Решение ЕСПЧ от 07.10.2014
Актуально на 12.11.2026.
Как цитировать: Решение ЕСПЧ от 07.10.2014. 10613/07. 07.10.2014. https://bukva.ai/docs/reshenie-1061307
«О приемлемости жалобы № 10613/07 „Юрген Хесль-Даум и другие (Jurgen Hosl-Daum and Others) против Польши“ [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <1>
РЕШЕНИЕ
О ПРИЕМЛЕМОСТИ ЖАЛОБЫ № 10613/07
«ЮРГЕН ХЕСЛЬ-ДАУМ И ДРУГИЕ (JURGEN HOSL-DAUM
AND OTHERS) ПРОТИВ ПОЛЬШИ» <1>
<1> Перевод с английского к.ю.н. Н.В. Прусаковой.
По делу «Юрген Хесль-Даум и другие против Польши» Европейский Суд по правам человека (Четвертая Секция), рассматривая дело 7 октября 2014 г. Палатой в составе:
Инеты Зиемеле, Председателя Палаты,
а также при участии Фатоша Араджи, заместителя Секретаря Секции Суда,
принимая во внимание жалобу, поданную 24 февраля 2007 г.,
принимая во внимание объяснения, представленные властями Польши, и ответные объяснения заявителей,
заседая за закрытыми дверями, решил следующее:
ФАКТЫ
1. Заявители, Юрген Хесль-Даум, Стефан Рот (Jurgen Hosl-Daum, Stephan Roth) и Роберт Гепферт (Robert Gopfert), граждане Германии, родились в 1978, 1980 и 1982 годах соответственно и проживают в городах Брюгген, Ойбин, Циттау (Bruggen, Oybin and Zittau). Их интересы в Европейском Суде представлял С. Бехмер (S. Bohmer), адвокат, практикующий в г. Эрлангене (Erlangen). Власти Польши были первоначально представлены Й. Воласевич (J. Wolasiewicz), затем Й. Хрзановской (J. Chrzanowska), представителями Министерства иностранных дел.
A. Обстоятельства дела
2. Факты по делу, изложенные сторонами, могут быть представлены следующим образом. Заявители прибыли в Польшу 20 июля 2004 г. В ночь с 20 на 21 июля 2004 г. они расклеивали постеры на автобусных остановках и почтовых ящиках в г. Болеславец (Boleslawiec), расположенном недалеко от польско-германской границы. 22 июля 2004 г. заявители были задержаны полицией, когда они фотографировали места, где разместили постеры.
1. Постеры
3. Постеры были на бумаге форматом А3, включали текст на немецком языке и несколько фотографий, на которых, inter alia <2>, были изображены массовые захоронения, мертвые тела и группа людей в открытых железнодорожных вагонах.
<2> Inter alia (лат.) — в числе прочего, в частности (примеч. переводчика).
4. На первом постере был, inter alia, следующий текст:
«Поляки и чехи — добро пожаловать в ЕС! <1>»
<1> Здесь и далее текст выделен/подчеркнут в тексте Постановления (примеч. редактора).
Наша судебная система работает исправно, потому что убийство — не предмет законодательных ограничений.
Документы о польских и чешских зверствах над немцами
Еврейский эмигрант, уроженец г. Берлина, Роберт Юнгк (Robert Jungk), позднее известный как автор и критик технологий («Ярче тысячи солнц»), еще до так называемого обычного изгнания опубликовал в цюрихской газете Weltwoche статью об условиях жизни в восточных районах Германии, оккупированных поляками, основанную на его собственном опыте. Статья называлась «Из страны смерти».
Мы приводим некоторые отрывки:
«Когда покидаешь польскую зону и достигаешь территории, занятой русскими, сразу начинаешь дышать вновь. Ты покидаешь опустошенные города, зачумленные деревни, концлагеря, бесплодные поля, улицы с трупами, где притаились воры, отнимающие у изгнанников их последние пожитки... Известно, что на главной площади G. девушки, женщины, старухи насиловались родственниками польского ополчения. Известно, что на железнодорожной станции в S. поезда, перевозившие беженцев, подвергались мародерству, и людям приходилось ехать на запад практически голыми. Известно, что в самом сердце Силезии не осталось ни одного младенца младше одного года, потому что все они умерли от голода или были убиты. Известно, что в Верхней Силезии женщины болели сифилисом (из тех, кто подвергся насилию. — Примеч. издателя), а лечение предполагало выстрел в голову. Известно, что по стране прошла волна самоубийств и в некоторых городах покончили с собой 8%, а в некоторых — до 10% населения. Известно, что так в называемых трудовых лагерях в C. и S. заключенные проводили ночи, погруженные по шею в ледяную воду, и их избивали до потери сознания».
Стал ли 1945 год освобождением?
Массовые убийства в иностранных лагерях смерти
По окончании войны 7 миллионов немцев стали жертвами ограблений, гонений, насилия, нападений и убийств
[...] В Польше и на территориях, оккупированных Польшей, в 1 255 лагерях погибло больше немцев, чем во время переезда в ссылку. В лагере Ламсдорф в Верхней Силезии из 8 000 заключенных погибли 6 048. В других трудовых лагерях Верхней Силезии также царила вопиющая жестокость. В них было обычным делом заранее пристрелить тех, кто был слишком стар, чтобы работать, или болен...
Принудительный труд и мучения в лагерях не могут быть компенсированы деньгами, независимо от суммы. Необходимо знать об этих преступлениях в странах, где вершились зверства. Нужно, чтобы выжившие виновные были преданы суду. Но тему немецких жертв окружает полное молчание».
5. Второй постер содержал, inter alia, следующие фрагменты:
«Документы о польских и чешских зверствах... Наши друзья в ЕС избегают переоценки истории??? 15 000 000 немцев были ограблены, сотни тысяч были отправлены в концлагеря на каторжные работы... 3 500 000 немцев были убиты... Нет ни обвиняемых, ни судей... были только немцы... Люди второго сорта??? [...]»
11 миллионов немцев погибли, в том числе 7 миллионов — после окончания войны.
Мирная Европа может существовать лишь на основе закона и правды. Реституция домов и земли, экспроприированной против закона наций, должна произойти в демократических Польше и Чешской Республике».
2. Привлечение к ответственности и первоначальные решения суда
6. 28 декабря 2004 г. прокуратура направила обвинительное заключение в отношении заявителей в окружной суд г. Еленя Гура (Jelenia Gora). Им было предъявлено обвинение в двух преступлениях, публичном оскорблении польского народа (статья 133 Уголовного кодекса Польши), а также разжигании ненависти на основании национальных различий (статья 256 Уголовного кодекса Польши). Утверждалось, что с мая по июль 2004 года заявители разместили не менее 32 постеров на автобусных остановках и почтовых ящиках в городах, расположенных неподалеку от польско-германской границы. По утверждению прокурора, постеры содержали ложные утверждения о предполагаемых массовых преступлениях, совершенных поляками по отношению к немецкому гражданскому населению во время и после Второй мировой войны, а также фотографии неизвестного происхождения. Кроме того, заявители провоцировали конфликт между польским и немецким народами, выдвигая требование о возвращении земли и собственности, оставленных немцами на территории Польши.
7. 7 февраля 2005 г. окружной суд г. Еленя Гура решил, что в его компетенцию не входит рассмотрение дела заявителей, и передал его в районный суд г. Еленя Гура. Он признал, что действия, вменяемые заявителям, являются административными правонарушениями, направленными против общественного порядка. Прокуратура обжаловала это решение. 25 февраля 2005 г. Варшавский апелляционный суд отменил это решение и передал дело в окружной суд. Он постановил, что окружной суд не может проверять правильность классификации прокуратурой предполагаемых правонарушений на предварительной стадии производства при решении вопроса о подсудности.
8. 12 мая 2005 г. окружной суд вынес постановление. Он решил, что заявители совершили указанные преступления и приостановил производство на два года испытательного срока. Каждый заявитель должен был выплатить по 2 000 польских злотых в пользу детского дома.
9. Окружной прокурор обжаловала это постановление. Она утверждала, inter alia, что окружной суд в результате небрежности допустил ошибку при оценке степени вины и социальной опасности действий, вменяемых заявителям. 14 сентября 2005 г. Варшавский апелляционный суд отменил постановление окружного суда и вернул дело на новое рассмотрение.
3. Постановление суда
10. 7 апреля 2006 г. окружной суд вынес новое постановление. Заявители были признаны виновными в оскорблении польского народа и разжигании ненависти между польским и немецким народами на основании того, что в ночь с 20 на 21 июля 2004 г. в г. Болеславец они расклеили постеры, содержащие ложные утверждения о массовых преступлениях поляков против немецкого гражданского населения во время и после Второй мировой войны, а также фотографии неизвестного происхождения. Они также провоцировали конфликт между двумя народами, требуя возвращения земель и собственности, оставленных немцами на территории Польши. Заявители были также признаны виновными в попытке разместить другие аналогичные постеры.
11. Окружной суд приговорил первого заявителя к 10 месяцам лишения свободы, а двух других заявителей — к восьми месяцам лишения свободы. Он условно приостановил исполнение приговора на три года испытательного срока.
12. Окружной суд основывал свои выводы на заключении, подготовленном тремя профессорами факультетов права, истории и социологии Варшавского университета. Два эксперта являлись также членами Комиссии по рассмотрению нацистских преступлений в Польше.
13. Окружной суд на основании собранных доказательств признал заявителей виновными в публичном оскорблении польского народа и разжигании межнациональной ненависти. Он в соответствующих частях указал:
«Преступление, предусмотренное статьей 133 Уголовного кодекса, совершено, inter alia, лицом, которое публично оскорбило польский народ. Толкование понятия „оскорбление“ может быть дано на основании системы ценностей, существующих в конкретном обществе, в то время как значение этого слова должно отражать значение, придаваемое ему в обычной речи. Оскорбить значит обидеть/задеть кого-либо или что-либо словом или действием... Действие состоит в демонстрации презрения, неуважения и подрыве репутации.»
Термин «оскорбление» относится к категории оценочных суждений и может иметь несколько значений. Общепризнано, что толкование этого термина должно проводиться на основании критериев, являющихся как можно более объективными с точки зрения общепринятых ценностей. Оскорблением является выражение презрения, унижение или нанесение публичной обиды...
Преступление, предусмотренное статьей 256 Уголовного кодекса, совершено, inter alia, лицом, публично разжигающим ненависть на основании национальных различий. Такие действия состоят в провоцировании неприязни и враждебности...».
14. В отношении мотивов заявителей окружной суд отметил, что они утверждали, что размещали постеры в г. Болеславец с целью информирования польского общества о бойне в отношении немецкого населения после ссылки. Он не принял этот довод как убедительный и отметил следующее:
«Постеры содержали многочисленные ложные утверждения о поляках. Из заключения эксперта следует, что информация об уровне смертности среди немцев и их депортации была намеренно представлена хаотично, без проведения различия относительно того, происходила ли она при польской или русской администрации, или на территории Чехословакии, и была представлена таким образом, чтобы были основания предъявить обвинения, главным образом полякам.»
Приведенные в постерах цифры были взяты из предвзятых антипольских политических брошюр. Цитируемые из статьи Р. Юнгка сведения о ситуации на территории, находящейся под польским контролем после проведения Потсдамской конференции, являются ложными, информация о реальных исполнителях, inter alia, обычных преступлений намеренно была опущена. Сведения о немцах, содержащихся в концлагерях на территории Польши после окончания войны, также ложны, поскольку такие лагеря не существовали, а фотографии на постерах не имели никакой документальной ценности, идентифицировать их не представляется возможным.
Эксперты ясно утверждали в своих заключениях, что содержание постеров было ложным и не подтверждается исследованиями ни польских, ни немецких ученых.
Особое значение имеет то обстоятельство, что обвиняемые ранее признавались в Польше виновными в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 1 статьи 63a Кодекса об административных правонарушениях, за размещение около ста распятий с надписью «Немцы 1945 — 1946 годы». Эти действия обвиняемых вызвали значительный общественный резонанс, а тот факт, что они были признаны виновными, указывает на то, что они были осведомлены о правовых и общественных последствиях размещения постеров.
Обвиняемые оскорбили польский народ, разместив постеры. Ложь, содержащаяся в постерах, оскорбляет польский народ, поскольку обвиняет поляков в предполагаемых преступлениях, которые научно не доказаны, что является публичным оскорблением. Такое толкование постеров основано, помимо прочего, на оценке их содержания тремя лицами и на реакции людей, которые видели эти постеры».
15. Окружной суд далее постановил:
«Содержание постеров, очевидно, может вызвать чувства тревоги, неприязни и враждебности между польским и немецким народами. Акцент в постерах на предполагаемых польских преступлениях, а также наличие необоснованного требования о возвращении земель и домов, оставленных немецким населением на территории Польши, может в настоящее время активизировать или спровоцировать вражду со стороны немцев по отношению к полякам. В соответствии с заключением экспертов размещение в одном из постеров фотографии черепа направлено на разжигание ненависти...».
16. Что касается приговора, окружной суд принял во внимание предыдущее осуждение заявителей в соответствии с постановлением районного суда г. Вроцлав-Сродместе (Wroclaw-Srodmiescie) от 9 мая 2003 г. за административное правонарушение, предусмотренное частью 1 статьи 63a Кодекса об административных правонарушениях Польши.
4. Жалоба заявителей
17. Заявители обжаловали это постановление. Прежде всего они утверждали, что суд допустил ряд процессуальных нарушений. Они указывали, inter alia, что при рассмотрении вопроса о том, было ли совершено оскорбление польского народа, суд слепо следовал экспертному заключению, подготовленному историками, не рассмотрев должным образом сам вопрос и не изучив содержание постеров. Кроме того, суд ошибочно сделал вывод, что включение в постер неточных данных, касающихся исторических событий, предполагало, что их содержание является оскорбительным и разжигает ненависть.
18. Заявители обжаловали отказ суда принять некоторые доказательства и утверждали, что он произвольно оценивал доказательства. В частности, они жаловались на отказ принять второе заключение эксперта, утверждая, что первое было противоречивым. По их мнению, суд допустил ошибку, сочтя, что содержание постеров могло вызвать тревогу, неприязнь и враждебность и что они действовали с намерением оскорбить польский народ и спровоцировать ненависть.
19. Заявители утверждали, что преувеличения в выражениях об отношениях между поляками и немцами были направлены исключительно на побуждение к дискуссии об этих отношениях с целью урегулирования разногласий и ни в коем случае не могли быть расценены как оскорбление. В этой связи они отмечали, что постеры содержали некоторую правдивую историческую информацию, а по некоторым сведениям все еще ведутся исторические споры.
20. Что касается предполагаемого оскорбления польского народа, заявители считали, что суд не провел различия между неодобрительными высказываниями в адрес польского народа и оскорблениями. Кроме того, статья 133 Уголовного кодекса Польши должна толковаться узко в современном государстве, основанном на верховенстве права, и не должна использоваться как средство защиты одной версии исторических событий.
5. Постановление апелляционного суда
21. 30 августа 2006 г. Варшавский апелляционный суд отклонил жалобу заявителей и оставил постановление первой инстанции без изменений.
22. Апелляционный суд признал, что суд первой инстанции не допустил никаких процессуальных нарушений. Собранные по делу доказательства являлись полными и достаточными для того, чтобы рассмотреть дело, и в доказательствах, представленных заявителями, не было необходимости.
23. Варшавский апелляционный суд отметил, что действия заявителей необходимо рассматривать в историческом контексте Второй мировой войны и периода после нее. С этой целью апелляционный суд дал поручение о подготовке заключения профессорам Варшавского университета. Их попросили изучить содержание постеров, и они утверждали, что:
«содержание постеров полностью не соответствовало действительности и включало ложную информацию о ситуации на территории, переданной под контроль Польши после Потсдамской конференции. Постеры также содержали ложную информацию о немецких потерях, которые не соответствуют результатам исследований, проведенных польскими и немецкими историками».
24. Варшавский апелляционный суд отклонил доводы заявителей о том, что заключение было неполным и противоречивым. Он также отклонил их заявление о том, что эксперты не могли давать заключение относительно того, являлось ли содержание постеров оскорбительным для польского народа или провоцировало ли оно межнациональную ненависть. Варшавский апелляционный суд отметил, что в исторических исследованиях могут существовать некоторые различия во мнениях относительно, например, немецких потерь после окончания войны. Эксперты, однако, рассмотрели данный вопрос, ссылаясь на результаты польско-немецких исследований. Кроме того, они установили, что, хотя человеческую трагедию, вызванную, в частности, выселением, которую пережили немцы, нельзя игнорировать, эти события нельзя вычленять из исторического контекста, а именно причин и последствий Второй мировой войны, включая выводы Потсдамской конференции.
B. Соответствующие внутригосударственное законодательство и судебная практика
1. Конституция Польши
(a) Положения, касающиеся свободы выражения мнения
25. Статья 14 Конституции Польши гласит:
«Республика Польша гарантирует свободу печати и других средств массовой информации».
26. Часть 3 статьи 31 Конституции Польши, устанавливающая общий запрет на непропорциональное ограничение конституционных прав и свобод (принцип пропорциональности), предусматривает:
«Любые ограничения осуществления конституционных свобод и прав могут быть наложены лишь законом, а также в случаях, когда это необходимо в демократическом государстве для обеспечения безопасности и общественного порядка, а также для охраны окружающей среды, здоровья и общественной морали, а также свобод и прав других лиц. Такие ограничения не должны нарушать суть свобод и прав».
27. Часть 1 статьи 54 Конституции Польши гарантирует свободу выражения мнения. В соответствующей части она гласит:
«Каждому гарантируется свобода выражения мнения, получения и распространения информации».
(b) Nullum crimen sine lege <1>
<1> Nullum crimen sine lege (лат.) — нет наказания без закона (примеч. переводчика).
28. Часть 1 статьи 42 Конституции Польши гласит:
«Подлежит уголовной ответственности только лицо, которое совершило деяние, запрещенное законом, действующим на момент совершения деяния, за которое предусмотрено наказание. Этот принцип не препятствует наказанию за действие, которое на момент его совершения являлось преступлением согласно международному праву».
(c) Положения о конституционной жалобе
29. Часть 1 статьи 79 Конституции Польши устанавливает:
«В соответствии с принципами, установленными законом, каждый, чьи конституционные свободы или права были нарушены, имеет право на обращение в Конституционный суд по вопросу о соответствии Конституции закона или иного нормативного акта, на основании которого суд или административный орган принял окончательное решение о его свободах или правах или о его обязанностях, установленных в Конституции».
30. Статья 190 Конституции Польши в соответствующих частях предусматривает:
«1. Постановления Конституционного суда являются обязательными и окончательными.»
2. Постановления Конституционного суда... подлежат немедленному опубликованию.
3. Постановление Конституционного суда вступает в силу со дня опубликования, однако Конституционный суд может установить другой срок прекращения действия нормативного акта. Такой срок не может превышать 18 месяцев в отношении закона или 12 месяцев в отношении любого другого нормативного акта...
4. Постановление Конституционного суда о несоответствии Конституции, международному соглашению или закону нормативного акта, на основании которого было вынесено окончательное и обязательное к исполнению судебное решение или окончательное административное решение, является основанием для возобновления производства или отмены решения... в порядке и на основе принципов, установленных в положениях, применимых к данному производству».
2. Уголовный кодекс Польши
31. Статья 133 Уголовного кодекса Польши предусматривает:
«Каждый, публично оскорбивший народ или Республику Польша, подлежит наказанию в виде лишения свободы на срок до трех лет».
32. Статья 256 Уголовного кодекса Польши на момент рассматриваемых событий устанавливала:
«Каждый, кто публично пропагандирует фашизм или иную тоталитарную систему государства, или разжигает ненависть, основанную на национальных, этнических, расовых или религиозных различиях или на основании неисповедания религии, подлежит наказанию в виде штрафа, ограничения свободы или лишения свободы на срок до двух лет».
3. Уголовно-процессуальный кодекс Польши
33. Часть вторая статьи 540 Уголовно-процессуального кодекса Польши предусматривает возобновление производства по делу после вынесения постановления Конституционного суда Польши. Она гласит:
«Производство по делу возобновляется в интересах обвиняемого в случае, если в результате принятия постановления Конституционного суда положения закона, послужившего основанием для приговора или условного прекращения [производства по делу], были отменены или изменены».
ЖАЛОБА
34. Заявители жаловались на то, что их осуждение за оскорбление польского народа и разжигание ненависти нарушило статью 10 Конвенции. Они утверждали, что статьи 133 и 256 Уголовного кодекса Польши должны толковаться узко, чтобы не заглушать исторические споры по политическим причинам. Заявители считали, что они не должны быть наказаны за распространение информации о фактах, даже если эти факты унижают достоинство народа. Даже если некоторые цифры, приводимые в постерах, не были точными, не оспаривается, что поляки совершали ужасные преступления в отношении немецкого гражданского населения в период после высылки. Существуют документальные источники, подтверждающие эти и другие события, например, о существовании лагерей для немцев в послевоенной Польше. Они проводили параллель между статьей 133 Уголовного кодекса Польши и статьей 301 Уголовного кодекса Турции, предусматривающей наказание за очернение турецкого государства.
ПРАВО
35. Заявители утверждали, что обстоятельства их дела являются нарушением статьи 10 Конвенции.
A. Доводы сторон
36. Объяснения властей Польши ограничивались изначально вопросом о приемлемости жалобы. Впоследствии власти Польши настаивали на том, что жалоба является неприемлемой в силу ее явно необоснованного характера.
37. Власти Польши утверждали, что в свете фактических обстоятельств дела заявители не исчерпали все доступные средства правовой защиты, предусмотренные польским законодательством. В этой связи они подчеркивали значение принципа субсидиарности. По мнению властей Польши, заявители не воспользовались возможностью подачи конституционной жалобы, оспаривая конституционность статьи 133 Уголовного кодекса Польши, которая послужила основанием для их осуждения. Власти Польши считали, что дело заявителей удовлетворяло требованиям эффективности конституционной жалобы в Польше, установленным практикой Европейского Суда.
38. Заявители полагали, что производство по конституционной жалобе касалось только отвлеченной проверки соответствия правовых норм Конституции Польши, а не применения их в конкретном деле. Такая жалоба, очевидно, не имела бы шансов на успех в настоящем деле. По мнению заявителей, статья 133 Уголовного кодекса Польши соответствовала Конституции Польши, даже если защита национальной чести средствами уголовного права необычна в Европе. Аналогичным образом статья 256 Уголовного кодекса Польши, защищающая мирное сосуществование в государстве различных этнических групп средствами уголовного права, не вызывает тревоги с точки зрения стандартов международного права или Конституции Польши. Соответственно, заявители утверждали, что они не должны были подавать конституционную жалобу, поскольку эта процедура предоставляла им право обжаловать лишь сами рассматриваемые положения.
B. Мнение Европейского Суда
39. Европейский Суд напоминает, что механизм защиты, установленный Конвенцией, является вспомогательным по отношению к внутригосударственным системам гарантий прав человека. В обязанности Европейского Суда входит контроль за исполнением Договаривающимися Сторонами обязательств, установленных Конвенцией. Он не может и не должен присваивать себе роль Договаривающихся Сторон, чьей обязанностью является обеспечение того, чтобы основные права и свободы, предусмотренные в ней, уважались и охранялись на внутригосударственном уровне. Правило об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты, таким образом, является неотъемлемым элементом этой системы защиты. Государства несут ответственность за свои действия перед международным органом лишь после того, как им предоставлена возможность урегулировать вопрос в рамках их собственной правовой системы, и лица, желающие прибегнуть к надзорному механизму Европейского Суд в отношении жалоб в адрес государства, обязаны использовать прежде всего средства, предусмотренные во внутригосударственной правовой системе. Европейский Суд хотел бы подчеркнуть, что он не является судом первой инстанции. Он не имеет возможности, да это и не отвечает его роли международного суда, рассматривать большое количество дел, которые требуют выводов относительно основных фактов или определения размера денежной компенсации — эти два вопроса, принципиально и для большей эффективности должны решать внутригосударственные суды (см. Постановление Европейского Суда по делу «Акдивар и другие против Турции» (Akdivar and Others v. Turkey) от 16 сентября 1996 г., § 65, Reports 1996-IV, а также Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Демопулос и другие против Турции» (Demopoulos and Others v. Turkey), жалобы № 46113/99, 3843/02, 13751/02, 13466/03, 10200/04, 14163/04, 19993/04 и 21819/04, § 69, ECHR 2010).
40. В отношении вопроса об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты существует распределение бремени доказывания. В обязанности властей, заявляющих о неисчерпании, входит убедить Европейский Суд в том, что средство было эффективным и в соответствующее время доступным как в теории, так и на практике, то есть, что оно было доступным, способным предоставить компенсацию в отношении жалобы заявителя и имело разумные шансы на успех. Однако когда это требование выполнено, в обязанности заявителя входит доказать, что средство, предложенное властями, было на самом деле исчерпано или оно по каким-либо причинам было несоответствующим и неэффективным в конкретных обстоятельствах дела или что существовали особые обстоятельства, освобождающие его от выполнения этого требования. Простых сомнений относительно эффективности соответствующего правового средства без приведения конкретных примеров из установившейся внутригосударственной практики недостаточно для того, чтобы освободить заявителя от обязанности, предусмотренной пунктом 1 статьи 35 Конвенции (ibid. <1>, см. также Решение Европейского Суда по делу «Пикелный и другие против Польши» (Pikielny and Others v. Poland) от 18 сентября 2012 г., жалоба № 3524/05, § 57).
<1> Ibid. (лат. сокращение от ibidem) — там же (примеч. переводчика).
41. Власти Польши заявили о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты, утверждая, что заявители должны были подать конституционную жалобу в отношении статьи 133 Уголовного кодекса Польши. Европейский Суд напоминает, что он уже рассматривал вопрос об эффективности производства по конституционной жалобе в Польше (см. Решение Европейского Суда по делу «Шот-Медынская против Польши» (Szott-Medynska v. Poland) от 9 октября 2003 г., жалоба № 47414/99, Решение Европейского Суда по делу «Пахла против Польши» (Pachla v. Poland) от 8 ноября 2005 г., жалоба № 8812/02, Решение Европейского Суда по делу «Венцек против Польши» (Wiacek v. Poland) от 17 января 2006 г., жалоба № 19795/02, а также Решение Европейского Суда по делу «Тереба против Польши» (Tereba v. Poland) от 21 ноября 2006 г., жалоба № 30263/04, Постановление Европейского Суда по делу «Лашкевич против Польши» (Laszkiewicz v. Poland) от 15 января 2008 г., жалоба № 28481/03, § 68, Решение Европейского Суда по делу «Лисс против Польши» (Liss v. Poland) от 16 марта 2010 г., жалоба № 14337/02, а также Решение Европейского Суда по делу «Урбан против Польши» (Urban v. Poland) от 7 сентября 2010 г., жалоба № 29690/06). В Решении по делу «Шот-Медынская против Польши» Европейский Суд рассматривал, в частности, два важных параметра польской модели конституционной жалобы, а именно ее пределы и форму компенсации, которую она предоставляет.
42. Проанализировав упомянутые выше особенности производства по конституционной жалобе в Польше, Европейский Суд установил, что конституционная жалоба могла быть признана эффективным средством правовой защиты по смыслу Конвенции только в случаях, когда 1) индивидуальное решение, предположительно нарушившее Конвенцию, принято при прямом применении антиконституционного положения внутригосударственного законодательства, и 2) процессуальные правила, применимые при пересмотре такого типа индивидуальных решений, предусматривают возобновление производства по делу или отмену окончательного решения вслед за принятием постановления Конституционного суда Польши, в котором была признана его неконституционность. Следовательно, Европейский Суд признал, что исчерпание процедуры конституционной жалобы требуется согласно пункту 1 статьи 35 Конвенции в случаях, когда соблюдены оба указанных выше требования.
43. Европейский Суд установил, что в настоящем деле заявители были осуждены за оскорбление польского народа в соответствии со статьей 133 Уголовного кодекса Польши и в разжигании межнациональной ненависти согласно статье 256 Уголовного кодекса Польши. Указанные положения Уголовного кодекса Польши являлись прямым правовым основанием для индивидуального решения, в отношении которого было сделано утверждение о нарушении.
44. Европейский Суд имел дело с похожим случаем, касающимся оскорбления иностранного главы государства, предусмотренного частями первой и второй статьи 136 Уголовного кодекса Польши. В этом деле Европейский Суд принял возражения властей о том, что заявитель, осужденный на основании указанного положения, должен был сначала подать конституционную жалобу в Конституционный суд Польши (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Урбан против Польши»). В более раннем деле, «Пахла против Польши» (упоминавшемся выше), Европейский Суд занял ту же позицию в отношении заявителя, осужденного по части второй статьи 212 Уголовного кодекса Польши, предусматривавшей наказание за клевету в средствах массовой информации.
45. Что касается статьи 256 Уголовного кодекса Польши, Европейский Суд отмечает, что Конституционный суд Польши недавно принял решение по конституционной жалобе на часть этой статьи. В постановлении от 25 февраля 2014 г. (дело № SK 65/12) Конституционный суд Польши указал, что выражение «разжигание ненависти», использованное в статье 256 Уголовного кодекса Польши, совместимо, inter alia, с частью 1 статьи 54 в сочетании с частью 3 статьи 31 и частью 1 статьи 42 Конституции Польши. Конституционный суд Польши вместе с тем отметил, что в конституционной жалобе не оспаривалась фактическая криминализация разжигания ненависти, основанной на национальных и иных различиях, или суровость наказания, которое могло последовать в соответствии со статьей 256 Уголовного кодекса. Следует отметить, что Конституционный суд Польши рассматривал вопрос о конституционности и соответствии статье 10 Конвенции части второй статьи 135 Уголовного кодекса, предусматривавшей наказание за публичное оскорбление Президента Республики Польша. Конституционный суд Польши изучал вопрос о конституционности оспариваемых положений и вынес постановление от 6 июля 2011 г. (дело № K 11/10), он проверял конституционность новых положений Уголовного кодекса Польши (части вторая — четвертая статьи 256), предусматривавших наказание за распространение информации, разжигающих ненависть, и признал их частично неконституционными.
46. Учитывая вышеизложенное, Европейский Суд признает, что заявители в настоящем деле должны были подать конституционную жалобу перед обращением в Европейский Суд. У них была возможность оспорить конституционность статей 133 и 256 Уголовного кодекса Польши и утверждать, что они нарушают часть 1 статьи 54 (свобода выражения мнения), часть 3 статьи 31 (принцип пропорциональности) и часть 1 статьи 47 Конституции Польши (nullum crimen, nulla poena sine lege poenali anteriori <1>).
<1> Nullum crimen, nulla poena sine lege poenali anteriori (лат.) — нет наказания без уголовного закона; принцип права, запрещающий придание обратной силы уголовному закону (примеч. переводчика).
47. Если бы заявители подали конституционную жалобу и она бы имела успех, они могли бы в соответствии с частью второй статьи 540 Уголовно-процессуального кодекса Польши требовать от компетентного суда возобновления производства по их делу. В возобновленном производстве суды должны были бы отказаться от применения правовых положений, признанных неконституционными. Таким образом, в результате возобновления производства заявители могли бы получить компенсацию в связи с предполагаемым нарушением статьи 10 Конвенции.
48. В заключение Европейский Суд полагает, что в настоящем деле, не подав конституционную жалобу в отношении статей 133 и 256 Уголовного кодекса Польши, заявители не исчерпали средства правовой защиты, предусмотренные польским законодательством. Соответственно, возражения властей Польши о том, что заявители в настоящем деле не воспользовались возможностью подачи конституционной жалобы, являются обоснованными.
49. Следовательно, жалоба должна быть отклонена в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции в связи с неисчерпанием внутригосударственных средств правовой защиты.
объявил жалобу неприемлемой для рассмотрения по существу.
DECISION
The European Court of Human Rights (Fourth Section), sitting on 7 October 2014 as a Chamber composed of:
and Fatoº Aracý , Deputy Section Registrar,
Having regard to the above application lodged on 24 February 2007,
Having regard to the observations submitted by the respondent Government and the observations in reply submitted by the applicants,
Having deliberated, decides as follows:
THE FACTS
1. The applicants, Mr Jürgen Hösl — Daum , Mr Stephan Roth and Mr Robert Göpfert , are German nationals who were born in 1978, 1980 and 1982 respectively and live in Brüggen , Oybin and Zittau. They were represented before the Court by Mr S. Böhmer , a lawyer practising in Erlangen. The Polish Government («the Government») were represented by their Agent, Mr J. Wo³¹siewicz , succeeded by Ms J. Chrzanowska, of the Ministry of Foreign Affairs.
A. The circumstances of the case
2. The facts of the case, as submitted by the parties, may be summarised as follows. The applicants arrived in Poland on 20 July 2004. During the night of 20 to 21 July 2004 they put up posters, described below, at bus stops and poster pillars in Boles³awiec , a town near the border between Poland and Germany. On 22 July 2004 the applicants were arrested by the police when taking photographs of the places where they had put up the posters.
1. Posters
3. There were two posters of A3 format with text in German and a number of graphic photographs of unknown origin depicting, inter alia, mass graves, massacred bodies and a group of people in an open train carriage.
4. The first poster read, inter alia, as follows:
«The Poles and the Czechs — a heartfelt welcome to the EU!»
Our justice system is working diligently, because murder is not subject to statutory limitation.
Documents [concerning] Polish and Czech atrocities on the Germans
A Jewish émigré and a native Berliner — Robert Jungk — later a famous author and a critic of technologies («Brighter than a Thousand Suns»), even before the so-called «regular» expulsion had begun, published in the Zurich «Weltwoche» a report about the conditions prevailing in the eastern regions of Germany occupied by the Poles based on his own experience. His report was entitled «From the land of the dead».
«Whoever leaves the Polish zone and reaches the territory occupied by the Russians can immediately breathe again. He leaves behind totally looted towns, plague-stricken villages, concentration camps, barren fields, streets full of corpses, in which thieves lurk, and rob the expellees of their last belongings... It is true that on a public square in town G. girls, women and old women were raped by relatives of the Polish militia. It is true that at the railway station in S. all trains transporting refugees were systematically looted to such an extent that the people in them had to travel west naked. It is true that in the heart of Silesia not one child under one year of age is still alive, because all of them have died of hunger or been killed. It is true that in Upper Silesia women suffering from syphilis (who were earlier raped — editor) received as a „therapy“ a shot in the head. It is true that there has been a wave of suicides in the country, in some towns one-twelfth and in some even one-tenth of the population have taken their lives. It is true that in the so-called labour camps in C. and S. prisoners are made to spend the whole night up to their necks in icy water and that they are beaten until they lose consciousness.»
Was the year 1945 a liberation?
Mass deaths in the foreign extermination camps
After the end of the war 7 million Germans were robbed, expelled, raped, attacked and murdered
More Germans died in Poland and on the territories occupied by the Poles in 1,255 camps than those who died in transit following expulsion. In the Lamsdorf camp in Upper Silesia, of the 8,000 [people] held there 6,048 died. In the other labour camps in Upper Silesia unspeakable cruelty reigned too. It was common practice in the different camps to shoot, as planned in advance, those who were too old, unable to work or ill.
The forced labour and suffering in a camp cannot be compensated with money, regardless of the amount. What is necessary is awareness of those crimes in the countries where the atrocities occurred. What is also necessary is that the surviving responsible parties be judged. As for that, there is total silence surrounding the issue of the German victims.»
5. The second poster contained, inter alia, the following passages:
«Documents on Polish and Czech atrocities... Are our EU-friends avoiding a new evaluation of their history?? 15,000,000 Germans were robbed and expropriated, hundreds of thousands were sent to concentration camps and to forced labour... 3,500,000 Germans were killed... Where there is no accuser, there is no judge... there were only Germans... Second-class people??»
Overall 11 million Germans died, including 7 million after the end of the war.
A peaceful Europe may exist only on the foundation of law and truth. The restitution of houses and plots of land expropriated against the law of nations should be a given in the now democratic Poland and Czech Republic.»
2. Prosecution and initial court decisions
6. On 28 December 2004 the prosecution filed a bill of indictment against the applicants with the Jelenia Góra Regional Court. They were charged with the commission of two offences: publicly insulting the Polish nation (Article 133 of the Criminal Code) and incitement to hatred based on national differences (Article 256 of the Criminal Code). It was alleged that between May and July 2004 the applicants had put up no less than thirty-two posters at bus stops and on poster pillars in towns close to the Polish-German border. According to the prosecution, the posters contained untrue statements about alleged mass crimes committed by Poles against the German civilian population during and after the Second World War and graphic photographs of unknown origin. Furthermore, the applicants had created tension between the Polish and German nations on account of their demand for land and property left by the German population on Polish territory to be returned.
7. On 7 February 2005 the Jelenia Góra Regional Court decided that it did not have jurisdiction to examine the applicants' case and transferred it to the Jelenia Góra District Court. It found that the acts imputed to the applicants were to be considered administrative offences against public order. The prosecution appealed against that decision. On 25 February 2005 the Wroc³aw Court of Appeal quashed the decision and remitted the case to the Regional Court. It held that the Regional Court could not review the soundness of the prosecution's legal classification of the alleged offences at the preliminary stage of the proceedings to determine jurisdiction.
8. On 12 May 2005 the Regional Court gave judgment. It held that the applicants had committed the impugned offences and decided to suspend the criminal proceedings against them for a two-year probation period. Each applicant was ordered to pay 2,000 Polish zlotys (PLN) to a children's home.
9. The Regional Prosecutor appealed against the judgment. She argued, inter alia, that the Regional Court had erred in finding that the degree of guilt and social danger of the acts imputed to the applicants had been negligible. On 14 September 2005 the Wroc³aw Court of Appeal quashed the Regional Court's judgment and remitted the case.
3. Trial court's judgment
10. On 7 April 2006 the Regional Court gave judgment. The applicants were convicted of insulting the Polish nation and inciting hatred between the Polish and the German nations in that on 20 July and on the night of 20 to 21 July 2004 in Boles³awiec they had put up in public places posters containing untrue statements about alleged mass crimes committed by the Poles against the German civilian population during and after the Second World War and containing graphic photographs of unknown origin; they had further created tension between the two nations by demanding the return of land and property left by the German population on Polish territory. They were also convicted of attempting to put up other similar posters.
11. The Regional Court sentenced the first applicant to ten months' imprisonment and the two remaining applicants to eight months' imprisonment. It conditionally suspended the prison sentences for a three-year probationary period.
12. The court based its findings on an opinion prepared by three professors from the law, history and sociology departments of Wroc³aw University. Two of the experts were also members of the Commission for the Examination of Nazi Crimes in Poland.
13. The Regional Court, having regard to the collected evidence, found the applicants guilty of publicly insulting the Polish nation and of inciting national hatred. It found, in so far as relevant:
«The offence specified in Article 133 of the Criminal Code is committed, inter alia, by a person who publicly insults the Polish nation. The interpretation of the term „insult“ can be made on the basis of the system of values existing in a given society, whereas the meaning of this word should reflect the meaning attributed to it in ordinary language. To insult is to offend somebody or something by word or act.... It is an act which consists of showing contempt, damaging respect or reputation.»
The term «insult» belongs to the category of value judgments and can have various meanings. It is accepted that the interpretation of this term should be made on the basis of criteria which are as objective as possible and of commonly accepted values. An insult amounts to an expression of contempt, humiliation and affront. (...)
The offence specified in Article 256 of the Criminal Code is committed, inter alia, by a person who publicly incites hatred on the basis of national differences. Such act consists in sowing the seeds of dislike and hostility....»
14. With regard to the applicants' motives, the court noted that they claimed to have put up posters in Boles³awiec with a view to informing the Polish public about the massacres of the German population during the period of its expulsion. It did not accept that claim as credible and held as follows:
«The posters contain many untruths concerning the Poles. It transpires from the expert opinion that the information with regard to the death rate among the Germans and to the deportations were deliberately presented in a chaotic manner — without making a distinction as to whether they took place under the Polish or Russian administration, or on the territory of Czechoslovakia — and were presented in such a way as to give grounds for accusation mainly against the Poles.»
The numbers cited on the posters were taken from some biased anti-Polish political pamphlets. The information quoted from the article by R. Jungk about the situation prevailing on the territories transferred to Polish administration following the undertakings of the Potsdam Conference is untrue -information about the real perpetrators of, inter alia, the ordinary criminal acts was deliberately omitted. The information about Germans held in concentration camps in Poland after the end of the war is also untrue, since such camps did not exist, and the photographs on the posters have no documentary value and it is impossible to identify them.
The experts clearly affirmed in their opinion that the contents of the posters are untrue and are not supported by the research of Polish and German historians.
It is of particular importance that the accused were previously sentenced in Poland for the commission of an administrative offence under Article 63a § 1 of the Code of Administrative Offences, which consisted of putting up about one hundred crosses with the inscription 'The Germans 1945-46'. This act of the accused had significant social repercussions, and the fact that they were sentenced indicates that they had to be aware of the legal and social consequences of putting up the posters.
The accused insulted the Polish nation by putting up the posters. The untruths included in the posters insult the Polish nation, since imputing to the Poles the alleged crimes — which are not scientifically proved — is an affront to the Polish nation. This interpretation of the posters is based, among other things, on the assessment of their contents by third persons and on the reactions of the people who saw the posters.»
15. The trial court further held:
«The contents of the posters may obviously arouse feelings of unrest, dislike or antagonism between the Polish and German nations. The emphasis in the posters on the alleged Polish crimes, and the inclusion of groundless demands for the return of houses and land left by the German population on Polish territory, may presently revive or arouse antagonism on the part of the Germans towards the Poles. In accordance with the expert opinion the inclusion in one of the posters of a photograph of a skull was solely aimed at stirring up hatred....»
16. With regard to the sentence, the court had regard to the applicants' previous conviction by a judgment of the Wroc³aw — Œródmieœcie District Court of 9 May 2003 for an administrative offence specified in Article 63a § 1 of the Code of Administrative Offences.
4. The applicants' appeal
17. The applicants filed an appeal. Firstly, they alleged that the court had committed a number of procedural errors. They claimed, inter alia, that when considering whether the offence of insulting the Polish nation had been committed, the trial court had blindly followed the expert opinion prepared by historians and failed to properly consider the matter itself and to examine the contents of the posters. Furthermore, the court had wrongly assumed that inclusion in the poster of inaccurate data related to historical events had implied that the content was insulting and incited hatred.
18. The applicants contested the trial court's refusal to admit certain evidence and alleged that it had arbitrarily assessed the evidence. In particular, they challenged its refusal to admit a second expert opinion alleging that the first one had been contradictory. In their view, the trial court had erred in considering that the contents of the posters was capable of stirring up unrest, dislike and antagonism and that they had acted with the intention of insulting the Polish nation and inciting hatred.
19. They averred that the exaggerated manner of their expression concerning the relations between the Poles and the Germans had been exclusively aimed at prompting a discussion about their relations with a view to reconciliation, and could not be considered in any way as an insult. In this connection, they claimed that the posters contained some true historical information and some which was the subject of historical dispute.
20. With regard to the alleged insult to the Polish nation, they argued that the trial court had failed to distinguish between statements which were unfavourable to the Polish nation and those which were insulting. Furthermore, Article 133 of the Criminal Code should have been construed narrowly in a modern State based on the rule of law and could not be used as a tool to protect one interpretation of history.
5. The Court of Appeal's judgment
21. On 30 August 2006 the Wroc³aw Court of Appeal dismissed the applicants' appeal and upheld the first-instance judgment.
22. The Court of Appeal found that the trial court had committed no errors of procedure. The evidence collected in the case had been comprehensive and sufficient to examine the case and there was no need to admit the evidence proposed by the applicants.
23. The Court of Appeal noted that it had been necessary to examine the applicants' actions in the historical context of the Second World War and the period following it. To this end the court had ordered the preparation of an opinion by professors from Wroc³aw University. They had been asked to consider the content of the posters and had stated that:
«the contents of the posters were entirely untrue and contained false information about the situation prevailing on the territories transferred to Polish administration following the undertakings of the Potsdam Conference. The posters also contained untrue information about German losses which did not correspond to the results of research carried out by Polish and German historians».
24. The Court of Appeal dismissed the applicants' arguments that the opinion had been incomplete and contradictory. It also rejected their view that the experts had not been in a position to assess whether the contents of the posters had been insulting to the Polish nation or had incited national hatred. The Court of Appeal noted that in historical studies there could be certain differences of opinion as regards, for example, the extent of German losses after the end of the war. The experts had, however, considered this issue, referring to the results of Polish-German research. Furthermore, it observed that although the human tragedies experienced by the Germans, occasioned by their expulsion in particular, could not be disregarded, those events could not be detached from the historical context, namely, the reasons for and the consequences of the Second World War, including the undertakings of the Potsdam Conference.
B. Relevant domestic law and practice
1. Relevant constitutional provisions
(a) Provisions concerning freedom of expression
25. Article 14 provides as follows:
«The Republic of Poland shall ensure freedom of the press and other means of social communication.»
26. Article 31 § 3 of the Constitution, which lays down a general prohibition on disproportionate limitations on constitutional rights and freedoms (the principle of proportionality), provides:
«Any limitation upon the exercise of constitutional freedoms and rights may be imposed only by statute, and only when necessary in a democratic State for the protection of its security or public order, or to protect the natural environment, health or public morals, or the freedoms and rights of other persons. Such limitations shall not violate the essence of freedoms and rights.»
27. Article 54 § 1 of the Constitution guarantees freedom of expression. It states, in so far as relevant:
«The freedom to express opinions, to acquire and to disseminate information shall be ensured to everyone.»
28. Article 42 § 1 of the Constitution reads:
«Only a person who has committed an act prohibited by a statute in force at the moment of commission thereof, and which is subject to a penalty, shall be held criminally responsible. This principle shall not prevent punishment of any act which, at the moment of its commission, constituted an offence within the meaning of international law.»
(c) Provisions relating to the constitutional complaint
29. Article 79 § 1 of the Constitution provides as follows:
«In accordance with principles specified by statute, everyone whose constitutional freedoms or rights have been infringed, shall have the right to appeal to the Constitutional Court for a judgment on the conformity with the Constitution of a statute or another normative act on the basis of which a court or an administrative authority has issued a final decision on his freedoms or rights or on his obligations specified in the Constitution.»
30. Article 190 of the Constitution, insofar as relevant provides as follows:
«1. Judgments of the Constitutional Court shall be universally binding and final.»
2. Judgments of the Constitutional Court, ... shall be published without delay.
3. A judgment of the Constitutional Court shall take effect from the day of its publication; however, the Constitutional Court may specify another date for the end of the binding force of a normative act. Such time-limit may not exceed 18 months in relation to a statute or 12 months in relation to any other normative act....
4. A judgment of the Constitutional Court on the non-conformity with the Constitution, an international agreement or statute, of a normative act on the basis of which a final and enforceable judicial decision or a final administrative decision... was given, shall be a basis for re-opening of the proceedings, or for quashing the decision... in a manner and on principles specified in provisions applicable to the given proceedings.»
2. Relevant provisions of the Criminal Code
31. Article 133 of the Criminal Code provides as follows:
«Anyone who insults the Nation or the Republic of Poland in public shall be subject to deprivation of liberty for up to three years.»
32. Article 256 of the Criminal Code read, at the material time, as follows:
«Anyone who publicly promotes a fascist or other totalitarian system of state or incites hatred based on national, ethnic, racial or religious differences or for reason of lack of any religious denomination shall be subject to a fine, restriction of liberty or deprivation of liberty for up to two years.»
3. Relevant provisions of the Code of Criminal Procedure
33. Article 540 § 2 of the Code of Criminal Procedure provides for reopening of the proceedings following a judgment of the Constitutional Court. It reads as follows:
«The proceedings shall be reopened to the benefit of the accused when as a result of the Constitutional Court's judgment a provision of law which served as the basis for conviction or conditional discontinuation [of the proceedings] was abolished or amended.»
COMPLAINT
34. The applicants complained that their conviction for insulting the Polish nation and incitement to hatred had violated Article 10 of the Convention. They argued that Articles 133 and 256 of the Criminal Code should be narrowly construed in order not to stifle historical debate for political reasons. They could not be punished for the dissemination of facts, even if those facts were damaging to the honour of a nation. Even if some figures quoted in the posters were not accurate, it was beyond dispute that the Poles had committed terrible crimes against German civilians during the period of the latter expulsion. There were well-documented sources confirming those and other events, such as the existence of camps for Germans in post-war Poland. They draw parallels between Article 133 of the Polish Criminal Code and Article 301 of the Turkish Criminal Code, which criminalised statements denigrating the Turkish State.
THE LAW
35. The applicants alleged that the circumstances of their case had disclosed a breach of Article 10 of the Convention.
A. The parties' submissions
36. The Government's submissions were initially limited to the issue of admissibility of the application. Subsequently, the Government contended that the application was inadmissible due to its manifestly ill-founded character.
37. The Government argued that in the light of the factual circumstances of the case the applicants had not exhausted all the available remedies provided for by the Polish law. In this connection, they underlined the importance of the principle of subsidiarity. In the Government's view, the applicants did not avail themselves of the possibility of lodging a constitutional complaint contesting the constitutionality of Article 133 of the Criminal Code which served as a basis for their conviction. The Government maintained that the applicants' case satisfied the requirements concerning the effectiveness of a constitutional complaint in Poland as set out in the Court's case-law.
38. The applicants argued that the procedure of constitutional complaint concerned only the abstract review of the conformity of legal norms with the Constitution and not of their application in a given case. Such a complaint would obviously not have had any prospects of success in their case. In the applicants' view, Article 133 of the Criminal Code was compatible with the Constitution, even if the protection of the national honour by means of criminal law was uncommon in Europe. Similarly, Article 256 of the Criminal Code which protected the peaceful coexistence of different ethnic groups in a state by the means of criminal law did not raise concern under the international law standards or the Polish Constitution. Consequently, the applicants argued that they were not required to lodge a constitutional complaint as this procedure enabled them to challenge solely the impugned provisions themselves.
B. The Court's assessment
39. The Court reiterates that the machinery of protection established by the Convention is subsidiary to the national systems safeguarding human rights. This Court is concerned with the supervision of the implementation by Contracting States of their obligations under the Convention. It cannot, and must not, usurp the role of Contracting States whose responsibility it is to ensure that the fundamental rights and freedoms enshrined therein are respected and protected on a domestic level. The rule of exhaustion of domestic remedies is therefore an indispensable part of the functioning of this system of protection. States are dispensed from answering before an international body for their acts before they have had an opportunity to put matters right through their own legal system and those who wish to invoke the supervisory jurisdiction of the Court as concerns complaints against a State are thus obliged to use first the remedies provided by the national legal system. The Court cannot emphasise enough that it is not a court of first instance; it does not have the capacity, nor is it appropriate to its function as an international court, to adjudicate on large numbers of cases which require the finding of basic facts or the calculation of monetary compensation — both of which should, as a matter of principle and effective practice, be the domain of domestic jurisdictions (see Akdivar and Others v. Turkey, 16 September 1996, § 65, Reports 1996-IV; and Demopoulos and Others v. Turkey (dec.) [GC], nos. 46113/99, 3843/02, 13751/02, 13466/03, 10200/04, 14163/04, 19993/04 and 21819/04, § 69, ECHR 2010).
40. In the area of the exhaustion of domestic remedies there is a distribution of the burden of proof. It is incumbent on the Government claiming non-exhaustion to satisfy the Court that the remedy was an effective one available in theory and practice at the relevant time, that is to say, that it was accessible, was capable of providing redress in respect of the applicant's complaints and offered reasonable prospects of success. However, once this burden has been satisfied it falls to the applicant to establish that the remedy advanced by the Government was in fact exhausted or was for some reason inadequate and ineffective in the particular circumstances of the case or that there existed special circumstances absolving him or her from the requirement. The mere doubts regarding the effectiveness of the relevant remedy, if not supported by material evidence, in particular examples from the established domestic practice, are not sufficient to absolve an applicant from his duty under Article 35 § 1 (ibid.; see also Pikielny and Others v. Poland (dec.), no. 3524/05, 18 September 2012, § 57).
41. The Government pleaded non-exhaustion of domestic remedies, claiming that the applicants should have lodged a constitutional complaint against Article 133 of the Criminal Code. The Court recalls that it has already dealt with the question of the effectiveness of the procedure of a constitutional complaint in Poland (see Szott — Medyñska v. Poland (dec.), no. 47414/99, 9 October 2003; Pachla v. Poland (dec.), no. 8812/02, 8 November 2005; Wi¹cek v. Poland (dec.), no. 19795/02, 17 January 2006 and Tereba v. Poland (dec.), no. 30263/04, 21 November 2006; £aszkiewicz v. Poland, no. 28481/03, § 68, 15 January 2008; Liss v. Poland (dec.), no. 14337/02, 16 March 2010; and Urban v. Poland (dec.), no. 29690/06, 7 September 2010). In the Szott — Medyñska decision the Court considered in particular two important limitations of the Polish model of constitutional complaint, namely its scope and the form of redress it provides.
42. Having analysed the above-mentioned limitations of the Polish procedure of constitutional complaint, the Court observed that the constitutional complaint could be recognised as an effective remedy, within the meaning of the Convention, only where: 1) the individual decision, which allegedly violated the Convention, had been adopted in direct application of an unconstitutional provision of national legislation; and 2) procedural regulations applicable to the revision of such type of individual decisions provided for the reopening of the case or the quashing of the final decision in consequence of the judgment of the Constitutional Court in which unconstitutionality had been found. Consequently, the Court found that the exhaustion of the procedure of the constitutional complaint should be required under Article 35 § 1 of the Convention in situations in which both above-mentioned requirements had been met.
43. The Court observes that in the instant case the applicants were convicted of the offence of insulting the Polish nation under Article 133 of the Criminal Code and of the offence of inciting national hatred under Article 256 of the Criminal Code. The said provisions of the Criminal Code constituted the direct legal basis of the individual decision in respect of which the violation is alleged.
44. The Court has dealt with a comparable case concerning the offence of insulting a foreign Head of State under Article 136 §§ 1 and 3 of the Criminal Code. In that case the Court allowed the Government's objection that the applicant convicted on the basis of this provision was required to first lodge a constitutional complaint with the Constitutional Court (see, Urban v. Poland, cited above). In the earlier case of Pachla v. Poland (cited above) the Court adopted the same position in respect of the applicant convicted under Article 212 § 2 of the Criminal Code which criminalised defamation committed through the mass media.
45. With regard to Article 256 of the Criminal Code, the Court notes that the Constitutional Court ruled recently on a constitutional complaint challenging part of this provision. In its judgment of 25 February 2014 (case no. SK 65/12), the Constitutional Court held that the formulation «inciting hatred» used in Article 256 of the Criminal Code was compatible, inter alia, with Article 54 § 1 taken in conjunction with Article 31 § 3 of the Constitution and Article 42 § 1 of the Constitution. The Constitutional Court noted in passing that the constitutional complaint did not challenge the actual criminalisation of incitement to hatred based on national and other differences or the severity of the penalties that could be imposed under Article 256 of the Criminal Code. It should also be noted that the Constitutional Court was seized with a legal question on the constitutionality and compatibility with Article 10 of the Convention of Article 135 § 2 of the Criminal Code which criminalised the offence of insulting in public the President of the Republic of Poland. The Constitutional Court examined the constitutionality of the contested provision and rendered its judgment on 6 July 2011 (case no. P 12/09). In another judgment of 19 July 2011 (case no. K 11/10), the Constitutional Court reviewed the constitutionality of new provisions of the Criminal Code (Article 256 §§ 2-4) which criminalized the dissemination of information inciting to hatred and found them partially unconstitutional.
46. Having regard to the foregoing, the Court finds that the applicants in the present case were required to lodge a constitutional complaint before having seized the Court. It was open for them to question the constitutionality of Articles 133 and 256 of the Criminal Code and to argue that these provisions were in breach of Article 54 § 1 (freedom of expression), Article 31 § 3 (the principle of proportionality) and Article 42 § 1 of the Constitution (nullum crimen, nulla poena sine lege poenali anteriori).
47. Had the applicants brought a constitutional complaint, and had they been successful, they could have requested a competent court, pursuant to Article 540 § 2 of the Code of Criminal Procedure, to reopen the criminal proceedings against them. In the renewed examination of the case the courts would have to disregard the legal provisions which were declared unconstitutional. Thus, as a result of the reopening of the criminal proceedings the alleged violation of Article 10 of the Convention could have been suitably redressed.
48. In conclusion, the Court finds that in the present case, by failing to lodge a constitutional complaint against Articles 133 and 256 of the Criminal Code, the applicants failed to exhaust the remedy provided for by Polish law. Thus, the Government's objection that the constitutional complaint was not employed by the applicants in the instant case is well-founded.
49. It follows that the application must be rejected under Article 35 §§ 1 and 4 of the Convention for non-exhaustion of domestic remedies.
FOR THESE REASONS, THE COURT, UNANIMOUSLY,
Declares the application inadmissible.