Информация о Постановлении Суда ЕС (Большая палата) от 21.12.2016 по делам «Компания „Теле2 Сверидж АБ (Tele2 Sverige AB) против Агентства почты и связи“, Министр внутренних дел (Secretary of State for the Home Department) против Тома Уотсона и других» (жалобы № C-203/15 и C-698/15)

Несовместимость с законодательством Европейского союза внутригосударственного законодательства, предусматривающего общую обязанность провайдеров электронных коммуникационных услуг по хранению данных.

[неофициальный перевод] <*>

Компания «Теле2 Сверидж АБ против Агентства почты и связи» Министр внутренних дел против Тома Уотсона и других [Tele2 Sverige AB v Post-och telestyrelsen] [Secretary of State for the Home Department v. Tom Watson and Others] (жалобы № C-203/15 и C-698/15)

По материалам Постановления Суда Европейского Союза от 21 декабря 2016 года (вынесено Большой Палатой)

---

<*> Перевод с английского Г.А. Николаева.

Дело касается двух запросов о предварительном определении относительно совместимости с законодательством Европейского союза внутригосударственных правил, требующих от провайдеров электронных коммуникационных услуг хранить определенные данные и предоставлять властям доступ к ним. Запросы были сделаны после Постановления CJEU от 8 апреля 2014 г. по делу «Диджитал райтс Айрленд и Зайтлингер и другие» [Digital Rights Ireland and Seitlinger and Others] (жалобы № C-293/12 и C-594/12), которым была признана недействительной Директива о хранении данных 2006/241 <*> на том основании, что она не устанавливала ясные и точные правила и влекла широкомасштабное и особо серьезное вмешательство в основные права на уважение личной жизни и защиту персональных данных (статьи 7 и 8 Хартии основных прав, далее — Хартия), которое не было ясно ограничено положениями, обеспечивающими, чтобы оно фактически сводилось к тому, что является строго необходимо. Запросы о предварительных определениях в настоящем деле были сделаны Административным апелляционным судом, г. Стокгольм, Швеция, и Апелляционным судом (Соединенное Королевство и Уэльс). CJEU было предложено сделать заключение о том, соответствовали ли законодательству Европейского союза (в частности, Директиве о неприкосновенности личной жизни и электронных коммуникациях 2002/58 в действующей редакции <**>, прочитанной в свете Хартии) внутригосударственные правила, налагающие на провайдеров электронных коммуникационных услуг общее обязательство хранить данные и содержащие положение о доступе компетентных государственных органов к сохраненным данным, когда, в частности, цель такого доступа не была ограничена исключительно борьбой с тяжкими преступлениями и когда обязательным условием доступа не было проведение предварительной проверки судом или независимым административным органом.

---

<*> Директива 2006/24/EC Европейского парламента и Совета от 15 марта 2006 г. о сохранении данных, генерируемых или обрабатываемых в связи с предоставлением общедоступных услуг в сфере электронных коммуникаций или сетей связи общего пользования, и изменяющая Директиву 2002/58/EC.

<**> Директива 2002/58/EC Европейского парламента и Совета от 12 июля 2002 г. об обработке персональных данных и защите неприкосновенности личной жизни в секторе электронных коммуникаций (Директива о неприкосновенности личной жизни и электронных коммуникациях), измененная Директивой 2009/136/EC Европейского парламента и Совета от 25 ноября 2009 г.

Законодательство Швеции требует от провайдеров электронных коммуникационных услуг хранить систематически и постоянно, а также без исключения все данные о трафике и местоположении всех их абонентов и зарегистрированных пользователей в отношении всех средств электронной связи. Положение рассматриваемого закона Соединенного Королевства (статья 1 Закона о сохранении данных и следственных полномочиях 2014 года) позволяет министру вводить без предварительной санкции суда или независимого административного органа общий режим, требующий от операторов публичных телекоммуникаций хранить все данные, относящиеся к любой почтовой или телекоммуникационной службе, на максимальный период в 12 месяцев, если он или она считает, что такое требование является необходимым и пропорциональным для достижения целей, предусмотренных законодательством Соединенного Королевства. Соответствующие данные не включали содержание коммуникаций. CJEU постановил, во-первых, что рассматриваемые внутригосударственные меры относились к сфере действия Директивы 2002/58 о неприкосновенности личной жизни и электронных коммуникациях. Защита конфиденциальности электронных коммуникаций и связанных данных о трафике, гарантированная указанной директивой, применялась к мерам, принимаемым любыми лицами, отличными от пользователей, будь то частные лица или организации или государственные органы. Он пришел к заключению, что законодательство Европейского союза запрещало принятие внутригосударственного законодательства, предусматривающего общее и неизбирательное хранение данных.

(i) Хранение данных. Сохраняемые данные, взятые в целом, могли позволить сделать очень точные выводы относительно личной жизни лиц, чьи данные сохранялись. Вмешательство внутригосударственного законодательства, которое предусматривало хранение данных о трафике и местоположении, в это право должно, таким образом, признаваться особенно серьезным. Тот факт, что данные сохранялись без информирования об этом пользователей электронных коммуникационных сервисов, мог вызвать у заинтересованных лиц чувство того, что их личная жизнь находилась под постоянным наблюдением. Следовательно, лишь цель борьбы с тяжкими преступлениями могла оправдать подобное вмешательство. Законодательство, предусматривающее общее и неизбирательное хранение данных, не требовало наличия каких-либо отношений между данными, которые подлежат хранению, и угрозой общественной безопасности, и не ограничивалось, в частности, требованием о сохранении данных, относящихся к конкретному периоду времени и/или географической зоне и/или группе лиц, предположительно причастных к тяжкому преступлению. Указанное внутригосударственное законодательство, следовательно, вышло за рамки того, что было строго необходимо и не могло рассматриваться как оправданное в демократическом обществе, как требовала директива, прочитанная в свете Хартии.

Однако CJEU отметил, что директива не запрещала предусматривать во внутригосударственном законодательстве требование о целенаправленном хранении данных для цели борьбы с тяжкими преступлениями при условии, что такое хранение ограничивалось строго необходимыми пределами, что касается категорий данных, подлежащих хранению, затронутых средств связи, заинтересованных лиц и установленного периода хранения. Любое внутригосударственное законодательство в этой области должно быть ясным, точным и предоставлять достаточные гарантии защиты данных от угрозы ненадлежащего использования. Оно должно устанавливать, при каких обстоятельствах и на каких условиях мера по хранению данных может вводиться в качестве превентивной меры, тем самым обеспечивая, чтобы сфера применения меры на практике была действительно ограничена тем, что было строго необходимо. В частности, такое законодательство должно быть основано на объективных доказательствах, которые позволяют установить лиц, чьи данные могут свидетельствовать о связи с тяжкими преступлениями, чтобы содействовать борьбе с тяжкими преступлениями или предупреждению возникновению серьезной угрозы общественной безопасности.

(ii) Доступ компетентных внутригосударственных органов к сохраненным данным. Рассматриваемое внутригосударственное законодательство не может ограничиваться требованием о том, что доступ должен осуществляться для достижения одной из целей, предусмотренных директивой, даже если эта цель состоит в борьбе с тяжкими преступлениями, но также должно устанавливать материально-правовые и процессуальные условия, регулирующие доступ компетентных органов к сохраненным данным. Законодательство должно быть основано на объективных критериях для определения обстоятельств и условий, при которых компетентным внутригосударственным органам должен предоставляться доступ к данным. Доступ может, как правило, предоставляться в целях борьбы с преступностью лишь к данным лиц, подозреваемых в планировании или совершении в настоящем или прошлом тяжкого преступления, или причастных тем или иным образом к совершению подобного преступления. Однако в конкретных ситуациях, когда, например, ключевым интересам национальной безопасности, защиты или общественного порядка угрожает террористическая деятельность, также может предоставляться доступ к данным иных лиц при наличии объективных доказательств, из которых может следовать, что эти данные могут в конкретном случае внести эффективный вклад в борьбу с указанной деятельностью. Существенное значение имеет тот факт, что доступ к сохраненным данным должен, кроме неотложных случаев, предоставляться после проверки, проведенной судом или независимым органом. Кроме того, компетентные внутригосударственные органы, которым предоставлен доступ к сохраненным данным, должны уведомлять заинтересованных лиц об этом факте. Учитывая количество сохраненных данных, чувствительность данных и риск незаконного доступа к ним, законодательство государств-членов должно содержать положение о хранении данных в пределах Европейского союза и об уничтожении данных без возможности восстановления по окончании периода хранения.

В итоге статья 15(1) Директивы 2002/58 о неприкосновенности личной жизни и электронных коммуникациях в действующей редакции, прочитанная в свете статей 7, 8 и 11 и статьи 52(1) Хартии, должна толковаться как запрещающая: (1) внутригосударственное законодательство, которое для целей борьбы с преступностью предусматривает общее и неизбирательное хранение всех данных о трафике и местоположении всех абонентов и зарегистрированных пользователей в отношении всех средств электронной связи; (2) внутригосударственное законодательство, регулирующее защиту и безопасность данных о трафике и местоположении и, в особенности, доступ компетентных органов к сохраненным данным, когда цель такого доступа в контексте борьбы с преступностью не ограничена исключительно борьбой с тяжкими преступлениями и когда условием доступа не является предварительная проверка со стороны суда или независимого административного органа и отсутствует требование о том, что соответствующие данные должны храниться в пределах Европейского союза.

(См. также дела, рассмотренные Европейским Судом: Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Роман Захаров против Российской Федерации» (Roman Zhakarov v. Russia) от 4 декабря 2015 г., жалоба № 47143/06 <*>, «Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека» № 191, и Постановление Европейского Суда по делу «Сабо и Вишши против Венгрии» ( Szabó and Vissy v. Hungary) от 12 января 2016 г., жалоба № 37138/14 <**>, «Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека» № 192, которые упомянуты в Постановлении CJEU.)

---

<*> См. полный текст перевода Постановления: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. № 6 (примеч. редактора).

<**> См. полный текст перевода Постановления: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2016. № 7 (примеч. редактора).

---