Постановление ЕСПЧ от 10.02.2005
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 10.02.2005. 69315/01. 10.02.2005. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6931501
«Дело „Сухорубченко (Sukhorubchenko) против Российской Федерации“ (жалоба № 69315/01) [рус., англ.]»
Примечание
Дополнительно см. Решение ЕСПЧ от 15.01.2004.
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «СУХОРУБЧЕНКО (SUKHORUBCHENKO) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (Жалоба № 69315/01)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
По делу «Сухорубченко против Российской Федерации» Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,
а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 20 января 2005 г.,
принял следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 69315/01), поданной в Европейский суд по правам человека против Российской Федерации гражданином России Алексеем Петровичем Сухорубченко (далее — заявитель) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 11 января 2001 г.
2. Власти Российской Федерации в Европейском суде были представлены П. Лаптевым, Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека.
3. Заявитель утверждал о том, что имело место нарушение его права на обращение в суд в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции ввиду чрезмерно длительного срока рассмотрения его иска и на отсутствие эффективных средств правовой защиты, требуемых статьей 13 Конвенции, в связи с этим. Он также жаловался, ссылаясь на статью 1 Протокола № 1 к Конвенции, на то, что чрезмерная длительность судебного разбирательства сделала невозможным исполнение вынесенного Судебного решения.
4. Жалоба была передана в Первую секцию Суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). В рамках Секции Палата, рассматривающая дело (пункт 1 статьи 27 Конвенции), была сформирована в соответствии с пунктом 1 правила 26 Регламента.
5. Решением от 15 января 2004 г. Европейский суд объявил жалобу частично приемлемой для рассмотрения по существу.
6. Заявитель и власти Российской Федерации представили свои доводы по существу дела (пункт 1 правила 59 Регламента).
7. 1 ноября 2004 г. Европейский суд изменил состав своих секций (пункт 1 правила 25 Регламента Суда). Данное дело было передано на рассмотрение во вновь образованную Первую секцию (пункт 1 правила 52 Регламента).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
8. Заявитель родился в 1954 году и проживает в г. Шахты Ростовской области.
A. Гражданский иск заявителя против инвестиционной компании
9. В 1994 году заявитель вложил свои сбережения в «Гермес-финанс» — российскую инвестиционную компанию. В 1995 году заявитель приехал в Москву, чтобы забрать свой вклад, но обнаружил, что офисы компании закрыты.
10. 12 августа 1995 г. заявитель подал в Таганский районный суд г. Москвы гражданский иск против компании. Суд отклонил иск заявителя из-за нарушения территориальной юрисдикции.
11. 31 октября 1995 г. заявитель подал в Хорошевский районный суд г. Москвы иск против компании. 17 ноября 1995 г., указав на нарушение территориальной юрисдикции, Хорошевский районный суд г. Москвы передал дело в Тушинский районный суд г. Москвы. Власти государства-ответчика утверждают, что в материалах дела нет сведений о получении иска Тушинским районным судом г. Москвы. Заявитель оспаривает это утверждение, ссылаясь на «передаточную запись» Хорошевского районного суда г. Москвы от 17 ноября 1995 года, копия которой у него имеется.
12. 14 февраля 1996 г. заявитель направил в Тушинский районный суд г. Москвы запрос относительно задержки рассмотрения его дела. Ответа заявитель не получил.
13. В апреле 1996 года заявитель подал еще один иск против компании в Московский городской суд. Московский городской суд не принял иск заявителя из-за нарушения иерархической подсудности <*>.
<*> Так в тексте. — Прим. переводчика.
14. 27 июня 1996 г. заявитель подал иск против компании в Верховный суд Российской Федерации. 9 августа 1996 г. Верховный суд передал исковое заявление заявителя в Московский городской суд, который, в свою очередь, 22 августа 1996 г. направил его в Тушинский районный суд г. Москвы.
15. 5 мая 1998 г. в отношении Российской Федерации Конвенция вступила в силу.
B. Судебное разбирательство по иску заявителя
16. Стороны представили разные версии дальнейшего судебного разбирательства.
1. Доводы заявителя
17. 8 июня 1998 г. заявитель получил повестку в Тушинский районный суд г. Москвы на 14:10 того же дня. Повестка была доставлена обычной почтой и опущена в почтовый ящик заявителя.
18. 29 сентября 1998 г. заявитель обнаружил в почтовом ящике повестку в Тушинский районный суд г. Москвы на 21 сентября 1998 г.
19. 25 ноября 1998 г. он получил повестку в Тушинский районный суд г. Москвы на 14:00 26 ноября 1998 г.
20. Заявитель представил Европейскому суду копии указанных выше повесток, заверенных нотариусом.
21. Впоследствии заявитель не получал никаких повесток или уведомлений из Тушинского районного суда г. Москвы.
22. 29 марта 2000 г. заявитель направил запрос в Тушинский районный суд г. Москвы с просьбой объяснить задержку рассмотрения его дела. 13 апреля 2000 г. запрос заявителя был ему возвращен с просьбой указать дату подачи иска. Заявитель написал дату на этом же запросе и 20 апреля 2000 г. отправил его обратно. Заявитель так и не получил ответа на свой запрос.
2. Доводы властей Российской Федерации
23. Власти Российской Федерации утверждали, что доводы заявителя о назначении судебных заседаний на 8 июня и — внимание — 29 сентября 1998 г. не подтверждаются материалами дела.
24. По их утверждению, первое судебное заседание по иску заявителя было назначено на 22 октября 1998 г. Поскольку стороны на судебное заседание не явились, оно было перенесено на 26 ноября 1998 г. Заявитель был уведомлен о дате следующего судебного заседания, и 30 ноября 1998 г. он получил об этом повестку.
25. 26 ноября 1998 г. судебное заседание было перенесено на 24 декабря 1998 г. ввиду неявки обеих сторон. 21 декабря 1998 г. заявитель получил уведомление о переносе судебного заседания.
26. 24 декабря 1998 г. Тушинский районный суд г. Москвы вынес Определение об оставлении иска заявителя без рассмотрения, установив следующее:
«В судебное заседание стороны не являются дважды, 26 ноября и 24 декабря 1998 г., о дне слушания извещены, истец не просит о рассмотрении дела в его отсутствие, им не представлены подлинники договоров и квитанций к ним, представленные копии не заверены надлежащим образом, суд не считает возможным рассмотреть дело в отсутствие сторон по имеющимся материалам».
27. В данном Судебном решении указывалось, что данное Решение может быть обжаловано в течение десяти дней в Московский городской суд.
28. По запросу Европейского суда 19 апреля 2004 г. власти Российской Федерации приложили к своему Дополнительному меморандуму копию Судебного решения от 24 декабря 1998 г.
29. В подтверждение своих утверждений власти Российской Федерации представили копии первой и последней страницы досье дела по гражданскому иску заявителя.
30. На первой странице было указано название суда, стороны и содержались следующие надписи, сделанные от руки:
«Поступило: 21 сентября 1998 г. Рассмотрено: 22 октября 1998 г. в 14:15 26 ноября 1998 г. в 14:00 24 декабря 1998 г. в 9:10 сд. 19 февраля 1999 г.».
31. На последней странице содержались следующие надписи, сделанные от руки:
Копия Определения направлена истцу 19 февраля 1999 г.
II. Применимое национальное законодательство
32. Статья 99 Гражданского процессуального кодекса РСФСР от 11 июня 1964 г. (действовавшего на момент событий) предусматривала, что подготовка гражданских дел к судебному разбирательству должна быть проведена не позднее чем в семидневный срок со дня принятия заявления. В исключительных случаях этот срок может быть продлен до двадцати дней. Остальные гражданские дела должны рассматриваться не позднее одного месяца со дня окончания подготовки дела к судебному разбирательству.
33. Статья 106 предусматривала, что повестки должны быть вручены сторонам и их представителям с таким расчетом, чтобы они имели достаточный срок для своевременной явки в суд и подготовки к делу. В необходимых случаях стороны могли быть извещены по телефону или телеграммой.
34. Часть 5 статьи 221 предусматривала, что суд мог вынести определение об оставлении заявления без рассмотрения, в частности, если стороны, не просившие о разбирательстве дела в их отсутствие, не явились по вторичному вызову, а суд не считает возможным разрешить дело по имеющимся в деле материалам. Статья 222 требовала, чтобы судья указал в определении, как устранить обстоятельства, препятствующие рассмотрению дела. После устранения обстоятельств, послуживших основанием для оставления заявления без рассмотрения, заинтересованная сторона была вправе вновь обратиться в суд. Суд мог отменить свое определение об оставлении заявления без рассмотрения, если стороны доказывали, что у них были уважительные причины для неявки.
35. Статья 213 требовала, чтобы копия определения об оставлении заявления без рассмотрения высылалась отсутствовавшей стороне не позднее трех дней после вынесения такого определения.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
36. Заявитель жаловался, ссылаясь на пункт 1 статьи 6 Конвенции, на то, что его иск не был рассмотрен в разумный срок. Пункт 1 статьи 6 Конвенции гласит:
«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях ... имеет право на... разбирательство дела в разумный срок... судом...».
A. Доводы сторон
37. Заявитель утверждал, что с момента подачи его первого иска в Тушинский районный суд г. Москвы 12 августа 1995 г. до настоящего времени он получил только три повестки (8 июня, 29 сентября и 25 ноября 1998 г.) и возвращенный ему запрос о пояснении задержки рассмотрения его дела (13 апреля 2000 г.). Он узнал о вынесении Судебного решения от 24 декабря 1998 г. только по получении Меморандума властей Российской Федерации от 3 июля 2003 г. Заявитель счел, что в настоящее время ему нецелесообразно обращаться в Тушинский районный суд г. Москвы с заявлением о возобновлении рассмотрения дела, поскольку к этому времени ответчик избавился от имевшегося у него имущества и исполнение Судебного решения стало невозможным.
38. В своем Меморандуме по вопросу приемлемости и по существу жалобы от 1 июля 2003 г. власти Российской Федерации признали, что длительность судебного разбирательства по гражданскому иску заявителя нарушала требование о «разумном сроке» пункта 1 статьи 6 Конвенции.
39. В своем Дополнительном меморандуме от 19 апреля 2004 г. власти Российской Федерации утверждали, что заявитель не доказал, что копия Судебного решения от 24 декабря 1998 г. не была ему направлена. В частности, заявитель не получил справку из Управления почтовой службы г. Москвы, которая бы свидетельствовала о том, что заказное письмо с приложением копии Судебного решения ему не направлялось. В связи с этим власти Российской Федерации призывали Европейский суд пересмотреть вопрос о соблюдении заявителем правила о шестимесячном сроке, установленного пунктом 1 статьи 35 Конвенции. Они утверждали, что права заявителя нарушены не были.
40. Европейский суд рассмотрит предварительные возражения властей Российской Федерации о соблюдении заявителем правила шестимесячного срока одновременно с рассмотрением жалобы по существу.
B. Соблюдение пункта 1 статьи 6 Конвенции
1. Право на доступ к правосудию
41. Европейский суд напомнил, что процессуальные гарантии, установленные в статье 6 Конвенции, обеспечивают каждому право на рассмотрение иска о гражданских правах и обязанностях в суде; таким образом они воплощают «право на обращение в суд», в рамках которого право на доступ к правосудию, то есть право инициировать производство в суде по гражданскому делу, является одним из аспектов (см. Постановление Европейского суда по делу «Голдер против Соединенного Королевства» (Golder v. United Kingdom) от 21 февраля 1975 г., Series A, № 18, p. 13 — 18, § 26 - 36).
42. Европейский суд установил, что в настоящем деле заявитель имел возможность подать гражданский иск к не выполняющей свои обязательства финансовой компании; после нескольких неудачных попыток его иск к инвестиционной компании был принят к рассмотрению в Тушинском районном суде г. Москвы. Хотя стороны заявили разные даты начала судебного разбирательства, Европейский суд, как он уже отмечал в своем Решении по вопросу приемлемости жалобы от 19 января 2004 г., не счел необходимым определять точную дату, поскольку данный период в любом случае находится вне его компетенции ratione temporis. В связи с этим достаточно установить, что на день вступления Конвенции в силу в отношении России иск заявителя уже некоторое время находился на рассмотрении в Тушинском районном суде г. Москвы.
43. Возбуждение дела само по себе не является соблюдением всех требований пункта 1 статьи 6 Конвенции. Европейский суд напомнил, что Конвенция имеет целью гарантирование не тех прав, которые являются теоретическими или иллюзорными, но прав, которые являются осуществимыми на практике и эффективными. Право на обращение в суд включает в себя не только право инициировать судебное разбирательство, но и право на «разрешение» спора судом. Было бы иллюзорно, если бы национальная правовая система Высокой Договаривающейся Стороны позволяла лицу подать гражданский иск в суд, при этом не обеспечивая того, что дело будет разрешено посредством вынесения окончательного решения в результате судебного разбирательства. Было бы невообразимо, если бы в статье 6 Конвенции подробно описывались процессуальные гарантии, предоставляемые сторонам — на справедливое, публичное и своевременное судебное разбирательство — не гарантируя сторонам, что их гражданско-правовой спор будет окончательно разрешен (см. Постановление Европейского суда по делу «Мультиплекс» против Хорватии» (Multiplex v. Croatia) от 10 июля 2003 г., жалоба № 58112/00, § 45; Постановление Европейского суда по делу «Кутич против Хорватии» ({Kutic} <*> v. Croatia), жалоба № 48778/99, ECHR 2002-II, § 25). Европейский суд установил нарушение права на обращение в суд в делах, в которых судебное разбирательство, включая стадию исполнения судебных решений, было приостановлено на значительный период времени в силу применения закона (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Мультиплекс» против Хорватии», § 53 — 55; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Кутич против Хорватии», § 32 — 33; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Иммобилиаре Саффи» против Италии» (Immobiliare Saffi v. Italy), жалоба № 22774/93, ECHR 1999-V, § 70).
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
44. В настоящем деле судебное разбирательство было прекращено 24 декабря 1998 г., после того как Тушинский районный суд г. Москвы вынес Определение об оставлении иска без рассмотрения по той причине, что стороны дважды не явились на судебные заседания, истец не отказался от своего права присутствовать при рассмотрении его иска и на основании материалов, представленных в суд, дело не было готово к рассмотрению. Европейский суд прежде всего рассмотрит, нарушило ли вынесение Определения об оставлении иска без рассмотрения его право на обращение в суд.
45. Что касается фактических обстоятельств дела, доводы властей Российской Федерации относительно дат судебных заседаний представляются непоследовательными и неполными. Хотя они не отрицали подлинность копий трех повесток, представленных заявителем, они отрицали, что судебные заседания были назначены на те дни, на которые были выданы повестки. Далее, как представляется, единственным источником информации, представленной властями Российской Федерации, являются записи, сделанные от руки, на первой и последней страницах обложки дела. Хотя Высокие Договаривающиеся Стороны имеют пределы усмотрения при установлении правил делопроизводства при отправлении правосудия, четкое ведение судебной регистрации документов является одной из основ гарантий справедливого судебного разбирательства, закрепленных в пункте 1 статьи 6 Конвенции. В настоящем деле четкость ведения регистрации документов вызывает сомнения. Хотя власти Российской Федерации ранее признали, что судебное разбирательство началось в 1996 году, нет никаких записей о движении дела в период с 1996 года по 21 сентября 1998 г., когда дело было получено из неустановленного места (см. выше § 30). Нет также никаких указаний на судебные заседания, назначенные в июле и сентябре 1998 года, в отношении которых заявитель представил заверенные копии повесток. Наконец, как представляется, копии повесток в материалах дела отсутствуют.
46. Более того, власти Российской Федерации не указали, получили ли они информацию относительно дат доставки повесток. Повестки не были направлены заказной почтой или иным отслеживаемым способом, а в Определении от 24 декабря 1998 г. не указывается, были ли повестки вручены заявителю, и если были, то когда, ограничив изучение данного вопроса выводом о том, что повестки были направлены.
47. В данных обстоятельствах Европейский суд более доверяет доводам заявителя относительно фактов по делу, поскольку даты, заявленные им, указаны на отметках Отделения связи г. Шахты Ростовской области на конвертах, в которых были направлены повестки.
48. Европейский суд установил, что заявитель получил три повестки, две из которых пришли с запозданием, а третья оставляла ему менее одного дня, чтобы приехать в г. Москву, находящийся на расстоянии более тысячи километров от его города. Однако он никогда не информировал секретариат Тушинского районного суда г. Москвы ни почтой, ни по телефону о позднем вручении повесток, что явилось бы уважительной причиной его неявок на судебные заседания. Более того, каждая повестка содержала напечатанное указание о том, что заявитель должен представить оригиналы документов в суд. Заявитель не выполнил это указание. Европейский суд напомнил в связи с этим, что обязанностью заинтересованной стороны является проявление особого усердия при защите ее интересов (см. Решение Европейского суда по делу «Тойшлер против Германии» (Teuschler v. Germany) от 4 октября 2001 г.). Европейский суд счел, что при обстоятельствах настоящего дела предположение судебных властей о том, что заявитель утратил интерес к рассмотрению его иска, имело достаточные основания и что Определение от 24 декабря 1998 г. как таковое не нарушает право заявителя на обращение в суд.
49. Далее Европейский суд отметил, что Определение от 24 декабря 1998 г. не повлекло окончательного завершения судебного разбирательства. Оно, скорее, имело характер приостановления судебного разбирательства, поскольку оно могло быть возобновлено, если бы Определение было отменено вышестоящим судом или если бы этот же суд счел, что у сторон были уважительные причины неявки в суд. Таким образом, необходимо рассмотреть, имел ли заявитель адекватную возможность обеспечить продолжение или возобновление судебного разбирательства.
50. Прежде всего, Европейский суд отметил, что Определение от 24 декабря 1998 г. не было направлено заявителю в течение трех дней после его вынесения, как того требует национальное законодательство (см. выше § 35). Вместо этого Тушинскому районному суду г. Москвы понадобилось почти два месяца, чтобы направить заявителю письмо с копией Определения. Власти Российской Федерации не представили объяснений такой задержке. Более того, они не представили доказательств, кроме записи, сделанной от руки, на последней странице обложки дела, свидетельствующих о том, что 19 февраля 1999 г. Определение было действительно вручено заявителю. Таким образом, Европейский суд провел различие между настоящей жалобой и двумя другими делами, по которым власти Российской Федерации подтвердили свои доводы копиями сопроводительных писем к документам, направленным заявителям (см. Решение Европейского суда по делу «Новоселов против Российской Федерации» (Novoselov v. Russia) от 8 июля 2004 г., жалоба № 66460/01; и Решение Европейского суда по делу «Богонос против Российской Федерации» (Bogonos v. Russia) от 5 февраля 2004 г., жалоба № 68798/01).
51. Более того, суть письменного запроса заявителя от 29 марта 2000 г. о состоянии судебного разбирательства по его делу достаточно четко указывала национальным властям на то, что заявитель не знал о существовании или содержании Определения от 24 декабря 1998 г. Однако после того как по запросу секретариата Тушинского районного суда г. Москвы заявитель представил информацию, необходимую для идентификации дела, ответа ему дано не было. Действительно, не представляется, что после 19 февраля 1999 г. предпринимались какие-либо шаги для информирования заявителя о вынесенном Решении. Наконец, следует отметить, что власти Российской Федерации не приложили копию Определения от 24 декабря 1998 г. к своему Меморандуму от 1 июля 2003 г., и его текст стал доступен Европейскому суду и заявителю не ранее чем 19 апреля 2004 г.
52. Относительно предварительных возражений властей Российской Федерации, принимая во внимание указанное выше, Европейский суд счел, что они не затрагивают новых доказательств, требующих повторного рассмотрения возражений по вопросу соблюдения правила о шестимесячном сроке, которые Европейский суд уже отклонил в своем Решении по вопросу приемлемости данной жалобы от 15 января 2004 г.
53. Что касается существа данной части жалобы, Европейский суд счел, что право стороны на доступ к правосудию было бы иллюзорным, если бы она оставалась в неведении относительно хода судебного разбирательства и судебных решений, вынесенных по их делу, особенно когда такие решения имеют характер, препятствующий дальнейшему рассмотрению дела, как это имело место в настоящем деле. Рассматриваемое Определение не было направлено заявителю в установленный национальным законодательством срок, если вообще было направлено, и дальнейшие попытки получить информацию о ходе рассмотрения дела оказались тщетными. Как следствие, заявитель узнал о существовании Определения от 24 декабря 1998 г. более чем через четыре с половиной года, когда власти Российской Федерации впервые упомянули о нем в своем Меморандуме.
54. Таким образом, Европейский суд пришел к выводу, что длительный период времени, в течение которого гражданский иск заявителя не мог быть рассмотрен национальным судом вследствие неправильного его уведомления, влечет за собой установление нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции.
2. Длительность судебного разбирательства
55. Европейский суд отметил, что все задержки в ходе судебного разбирательства в рассматриваемый период времени имели место по причине неправильного вручения заявителю Определения от 24 декабря 1998 г. Европейский суд уже принял во внимание данный аспект при рассмотрении права заявителя на доступ к правосудию. Принимая во внимание сделанные им в связи с этим выводы, Европейский суд счел, что вопрос о длительности судебного разбирательства должен быть расценен как поглощенный вопросом о доступе к правосудию.
56. Таким образом, Европейский суд пришел к выводу, что нет необходимости отдельно рассматривать вопрос о длительности судебного разбирательства.
II. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции
57. Заявитель жаловался на то, что он не обладал эффективными средствами правовой защиты в национальных органах в отношении чрезмерной длительности инициированного им судебного разбирательства. Он ссылался на статью 13 Конвенции, которая гласит:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
58. Власти Российской Федерации в своем Меморандуме по вопросу приемлемости и по существу жалобы от 1 июля 2003 г. признали, что в настоящем деле имело место нарушение статьи 13 Конвенции. В своем Дополнительном меморандуме от 19 апреля 2004 г. они не выразили своего мнения по данному вопросу.
59. Заявитель не обратился к этому вопросу в своих доводах.
60. Европейский суд напомнил, что применительно к праву на обращение в суд пункт 1 статьи 6 Конвенции рассматривается как lex specialis в отношении статьи 13 Конвенции (см., среди недавних прецедентов, Решение Европейского суда по делу «Яллох против Германии» (Jalloh v. Germany) от 26 октября 2004 г., жалоба № 54810/00; Решение Европейского суда по делу «Карндафф против Соединенного Королевства» (Carnduff v. United Kingdom) от 10 февраля 2004 г., жалоба № 18905/02). В свете своего вывода о нарушении права заявителя на обращение в суд и свое решение не рассматривать отдельно вопрос о длительности судебного разбирательства, Европейский суд не счел необходимым рассматривать данную часть жалобы заявителя по статье 13 Конвенции.
III. Предполагаемое нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
61. Заявитель жаловался на то, что чрезмерно длительное рассмотрение его иска к инвестиционной компании лишило его возможности вернуть вложенные в эту компанию деньги, поскольку за это время компания скрыла свои активы. Он ссылался на статью 1 Протокола № 1 к Конвенции, которая гласит:
«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.»
Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».
62. Власти Российской Федерации в своем Меморандуме по вопросу приемлемости жалобы и по существу от 1 июля 2003 г. признали, что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. В своем Дополнительном меморандуме от 19 апреля 2004 г. они не выразили своего мнения по данному вопросу.
63. Заявитель не представил комментариев по данному вопросу.
64. Европейский суд счел, что в настоящем деле «имуществом» заявителя по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции были денежные средства, вложенные в частную инвестиционную компанию. Право заявителя на эти денежные средства никогда не оспаривались, но он не мог получить их назад, поскольку инвестиционная компания бесследно исчезла. Европейский суд напомнил, что государство, по общему правилу, не может нести ответственность за действия или бездействие частной компании. Соответственно, чтобы обосновать свою жалобу по вопросу утраты собственности, заявитель должен доказать, что он утратил возможность вернуть вложенные деньги или какую-то их часть и что утрата такой возможности может быть поставлена в вину государству по причине его действий или бездействия (см. Решение Европейского суда по делу «Кривоногова против Российской Федерации» (Krivonogova v. Russia) от 1 апреля 2004 г., жалоба № 74694/01).
65. Европейский суд отметил, что указываемая заявителем утрата собственности основана на предположении, согласно которому если бы в «разумный срок» в его пользу было бы вынесено судебное решение, исполнение такого судебного решения было бы более эффективным. Однако в подтверждение такого предположения не представлено никаких доказательств. Напротив, Европейский суд установил, что офисы компании закрылись задолго до того, как заявитель подал исковое заявление, и, таким образом, не представляется, что длительность судебного разбирательства имела решающее влияние на наличие имущества у компании. Далее Европейский суд напомнил, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции не обязывает государство поддерживать покупательскую способность денежных средств, вложенных в финансовые компании (см. Постановление Европейского суда по делу «Рябых против Российской Федерации» (Ryabykh v. Russia), жалоба № 52854/99, ECHR 2003-X, § 63; Решение Европейского суда по делу «Апполонов против Российской Федерации» (Appolonov v. Russia) от 29 августа 2002 г., жалоба № 47578/01).
66. Принимая во внимание обстоятельства дела, Европейский суд пришел к выводу, что в настоящем деле отсутствует нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
IV. Применение статьи 41 Конвенции
67. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
68. Заявитель потребовал сумму в размере 5500000 рублей и 1000000 долларов США в качестве компенсации материального ущерба и морального вреда.
69. Власти Российской Федерации оспорили данные требования как необоснованные и чрезмерные. Они сочли, что символическая денежная сумма будет представлять достаточную компенсацию морального вреда, причиненного заявителю.
70. Европейский суд не усмотрел какой-либо причинно-следственной связи между установленным нарушением и материальным ущербом, заявленным заявителем. В связи с этим Европейский суд не присудил компенсации в данной части требований. Однако он счел, что заявителю, возможно, был причинен определенный моральный вред в результате нарушения его права на обращение в суд, которое не может быть компенсировано одним лишь фактом установления Европейским судом нарушения. Однако требуемая заявителем сумма чрезмерна. Исходя из принципа справедливости, как того требует статья 41 Конвенции, Европейский суд присудил заявителю сумму в размере 1500 евро плюс сумму налогов, которые могут быть начислены на эту сумму.
B. Судебные расходы и издержки
71. Заявитель не требовал компенсации судебных расходов и издержек, и соответственно, нет оснований присуждать ему компенсацию в связи с этим.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
72. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
-
постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции вследствие неправильного вручения заявителю Судебного решения от 24 декабря 1998 г.;
-
постановил, что нет необходимости отдельно рассматривать вопрос о длительности судебного разбирательства в настоящем деле;
-
постановил, что нет необходимости отдельно рассматривать часть жалобы заявителя по статье 13 Конвенции;
-
постановил, что в настоящем деле нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции отсутствует;
a) что государство-ответчик обязано выплатить заявителю в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции 1500 (одну тысячу пятьсот) евро в качестве компенсации морального вреда, переведенные в рубли по курсу, применимому на день произведения выплаты, плюс сумму налогов, которая может быть начислена на указанную сумму;
b) что простые проценты по предельной годовой ставке по займам Европейского центрального банка плюс три процента подлежат выплате по истечении вышеупомянутых трех месяцев и до момента выплаты;
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 10 февраля 2005 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF SUKHORUBCHENKO v. RUSSIA (Application No. 69315/01)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Sukhorubchenko v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
and Mr S. Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 20 January 2005,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 69315/01) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Mr Aleksey Petrovich Sukhorubchenko, on 11 January 2001.
2. The Russian Government («the Government») were represented by their Agent, Mr P. Laptev, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged, in particular, a violation of his right to a court under Article 6 § 1 of the Convention because of excessively long examination of his claim and the lack of effective remedies against the delays, as required by Article 13 of the Convention. He also complained under Article 1 of Protocol No. 1 that the length of the proceedings had made the enforcement impossible.
4. The application was allocated to the First Section of the Court (Rule 52 § 1 of the Rules of Court). Within that Section, the Chamber that would consider the case (Article 27 § 1 of the Convention) was constituted as provided in Rule 26 § 1.
5. By a decision of 15 January 2004, the Court declared the application partly admissible.
6. The applicant and the Government each filed observations on the merits (Rule 59 § 1).
7. On 1 November 2004 the Court changed the composition of its Sections (Rule 25 § 1). This case was assigned to the newly composed First Section (Rule 52 § 1).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
8. The applicant was born in 1954 and lives in the town of Shakhty in the Rostov-on-Don Region.
A. The applicant's claim against an investment company
9. In 1994 the applicant deposited his savings with «Hermes-Finance», a Russian investment company. In 1995, when the applicant came to Moscow to recover his deposit, he found the company's offices closed.
10. On 12 August 1995 the applicant lodged a civil action against the company in the Taganskiy District Court of Moscow. The court disallowed the applicant's action for lack of territorial jurisdiction.
11. On 31 October 1995 the applicant brought an action against the company before the Khoroshevskiy District Court of Moscow. Citing lack of territorial jurisdiction, on 17 November 1995 the Khoroshevskiy District Court transferred the case to the Tushinskiy District Court of Moscow. The Government submitted that there was no indication in the case-file of the receipt of the claim by the Tushinskiy District Court. The applicant challenged this statement, referring to the «forwarding note» of 17 November 1995, from the Khoroshevskiy District Court to the Tushinskiy District Court, which had been copied to him.
12. On 14 February 1996 the applicant sent a letter to the Tushinskiy District Court with a request to explain the delay in examination of his case. No answer was given.
13. In April 1996 the applicant lodged yet another action against the company with the Moscow City Court. It was not accepted for lack of hierarchical jurisdiction.
14. On 27 June 1996 the applicant brought an action against the company before the Supreme Court of the Russian Federation. On 9 August 1996 the Supreme Court forwarded the applicant's statement of claim to the Moscow City Court, which, in turn, sent the claim on 22 August 1996 to the Tushinskiy District Court of Moscow.
15. On 5 May 1998 the Convention entered into force in respect of the Russian Federation.
B. Proceedings on the applicant's claims
16. The parties offered different versions of further proceedings.
1. The applicant's submissions
17. On 8 June 1998 the applicant received a summons to appear before the Tushinskiy District Court of Moscow on the same day at 2.10 p.m. The summons was delivered by regular mail and put in his letter box.
18. On 29 September 1998 the applicant found in his letter box a summons to appear before the Tushinskiy District Court of Moscow on 21 September 1998.
19. On 25 November 1998, on coming home from the office, the applicant found in his letter box a summons to appear before the Tushinskiy District Court of Moscow on 26 November 1998 at 2 p.m.
20. The applicant submitted to the Court copies of the above summonses certified by a notary public.
21. The applicant did not receive any further summonses or communications from the Tushinskiy District Court.
22. On 29 March 2000 the applicant sent a letter to the Tushinskiy District Court, requesting it to account for the delay in the proceedings. On 13 April 2000 the applicant's letter was returned to him with a handwritten request to specify the date when the action had been lodged. The applicant wrote the date on the same letter and sent it back on 20 April 2000. No answer was received.
2. The Government's submissions
23. The Government denied the applicant's submission that the hearings had been listed for 8 June and 29 [sic] September 1998 as not supported with the case-file materials.
24. According to them, the first hearing on the applicant's claim was fixed for 22 October 1998. As the parties failed to appear, the hearing was adjourned until 26 November 1998. The applicant was advised of the new date and he received the summons on 30 November 1998.
25. On 26 November 1998 the hearing was adjourned until 24 December 1998, as both parties were absent. The applicant received the notice about the adjournment on 21 December 1998.
26. On 24 December 1998 the Tushinskiy District Court of Moscow left the applicant's claim «without examination», finding as follows:
«The parties failed to appear twice, on 26 November and 24 December 1998; they were notified of the hearing date; the plaintiff does not ask for a default judgment, he did not produce the original documents and receipts, the copies submitted are not properly certified; the court does not consider it possible to examine the case on the basis of the materials in the file.»
27. The decision indicated that an appeal lay to the city court against it within ten days.
28. At the Court's request, the Government enclosed a copy of the decision of 24 December 1998 with their additional observations of 19 April 2004.
29. In support of their statements the Government produced the front and back pages of the case-file.
30. The front page contains the name of the court, the names of the parties and the following handwritten notes:
"Received: 21 September 1998. Examined: 22 October 1998 at 2.15 p.m.
26 November 1998 at 2 p.m.
24 December 1998 at 9.10 a.m.
filed on 19 February 1999."
31. The back page contains the following handwritten notes:
«Summons for 26 November 1998»
[Copy of the decision sent] to the plaintiff on 19 February 1999
II. Relevant domestic law
32. Article 99 of the Russian Civil Procedure Code of 11 June 1964 (in force at the material time) provided that civil cases were to be prepared for a hearing no later than seven days after the action had been lodged with the court. In exceptional cases, this period could be extended for up to twenty days. Civil cases were to be examined no later than one month after the preparation for the hearing had been completed.
33. Article 106 provided that summonses were to be served on the parties and their representatives in such way so that they would have enough time to appear timely at the hearing and prepare their case. If necessary, the parties could be summoned by a phone call or a telegram.
34. Article 221 § 5 provided that the court could make an interim decision to leave the claim «without examination» (определение об оставлении заявления без рассмотрения), in particular, if the parties had not waived their right to be present and had failed to appear for the second time and the court did not consider it possible to determine the claim on the basis of the case-file. Article 222 required the judge to include in the decision specific instructions on how to eliminate the obstacles to the examination of the claim. Upon removal of the circumstances on which the decision to leave the claim without examination was founded, an interested party could request the court to resume the proceedings. The court could reverse its decision to leave the claim without examination if the parties proved that they had had valid reasons for the absence.
35. Article 213 required a copy of an interim decision to leave the claim without examination to be sent to the absent party no later than three days after it had been made.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 6 § 1 of the Convention
36. The applicant complained under Article 6 § 1 of the Convention that his claim had not been determined within a «reasonable time». Article 6 § 1 provides as follows:
«In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a... hearing within a reasonable time by [a]... tribunal...»
A. Arguments by the parties
37. The applicant submitted that between his first application to the Tushinskiy District Court on 12 August 1995 and the present date he had only received three summons (8 June, 29 September and 25 November 1998) and his returned request to explain the delay in the proceedings (on 13 April 2000). He only became aware of the decision of 24 December 1998 upon receipt of the Government's observations on 3 July 2003. He considered that at present it would be irrational to apply to the Tushinskiy District Court with a request to resume the proceedings because the defendant had meanwhile divested itself of its assets and made enforcement impossible.
38. The Government, in their observations on the admissibility and merits of the application of 1 July 2003, acknowledged that the length of the civil proceedings in the applicant's case had been in breach of the «reasonable time» requirement of Article 6 § 1.
39. In their additional observations of 19 April 2004, the Government submitted that the applicant had failed to prove that a copy of the decision of 24 December 1998 had not been served on him. In particular, the applicant failed to obtain a certificate from the Moscow postal service showing that no registered mail enclosing a copy of that decision had been sent to him. In this connection, the Government invited the Court to reconsider the issue of the applicant's compliance with the six-months rule in Article 35 § 1 of the Convention. They contended that there had been no violation of the applicant's rights.
40. The Court will examine the Government's preliminary objection as to the compliance with the six-months rule together with the merits of the application.
B. Compliance with Article 6 § 1 of the Convention
1. Right of access to a court
41. The Court reiterates that the procedural guarantees laid down in Article 6 secure to everyone the right to have any claim relating to his civil rights and obligations brought before a court or tribunal; in this way it embodies the «right to a court», of which the right of access, that is the right to institute proceedings before courts in civil matters, constitutes one aspect (see Golder v. the United Kingdom, judgment of 21 February 1975, Series A No. 18, pp. 13 — 18, §§ 28 — 36).
42. The Court observes that the applicant in the present case had the possibility of lodging a civil action against the defaulting financial institution; after several unsuccessful attempts, his claim against the investment company was accepted for examination by the Tushinskiy District Court. Although the parties suggested different dates as the starting date of the proceedings, the Court, as it has already noted in its decision as to the admissibility of the application of 19 January 2004, does not consider it necessary to determine the exact date, that period lying, in any event, outside its competence ratione temporis. In this context it is sufficient to establish that on the date when the Convention entered into force in respect of Russia, the applicant's claim had been pending for some time before the district court.
43. The institution of proceedings does not, in itself, satisfy all the requirements of Article 6 § 1. The Court recalls that the Convention is intended to guarantee not rights that are theoretical or illusory but rights that are practical and effective. The right of access to a court includes not only the right to institute proceedings but also the right to obtain a «determination» of the dispute by a court. It would be illusory if a Contracting State's domestic legal system allowed an individual to bring a civil action before a court without ensuring that the case would be determined by a final decision in the judicial proceedings. It would be inconceivable for Article 6 § 1 to describe in detail procedural guarantees afforded to litigants — proceedings that are fair, public and expeditious — without guaranteeing the parties that their civil disputes will be finally determined (see Multiplex v. Croatia, No. 58112/00, § 45, 10 July 2003; {Kutic} v. Croatia, No. 48778/99, § 25, ECHR 2002-II). The Court has found a violation of the right of access to a court in cases where the proceedings, including their enforcement stage, were stayed for a significant period of time by operation of law (see Multiplex v. Croatia, cited above, §§ 53 — 55; {Kutic} v. Croatia, cited above, §§ 32 — 33; Immobiliare Saffi v. Italy [GC], No. 22774/93, § 70, ECHR 1999-V).
44. In the present case the proceedings were stayed on 24 December 1998 after the Tushinskiy District Court of Moscow had decided to leave the applicant's claim «without examination» because the parties had not appeared on two occasions, the applicant had not waived his right to be present and the case had not been ready for examination on the basis of the available materials. The Court will first examine whether the decision to stay the proceedings impaired the applicant's right of access to a court.
45. As regards the factual circumstances of the case, the Government's submissions as to the hearing dates appear to be inconsistent or incomplete. While they did not contest the authenticity of the three copy summonses produced by the applicant, they denied that any hearings had been listed for the dates to which the summonses referred. It further appears that the only source of the Government's information about the proceedings at issue is the handwritten notes on the front and back covers of the case-file. While the Contracting States enjoy a wide margin of appreciation in determining logistical arrangements for the administration of justice, the keeping of accurate court records is one of the foundations of the fair hearing guarantees enshrined in Article 6 § 1 of the Convention. In the instant case the accuracy of these records is open to doubt. Although the Government previously accepted that the proceedings had begun in 1996, there are no notes related to the period between 1996 and 21 September 1998 on which date the file was «received» from an unidentifiable place (see paragraph 30 above). Nor is there any mention of the hearings listed for July and September 1998, in respect of which the applicant has submitted certified copy summonses. Finally, it does not appear that copies of the summonses were kept in the case-file.
46. Furthermore, the Government did not indicate whence they obtained information about the delivery dates of the summonses. They were not sent by registered mail or in any other traceable manner and the decision of 24 December 1998 did not state whether and when the summonses had been served on the applicant, limiting the scope of the inquiry to the finding that the summonses had been despatched.
47. In these circumstances, the Court lends more credence to the applicant's factual submissions because the dates suggested by him match the postmarks of the Shakhty post office, stamped on the envelopes in which the summonses had been sent.
48. The Court observes that the applicant received three summonses, two of which were belated and the last one afforded him less than a day to reach Moscow, more than a thousand kilometres from his town. However, at no point in time did he inform the district court registry, by mail or phone, of the belated service of summons, this being a valid reason for his absence. Moreover, each summons contained a printed reminder that the applicant was to submit the original documents to the court. The applicant did not comply with this request. The Court recalls in this context that it is incumbent on the interested party to display special diligence in the defence of his interests (see Teuschler v. Germany (dec.), No. 47636/99, 4 October 2001). It considers that, in the circumstances of the present case, the authorities' assumption that the applicant had lost interest in pursuing his claim had a sufficient basis and that the decision of 24 December 1998 did not as such violate the applicant's right of access to a court.
49. The Court further notes that the decision of 24 December 1998 did not entail the conclusive termination of the proceedings. It rather had suspensive effect as the proceedings could be resumed if it were quashed by a higher court or if the same district court determined that the parties had had valid reasons for the absence. It is therefore necessary to ascertain whether the applicant was afforded an adequate opportunity to ensure continuation or resumption of the proceedings.
50. The Court notes, firstly, that the decision of 24 December 1998 was not sent to the applicant within three days upon its delivery as required by the domestic law (see paragraph 35 above). Instead, it took the district court almost two months to despatch it. The Government did not offer any explanation for this delay. Furthermore, they did not produce any evidence, apart from a handwritten note on the back page of the file, showing that on 19 February 1999 the decision had indeed been served on the applicant. The Court distinguishes therefore the present application from those cases in which the Government supported their assertions with a copy of the cover letter accompanying the document sent to the applicant (see Novoselov v. Russia (dec.), No. 66460/01, 8 July 2004; Bogonos v. Russia (dec.), No. 68798/01, 5 February 2004).
51. Furthermore, the nature of the applicant's written inquiry of 29 March 2000 about the state of the proceedings made it sufficiently clear to the domestic authorities that the applicant was not aware of the existence or contents of the decision of 24 December 1998. However, after he had supplied, at the court registry's request, the information required for identification of the proceedings, no response was given. Indeed, it does not appear that after 19 February 1999 any steps were taken to inform the applicant of the decision taken. Finally, it is to be noted that the Government did not enclose a copy of the decision of 24 December 1998 with their memorandum of 1 July 2003 and it was not until 19 April 2004 that its text was made available to the Court and to the applicant.
52. As regards the Government's preliminary objection, having regard to the foregoing, the Court considers that they did not produce any new piece of evidence, warranting a fresh consideration of their objection as to the compliance with the six-months rule, which the Court had already dismissed in the decision as to the admissibility of the present application on 15 January 2004.
53. As regards the merits of the complaint, the Court considers that a litigant's right of access to a court would be illusory if he or she were to be kept in the dark about the developments in the proceedings and the court's decisions on the claim, especially when such decisions are of the nature to bar further examination, as happened in the present case. The decision in question was not sent to the applicant within the time-limit established in the domestic law, if at all, and his further attempts to obtain any information on the status of his claim proved to be futile. As a consequence, he did not take cognisance of the existence of the decision of 24 December 1998 until more than four and a half years later when the Government first mentioned it in their memorandum.
54. The Court finds therefore that the long period during which the applicant was prevented from having his civil claim determined by the domestic court as a consequence of the defective notification entailed a violation of Article 6 § 1 of the Convention.
2. Length of proceedings
55. The Court notes that all delays in the proceedings during the period under consideration are due to the defective service of the decision of 24 December 1998. The Court has already taken this aspect into account in its examination of the applicant's right of access to a court above. Having regard to its findings on that point, it considers that the issue of the length of the proceedings must be regarded as having been absorbed by the issue of access to a court.
56. The Court therefore finds that it is not necessary to examine separately the issue of the length of the proceedings.
II. Alleged violation of Article 13 of the Convention
57. The applicant complained that no effective remedy had been available to him before a national authority to challenge the excessive duration of the civil proceedings brought by him. He relied on Article 13 of the Convention, which is worded as follows:
«Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity.»
58. The Government, in their observations on the admissibility and merits of the application of 1 July 2003, accepted that there had been a violation of Article 13. In their additional observations of 19 April 2004 they did not express any opinion on the matter.
59. The applicant maintained his claims.
60. The Court recalls that, as regards the right of access to a court, Article 6 § 1 is to be considered as constituting a lex specialis in relation to Article 13 (see, most recently, Jalloh v. Germany (dec.), No. 54810/00, 26 October 2004; Carnduff v. the United Kingdom (dec.), No. 18905/02, 10 February 2004). In view of its finding of a violation of the applicant's right of access to a court and its decision not to examine the length issue separately, the Court does not consider it necessary to examine the complaint under Article 13 of the Convention.
III. Alleged violation of Article 1 of Protocol No. 1
61. The applicant complained that the excessively long examination of his claim against the investment company deprived him of an opportunity to recover the deposited money because the company had meanwhile hidden its assets. He invoked Article 1 of Protocol No. 1 which reads as follows:
«Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law.»
The preceding provisions shall not, however, in any way impair the right of a State to enforce such laws as it deems necessary to control the use of property in accordance with the general interest or to secure the payment of taxes or other contributions or penalties.»
62. The Government, in their observations on the admissibility and merits of the application of 1 July 2003, accepted that there had been a violation of Article 1 of Protocol No. 1. In their additional observations of 19 April 2004 they did not express any opinion on the matter.
63. The applicant made no further comments on this aspect of the case.
64. The Court observes that in the present case the applicant's «possession» for the purposes of Article 1 of Protocol No. 1 was the amount which he had deposited with a private investment company. His title to that amount was never challenged, but he was unable to recover it because the investment company had disappeared without a trace. The Court recalls that the State cannot be normally held responsible for acts or omissions of a private company. Accordingly, to substantiate his property complaint the applicant has to prove that he has lost the chance of recovering his deposit or a certain part of it and that the loss of opportunity could be ascribed to a State act or omission (see Krivonogova v. Russia (dec.), No. 74694/01, 1 April 2004).
65. The Court notes that the loss alleged by the applicant is based on the assumption that, had the award in his favour been made within a «reasonable time», the enforcement would have been more effective. However, no evidence has been adduced to support this hypothesis. On the contrary, the Court observes that the company offices had closed long before the applicant lodged his claim and therefore the length of the proceedings does not appear to have had a decisive impact on the company's realisable assets. It further recalls that Article 1 of Protocol No. 1 does not oblige a State to maintain the purchasing power of amounts deposited with financial institutions (see Ryabykh v. Russia, No. 52854/99, § 63, ECHR 2003-X; Appolonov v. Russia (dec.), No. 47578/01, 29 August 2002).
66. Having regard to the particular circumstances of the case, the Court finds that there has been no violation of Article 1 of Protocol No. 1.
IV. Application of Article 41 of the Convention
67. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
68. The applicant claimed 5,500,000 Russian roubles and 1,000,000 US dollars as compensation for pecuniary and non-pecuniary damage.
69. The Government contested these claims as unsubstantiated and excessive. They considered that a token amount would constitute equitable satisfaction for the non-pecuniary damage suffered by the applicant.
70. The Court does not discern any causal link between the violation found and the pecuniary damage alleged by the applicant. It makes no award in this respect. However, it considers that the applicant may be considered to have suffered some non-pecuniary damage as a result of the breach of his right of access to a court which cannot be compensated by the Court's finding of a violation. The particular amount claimed is, however, excessive. Making its assessment on an equitable basis, as required by Article 41 of the Convention, the Court awards the applicant the sum of 1,500 euros («EUR»), plus any tax that may be chargeable on that amount.
B. Costs and expenses
71. The applicant did not claim costs and expenses and, accordingly, there is no cause to make an award under this head.
C. Default interest
72. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Holds that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention as a consequence of the defective service of the court decision of 24 December 1998;
2. Holds that no separate examination of the issue of the length of proceedings is required;
3. Holds that no separate examination of the complaint under Article 13 of the Convention is required;
4. Holds that there has been no violation of Article 1 of Protocol No. 1;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final according to Article 44 § 2 of the Convention, EUR 1,500 (one thousand five hundred euros) in respect of non-pecuniary damage, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement, plus any tax that may be chargeable;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
6. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 10 February 2005, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.