Постановление ЕСПЧ от 08.08.2006
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 08.08.2006. 49048/99. 08.08.2006. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4904899
«Дело „Хусейн Эсен (Huseyin Esen) против Турции“ (жалоба № 49048/99)»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ХУСЕЙН ЭСЕН ({HUSEYIN} <**> ESEN) ПРОТИВ ТУРЦИИ» (Жалоба № 49048/99)
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
<**> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
По делу «Хусейн Эсен против Турции» Европейский суд по правам человека (Четвертая секция), заседая Палатой в составе:
сэра Николаса Братца, Председателя Палаты,
а также при участии Т.Л. Эрли, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 4 июля 2006 г.,
вынес следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 49048/99), поданной 26 мая 1999 г. в Европейский суд по правам человека против Турецкой Республики гражданином этой страны Хусейном Эсен ({Huseyin} Esen) (далее — заявитель) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Интересы заявителя в Европейском суде представлял С. Челик (S. Celik), адвокат из г. Стамбула (Istanbul). Власти Турции не назначили своего представителя для участия в разбирательстве в Европейском суде.
3. Жалоба была направлена на рассмотрение в Третью секцию Европейского суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). В соответствии с пунктом 1 правила 26 Регламента Суда в рамках данной Секции была образована Палата для рассмотрения дела (пункт 1 статьи 27 Конвенции).
4. Решением от 9 сентября 2004 г. Европейский суд (Третья секция) объявил жалобу частично неприемлемой и принял решение коммуницировать остальную часть жалобы властям Турции. На основании пункта 3 статьи 29 Конвенции Европейский суд решил одновременно рассмотреть жалобу по вопросу приемлемости и по существу.
5. 1 ноября 2004 г. Европейский суд изменил состав своих Секций (пункт 1 правила 25 Регламента Суда). Настоящая жалоба была передана на рассмотрение в Четвертую секцию, которая впоследствии также была преобразована (пункт 1 правила 52 Регламента Суда).
6. Заявитель и власти Турции представили письменные доводы по существу дела (пункт 1 правила 59 Регламента Суда).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
7. Заявитель родился в 1967 году и проживает в г. Анкаре (Ankara).
1. Задержание, предварительное заключение и судебное разбирательство по делу заявителя
8. 9 сентября 1996 г. заявитель был задержан сотрудниками полиции отдела по борьбе с терроризмом Управления государственной безопасности г. Стамбула. Он подозревался в принадлежности к незаконной вооруженной организации — Марксистско-ленинской коммунистической партии (MLKP).
9. Во время задержания он подвергся жестокому обращению со стороны полицейских, которые хотели добиться от него признания. Его избивали, подвешивали за руки, обливали струей воды, угрожали убить и применяли электрический шок. Он был вынужден подписать показания, содержащие признание в принадлежности к незаконной организации и участии в деятельности от ее имени.
10. По окончании этих допросов, которые продолжались до 18 сентября 1996 г., заявитель был осмотрен врачом Института судебной медицины г. Стамбула; в ходе осмотра были установлены следы жестокого обращения. В заключении упоминались кровоподтеки размером от 0,2 x 0,5 см до 0,3 x 1,5 см красного цвета на груди, раны, покрытые коркой, размером 1,5 x 3 см под левой подмышкой и размером 1,5 x 5 см под правой подмышкой; боли соответствовали утверждениям заявителя о применении к нему жестокого обращения. Судебно-медицинский эксперт предписал освобождение от работы сроком на семь дней.
11. В тот же день заявитель был допрошен прокурором и следственным судьей при Суде государственной безопасности вилайета Стамбул, который назначил меру пресечения в виде предварительного заключения. Во время допросов в суде заявитель отверг предъявленные ему обвинения и утверждал, что его заставили подписать показания.
12. 12 марта 1997 г. прокурор Республики потребовал осудить заявителя и 16 его сообвиняемых на основании статей 31, 33, 40 и части 2 статьи 168 Уголовного кодекса Турции и статьи 5 Закона № 3713 о борьбе с терроризмом за принадлежность к незаконной преступной организации и участие в вооруженных действиях, направленных на подрыв существующего конституционного строя и его замену государством, основанным на принципах марксизма-ленинизма.
13. В ходе судебных заседаний заявитель неоднократно подавал ходатайства о временном освобождении из-под стражи. Все его ходатайства были отклонены Судом государственной безопасности, который на основании материалов дела, представленных доказательств и в связи с характером преступления счел, что заявитель должен содержаться под стражей.
14. 18 июня 1999 г. прокурор Республики представил обвинительное заключение.
15. 8 сентября 1999 г. адвокат заявителя устно выступил в его защиту в ходе заседания и представил свое выступление в письменном виде 12 ноября 1999 г.
16. В результате судебного заседания от 30 января 2002 г. заявитель был временно освобожден из-под стражи.
17. 27 марта 2002 г. прокурор Республики представил второе обвинительное заключение.
18. 21 мая 2002 г. сторона заявителя представила свои возражения.
19. В ходе заседания 17 июля 2002 г. Суд государственной безопасности принял решение отложить разбирательство до вынесения решения в ходе уголовного разбирательства, возбужденного в отношении полицейских по факту жестокого обращения.
20. Постановлением от 31 января 2002 г. Суд государственной безопасности признал заявителя виновным по пунктам предъявленного ему обвинения и приговорил к наказанию в виде лишения свободы сроком на 12 лет и шесть месяцев.
21. 25 мая 2004 г. по кассационной жалобе заявителя Кассационный суд Турции отменил решение Суда государственной безопасности.
22. Данное разбирательство все еще продолжается в 11-ой палате Суда по уголовным делам г. Стамбула.
2. Уголовное преследование, возбужденное в отношении полицейских
23. 14 октября 1996 г. заявитель и 16 его сообвиняемых подали жалобу в прокуратуру г. Стамбула на семерых полицейских, которые допрашивали их во время задержания в помещениях отдела по борьбе с терроризмом Управления государственной безопасности г. Стамбула. Они обвиняли их в жестоком обращении с целью добиться от них признания в принадлежности к указанной незаконной организации.
24. Прокурор Республики г. Стамбула возбудил в Суде по уголовным делам г. Стамбула уголовное преследование в отношении полицейских по факту пыток на основании статьи 243 Уголовного кодекса Турции.
25. 6 ноября 1996 г. Управление государственной безопасности г. Стамбула представило в прокуратуру данные о личностях полицейских, ответственных за задержание заявителя.
26. 4 декабря 1996 г. полицейские были допрошены в ходе заседания Суда по уголовным делам г. Стамбула.
27. 7 мая 1997 г. прокуратура представила свои заключения и потребовала осуждения причастных полицейских.
28. 25 апреля 2002 г. Суд по уголовным делам квалифицировал действия полицейских как пытки в соответствии со статьей 243 Уголовного кодекса Турции и приговорил их к наказаниям в виде лишения свободы на сроки от 11 месяцев и 20 дней до одного года и двух месяцев. Кроме того, он высказался за их временное отстранение от должности на сроки от двух до трех месяцев условно.
29. Осужденные полицейские и заявитель подали кассационные жалобы на это постановление.
30. Постановлением от 5 мая 2004 г. Кассационный суд Турции признал уголовное преследование полицейских прекращенным в связи с истечением срока привлечения к ответственности на основании части 4 статьи 102 Уголовного кодекса Турции.
II. Применимое национальное законодательство и правоприменительная практика
31. Применимое национальное законодательство и правоприменительная практика, касающиеся уголовного преследования государственных служащих, описаны в Решении Европейского суда по делу «Шахмо против Турции» ({Sahmo} v. Turkey) от 1 апреля 2003 г. (жалоба № 37415/97).
32. Часть 4 статьи 102 Уголовного кодекса Турции в редакции, действовавшей на момент происходивших событий, предусматривала следующее:
«Помимо случаев, указанных в законе, уголовное преследование прекращается по истечении:»
- пяти лет в отношении преступлений, наказуемых лишением свободы, тюремным заключением, запретом проживания в определенных местах или временным отстранением от должности сроком до пяти лет или штрафом:
33. На основании Закона от 16 июня 2004 г. № 5190, опубликованного в выпуске Собрания законодательства от 30 июня 2004 г., суды государственной безопасности были упразднены.
34. 26 сентября 2004 г. Великое Национальное Собрание Турции приняло новый Уголовно-процессуальный кодекс Турции.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
35. Заявитель утверждал, что жестокое обращение, примененное к нему во время его задержания, и безнаказанность сотрудников полиции представляют собой нарушение статьи 3 Конвенции, которая гласит:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
A. Исчерпание внутригосударственных средств правовой защиты
36. Власти Турции выдвинули возражение о неисчерпании заявителем внутригосударственных средств правовой защиты. Они утверждали, что вопреки требованию статьи 35 Конвенции заявителем, который мог устранить жалобы на нарушение статьи 3 Конвенции путем возбуждения гражданского разбирательства, не были исчерпаны внутригосударственные средства правовой защиты.
37. Заявитель не согласился с этим доводом властей Турции.
38. Европейский суд пришел к выводу, что данное предварительное возражение тесно связано с существом жалобы заявителя, поскольку она касается эффективности обжалования в гражданском суде (см., среди прочих прецедентов, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Салман против Турции» (Salman v. Turkey), жалоба № 21986/93, § 81 - 88, ECHR 2000-VII) в соответствии с национальным правом.
В. По существу дела
39. Европейский суд отметил, что заявитель жаловался на то, что во время его задержания к нему применялось жесткое обращение. В связи с этим он ссылался на медицинское заключение, предписывавшее освобождение от работы на семь дней. Он утверждал, что уголовное преследование было прекращено в связи с истечением срока давности, и, следовательно, истязавшие его полицейские, несмотря на приговор, вынесенный им судом первой инстанции, не были наказаны за свои действия.
40. По мнению властей Турции, принимая во внимание установленные факты и то, что виновные в жестоком обращении стали объектом судебного разбирательства, не должно быть установлено какого-либо нарушения статьи 3 Конвенции.
41. В отношении утверждений заявителя о пытках Европейский суд напомнил свою устоявшуюся практику, согласно которой Европейский суд может дать фактам свою оценку в свете всех материалов, которыми он располагает (см., mutatis mutandis, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Сельмуни против Франции» (Selmouni v. France), жалоба № 25803/94, § 86, ECHR 1999-V).
42. Европейский суд отметил, что в настоящем деле в заключении врача института судебной медицины установлено, что после его задержания у заявителя были сильные боли, и никто не оспаривал это в Европейском суде. В то же время доказательства, представленные сторонами в рамках уголовного разбирательства, возбужденного во внутригосударственных судах, и в Европейском суде, подтверждают показания заявителя о разнообразных насильственных действиях, совершенных сотрудниками полиции, и особенно о том, что он подвергался различным формам насилия, в частности, подвешиванию, обливанию струей воды и повторяющимся ударам. Принимая во внимание обвинительный приговор, вынесенный Судом по уголовным делам сотрудникам полиции, Европейский суд считает несомненным, что заявитель являлся жертвой жестокого обращения со стороны полицейских во время задержания.
43. В настоящем деле утверждения заявителя, о несостоятельности которых никто не заявляет и которые касаются осведомленности властей, носят серьезный характер как в отношении указанных фактов, так и в отношении статуса лиц, привлеченных к ответственности.
44. В связи с этим Европейский суд, прежде всего, установил, что в медицинском заключении установлены следы жестокого обращения и необходимость освобождения от работы на семь дней. Он также установил, что Суд по уголовным делам г. Стамбула квалифицировал как пытки действия, жертвой которых стал заявитель, на основании статьи 243 Уголовного кодекса Турции. Европейский суд не усмотрел никаких оснований отказаться от этих выводов в отношении такой квалификации и счел, что эти действия противоречат статье 3 Конвенции. При данных обстоятельствах Европейский суд счел, что насильственные действия, совершенные над личностью заявителя, рассмотренные в целом и с учетом их продолжительности, а также с учетом цели, которую они преследовали, носят особо тяжкий и жестокий характер и могли вызвать «острые» боли и страдания; следовательно, они дают право квалифицировать их как пытки по смыслу статьи 3 Конвенции.
45. Следовательно, имело место нарушение этого положения в его материальном аспекте.
46. Остается рассмотреть возражение властей Турции о неисчерпании в свете вышеизложенных соображений, то есть оценить желание судебных властей установить личности виновных и наказать их.
47. Заявитель отметил, что сотрудники полиции, осужденные судом первой инстанции, в итоге не были наказаны ввиду того факта, что уголовное преследование было прекращено в связи с истечением пятилетнего срока привлечения к ответственности. Таким образом, власти не продемонстрировали необходимого старания и быстроты для того, чтобы вынести окончательное решение до истечения срока давности.
48. Прежде всего, Европейский суд отметил, что существо жалобы заявителя касается отсутствия результата уголовного разбирательства, в котором к ответственности были привлечены сотрудники полиции.
49. Принимая во внимание особые обстоятельства дела, Европейский суд пришел к выводу, что следует рассматривать данную часть жалобы в свете статьи 13 Конвенции, признав, что, имея право на правовую квалификацию обстоятельств дела, он не считает себя связанным квалификацией, которую дали этим обстоятельствам заявитель или власти государства-ответчика (см., mutatis mutandis, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Герра и другие против Италии» (Guerra and Others v. Italy) от 19 февраля 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-I, p. 223, § 44 — 45; в отношении статьи 13 Конвенции Постановление Европейского суда по делу «Аксой против Турции» (Aksoy v. Turkey) от 18 декабря 1996 г., Reports 1996-VI, § 98; и Постановление Европейского суда по делу «Ассенов против Болгарии» (Assenov v. Bulgaria) от 28 октября 1998 г., Reports 1998-VIII, § 107; в отношении рассмотрения статьи 13 Конвенции по собственной инициативе, см., в частности, Постановление Европейского суда по делу «Бюйюкдаг против Турции» ({Buyukdag} v. Turkey) от 21 декабря 2000 г., жалоба № 28340/95, § 60).
II. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции
50. Статья 13 Конвенции гласит:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
51. Прежде всего, Европейский суд отметил, что заявитель жаловался не на недостаточность судебного расследования, а, в основном, на истечение срока привлечения к ответственности в отношении уголовного преследования, которое, в итоге, способствовало полицейским.
52. Власти Турции не высказались по этому вопросу.
53. Европейский суд подтвердил, что статья 13 Конвенции гарантирует наличие в национальном праве средства правовой защиты, позволяющего пользоваться правами и свободами, закрепленными в Конвенции. Объем обязательств по статье 13 Конвенции варьируется в зависимости от характера жалобы заявителя на основании положений Конвенции.
Понятие «эффективное средство правовой защиты» в случае, когда заявитель формулирует обоснованное утверждение о применении к нему особо жестокого обращения в то время, когда он находился во власти государственных служащих, требует, помимо выплаты компенсации при необходимости и без возмещения вреда при других средствах правовой защиты, предоставленных в национальном праве, проведения тщательного и эффективного расследования.
54. Для того чтобы расследование, проведенное по факту пыток или жестокого обращения, являлось эффективным, в данном контексте имеется в виду также требование быстроты и разумного усердия. Необходимо согласиться, что могут существовать препятствия или трудности, мешающие расследованию в конкретной ситуации. Однако быстрое возбуждение расследования государственными органами и затем его ведение могут, в принципе, считаться существенными для поддержания общественного доверия к правовому государству и для предупреждения любых признаков терпимости к неправомерным действиям или соучастия в их совершении (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства» (Paul and Audrey Edwards v. the United Kingdom), жалоба № 46477/99, § 72, ECHR 2002-II).
55. По тем же причинам необходимо осуществление общественного контроля за следствием и его результатами, чтобы обеспечить подотчетность следователей не только в теории, но и на практике. Пределы требуемого общественного контроля могут варьироваться в зависимости от дела. Однако, в любом случае, необходим эффективный доступ граждан к расследованию (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Аксой против Турции», § 98; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Бюйюкдаг против Турции», § 67).
56. На основании представленных доказательств Европейский суд установил нарушение государством-ответчиком статьи 3 Конвенции в связи с пытками заявителя (см. выше § 45). В связи с этим жалобы заявителя являются «доказуемыми» по смыслу статьи 13 Конвенции. Следовательно, власти обязаны возбудить и провести эффективное расследование, отвечающее изложенным выше требованиям.
57. Европейский суд отметил, что вследствие жалобы, поданной заявителем и другими сообвиняемыми, расследование имело место и уголовное разбирательство окончилось вынесением обвинительного приговора сотрудникам полиции за преступные действия. Вместе с тем, Европейский суд отметил, что уголовное преследование было прекращено в связи с истечением срока давности через пять лет с отменой, таким образом, осуждения полицейских. Следовательно, по мнению Европейского суда, речь идет об оценке усердия, с которым было проведено расследование и последующее разбирательство по уголовному делу, и определения того, являлось ли судебное разбирательство «эффективным».
58. Европейский суд отметил, что уголовное преследование было возбуждено 14 октября 1996 г. на основании жалобы заявителя и других сообвиняемых. 4 декабря 1996 г. сотрудники полиции были допрошены в суде по уголовным делам, и 7 мая 1997 г. прокуратура представила обвинительные заключения. Суд по уголовным делам выжидал до 25 апреля 2002 г., то есть почти пять лет, чтобы вынести обвинительный приговор. Что касается Кассационного суда Турции, то ему понадобилось два года для того, чтобы изучить материалы дела.
59. Власти Турции не представили каких-либо материалов, позволяющих прояснить причины, по которым, несмотря на обязательное действие и прямую применимость положений, касающихся срока привлечения к ответственности, уголовное разбирательство не двигалось с места с 7 мая 1997 г. по 25 апреля 2002 г.
60. Европейский суд установил, что на момент происходивших событий Уголовный кодекс Турции предусматривал истечение срока привлечения к ответственности через пять лет в качестве причины прекращения уголовного разбирательства (см. выше § 32). Следовательно, Европейский суд пришел к выводу, что органы судебной власти должны всегда предпринимать все средства для того, чтобы завершить уголовное разбирательства до истечения срока привлечения к ответственности. Быстрая реакция властей в случае, когда речь идет об уголовном разбирательстве, касающемся утверждений о жестоком обращении, может, в принципе, считаться существенной для поддержания общественного доверия к принципу законности и для предупреждения любых признаков терпимости к неправомерным действиям (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Инделикато против Италии» (Indelicato v. Italy) от 18 октября 2001 г., жалоба № 31143/96, § 37; и Решение Европейского суда по делу «Езгюр Килич против Турции» ({Ozgur Kilic} v. Turkey) от 24 сентября 2002 г., жалоба № 42591/98).
61. Европейский суд уже указывал в других подобных делах, что национальные власти не проявили необходимого усердия и быстроты для того, чтобы завершить уголовное разбирательство до истечения срока привлечения к ответственности, которым было прекращено уголовное разбирательство в отношении полицейских (см. Постановление Европейского суда по делу «Бати и другие против Турции» ({Bati} and Others v. Turkey), жалобы № 33097/96 и 57834/00, § 147, ECHR 2004-IV; и Постановление Европейского суда по делу «Абдулсамет Яман против Турции» ({Abdulsamet} Yaman v. Turkey) от 2 ноября 2004 г., жалоба № 32446/96, § 60). По мнению Европейского суда, этот же вывод можно сделать в настоящем деле; он установил, что полицейские неоднократно пользовались полной безнаказанностью, несмотря на фактические обстоятельства, установленные судом первой инстанции.
62. Европейский суд выразил сожаление тем, что национальные суды не позаботились о том, чтобы государственные служащие, обвиненные в применении пыток и жестокого обращения, были незамедлительно осуждены и не могли таким образом воспользоваться сроком давности.
63. Следовательно, принимая во внимание значительную задержку в проведении разбирательства в суде первой инстанции, о причинах которой власти Турции не представили какого-либо объяснения, Европейский суд отметил, что нельзя считать, что власти Турции действовали быстро с тем, чтобы помешать виновным полицейским воспользоваться квазибезнаказанностью. Так, Европейский суд установил, что обжалование по уголовному делу полицейских не способствовало устранению последствий нарушения, установленного внутригосударственными судами. В отношении гражданского средства правовой защиты Европейский суд отметил, что трудно ожидать от заявителя, который пытался получить возмещение в рамках уголовного разбирательства по его жалобам, касавшимся статьи 3 Конвенции, и который в итоге столкнулся с отменой осуждения полицейских в связи с истечением срока давности, что он воспользуется гражданским средством правовой защиты. Следовательно, предварительные возражения властей Турции (см. выше § 36) должны быть отклонены.
64. В связи с этим, следовательно, имело место нарушение статьи 13 Конвенции.
III. Предполагаемое нарушение пунктов 3 и 4 статьи 5 Конвенции
65. Заявитель жаловался на длительный срок предварительного заключения и отказ властей освободить его на время проведения уголовного разбирательства. Он указывал на нарушение пунктов 3 и 4 статьи 5 Конвенции, которые гласят:
«3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом „c“ пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.»
4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным».
A. Приемлемость
66. В отношении жалобы на нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции власти Турции отметили, что срок предварительного заключения заявителя был вычтен из срока вынесенного ему наказания, таким образом, он не должен считаться жертвой с точки зрения Конвенции. В отношении пункта 4 статьи 5 Конвенции власти Турции утверждали, что заявитель мог подать ходатайство на основании части 4 статьи 128 Уголовно-процессуального кодекса Турции для того, чтобы потребовать временного освобождения из-под стражи.
67. Заявитель не согласился с этими доводами.
68. Европейский суд напомнил, что уже делал вывод о том, что зачет полного срока предварительного заключения в срок наказания, вынесенного национальными судами, в принципе не лишает заявителя статуса жертвы предполагаемого нарушения требований пункта 3 статьи 5 Конвенции. Его следует учитывать только для того, чтобы оценить размер причиненного вреда (см. Постановление Европейского суда по делу «Де Йонг, Балье и ван ден Бринк против Нидерландов» (De Jong, Baljet and Van Den Brink v. Netherlands) от 22 мая 1984 г., Series A, № 77, § 41; и Постановление Европейского суда по делу «Ван дер Слюийс, Зюйдервельд и Каппле» (Van Der Sluijs, Zuiderveld and Kapple v. Netherlands) от 22 мая 1984 г., Series A, № 78, § 37). Следовательно, Европейский суд пришел к выводу, что заявитель может считаться жертвой нарушения пункта 3 статьи 5 Конвенции.
69. В отношении неисчерпания внутригосударственных средств правовой защиты Европейский суд напомнил, что он уже отклонял подобную аргументацию в других делах (см., среди прочих прецедентов, Постановление Европейского суда по делу «Демирел против Турции» (Demirel v. Turkey) от 28 января 2003 г., жалоба № 39324/98, § 57; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Бати и другие против Турции», § 161). Кроме того, Европейский суд отметил, что данная часть жалобы не является неприемлемой по какому-либо иному основанию. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
B. По существу дела
1. Пункт 3 статьи 5 Конвенции
70. Власти Турции отметили тяжкий характер преступлений, обвинение в которых было предъявлено заявителю, и вынесенное ему наказание, а также сложность дела, количество обвиняемых, наличие опасности побега и уничтожения доказательств. Кроме того, он напомнил, что Суд государственной безопасности рассматривал ходатайства заявителя об освобождении в течение всего разбирательства.
71. Европейский суд напомнил, что окончанием периода, о котором идет речь в пункте 3 статьи 5 Конвенции, является «день вынесения приговора, хотя бы судом первой инстанции» (см. Постановление Европейского суда по делу «Вемхофф против Германии» (Wemhoff v. Germany) от 27 июня 1968 г., Series A, № 7, p. 23, § 9; и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, § 147, ECHR 2000-IV).
72. Европейский суд также установил, что срок предварительного заключения, принятый к рассмотрению, начался 9 сентября 1996 г. с ареста заявителя и окончился 30 января 2002 г., когда заявитель был временно освобожден из-под стражи. Таким образом, он продолжался пять лет и четыре месяца.
73. В соответствии с прецедентной практикой Европейского суда вопрос о том, является ли срок содержания под стражей разумным, не может решаться произвольно. В каждом отдельном деле в соответствии с его особенностями рассматривается вопрос о том, разумно ли оставлять обвиняемого под стражей (см., среди прочих прецедентов, Постановление Европейского суда по делу «W. против Швейцарии» (W. v. Switzerland) от 26 января 1993 г., Series A, № 254, p. 15, § 30). Европейский суд напомнил, что, прежде всего, национальные органы судебной власти должны обеспечить в каждом случае, чтобы содержание обвиняемого под стражей в порядке предварительного заключения не превышало разумный срок. В этом отношении они должны рассмотреть все обстоятельства, которые могут установить или отклонить наличие подлинной необходимости защиты общественного интереса, оправдывающие с точки зрения презумпции невиновности отклонение от нормы об уважении неприкосновенности личности, и изложить их в своих решениях об отказе в освобождении. По существу, на основании доводов, приведенных в этих решениях, и действительных фактов, указанных заявителем, Европейский суд должен принять решение о том, имело ли место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Ассенов против Болгарии», § 154).
74. Наличие обоснованных причин подозревать задержанного в совершении преступления является условием sine qua non для законности длительного содержания под стражей, однако после истечения определенного срока оно перестает быть достаточным. В таких случаях Европейский суд должен установить, продолжали ли приводимые судебными органами основания оправдывать лишение свободы. В случаях, когда такие основания являются «соответствующими» и «достаточными», Европейский суд должен также убедиться, проявили ли национальные власти «особую тщательность» при проведении разбирательства (см. Постановление Европейского суда по делу «Илийков против Болгарии» (Ilijkov v. Bulgaria) от 26 июля 2001 г., жалоба № 33977/96, § 77; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Кудла против Польши» ({Kudla} v. Poland), жалоба № 30210/96, § 110 - 111, ECHR 2000-XI; и упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Лабита против Италии», § 152; а также Постановление Европейского суда по делу «Контрада против Италии» (Contrada v. Italy) от 24 августа 1998 г., Reports 1998-V, § 54; и Постановление Европейского суда по делу «I.A. против Франции» (I.A. v. France) от 23 сентября 1998 г., Reports 1998-VII, p. 2978, § 102).
75. Европейский суд не согласен с доводами, выдвинутыми властями Турции в отношении наличия опасности побега и уничтожения доказательств, а также количества обвиняемых. Кроме того, такие доводы не могут оцениваться только на основании тяжести наказания. Они должны оцениваться на основании совокупности дополнительных данных, которые могут либо подтвердить наличие этой опасности, либо свести ее до такого минимума, что предварительное заключение окажется неоправданным. Европейский суд пришел к выводу, что опасности, на которые ссылались власти Турции, не были рассмотрены национальными судебными органами (см. Постановление Европейского суда по делу «Летеллье против Франции» (Letellier v. France) от 26 июня 1991 г., Series A, № 207, § 43; Постановление Европейского суда по делу «Томази против Франции» (Tomasi v. France) от 27 августа 1992 г., Series A, № 241-A, § 98; Постановление Европейского суда по делу «Ягчи и Саргин против Турции» ({Yagci} and {Sargin} v. Turkey) от 8 июня 1995 г., Series A, № 319-A, § 52; Постановление Европейского суда по делу «Мансур против Турции» (Mansur v. Turkey) от 8 июня 1995 г., Series A, № 319-B, § 55; и Постановление Европейского суда по делу «Калашников против Российской Федерации» (Kalashnikov v. Russia), жалоба № 47095/99, § 116, ECHR 2002-VI).
76. В этом контексте Европейский суд отметил, что из мотивировочной части постановлений о предварительном заключении следует, что судебные органы не уточнили, в чем могут заключаться такие опасности в течение более пяти лет и четырех месяцев предварительного заключения (см. Постановление Европейского суда по делу «Заннути против Франции» (Zannouti v. France) от 31 июля 2001 г., жалоба № 42211/98, § 44 — 45; и Постановление Европейского суда по делу «Демирел против Турции» (Demirel v. Turkey) от 28 января 2003 г., жалоба № 39324/98, § 60).
77. Также, по мнению Европейского суда, если «доказательства» могут пониматься как указывающие на то, что существовали и продолжают существовать серьезные доказательства виновности, и если, в целом, эти обстоятельства могут являться существенными факторами, тем не менее сами лишь они не должны быть достаточными для того, чтобы оправдать оспариваемое содержание под стражей в течение такого длительного периода (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Мансур против Турции», § 56; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Демирел против Турции», § 61).
78. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский суд пришел к выводу, что предварительное заключение заявителя в течение рассматриваемого периода нарушило пункт 3 статьи 5 Конвенции. В связи с этим имело место нарушение данного положения.
2. Пункт 4 статьи 5 Конвенции
79. Власти Турции ограничились повторением довода, касавшегося эффективности средства правовой защиты, предусмотренного частью 4 статьи 128 Уголовно-процессуального кодекса Турции, для того, чтобы потребовать рассмотрения вопроса о правомерности предварительного заключения.
80. Европейский суд отметил, что все ходатайства заявителя об освобождении были отклонены по идентичным основаниям; Европейский суд сослался на те же основания, по которым он отклонил предварительное возражение властей Турции (см. выше § 69).
81. Следовательно, Европейский суд установил, что заявитель не располагал эффективными средствами для того, чтобы был рассмотрен вопрос о правомерности его предварительного заключения. Европейский суд пришел к выводу о нарушении пункта 4 статьи 5 Конвенции.
IV. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
82. Заявитель утверждал, что Суд государственной безопасности, который его судил и вынес обвинительный приговор, не являлся «независимым и беспристрастным судом», который мог бы гарантировать ему справедливое разбирательство, в связи с тем, что в составе суда находился военный судья. Он также жаловался на отсутствие серьезных доказательств и длительный срок уголовного разбирательства. В связи с этим он указывал на нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции, который в части, применимой к настоящему делу, гласит:
«Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом...».
A. Приемлемость
83. Заявитель жаловался на нарушение его права на справедливое судебное разбирательство в связи с участием военного судьи в части разбирательства, которое проходило в Суде государственной безопасности вилайета Стамбул.
84. Власти Турции отклонили эти утверждения.
85. Европейский суд отметил, что обвинительное заключение было представлено в Суд государственной безопасности прокурором 18 июня 1999 г. и что заявитель впервые представил доводы защиты 8 ноября 1999 г. Второе обвинительное заключение было представлено 27 марта 2002 г., а заявитель представил дополнительные доводы защиты 21 мая 2002 г. В настоящем деле Постановление на основании предъявленных обвинений было вынесено новой коллегий, состоявшей из гражданских судей, 31 января 2003 г.
86. Европейский суд напомнил, что поправкой, внесенной в Конституцию Турции 18 июня 1999 г., военные судьи были исключены из составов судов государственной безопасности, которые, в свою очередь, были окончательно упразднены Законом от 16 июня 2004 г. № 5190 (см. выше § 33). Таким образом, принимая во внимание особые обстоятельства дела, Европейский суд пришел к выводу, что данная часть жалобы является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции.
87. В отношении отсутствия доказательств против заявителя Европейский суд установил, что 25 мая 2004 г. Кассационный суд Турции отменил решение и направил дело на новое рассмотрение в 11-ую палату Суда по уголовным делам г. Стамбула, где все еще продолжается разбирательство. Следовательно, Европейский суд счел необходимым принять к рассмотрению уголовное разбирательство в целом для того, чтобы вынести решение о его соответствии требованиям пункта 1 статьи 6 Конвенции.
88. Из этого следует, что на настоящей стадии разбирательства, проводимого в национальных судах, утверждения, представленные в жалобе, являются преждевременными. Соответственно, в связи с этим заявитель не вправе жаловаться на какое-либо нарушение Конвенции. Он может вновь обратиться в Европейский суд, если по завершении уголовного разбирательства он по-прежнему будет считать себя жертвой предполагаемого нарушения. Следовательно, данная часть жалобы, касающаяся несправедливости судебного разбирательства, является преждевременной и должна быть отклонена по смыслу пунктов 1 и 4 статьи 35 Конвенции.
89. Европейский суд пришел к выводу, что остальная часть жалобы не является неприемлемой по какому-либо иному основанию.
B. Существо дела
90. Власти Турции указали на сложность дела и характер обвинений, предъявленных заявителю. Они утверждали, что уголовное разбирательство было возбуждено в отношении 17 подозреваемых, включая заявителя, обвиняемых в принадлежности, содействии и участии в деятельности незаконной организации. Кроме того, Суд государственной безопасности, прежде чем завершить процесс над заявителем, дождался вынесения судебного решения по уголовному делу, возбужденному в отношении сотрудников полиции по факту жестокого обращения.
91. Власти Турции отметили, что национальным властям не может быть вменена в вину бездеятельность в течение какого-либо периода. Приговор был отменен в кассационном порядке Кассационным судом Турции, и в настоящее время дело находится на рассмотрении Суда по уголовным делам г. Стамбула. Период бездеятельности с 12 ноября 1999 г. по 27 марта 2002 г. явился результатом решения, вынесенного Судом государственной безопасности, дождаться вынесения решения по уголовному разбирательству, возбужденному в отношении семи полицейских по факту жестокого обращения.
92. Заявитель не согласился с этими доводами.
93. Европейский суд отметил, что период, принятый к рассмотрению, начался с ареста заявителя 9 сентября 1996 г. Затем он установил, что в настоящее время разбирательство продолжается в 11-ой палате Суда по уголовным делам г. Стамбула после отмены в кассационном порядке приговора от 25 мая 2004 г. (см. выше § 22). Таким образом, оно продолжается до настоящего времени в течение более девяти с половиной лет.
94. Европейский суд напомнил, что разумный характер длительности судебного разбирательства оценивается с учетом критериев, установленных в прецедентной практике Европейского суда, в частности, сложности дела, поведения заявителя и действий компетентных государственных органов (см., среди прочих прецедентов, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Пелиссье и Сасси против Франции» ({Pelissier} and Sassi v. France), жалоба № 25444/94, § 67, ECHR 1999-II).
95. Прежде всего, Европейский суд отметил, что рассматриваемое разбирательство имеет определенную сложность, связанную с тем, что компетентные суды вынуждены вести разбирательство, в котором за несколько преступлений привлечены к ответственности 17 обвиняемых, включая заявителя. Это обстоятельство и характер преступлений требуют длительной работы по восстановлению обстоятельств, сбору доказательств и определению вины каждого обвиняемого.
96. В отношении поведения заявителя Европейский суд отметил, что он не установил, что оно способствовало продлению разбирательства.
97. В отношении действий органов судебной власти Европейский суд установил, что в отношении периода с 12 ноября 1999 г. по 27 марта 2002 г. не было представлено какого-либо объяснения для того, чтобы оправдать срок разбирательства. Даже если предположить, что изменения, внесенные в законодательство в отношении судов государственной безопасности, или принятие нового Уголовно-процессуального кодекса Турции могли вызвать определенное замедление в работе судебной системы, они не являются достаточными для объяснения срока разбирательства. Действительно, пункт 1 статьи 6 Конвенции обязывает Высокие Договаривающиеся Стороны организовать свою судебную систему таким образом, чтобы суды могли исполнить каждое из требований, в частности, требование о соблюдении разумного срока (см. Постановление Европейского суда по делу «Портингтон против Греции» (Portington v. Greece) от 23 сентября 1998 г., Reports 1998-VI, p. 2633, § 33).
98. С учетом вышеизложенного Европейский суд пришел к выводу, что длительность разбирательства не соответствовала требованию «разумного срока».
99. Следовательно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
V. Применение статьи 41 Конвенции
100. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
101. Заявитель потребовал присудить ему 50000 новых турецких лир [приблизительно 31250 евро] в качестве компенсации морального вреда и 45000 новых турецких лир [приблизительно 28125 евро] в качестве компенсации материального ущерба.
102. Власти Турции не согласились с этими требованиями.
103. Европейский суд не установил причинно-следственной связи между установленными нарушениями и материальным ущербом и отклонил это требование. Вместе с тем, он пришел к выводу, что следует предоставить заявителю 10000 евро в качестве компенсации морального вреда.
B. Судебные расходы и издержки
104. Заявитель потребовал присудить ему 17000 новых турецких лир (приблизительно 10625 евро) в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных во внутригосударственных судах и Европейском суде.
105. Власти Турции не согласились с этим требованием.
106. В соответствии с прецедентной практикой Европейского суда заявитель может получить возмещение только в том случае, если установлена их подлинность, необходимость и разумный характер. В настоящем деле, принимая во внимание материалы, имеющиеся в его распоряжении, и вышеупомянутые критерии, Европейский суд счел разумным присудить заявителю сумму в размере 1000 евро в качестве компенсации расходов, понесенных в Европейском суде.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
107. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
-
объявил часть жалобы на нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с несправедливостью уголовного разбирательства и отсутствием беспристрастности и независимости Суда государственной безопасности неприемлемой, а остальную часть жалобы приемлемой;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее материальном аспекте;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции и в связи с этим отклонил предварительное возражение о неприемлемости в связи с неисчерпанием гражданско-правовых внутренних средств правовой защиты;
-
постановил, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции;
-
постановил, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции;
-
постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с длительностью уголовного разбирательства;
a) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции следующие суммы, подлежащие переводу в новые турецкие лиры по курсу на день выплаты:
i) 10000 (десять тысяч) евро в качестве компенсации морального вреда;
ii) 1000 (одну тысячу) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек;
iii) сумму налогов, которая может быть начислена на эти суммы;
b) что с даты истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты простые проценты должны начисляться на эти суммы в размере, равном предельной годовой процентной ставке Европейского центрального банка плюс три процента;
Совершено на французском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 8 августа 2006 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.