Постановление ЕСПЧ от 30.08.2017
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 30.08.2017. 48974/09. 30.08.2017. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4897409
«Дело „Владимир Николаевич Федоров (Vladimir Nikolayevich Fedorov) против Российской Федерации“ (жалоба № 48974/09) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ ФЕДОРОВ (VLADIMIR NIKOLAYEVICH
FEDOROV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1>
(Жалоба № 48974/09)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
<1> Перевод с английского языка Д.Г. Николаева.
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 30 августа 2017 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Владимир Николаевич Федоров против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая Палатой в составе:
Хелены Ядерблом, Председателя Палаты Суда,
а также при участии Стивена Филлипса, Секретаря Секции Суда,
рассмотрев дело в закрытом заседании 9 мая 2017 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 48974/09, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Владимиром Николаевичем Федоровым (далее — заявитель) 6 августа 2009 г.
2. Интересы заявителя представлял Е.А. Топоров, адвокат, практикующий в г. Ярославле. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде Г.О. Матюшкиным. Власти Российской Федерации были представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде Г.О. Матюшкиным <3>, а впоследствии руководителем Аппарата Уполномоченного Российской Федерации при Европейском Суде А.М. Федоровым.
<3> Так в тексте (примеч. редактора).
3. Заявитель жаловался на то, что он был заключен под стражу без соответствующих и достаточных оснований и что его право на свидания с родственниками в период содержания под стражей было незаконно ограничено.
4. 14 апреля 2011 г. Европейский Суд коммуницировал жалобу властям Российской Федерации.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1957 году и проживает в г. Ярославле.
A. Задержание заявителя и его заключение под стражу
6. 19 февраля 2009 г. заявитель, бывший заведующий кафедрой фармакологии Ярославской государственной медицинской академии, был задержан по подозрению в получении взятки.
7. 20 февраля 2009 г. Ленинский районный суд г. Ярославля (далее — районный суд) оставил заявителя под стражей. Суд постановил следующее:
«На основании [имеющихся документов] представляется, что [заявитель] является заведующим кафедрой фармакологии [Ярославской государственной медицинской академии], следовательно, лицом с организационными/исполнительными функциями; свидетелями по делу являются студенты [академии], сдававшие или собирающиеся сдавать экзамены по фармакологии.»
В ходе допроса в качестве подозреваемого [заявитель] отказался давать показания, сославшись на статью 51 Конституции Российской Федерации.
В ходе проверки места преступления 19 февраля 2009 г. в различных частях [кабинета заявителя] были обнаружены 500-рублевые и 1000-рублевые банкноты, происхождение которых [заявитель] объяснил как личные сбережения.
Один из [свидетелей] по делу выступил с заявлением, в котором выразил обеспокоенность в связи с возможным давлением на него со стороны [заявителя], а также возможным возникновением трудностей для него в дальнейшем обучении.
Вышеуказанное подтверждает выводы следователя о том, что, если подозреваемый не будет заключен под стражу, он может оказать давление на свидетелей, уничтожить улики или иным образом воспрепятствовать отправлению правосудия...».
8. 26 февраля 2009 г. заявителю было предъявлено обвинение в восьми эпизодах получения взятки в соответствии с частью второй статьи 290 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ).
9. 3 марта 2009 г. Ярославский областной суд (далее — областной суд), рассмотрев жалобу, оставил в силе постановление от 20 февраля 2009 г.
10. 11 марта 2009 г. заявитель был уволен с должности заведующего кафедрой фармакологии Ярославской государственной медицинской академии.
11. 16 апреля и 17 июня 2009 г. районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 19 июня и 31 июля 2009 г. соответственно. В обоих случаях суд постановил, что основания, на которые ссылался суд при применении меры пресечения, сохранялись, и что заявителю были предъявлены обвинения по восьми эпизодам тяжкого преступления, совершенного в период с декабря 2007 года по февраль 2009 года и наказуемого лишением свободы на срок от трех до семи лет. Кроме того, его подозревали в совершении еще 15 аналогичных преступлений, в отношении которых он отказался давать показания. Он признался лишь частично и отказался давать показания в качестве подозреваемого или обвиняемого. Хотя заявитель был уволен с занимаемой должности, он оставался в хороших отношениях со своими коллегами с кафедры фармакологии, включая исполняющего обязанности заведующего. Таким образом, он мог иметь доступ к информации и документам, которые могли представлять интерес для следствия. Все вышеизложенное, а также позиция заявителя, занятая в ходе разбирательства, давали суду основания полагать, что в случае освобождения он может оказать давление на свидетелей (студентов медицинской академии), уничтожить доказательства или каким-либо иным образом воспрепятствовать разбирательству. В частности, согласно представлениям следователя в суд еще два свидетеля по этому делу пояснили, что у них возникли проблемы со сдачей экзаменов по фармакологии и что они считают это способом заставить их изменить свою позицию в отношении заявителя. В заключение суд решил, что с учетом имеющихся обстоятельств мера пресечения не может быть заменена на более мягкую.
12. 28 апреля и 3 июля 2009 г. областной суд, рассмотрев жалобы, оставил эти постановления без изменений.
13. 30 июля 2009 г. районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 19 сентября 2009 г. Суд постановил, что некоторые основания, на которые он ссылался при продлении срока содержания заявителя под стражей, отпали. Вместе с тем он отметил тяжесть предъявленных заявителю обвинений, тот факт, что он подозревается в совершении еще 15 аналогичных преступлений и что в феврале — марте 2009 года против него были возбуждены еще три уголовных дела в этой связи, а также что 29 июля 2009 г. против него были возбуждены еще 17 уголовных дел по подозрению в совершении 29 преступлений. Кроме того, суд ссылался на отказ заявителя давать показания в качестве подозреваемого или обвиняемого, возможность заявителя оказать влияние на свидетелей (студентов академии), уничтожить доказательства и иным образом воспрепятствовать отправлению правосудия. Суд счел неубедительным довод заявителя о том, что студенты уже сдали экзамены по фармакологии и находились на летних каникулах, поскольку это не исключало риска встречи заявителя с ними за пределами академии. С учетом изложенного районный суд установил, что отсутствуют основания для применения более мягкой меры пресечения.
14. 14 августа 2009 г. областной суд, рассмотрев жалобы, оставил это постановление без изменения.
15. 16 сентября 2009 г. были выдвинуты окончательные обвинения против заявителя в совершении 26 эпизодов получения взятки и подделки официальных документов в соответствии с частью первой статьи 290 и частью первой статьи 292 УК РФ.
16. 17 сентября 2009 г. заявитель был освобожден под подписку о невыезде из г. Ярославля.
17. 18 февраля 2010 г. районный суд признал заявителя виновным по 26 эпизодам получения взятки на основании части второй статьи 290 УК РФ и приговорил его к наказанию в виде лишения свободы сроком на четыре года и шесть месяцев условно.
B. Ограничения на посещение членами семьи
18. 5 марта 2009 г. заявитель просил следователя разрешить жене посетить его в следственном изоляторе.
19. 23 марта 2009 г. следователь отказал в этом ходатайстве, поскольку производство по делу заявителя продолжалось и свидания с женой могли воспрепятствовать установлению истины по делу. Заявитель узнал об этом решении 8 мая 2009 г. после подачи жалобы в следственный отдел <4> Следственного управления Следственного комитета при прокуратуре Ярославской области.
<4> Так в тексте. По-видимому, имеется в виду отдел по расследованию особо важных дел о преступлениях против личности и общественной безопасности (примеч. редактора).
20. 13 мая, 10 и 24 июня 2009 г. заявитель ходатайствовал о разрешении на его посещение женой и дочерью.
21. 18 мая, 15 и 29 июня 2009 г. соответственно следователь вновь отказал в ходатайствах заявителя, ссылаясь на продолжающееся расследование и риск воспрепятствования установлению истины по делу при посещении членами семьи.
22. Тем временем, 1 июня 2009 г., районный суд признал незаконным постановление от 23 марта 2009 г. об отказе в ходатайстве заявителя встретиться с женой и обязал следователя пересмотреть ходатайство заявителя о свиданиях с родственниками.
23. 2 июля 2009 г. районный суд признал постановление от 15 июня 2009 г. незаконным и обязал следователя удовлетворить ходатайство заявителя.
24. 24 июля 2009 г. следователь разрешил жене заявителя посетить заявителя в следственном изоляторе, но ограничил посещение 15 минутами. В постановлении оговаривалось, что свидание должно проходить в присутствии следователя.
25. Заявитель оспорил постановление в отношении ограничения посещения 15 минутами и того, что оно должно было состояться в присутствии следователя.
26. 11 августа 2009 г. районный суд признал постановление от 24 июля 2009 г. в части, в которой оно ограничивало продолжительность свидания и предполагало обязательное присутствие следователя, незаконным. Кроме того, суд обязал следователя предоставить заявителю разрешение на свидание с женой в соответствии с законодательством Российской Федерации.
27. 27 августа 2009 г. следователь разрешил заявителю встретиться с женой. В постановлении не содержалось ограничений на продолжительность посещения. Однако, по словам заявителя, об этом не было сообщено ни ему, ни его жене. В результате он не видел свою семью до 17 сентября 2009 г., когда мера пресечения была отменена.
28. В связи с неоднократными нарушениями прав заявителя прокуратура Ярославской области направила руководителю Следственного управления Следственного комитета при прокуратуре Ярославской области информационное письмо о недопустимости практики ограничения конституционных прав подсудимых и необходимости рассмотрения вопроса о наложении дисциплинарных взысканий на следователя по делу заявителя.
II. Соответствующие законодательство Российской Федерации и правоприменительная практика
A. Содержание под стражей в период уголовного разбирательства
29. Краткий обзор законодательства Российской Федерации и правоприменительной практики по вопросу содержания под стражей приведен в Постановлении Европейского Суда по делу «Жеребин против Российской Федерации» (Zherebin v. Russia) от 24 марта 2016 г., жалоба № 51445/09 <5>, §§ 16 - 18 и 24 - 25.
<5> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2016. № 12 (примеч. редактора).
B. Свидания членов семьи с лицами, содержащимися под стражей
30. Краткий обзор законодательства Российской Федерации и правоприменительной практики по вопросу свиданий с родственниками в период содержания под стражей приведен в Постановлении Европейского Суда по делу «Терещенко против Российской Федерации» (Tereshchenko v. Russia) от 5 июня 2014 г., жалоба № 33761/05 <6>, §§ 57 - 60.
<6> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2014. № 7 (примеч. редактора).
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции
31. Заявитель жаловался на то, что он содержался под стражей в период предварительного расследования, несмотря на отсутствие соответствующих и достаточных оснований. Он ссылался на пункт 3 статьи 5 Конвенции, который предусматривает:
«Каждый задержанный и заключенный под стражу в соответствии с подпунктом „с“ пункта 1 настоящей статьи должен предстать перед судом в течение разумного времени или должен быть освобожден до суда...».
A. Доводы сторон
32. Власти Российской Федерации оспорили доводы заявителя. Они утверждали, что продолжительность его содержания под стражей была обусловлена сложностью дела и выявлением в ходе предварительного расследования дальнейшей преступной деятельности заявителя, что требовало принятия дополнительных следственных мер. В ходе расследования были допрошены 32 свидетеля, а материалы дела составили 12 томов. Суды Российской Федерации оценили все соответствующие обстоятельства, касающиеся личности заявителя и его семейного положения. Следственный орган предоставил суду информацию об официальном положении заявителя и о продолжении им преступной деятельности, выявленной в ходе расследования. Суды приняли во внимание, что свидетелями являлись студенты, определенным образом зависевшие от преподавателей кафедры фармакологии, которой руководил заявитель до его увольнения, и тот факт, что они могли столкнуться с трудностями в этой связи в ходе сдачи экзаменов. Поэтому на этапе расследования и сбора доказательств необходимо было изолировать заявителя от общества. После того, как были установлены все факты преступной деятельности заявителя и собраны доказательства, отпала необходимость в содержании его под стражей, поэтому мера пресечения была отменена. Судебное разбирательство в отношении заявителя проводилось тщательно, и отсутствовали нарушения его прав в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции.
33. Заявитель настаивал на обоснованности своей жалобы. Он утверждал, в частности, что с 11 марта 2009 г. он уже не являлся заведующим кафедрой фармакологии Ярославской государственной медицинской академии и поэтому риск его воздействия на свидетелей уже отсутствовал. Тяжесть предъявленных ему обвинений и выявление новых видов преступной деятельности не могли оправдать его продолжающееся содержание под стражей. Его содержание под стражей также не могло быть оправдано отказом от дачи показаний, право на которое наряду с презумпцией невиновности гарантируется Конституцией Российской Федерации. Суды проигнорировали тот факт, что ранее у него не было судимости, он имел положительные характеристики с места работы и выдающиеся профессиональные достижения, имел постоянное место жительства и семью, а также страдал от ряда хронических заболеваний, требовавших оказания квалифицированной медицинской помощи. Все эти факторы ясно свидетельствовали о том, что отсутствовал риск побега, возобновления преступной деятельности и оказания давления на свидетелей. Суды государства-ответчика не указали ни одного случая оказания давления на свидетелей или иного вмешательства в ход расследования. Его состояние здоровья значительно ухудшилось во время содержания под стражей, и 11 октября 2009 г. ему была присвоена третья группа инвалидности.
B. Мнение Европейского Суда
1. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу
34. Европейский Суд считает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
2. Существо жалобы
35. Применимые общие принципы кратко изложены в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «Жеребин против Российской Федерации» (§§ 49 - 54, с дополнительными ссылками).
36. Заявитель был задержан 19 февраля 2009 г. и освобожден под подписку о невыезде 17 сентября 2009 г. Соответственно, период, который должен быть принят во внимание, составляет шесть месяцев и 27 дней.
37. Европейский Суд отмечает, что суды Российской Федерации при решении вопроса о предварительном заключении заявителя в период следствия выдвинули два главных основания для его содержания под стражей в период предварительного расследования и судебного разбирательства, а именно то, что он обвинялся в совершении тяжких преступлений и что он мог воспрепятствовать осуществлению правосудия, оказывая давление на свидетелей, уничтожив или скрыв улики.
38. Что касается ссылки органов государственной власти Российской Федерации на тяжесть обвинений, Европейский Суд признает, что это лишь один из факторов, который должен приниматься во внимание, в частности, поскольку данный элемент в законодательстве Российской Федерации является одним из предварительных условий для заключения обвиняемого под стражу. В то время как Европейский Суд указывал, что тяжесть обвинений не может сама по себе оправдывать длительные сроки содержания под стражей (см. Постановление Европейского Суда по делу «Панченко против Российской Федерации» (Panchenko v. Russia) от 8 февраля 2005 г., жалоба № 45100/98 <7>, § 102), он признает, что суды государства-ответчика правильно истолковали законодательство Российской Федерации при рассмотрении вопроса о том, может ли быть применено предварительное заключение при наличии тех обвинений, которые были выдвинуты против заявителя.
<7> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2005. № 9 (примеч. редактора).
39. В отношении ссылки должностных лиц на вероятность оказания заявителем давления на свидетелей и уничтожения им доказательств, Европейский Суд отмечает, что наличие вышеперечисленных рисков объясняется положением заявителя как бывшего заведующего кафедрой фармакологии Ярославской государственной медицинской академии, которое могло позволить ему даже после того, как он был уволен со своей должности, заставить свидетелей, студентов академии, изменить свои показания и получить доступ к документам, способным представлять интерес для следствия. При таких обстоятельствах Европейский Суд готов признать, что суды могли обоснованно полагать, что существовал риск оказания заявителем давления на свидетелей или уничтожения им доказательств, который перевешивал доводы заявителя относительно его личности, семейного положения и так далее, и что применение меры, не связанной с лишением свободы, не обеспечило бы надлежащего проведения досудебного расследования.
40. Европейский Суд, таким образом, заключает, что имели место соответствующие и достаточные основания для содержания заявителя под стражей в период предварительного расследования. Однако оценка «соответствующих и достаточных» оснований не может быть отделена от действительной длительности содержания под стражей. Следовательно, остается удостовериться в том, что судебные органы проявили «особую тщательность» при проведении разбирательства.
41. В настоящем деле заявитель содержался под стражей почти семь месяцев. Как только предварительное расследование было завершено и обвинения против него стали окончательными, он был освобожден под обязательство не покидать место своего жительства. Европейский Суд учитывает, что представленные ему материалы не свидетельствуют о длительном периоде бездействия со стороны обвинения и суда. При таких обстоятельствах компетентные органы власти государства-ответчика не могут считаться не проявившими особой тщательности при рассмотрении дела заявителя.
42. Соответственно, по делу не было допущено нарушения требований пункта 3 статьи 5 Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции
43. Заявитель жаловался на то, что на всем протяжении его предварительного заключения ему отказывали в праве на свидания с родственниками. Он ссылался на статью 8 Конвенции, которая гласит:
«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни...»
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».
A. Доводы сторон
44. Власти Российской Федерации признали, что ограничение права заявителя на свидания с родственниками составляло вмешательство в его права, предусмотренные статьей 8 Конвенции. Однако они считали, что заявитель утратил статус жертвы, поскольку органы власти государства-ответчика признали и исправили это нарушение.
45. Заявитель утверждал, что, хотя 27 августа 2009 г. следователь разрешил ему встретиться с женой, это решение не было исполнено, так как ни заявитель, ни его жена не были проинформированы о нем. Следовательно, на протяжении всего срока предварительного содержания под стражей заявителю не предоставлялась возможность встретиться с его семьей.
B. Мнение Европейского Суда
1. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу
46. Европейский Суд напоминает, что решение или мера, принятые в пользу заявителя, в принципе недостаточны для лишения его статуса «жертвы», пока власти государства-ответчика не признают нарушение Конвенции прямо или по существу и не предоставят соответствующее возмещение в связи с ним (см. Постановление Европейского Суда по делу «Амуур против Франции» (Amuur v. France) от 25 июня 1995 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-III, § 36, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Далбан против Румынии» (Dalban v. Romania), жалоба № 28114/95, § 44, ECHR 1999-VI). Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что нарушение права заявителя на уважение его семейной жизни было признано властями Российской Федерации (см. выше §§ 22, 23 и 26). Что касается вопроса о компенсации, Европейский Суд отмечает, что постановление от 27 августа 2009 г., удовлетворявшее ходатайство заявителя о свидании с родственниками, можно было бы считать адекватным возмещением за предполагаемое нарушение его прав в соответствии со статьей 8 Конвенции, если бы оно фактически было исполнено. Однако из предоставленных заявителем материалов, которые не были оспорены властями Российской Федерации, следует, что независимо от вышеупомянутого постановления ему так и не была предоставлена возможность посещения его членами семьи во время предварительного содержания под стражей (см. выше § 27). При таких обстоятельствах Европейский Суд заключает, что заявитель не утратил статус жертвы предполагаемого нарушения статьи 8 Конвенции.
47. Европейский Суд считает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
2. Существо жалобы
48. Европейский Суд принимает во внимание признание властями Российской Федерации факта вмешательства в права заявителя и признание ими нарушения статьи 8 Конвенции. С учетом этих обстоятельств и своей прецедентной практики (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Терещенко против Российской Федерации», §§ 114 - 137, Постановление Европейского Суда по делу «Моисеев против Российской Федерации» (Moiseyev v. Russia) от 9 октября 2008 г., жалоба № 62936/00 <8>, §§ 243 - 256, и Постановление Европейского Суда по делу «Власов против Российской Федерации» (Vlasov v. Russia) от 12 июня 2008 г., жалоба № 78146/01 <9>, §§ 120 - 127) Европейский Суд приходит к выводу, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции в части ограничения права заявителя на свидания с родственниками в ходе предварительного содержания под стражей.
<8> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2008. № 3 (примеч. редактора).
<9> См.: там же. 2009. № 2 (примеч. редактора).
III. Применение статьи 41 Конвенции
49. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
50. Заявитель требовал выплаты 10 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
51. Власти Российской Федерации считали, что в случае установления факта нарушения Конвенции постановление Европейского Суда в этом отношении само по себе являлось бы достаточной справедливой компенсацией морального вреда, причиненного заявителю.
52. Европейский Суд отмечает, что он установил нарушение статьи 8 Конвенции в настоящем деле. Он полагает, что заявитель должен был испытать тоску и страдание вследствие всех изложенных обстоятельств, которые не могут быть компенсированы простым установлением факта нарушения Конвенции. Оценивая указанные обстоятельства на основе принципа справедливости, Европейский Суд присуждает заявителю 6 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
B. Судебные расходы и издержки
53. Заявитель не представил требований о выплате судебных расходов и издержек, поэтому Европейский Суд не присуждает ему каких-либо сумм по данному основанию.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
54. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
постановил, что по делу не было допущено нарушения требований пункта 3 статьи 5 Конвенции;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции;
(a) власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю 6 000 (шесть тысяч) евро в качестве компенсации морального вреда, а также любой налог, начисляемый на указанную сумму, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, действующему на день выплаты;
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эту сумму должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 30 мая 2017 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF VLADIMIR NIKOLAYEVICH FEDOROV v. RUSSIA
(Application no. 48974/09)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Vladimir Nikolayevich Fedorov v. Russia,
The European Court of Human Rights (Third Section), sitting as a Chamber composed of:
and Stephen Phillips, Section Registrar,
Having deliberated in private on 9 May 2017,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (no. 48974/09) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Mr Vladimir Nikolayevich Fedorov («the applicant»), on 6 August 2009.
2. The applicant was represented by Mr Ye.A. Toporov, a lawyer practising in Yaroslavl. The Russian Government («the Government») were represented by Mr G. Matyushkin, Representative of the Russian Federation to the European Court of Human Rights. The Russian Government («the Government») were initially represented by Mr G. Matyuskin, former Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights, and subsequently by Mr A. Fedorov, Head of the Office of the Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant complained that he had been remanded in custody without relevant and sufficient grounds and that his right to family visits while on remand had been unlawfully restricted.
4. On 14 April 2011 the application was communicated to the Government.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The applicant was born in 1957 and lives in Yaroslavl.
A. Applicant's arrest and detention
6. On 19 February 2009 the applicant, former head of the department of pharmacology at the Yaroslavl State Medical Academy, was arrested on suspicion of bribe-taking.
7. On 20 February 2009 the Leninskiy District Court of Yaroslavl («the District Court») remanded the applicant in custody. The court held as follows:
«On the basis of [the submitted documents] it appears that [the applicant] is the head of the department of pharmacology at the [Yaroslavl State Medical Academy], so a person with organisational/executive functions; the witnesses in the case are students at the above [Academy], who had been taking or were to take pharmacology exams.»
When questioned as a suspect [the applicant] refused to testify, citing Article 51 of the Constitution of the Russian Federation.
During the crime-scene inspection on 19 February 2009, 500-rouble and 1,000-rouble banknotes were discovered in various parts of the [applicant's office], the origin of which [the applicant] explained as personal savings.
One of the [witnesses] in the case made a statement expressing concern as to the possible exertion of pressure on him by [the applicant], as well as to the possible emergence of difficulties for him in further studies.
The above confirms the conclusions of the investigator that, if not detained, the suspect might exert pressure on witnesses, destroy evidence or otherwise obstruct the course of justice...»
8. On 26 February 2009 the applicant was charged with eight counts of bribe-taking under Article 290 § 2 of the Russian Criminal Code.
9. On 3 March 2009 the Yaroslavl Regional Court («the Regional Court») upheld the decision of 20 February 2009 on appeal.
10. On 11 March 2009 the applicant was dismissed from the post of head of the department of pharmacology at the Yaroslavl State Medical Academy.
11. On 16 April and 17 June 2009 the District Court extended the applicant's detention until 19 June and 31 July 2009 respectively. On both occasions the court held that the grounds relied on by the court when applying the custodial measure still persisted, and that the applicant was charged with eight counts of a serious crime, committed between December 2007 and February 2009 and punishable by three to seven years' imprisonment. He was further suspected of having committed another fifteen similar offences, in respect of which he had refused to testify. He had confessed only in part and had refused to testify as either a suspect or an accused. Although the applicant had been dismissed from his post, he remained on good terms with his colleagues from the pharmacology department, including its acting head. He could therefore have access to information and documents which might be of interest to him. All of the above, as well as the position which the applicant had taken in the proceedings, gave the court grounds to believe that, if released, he might exert pressure on witnesses (the students at the Medical Academy), destroy evidence or otherwise interfere with the proceedings. In particular, according to the investigator's submissions made before the court, two more witnesses in the case had explained that they had had problems passing their pharmacology exams and that they believed it to be a means of making them change their position in the case in respect of the applicant. Lastly, the court held that, in view of the above circumstances, the custodial measure could not be replaced by a more lenient preventive measure.
12. On 28 April and 3 July 2009 the Regional Court upheld the above decisions on appeal.
13. On 30 July 2009 the District Court further extended the applicant's detention until 19 September 2009. The court held that some of the grounds on which it had relied when extending the applicant's detention were no longer valid. However, it noted the gravity of the charges against the applicant, the fact that he was suspected of having committed a further fifteen similar offences and that three more criminal cases had been opened against him in that connection in February — March 2009, and the fact that on 29 July 2009 seventeen other criminal cases had been opened against him on suspicion of twenty-nine criminal offences. The court further relied on the applicant's refusal to give evidence as either a suspect or an accused and the potential for him to influence the witnesses (the Academy's students), destroy evidence and otherwise obstruct the course of justice. The court found unconvincing the applicant's argument to the effect that the students had already taken their pharmacology exams and were on summer holidays, since this did not exclude the risk of the applicant's meeting them outside the Academy. The court therefore found that it would not be appropriate to apply a more lenient preventive measure.
14. On 14 August 2009 the Regional Court upheld the above decision on appeal.
15. On 16 September 2009 the charges against the applicant were finalised to include twenty-six counts of bribe-taking and forgery of official documents under Articles 290 § 2 and 292 § 1 of the Russian Criminal Code.
16. On 17 September 2009 the applicant was released against an undertaking not to leave the city of Yaroslavl.
17. On 18 February 2010 the District Court convicted the applicant of twenty-six counts of bribe-taking under Article 290 § 2 of the Russian Criminal Code and imposed a conditional sentence of four years and six months' imprisonment.
B. Restrictions on family visits
18. On 5 March 2009 the applicant asked the investigator to allow his wife to visit him in the remand prison.
19. On 23 March 2009 the investigator refused the request, because the applicant's case was being investigated and a visit by his wife might obstruct the establishment of the truth. The applicant found out about that decision on 8 May 2009 after lodging a complaint with the investigating department of the Yaroslavl regional prosecutor's office.
20. On 13 May, 10 June and 24 June 2009 the applicant applied for permission for his wife and daughter to visit him.
21. On 18 May, 15 June and 29 June 2009 respectively, the investigator again refused the applicant's requests, relying on the ongoing investigation and the risk of the family visits obstructing the establishment of the truth.
22. Meanwhile, on 1 June 2009 the District Court found unlawful the decision of 23 March 2009 refusing the applicant's request to see his wife and obliged the investigator to reconsider the applicant's request for a family visit.
23. On 2 July 2009 the District Court found the decision of 15 June 2009 unlawful and obliged the investigator to grant the applicant's request.
24. On 24 July 2009 the investigator decided to allow the applicant's wife to visit the applicant in the remand prison, but limited the visit to fifteen minutes. The decision further stipulated that the visit had to take place in the presence of the investigator.
25. The applicant challenged the ruling that the visit was limited to fifteen minutes and had to take place in the presence of the investigator.
26. On 11 August 2009 the Leninskiy District Court found the decision of 24 July 2009, in so far as it limited the duration of the visit and imposed the presence of the investigator, unlawful. The court further obliged the investigator to grant the applicant permission to see his wife in accordance with the domestic law.
27. On 27 August 2009 the investigator decided to allow the applicant to see his wife. The decision did not impose a restriction on the duration of the visit. However, according to the applicant, it was never communicated to him or his wife. As a result, he did not see his family until 17 September 2009 when the custodial measure was lifted.
28. In view of the repeated violations of the applicant's rights, the Yaroslavl regional prosecutor's office sent the head of the investigating department an information letter on the inadmissibility of the practice of limiting the constitutional rights of defendants and on the need to examine the issue of imposing disciplinary sanctions on the investigator in charge of the applicant's case.
II. Relevant domestic law and practice
A. Detention during criminal proceedings
29. For a summary of the relevant domestic law and practice governing detention matters, see Zherebin v. Russia (no. 51445/09, §§ 16 — 18 and 24 — 25, 24 March 2016).
B. Family visits to detainees
30. For a summary of the relevant domestic law and practice governing the granting of family visits to detainees, see Tereshchenko v. Russia (no. 33761/05, §§ 57 — 60, 5 June 2014).
THE LAW
I. Alleged violation of Article 5 § 3 of the Convention
31. The applicant complained that he had been detained during the investigation notwithstanding the absence of relevant and sufficient reasons. He relied on Article 5 § 3 of the Convention, which reads:
«Everyone arrested or detained in accordance with the provisions of paragraph 1 (c) of this Article shall be... entitled to trial within a reasonable time or to release pending trial...»
A. The parties' submissions
32. The Government contested the applicant's allegation. They submitted that the length of his detention was due to the complexity of the case and the discovery, in the course of the pre-trial investigation, of further criminal activity by the applicant, which required the carrying out of additional investigative measures. Thirty-two witnesses were questioned during the investigation and the case file comprised twelve volumes. The domestic court assessed all the pertinent circumstances relating to the applicant's personality and his family situation. The investigating authority provided the court with information on the applicant's official position and on the newly discovered criminal activity revealed during the investigation. The court took into consideration that the witnesses were students who were in some ways dependent on the professors of the pharmacology department managed by the applicant before his dismissal and the fact that they could face difficulties in this connection when taking their exams. During the active stage of the investigation and the gathering of evidence it was therefore necessary to isolate the applicant from society. Once all the facts of the applicant's criminal activity had been established and the evidence gathered, it was no longer necessary to keep him in detention and the custodial measure was therefore lifted. The proceedings against the applicant were conducted diligently, and there was therefore no violation of his rights under Article 5 § 3 of the Convention.
33. The applicant maintained his complaint. He submitted, in particular, that since 11 March 2009 he had no longer been the head of the department of pharmacology at the Yaroslavl State Medical Academy and therefore the risk of his tampering with witnesses had no longer existed. The gravity of the charges against him and the discovery of new criminal activities could not justify his continued detention. Nor could his continued detention be justified by his refusal to testify, a right which, along with the presumption of innocence, was guaranteed by the Constitution. The courts ignored the fact that he had no criminal record, had positive references from his workplace and outstanding professional achievements, that he had a permanent place of residence and a family, and suffered from a number of chronic health conditions which required qualified medical assistance. All of those factors made it clear that there had been no risk of his absconding, resuming criminal activity and exerting pressure on witnesses. The domestic court had not indicated one single instance of his putting pressure on witnesses or otherwise interfering with the investigation. His state of health had considerably deteriorated in detention, and on 11 October 2009 he had been designated as having a third-category disability.
B. The Court's assessment
1. Admissibility
34. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
35. The applicable general principles have been summarised in Zherebin (cited above, §§ 49 — 54, with further references).
36. The applicant was arrested on 19 February 2009 and released against an undertaking not to leave his place of residence on 17 September 2009. The period to be taken into consideration is therefore six months and twenty-seven days.
37. The Court notes that, when deciding on the issue of the applicant's detention during the investigation, the domestic authorities advanced two principal reasons for keeping him in custody, namely that he had been charged with serious offences and that he might interfere with the investigation by putting pressure on witnesses or destroying evidence.
38. As regards the domestic authorities' reliance on the gravity of the charges, the Court accepts that this is one of several factors which should be taken into consideration, in particular since this element, as in Russian law, is one of the pre-conditions for remanding an accused person in custody. Whereas the Court has held that the gravity of the charges cannot by itself serve to justify long periods of detention (see Panchenko v. Russia, no. 45100/98, § 102, 8 February 2005), it is satisfied that the domestic courts interpreted the domestic law correctly when considering whether the charges against the applicant were such that remand in custody could be ordered.
39. As to the domestic authorities' reliance on the likelihood of the applicant's exerting pressure on witnesses and destroying the evidence, the Court observes that the existence of the above-mentioned risk was explained by the applicant's influence as the former head of the pharmacology department at the Yaroslavl State Medical Academy, which could enable him, even after he had been dismissed from his post, to make the witnesses — students at the Academy — change their statements and to have access to documents which might be of interest to the investigation. In such circumstances, the Court is prepared to accept that the courts could have validly presumed that the risk of the applicant's exerting pressure on witnesses or destroying the evidence existed, that it outweighed the arguments put forward by the applicant regarding his personality, family situation and so on, and that the application of a non-custodial measure would not have ensured the proper conduct of the pre-trial investigation.
40. The Court concludes, therefore, that there were relevant and sufficient grounds for the applicant's detention during the investigation. The assessment of these reasons, however, cannot be detached from the actual length of time the applicant was remanded in custody. Accordingly, it remains to be ascertained whether the judicial authorities displayed «special diligence» in the conduct of the proceedings.
41. In the present case, the applicant was remanded in custody for almost seven months. As soon as the pre-trial investigation was completed and the charges against him were finalised, he was released against an undertaking not to leave his place of residence. The Court notes that there is nothing in the material submitted to show any significant period of inactivity on the part of the prosecution or the court. In such circumstances, it cannot be said that the competent domestic authorities did not display special diligence in handling the applicant's case.
42. There has accordingly been no violation of Article 5 § 3 of the Convention.
II. Alleged violation of Article 8 of the Convention
43. The applicant complained that throughout his pre-trial detention he had been denied the right to see his family. He relied on Article 8 of the Convention, which reads:
«1. Everyone has the right to respect for his private and family life...»
2. There shall be no interference by a public authority with the exercise of this right except such as is in accordance with the law and is necessary in a democratic society in the interests of national security, public safety or the economic well-being of the country, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, or for the protection of the rights and freedoms of others.»
A. The parties' submissions
44. The Government acknowledged that the restriction of the applicant's right to family visits during his pre-trial detention amounted to an interference under Article 8 of the Convention. However, they considered that the applicant had lost his victim status as the domestic authorities had acknowledged and redressed the violation.
45. The applicant submitted that although on 27 August 2009 the investigator had decided to allow him to see his wife, that decision had never been enforced as neither the applicant nor his wife had been informed of it. Consequently, throughout the whole period of his pre-trial detention the applicant had not been afforded an opportunity to see his family.
B. The Court's assessment
1. Admissibility
46. The Court reiterates that a decision or measure favourable to the applicant is not in principle sufficient to deprive him of his status as a «victim» unless the national authorities have acknowledged, either expressly or in substance, and then afforded redress for, the breach of the Convention (see Amuur v. France, 25 June 1996, § 36, Reports of Judgments and Decisions 1996-III, and Dalban v. Romania [GC], no. 28114/95, § 44, ECHR 1999-VI). Turning to the circumstances of the present case, the Court notes that the breach of the applicant's right to respect for his family life was acknowledged by the domestic authorities (see paragraphs 22, 23 and 26 above). As regards the issue of redress, the Court notes that the decision of 27 August 2009 granting the applicant's application for a family visit could have been regarded as adequate redress for the alleged breach of his rights under Article 8 of the Convention, had it actually been enforced. However, it transpires from the applicant's submissions, which were not contested by the Government, that regardless of the above-mentioned decision, he was never afforded an opportunity to have a family visit while in pre-trial detention (see paragraph 27 above). In such circumstances, the Court concludes that the applicant has not lost his victim status in relation to the alleged violation of Article 8 of the Convention.
47. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
48. The Court takes note of the Government's acknowledgment of interference and the domestic authorities' acknowledgement of a violation under Article 8 of the Convention. In those circumstances, and having regard to its case-law (see Tereshchenko, cited above, §§ 114 — 37; Moiseyev v. Russia, no. 62936/00, §§ 243 — 56, 9 October 2008; and Vlasov v. Russia, no. 78146/01, §§ 120 — 27, 12 June 2008), the Court concludes that there has been a violation of Article 8 of the Convention on account of the restriction of the applicant's right to family visits during his pre-trial detention.
III. Application of Article 41 of the Convention
49. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
50. The applicant claimed 10,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage.
51. The Government considered that if the Court were to find a violation of the Convention, the Court's judgment in this respect should in itself constitute sufficient just satisfaction for any non-pecuniary damage suffered by the applicant.
52. The Court observes that it has found a violation of Article 8 of the Convention. It considers that the applicant must have suffered stress and frustration as a result, which cannot be compensated by a mere finding of a violation. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards the applicant EUR 6,000 in respect of non-pecuniary damage.
B. Costs and expenses
53. The applicant did not claim costs and expenses. Accordingly, there is no call to make an award under this head.
C. Default interest
54. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
1. Declares the application admissible;
2. Holds that there has been no violation of Article 5 § 3 of the Convention;
3. Holds that there has been a violation of Article 8 of the Convention;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months of the date on which the judgment becomes final, in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 6,000 (six thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement, simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period, plus three percentage points;
5. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 30 May 2017, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.