Постановление Суда Евразийского экономического союза от 17.01.2018 по делу № СЕ-2-1/3-17-БК

<О прекращении производства по делу по заявлению Министерства национальной экономики Республики Казахстан о разъяснении Протокола о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин (иных пошлин, налогов и сборов, имеющих эквивалентное действие), их перечисления в доход бюджетов государств-членов, являющегося приложением № 5 к Договору о ЕАЭС от 29.05.2014>

(Вместе с <Особыми мнениями судей Нешатаевой Т.Н. и Чайки К.Л. (дело № СЕ-2-1/3-17-БК)>)

СУД ЕВРАЗИЙСКОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО СОЮЗА

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 17 января 2018 г. № СЕ-2-1/3-17-БК

Большая коллегия Суда Евразийского экономического союза в составе председательствующего, Председателя Суда Баишева Ж.Н., судьи-докладчика Чайки К.Л., судей Ажибраимовой А.М., Айриян Э.В., Колоса Д.Г., Нешатаевой Т.Н., Сейтимовой В.Х., Скрипкиной Г.А., Туманяна А.Э., Федорцова А.А.,

при секретаре судебного заседания Чеченевой Н.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании ходатайство Министерства национальной экономики Республики Казахстан об отзыве заявления о разъяснении Протокола о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин (иных пошлин, налогов и сборов, имеющих эквивалентное действие), их перечисления в доход бюджетов государств-членов, являющегося приложением № 5 к Договору о Евразийском экономическом союзе от 29 мая 2014 года,

16 ноября 2017 года заявление Министерства национальной экономики Республики Казахстан принято к производству.

В заявлении Министерство национальной экономики Республики Казахстан (далее — Министерство национальной экономики, заявитель) просило Суд Евразийского экономического союза (далее — Суд) дать разъяснение Протокола о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин (иных пошлин, налогов и сборов, имеющих эквивалентное действие), их перечисления в доход бюджетов государств-членов (далее — Протокол о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин), являющегося приложением № 5 к Договору о Евразийском экономическом союзе от 29 мая 2014 года (далее — Договор о Союзе).

Из заявления Министерства национальной экономики следует, что на основании статьи 372 Таможенного кодекса Таможенного союза органами государственных доходов Республики Казахстан ввозные таможенные пошлины, взимаемые при таможенном декларировании товаров в рамках контрактов на недропользование, не распределяются между государствами — членами Союза.

В силу статьи 372 Таможенного кодекса Таможенного союза к правоотношениям, возникшим в сфере недропользования (топливно-энергетического сектора) в Республике Казахстан и Российской Федерации до вступления в силу Таможенного кодекса Таможенного союза и возникающим после его вступления в силу, применяется соответственно таможенное законодательство Республики Казахстан и таможенное законодательство Российской Федерации, в соответствии с которыми действуют контракты, а в части, не урегулированной таможенным законодательством, — положения Таможенного кодекса Таможенного союза.

Как указал заявитель, большинство контрактов на недропользование в углеводородном секторе Республики Казахстан заключено до вступления в силу Таможенного кодекса Таможенного союза, многие из которых содержат условие о применении норм таможенного и налогового законодательства Республики Казахстан, действовавшего с 1995 по 1999 годы, в котором отсутствовала правовая норма о распределении ввозных таможенных пошлин.

Заявитель указал, что с даты вступления в силу Договора о Союзе пунктом 1 Протокола о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин между государствами-членами определен порядок зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин, обязанность по уплате которых в отношении товаров, ввозимых на таможенную территорию Союза, возникла с 1 сентября 2010 года.

На основании изложенного Министерство национальной экономики просило Суд разъяснить:

• распространяются ли положения Протокола о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин на контракты на недропользование, заключенные до 1 сентября 2010 года, в которых содержится условие о сохранении таможенной и налоговой стабильности, и не применяются ставки Единого таможенного тарифа Евразийского экономического союза;
• являются ли положения Протокола о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин частью таможенного законодательства.

17 января 2018 года в Суд по дипломатическим каналам поступило ходатайство Министерства национальной экономики Республики Казахстан от 16 января 2018 года № 19-3/23-И об отзыве заявления о разъяснении.

В соответствии со статьей 76 Регламента Суда Евразийского экономического союза, утвержденного Решением Высшего Евразийского экономического совета от 23 декабря 2014 года, заявитель вправе отозвать заявление о разъяснении в любое время до принятия Судом консультативного заключения. Отзыв заявления о разъяснении является основанием для прекращения Судом производства по делу о разъяснении в срок, не превышающий 5 календарных дней со дня получения письменного уведомления об отзыве заявления о разъяснении.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 76, 84 Регламента Суда Евразийского экономического союза, утвержденного Решением Высшего Евразийского экономического совета от 23 декабря 2014 года, Большая коллегия Суда

1. Ходатайство Министерства национальной экономики Республики Казахстан об отзыве заявления о разъяснении удовлетворить.

Прекратить производство по делу по заявлению Министерства национальной экономики Республики Казахстан о разъяснении Протокола о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин (иных пошлин, налогов и сборов, имеющих эквивалентное действие), их перечисления в доход бюджетов государств-членов, являющегося приложением № 5 к Договору о Евразийском экономическом союзе от 29 мая 2014 года.

2. Постановление является окончательным и обжалованию не подлежит.

3. Копию постановления направить заявителю.

ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ НЕШАТАЕВОЙ Т.Н. (дело № СЕ-2-1/3-17-БК)

(Минск, 17 января 2018 года)

Поддерживаю позицию Суда Евразийского экономического союза (далее — Суд) о необходимости прекращения дела о разъяснении по ходатайству государства, направившего запрос о разъяснении. Не могу согласиться лишь с тем, что любая читаемая форма, сопровождаемая нотой посольства, является надлежащей письменной формой такого ходатайства.

В соответствии с пунктом 1 статьи 79 Регламента Суда Евразийского экономического союза, утвержденного Решением Высшего Евразийского экономического совета от 23 декабря 2014 года № 101 (далее — Регламент Суда), заявляю особое мнение по постановлению Большой коллегии Суда Евразийского экономического союза от 17 января 2018 года по делу № СЕ-2-1/3-17-БК.

1. 16 ноября 2017 года Суд своим постановлением принял к рассмотрению заявление Министерства национальной экономики Республики Казахстан о разъяснении положений Протокола о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин (иных пошлин, налогов и сборов, имеющих эквивалентное действие), их перечисления в доход бюджетов государств-членов (приложение № 5 к Договору о Евразийском экономическом союзе от 29 мая 2014 года; далее — Протокол), и приступил к работе по делу.

На основании статьи 372 Таможенного кодекса Таможенного союза (далее — ТК ТС) органы государственных доходов Республики Казахстан не распределяют между государствами — членами Евразийского экономического союза (далее — ЕАЭС, Союз) ввозные таможенные пошлины, взимаемые при таможенном декларировании товаров в рамках контрактов на недропользование. Данная обязанность закреплена в статье 26 Договора о Евразийском экономическом союзе от 29 мая 2014 года (далее — Договор) и Протоколе. Как указывает в своем заявлении Министерство национальной экономики Республики Казахстан (далее — заявитель), основания для проведения такого распределения отсутствуют. То есть, по мнению заявителя, статья 372 ТК ТС изымает контракты на недропользование из-под действия международных договоров в рамках Союза и отсылает к национальному законодательству Республики Казахстан, в котором отсутствуют указания на обязанность по распределению ввозных таможенных пошлин.

Заявителя интересовало, распространяются ли положения Протокола на контракты на недропользование, заключенные до 1 сентября 2010 года.

Согласно статье 26 Договора уплаченные (взысканные) ввозные таможенные пошлины подлежат зачислению и распределению между бюджетами государств-членов, то есть распределению подлежат средства, уже уплаченные хозяйствующим субъектом и поступившие в бюджет государства-члена.

В развитие этого в пункте 1 Протокола указано, что он определяет порядок зачисления и распределения между государствами-членами сумм ввозных таможенных пошлин, обязанность по уплате которых в отношении товаров, ввозимых на таможенную территорию Союза, возникла с 1 сентября 2010 года. Протокол применяется также в отношении сумм пеней (процентов), начисленных на суммы ввозных таможенных пошлин в случаях и порядке, предусмотренных в соответствии с регулирующими таможенные отношения международными договорами и актами, составляющими право Союза.

Во всех случаях момент возникновения обязанности по уплате ввозной таможенной пошлины привязывается к моменту регистрации таможенным органом таможенной декларации либо моменту ввоза товара на таможенную территорию таможенного союза, пересечения товарами таможенной границы.

Таким образом, распределению между бюджетами государств-членов подлежат уже уплаченные хозяйствующими субъектами ввозные таможенные пошлины, обязанность уплаты которых возникла после 1 сентября 2010 года, вне зависимости от даты заключения того или иного контракта на недропользование.

Положения Протокола в полной мере распространяются на все контракты на недропользование, независимо от даты их заключения, так как обязанность зачисления и распределения ввозных таможенных пошлин возникает с момента поступления такой пошлины в бюджет государства-члена в случае, если обязанность уплаты пошлины возникла после 1 сентября 2010 года, и не зависит от даты заключения какого-либо контракта.

Протокол, являясь частью Договора о Союзе, не регулирует ни таможенные правоотношения, ни иные отношения с участием хозяйствующих субъектов, но направлен на определение обязательств государств-членов в сфере формирования бюджета ЕАЭС.

2. Развернутый ответ Суда с подобными выводами уже был подготовлен и согласован судьями.

Прежде всего, процессуальная тема, которая прозвучала в этом деле, уже однажды была затронута в решении Суда Евразийского экономического сообщества (далее — Суд ЕврАзЭС), правовые позиции из решений которого продолжают действовать для Суда ЕАЭС. В решении Суда ЕврАзЭС от 10 июля 2013 года по запросу Кассационной коллегии Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь о применении отдельных положений решений Комиссии Таможенного союза уже было указано, что на той стадии дела, когда Судом проделана большая работа, созданы условия для своевременного решения вопросов, поставленных перед Судом, когда акт готов, дело завершено, и Суд в тайне совещания обсуждает проект решения и голосует по нему, прекращение процесса невозможно.

Указанное решение восприняло и продолжило общую линию, существующую в международно-правовой практике. Точно так же Суд Европейского союза (далее — Суд ЕС) многие годы решал подобные случаи, когда сторона отзывает свое заявление, уже зная проект решения (учитывая принятую практику его публикации). Суд ЕС запретил отзывать заявления в таких случаях, обосновывая это тем, что суд функционирует на деньги налогоплательщиков и требование прекратить рассмотрение дела, когда суд уже провел всю подготовительную работу и составил проект акта, свидетельствует о неуважении у суду и неэффективно потраченных средствах налогоплательщиков.

Оба этих аргумента полностью применимы к ситуации, которая сложилась в настоящем деле. Причем в отношении Республики Казахстан это происходит уже во второй раз: в деле Суда ЕврАзЭС по запросу Министерства экономики и бюджетного планирования Республики Казахстан о разъяснении положений Соглашения о государственных (муниципальных) закупках от 9 декабря 2010 года была точно такая же ситуация: дело было прекращено, когда уже шло голосование по проекту.

Хочу подчеркнуть, что сегодня описанная выше практика Суда ЕС уже закреплена в виде статутной нормы: согласно пункту 1 статьи 100 Регламента Суда ЕС, Суд ЕС принимает к рассмотрению отзыв заявления, только если он поступил до того, как заинтересованные лица получили сообщение о дате вынесения решения.

В настоящем деле дата заседания по вынесению консультативного заключения — 17 января 2018 года — также была известна заранее.

Кроме того, статья 76 Регламента Суда содержит формулировку следующего рода: Суд выносит постановление о прекращении производства по делу о разъяснении в срок, не превышающий 5 календарных дней со дня получения письменного уведомления об отзыве заявления о разъяснении. То есть дело прекращается, если ходатайство об отзыве заявления о разъяснении в письменной форме поступает в Суд до принятия консультативного заключения.

В настоящем деле ходатайство об отзыве заявления о разъяснении поступило в электронной форме и было сопровождено нотой Посольства Республики Казахстан в Республике Беларусь от 17 января 2018 года № 31/37 без подписи, то есть в день, который был объявлен как день заседания по делу в постановлении Суда от 16 ноября 2017 года о принятии заявления о разъяснении к производству.

Суд большинством голосов посчитал, что требования о письменной форме заявления государства-члена, поступившего по дипломатическим каналам (пункт 49 Статута Суда Евразийского экономического союза (приложение № 2 к Договору о Евразийском экономическом союзе от 29 мая 2014 года; далее — Статут Суда)), было выполнено.

3. Не могу с этим согласиться, так как в международном праве, особенно в отношении судебных процессов, письменной формой считается оригинал документа с подписями, заверенными в определенном порядке.

Полагаю, что Суду следовало разъяснить значение понятия «письменное уведомление об отзыве заявления» для установления возможности расценить письмо Министра национальной экономики Республики Казахстан в качестве поданного надлежащим образом в Суд. В отсутствие определения понятия «письменное уведомление об отзыве заявления» в Регламенте Суда Суду следовало сослаться на пункт 1 статьи 31 Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 года, согласно которому договор должен толковаться добросовестно в соответствии с обычным значением, которое следует придать терминам договора в их контексте, а также в свете объекта и целей договора.

Согласно «Словарю русского языка» в четырех томах (Малый академический словарь), «письменный» означает «выраженный, осуществляемый средствами письма, написанный». При этом контекст, в рамках которого применяется Регламент Суда, предполагает, что правовое регулирование деятельности других международных судов исходит из того, что направление отсканированной копии процессуального документа в суд не позволяет соблюсти требование о том, что этот документ написан, а затем подан в письменном виде. Понятие «написан» нельзя подменить понятием «прочитан». Писаный текст должен быть заверен подписантом. При этом важно отметить, что критерий письменного оформления какого-либо документа служит скорее установлению действительности соответствующего документа через идентификацию подписи уполномоченного лица.

Так, пункт 3 статьи 38 Регламента Международного суда ООН от 14 апреля 1978 года устанавливает, что оригинал заявления должен быть подписан либо агентом заявителя, либо дипломатическим агентом стороны в стране, в которой находится суд, либо другим уполномоченным лицом. При наличии подписи лица, не являющегося дипломатическим представителем, подпись заверяется дипломатическим представителем или компетентным органом министерства иностранных дел. Иной способ — заверение в соответствии с Гаагской конвенцией, отменяющей требование легализации иностранных официальных документов, от 5 октября 1961 года.

Пунктом 1 статьи 57 Регламента Суда ЕС установлено, что оригинал каждого процессуального документа должен иметь рукописную подпись агента или представителя стороны. Пунктом 2 статьи 57 Регламента Суда ЕС установлено, что оригиналы со всеми приложениями подаются в пяти экземплярах с заверением соответствующей подписи. Заверение осуществляется в порядке требований национального законодательства или вышеуказанной Гаагской конвенции 1961 года.

Следовательно, международное право исходит из того, что надлежащей формой подачи процессуального документа признается направление оригинала соответствующего документа с рукописной подписью и ее заверением.

Современная практика Европейского суда по правам человека исходит из того, что существует возможность электронной подачи документов в данный орган. При этом подача таких документов согласуется с универсальными конвенциями ООН о признании электронных подписей: весь процесс происходит в защищенной процедуре, с заверением подписей лиц, которые подают такие заявления, с оформлением специального «ключа» специалистов, проводящих проверку с целью исключения случаев подачи в суд фальсифицированного документа.

Все указанные требования направлены на устранение технических возможностей фальсификации подписей на документах, подаваемых в суд. Даже очень либеральная Венская конвенция о международной купле-продаже товаров 1980 года, предусматривающая письменную форму с передачей по телетайпу и телеграфу, предполагает заверение подобных документов передающими органами.

Простая передача по каналам электронной связи исключает техническую возможность соблюдения указанных требований.

Ни одно из перечисленных требований в настоящем деле не было соблюдено.

Между тем, согласно пункту 3.1.7 Инструкции по делопроизводству в Суде Евразийского экономического союза, утвержденной приказом Председателя Суда Евразийского экономического союза от 11 мая 2015 года № 11, дополнительно поступившие документы по принятым к производству Суда судебным делам, поступившие по электронной, факсимильной и другим видам электрической связи, до поступления в Суд их оригиналов на бумажном носителе носят исключительно информационный характер. Данное правило, хотя и является внутренним правилом Суда, призвано исключить возможность подлога и учета Судом для принятия решений недостоверных копий процессуальных документов, которые могут вызывать подозрения в оригинальности представленной в них информации и исключают возможность проверки. Такое правило было выработано Судом для того, чтобы избежать ситуаций, когда подпись должностного лица сканируется с иного документа и технически присоединяется к любому другому тексту. Ноты посольств, возможно, исключают такую ситуацию только в том случае, когда заверены оригинальной подписью посла, что в данном деле отсутствовало.

Таким образом, Суд может вынести постановление о прекращении производства по делу о разъяснении только после получения оригинала письменного уведомления об отзыве заявления о разъяснении, подписи на котором заверены в надлежащем порядке.

Уведомления, поступившие в электронной форме, не могут служить основанием для прекращения производства по делу.

Нарушение этого правила может привести к дискредитации работы Суда и бессмысленной трате бюджетных средств Союза.

Иное отношение к понятиям «письменная форма документа» и «дипломатические каналы» не является эффективной формой работы Суда, осуществляющего нормоконтроль, и в конечном итоге дискредитирует Суд.

4. Прекращение дела на данной стадии процесса без строгого соблюдения формальных требований чревато также тем, что нарушаются все принципы судопроизводства: независимость, беспристрастность, самостоятельность суда, отстраненность его от дел государства при рассмотрении спора, поведение его как независимого арбитра. Так, существует опасность, что проекты решений становятся известны заявителям до их официального принятия «по недосмотру» кого-либо в Суде. Представляется, что такой «недосмотр» — это даже не демонстрация неуважения к Суду, нарушение его основ и принципов, а серьезное правонарушение против правосудия. В каждом случае, когда проект решения не устраивает сторону, — дело прекращается. Примерами тому только за последнее время являются дело по заявлению ООО «Производственное предприятие „Ремдизель“ (прекращено на последней стадии по ходатайству Евразийской экономической комиссии), дело по заявлению ООО „ТМР импорт“ (ходатайство Евразийской экономической комиссии о прекращении дела поступило также на последней стадии процесса), настоящее дело по заявлению Министерства национальной экономики Республики Казахстан. Примеров достаточно, хотя случаев прекращения дела после появления согласованной позиции в Суде было больше.»

Эти два момента — неуважение к Суду и правонарушительная составляющая в процессе — заставляют думать о том, что Суд должен найти способы борьбы с этим явлением сначала в своей практике, а затем и в качестве предложения по улучшению статутных документов, учитывая, что особую озабоченность толкователя должно вызывать следование четким формулировкам источников международного права, закрепленных в пункте 50 Статута Суда. В соответствии с этим Суду по собственной инициативе следовало объявить перерыв в заседании Суда с указанием срока для представления оригинала ходатайства об отзыве заявления в надлежащей форме.

ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ЧАЙКИ К.Л. (дело № СЕ-2-1/3-17-БК)

(Минск, 17 января 2018 года)

1. 17 января 2018 года Большой коллегией Суда Евразийского экономического союза вынесено постановление о прекращении производства по делу по заявлению Министерства национальной экономики Республики Казахстан (далее — Министерство национальной экономики, заявитель) о разъяснении Протокола о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин (иных пошлин, налогов и сборов, имеющих эквивалентное действие), их перечисления в доход бюджетов государств-членов (далее — Протокол о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин), являющегося приложением № 5 к Договору о Евразийском экономическом союзе от 29 мая 2014 года (далее — Договор о Союзе).

В соответствии с пунктом 1 статьи 79 Регламента Суда Евразийского экономического союза, утвержденного решением Высшего Евразийского экономического совета от 23 декабря 2014 года № 101 (далее — Регламент Суда), в случае несогласия с решением Суда или его отдельными положениями судья вправе заявить особое мнение.

Исхожу из того, что согласно взаимосвязанному прочтению пункта 1 статьи 79, абзаца 3 пункта 2 статьи 84 Регламента Суда судья Суда Евразийского экономического союза вправе заявлять особое мнение к постановлению о прекращении производства по делу, вынесенному в виде отдельного судебного акта и являющемуся окончательным актом, завершающим рассмотрение дела.

Пользуясь предоставленным мне правом, заявляю особое мнение.

2. 16 ноября 2017 года заявление Министерства национальной экономики о разъяснении Протокола о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин Большой коллегией Суда принято к производству.

Министерство национальной экономики просило Суд разъяснить:

• распространяются ли положения Протокола о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин на контракты на недропользование, заключенные до 1 сентября 2010 года, в которых содержится условие о сохранении таможенной и налоговой стабильности, и не применяются ставки Единого таможенного тарифа Евразийского экономического союза;
• являются ли положения Протокола о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин частью таможенного законодательства.

16 января 2018 года посредством электронной связи в Суд поступила копия ходатайства Министерства национальной экономики Республики Казахстан от 16 января 2018 года № 19-3/23-И об отзыве заявления о разъяснении.

17 января 2018 года в Суд поступила нота посольства Республики Казахстан в Республике Беларусь о препровождении копии ходатайства Министерства национальной экономики Республики Казахстан от 16 января 2018 года № 19-3/23-И.

Учитывая изложенное прихожу к выводу, что в соответствии со статьей 76 Регламента Суда обязанность по рассмотрению ходатайства об отзыве заявления в пределах пяти календарных дней у Суда возникает только с момента поступления оригинала данного ходатайства, направленного в Суд по дипломатическим каналам.

При таких обстоятельствах, считаю, что, руководствуясь пунктом 49 Статута Суда, статьями 10 и 12 Регламента Суда, Большой коллегии Суда не следовало прекращать производство по делу по заявлению Министерства национальной экономики, а надлежало оставить копию ходатайства об отзыве ранее направленного заявления о разъяснении без рассмотрения.

Между тем, Суд, прекратив производство по делу о разъяснении, устранился от реализации возложенной на него пунктом 2 Статута Суда функции по обеспечению единообразного применения права Союза государствами-членами и органами Союза.

Как следует из материалов, представленных Евразийской экономической комиссией, вопросы, поставленные в заявлении носят не абстрактный характер, а возникли в ходе совместной проверки Комитетом государственного контроля Республики Беларусь, Счетным комитетом по контролю за исполнением республиканского бюджета Республики Казахстан, Счетной палатой Российской Федерации соблюдения норм права Союза в части зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин, и до настоящего времени не разрешены. При таких обстоятельствах считаю необходимым изложить позицию по существу дела.

3. Перед ответом на вопросы заявителя полагаю необходимым акцентировать внимание на том, что в связи со вступлением в силу с 1 января 2018 года Таможенного кодекса Евразийского экономического союза в соответствии с пунктом 2 раздела I Приложения № 2 к Договору о Таможенном кодексе Евразийского экономического союза Таможенный кодекс Таможенного союза от 27 ноября 2009 года прекратил свое действие. В заявлении о разъяснении поставлен вопрос о реализации Протокола о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин применительно к положениям статьи 372 Таможенного кодекса Таможенного союза. Учитывая, что нормы, содержащиеся в статье 372 Таможенного кодекса Таможенного союза, пунктах 1, 2 статьи 460 Таможенного кодекса Евразийского экономического союза, единообразно регулируют таможенные правоотношения, описанные в заявлении, за исключением особенностей, изложенных в подпунктах 2 и 3 пункта 2, пункте 3 статьи 460 Таможенного кодекса Евразийского экономического союза, излагая настоящее особое мнение, исхожу из положений статьи 460 Таможенного кодекса Евразийского экономического союза и отмечаю, что выводы и правовые позиции, сформулированные в нем применительно к реализации Протокола о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин во взаимосвязи с нормой статьи 460 Таможенного кодекса Евразийского экономического союза, в равной мере относятся к правоотношениям, которые складывались на основании статьи 372 Таможенного кодекса Таможенного союза с момента вступления в силу Договора о Союзе.

В статье 460 Таможенного кодекса Евразийского экономического союза с учетом принципа преемственности правового регулирования сохранен подход, изложенный в статье 372 Таможенного кодекса Таможенного союза, согласно которому к правоотношениям, возникшим в сфере недропользования (топливно-энергетического сектора) в Республике Казахстан и Российской Федерации до вступления данного Кодекса в силу и возникающим после его вступления в силу, применяется таможенное законодательство Республики Казахстан и Российской Федерации, в соответствии с которым действуют соответствующие контракты.

4. Как следует из заявления Министерства национальной экономики, суммы ввозных таможенных пошлин, уплаченные в связи с ввозом товаров в рамках контрактов в сфере недропользования (топливно-энергетического сектора), заключенных до вступления в силу Таможенного кодекса Таможенного союза, не распределяются органами государственных доходов Республики Казахстан между бюджетами государств-членов на том основании, что, по их мнению, Протокол о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин является частью таможенного законодательства таможенного союза, которое, в силу статьи 372 Таможенного кодекса Таможенного союза, не применяется к правоотношениям, возникшим на основании упомянутых контрактов. Соответственно, органы государственных доходов применяют к указанным контрактам действовавшее на момент их заключения таможенное законодательство Республики Казахстан, в котором отсутствовали нормы о распределении сумм ввозных таможенных пошлин между бюджетами государств-членов.

Исходя из фактических обстоятельств, послуживших причиной обращения Министерства национальной экономики с заявлением о разъяснении, считаю необходимым в первую очередь ответить на вопрос, являются ли положения Протокола о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин частью таможенного законодательства, а с этой целью определить понятие таможенное регулирование в праве Союза. При этом отмечаю, что статья 32 Договора о Союзе и нормы Таможенного кодекса Евразийского экономического союза не используют понятие «таможенное законодательство», а исходят из понятия «таможенное регулирование». В этой связи следует оценить, относится ли Протокол о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин к источникам таможенного регулирования в значении права Союза.

4.1. В силу статьи 32 Договора о Союзе единое таможенное регулирование в Союзе осуществляется в соответствии с Таможенным кодексом Евразийского экономического союза и регулирующими таможенные правоотношения международными договорами и актами, составляющими право Союза, а также в соответствии с положениями данного Договора.

Положения статьи 32 Договора о Союзе получили свое отражение в пункте 2 статьи 1 Таможенного кодекса Евразийского экономического союза, согласно которому таможенное регулирование в Союзе осуществляется в соответствии с регулирующими таможенные правоотношения международными договорами, включая данный Кодекс, и актами, составляющими право Союза, а также в соответствии с Договором о Союзе. Таким образом, в силу указанной нормы акт права Союза относится к числу источников таможенного регулирования в Союзе, если им регулируются таможенные правоотношения.

Грамматическое толкование пункта 1 статьи 1 Таможенного кодекса Евразийского экономического союза позволяет определить объект таможенных правоотношений в Союзе как урегулированные правом Союза отношения, связанные с перемещением товаров через таможенную границу Союза, их нахождением и использованием на таможенной территории Союза или за ее пределами, совершением таможенных операций, связанных с прибытием товаров на таможенную территорию Союза, их убытием с таможенной территории Союза, временным хранением товаров, их таможенным декларированием и выпуском, иных таможенных операций, порядком уплаты таможенных платежей, специальных, антидемпинговых, компенсационных пошлин и проведением таможенного контроля, а также властные отношения между таможенными органами и лицами, реализующими права владения, пользования и (или) распоряжения товарами на таможенной территории Союза или за ее пределами.

Указанное позволяет сделать вывод, что вопросы зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин не входят в сферу регулирования таможенных правоотношений. Уплата ввозных таможенных пошлин является тем юридическим фактом, с наступлением которого прекращаются обязательства участника внешнеэкономической деятельности перед государством в связи с перемещением товаров через таможенную границу Союза, и в отношении уплаченных сумм ввозных таможенных пошлин возникают бюджетные правоотношения государств-членов по их зачислению и распределению.

Исходя из изложенного нормы права Союза, регулирующие таможенные правоотношения, не регулируют бюджетные отношения государств-членов по зачислению и распределению сумм ввозных таможенных пошлин. Из содержания понятия «таможенные правоотношения» следует, что их субъектами являются таможенные органы государств-членов и лица, реализующие права владения, пользования и распоряжения товарами, перемещаемыми через таможенную границу таможенного союза.

4.2. Зачисление и распределение ввозных таможенных пошлин между бюджетами государств-членов определено статьей 26 Договора о Союзе. Пунктом 1 данной статьи установлена императивная норма, предусматривающая, что уплаченные (взысканные) ввозные таможенные пошлины подлежат зачислению и распределению между бюджетами государств-членов. Порядок зачисления и распределения указанных пошлин определен Протоколом о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин.

В соответствии с пунктом 1 Протокола о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин данный Протокол регулирует порядок зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин между государствами-членами, обязанность по уплате которых в отношении товаров, ввозимых на таможенную территорию Союза, возникла с 1 сентября 2010 года, сумм пеней (процентов), начисленных на суммы ввозных таможенных пошлин в случаях и порядке, предусмотренных в соответствии с регулирующими таможенные правоотношения международными договорами и актами, составляющими право Союза, а также в связи с перечислением соответствующих сумм в доход бюджетов государств-членов (далее — правоотношения по распределению сумм ввозных таможенных пошлин). Как следует из пункта 1 Протокола о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин, субъектами данных правоотношений выступают только государства — члены Союза в лице уполномоченных государственных органов, осуществляющих кассовое обслуживание исполнения бюджета этих государств-членов.

Следовательно, правоотношения по зачислению и распределению сумм ввозных таможенных пошлин и таможенные правоотношения характеризуются различным субъектным составом и объектом регулирования.

Изложенное позволяет установить, что вопросы распределения сумм ввозных таможенных пошлин, хотя и связаны с таможенными правоотношениями, но имеют отличную природу и относятся к сфере регулирования финансовых (бюджетных) правоотношений государств — членов Союза.

Учитывая, что Протокол о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин распространяет свое действие исключительно на финансовые (бюджетные) правоотношения государств — членов Союза, возникшие после уплаты участниками внешнеэкономической деятельности ввозных таможенных пошлин, считаю, что данный Протокол не является источником таможенного регулирования по смыслу пункта 1 статьи 1 Таможенного кодекса Евразийского экономического союза.

4.3. Анализ Протокола о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин свидетельствует о том, что, хотя зачисление и распределение сумм ввозных таможенных пошлин осуществляется уполномоченными органами — органами, осуществляющими кассовое обслуживание исполнения бюджета государств-членов, они не обладают какой-либо дискрецией при совершении данных действий. В силу подпункта 5 пункта 3 Положения о Комиссии, являющегося приложением № 1 к Договору о Союзе, сфера деятельности по зачислению и распределению ввозных таможенных пошлин отнесена к компетенции Комиссии, что во взаимосвязи со статьей 26 Договора о Союзе и Протоколом о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин свидетельствует о передаче регулирования данных полномочий на наднациональный уровень.

Договор о Союзе не содержит правовых норм, которые бы допускали исключения из порядка зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин между бюджетами государств — членов Союза, в том числе уплаченных в связи с исполнением в Республике Казахстан контрактов в сфере недропользования (топливно-энергетического сектора). Этот вывод подтверждается императивным методом правового регулирования норм части 1 статьи 26 Договора о Союзе и пункта 1 Протокола о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин, которые определяют, что ввозные таможенные пошлины подлежат зачислению и распределению между бюджетами государств-членов.

Считаю, что в отсутствие нормативно установленных в статье 26 Договора о Союзе и в Протоколе о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин исключений из правила о зачислении и распределении между бюджетами государств-членов сумм ввозных таможенных пошлин, обязанность по уплате которых в отношении товаров, ввозимых на таможенную территорию Союза возникла с 1 сентября 2010 года, все уплаченные (взысканные) ввозные таможенные пошлины подлежат зачислению и распределению между бюджетами государств-членов.

Исходя из конституционных норм и установлений государств — членов Союза отмечаю, что Протокол о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин, являясь приложением к Договору о Союзе, с его вступлением в силу стал частью национальных правовых систем государств-членов и подлежит непосредственному применению. На государствах-членах лежит обязанность по исполнению данного Протокола согласно принятым международно-правовым обязательствам в рамках Союза.

Положения права Союза в части распределения сумм ввозных таможенных пошлин возлагают международно-правовые обязательства на государства-члены, независимо от принятия соответствующих законодательных актов на национальном уровне. Иной подход означал бы, что обязательства, взятые государствами-членами на основании Договора о Союзе, являются не безусловными, а лишь возможными и зависящими от воли государств-членов по включению соответствующих норм в национальное законодательство.

В случае отсутствия во внутригосударственном законодательстве норм о распределении сумм ввозных таможенных пошлин, с введением такого требования Договором о Союзе, подписанным и ратифицированным государством-членом Союза, соответствующие нормы становятся частью правовой системы государства-члена и подлежат непосредственному применению его уполномоченными органами, независимо от наличия или отсутствия национальных актов, направленных на их имплементацию.

Отсутствие в национальном законодательстве норм о распределении сумм ввозных таможенных пошлин между бюджетами государств-членов не является основанием для неисполнения государством-членом своих обязательств по их распределению в рамках статьи 26 Договора о Союзе и Протокола о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин исходя из приоритета права Союза.

Вывод о приоритете права Союза согласуется и с пунктом 3 статьи 4 Конституции Республики Казахстан, согласно которой международные договоры, ратифицированные Республикой Казахстан, имеют приоритет перед ее законами. Аналогичные нормы содержались в части 3 статьи 5 Закона Республики Казахстан от 20 июля 1995 г. № 2368 «О таможенном деле в Республике Казахстан» (утратил силу с 1 мая 2003 года) и в пункте 2 статьи 4 Таможенного кодекса Республики Казахстан от 5 апреля 2003 года (утратил силу с 1 июля 2010 года), на которые ссылается заявитель, а также в пункте 1 статьи 3 Кодекса Республики Казахстан «О таможенном деле в Республике Казахстан» от 30 июня 2010 года № 296-IV ЗРК, которыми также предусмотрено, что если международным договором, ратифицированным Республикой Казахстан, установлены иные правила, чем те, которые содержатся в таможенном законодательстве Республики Казахстан, применяются правила указанного договора. Договор о Союзе ратифицирован 14 октября 2014 года Законом Республики Казахстан № 240-V, а, значит, национальное законодательство Республики Казахстан не может противоречить Договору о Союзе, Протоколу о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин, положения которых устанавливают международно-правовые обязательства государств-членов по распределению сумм ввозных таможенных пошлин, обязанность по уплате которых возникла с 1 сентября 2010 года, а также определяют порядок их распределения.

Данный правовой подход также нашел отражение в постановлении Конституционного Совета Республики Казахстан от 11 октября 2000 года «Об официальном толковании норм Конституции Республики Казахстан», которым установлен приоритет международных договоров, ратифицированных Республикой Казахстан, перед ее законами и их непосредственное применение.

На отсутствие у участника международного договора права ссылаться на положения своего внутреннего права в качестве оправдания для невыполнения им договора прямо указано в статье 27 Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 года.

5. Для ответа на вопрос заявителя, распространяются ли положения Протокола о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин на контракты в сфере недропользования (топливно-энергетического сектора), заключенные до 1 сентября 2010 года, в которых сохранена таможенная и налоговая стабильность и не применяются ставки Единого таможенного тарифа Евразийского экономического союза, следует установить возможность применения государством-членом ставок ввозных таможенных пошлин, отличных от унифицированных на уровне Союза.

Применение метода исторического толкования и обращение к статье 2 Договора о создании единой таможенной территории и формировании Таможенного союза от 6 октября 2007 года свидетельствует о том, что формированию таможенного союза предшествовало установление единого таможенного тарифа, а также порядка зачисления и распределения таможенных пошлин, иных пошлин, налогов и сборов, имеющих эквивалентное действие. По этой причине принятие Соглашения о едином таможенно-тарифном регулировании от 25 января 2008 года, действовавшего до вступления в силу Протокола о едином таможенно-тарифном регулировании, являющегося приложением № 6 к Договору о Союзе (далее — Протокол о едином таможенно-тарифном регулировании), являлось, в соответствии с решением Межгосударственного Совета ЕврАзЭС от 6 октября 2007 года № 1, одним из этапов формирования договорно-правовой базы таможенного союза.

Учет данных обстоятельств позволяет констатировать, что с формированием таможенного союза государства-члены приняли на себя международно-правовые обязательства по применению единого таможенно-тарифного регулирования при исчислении ввозных таможенных пошлин, а также по распределению между бюджетами государств-членов соответствующих сумм ввозных таможенных пошлин.

Данный вывод применим и к международно-правовым обязательствам государств — членов Евразийского экономического союза.

Систематический анализ статей 42, 43 и 44 Договора о Союзе свидетельствует о том, что в Союзе осуществляется единое таможенно-тарифное регулирование, в рамках которого применение исключений допускается только в порядке и на условиях, определенных правом Союза.

В силу статей 36, 40, пункта 6 статьи 42, статьи 43 Договора о Союзе, пункта 4 Протокола о едином таможенно-тарифном регулировании, пункта 2 статьи 53 Таможенного кодекса Евразийского экономического союза, пункта 2 решения Комиссии Таможенного союза от 27 ноября 2009 года № 130 «О едином таможенно-тарифном регулировании Евразийского экономического союза» исчисление таможенных пошлин при ввозе товаров на таможенную территорию Союза по ставкам, отличным от установленных Единым таможенным тарифом Евразийского экономического союза, допускается только в случаях предоставления тарифных преференций в отношении товаров, происходящих из развивающихся стран и (или) наименее развитых стран; в соответствии с международными договорами в рамках Союза или международными договорами Союза с третьей стороной; применения ответных мер в отношении третьей стороны; утверждения Комиссией перечня ставок, отличных от ставок Единого таможенного тарифа Евразийского экономического союза, применяемого государством, присоединившимся к Всемирной торговой организации и Союзу, на основании международного договора о присоединении такого государства к Всемирной торговой организации и Союзу; применения тарифных льгот, а также тарифных квот в отношении сельскохозяйственных товаров.

Полагаю, что данный перечень является исчерпывающим и не содержит исключения для товаров, ввозимых на основании контрактов в сфере недропользования (топливно-энергетического сектора), заключенных до вступления в силу международного договора, регулирующего таможенные правоотношения в Союзе.

При таких обстоятельствах и учитывая принцип верховенства права Союза следует, что у государства-члена отсутствуют правовые основания для применения в отношении указанных товаров ставок ввозных таможенных пошлин, отличных от установленных Единым таможенным тарифом Евразийского экономического союза.

Вместе с тем, государства-члены в пределах, установленных правом Союза, вправе предоставлять хозяйствующим субъектам льготы и преимущества по уплате ввозных таможенных пошлин, включая ставки, по которым уплачиваются такие пошлины.

6. Поскольку одним из оснований для вывода о возможности не распределять между бюджетами государств-членов суммы ввозных таможенных пошлин в связи с ввозом товаров в рамках контрактов в сфере недропользования (топливно-энергетического сектора), является применение органами государственных доходов Республики Казахстан норм права Союза, регулирующих таможенные правоотношения в части переходных положений к правоотношениям, возникшим в сфере недропользования (топливно-энергетического сектора), полагаю, что следует осуществить толкование соответствующих положений права Союза и оценить допустимость их применения к правоотношениям по распределению сумм ввозных таможенных пошлин.

6.1. Основу права Союза как автономной правовой системы интеграционного объединения составляет Договор о Союзе, статьей 6 которого введено понятие «право Союза» и установлена иерархия входящих в него правовых актов. В соответствии с пунктом 3 указанной статьи в случае возникновения противоречий между международными договорами в рамках Союза и Договором о Союзе последний имеет приоритет.

Определяя место международных договоров в рамках Союза, в том числе регулирующих таможенные правоотношения в его автономной правовой системе, следует, что согласно пункту 1 статьи 99 Договора о Союзе Таможенный кодекс Евразийского экономического союза является международным договором в рамках Союза в значении пункта 1 статьи 6 Договора о Союзе, а, следовательно, в силу пункта 3 указанной статьи в случае возникновения противоречий между ним и Договором о Союзе последний имеет приоритет.

Соответственно, при возникновении противоречий между Таможенным кодексом Евразийского экономического союза и Протоколом о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин, являющимся неотъемлемой частью Договора о Союзе, применению подлежат положения данного Протокола.

6.2. Телеологическое толкование статьи 460 Таможенного кодекса Евразийского экономического союза свидетельствует о том, что ее основной целью являлось предоставление хозяйствующим субъектам, осуществляющим деятельность в сфере недропользования (топливно-энергетического сектора), на основании контрактов, заключенных до вступления данного Кодекса в силу, гарантий стабильности законодательного регулирования в сфере таможенных правоотношений (прибытия товаров на таможенную территорию Союза, таможенных операций и процедур, выпуска товаров, уплаты таможенных пошлин и других таможенных правоотношений) в течение всего периода действия соответствующих контрактов посредством изъятия данных правоотношений из-под сферы действия права Союза.

Статья 460 Таможенного кодекса Евразийского экономического союза призвана регулировать отношения между хозяйствующими субъектами, осуществляющими деятельность в сфере недропользования (топливно-энергетического сектора), с одной стороны, и перечисленными в указанной статье государствами — членами Союза, с другой. Данная статья не распространяет свое действие на отношения между государствами — членами Союза и не влияет на международно-правовые обязательства, принятые государствами-членами в отношении друг друга на основании статьи 26 Договора о Союзе. Соответственно, целью статьи 460 Таможенного кодекса Евразийского экономического союза не являлось предоставление каких-либо преимуществ по распределению ввозных таможенных пошлин государствам-членам.

6.3. Определяя сферу действия статьи 460 Таможенного кодекса Евразийского экономического союза, следует исходить из буквального толкования данной правовой нормы, что ее ключевым элементом являются «правоотношения в сфере недропользования (топливно-энергетического сектора)», которые могли возникнуть как до вступления в силу Таможенного кодекса, так и после его вступления в силу, но в любом случае на основании контрактов, заключенных до вступления Кодекса в силу.

Указанная норма Таможенного кодекса Евразийского экономического союза не является отступлением от принципа верховенства права Союза, а представляет собой временное, до истечения срока действия соответствующего контракта исключение таможенных правоотношений из регулирования правом Союза.

Считаю необходимым отметить, что будучи исключением из общего правила таможенного регулирования в Союзе, статья 460 Таможенного кодекса Евразийского экономического союза должна быть интерпретирована ограничительно. В случае, если перезаключение контракта в сфере недропользования (топливно-энергетического сектора) или продление существующего контракта имело место после вступления Таможенного кодекса в силу, то к таможенным правоотношениям в рамках такого контракта подлежат применению положения Таможенного кодекса Евразийского экономического союза. Подход об ограничительном толковании исключений из принципов функционирования Союза согласуется с позицией Суда Евразийского экономического союза, изложенной в абзаце 3 пункта 10 консультативного заключения от 30 октября 2017 года по заявлению Комиссии.

6.4. Уяснение статьи 460 Таможенного кодекса Евразийского экономического союза свидетельствует о возможности ее применения при одновременном выполнении двух условий: соответствующие правоотношения входят в понятие «правоотношения в сфере недропользования (топливно-энергетического сектора)» и регулируются таможенным законодательством Республики Казахстан или Российской Федерации, действовавшим до вступления в силу международных договоров, регулирующих таможенные правоотношения.

При таких обстоятельствах для того, чтобы определить допустимость применения статьи 460 Таможенного кодекса Евразийского экономического союза к распределению сумм ввозных таможенных пошлин, уплаченных в связи с исполнением контрактов в сфере недропользования (топливно-энергетического сектора), необходимо установить, входит ли распределение сумм ввозных таможенных пошлин в понятие «правоотношения в сфере недропользования (топливно-энергетического сектора)» и регулировались ли эти вопросы законодательством Республики Казахстан, действовавшим до формирования таможенного союза.

Не осуществляя толкование национального законодательства государства-члена, а лишь констатируя наличие соответствующих правовых норм, на основе положений преамбулы, пункта 18 статьи 1, пункта 1 статьи 3, статей 35, 40, 116 — 118 Закона Республики Казахстан от 24 июня 2010 года № 291-IV «О недрах и недропользовании», учитывая, что понятие «топливно-энергетический сектор» использовано в качестве уточнения по отношению к понятию «правоотношения в сфере недропользования», прихожу к выводу, что правоотношения в сфере недропользования (топливно-энергетического сектора) в Республике Казахстан в целях применения статьи 460 Таможенного кодекса Евразийского экономического союза следует рассматривать как урегулированные законодательством Республики Казахстан общественные отношения по предоставлению и прекращению права пользования недрами, содержащими энергоносители, государственному геологическому изучению таких недр, разведке и (или) добыче энергоносителей, а также отношения по государственному контролю в области охраны, изучения и использования недр, содержащих энергоносители. Как следует из указанных норм, данные правоотношения носят частно-публичный характер, а их субъектами выступают государство и хозяйствующий субъект — пользователь недр.

Правоотношения по распределению сумм ввозных таможенных пошлин не входят в состав правоотношений в сфере недропользования (топливно-энергетического сектора) в связи с различным содержанием, правовой природой и субъектным составом данных правоотношений.

Относительно второго условия применения статьи 460 Таможенного кодекса Евразийского экономического союза, со ссылкой на пункт 5 настоящего особого мнения отмечаю, что обязательства по распределению сумм ввозных таможенных пошлин возникли у государств-членов только с момента формирования таможенного союза.

Изложенное позволяет сформулировать вывод, что к распределению сумм ввозных таможенных пошлин, уплаченных в связи с ввозом товаров во исполнение контрактов в сфере недропользования (топливно-энергетического сектора), положения статьи 460 Таможенного кодекса Евразийского экономического союза не могут быть применены.

6.5. В контексте ответа на вопрос заявителя о распространении положений Протокола о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин на контракты в сфере недропользования, заключенные до 1 сентября 2010 года, с учетом вывода о предмете регулирования данного Протокола, сделанного в пункте 4.2 настоящего особого мнения, полагаю, что Протокол о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин не распространяет свое действие на частно-публичные отношения, которые возникают на основании контрактов в сфере недропользования (топливно-энергетического сектора), не предоставляет каких-либо прав и не порождает законных интересов у хозяйствующих субъектов. В отличие от положений контрактов в сфере недропользования (топливно-энергетического сектора), заключенных между государством и хозяйствующим субъектом — пользователем недр, Протокол о порядке распределения сумм ввозных таможенных пошлин является инструментом регулирования финансовых (бюджетных) отношений между государствами-членами.

Следовательно, положения Протокола о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин не распространяются на контракты в сфере недропользования (топливно-энергетического сектора), независимо от момента их заключения. Вместе с тем, в соответствии с пунктом 1 Протокола о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин данный Протокол определяет порядок распределения сумм ввозных таможенных пошлин, обязанность по уплате которых в отношении товаров, ввозимых на таможенную территорию Союза, возникла с 1 сентября 2010 года. Грамматическое толкование данной нормы свидетельствует о том, что для применения Протокола о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин правовое значение имеет не дата заключения контракта, а момент возникновения обязанности по уплате ввозных таможенных пошлин.

В соответствии с пунктом 1 статьи 91 Таможенного кодекса Евразийского экономического союза при прибытии товаров на таможенную территорию таможенного союза обязанность по уплате ввозных таможенных пошлин возникает у лица в момент пересечения товарами таможенной границы.

Соответственно, если товар прибыл на таможенную территорию таможенного союза и обязанность по уплате таможенной пошлины возникла 1 сентября 2010 года или после указанной даты, Протокол о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин подлежит применению, независимо от даты заключения контракта в сфере недропользования (топливно-энергетического сектора).

При таких обстоятельствах следует, что положения Протокола о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин распространяются на суммы ввозных таможенных пошлин, уплачиваемых при таможенном декларировании товаров в рамках контрактов в сфере недропользования (топливно-энергетического сектора), заключенных до 1 сентября 2010 года, в тех случаях, когда обязанность по уплате сумм таможенных пошлин возникла с 1 сентября 2010 года.

7. Изложенное позволяет сформулировать следующие выводы:

7.1. Положения Протокола о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин распространяются на все суммы ввозных таможенных пошлин, уплаченных по ставкам Единого таможенного тарифа Евразийского экономического союза, а также сумм пеней (процентов), начисленных на суммы ввозных таможенных пошлин, обязанность по уплате которых в отношении товаров, ввозимых на таможенную территорию Союза в рамках контрактов в сфере недропользования (топливно-энергетического сектора), возникла с 1 сентября 2010 года, независимо от даты заключения соответствующих контрактов и наличия в них условий о применении норм таможенного законодательства государства-члена Союза.

7.2. Протокол о порядке зачисления и распределения сумм ввозных таможенных пошлин не является источником таможенного регулирования по смыслу статьи 32 Договора о Союзе и пункта 2 статьи 1 Таможенного кодекса Евразийского экономического союза.

---