Постановление ЕСПЧ от 01.07.2004
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 01.07.2004. 36681/97. 01.07.2004. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3668197
«Дело „Вито Санте Санторо (Vito Sante Santoro) против Италии“ (жалоба № 36681/97) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ВИТО САНТЕ САНТОРО (VITO SANTE SANTORO) ПРОТИВ ИТАЛИИ» (Жалоба № 36681/97)
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
По делу «Вито Санте Санторо против Италии» Европейский суд по правам человека (Третья секция), заседая в составе:
Г. Ресса, Председателя Палаты,
а также при участии В. Берже, Секретаря Секции Суда,
заседая 16 января 2003 г. и 10 июня 2004 г. за закрытыми дверями,
вынес на последнем заседании следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 36681/97), поданной 22 мая 1997 г. в Европейскую комиссию по правам человека против Итальянской Республики гражданином Италии Вито Санте Санторо (Vito Sante Santoro) (далее — заявитель) в соответствии с бывшей статьей 25 Европейской конвенции по защите прав и основных свобод человека.
2. Интересы заявителя представлял Дж. Негро G. Negro), адвокат из г. Бриндизи (Brindisi). Власти Италии были представлены Уполномоченным Италии при Европейском суде по правам человека И.М. Брагульей (I.M. Braguglia) и Соуполномоченным Италии при Европейском суде по правам человека Ф. Кризафулли (F. Crisafulli).
3. Заявитель утверждал, что превентивные меры в виде особого надзора, примененные к нему, нарушали его право на свободу передвижения и что он был лишен права голосовать на выборах парламентского и областного совета.
4. Жалоба была передана на рассмотрение в Европейский суд 1 ноября 1998 г., когда вступил в силу Протокол № 11 к Конвенции (пункт 2 статьи 5 Протокола № 11 к Конвенции).
5. Жалоба была передана на рассмотрение во Вторую секцию Европейского суда (пункт 1 правила 52 Регламента). В соответствии с пунктом 1 правила 26 Регламента в рамках этой Секции была создана Палата для рассмотрения данного дела (пункт 1 статьи 27 Конвенции).
6. 1 ноября 2001 г. Европейский суд изменил состав своих секций (пункт 1 правила 25 Регламента). Дело было передано в Третью секцию в новом составе (пункт 1 правила 52 Регламента).
7. Решением от 16 января 2003 г. Палата признала жалобу частично приемлемой для рассмотрения по существу.
8. Проведя консультации со сторонами, Палата приняла решение об отсутствии необходимости проведения слушаний по существу дела (пункт 3 in fine правила 59 Регламента), стороны представили возражения на доводы друг друга.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
9. Заявитель родился в 1957 году и проживал в г. Остуни (Ostuni), область Бриндизи.
A. Особый полицейский надзор
10. Постановлением от 24 марта 1994 г., переданным в канцелярию 30 марта 1994 г. Суд области Бриндизи применил меры предварительного характера к заявителю, который был помещен под особый полицейский надзор сроком на один год.
11. Суд области Бриндизи признал, что в отношении заявителя поступало множество обвинений в совершении преступлений, а именно в скупке краденного, которую он производил под прикрытием деятельности по торговле запчастями и демонтажу автомобилей. 13 мая 1992 г. к заявителю была применена превентивная мера в виде предупреждения (avviso sociale) сроком на один год. 13 июня 1992 г. ему было предъявлено обвинение в пособничестве и подстрекательстве к краже, а также в торговле краденным имуществом. Решением от 2 июля 1993 г. заявитель был оправдан. 5 мая 1993 г. заявитель был арестован вместе с еще двумя лицами по другому обвинению в скупке краденного. В свете происходящего суд области Бриндизи счел, что имеются основания предполагать, что заявитель, несмотря на отсутствие криминального прошлого, является рецидивистом и, таким образом, может быть признан «социально опасным» по смыслу статьи 1 Закона 31423/56 от 27 декабря 1996 г. Однако суд не стал применять к заявителю меру пресечения в виде домашнего ареста (obbligo di soggiorno).
12. Приказ о применении превентивных мер был передан для исполнения префекту Бриндизи 7 апреля 1994 г. и представлен заявителю 3 мая 1994 г.
13. Заявитель подал апелляцию, но 29 июля 1994 г. апелляция была отклонена апелляционным судом Лечче (Lecce). Решение было признано вступившим в силу 24 сентября 1994 г. и было передано муниципалитету Остуни 27 сентября 1994 г.
14. 25 июля 1995 г. полиция Остуни составила в присутствии заявителя документ, устанавливающий возложенные на него обязательства (verbale di sottoposizione agli obblighi).
a) найти подходящую работу в течение двух месяцев со дня получения приказа;
b) не менять место жительства;
c) не покидать свой дом, не проинформировав лицо, осуществляющее над ним надзор;
d) вести честную, не вызывающую подозрений жизнь;
e) не иметь отношений с людьми, которые имели судимость либо подвергались превентивным мерам;
f) возвращаться домой до 8 часов вечера летом и 6 зимой и не покидать дом ранее 7 часов утра без уважительной причины и в любом случае уведомлять об этом лицо, осуществляющее над ним надзор;
g) не носить и не хранить оружие;
h) не посещать бары и общественные собрания;
i) отмечаться в соответствующем полицейском участке каждое воскресенье с 9 до 12 часов дня;
j) всегда иметь при себе карточку с указанием его обязательств в рамках превентивных мер и копию распоряжения суда.
16. 31 июля 1995 г. заявитель обратился в суд области Бриндизи с заявлением о том, что срок действия превентивных мер истек 2 мая 1995 г., то есть через год после того, как ему был вручено Постановление суда от 24 марта 1994 г.
17. Решением от 7 октября 1995 г. суд области Бриндизи постановил, что даже если в соответствии со статьей 11 Закона № 1423/56 период особого надзора начался с того дня, когда лицо, в отношении которого была применена превентивная мера, было ознакомлено, соблюдение данной формальности необходимо, но недостаточно для того, чтобы определить момент начала применения принудительной меры. Для этого необходимо также в соответствии со статьей 7 Закона № 1423/56, чтобы соответствующий приказ был передан для исполнения компетентному полицейскому должностному лицу. Суд отметил, что в соответствии с практикой Кассационного суда Италии (Suprema Corte di Cassazione) особый надзор не прекращается с истечением срока, который был для него установлен, вне зависимости от того, когда он начал действовать. В настоящем деле применение меры началось 25 июля 1995 г. — в тот день, когда полиция Остуни составила документ, устанавливающий возложенные на заявителя обязанности. Следовательно, суд постановил, что превентивная мера не прекратила свое действие.
18. Заявитель подал апелляцию в апелляционный суд Лечче. Он утверждал, что превентивная мера автоматически прекратила свое действие 2 мая 1995 г., или, самое позднее, 28 сентября 1995 г., то есть через год после того дня, когда судебный приказ был направлен в полицию Бриндизи и муниципалитет Остуни. В любом случае, заявитель просил вынести решение о прекращении действия превентивной меры ввиду отсутствия оснований сохранения ее в силе.
19. Постановлением от 29 апреля 1996 г. апелляционный суд оставил в силе Решение от 7 октября 1995 г. на том основании, что данное дело не попадает в категорию дел, к которым законодательство применяет автоматическое прекращение особого надзора. Апелляционный суд счел, что превентивная мера не может автоматически прекратить свое действие после даты, указанной в Судебном приказе от 24 марта 1994 г., независимо от того, когда он вступил в силу. Соответственно, апелляционный суд признал моментом начала действия превентивной меры день, когда были предпринятые первые практические шаги по ее осуществлению. В настоящем деле применение меры началось 25 июля 1995 г. — в тот день, когда полиция Остуни составила документ, устанавливающий возложенные на заявителя обязанности.
20. Заявитель оспорил это Решение в части права в Кассационном суде Италии.
21. Постановлением от 16 декабря 1996 г., переданным в канцелярию 6 февраля 1997 г., Кассационный суд Италии признал, что приказ об особом надзоре над заявителем прекратил свое действие 2 мая 1995 г. Суд отметил, что статья 11 Закона № 1423/56 четко определяет, что срок особого надзора начинает исчисляться со дня, когда лицу, подлежащему такому надзору, вручается соответствующее распоряжение. Следовательно, вопреки мнению апелляционного суда, суд признал день, когда был составлен документ, определяющий обязанности заявителя, неверным для определения, когда начала действовать превентивная мера. Кассационный суд счел, что срок действия особого надзора следует исчислять со дня, когда заявителю было вручено соответствующее распоряжение, то есть с 3 мая 1994 г.
22. Тем временем, 20 сентября 1996 г. полиция Остуни информировала Суд области Бриндизи о том, что приказ об особом надзоре над заявителем прекратил свое действие 24 июля 1996 г.
B. Временное ограничение гражданских прав
23. В результате возложения на заявителя особого надзора муниципальный избирательный комитет Остуни 10 января 1995 г. принял решение исключить заявителя из списка избирателей, поскольку его гражданские права были временно ограничены в соответствии с Указом Президента № 223 от 20 марта 1967 г.
24. Таким образом, заявитель был отстранен от выборов в Областной совет (Consiglio Regionale), прошедших 23 апреля 1995 г.
25. 28 июля 1995 г. имя заявителя было восстановлено в списках избирателей.
26. Однако в справке от 22 ноября 1995 г. мэр Остуни заявил, что заявитель остается под особым надзором на следующий год в соответствии с распоряжением полиции Бриндизи от 25 июля 1995 г. 15 декабря 1995 г. мэр заявил, что заявитель будет исключен из списка избирателей еще на один год.
27. 12 апреля 1996 г. муниципальный избирательный комитет Остуни отказал заявителю в разрешении участвовать во всеобщих парламентских выборах, прошедших 21 апреля 1996 г.
28. Заявитель подал апелляцию в апелляционный суд Лечче, в которой утверждал, что превентивная мера в отношении его прекратила свое действие 2 мая 1995 г. и что, соответственно, нет оснований для исключения его из списка избирателей.
29. Постановлением от 18 апреля 1996 г. апелляционный суд Лечче отклонил апелляцию на основании, что временное ограничение гражданских прав может быть оспорено лишь по истечении срока действия превентивной меры.
II. Применимое национальное законодательство
A. Положения, касающиеся превентивных мер
30. Полномочия по наложению превентивных мер установлены Законом № 1423 от 27 декабря 1956 г. Данные меры применяются с целью предотвратить совершение преступлений лицами, признанными «социально опасными». Закон определяет три группы социально опасных лиц:
a) любое лицо, на основе фактических доказательств признанное рецидивистом;
b) любое лицо, которое, исходя из его поведения и фактических доказательств, регулярно получает доходы от преступной деятельности;
c) любое лицо, которое, исходя из его поведения и фактических доказательств, совершило преступление, поставившее под угрозу физическое и психическое здоровье несовершеннолетних или представляет угрозу для общественной безопасности и общественного порядка.
31. Статья 3 Закона № 1423/56 устанавливает, что социально опасные лица должны быть помещены под особый надзор. Уполномоченный суд заседает за закрытыми дверями и обязан вынести обоснованное решение, выслушав прокурора и лицо, в отношении которого определяется мера. Данное лицо имеет право на подачу меморандумов и на представление своих интересов адвокатом. Обе стороны могут подавать жалобы и/или апелляции в части права, которые не имеют отлагательной силы.
32. При установлении превентивной меры суд обязан установить срок ее действия и определить условия, которые подвергнутое им лицо обязано соблюдать. В соответствии с частью 1 статьи 11 Закона № 1423/56 срок особого надзора начинает исчисляться со дня, когда его адресат получает соответствующее распоряжение и автоматически заканчивается по истечении установленного периода.
В. Положения, касающиеся временного ограничения гражданских прав
33. Статья 2 Указа Президента № 223 от 20 марта 1967 г. гласит, что, inter alia, лица, в отношении которых судебным приказом либо правительственным распоряжением установлен особый надзор, подлежат временному ограничению гражданских прав.
34. Пункт 3 части 1 статьи 32 данного Указа гласит, что в таких случаях префект (questore), располагающий полномочиями применять данные меры, обязан известить муниципалитет, к которому относится лицо о любых решениях, влекущих утрату гражданских прав. Муниципальный избирательный комитет обязан исключить данное лицо из списка избирателей, даже на более чем один срок обновления списка.
С. Статья 117 Конституции Италии
35. Статья 117 Конституции Италии возлагает законодательную власть на регионы. Она устанавливает полномочия регионов в том числе и в области регионального административного планирования, обеспечения правопорядка, здравоохранения, образования, организации местных музеев и библиотек, градостроительства, туризма, правил дорожного движения, навигации, разработки торфа и камня, охоты, сельского хозяйства, лесного хозяйства и ремесел. Статья 117 также устанавливает законодательную власть регионов в иных вопросах, установленных конституционным законодательством. Региональное законодательство устанавливается региональными советами (часть 2 статьи 121 Конституции Италии).
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 2 Протокола № 4 к Конвенции
36. Заявитель утверждал, что незаконно содержался под особым надзором после истечения срока Приказа от 24 марта 1994 г. и что для него не предусмотрено никакой компенсации за незаконное продление превентивной меры.
37. В своем Решении по вопросу приемлемости жалобы Европейский суд указал, что данная часть жалобы должна быть рассмотрена в свете статьи 2 Протокола № 4 к Конвенции, который гласит:
«1. Каждый, кто на законных основаниях находится на территории какого-либо государства, имеет в пределах этой территории право на свободу передвижения и свободу выбора местожительства.»
2. Каждый свободен покидать любую страну, включая свою собственную.
3. Пользование этими правами не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности или общественного спокойствия, для поддержания общественного порядка, предотвращения преступлений, охраны здоровья или нравственности или для защиты прав и свобод других лиц.
4. Права, признанные в пункте 1, могут также, в определенных районах, подлежать ограничениям, вводимым в соответствии с законом и обоснованным общественными интересами в демократическом обществе».
1. Доводы сторон
38. Власти Италии заявили, что ограничения на заявителя были наложены в соответствии с Законом и что Решение апелляционного суда Лечче основывалось на толковании соответствующих положений национального законодательства согласно практике Кассационного суда Италии. Власти Италии ссылались, в частности, на Постановление Кассационного суда Италии от 19 марта 1980 г. по делу «Каталано» (Catalano), подтвержденное другим Постановлением, принятым Первым отделением 25 мая 2000 г. (N 3794). Согласно данным Постановлениям начальной точкой отсчета срока превентивной меры должен быть не день вручения уведомления, а день, когда фактически началось применение превентивной меры.
39. Власти Италии заявили, что решение вопросов о толковании национального законодательства находится в компетенции национальных судов. В настоящем деле ошибка, совершенная уполномоченными должностными лицами, носит формальный характер, и она не повлекла нарушения прав заявителя. Следовательно, он не может быть признан «жертвой» по смыслу Конвенции.
40. Заявитель отметил, что в рамках итальянской правовой системы судья обязан применять законодательство, а не формировать его, принцип законности в области уголовного права не дает ему переступить границы, установленные формулировками соответствующих положений. В любом случае, точка начала отсчета срока особого надзора не может быть оставлена на усмотрение префекта либо полиции, а должна быть установлена обоснованным решением правомочных судебных органов.
41. Заявитель оспорил существование судебной практики, которой предположительно следовал апелляционный суд Лечче. С его точки зрения, Постановление 1980 года по делу «Каталано» является Отдельным решением, касающемся превентивных мер, которые не были применены в полной мере, поскольку лицо получило разрешение на выезд за границу. Постановление от 25 мая 2000 г. затрагивало ограничение действия превентивной меры ввиду того, что лицо было помещено в тюрьму. Заявитель счел, что Решение Кассационного суда от 16 декабря 1996 г., отменившее Решение апелляционного суда Лечче, является не изменением в практике, а, наоборот, дальнейшим правильным толкованием статьи 11 Закона № 1423/56.
2. Мнение Европейского суда
42. Прежде всего, Европейский суд отметил, что уведомление о наложении на заявителя особого надзора полиции было передано ему 3 мая 1994 г. (см. выше § 12). Однако лишь 25 июля 1995 г. полиция Остуни составила документ, определяющий возложенные на заявителя обязанности (см. выше § 14 - 15).
43. Европейский суд отметил, что трудно понять, чем была вызвана задержка более чем в год и два месяца в формулировании фактических обязательств на основе судебного решения, которое вступает в силу немедленно и касается основных прав, а именно права заявителя на свободу передвижения (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Раймондо против Италии» (Raimondo v. Italy) от 22 февраля 1994 г., Series A, № 281-A, p. 19, § 39).
44. Более того, следует отметить, что Постановление Кассационного суда Италии от 16 декабря 1996 г., который использовал свое неоспоримое право толковать соответствующие положения национального законодательства, определило, что срок действия особого надзора в отношении заявителя завершился 2 мая 1995 г. (см. выше § 21).
45. В задачи Европейского суда не входит определять, было ли данное толкование правильным и предсказуемым в рамках соответствующей практики национальных судов (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Луканов против Болгарии» (Lukanov v. Bulgaria) от 2 марта 1997 г., Reports of Judgments and Decisions 1997-II, p. 543, § 41). В рамках настоящего дела достаточно было отметить, что Кассационный суд признал, что с 2 мая 1995 г. по 24 июля 1996 г. к заявителю применялись меры с истекшим сроком давности, затрагивающие его право на свободу передвижения. Однако Кассационный суд не предоставил заявителю какой-либо компенсации ущерба, причиненного незаконным продлением срока особого надзора. Более того, властями Италии не было даже упомянуто, что заявитель имел возможность получить компенсацию на основании положений национального законодательства.
46. При данных обстоятельствах Европейский суд пришел к выводу, что ограничение свободы передвижения заявителя в период с 2 мая 1995 г. по 24 июля 1996 г. являлось незаконным и лишенным необходимости. Следовательно, имело место нарушение статьи 2 Протокола № 4 к Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение статьи 3 Протокола № 1 к Конвенции
47. Заявитель утверждал, что он был ограничен в гражданских правах на срок, более законного, в результате чего не смог голосовать на выборах в областной совет 23 апреля 1995 г. и на парламентских выборах 21 апреля 1996 г. Он ссылался на статью 3 Протокола № 1 к Конвенции, которая гласит:
«Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются проводить с разумной периодичностью свободные выборы путем тайного голосования в таких условиях, которые обеспечивали бы свободное волеизъявление народа при выборе органов законодательной власти».
1. Доводы сторон
48. Заявитель утверждал, что ограничение его в гражданских правах после 2 мая 1995 г. являлось незаконным, поскольку применялось ввиду действия особого полицейского надзора, срок которого к этому моменту уже истек.
49. По мнению властей Италии, ограничение гражданских прав было законным, поскольку являлось следствием законно возложенных специальных мер по надзору.
2. Мнение Европейского суда
a) Применимость статьи 3 Протокола № 1 к Конвенции
50. Прежде всего, Европейский суд должен определить, применима ли статья 3 Протокола № 1 к Конвенции к упомянутым выборам. В связи с этим Европейский суд отметил, что статья 3 Протокола № 1 к Конвенции гарантирует «свободное волеизъявление народа при выборе органов законодательной власти», и понятие «законодательные органы власти» не обязательно означает парламент и должно интерпретироваться в свете конституционной структуры рассматриваемого государства (см. Решение Европейского суда по делу «Черепков против Российской Федерации» (Cherepkov v. Russia), жалоба № 51501/99, ECHR 2000-I). В деле «Матье-Моэн и Клерфейт против Бельгии» (Mathieu-Mohin and Clerfayt v. Belgium) реформа Конституции 1980 года облачила Фламандский совет достаточной компетенцией и полномочиями, чтобы сделать его, как и Французский региональный совет и Валлонский региональный совет, составляющей частью бельгийских «законодательных органов власти», совместно с Палатой Представителей и Сенатом (см. Постановление Европейского суда по делу «Матье-Моэн и Клерфейт против Бельгии» (Mathieu-Mohin and Clerfayt v. Belgium) от 2 марта 1987 г., Series A, № 113, p. 23, § 53; также Постановление Европейского суда по делу «Мэттьюз против Соединенного Королевства» (Matthews v. United Kingdom), жалоба № 24833/94, § 40 - 54, ECHR 1999-I, относительно применимости статьи 3 Протокола № 1 к Конвенции к Европейскому парламенту, и Решение Европейской комиссии по делу «Х. против Австрии» (X. v. Austria) от 12 июля 1976 г., жалоба № 7008/75, Decisions and Reports (DR) 6, pp. 120 — 121, относительно применимости статьи 3 Протокола № 1 к Конвенции к ландтагам (Landtage) в Австрии).
51. В настоящем деле не вызывало сомнений, что парламент является органом законодательной власти по смыслу статьи 3 Протокола № 1 к Конвенции. Касательно областных советов, Европейская комиссия оставила открытым вопрос, могут ли эти органы считаться частью законодательной системы Италии (см. Решение Европейской комиссии по делу «Лукш против Италии» (Luksch v. Italy) от 21 мая 1997 г., жалоба № 27614/95, DR 89-B, pp. 76 — 78).
52. Европейский суд отметил, что согласно статье 117 и части 2 статьи 121 Конституции Италии областные советы имеют право устанавливать в пределах территорий, к которым они принадлежат, законы, касающихся основных сфер жизни демократического общества, таких, как административное планирование, обеспечение правопорядка, здравоохранение, образование, градостроительство и сельское хозяйство (см. выше § 35). Таким образом, Европейский суд пришел к выводу, что Конституция Италии предоставила областным советам достаточно широкие полномочия и компетенцию, чтобы считать их составной частью законодательной системы в дополнение к парламенту. Этот вывод властями Италии не оспаривался.
53. Следовательно, статья 3 Протокола № 1 к Конвенции применима и к парламентским выборам 21 апреля 1996 г., и к выборам в областной совет 23 апреля 1995 г.
54. Европейский суд отметил, что статья 3 Протокола № 1 к Конвенции подразумевает право каждого избирать и быть избранным. Хотя это право является важным, оно не безоговорочно. Поскольку статья 3 признает их не в прямо выраженной форме, не говоря уже о четком определении, возникает возможность для применения ограничений. В национальном законодательстве государства-участники Конвенции ограничивают применение права избирать и быть избранным условиями, которые в принципе не противоречат статье 3. В области данных ограничений они все имеют существенные различия, однако в конечном счете Европейский суд обязан определить, соблюдены ли требования положений Протокола № 1 к Конвенции. Европейский суд обязан убедиться, что эти условия не ограничивают упомянутые права до той степени, когда умаляется сама их сущность и они лишаются эффективности; что они применяются с законной целью и что применяемые меры соразмерны (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Матье-Моэн и Клерфейт против Бельгии», p. 23, § 52; Постановление Европейского суда по делу «Гитонас и другие против Греции» (Gitonas and Others v. Greece) 1 июля 1997 г., Reports 1997-IV, p. 1233, § 39; Постановление Европейского суда по делу «Ахмед и другие против Соединенного Королевства» (Ahmed and Others v. United Kingdom) от 2 сентября 1998 г., Reports 1998-VI, p. 2384, § 75; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, § 201, ECHR 2000-IV; и Постановление Европейского суда по делу «Садак и другие против Турции (N 2)» (Sadak and Others v. Tukey (No. 2), жалобы № 25144/94, с 26149/95 по 26154/95, 27100/95 и 27101/95, § 31, ECHR 2002-IV).
55. Европейский суд отметил, что лица, находящиеся под особым полицейским надзором, автоматически исключаются из списка избирателей (см. выше § 33). Префект извещает об этом муниципалитет, и муниципальный избирательный комитет исключает имя данного лица из списков избирателей (см. выше § 34).
56. В настоящем деле, приказ о наложении превентивных мер был передан для исполнения префекту Бриндизи 7 апреля 1994 г. (см. выше § 12). Однако лишь 10 января 1995 г. муниципальный избирательный комитет Остуни принял решение об исключении заявителя из списка избирателей (см. выше § 23).
57. Европейский суд признал, что некоторая задержка в ходе выполнения административных мер по приведению в исполнение решения суда неизбежна. Однако она должна быть сведена к минимуму (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Джулия Манзони против Италии» (Giulia Manzoni v. Italy) от 1 июля 1997 г., Reports 1997-IV, p. 1191, § 25).
58. В настоящем деле прошло более девяти месяцев между днем, когда Решение о применении превентивных мер было передано префекту для исполнения, и днем, когда заявитель был ограничен в гражданских правах. С точки зрения Европейского суда, подобная задержка является чрезмерной. Властями Италии никаких объяснений по этому вопросу представлено не было.
59. Более того, упомянутая задержка негативно повлияла на возможность для заявителя голосовать на парламентских и региональных выборах. Фактически, если бы ограничение гражданских прав было применено в должное время и на законный срок в один год, данная мера прекратила бы свое действие до 23 апреля 1995 г., то есть даты региональных выборов, и задолго до 21 апреля 1996 г., то есть даты парламентских выборов. В любом случае, касательно парламентских выборов, Европейский суд напомнил, что продление особого полицейского надзора после 2 мая 1995 г. являлось незаконным и лишенным необходимости (см. выше § 46). То же применимо к прочим мерам, таким, как ограничение гражданских прав, которые являются лишь добавочным и автоматическим последствием полицейского надзора.
60. Следовательно, имело место нарушение статьи 3 Протокола № 1 к Конвенции.
III. Применение статьи 41 Конвенции
61. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
62. Заявитель утверждал, что нарушение его права на свободу передвижения причинило ему сильное огорчение, повлиявшее на его личную жизнь и работоспособность. В результате компания, которой он владел и управлял с 1985 года, не получала с 1995 года никаких доходов. Он также был лишен возможности использовать свои обычные гражданские права и права быть избранным на распределение общественных работ. В свете всего вышеупомянутого он потребовал общую сумму в 50000 евро в качестве компенсации морального вреда и материального ущерба.
63. Власти Италии отметили, что вмешательство в осуществление своих прав заявителем продолжалось с 2 мая 1995 г. по 24 июля 1996 г. и что в 1995 году деятельность компании заявителя существенно затронута не была. Что касается 1996 года, заявитель не представил никаких доказательств, что предполагаемые убытки были вызваны наложением на него превентивных мер, которые, как таковые, не препятствовали его деловой деятельности. Более того, заявитель не указал, имел ли он возможность получить контракт на общественные работы. Что же касается морального вреда, власти Италии заявили, что признание нарушения будет само по себе справедливой компенсацией.
64. Европейский суд отметил, что обязательства, возложенные на заявителя в рамках особого надзора (см. выше § 15), не препятствовали ему в осуществлении профессиональной деятельности. Кроме того, заявитель не указал, имел ли он возможность получить контракт на общественные работы. Таким образом, Европейский Суд не установил фактической связи между нарушениями Конвенции и упомянутым материальным ущербом и отклонил требование заявителя в этой части.
65. Однако Европейский суд признал, что заявителю был нанесен моральный вред. Учитывая обстоятельства дела и исходя из принципа справедливости, как того требует статья 41 Конвенции, Европейский суд присудил заявителю компенсацию морального вреда в размере 2000 евро.
B. Судебные расходы и издержки
66. Заявитель потребовал сумму в размере 9433,71 евро в качестве компенсации расходов при рассмотрении дела на государственном уровне и 5507,06 евро в качестве компенсации расходов и издержек, понесенных при рассмотрении дела в конвенционных органах.
67. Власти Италии оставили этот вопрос на усмотрение Европейского суда.
68. Европейский суд отметил, что до подачи жалобы заявитель исчерпал все возможные средства правовой защиты в рамках внутреннего законодательства касательно нарушения его права на свободу перемещения и права голосовать на выборах. Таким образом, Европейский суд признал, что заявитель понес определенные расходы с целью восстановления своих прав как на национальном, так и европейском уровнях (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Рохас Моралес против Италии» (Rojas Morales v. Italy) от 16 ноября 2000 г., жалоба № 39676/98, § 42). Однако он признал требуемую сумму завышенной. В связи с этим Европейский суд напомнил, что на стадии рассмотрения приемлемости часть жалобы заявителя была признана неприемлемой. Следовательно, необходимо возместить лишь часть расходов и издержек, указанных заявителем (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Саккопулос против Греции» (Sakkopoulos v. Greece) от 15 января 2004 г., жалоба № 61828/00, § 59). Учитывая имеющиеся факторы и на основании принципа справедливости, Европейский суд присудил заявителю сумму в размере 3000 евро в качестве компенсации расходов на производство на государственном уровне и 2500 евро в качестве компенсации расходов и издержек на производство в конвенционных органах. Общая сумма, таким образом, составила 5500 евро.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
69. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
-
постановил, что имело место нарушение статьи 2 Протокола № 4 к Конвенции;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 3 Протокола № 1 к Конвенции ввиду лишения заявителя возможности голосовать на парламентских выборах 21 апреля 1996 г. и на региональных выборах 23 апреля 1995 г.;
a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу выплатить заявителю:
i) 2000 (две тысячи) евро в качестве компенсации морального вреда;
ii) 5500 (пять тысяч пятьсот) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек;
iii) сумму любых налогов, которые могут быть взысканы с вышеуказанных сумм;
b) что с даты истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты простые проценты должны начисляться на эти суммы в размере, равном минимальной процентной ставке Европейского центрального банка плюс три процента;
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 4 июля 2004 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF SANTORO v. ITALY (Application No. 36681/97)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Santoro v. Italy,
The European Court of Human Rights (Third Section), sitting as a Chamber composed of:
and Mr V. Berger, Section Registrar,
Having deliberated in private on 16 January 2003 and on 10 June 2004,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 36681/97) against the Italian Republic lodged with the European Commission of Human Rights («the Commission») under former Article 25 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by an Italian national, Mr Vito Sante Santoro («the applicant»), on 22 May 1997.
2. The applicant was represented by Mr G. Negro, a lawyer practising in Brindisi. The Italian Government («the Government») were represented by their Agent, Mr I.M. Braguglia, and by Mr F. Crisafulli, co-Agent.
3. The applicant alleged, in particular, that the preventive measure of the special supervision violated his right of freedom of movement and that he had been deprived of his right to vote in the parliamentary elections and in the elections of the regional council.
4. The application was transmitted to the Court on 1 November 1998, when Protocol No. 11 to the Convention came into force (Article 5 § 2 of Protocol No. 11).
5. The application was allocated to the Second Section of the Court (Rule 52 § 1 of the Rules of Court). Within that Section, the Chamber that would consider the case (Article 27 § 1 of the Convention) was constituted as provided in Rule 26 § 1.
6. On 1 November 2001 the Court changed the composition of its Sections (Rule 25 § 1). This case was assigned to the newly composed Third Section (Rule 52 § 1).
7. By a decision of 16 January 2003, the Court declared the application partly admissible.
8. The Chamber having decided, after consulting the parties, that no hearing on the merits was required (Rule 59 § 3 in fine), the parties replied in writing to each other's observations.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
9. The applicant was born in 1957 and lives in Ostuni (Brindisi).
A. The special supervision by the police
10. In an order of 24 March 1994, filed with the registry on 30 March 1994, the Brindisi District Court imposed preventive measures on the applicant, who was placed under special police supervision for one year.
11. The Brindisi District Court found that numerous criminal complaints had been made against the applicant. In particular, it found that in 1991 and 1992 a series of criminal complaints had been lodged alleging that he had received stolen goods under cover of his vehicle dismantling and spare parts business. On 13 May 1992 a preventive measure in the form of a warning (avviso sociale) was imposed on the applicant for one year. On 13 June 1992 a criminal complaint was filed against him for aiding and abetting; he was later acquitted by a judgment of 2 July 1993. On 5 May 1993 the applicant was arrested with two others in connection with another complaint for receiving stolen goods which had been filed against him. In the light of the foregoing, the District Court considered that there were reasonable grounds for supposing that, in spite of his clean record, the applicant was a habitual offender and thus «socially dangerous», within the meaning of section 1 of Law No. 1423/56. It refused, however, to make a compulsory residence order (obbligo di soggiorno) against him.
12. The order imposing the preventive measure was forwarded for enforcement to the Brindisi Prefect on 7 April 1994 and served on the applicant on 3 May 1994.
13. The applicant appealed, but his appeal was dismissed by the Lecce Court of Appeal on 29 July 1994. The order became final on 24 September 1994 and was subsequently served on the Ostuni municipality on 27 September 1994.
14. On 25 July 1995 the Ostuni police drafted, in the applicant's presence, a document setting out the obligations imposed on the applicant (verbale di sottoposizione agli obblighi).
15. The applicant was required:
(a) to look for a suitable job within two months from the date of service of the order;
(b) not to change his place of residence;
(c) not to leave his home without informing the authorities responsible for supervising him;
(d) to live an honest life and not to arouse suspicion;
(e) not to associate with persons who had a criminal record or who were subject to preventive or security measures;
(f) not to return home later than 8 p.m. in summer or 6 p.m. in winter or to leave home before 7 a.m., unless due cause could be shown and in all cases only after informing the authority responsible for supervising him;
(g) not to keep or carry weapons;
(h) not to go to bars or attend public meetings;
(i) to report to the relevant police station on Sundays between 9 a.m. and 12 noon;
(j) to have on him at all times the card setting out his precise obligations under the preventive measures and a copy of the court order.
16. On 31 July 1995 the applicant applied to the Brindisi District Court for a declaration that the preventive measure had expired on 2 May 1995, that is to say one year after the date on which the order of 24 March 1994 was served on him.
17. In an order of 7 October 1995, the Brindisi District Court found that, even if pursuant to section 11 of Law No. 1423 of 27 December 1956 the special supervision period had begun on the day on which the person on whom the preventive measure was imposed was served with the relevant order, compliance with that formality was necessary but not sufficient to constitute an initial step in the execution of the measure. For there to be such an initial step, it was also necessary under section 7 of Law No. 1423 of 27 December 1956 for the relevant order to be forwarded for enforcement to the competent police authority. The District Court observed that, under the Court of Cassation's case-law, special supervision did not lapse at the end of the period for which it had been imposed, independently of when it was executed. In the case before it, the initial step in the implementation of the measure had been taken on 25 July 1995, the day on which the Ostuni police had drafted the document setting out the obligations imposed on the applicant. Consequently, it held that the preventive measure had not ceased to apply.
18. The applicant appealed to the Lecce Court of Appeal. He maintained that the preventive measure had automatically ceased to apply on 2 May 1995 or, at the latest, on 27 September 1995, which was date on which the order was served on the Brindisi police and the Ostuni municipality. In any event, the applicant sought an order rescinding the measure, arguing that there were no grounds for it to remain in effect.
19. In a judgment of 29 April 1996, the Court of Appeal upheld the order of 7 October 1995, observing that the present case fell outside those for which statute provided the automatic lapse of special supervision. It considered that the preventive measure could not automatically cease to apply on the date stated in the order independently of when it was implemented. Consequently, it concluded that the starting point for the application of the preventive measure was the day on which the first steps had been taken to implement it. In the applicant's case that had been 25 July 1995, when the police had drafted the document setting out the applicant's obligations under the order.
20. The applicant appealed on points of law to the Court of Cassation.
21. By a judgment of 16 December 1996, which was filed with the registry on 6 February 1997, the Court of Cassation ruled that the order for special supervision of the applicant had ceased to apply on 2 May 1995. It observed that section 11 of Law No. 1423/56 expressly provided that the period of special supervision started to run on the day the person to be supervised was served with the relevant order. Consequently, contrary to the opinion of the Court of Appeal, it found that the date on which the document setting out the obligations imposed on the applicant was drafted was not relevant for the purposes of identifying the date the preventive measure first took effect. It concluded that the period of special supervision had started to run on the day on which the relevant order was served on the applicant (3 May 1994).
22. In the meantime, on 20 September 1996 the Ostuni police had informed the Brindisi District Court that the order for special supervision of the applicant had ceased to apply on 24 July 1996.
B. The disenfranchisement
23. As a result of the special supervision measure imposed on the applicant, the Ostuni Municipal Electoral Committee decided on 10 January 1995 to strike the applicant off the electoral register on the ground that his civil rights had been suspended pursuant to Presidential Decree No. 223 of 20 March 1967.
24. The applicant was subsequently prevented from taking part in the elections of the regional council (Consiglio Regionale) of 23 April 1995.
25. On 28 July 1995 the applicant's name was restored to the electoral registers.
26. In a certificate issued on 22 November 1995, however, the mayor of Ostuni stated that the applicant had been subjected to a further year's special supervision by a decision of the Brindisi police of 25 July 1995. On 15 December 1995 the mayor declared that the applicant would be struck off the electoral registers for another year.
27. On 12 April 1996 the Ostuni Municipal Electoral Committee refused the applicant's request to be allowed to take part in the elections for the national Parliament on 21 April 1996.
28. The applicant lodged an appeal with the Lecce Court of Appeal in which he contended that the preventive measures had ceased to apply on 2 May 1995 and that, accordingly, there were no grounds for excluding him from the elections.
29. By a judgment of 18 April 1996, the Lecce Court of Appeal rejected the appeal, on the ground that the disenfranchisement could be challenged only after the preventive measure was actually implemented.
II. Relevant domestic law
A. Provisions concerning preventive measures
30. The power to impose preventive measures was introduced by Law No. 1423 of 27 December 1956. Such measures are intended to prevent individuals who pose a «danger to society» from committing offences. The statute indicates three groups of socially dangerous persons: (a) anyone who, on the basis of factual evidence, must be regarded as an habitual offender; (b) anyone who, on account of his conduct or life-style and on the basis of factual evidence, must be regarded as habitually deriving his income from the proceeds of crime; and (c) anyone who, on account of his conduct and on the basis of factual evidence, must be regarded as having committed offences endangering the mental or physical integrity of minors or posing a threat to society, security or public order.
31. Section 3 of Law No. 1423/56 provides that persons who are a danger to society may be placed under special police supervision. The competent court sits in camera and must give a reasoned decision after hearing the Public Prosecutor and the person concerned, who has the right to lodge memorials and to be represented by a lawyer. Both parties might lodge an appeal and/or an appeal on points of law, which have no suspensive effect.
32. When imposing a preventive measure, the court must fix its duration and specify the conditions with which the person concerned must comply. According to paragraph 1 of section 11 of Law No. 1423/56, the special supervision period starts to run on the day on which its addressee is notified of the relevant order and automatically ends when the period of time fixed in the order has elapsed.
B. Provisions on disenfranchisement
33. Article 2 of Presidential Decree No. 223 of 20 March 1967 provides that, inter alia, persons on whom preventive measures have been imposed by a court order or an administrative decision shall be disenfranchised.
34. Article 32 § 1 (3) of that decree provides that in such cases the Prefect (questore) empowered to enforce such measures shall notify the municipality where the person concerned resides of any decision entailing the loss of civic rights. The Municipal Electoral Committee shall then remove the name of the person concerned from the electoral register, even outside one of the usual periods for updating the lists.
C. Article 117 of the Constitution
35. Article 117 of the Constitution confers legislative power on the regions. It sets out the competence of the regions, inter alia, for regional administrative planning, local policy, public-health care, education, local museums and libraries, town planning, tourism, traffic regulations, navigation, quarries and turf pits, game, agriculture, forests and handicraft. Article 117 also states that the regions have legislative power in other matters established by constitutional laws. Regional laws are adopted by the regional councils (Article 121 § 2 of the Constitution).
THE LAW
I. Alleged violation of Article 2 of Protocol No. 4
36. The applicant complained that he was illegally kept under special police supervision after the expiry of the order of 24 March 1994 and that no compensation was available to him for the undue prolongation of the preventive measure.
37. In its decision on the admissibility of the application, the Court considered that this complaint should be examined under Article 2 of Protocol No. 4, which reads as follows:
«1. Everyone lawfully within the territory of a State shall, within that territory, have the right to liberty of movement and freedom to choose his residence.»
2. Everyone shall be free to leave any country, including his own.
3. No restrictions shall be placed on the exercise of these rights other than such as are in accordance with law and are necessary in a democratic society in the interests of national security or public safety, for the maintenance of ordre public, for the prevention of crime, for the protection of health or morals, or for the protection of the rights and freedoms of others.
4. The rights set forth in paragraph 1 may also be subject, in particular areas, to restrictions imposed in accordance with law and justified by the public interest in a democratic society.»
1. The parties' submissions
38. The Government considered that the restrictions imposed on the applicant were in accordance with the law, the decision of the Lecce Court of Appeal being the result of an interpretation of the relevant domestic provisions in conformity with the Court of Cassation's jurisprudence. They referred, in particular, to a judgment given by the Court of Cassation on 19 March 1980 in the case of Catalano, confirmed by another judgment adopted by the First Section on 25 May 2000 (No. 3794). According to these decisions, the starting point for the calculation of the duration of a preventive measure should not be fixed at the serving of the act imposing it, but at the moment on which the measure actually started to be applied.
39. The Government submitted that it is the domestic courts' role to solve problems of interpretation of national legislation. In the present case the error made by the competent authorities was of a formal nature and did not entail a violation of the applicant's rights. The latter could therefore not be considered as a victim under the Convention.
40. The applicant observed that in the Italian legal system the judge should apply the law and not create it, the principle of strict legality in the criminal field preventing him from overstepping the bounds resulting from the wording of the relevant provisions. In any case, the starting point of the special supervision cannot depend on the discretion of the Prefect or of the police, but should be fixed by the motivated decisions of the competent judicial organs.
41. The applicant challenged the existence of the case-law supposedly followed by the Lecce Court of Appeal. He noted that the judgment of 1980 in the case of Catalano constituted an isolated decision, concerning a case in which the preventive measure had not been fully executed because the aggrieved person had been authorized to move abroad. The judgment of 25 May 2000 regarded the suspension of the execution of the preventive measure by reason of the aggrieved person's detention in a penitentiary. The applicant considered that the Court of Cassation's judgement of 16 December 1996 quashing the decision of the Lecce Court of Appeal was not the result of a change in the case-law, being on the contrary a further statement of the exact interpretation of section 11 of Law No. 1423/56.
2. The Court's assessment
42. The Court first observes that the order imposing the special supervision by the police was served on the applicant on 3 May 1994 (see paragraph 12 above). However, it was only on 25 July 1995 that the Ostuni police drafted a document setting out the obligations imposed on the applicant (see paragraphs 14 and 15 above).
43. The Court finds it hard to understand why there should have been a delay of one year and more than two months in drafting the actual obligations arising from a decision which was immediately enforceable and concerned a fundamental right, namely the applicant's freedom to come and go as he pleased (see, mutatis mutandis, Raimondo v. Italy, judgment of 22 February 1994, Series A No. 281-A, p. 19, § 39).
44. Moreover, it is to be noted that in its judgment of 16 December 1996, the Court of Cassation, making use of its uncontested right to interpret the relevant provisions of domestic law, declared that the special supervision imposed on the applicant had ceased to apply on 2 May 1995 (see paragraph 21 above).
45. It is not the role of the Court to determine whether this interpretation was correct or whether it was foreseeable in view of the relevant domestic precedents (see, mutatis mutandis, Loukanov v. Bulgaria, judgment of 20 March 1997, Reports of Judgments and Decisions 1997-II, p. 543, § 41). For the purposes of the present case, it is enough to observe that the Court of cassation recognised that the applicant had been subject, between 2 May 1995 and 24 July 1996, to a measure affecting his liberty of movement which was statute-barred. However, the Court of Cassation did not provide any redress for the damages suffered by the applicant as a consequence of the unlawful prolongation of the special supervision. Moreover, it has not been suggested by the Government that the applicant might have made use of any other domestic proceedings to obtain compensation.
46. In the light of the above, the Court concludes that between 2 May 1995 and 24 July 1996 the interference with the applicant's liberty of movement was neither «in accordance with law» nor necessary. There has accordingly been a violation of Article 2 of Protocol No. 4.
II. Alleged violation of Article 3 of Protocol No. 1
47. The applicant complained that he was disenfranchised for a longer period than was lawful and that, as a result, he was prevented from voting in the elections of the regional council of 23 April 1995 and in the parliamentary elections of 21 April 1996. He relied on Article 3 of Protocol No. 1 which reads as follows:
«The High Contracting Parties undertake to hold free elections at reasonable intervals by secret ballot, under conditions which will ensure the free expression of the opinion of the people in the choice of the legislature.»
1. The parties' submissions
48. The applicant submitted that his disenfranchisement after 2 May 1995 was unlawful, as it was ordered on the basis of a special police supervision which had already expired.
49. In the Government's opinion, the disenfranchisement was lawful in so far as it had to be considered the consequence of a lawfully imposed special supervision measure.
2. The Court's assessment
(a) As to the applicability of Article 3 of Protocol No. 1
50. The Court should first ascertain whether Article 3 of Protocol No. 1 applies to the elections complained of. In this respect, it observes that Article 3 of Protocol No. 1 guarantees the «choice of the legislature» and that the word «legislature» does not necessarily mean the national Parliament: it has to be interpreted in the light of the constitutional structure of the State in question (see Cherepkov v. Russia (dec.), No. 51501/99, ECHR 2000-I). In the case of Mathieu-Mohin and Clerfayt v. Belgium, the 1980 constitutional reform had vested in the Flemish Council sufficient competence and powers to make it, alongside the French Community Council and the Walloon Regional Council, a constituent part of the Belgian «legislature», in addition to the House of Representatives and the Senate (see, Mathieu-Mohin and Clerfayt v. Belgium, judgment of 2 March 1987, Series A No. 113, p. 23, § 53; also see Matthews v. the United Kingdom, [GC], No. 24833/94, §§ 40 — 54, ECHR 1999-I, on the application of Article 3 of Protocol No. 1 to the European Parliament, and X v. Austria, No. 7008/75, Commission decision of 12 July 1976, Decisions and Reports (DR) 6, pp. 120 — 121, on the application of Article 3 of Protocol No. 1 to regional parliaments — Landtag — in Austria).
51. In the present case, there is no doubt the national Parliament is a legislative body within the meaning of Article 3 of Protocol No. 1. As regards the regional councils, the Commission left open the question whether these organs might be deemed to be part of the legislature in Italy (see Luksch v. Italy, No. 21614/95, Commission decision of 21 May 1997, DR 89, pp. 76 — 78).
52. The Court notes that according to Articles 117 and 121 § 2 of the Constitution, the regional councils are competent to enact, within the territory of the Region to which they belong, laws in a number of pivotal matters in a democratic society, such as administrative planning, local policy, public-health care, education, town planning and agriculture (see paragraph 35 above). The Court therefore considers that the Constitution vested the regional councils with competence and powers wide enough to make them a constituent part of the legislature in addition to the Parliament. This has not been contested by the Government.
53. It follows that Article 3 of Protocol No. 1 is applicable both to the parliamentary elections of 21 April 1996 and to the regional elections of 23 April 1995.
(b) As to the merits of the applicant's claim
54. The Court points out that implicit in Article 3 of Protocol No. 1 are the subjective rights to vote and to stand for election. Although those rights are important, they are not absolute. Since Article 3 recognises them without setting them forth in express terms, let alone defining them, there is room for implied limitations. In their internal legal orders the Contracting States make the rights to vote and to stand for election subject to conditions which are not in principle precluded under Article 3. They have a wide margin of appreciation in this sphere, but it is for the Court to determine in the last resort whether the requirements of this provision of Protocol No. 1 have been complied with; it has to satisfy itself that the conditions do not curtail the rights in question to such an extent as to impair their very essence and deprive them of their effectiveness; that they are imposed in pursuit of a legitimate aim; and that the means employed are not disproportionate (see the following judgments: Mathieu-Mohin and Clerfayt, quoted above, p. 23, § 52; Gitonas and Others v. Greece, 1 July 1997, Reports 1997-IV, p. 233, § 39; Ahmed and Others v. the United Kingdom, 2 September 1998, Reports 1998-VI, p. 2384, § 75; Labita v. Italy [GC], No. 26772/95, § 201, ECHR 2000-IV; Selim Sadak and Others v. Turkey, Nos. 25144/94, 26149/95 to 26154/95, 27100/95 and 27101/95, § 31, ECHR 2002-IV).
55. The Court observes that persons who are subject to special police supervision are automatically struck off the electoral register (see paragraph 33 above). In this respect, the Prefect shall notify the municipality and the Municipal Electoral Committee shall remove the name of the person concerned from the electoral register (see paragraph 34 above).
56. In the present case, the order imposing the preventive measure was forwarded for enforcement to the Brindisi Prefect on 7 April 1994 (see paragraph 12 above). However, it was only on 10 January 1995 that the Ostuni Municipal Electoral Committee decided to strike the applicant off the electoral register (see paragraph 23 above).
57. The Court accepts that some delay in accomplishing the administrative tasks relating to the enforcement of a domestic court's decision is often inevitable; however, it must be kept to a minimum (see, mutatis mutandis, Giulia Manzoni v. Italy, judgment of 1 July 1997, Reports 1997-IV, p. 1191, § 25).
58. In the present case, more than nine months elapsed between the date on which the order imposing the preventive measure was forwarded to the Prefect and the date on which the applicant was disenfranchised. In the Court's view, such delay is excessive. No explanation for it has been provided by the Government.
59. Moreover, the delay at issue adversely affected the possibility, for the applicant, to vote both in the parliamentary and in the regional elections. In fact, had the disenfranchisement been applied in due time and for the statutory period of one year, this measure would have ceased before 23 April 1995, date of the regional elections and far before 21 April 1996, date of the parliamentary elections. In any case, as far as the latter elections are concerned, the Court recalls its finding that the prolongation of the special police supervision after 2 May 1995 was neither in accordance with law nor necessary (see paragraph 46 above). The same applies to a measure that, as the disenfranchisement, was a mere ancillary and automatic consequence of the police supervision.
60. There has therefore been a violation of Article 3 of Protocol No. 1.
III. Application of Article 41 of the Convention
61. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
62. The applicant alleged that the way in which his liberty of movement had been violated caused to him a great distress, reducing his social contacts and his ability to work. As a result, the company he had owned and directed since 1985 was unable to realise any profit after 1995. He was also prevented from exercising his normal civic rights and wasn't eligible for the assignment of public works. In view of the above, the applicant claimed the lump-sum of 50,000 euros (EUR) for both moral and material damages.
63. The Government observed that the interference complained of lasted from 2 May 1995 until 24 July 1996 and that in 1995 the activity of the applicant's company was not substantially affected. As far as 1996 is concerned, the applicant failed to produce any element proving that the alleged loss of gains was a consequence of the preventive measure imposed on him, which did not, as such, prevent him from working. Moreover, the applicant did not show that he might have had the possibility of obtaining the commitment of public works. As to the non-pecuniary damage, the Government considered that the finding of a violation would constitute in itself sufficient just satisfaction.
64. The Court observes that the obligations imposed on the applicant by the special supervision (see paragraph 15 above) did not prevent him from carrying on a professional activity. Moreover, the applicant has failed to show that he had the possibility of obtaining the commitment of public works. The Court therefore concludes that there is no causal link between the violations of the Convention and the alleged material damage, and rejects the applicant's requests in this respect.
65. However, the Court finds that the applicant suffered damage of a non-pecuniary nature. Having regard to the circumstances of the case and ruling on an equitable basis as required by Article 41 of the Convention, it decides to award him 2,000 EUR.
B. Costs and expenses
66. The applicant claimed 9,433.71 EUR for the costs he had incurred at the domestic level and 5,507.06 EUR for the costs and expenses pertaining to the proceedings before the Convention organs.
67. The Government left the matter to the appreciation of the Court.
68. The Court observes that before introducing his application in Strasbourg, the applicant has exhausted the available domestic remedies, raising the question of the violation of his freedom of movement and of his right to vote in the elections. The Court therefore accepts that the applicant incurred some expenses in order to obtain redress both in the domestic legal order and at the European level (see, mutatis mutandis, Rojas Morales v. Italy, No. 39676/98, § 42, 16 November 2000). It however considers the amounts claimed to be excessive. In this respect, the Court observes that at the admissibility stage one of the applicant's complaints was declared inadmissible. It is therefore appropriate to reimburse only in part the costs and expenses alleged by the applicant (see, mutatis mutandis, Sakkopoulos v. Greece, No. 61828/00, § 59, 15 January 2004). Having regard to the elements at its disposal and on the basis of an equitable assessment, the Court awards the applicant 3,000 EUR for the costs incurred before the Italian authorities and 2,500 EUR for the costs related to the European proceedings, and therefore the global sum of 5,500 EUR.
C. Default interest
69. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Holds that there has been a violation of Article 2 of Protocol No. 4;
2. Holds that there has been a violation of Article 3 of Protocol No. 1 by reason of the impossibility, for the applicant, to vote in the parliamentary elections of 21 April 1996 and in the elections of the regional council of 23 April 1995;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final according to Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts:
(i) EUR 2,000 (two thousands euros) in respect of non-pecuniary damage;
(ii) EUR 5,500 (five thousands and five hundreds euros) in respect of costs and expenses;
(iii) any tax that may be chargeable on the above amounts;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
4. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 1 July 2004, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Registrar