Статья 3Решение ЕСПЧ от 02.03.2005
Актуально на 14.11.2026.
Как цитировать: Статья 3. Решение ЕСПЧ от 02.03.2005. 71916/01. 02.03.2005. https://bukva.ai/docs/reshenie-7191601/statya-3
РЕШЕНИЕ
ПО ВОПРОСУ ПРИЕМЛЕМОСТИ ЖАЛОБ № 71916/01, 71917/01 И 10260/02 «ВОЛЬФ-УЛЬРИХ ФОН МАЛЬТЦАН (WOLF-ULRICH VON MALTZAN) И ДРУГИЕ, МАРГАРЕТЕ ФОН ЦИТЦЕВИТЦ (MARGARETE VON ZITZEWITZ) И ДРУГИЕ, И „МАН ФЕРРОШТААЛЬ“ (MAN FERROSTAAL) И „АЛЬФРЕД ТЕПФЕР СТИФТУНГ“ (ALFRED {TOPFER} <**> STIFTUNG) ПРОТИВ ГЕРМАНИИ»
(Страсбург, 2 марта 2005 года)
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
<**> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
Европейский суд по правам человека, заседая 2 марта 2005 г. Большой палатой в составе:
Л. Вильдхабера, Председателя Палаты,
а также при участии Э. Фриберга, заместителя Секретаря-Канцлера Суда,
принимая во внимание указанные выше жалобы, поданные 3, 17 и 18 мая 2001 г., соответственно,
принимая во внимание Решение от 11 марта 2004 г., которым Палата Третьей секции, в которую жалобы были первоначально направлены на рассмотрение, уступила юрисдикцию в пользу Большой палаты (статья 30 Конвенции),
принимая во внимание письменные замечания, представленные государством-ответчиком, и возражения на них, представленные заявителями,
принимая во внимание устные доводы сторон, представленные в ходе слушания 22 сентября 2004 г.,
заседания 22 сентября 2004 г. и 2 марта 2005 г. за закрытыми дверями
ФАКТЫ
1. Заявителями по данному делу выступает 71 лицо (см. подробный список, приложенный к настоящему Решению). 69 из них являются физическими лицами, из которых 68 — граждане Германии и одно лицо — подданная Швеции. Двое из заявителей, «Фонд Альфред Тепфер» и компания «Манн Ферроштааль», являются юридическими лицами, зарегистрированными в соответствии с законодательством Германии.
На слушании 22 сентября 2004 г. по первой жалобе интересы 45 заявителей в Европейском суде представлял Т. Гертнер (T. Gertner). Интересы одного из этих заявителей представлял также юрист С. фон Раумер (S. von Raumer). Интересы двух других заявителей представлял С. фон Раумер, а одного из них представлял также профессор М. Неттесхайм (M. Nettesheim). На судебном слушании по второй и третьей жалобам интересы двадцати четырех заявителей представляли юристы К. Ленц (C. Lenz) и В. Пойкерт (W. Peukert).
Власти Германии были представлены Уполномоченным Германии при Европейском суде по правам человека К. Штольтенбергом (K. Stoltenberg) и заместителем Уполномоченного Германии при Европейском суде по правам человека А. Витлинг-Фогель (A. Wittling-Vogel), при содействии профессоров Й. Фровейна (J. Frowein) и Р. Мотша (R. Motsch), адвокатов, и Х.-Й. Роденбаха (H.-J. Rodenbach) и В. Маркса (W. Marx), советников.
A. Обстоятельства дела
2. Согласно материалам, представленным сторонами, обстоятельства данного дела заключались в следующем.
1. Предыстория данного дела
3. Данные жалобы касаются одного из главных вопросов, которые должны были появиться после объединения Германии: компенсации тем лицам, чья собственность была изъята или в период с 1945 по 1949 год в Советской оккупационной зоне Германии (Soviet Occupied Zone of Germany) после земельной реформы (Bodenreform), или после 1949 года в Германской Демократической Республике (ГДР).
4. В ходе переговоров между Правительствами Федеративной Республики Германии (ФРГ) и ГДР (после проведения первых демократических выборов 18 марта 1990 г.) и четырьмя бывшими оккупационными державами (Францией, Великобританией, Соединенными Штатами Америки и Советским Союзом) два немецких Правительства подписали 15 июня 1990 г. Совместное заявление Правительств Федеративной Республики Германии и Германской Демократической Республики об урегулировании нерешенных имущественных вопросов (Gemeinsame {Erklarung} der Bundesrepublik Deutschland und der Deutschen Demokratischen Republik zur Regelung offener {Vermogensfragen}/Gemeinsame {Erklarung} — см. ниже § 38), которое устанавливает основные принципы (Eckwerte) в отношении земельных вопросов.
5. Впоследствии эти принципы были включены законодателем, во-первых, в Закон об урегулировании нерешенных имущественных вопросов/Закон о собственности (Gesetz {uber} die Regelung offener {Vermogensfragen}/{Vermogensgesetz}) от 23 сентября 1990 г. (см. ниже § 41 - 46) и, во-вторых, в Закон о возмещении ущерба в соответствии с Законом об урегулировании нерешенных имущественных вопросов и о государственных компенсационных мерах за изъятие имущества на основе прав и верховенства оккупационных властей/Закон о возмещении ущерба и о компенсациях (Gesetz {uber} die {Entschadigung} nach dem Gesetz zur Regelung offener {Vermogensfragen} und {uber} staatliche Ausgleichsleistungen {fur} Enteignungen auf besatzungsrechtlicher oder besatzungshoheitlicher Grundlage/{Entschadigungs-und} Ausgleichsleistungsgesetz — «EALG») от 27 сентября 1994 г., который состоит из двух Законов (см. ниже § 47 - 55).
6. Что касается реабилитации, органы законодательной власти приняли Закон о жертвах незаконного уголовного преследования на «присоединенной» территории (реабилитация и компенсация)/Закон об уголовной реабилитации лиц (Gesetz {uber} die Rehabilitierung und {Entschadigung} von Opfern rechtsstaatswidriger Strafverfolgungsmassnahmen im Beitrittsgebiet/Strafrechtliches Rehabilitierungsgesetz — см. ниже § 57 - 58) от 29 октября 1992 г. и Закон об отмене незаконных административных решений на «присоединенной» территории (производные права)/Закон об административной реабилитации лиц (Gesetz {uber} die Aufhebung rechtsstaatswidriger Verwaltungsentscheidungen im Beitrittsgebiet und die daran {anknupfenden Folgeanspruche}/Verwaltungsrechtliches Rehabilitierungsgesetz — см. ниже § 59 - 60) от 23 июня 1994 г.
2. Положение заявителей
7. 65 заявителей — это физические лица, являющиеся наследниками собственников земли или строений, которые были изъяты в соответствии с земельной реформой, проведенной в Советской оккупационной зоне Германии с 1945 по 1949 год.
Два юридических лица, также выступающих заявителями по данному делу, также имели в собственности землю, которая была изъята в тот период.
После воссоединения Германии они безрезультатно ходатайствовали в соответствующий орган о реституции их земли и/или строений.
8. На основании Закона об административной реабилитации лиц трое из этих заявителей также обратились в административные органы власти с целью реабилитации своих родственников.
Один из них обратился в Административный суд (Verwaltungsgericht) г. Дессау (Dessau), который своим Постановлением от 22 марта 2001 г. отклонил ходатайство.
Решением от 16 мая 2002 г. Федеральный административный суд (Bundesverwaltungsgericht) отказался принять к рассмотрению поданную заявителем ревизионную жалобу (Revision), ссылаясь на свои два руководящих Постановления по этому вопросу от 21 февраля 2002 г. (см. ниже § 34). Федеральный конституционный суд (Bundesverfassungsgericht) своим Решением от 12 августа 2002 г. также отказался принять ревизионную жалобу заявителя к рассмотрению.
9. Пять заявителей, включая одного из 65 заявителей, указанных выше в § 7, являются физическими лицами, которые являются наследниками собственников земли или строений, которые были изъяты после 1949 года в соответствии с решением органов власти ГДР.
После воссоединения Германии они ходатайствовали о реституции своей земли и/или строений. Соответствующие органы власти отклонили ходатайства по причинам, указанным в Законе о собственности, а именно что третьи лица, которые приобрели собственность в это время, приобрели ее добросовестно или что на практике реституция была невозможна.
10. 25 заявителей обратились в Федеральный конституционный суд, утверждая, что Закон о возмещении ущерба и о компенсациях не соответствовал Основному закону ФРГ (Grundgesetz).
Своим основополагающим Постановлением от 22 ноября 2000 г. Федеральный конституционный суд отклонил их ходатайство (см. ниже § 23 - 32).
3. Основные постановления Федерального конституционного суда по земельной реформе
11. Федеральный конституционный суд вынес четыре постановления по земельной реформе. Они касались, в частности, соответствия Основному закону ФРГ различных законов, регулирующих вопросы собственности или реабилитации, принятые законодательными органами после объединения Германии (подробную характеристику положений этих законов см. ниже в § 41 - 60).
a) Постановление Федерального конституционного суда от 23 апреля 1991 г.
12. В первом основном Постановлении по земельной реформе, вынесенном 23 апреля 1991 г., Федеральный конституционный суд постановил, что исключение права на реституцию в отношении лиц, чья собственность была изъята в период с 1945 по 1949 год, не нарушает Основной закон Германии.
13. Федеральный конституционный суд пришел к выводу, что рассматриваемое изъятие имущества, хотя и проведенное немецкими властями, было осуществлено по приказу советских оккупационных властей и, соответственно, было основано на суверенном праве оккупационных сил. Право Правительства ФРГ на заключение Договора о воссоединении Германии и включение в него поправок к Основному закону ФРГ, вызванных объединением, вытекало из его конституционной обязанности достичь единства Германии. Способ внесения данных поправок не нарушил ни процессуальное, ни материальное право.
14. Федеральный конституционный суд постановил, что рассматриваемая норма не нарушила ни одно из конституционных прав заявителей, так как эта норма не могла более влиять на их правовое положение.
15. Власти Советского Союза и ГДР считали изъятие имущества законным. ФРГ нельзя было признать ответственной за меры, принятые в то время, когда Основной закон ФРГ даже не действовал. Согласно действовавшему в то время закону заявители утратили свое право оспаривать конфискацию своего имущества в зонах, оккупированных Западными союзными силами (Western Allied Powers). Согласно этому закону меры по конфискации, принятые иностранным государством, считались законными, если были выполнены в рамках суверенной власти государства.
16. Кроме того, ФРГ не была обязана полностью компенсировать ущерб, причиненный Второй мировой войной, только если этот ущерб не был причинен ее органами власти. В отношении компенсационных выплат за причинение такого ущерба ФРГ располагала широкой свободой усмотрения и могла принимать во внимание иные бюджетные и расходные требования.
17. Федеральный конституционный суд пришел также к выводу, что не имело место нарушение права на равное отношение. Он ссылался на доказательства, представленные Федеральным министром иностранных дел Клаусом Кинкелем (Klaus Kinkel) и другими высокопоставленными должностными лицами, которые, по мнению суда, показывали, что Советский Союз согласился на объединение Германии на том условии, что законный характер конфискаций, имевших место в период с 1945 по 1949 год, не будет оспариваться, что означало, что реституция была исключена. Задачей ГДР являлось также обеспечить в Договоре о воссоединении Германии поддержание социального мира на своей территории после объединения. Соответственно, ФРГ должна была принять это условие с целью не препятствовать процессу объединения. В этих обстоятельствах норма, в соответствии с которой отношение к собственникам имущества, чья собственность была конфискована в период с 1945 по 1949 год, отличалось от отношения к собственникам имущества, чья собственность была конфискована позже, была достаточно обоснованной.
18. Федеральный конституционный суд добавил:
«Что касается случаев изъятия имущества без предоставления компенсации [в период с 1949 по 1990 год], которые не подпадают под действие четвертого предложения пункта № 1 Совместного заявления [см. ниже § 38], законодательные органы власти приняли решение предоставить компенсацию бывшим собственникам такого имущества на основании принципа реституции изъятого имущества. Это может иметь значение для определения размера компенсации, выплачиваемой вместо реституции. Если законодательные органы выбирают такой вариант решения, это не может исключать полную репарацию за изъятие имущества, проведенного в соответствии с законами периода оккупации или на основании прав и верховенства оккупационных властей [в период с 1945 по 1949 год].»
Жалоба заявителей на то, что норма, закрепленная в четвертом предложении пункта № 1 Совместного заявления, нарушает их основные права, поскольку ссылка на компенсацию исключает полную репарацию, которая предусмотрена Конституцией, является необоснованной. Как уже было отмечено, нормы точно не устанавливают какие-либо критерии в отношении размера компенсации. В Основном законе ФРГ отсутствует принцип о полной репарации за рассматриваемое в настоящем деле изъятие имущества.
При оценке размера компенсации законодатель также вправе, в рамках свободы усмотрения, которой он обладает во всех делах, принимать во внимание финансовые средства государства, учитывая иные обязанности, возложенные на государство. Принципы компенсации ущерба, причиненного войной, применяются в данном случае mutatis mutandis... Соответственно, законодатель может принять во внимание весь ущерб, подлежащий компенсации, который включает другие виды ущерба, помимо тех, которые касаются собственности. При оценке ущерба, касающегося собственности, во внимание необходимо принимать и другое имущество — связанного, например, с жизнью, здоровьем, свободой и профессиональными перспективами — на которое также было оказано воздействие в течение рассматриваемого периода... Кроме этого, законодательные органы имеют право принимать во внимание дополнительные задачи, вытекающие из реорганизации деятельности в землях ({Lander}). При оценке экономической и финансовой ситуации в государстве и различных вверенных им задач законодательные органы обладают особенно широкой свободой усмотрения... В условиях бедственной экономической ситуации в новых землях, которая, что уже стало очевидным, потребует несколько сотен миллиардов субсидий для возмещения ущерба, изначально не установлена конституционная обязанность предоставлять репарацию в том же размере, что и реституцию. Однако при установлении общих правил относительно компенсации законодательные органы власти не должны принимать во внимание пункт 1 статьи 3 Основного закона ФРГ [принцип равенства].
При таких обстоятельствах тот факт, что часть соответствующей собственности принадлежит органам местной власти, не позволяет заявителям делать какие-либо выводы в свою пользу. Наличие такого имущества не отменяет экономическое банкротство, вызванное плохим управлением экономикой бывшей Германской Демократической Республики, которое не затрагивает ответственность Федеративной Республики Германии. Как и тот факт, что их собственность по-прежнему существует, не позволяет бывшим владельцам требовать привилегированного режима в отношении определения размера компенсации по сравнению с другими лицами, имущество которых было изъято, или жертвами несправедливых мер, которым был причинен ущерб иного рода. Это также применяется к тем лицам, которые могут вновь получить свою бывшую собственность.
b) Постановление Федерального конституционного суда от 18 апреля 1996 г.
19. Во втором руководящем постановлении по земельной реформе Федеральный конституционный суд отклонил апелляцию, поданную заявителями, которые утверждали, что в ходе переговоров по воссоединению Германии Советский Союз точно не определил какие-либо условия в отношении невозвращения собственности, конфискованной в период с 1945 по 1949 год.
20. Федеральный конституционный суд, подтвердив свое первое основополагающее постановление по земельной реформе, постановил, что ФРГ обладала широкой свободой усмотрения в ходе переговоров по вопросам воссоединения Германии. Следовательно, насколько Федеральный конституционный суд обладал полномочиями рассматривать данный вопрос, Правительство ФРГ действовало согласно своим обязательствам, когда сочло, принимая во внимание позицию, занятую Советским Союзом и ГДР относительно изъятия собственности в соответствии с земельной реформой, что меры по изъятию собственности, принятые в период с 1945 по 1949 год, были более необратимы.
c) Постановление Федерального конституционного суда от 22 ноября 2000 г.
21. 29 июня 1995 г. некоторые из заявителей обратились в Федеральный конституционный суд с просьбой вынести решение по вопросу о несоответствии размера репарацией в форме реституции собственности и репарацией в форме возмещения ущерба или компенсации. Они утверждали, что некоторые положения Закона о возмещении ущерба и Закона о компенсациях были несовместимы с Основным законом ФРГ в том, что, как правило, устанавливали суммы, которые были ниже текущей рыночной стоимости изъятого имущества или имущества, которое подлежало возвращению на основании Закона о собственности.
22. 28 марта 2000 г. Федеральный конституционный суд провел судебное слушание, в ходе которого заслушал показания заявителей и властей ФРГ, а также правительств всех земель, расположенных на территории бывшей ГДР.
23. 22 ноября 2000 г. Первый сенат (Senat) Федерального конституционного суда в составе восьми судей вынес третье основополагающее Постановление по земельной реформе. В самом начале Первый сенат подчеркнул, что не должен был рассматривать конституционность компенсации за несправедливые действия, совершенные другим государством с точки зрения защиты права собственности, гарантированного статьей 14 Основного закона. Положения Закона о возмещении ущерба и Закона о компенсациях не нарушили право собственности заявителей, так как ни Совместное заявление двух германских государств, ни первоначальная версия статьи 9 Закона о собственности не создавали в отношении лиц, чья собственность была изъята ГДР и советскими оккупационными властями, конкретные права, охраняемые статьей 14 Основного закона.
Соответственно, единственным вопросом, подлежащим рассмотрению Федеральным конституционным судом, являлся вопрос о конституционности Закона о возмещении ущерба и Закона о компенсациях в свете принципов социальной справедливости и верховенства права (пункты 1 и 3 статьи 20 Основного закона) и принципа запрета произвола (пункт 1 статьи 3 Основного закона). Он отметил, что в соответствии с принципом «социальной справедливости» обязанностью общества является распределение посредством закона бремени, которое несут определенные группы лиц, что само по себе создало бы конкретные права на возмещение ущерба или компенсацию, предоставляемые жертвам. При создании этой системы законодательные органы обладали очень широкой свободой усмотрения в отношении как характера, так и размера присуждаемой репарации. Таким образом, законодательные органы могли определить размер возмещения ущерба или компенсации в соответствии с финансовыми средствами, имеющимися в их распоряжении, и могли принимать во внимание иные расходы и издержки.
24. Далее Федеральный конституционный суд рассмотрел различные положения Закона о возмещении ущерба и Закона о компенсациях.
25. Федеральный конституционный суд пришел к выводу, что статьи 1 (условия выплаты возмещения ущерба) и 3 (1) (база для расчета возмещения ущерба) этого Закона не соответствовали Основному закону.
Действительно, для отношения к лицам, имеющим право на реституцию, иным образом, чем к лицам, имеющим право на возмещение ущерба, существовали объективные причины. Целью реституции являлось создание в землях бывшей ГДР новых структур по регулированию вопросов, связанных с имуществом, тогда как при оценке выплат по возмещению имущества государство может учитывать имеющиеся в распоряжении финансовые средства и иные средства, выделенные на меры по реконструкции. Поскольку процесс воссоединения был проведен очень быстро, вызвав значительный рост цен на собственность, компенсирование текущей рыночной стоимости собственности было невозможно с финансовой точки зрения. Кроме того, даже лица, чье имущество было возвращено, не всегда получали полную его стоимость, учитывая состояние этого имущества. Тем лицам, которые в соответствии с законодательством ГДР имели только право на узуфрукт в отношении своей собственности, также был причинен существенный финансовый ущерб. Аналогичным образом, решение о произведении выплат позже было приемлемым в качестве компромисса между интересами государства и интересами соответствующих лиц.
26. Федеральный конституционный суд постановил четырьмя голосами против четырех — третье предложение статьи 15 (4) Закона о Федеральном конституционном суде (Bundesverfassungsgerichtsgesetz) предусматривает, что при равном распределении голосов не может быть установлен факт нарушения положений Основного закона ФРГ — что статья 7 (1) данного Закона (прогрессивное уменьшение прав на возмещение ущерба в соответствии со стоимостью имущества) также соответствовала Основному закону ФРГ.
27. Четверо судей пришли к выводу, что правовая норма не нарушает принцип о запрете произвола вследствие того, что при определении размера компенсации законодательные органы не обязаны были принимать во внимание действительную стоимость имущества. Кроме того, они должны рассматривать возмещение ущерба с учетом других принятых компенсационных или реабилитационных мер и иных приоритетных расходов, связанных с объединением Германии, как, например, создание инфраструктуры в сфере коммуникации, информации и образования и сокращение безработицы в бывшей ГДР. Кроме того, во внимание необходимо также принимать тот факт, что многие люди пострадали от иных несправедливых действий, имевших место в ГДР, таких, как вмешательство в их свободу, здоровье или профессиональные перспективы, которые не могут быть компенсированы тем же способом. Государство может оказать поддержку таким лицам только путем государственных мер, направленных на того, чтобы предоставить им те же возможности и те же условия жизни как те, что существуют в остальной Германии.
28. Другие четыре судьи представили особое мнение. По их мнению, размер возмещения ущерба должен соответствовать действительной стоимости изъятого имущества, кроме случаев, если такой размер составлял менее пятидесяти процентов стоимости имущества.
Таким образом, на основаниях предоставления социальной защиты самым малообеспеченным людям уменьшение процентного соотношения по-прежнему было допустимо в отношении прав на получение компенсации менее 90000 немецких марок и в отношении прав на получение компенсации более 500000 немецких марок. Однако это было неприемлемо в отношении прав на получение компенсации в диапазоне между 90000 немецких марок и 500000 немецких марок, где отсутствовали объективные причины уменьшать размер компенсации так существенно. Прежде всего, это касалось отдельных домов или небольших зданий. Ради общественной солидарности эта категория лиц должна была получить существенную сумму компенсации и не менее пятидесяти процентов их прав. Приводимые финансовые причины не оправдывают такое резкое уменьшение размера компенсации. Кроме того, законодательные органы могли бы предусмотреть альтернативные решения, как, например, выделение земли в качестве замены на льготных условиях.
29. Федеральный конституционный суд установил, что выплата компенсации только физическим лицам не нарушала принцип социальной справедливости. В рамках Закона о собственности отношение к лицам, имеющим право на получение компенсации, не должно быть одинаковым, так как этот Закон, применимый только к лицам, которые имеют право prima facie на реституцию, но в отношении которых реституция была на практике невозможна или которые не требовали реституции своего имущества. Тем не менее, в соответствии с Законом о компенсациях лица, чье имущество было изъято в период с 1945 по 1949 год, в принципе не имеют права на реституцию.
30. Федеральный конституционный суд также постановил, что тот факт, что характер и размер компенсации регулировались теми же условиями, какие установлены Законом о собственности, также не нарушал положения Основного закона ФРГ.
31. Кроме того, Федеральный конституционный суд постановил семью голосами против одного, что при расчете размера компенсации во внимание могут быть приняты закладные, касающиеся земли, и это также не будет нарушением Основного закона ФРГ.
Во внимание также принимались и суммы, полученные в качестве компенсации, включая проценты, по Закону о компенсации ущерба, причиненного войной (Lastenausgleichsgesetz) (см. ниже § 50).
32. Федеральный конституционный суд добавил, что программа для приобретения определенного участка земли ({Flachenerwerbsprogramm} — см. ниже § 54) также не нарушала ни принцип верховенства права, ни норму о запрете произвола, так как законодатель преследовал две цели: i) предоставить возможность тем лицам, чьи сельскохозяйственные угодья или лесные угодья были изъяты, восстановить их на льготных условиях, и ii) создать программу по оказанию поддержки сельскому, водному и лесному хозяйству в землях бывшей ГДР.
d) Постановление Федерального конституционного суда от 4 июля 2003 г.
33. В четвертом основополагающем постановлении по земельной реформе Федеральный конституционный суд постановил, что исключение права на административную реабилитацию вместе с реституцией собственности в отношении тех лиц, чья собственность была изъята в период с 1945 по 1949 год (третье предложение пункта 1 статьи 1 Закона об административной реабилитации лиц, взятого в совокупности со статьей 1 (8) Закона о собственности — см. ниже § 59 и 43) не нарушало положений Основного закона ФРГ.
34. В своем постановлении Федеральный конституционный суд ссылался на два постановления Федерального административного суда, вынесенных 21 февраля 2002 г., которые заключались в следующем:
«2. В силу ссылки на статью 1 (8) Закона о собственности Закон об административной реабилитации лиц не применяется к мерам по изъятию имущества, принятых на основе прав и верховенства оккупационных властей (1 (8) „a“). Это также касается мер по изъятию имущества, указанных в первом предложении статьи 1 (1) Закона об административной реабилитации лиц. Третье предложение статьи 1 (1) этого Закона не ограничивается только повторением того, что случаи, перечисленные в статье 1 (8) Закона о собственности, также являются мерами, указанным во втором предложении статьи 1 (1), которые не подпадают под действие Закона об административной реабилитации лиц. Такая ссылка не была необходима. Скорее, статья точно определяет, что кроме случаев, указанных ниже (пункт 2.2), меры по изъятию имущества, принятые на основе прав и верховенства оккупационных властей, ни при каких обстоятельствах не могут быть аннулированы; в этой связи маловажно, какой из двух Законов регулировал бы такие случаи изъятия имущества, если бы такой оговорки не существовало...»
2.1. Такое толкование ограничено историей создания Закона об административной реабилитации лиц. В отношении третьего предложения статьи 1 (1) власти Германии представили следующие замечания:
«[В соответствии с этим положением] Закон о собственности и Закон об административной реабилитации лиц не распространяется на два вида изъятия имущества: изъятие имущества в промышленной сфере без предоставления компенсации, которое было осуществлено в пользу земель Советской оккупационной зоны, и изъятие имущества, проведенное на основании так называемой демократической земельной реформы. Такой выбор был обусловлен решительным отношением Советского Союза, который утверждал, что в соответствии с нормами публичного международного права меры по изъятию имущества, принятые в силу его оккупации, не относились к дискреционным полномочиям двух немецких государств и не должны подлежать пересмотру (unangetastet). Тот же принцип должен применяться и в контексте Закона об административной реабилитации лиц».
Таким образом, идея этого Закона заключается в том, что оба вида изъятия имущества следует рассматривать как несправедливое преследование и поэтому должны предоставлять право на реабилитацию в соответствии с условиями нового Закона, если не была включена исключающая оговорка. Законодатель решил присуждать компенсацию за любое незаконное вмешательство в право собственности на основании оккупационного режима в соответствии с Законом о компенсациях, независимо от того, носили ли рассматриваемые меры характер преследования. В свете таких суждений по настоящему делу не может быть вынесено иное решение.
2.2. Заявитель не может ссылаться на статью 1 (7) Закона о собственности, к которой отсылает статья 1 (8) «a» данного Закона в совокупности с третьим предложением статьи 1 (1) Закона об административной реабилитации лиц. Предположительно, эта норма также допускает реституцию собственности, конфискованной на основе прав и верховенства оккупационных властей, но требует, чтобы решение об изъятии имущества было аннулировано на основании других правовых норм. Закон об административной реабилитации лиц не содержит иных положений по этому вопросу, однако, именно вследствие исключающей оговорки. Если в данном случае аннулирование [мер изъятия имущества] невозможно, ссылка, содержащаяся в третьем предложении статьи 1 (1), возможна только на неограниченную исключающую оговорку, то есть на первое предложение статьи 1 (8) «a» Закона о собственности. Соответственно, реабилитация на основании Закона об административной реабилитации лиц в отношении видов изъятия имущества, рассматриваемых в настоящем деле, прямо исключена в соответствии с положениями этого Закона. Следовательно, заявитель не может требовать отмены приказа об изъятии собственности его отца».
35. Федеральный конституционный суд постановил, что толкование, которое Федеральный административный суд дал исключающей оговорке, содержащейся в третьем предложении статьи 1 (1) Закона об административной реабилитации лиц, после изучения ее формулировки и цели, не является произвольным. Он отметил, что, включив это предложение в статью 1 (1), законодатель имел целью не допустить, чтобы Закон об административной реабилитации лиц мог обойти исключение права на реституцию, предусмотренное в статье 1 (8) Закона о собственности.
36. Федеральный конституционный суд также сопоставил положение заявителя и положение наследников лиц, которые были осуждены в ходе уголовного судопроизводства и могли ходатайствовать о реабилитации на основании Закона об уголовной реабилитации лиц и требовать реституцию собственности, если реабилитация касалась и ее. Заявитель не мог ходатайствовать о реабилитации такого рода, поскольку имущество его отца было конфисковано без осуждения его в уголовном порядке; его административная реабилитация не соответствовала исключающей оговорке, содержащейся в третьем предложении статьи 1 (1) Закона об административной реабилитации лиц.
Федеральный конституционный суд постановил, что разница в отношении к делу заявителя была оправдана по объективным причинам. Осуждение в уголовном порядке являлось более значительным и серьезным вмешательством в свободу лица, чем мера в форме административного решения. Это было подтверждено, среди прочего, выбором возможных наказаний, которые могут назначать уголовные суды, от тюремного заключения и иных видов вмешательства в свободу жертвы до смертной казни, и включая штрафы. По общему правилу лицу, которое подверглось уголовному наказанию, была больше необходима реабилитация, чем лицу, имущество которого было конфисковано, что являлось мерой, касавшейся, главным образом, его или ее имущества. Таким образом, нельзя утверждать, что власти Германии действовали неконституционно, считая, что, в отличие от административного изъятия собственности, осуждение в уголовном порядке являлось таким серьезным вмешательством, что оно оправдывало реституцию конфискованного имущества через судопроизводство по реабилитации.
37. Федеральный конституционный суд постановил, что толкование третьего предложения статьи 1 (1) Закона об административной реабилитации лиц и его применение к настоящему делу не нарушали принципы верховенства права и социальной справедливости, закрепленные в пунктах 1 и 3 статьи 20 Основного закона ФРГ. По данному вопросу Федеральный конституционный суд напомнил, что наследники жертв мер по изъятию имущества, принятых на основе прав и верховенства оккупационных властей, не были полностью лишены права на компенсацию за совершенные по отношению к ним несправедливые действия, а имели право на получение компенсации по Закону о государственных компенсационных мерах за изъятие имущества на основе прав и верховенства оккупационных властей/Законом о компенсациях (Gesetz {uber} staatliche Ausgleichsleistungen {fur} Enteignungen auf besatzungsrechtlicher oder besatzungshoheitlicher Grundlage), который Федеральный конституционный суд счел совместимым с Основным законом ФРГ в своем Постановлении от 22 ноября 2000 г.
B. Применимое национальное законодательство и правоприменительная практика
1. Совместное заявление Правительств ФРГ и ГДР об урегулировании нерешенных имущественных вопросов
38. Применимые к настоящему делу части данного Совместного заявления гласят:
«Разделение Германии, связанное с ним передвижение населения с востока на запад и противоречащие друг другу правовые системы двух немецких государств привели к многочисленным проблемам, касающимся права собственности, которые затронули многих граждан Германской Демократической Республики и Федеративной Республики Германии.»
При регулировании будущих имущественных вопросов два немецких Правительства договорились о том, что различные интересы должны уравновешиваться социально приемлемым образом. Правовая определенность и правовая ясность, также как и право собственности, являются принципами, которыми Германская Демократическая Республика и Федеративная Республика Германии должны руководствоваться при регулировании будущих имущественных вопросов. Только таким образом в будущей Германии может быть гарантирован продолжительный справедливый мир (Rechtsfrieden).
Два немецких Правительства договорились о нижеследующих основных позициях (Eckwerte):
1. Меры по изъятию имущества, принятые на основе прав и верховенства оккупационных властей [в период с 1945 по 1949 год], являются необратимыми (die Enteignungen auf besatzungsrechtlicher bzw. besatzungshoheitlicher Grundlage sind nicht mehr {ruckgangig} zu machen). Правительства Советского Союза и Германской Демократической Республики не видят возможности пересмотреть принятые в то время меры. Правительство Федеративной Республики Германии, учитывая историческое развитие, принимает это к сведению. Оно считает, что за будущим общегерманским парламентом должно быть оставлено право принять окончательное решение о возможных государственных мерах по компенсации (etwaige staatliche Ausgleichsleistungen).
3. Изъятое недвижимое имущество подлежит возврату бывшим владельцам или их наследникам с учетом случаев, указанных ниже в подпунктах «a» и «b».
a) Не подлежат восстановлению право собственности на земельные участки и здания, цель или назначение которых было изменено, в частности, вследствие их передачи на общественные нужды, использования для жилищного строительства, в коммерческих целях или включения в новые хозяйственные единицы.
В этих случаях компенсация выплачивается, если она не была уже выплачена на основании законов и правил, применимых в отношении граждан Германской Демократической Республики.
b) В том случае, если граждане Германской Демократической Республики добросовестно приобрели право собственности или право пользования in rem (dingliche Nutzungsrechte) в отношении недвижимого имущества, то бывшим владельцам должно быть предоставлено социально приемлемое возмещение ущерба ({sozialvertraglicher} Ausgleich) путем замены недвижимого имущества ({Grundstucke}) соразмерной стоимости или путем выплаты компенсации.
Те же условия применяются, mutatis mutandis, и в отношении недвижимого имущества, право собственности на которое было передано третьим лицам государственными доверительными собственниками. Однако детали таких операций требуют урегулирования.
c) Бывшие собственники или их наследники, которые имеют право на реституцию своей собственности, могут вместо реституции выбрать получение компенсации.
9. В том случае если имущество было конфисковано в связи с уголовным судопроизводством в нарушение принципа верховенства права, ГДР создаст основанную на законе базу для исправления таких конфискаций имущества в ходе судебного производства, которое бы соответствовало принципам справедливости ({justizformiges} Verfahren)».
2. Договор о воссоединении Германии
39. Совместное заявление Правительств ФРГ и ГДР об урегулировании нерешенных имущественных вопросов является составной частью Договора о воссоединении Германии (Einigungsvertrag) от 31 августа 1990 г., применимые части которого гласят:
Вступление в силу Основного закона
«В связи с воссоединением Основной закон Федеративной Республики Германии... вступает в силу в землях Бранденбург, Мекленбург — Передняя Померания, Саксония, Саксония-Ангальт, Тюрингия, а также в той части земли Берлин, где он до сих пор не действовал, с учетом вытекающих из статьи 4 изменений, если в настоящем Договоре не установлено иное».
Переход между статьями: Ctrl + ← / →