I. Предполагаемое нарушение статей 3, 8 и 13 Конвенции
Статья 8Постановление ЕСПЧ от 31.05.2007
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Статья 8. Постановление ЕСПЧ от 31.05.2007. 40116/02. 31.05.2007. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4011602/statya-8
«1. Каждый имеет право на уважение его личной... жизни...».
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в... Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
A. Доводы сторон
1. Заявитель
38. Заявитель отметил, что уголовное расследование по его делу продолжалось семь с половиной лет, в течение которых органы полиции не провели с надлежащей быстротой расследований по факту нападения, жертвой которого он являлся. Его адвокат призывал как полицию, так и прокуратуру и Министра внутренних дел Хорватии ускорить проведение расследования и задержать напавших на него лиц. Кроме того, объяснения, представленные органами государственной власти в оправдание длительности расследования, являлись противоречивыми и неприемлемыми, в частности в отношении того, что органы полиции вначале указали, — прежде чем отказаться от этого, — что заявитель точно описал напавших на него лиц.
39. Заявитель не был уведомлен о некоторых пробелах в расследовании, проведенном полицией. В частности, он не получил объяснений в отношении доводов, согласно которым полиция никогда не пыталась установить личность человека, которого O.D. описал как одного из возможных напавших. Несмотря на свои предыдущие судимости, подтвержденные документами материалов дела, указанное лицо — названное S. — даже не было допрошено по факту насильственных действий, совершенных в отношении заявителя.
40. Кроме того, правоохранительные органы ограничились тем, что допросили заявителя и нескольких очевидцев, допроса которых потребовал адвокат заявителя, в то время как они могли предпринять многие другие стандартные меры, предусмотренные законодательством Хорватии, такие, как допрос членов группировки скинхедов, которые могли подозреваться в причастности к подобным происшествиям, графологические экспертизы, меры по внедрению и прочее.
41. Правоохранительные органы не обращались в компетентный суд с требованием предписать журналисту, являвшемуся автором интервью с одним из скинхедов, которое было показано по национальному телеканалу 14 мая 2001 г., раскрыть свои источники информации, хотя у них не было никакой другой зацепки в этом деле. Власти воспользовались этой возможностью после вступления в силу Закона о средствах массовой информации, однако не извлекли из этого пользы. В настоящем деле предупреждение преступлений против этнических меньшинств представляет общественный интерес, превышающий защиту источников информации, подобное предписание не нарушает свободу выражения мнения, гарантированную Конвенцией.
42. Из вышеизложенного следует, что расследование не отвечало требованиям, вытекающим из прецедентной практики Европейского суда в отношении статьи 3 Конвенции, рассматриваемой отдельно и взятой в совокупности со статьей 13 Конвенции. Кроме того если Европейский суд сочтет, что к настоящему делу неприменима статья 3 Конвенции в связи с отсутствием достижения минимального уровня жестокости, требуемого данным положением, следует установить, что нападение на заявителя и нарушение властями своего обязательства провести эффективное расследование по указанным фактам следует рассматривать как неоправданное и противоречащее статье 8 Конвенции вмешательство в личную жизнь заявителя.
2. Власти Хорватии
43. Власти Хорватии не согласились с доводами заявителя. Прежде всего они утверждали, что жестокое обращение в отношении заявителя не достигло минимального уровня жестокости, требуемого для того, чтобы попасть в сферу применения статьи 3 Конвенции. Нападение было совершено не представителями органов государственной власти, а неустановленными лицами, и власти Хорватии не смогли определить, действительно ли моральные страдания, которые, по мнению заявителя, были причинены ему в связи с жестоким обращением, явились следствием такого обращения, или существовали ранее.
44. В отношении расследования, проведенного по указанным фактам, власти Хорватии утверждали, что в качестве позитивного обязательства государства в случае жестокого обращения, совершенного третьими лицами, предусматривается только предотвращение действий, о которых государственные органы знали или должны были знать.
45. Далее власти Хорватии утверждали, что правоохранительные органы начали действовать сразу же после того, как были уведомлены о факте нападения. Вместе с тем расследование, проведенное впоследствии по факту совершенного нападения, столкнулось со значительными трудностями в связи с тем, что заявитель и свидетели происшествия не смогли описать нападавших с достаточной точностью. Кроме того, заявитель признал, что он не сможет узнать напавших на него даже при новой встрече. В ходе расследования полиция допросила всех возможных свидетелей совершенного нападения, в частности, лиц, проживающих в районе, где оно имело место, и официанта, работавшего в соседнем кафе. Все эти меры были приняты в кратчайшие сроки.
46. Власти Хорватии признали, что свидетель O.D. опознал человека, названного S., в качестве одного из напавших, однако уточнили, что органы полиции исключили указанное лицо из списка подозреваемых, поскольку никакие другие свидетели не подтвердили это утверждение — несмотря на большой и хорошо различимый шрам на лице S. — и тот факт, что он хорошо известен правоохранительным органам, не является основанием подтверждения его принадлежности к группировке скинхедов.
47. По мнению властей Хорватии, журналист, являвшийся автором интервью, имел право не раскрывать свои источники информации, и законодательство, действовавшее на момент дачи указанного интервью, не позволяло заставить его сделать это.
48. В конечном счете, власти Хорватии считали, что расследование, проведенное по факту нападения на заявителя, не дает оснований для установления нарушения статьи 3 или 13 Конвенции. В отношении жалобы заявителя, поданной на основании статьи 8 Конвенции, следует сделать вывод об отсутствии прямой и непосредственной связи между принятыми мерами и личной жизнью заявителя.
B. Мнение Европейского суда
49. Принимая во внимание характер и содержание жалобы, поданной заявителем, прежде всего, следует рассмотреть ее в свете статьи 3 Конвенции.
50. Сперва Европейский суд напомнил, что для того, чтобы попасть в сферу применения статьи 3 Конвенции, жестокое обращение должно достигать минимального уровня жестокости. Оценка этого минимального уровня относительна: она зависит от всех обстоятельств дела. Следует учитывать такие факторы, как характер и обстоятельства жестокого обращения, его длительность, физические и моральные последствия, а также в отдельных случаях пол, возраст и состояние здоровья пострадавшего (см. Постановление Европейского суда по делу «Прайс против Соединенного Королевства» (Price v. the United Kingdom), жалоба № 33394/96, § 24, ECHR 2001-VII).
51. В настоящем деле Европейский суд счел, что жестокое обращение, причиненное заявителю, в частности многочисленные переломы ребер, приведшие к его госпитализации, является достаточно жестоким, чтобы рассматриваться как жестокое обращение по смыслу статьи 3 Конвенции.
52. Европейский суд напомнил, что взятое в совокупности со статьей 3 Конвенции обязательство, взятое Высокими Договаривающимися Сторонами согласно статье 1 Конвенции, обеспечивать каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в Конвенции, требует от них принять меры, направленные на то, чтобы указанные лица не подвергались пыткам и бесчеловечному или унижающему достоинство обращению, даже совершенному частными лицами (см. Постановление Европейского суда по делу «А. против Соединенного Королевства» (A. v. the United Kingdom) от 23 сентября 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-VI, p. 2699, § 22; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Z. и другие против Соединенного Королевства» (Z. and Others v. the United Kingdom), жалоба № 29392/95, § 73 - 75, ECHR 2001-V; и Постановление Европейского суда по делу «Е. и другие против Соединенного Королевства» (E. and Others v. the United Kingdom) от 26 ноября 2002 г., жалоба № 33218/96).
53. Статья 3 Конвенции может также породить для властей позитивное обязательство провести официальное расследование (см. Постановление Европейского суда по делу «Ассенов и другие против Болгарии» (Assenov and Others v. Bulgaria) от 28 октября 1998 г., Reports 1998-VIII, p. 3290, § 102). Такое позитивное обязательство в принципе не должно быть ограничено только случаями жестокого обращения, за которое несет ответственность государство (см. Постановление Европейского суда по делу «М.С. против Болгарии» (M.C. v. Bulgaria), жалоба № 39272/98, § 151, ECHR 2003-XII).
54. Наконец, Европейский суд напомнил, что вышеупомянутое обязательство является обязательством средств, а не результата: власти должны были принять все доступные им разумные меры для того, чтобы обеспечить получение доказательств по рассматриваемым фактам (см., mutatis mutandis, Решение Европейского суда по делу «Менсон против Соединенного Королевства» (Menson v. the United Kingdom), жалоба № 47916/99, ECHR 2003-V). В этом контексте подразумевается требование разумной быстроты и тщательности при проведении расследования (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Яша против Турции» ({Yasa} v. Turkey) от 2 сентября 1998 г., Reports 1998-VI, p. 2439, § 102 — 104).
55. В настоящем деле Европейский суд отметил, что с момента произошедшего инцидента полиция никому не предъявила обвинение и уголовное разбирательство находилось на стадии расследования около семи лет.
56. Власти Хорватии передали в Европейский суд полные материалы полицейского дела по настоящему делу. В нем содержатся протоколы допросов заявителя и нескольких очевидцев, которые, по словам следователей, не дали никакой зацепки. Таким образом, вероятно, основываясь на описании напавших, полиция сделала вывод, что насильственные действия были совершены членами группировки скинхедов, известными в связи с их причастностью к подобным нападениям в прошлом. Представляется, что полиция не вызывала никого из этих лиц для допроса и не использовала эту информацию каким-либо иным образом. Кроме того, она исключила S. из списка возможных подозреваемых, не допросив его по факту нападения, в то время как он был опознан одним из свидетелей.
57. Полиция также допросила журналиста, который беседовал с одним из скинхедов, намекнувшим на нападение, совершенное на заявителя. Вместе с тем она не обратилась в компетентный суд с требованием предписать журналисту раскрыть источники информации, как это предусмотрено внутригосударственным законодательством. Власти Хорватии не объяснили, почему полиция не воспользовалась этой возможностью, которая была предоставлена согласно поправке к соответствующему законодательству в 2003 году, тем более что она не располагала никакой другой зацепкой в данном деле. Европейский суд счел, что подобный подход полиции или компетентной прокуратуры не был a priori несовместим со свободой средств массовой информации, гарантированной статьей 10 Конвенции, поскольку в любом случае суд должен был взвесить все затронутые интересы и принять решение о том, требуют ли обстоятельства дела раскрытия личности лица, давшего интервью.
58. Наконец, Европейский суд отметил, что за исключением допроса свидетелей, заслушивания которых потребовал адвокат заявителя, полиция не предприняла никаких других следственных действий, предусмотренных внутригосударственным законодательством. В связи с этим Европейский суд не может не обратить внимание на то, что последние действия полиции по данному делу относятся к 2001 году.
59. Рассмотрев имевшиеся в его распоряжении документы и доводы сторон, Европейский суд счел, что расследование не соответствовало требованиям статьи 3 Конвенции в связи с тем, что на протяжении длительного времени государственные органы не смогли получить результат в настоящем деле и не собрали ощутимых доказательств для установления личности и задержания напавших.
60. Следовательно, Европейский суд пришел к выводу о нарушении статьи 3 Конвенции.
61. Принимая во внимание вывод, к которому он пришел выше, и обстоятельства дела, Европейский суд счел, что не возникает отдельного вопроса в настоящем деле в свете статей 8 и 13 Конвенции.
62. Заявитель также утверждал, что явился жертвой дискриминации по этническому признаку, на которую указывало жестокое обращение и последующее разбирательство, проведенное государственными органами. Он ссылался на статью 14 Конвенции, взятую в совокупности со статьей 3 Конвенции. Первая из этих статей в части, применимой к настоящему делу, гласит:
«Пользование правами и свободами, признанными в... Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам».
A. Доводы сторон
63. Заявитель утверждал, что нападение, жертвой которого он явился, и инертность властей объясняется его цыганской национальностью. Ссылаясь на дело «Начова и другие против Болгарии» (Nachova and Others v. Bulgaria) (см. Постановление Большой палаты Европейского суда, жалобы № 43577/98 и 43579/98, ECHR 2005-VII), он указывал, что жалоба на расистские нападения должна быть рассмотрена в приоритетном порядке, поскольку преступления такого рода являются наиболее разрушительными для основных прав. В связи с этим заявитель ссылался на общее положение цыган в Хорватии, а также на недавний Доклад Европейской комиссии против расизма и нетерпимости (Третий доклад по Хорватии, CRI (2005) 24, опубликованный 14 июня 2005 г.).
64. По мнению властей Хорватии, жалоба, поданная заявителем на основании статьи 14 Конвенции, является полностью необоснованной. Они утверждали, что ничто в действиях национальных властей не указывало на различие в отношении к заявителю из-за его этнического происхождения или на то, что они скрывали или поощряли нападение на заявителя. Тот факт, что личности преступников не были установлены, не имел никакой связи с этническим происхождением заявителя, а явился результатом объективных трудностей, с которыми столкнулись органы преследования в ходе разбирательства.
65. В поддержку этого довода власти Хорватии перечислили несколько дел, в которых полиции удалось установить и привлечь к ответственности лиц, совершивших преступления против лиц цыганской национальности. По мнению властей Хорватии, не существовало какой-либо системной проблемы, с которой сталкивалось цыганское население в Хорватии, за исключением трудностей по интеграции в общество, которые имеют место в других государствах-членах Конвенции.
B. Мнение Европейского суда
66. Европейский суд отметил, что при проведении расследования по фактам насильственных действий органы государственной власти в большей степени обязаны принять все разумные меры для того, чтобы обнаружить существовала ли расистская мотивация, и для того, чтобы установить играли ли роль в происшествиях чувства ненависти или предубеждения, основанные на этническом происхождении. Безусловно, на практике часто бывает чрезвычайно сложно доказать расовую мотивацию. Обязательство государства-ответчика провести расследование относительно возможного расового подтекста при совершении насильственных действий является обязательством использовать все средства, а не достичь абсолютного результата; власти должны принять разумные меры с учетом обстоятельств дела (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Начова и другие против Болгарии», § 160).
67. Европейский суд счел вышеизложенное верным в отношении обращения, противоречащего статье 3 Конвенции, совершенного частными лицами. Рассматривать факты насилия и жестокого обращения, совершенного с расовым подтекстом, на равных с делами без него означало бы закрывать глаза на особый характер действий, которые оказывают крайне разрушительное воздействие на основные права. Отсутствие различия при рассмотрении существенно отличающихся друг от друга ситуаций может составить неоправданное обращение, противоречащее статье 14 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Начова и другие против Болгарии» с ссылками в нем).
68. В настоящем деле лица, напавшие на заявителя, подозревались в принадлежности к одной из группировок скинхедов, чья идеология по своей сути является экстремистской и расистской, что было признано полицией и властями Хорватии.
69. Европейский суд счел неприемлемым, что расследование правоохранительных органов растянулось более чем на семь лет и не предпринималось никаких серьезных действий с целью установления и привлечения к ответственности лиц, совершивших преступление, даже тогда, когда правоохранительным органам стало известно, что мотивом данного преступления весьма вероятно являлась расовая ненависть (см. выше § 58 - 60).
70. Соответственно, Европейский суд установил нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности с процессуальным аспектом статьи 3 Конвенции.
71. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
72. Заявитель потребовал присудить ему 50000 евро в качестве компенсации морального вреда, причиненного страданиями, ущемлением его достоинства и его унижением, явившимися следствием нападения и последовавшего недостаточного расследования.
73. Власти Хорватии сочли требования заявителя необоснованными и завышенными.
74. Принимая во внимание все обстоятельства дела, Европейский суд допустил, что заявителю был причинен моральный вред, который не может быть компенсирован самим фактом установления нарушения Европейским судом. Исходя из принципа справедливости, Европейский суд присудил заявителю 8000 евро в качестве компенсации морального вреда плюс сумму налогов, которая может быть начислена на эту сумму.
B. Судебные расходы и издержки
75. Заявитель потребовал присудить ему 790 долларов США в качестве компенсации судебных расходов, понесенных Европейским центром по правам цыган в ходе внутригосударственного разбирательства, а также 8325 долларов США в качестве компенсации судебных расходов, понесенных в ходе разбирательства в Европейском суде (111 рабочих часов по расценке 75 долларов США в час). Кроме того, заявитель потребовал 6600 долларов США (соответствовавших 110 рабочим часам по расценке 60 евро) в качестве вознаграждения, требуемого его адвокатом за подготовку конституционной жалобы и представительство интересов заявителя в Европейском суде.
76. Власти Хорватии сочли требуемые суммы завышенными.
77. В соответствии с устоявшейся прецедентной практикой Европейского суда компенсация судебных расходов и издержек может быть присуждена на основании статьи 41 Конвенции, если установлено, что они были действительными, понесены по необходимости и являлись разумными в своем размере. Кроме того, судебные расходы подлежат компенсации только в той мере, в какой они относятся к установленному нарушению (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Бейелер против Италии» (Beyeler v. Italy) от 28 мая 2002 г. (справедливая компенсация), жалоба № 33202/96, § 27). Принимая во внимание имеющиеся в его распоряжении документы, Европейский суд присудил заявителю 6000 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек плюс сумму налогов, которая может быть начислена на эту сумму.
78. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
-
постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции;
-
постановил, что не возникает отдельного вопроса на основании статей 8 и 13 Конвенции;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 3 Конвенции;
a) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции следующие суммы, подлежащие переводу в национальную валюту государства-ответчика по курсу на день выплаты:
i) 8000 (восемь тысяч) евро в качестве компенсации морального вреда;
ii) 6000 (шесть тысяч) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек;
iii) сумму налогов, которая может быть начислена на эти суммы;
b) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляются простые проценты в размере предельной годовой ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента;
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 31 мая 2007 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF {SECIC} v. CROATIA (Application No. 40116/02)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of {Secic} v. Croatia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
and Mr S. Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 10 May 2007,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
1. The case originated in an application (No. 40116/02) against the Republic of Croatia lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Croatian national, Mr {Semso Secic} («the applicant»), on 12 November 2002.
2. The applicant was represented by the European Roma Rights Centre based in Budapest and by Mrs Lovorka {Kusan}, a lawyer practising in {Ivanic-Grad}. The Croatian Government («the Government») were represented by their Agents, first Mrs {L. Lukina-Karajkovic} and subsequently Mrs {S. Staznik}.
3. The applicant alleged, in particular, that the domestic authorities had failed to undertake a serious and thorough investigation of an attack on him, and also that he had been discriminated against on the basis of his Roma origin.
4. By a decision of 15 June 2006 the Court declared the application partly admissible.
5. The applicant and the Government each filed observations on the merits (Rule 59 § 1).
6. The applicant was born in 1963 and lives in Zagreb.
7. On 29 April 1999 between 8 and 8.30 p.m. the applicant, together with several other individuals, was collecting scrap metal in {Harambasiceva} Street in Zagreb.
8. Suddenly, two unidentified men approached the group and attacked the applicant. They beat him all over his body with wooden planks, shouting racial abuse. Another two unidentified men, apparently members of the same group, stood close by and kept watch.
9. Shortly afterwards, following a report by an unknown person about the ongoing fight, a police patrol was sent to the scene. The police interviewed the persons on the spot and went up and down the nearby streets attempting to find the attackers.
10. An ambulance arrived and took the applicant to a nearby hospital. The doctors concluded that no bones had been broken, provided the applicant with painkillers and sent him home to rest.
11. During the night the applicant experienced severe pain and the next day he went to another hospital where he was examined again. It was found that as a result of the assault he had sustained multiple rib fractures, in particular of the ninth, tenth and eleventh left ribs. He was kept in hospital for further treatment and discharged a week later, on 5 May 1999.
12. According to the applicant, since 1 June 1999 he has been having psychiatric treatment as a result of the incident, he had attended the Zagreb Psychiatric Clinic on at least eighteen occasions, and he had been diagnosed with post-traumatic stress disorder characterised by depression, anxiety, panic attacks, fears for his own safety and that of his family, intermittent insomnia and nightmares and, in general, an emotional breakdown.
13. On 15 July 1999 the applicant's lawyer lodged a criminal complaint with the Zagreb Municipal State Attorney's Office ({Opcinsko drzavno odvjetnistvo} u Zagrebu «the State Attorney's Office») against persons unknown. She gave a factual account of the incident and alleged that the applicant had been seriously injured. The applicant offered his own testimony in evidence and proposed that three eyewitnesses be heard. The applicant requested the State Attorney's Office to investigate the incident, identify the perpetrators and institute criminal proceedings against them.
14. On the same day the applicant's lawyer sent a letter to the Zagreb Police Department (Policijska uprava {Zagrebacka} «the police») in which she informed the police of the incident and requested the information necessary for the institution of criminal proceedings. She repeated her request on 30 August 1999.
15. On 31 August 1999 the police informed the applicant's lawyer that the perpetrators had not been identified.
16. On 2 September 1999 the applicant's lawyer wrote to the Minister of the Interior (ministar unutarnjih poslova) informing him of the incident and stating that the police had not identified the perpetrators. She requested decisive police action, relying on the relevant domestic and international human rights standards.
17. On 29 September 1999 the police interviewed the applicant about the events of the evening of 29 April 1999. The applicant described the two attackers vaguely, stating that due to his short-sightedness he was not likely to be able to recognise them.
18. On the same date, the police interviewed B.T., who had been with the applicant on the date in question. He also described the attackers, stating that he had not seen their faces clearly because he had been hiding from them during the attack.
19. Five days later, the police interviewed N.C., who lives in the area where the attack had taken place and who had witnessed the incident. He described the attackers, stating that as everything had happened very fast, he had not been able to see them clearly.
20. On 7 October 1999 the police interviewed Z.B., another eyewitness to the incident, who gave a similar statement.
21. In January 2000 the applicant's lawyer asked the State Attorney's Office twice what steps had been taken to identify and prosecute the perpetrators, at the same time complaining that the investigation was inadequate.
22. On 10 February 2000 the State Attorney's Office informed the applicant's lawyer that they had urged the police to speed up the investigation.
23. On 21 February 2000 the State Attorney's Office informed the applicant's lawyer that the police had carried out an on-the-spot investigation immediately after having been informed of the incident, that they had interviewed the applicant and several other witnesses and had searched the area but had not identified any person fitting the description of the perpetrators.
24. On 16 March 2000 the applicant's lawyer informed the State Attorney's Office that the individuals who had attacked the applicant had apparently been engaged in numerous attacks against Roma persons in Zagreb in the same period. Two of the Roma who had been attacked, I.S. and O.D., had told the applicant's lawyer that they would be able to identify the perpetrators and that O.D. had personally witnessed the attack on the applicant. Furthermore, the police had already identified and apprehended O.D.'s attackers. The lawyer stressed that all the incidents had been racially motivated, because the attackers had combined physical with racist verbal abuse.
25. On 16 June 2000 the State Attorney's Office informed the applicant's lawyer that the police had been unsuccessful in finding O.D. and that they had no record of any assault on him.
26. On 1 August 2000 O.D. was located and interviewed at the Beli Manastir Municipality State Attorney's Office. He stated that he himself had been attacked by a certain S. sometime in January 2000 and that the same person had been one of the applicant's attackers. He remembered S. because he had a large scar on his face.
27. The police subsequently identified S. as an alcoholic well known to the local authorities for several criminal offences. However, the police eliminated him as a possible suspect because no other witness had identified him despite his very noticeable scar. Also, according to the information available to the authorities, S. did not belong to any skinhead group. Nothing in the police case file indicates that S. was summoned for questioning regarding the incident.
28. Meanwhile, on 24 May 2000 the applicant's lawyer wrote again to the State Attorney's Office stating that Croatian Radio Television (HRT) had broadcast a report on 14 May 2000 in which a young skinhead had been interviewed about his reasons for engaging in attacks on the Roma population in Zagreb. She claimed that the person interviewed had alluded to the incident of 29 April 1999 involving the applicant.
29. The State Attorney's Office requested the editor of HRT to give them the necessary information in order to identify the person interviewed.
30. On 18 April 2001 the police interviewed the journalist who did the interview. The journalist stated that the skinhead he had interviewed had talked generally about his hatred of the Roma population, but that he had not specifically addressed the incident at issue. The interviewee lived in the part of town where the attack took place and had described how annoying he found it when Roma came to his neighbourhood to collect scrap metal. However, the journalist did not wish to disclose the name of the person interviewed, relying on his right to protect the source of his information.
31. Meanwhile, on 14 February 2001 the applicant's lawyer complained again to the State Attorney's Office and to the Minister of the Interior of the poor quality and unacceptable duration of the investigation. She requested an update and complained that there appeared to be no real effort on the part of the relevant authorities to identify and apprehend the perpetrators. She also gave the prosecuting authorities some new information, namely that the persons who had attacked the applicant belonged to a skinhead group whose members were responsible for numerous attacks on the Roma population in Zagreb. She further described several recent attacks on the Roma population by skinheads and listed names and addresses of both victims of and witnesses to such attacks.
32. On 22 May 2001 the Ministry of the Interior informed the applicant's lawyer that the police had taken appropriate action on receipt of all the information provided by her.
33. On 6 April 2002 the applicant lodged a constitutional complaint with the Constitutional Court, requesting it to order the State Attorney's Office to take all necessary action to complete the investigation as soon as possible and within six months at the latest.
34. On 12 November 2002 the Constitutional Court informed the applicant's lawyer that it had no competence to rule on cases involving prosecutorial inaction during the pre-trial stage of proceedings and took no formal decision on the complaint.
35. The proceedings are still pending at the pre-trial stage.
36. Section 1 (2) of the Media Act (Zakon o medijima, Official Gazette No. 59/2004 of 10 May 2004) provides that its provisions shall be applied and interpreted in conformity with the Convention.
The relevant part of section 30 of the Media Act (which used to exist in the Croatian legal system as former section 28 (6) of the 2003 Media Act (Official Gazette No. 163/2003 of 16 October 2003)), reads as follows:
«1. A journalist shall not be obliged to reveal the source of published information or information he intends to publish...»
4. The State Attorney's Office may, if such a limitation is necessary in the interests of national security, territorial integrity or the protection of health, submit a request to the competent court to have a journalist ordered to reveal the source of published information or information he intends to publish...
6. The court may order a journalist to reveal the source of published information or information he intends to publish if that is necessary for the protection of the public interest and involves extremely significant and serious circumstances, whereby it is indisputably established:
(i) there is no reasonable alternative to revealing the source of information or that the authority indicated in paragraph 4 of this section, which seeks that the source be revealed, has already taken such a measure, and
(ii) the law-based public-interest justification for revealing the source of information clearly prevails over the public-interest justification for protecting the source of information.»
37. The applicant complained that the investigation carried out by the Croatian authorities following the attack on him had been unreasonably delayed and ineffective, in breach of Articles 3, 8 and 13 of the Convention, which read as follows:
«No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment.»
«Everyone has the right to respect for his private... life...»
«Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity.»
A. The parties' submissions
1. The applicant
38. The applicant maintained that the criminal investigation in his case had now been pending for seven and a half years, during which the police had failed to investigate the attack properly. He stressed that his lawyer had urged not only the police, but also the State Attorney's Office and the Ministry of the Interior, to speed up the investigation and apprehend the attackers. Moreover, the applicant considered the Government's explanation of the prolonged duration of the investigations contradictory and unsatisfactory. In particular, the police had firstly stated that he had given a detailed description of the attackers, but had later claimed the contrary.
39. The applicant further submitted that he had not been informed of several omissions by the police, in particular of the reasons why the police had never sought to investigate the person identified by O.D. as one of the possible attackers. It appeared from the documents submitted that the identified individual, known as S., had a criminal record, whereas he had not even been questioned about the attack on the applicant.
40. Moreover, the applicant also pointed out that the police had never taken any action other than to interview the applicant and several eyewitnesses proposed by his lawyer, even though Croatian law provided for many other standard police methods, such as interviewing persons identified as belonging to skinhead groups, possibly also suspects in other similar incidents, polygraph testing, undercover measures and so on.
41. The police had further failed to request the competent court to order the journalist conducting the interview with a skinhead aired on national television on 14 May 2001 to reveal his source of information, even though they had no other leads in the case. In this connection, the applicant observed that such a possibility had been available ever since the Media Act had come into force, but that the domestic authorities had nonetheless never used it. Furthermore, such an order would not have been contrary to the freedom of expression guaranteed under the Convention, since in the present case the general interest in prevention of crime against ethnic minorities prevailed over the protection of the source of information.
42. For these reasons, the investigation had not met the standards set out in the Court's case-law with respect to Article 3 of the Convention, taken alone and in conjunction with Article 13. Alternatively, should the Court conclude that his case did not attain the minimum level of severity under Article 3, the applicant argued under Article 8 that the attack he had suffered and the lack of an effective investigation thereof, had constituted an unjustified interference with his private life.
2. The Government
43. The Government contested the applicant's allegations. They claimed at the outset that the ill-treatment to which the applicant had been exposed had not attained a level of severity which would justify the application of Article 3 of the Convention. The incident had been caused by unknown individuals and not by representatives of the authorities and the Government could not assess to what extent the applicant's mental suffering following the incident had been caused by the attack itself or whether it had existed before.
44. In respect of the investigation following the incident, the Government firstly contended that the positive obligation of the State in cases when the ill-treatment had been caused by third persons went only so far as that the State was expected to prevent acts of which its bodies were or should be aware.
45. Furthermore, the Government pointed out that the police had intervened immediately after having been informed about the attack. The subsequent investigation had been significantly hindered from the very outset, however, because neither the applicant nor the persons who had witnessed the attack had been able to give a sufficiently detailed description of the attackers. Moreover, the applicant had admitted that he would not be able to recognise the attackers even if he were to see them again. During the investigation the police had interviewed all the potential witnesses to the incident, including persons living in the area and a waitress working in a nearby {cafe}. All actions had been taken in the shortest time possible.
46. It is true that witness O.D. had identified a certain S. as one of the attackers. However, none of the other witnesses having confirmed this allegation — despite the large and visible scar on his face and the fact that he was well known to the police, although not as a member of a skinhead group — the police had excluded him from the list of possible suspects.
47. As to the journalist interviewed, the Government submitted that he had the right not to reveal his source of information and that, under the law in force at the time of the interview, he could not have been ordered to do so.
48. In conclusion, the Government deemed that the investigation in respect of this incident had not constituted a violation of Article 3 or 13 of the Convention. As to the applicant's complaint under Article 8 of the Convention, the Government claimed that there had been no immediate or direct link between the actions pursued and his private life.
B. The Court's assessment
49. Having regard to the nature and the substance of the applicant's complaint in the present case, the Court finds that it falls to be examined primarily under Article 3 of the Convention.
50. The Court reiterates at the outset that the ill-treatment suffered must attain a minimum level of severity if it is to fall within the scope of Article 3. The assessment of this minimum is relative: it depends on all the circumstances of the case, such as the nature and context of the treatment, its duration, its physical and mental effects and, in some instances, the sex, age and state of health of the victim (see Price v. the United Kingdom, No. 33394/96, § 24, ECHR 2001-VII).
51. In the present case, the Court considers that the injury suffered by the applicant, including several broken ribs and subsequent hospitalisation, was sufficiently serious to amount to ill-treatment within the meaning of Article 3 of the Convention.
52. The Court reiterates that the obligation of the High Contracting Parties under Article 1 of the Convention to secure to everyone within their jurisdiction the rights and freedoms defined in the Convention, taken together with Article 3, requires States to take measures designed to ensure that individuals within their jurisdiction are not subjected to ill-treatment, including ill-treatment administered by private individuals (see A. v. the United Kingdom, judgment of 23 September 1998, Reports of Judgments and Decisions 1998-VI, p. 2699, § 22; Z. and Others v. the United Kingdom [GC], No. 29392/95, §§ 73 — 75, ECHR 2001-V; and E. and Others v. the United Kingdom, No. 33218/96, 26 November 2002).
53. Article 3 of the Convention may also give rise to a positive obligation to conduct an official investigation (see Assenov and Others v. Bulgaria, judgment of 28 October 1998, Reports 1998-VIII, p. 3290, § 102). Such a positive obligation cannot be considered in principle to be limited solely to cases of ill-treatment by State agents (see M.C. v. Bulgaria, No. 39272/98, § 151, ECHR 2003-XII).
54. Lastly, the Court reiterates that the scope of the above obligation by the State is one of means, not of result; the authorities must have taken all reasonable steps available to them to secure the evidence concerning the incident (see, mutatis mutandis, Menson v. the United Kingdom (dec.), No. 47916/99, ECHR 2003-V). A requirement of promptness and reasonable expedition of the investigation is implicit in this context (see, mutatis mutandis, {Yasa} v. Turkey, judgment of 2 September 1998, Reports 1998-VI, p. 2439, §§ 102 — 104).
55. Turning to the present case, since the event complained of took place the police have not brought charges against anyone and the criminal proceedings have now been pending in the pre-trial phase for almost seven years.
56. The Government submitted the complete police case file in the matter, containing interviews with the applicant and several eyewitnesses, which the police claim has not produced any leads. Yet, presumably on the basis of the description of the attackers, the police concluded that the attack had been committed by members of a skinhead group, which has been known to participate in similar incidents in the past. The police appear never to have brought in for questioning any person belonging to this group or to have pursued this information in any other way. Moreover, they excluded the person S. identified by one of the witnesses from the list of possible suspects without questioning him about the attack.
57. The police also interviewed the journalist who had talked to one of the skinhead members who had alluded to the attack on the applicant. However, they did not request the competent court to order that the journalist reveal his source of information in line with the provisions of the domestic law. The relevant law had already changed to allow such a possibility by 2003, but the Government did not explain why the police did not avail themselves of this, given that there appeared to be no further leads in the case. The Court considers that such an action by the police or the competent State Attorney's Office would not a priori be incompatible with the freedom of the media guaranteed under Article 10 of the Convention, since, in any event, it would be for the competent court to weigh all the interests involved and to decide whether or not it was necessary in the particular circumstances of the case to reveal the interviewed person's identity.
58. Lastly, the Court notes that the police have not resorted to any other measures of investigation allowed for by the domestic law, other than interviewing witnesses proposed by the applicants' lawyer. In this connection, the Court cannot but note that the last activity of the police in the case took place in 2001.
59. Having considered all the material in its possession and the arguments put forward by the parties, the Court considers that the failure of the State authorities to further the case or obtain any tangible evidence with a view to identifying and arresting the attackers over a prolonged period of time indicates that the investigation did not meet the requirements of Article 3 of the Convention.
60. In consequence, the Court finds that there has been a breach of Article 3 of the Convention.
61. Having regard to the above conclusion, in the circumstances of the present case the Court finds that no separate issues arise under Articles 8 or 13 of the Convention.
62. The applicant also complained that both his ill-treatment and the subsequent proceedings conducted by the authorities showed that he had been discriminated against on account of his ethnic origin. He relied on Article 14 of the Convention, taken in conjunction with Article 3 of the Convention. Article 14 reads as follows:
«The enjoyment of the rights and freedoms set forth in [the] Convention shall be secured without discrimination on any ground such as sex, race, colour, language, religion, political or other opinion, national or social origin, association with a national minority, property, birth or other status.»
A. The parties' submissions
63. The applicant maintained that the attack on him and the lack of action by the authorities had resulted from the fact that he was of Roma origin. He relied on the Nachova case (see Nachova and Others v. Bulgaria [GC], Nos. 43577/98 and 43579/98, ECHR 2005-...) and on the assumption that a complaint of racist violence should be accorded utmost priority, as racist violence was particularly destructive of fundamental rights. In this respect the applicant pointed to the broader situation of the Roma population in Croatia as well as the recently published report of the European Commission against Racism and Intolerance (Third Report on Croatia, CRI (2005) 24, 14 June 2005).
64. The Government considered the applicant's Article 14 complaint wholly unsubstantiated. They maintained that nothing in the conduct of the domestic authorities had indicated a difference in treatment of the applicant on the basis of his Roma origin or a tendency to cover up events or encourage an attack to his detriment. The fact that the perpetrators had not yet been identified had no connection with the ethnic origin of the applicant, but was the result of objective problems the prosecuting authorities had experienced during the course of the proceedings.
65. In this connection the Government enumerated several cases in which the police had been successful in identifying and prosecuting persons who had committed crimes against individuals of Roma origin. They claimed that there was no systemic problem encountered by the Roma population in Croatia, other than their difficulties of integration into society, which were common also in other States signatory to the Convention.
B. The Court's assessment
66. The Court reiterates that when investigating violent incidents, State authorities have the additional duty to take all reasonable steps to unmask any racist motive and to establish whether or not ethnic hatred or prejudice may have played a role in the events. Admittedly, proving racial motivation will often be extremely difficult in practice. The respondent State's obligation to investigate possible racist overtones to a violent act is an obligation to use best endeavours and is not absolute; the authorities must do what is reasonable in the circumstances of the case (see Nachova and Others, cited above, § 160, ECHR 2005-...).
67. The Court considers the foregoing necessarily true also in cases where the treatment contrary to Article 3 of the Convention is inflicted by private individuals. Treating racially induced violence and brutality on an equal footing with cases that have no racist overtones would be turning a blind eye to the specific nature of acts that are particularly destructive of fundamental rights. A failure to make a distinction in the way in which situations that are essentially different are handled may constitute unjustified treatment irreconcilable with Article 14 of the Convention (see Nachova and Others, cited above, with further references).
68. In the present case it is suspected that the applicant's attackers belonged to a skinhead group which is by its nature governed by extremist and racist ideology. Both the police and the Government admitted this fact.
69. The Court considers it unacceptable that, being aware that the event at issue was most probably induced by ethnic hatred, the police allowed the investigation to last for more than seven years without taking any serious action with a view to identifying or prosecuting the perpetrators (see paragraphs 58 — 60 above).
70. Consequently, the Court considers that there has been a violation of Article 14 taken in conjunction with the procedural aspect of Article 3 of the Convention.
71. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
72. The applicant claimed 50,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage on account of pain, frustration and humiliation suffered as a result of the attack and of the subsequent inadequate investigation.
73. The Government considered this claim unsubstantiated and excessive.
74. Having regard to all the circumstances of the present case, the Court accepts that the applicant has suffered non-pecuniary damage which cannot be compensated solely by the finding of a violation. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards the applicant EUR 8,000 under this head, plus any tax that may be chargeable on that amount.
B. Costs and expenses
75. The applicant claimed 790 US dollars (USD) in respect of costs incurred by the European Roma Rights Centre in the domestic proceedings and USD 8,325 for those incurred in the proceedings before the Court (111 hours of work at an hourly rate of USD 75). In addition, the applicant claimed a total of EUR 6,600 (110 hours at an hourly rate of EUR 60) in respect of costs incurred by the lawyer in preparing the constitutional complaint at the domestic level as well as those incurred during the Court proceedings.
76. The Government contested these claims as excessive.
77. According to the Court's established case-law, costs and expenses will not be awarded under Article 41 unless it is established that they were actually and necessarily incurred and are also reasonable as to quantum. Furthermore, legal costs are only recoverable in so far as they relate to the violation found (see Beyeler v. Italy (just satisfaction) [GC], No. 33202/96, § 27, 28 May 2002). Taking into account all the materials in its possession, the Court makes an award of EUR 6,000 under this head, plus any tax that may be chargeable on that amount.
78. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
1. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention;
2. Holds that no separate issue arises under Article 8 or Article 13 of the Convention;
3. Holds that there has been a violation of Article 14 taken in conjunction with Article 3 of the Convention;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts which are to be converted into the national currency of the respondent State at a rate applicable at the date of settlement:
(i) EUR 8,000 (eight thousand euros) in respect of non-pecuniary damage;
(ii) EUR 6,000 (six thousand euros) in respect of costs and expenses;
(iii) any tax that may be chargeable on the above amounts;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
5. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 31 May 2007, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Переход между статьями: Ctrl + ← / →