актуально на 14.11.2026.
Как цитировать: Решение ЕСПЧ от 17.06.2004. 73994/01. 17.06.2004. https://bukva.ai/docs/reshenie-7399401
«По вопросу приемлемости жалобы № 73994/01 Леонид Иванович Кузнецов (Leonid Ivanovich Kuznetsov) против Российской Федерации»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
РЕШЕНИЕ ПО ВОПРОСУ ПРИЕМЛЕМОСТИ ЖАЛОБЫ № 73994/01 ЛЕОНИД ИВАНОВИЧ КУЗНЕЦОВ (LEONID IVANOVICH KUNETSOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
(Страсбург, 17 июня 2004 года)
<*> Перевод предоставлен Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П. Лаптевым.
Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая 17 июня 2004 г. Палатой в составе:
Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,
а также при участии С. Кесады, заместителя Секретаря Секции Суда,
принимая во внимание упомянутую жалобу, поданную 9 июня 2001 г.,
принимая во внимание доводы, представленные властями Российской Федерации, и возражения на них, поданные заявителем,
ФАКТЫ
Заявитель — гражданин Российской Федерации Леонид Иванович Кузнецов, 1949 года рождения, проживает в с. Супсех Краснодарского края. В Европейском суде власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.
A. Обстоятельства дела
Заявитель проживал и работал в Чукотском автономном округе, районе крайнего Северо-Востока России. В феврале 1991 года заявитель получил производственную травму с утратой профессиональной трудоспособности на 60%. В течение последующих двух лет после травмы он регулярно получал суммы в возмещение вреда, выплачиваемые его работодателем, производственно-строительным кооперативом «Заря» (далее — кооператив «Заря»).
В июле 1993 года кооператив «Заря» прекратил осуществлять выплаты. 25 октября 1993 г. заявитель обратился в суд с иском к кооперативу «Заря» о восстановлении регулярных платежей и компенсации ущерба в сумме 58477 рублей, а также о компенсации морального вреда в размере 2000000 рублей. Указанное исковое заявление было подано в Чаунский районный суд Чукотского автономного округа.
31 декабря 1996 г. заявитель обратился в суд с заявлением о замене ответчика. Он отметил, что кооператив «Заря» de facto является банкротом, хотя формально продолжает существовать. Ссылаясь на положения законодательства о социальном страховании, заявитель указал, что власти должны принять на себя обязательство выплачивать ему суммы в возмещение вреда вместо обанкротившегося кооператива «Заря». 4 февраля 1997 г. Чаунский районный суд удовлетворил требование заявителя о замене ответчика — кооператива «Заря» на органы социального страхования. Поскольку органы социального страхования Чукотского автономного округа располагались в г. Анадыре, было принято решение о передаче дела по подсудности. Таким образом, дело было передано в Анадырский городской суд Чукотского автономного округа.
20 марта 1997 г. Кузнецов Л.И. обратился к районному прокурору с заявлением о ликвидации кооператива «Заря».
29 апреля 1997 г. президиум Чукотского окружного суда отменил в порядке надзорного производства определение суда от 4 февраля 1997 г. и вернул дело в Чаунский районный суд. Президиум отметил, что формально кооператив «Заря» не был ликвидирован, и, следовательно, у суда первой инстанции не было оснований заменять кооператив другим ответчиком.
В марте, июне и июле 1997 года заявитель обращался в прокуратуру <*> с заявлением о ликвидации кооператива «Заря», однако безрезультатно.
В июле 1997 года заявитель обратился к прокурору <*> с жалобой на отказ Чаунского районного суда от рассмотрения его дела. Данная жалоба была направлена председателю Чаунского районного суда. Письмом от 31 марта 1998 г. председатель Чаунского районного суда сообщил заявителю, что данная задержка в рассмотрении дела может быть частично объяснена количеством еще не рассмотренных дел, находящихся в районном суде, и недостаточностью штата суда. Более того, председатель суда отметил, что кооператив «Заря» de facto не существует, хотя он не был формально ликвидирован.
1 апреля 1998 г. заявитель обратился к районному прокурору с еще одним заявлением о ликвидации кооператива «Заря». По-видимому, на этот раз дело было передано властями в суд, и 20 октября 1998 г. арбитражный суд Чукотского автономного округа признал кооператив «Заря» банкротом. 21 мая 1999 г. кооператив был формально ликвидирован.
19 мая 1999 г. заявитель обратился в Чаунский районный суд с заявлением о замене в качестве ответчика-12кооператива Управлением социальной защиты населения Чукотского автономного округа. 4 июня 1999 г. Чаунский районный суд определил заменить ответчика. Дело было направлено в Анадырский городской суд.
В 2000 году заявитель направил в Генеральную прокуратуру Российской Федерации, Верховный суд Российской Федерации, а также Чукотский окружной суд ряд жалоб, в которых просил ускорить судебное рассмотрение его дела. 25 июля 2000 г. заявитель увеличил размер требуемой с фонда социального страхования суммы в возмещение вреда до 164650 рублей.
21 сентября 2000 г. Анадырский городской суд рассмотрел дело. Он частично удовлетворил требования заявителя, обязав фонд социального страхования выплатить в его пользу 8319 рублей в возмещение вреда.
Заявитель обжаловал указанное Решение. 21 декабря 2000 г. Чукотский окружной суд отменил Решение суда первой инстанции и направил дело в Анадырский городской суд на новое рассмотрение.
9 января 2001 г. заявитель увеличил размер своих исковых требований до 249444 рублей. 27 февраля 2001 г. Анадырский городской суд постановил решение, которым подтвердил Решение суда от 21 сентября 2000 г. Суд обязал выплатить 8319 рублей в пользу заявителя. 23 марта 2001 г. заявитель обжаловал Судебное решение от 27 февраля 2001 г. 26 июня 2001 г. Чукотский окружной суд оставил без изменения Решение суда первой инстанции.
СУТЬ ЖАЛОБЫ
Ссылаясь к положениям пункта 1 статьи 6 Конвенции, заявитель жаловался на длительность судебного разбирательства по его делу. Кроме того, в соответствии со статьей 13 Конвенции заявитель утверждал, что не обладал эффективными средствами правовой защиты в отношении его жалобы на длительность судебного разбирательства.
ПРАВО
1. Заявитель жаловался на длительность судебного разбирательства в отношении его гражданского дела по иску к кооперативу «Заря» и государству о возмещении вреда здоровью в связи с увечьем. Заявитель ссылался на положения статьи 6 Конвенции, которая в части, применимой к настоящему делу, гласит:
«1. Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок... судом...».
Власти Российской Федерации утверждали, что данное дело подлежит комплексному рассмотрению: как в отношении вопросов фактов, так и в отношении вопросов права. Они отмечают, что «длительному судебному разбирательству способствовала невозможность установления ответчика или его правопреемника». Более того, власти Российской Федерации отмечают, что «с 19 мая 1999 г. — даты направления в Чаунский районный суд копии Определения арбитражного суда Чукотского автономного округа от 20 апреля 1999 г. о ликвидации кооператива „Заря“ — дело заявителя рассматривалось с соблюдением требований о разумном сроке».
Заявитель не согласился с утверждениями властей Российской Федерации и поддерживал собственные доводы.
A. Период, подлежащий рассмотрению
Судебное разбирательство было начато 25 ноября 1993 г. и завершено 26 июня 2001 г. принятием Чукотским окружным судом Окончательного решения по делу. В итоге судебное разбирательство длилось семь лет и семь месяцев. Тем не менее Европейский суд отмечает, что, рассматривая вопрос о длительности судебного разбирательства, необходимо учитывать: период, подлежащий рассмотрению, исчисляется с 5 мая 1998 г., то есть после вступления в силу Конвенции в отношении Российской Федерации. Касаясь данного дела, только три года, один месяц и 21 день подпадают ratione temporis в компетенцию Европейского суда.
В то же время Европейский суд напоминает, что он также может принять во внимание период, предшествующий ратификации (см. Решение Европейской комиссии по делу «Вентура против Италии» (Ventura v. Italy) от 9 марта 1978 г., Decisions and Reports (DR) 12, p. 38). Следовательно, рассматривая длительность судебного разбирательства в период после 5 мая 1998 г., Европейский суд должен учитывать судебное разбирательство до 5 мая 1998 г., а также принимать во внимание стадию, которой к тому времени достигло судебное разбирательство.
B. Разумность срока разбирательства по делу
Европейский суд напоминает, что разумность срока судебного разбирательства должна оцениваться в свете отдельных обстоятельств дела, с учетом критериев, установленных прецедентным правом Европейского суда, в частности, с учетом сложности дела, поведения заявителя и органов власти, на рассмотрении которых находилось дело (см., для сравнения, Постановление Европейского суда по делу «Пелисье и Сассии против Франции» ({Pelissier} <*> and Sassi v. France), жалоба № 25444/94, ECHR 1999-II, § 67).
<*> Слово на национальном языке набрано латинским шрифтом и выделено фигурными скобками.
Сам факт, что заявитель получил производственную травму и, как следствие, имел право на получение регулярных платежей в возмещение вреда, никогда не оспаривался. Суды, рассматривавшие гражданское дело, в первую очередь должны были определить, существовала ли компания-ответчик, и если нет, то обязано ли было государство осуществлять выплаты вместо нее. Следовательно, Европейский суд пришел к выводу, что дело не отличалось особой сложностью, по крайней мере, что касалось вопроса фактов дела.
По мнению Европейского суда, по вине заявителя не было значительных задержек в судебном разбирательстве. Заявитель предпринял процессуальные шаги для защиты своей правовой позиции, и он не может быть обвинен в злоупотреблении своими процессуальными правами в соответствии с национальным законодательством.
Оценивая общую продолжительность разбирательства, Европейский суд отмечает, что к 5 мая 1998 г. (дата вступления в силу Конвенции в отношении Российской Федерации) дело находилось в производстве Чаунского районного суда четыре года, пять месяцев и 10 дней. Суд первой инстанции не мог рассматривать дело главным образом потому, что он не мог установить, существовала ли компания-ответчик или нет.
В то же время Европейский суд придает особое значение тому, что после 1998 года разбирательство по делу заметно ускорилось. Так, в ноябре 1998 года ответчик-кооператив «Заря» был признан банкротом в соответствии с Решением арбитражного суда по требованию органов власти. Официальная ликвидация кооператива «Заря» в апреле 1999 года устранила препятствия для судебного разбирательства в Чаунском районном суде. В июне 1999 г. дело было передано из этого суда в Анадырский городской суд, поскольку новый ответчик (Управление социальной защиты населения Чукотского автономного округа) был расположен в г. Анадыре. За последующий период Европейский суд какого-либо существенного бездействия со стороны судов не отметил: за два года дело было дважды рассмотрено судом первой инстанций и судом кассационной инстанции. Европейский суд напоминает, что в принципе рассмотрение дела судами нескольких инстанций не освобождает судебные органы от соблюдения требования «разумного срока», предусмотренного пунктом 1 статьи 6 Конвенции (см., среди недавних прецедентов, Постановление Европейского суда по делу «Литоселитис против Греции» (Litoselitis v. Greece) от 5 февраля 2004 г., жалоба № 62771/00, § 32). Тем не менее период, составляющий около трех лет, в течение которого дело постоянно находилось на рассмотрении различных судебных органов, как таковой не нарушает положения пункта 1 статьи 6 Конвенции.
Принимая указанное во внимание, Европейский суд пришел к выводу, что срок судебного разбирательства, на который распространяется ratione temporis компетенция Европейского суда, не нарушил требование о «разумном сроке», предусмотренное пунктом 1 статьи 6 Конвенции. Следовательно, данная часть жалобы является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции и должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции (см., a contrario, Постановление Европейского суда по делу «Кормачева против Российской Федерации» (Kormacheva v. Russia) от 29 января 2004 г., жалоба № 53084/99).
2. Далее, заявитель жаловался на отсутствие в его распоряжении эффективных средств правовой защиты, касаясь срока судебного разбирательства. В отношении этого он ссылался к положениям статьи 13 Конвенции, которая гласит:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
В своих замечаниях по данному делу власти Российской Федерации утверждали, что данная часть жалобы заявителя является явно необоснованной. Власти Российской Федерации не обосновали свое утверждение. Заявитель поддерживал свою жалобу в соответствии со статьей 13 Конвенции.
В связи с этим Европейский суд напоминает, что статья 13 Конвенции понимается как предусматривающая средство правовой защиты в национальном праве только в отношении тех жалоб, которые могут считаться «доказуемыми» в рамках Конвенции (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Бойл и Райс против Соединенного Королевства» (Boyle and Rice v. United Kingdom) от 27 апреля 1988 г., Series A, № 131, § 54). Принимая во внимание то, что жалоба на чрезмерный срок судебного разбирательства по гражданскому делу заявителя является явно необоснованной (см. выше), у заявителя нет «доказуемого» требования в целях статьи 13 Конвенции.
Следовательно, данная часть жалобы является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции.