Постановление ЕСПЧ от 05.01.2010
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 05.01.2010. 33134/03. 05.01.2010. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3313403
«Дело „Пэдурец (Paduret) против Молдавии“ (жалоба № 33134/03) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ПЭДУРЕЦ (PÃDUREÞ) ПРОТИВ МОЛДАВИИ» (Жалоба № 33134/03)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <**>
(Страсбург, 5 января 2010 года)
<*> Перевод с английского Г.А. Николаева.
<**> Постановление вступило в силу 5 апреля 2010 г. (прим. редактора).
По делу «Пэдурец против Молдавии» Европейский суд по правам человека (Четвертая секция), заседая Палатой в составе:
сэра Николаса Братцы, Председателя Палаты,
а также при участии Фатоша Араджи, заместителя Секретаря Секции Суда,
заседая 1 декабря 2009 г. за закрытыми дверями,
вынес следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 33134/03), поданной 25 августа 2003 г. в Европейский суд по правам человека (далее — Европейский суд) против Молдавии гражданином Молдавии Аурелом Пэдурецем (Aurel Pãdureþ ) (далее — заявитель) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция).
2. Интересы заявителя, которому была предоставлена правовая помощь, в Европейском суде представляли Ш. Уриту ( ª.Uritu ), А. Бричаг (A. Briceag) и Д. Стрэстяну ( D.Strãisteanu ), которые в то время работали в Хельсинкском комитете по правам человека (Helsinki Committee for Human Rights) в Молдавии, неправительственной организации, расположенной в г. Кишинев ( Chiºinãu ). Власти Молдавии в Европейском суде были представлены Уполномоченным Молдавии при Европейском суде по правам человека В. Гросу (V. Grosu).
3. Заявитель, в частности, утверждал, что он подвергся жестокому обращению в период содержания под стражей и что власти Молдавии не провели эффективное расследование жестокого обращения в разумный срок, что позволило виновным избежать ответственности.
4. 13 мая 2008 г. Председатель Четвертой секции коммуницировал жалобу властям Молдавии. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции Европейский суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1979 году и проживает в Бозиенах (Bozieni).
6. Факты, приведенные сторонами, могут быть кратко изложены следующим образом.
7. Во время описываемых событий заявитель являлся студентом Тираспольского государственного университета (State University in Tiraspol), расположенного в Кишиневе.
1. Задержание заявителя и предполагаемое жестокое обращение с ним
8. 3 февраля 2000 г. П. (P.) обратился в Центральный отдел полиции (Centru Police Station) г. Кишинев с заявлением о его ограблении 27 декабря 1999 г. тремя неустановленными лицами. Он подозревал, что одним из грабителей являлся заявитель.
9. По факту преступления было возбуждено уголовное дело. 31 марта 2000 г., приблизительно в 7:30 утра, курсант Академии полиции А.П. (A.P.) постучался в дверь заявителя. Заявитель открыл дверь и был насильно выведен на улицу А.П., где его заставили сесть в машину, принадлежавшую П. Другой курсант Академии полиции А.Р. (A.R.) находился в машине.
10. По утверждению заявителя, А.П. и А.Р. наносили ему удары все время следования до Центрального отдела полиции. По прибытии в отдел полиции заявитель был препровожден в комнату № 508. Заявитель утверждал, что он подвергался жестокому обращению со стороны А.П. и А.Р. и еще одного лица в штатском, личность которого не установлена до сих пор. Он подал жалобу в прокуратуру.
11. Заявителю было предложено признаться в ограблении П. Когда он отказался, А.П. и А.Р. связали вместе его руки и ноги за спиной и подвесили на металлический прут, помещенный между двумя стоящими рядом столами (пытка, называемая «ласточка» или «палестинское подвешивание»). Его били дубинками по ступням, били ногами и кулаками по различным частям тела. Ему на голову надевали противогаз и заставляли дышать табачным дымом через соединительную трубку, вызывая у него удушье. Позднее шланг противогаза был прикреплен к его половому члену. Его похитители три раза также вставляли стеклянную бутылку ему в анальное отверстие. Один раз он потерял сознание.
12. Позднее в тот же день заявитель был доставлен в прокуратуру. Ввиду явных признаков жестокого обращения на теле заявителя прокурор назначил медицинскую экспертизу, чтобы установить, подвергался ли он жестокому обращению.
13. По утверждению заявителя, следователем по уголовному делу об ограблении П. являлся О. (O.). Он ни разу не передавал своих полномочий другим сотрудникам полиции, включая Ц. (C.), А.П. и А.Р.
14. 3 апреля 2000 г. заявителя осмотрела группа медицинских экспертов, которые обнаружили травмы на его теле. В частности, у него были выявлены кровоподтек под глазом и синяк на груди размером 10 x 7 см, травма головы и повреждение анального отверстия. Врачи исключили возможность получения травм в результате падения. В тот же день его направили в больницу с диагнозом «травма головы».
15. В ту же дату уголовное дело в отношении заявителя было прекращено, однако он был уведомлен об этом в неустановленную дату значительно позже.
16. В своих показаниях от 12 апреля 2000 г. А.П. отмечал, в частности, что во время допроса заявителя лицами, которые не являлись сотрудниками полиции, присутствовал также Р.Б. (R.B.). В отношении заявителя, который был задержан с санкции следователя Ц., не было применено никакого насилия.
2. Расследование жестокого обращения в отношении заявителя и судебное разбирательство в отношении А.П. и А.Р.
17. 15 июня 2000 г. в отношении А.П. и А.Р. было возбуждено уголовное дело.
18. Заявитель прошел еще две медицинские экспертизы 28 июня и 24 июля 2000 г., которые подтвердили наличие травм. В последней экспертизе содержалось заключение о том, что возможность самопричинения травм заявителем не исключается.
19. 21 сентября 2000 г. следователь прекратил уголовное дело в отношении А.П. и А.Р. за недостаточностью доказательств. 29 ноября 2000 г. заявитель направил жалобу прокурору на прекращение уголовного дела, отметив, что он не был уведомлен об этом, пока не обратился за дополнительной информацией 21 ноября 2000 года. 1 декабря 2000 г. прокурор отменил постановление следователя.
20. Согласно Приказу министра внутренних дел Молдавии от 26 августа 1999 г. курсанты Академии полиции А.П. и А.Р. были временно назначены инспекторами полиции до 1 марта 2000 года. 25 декабря 2000 г. инспектору Ц. был объявлен выговор за то, что он санкционировал задержание заявителя А.П. и А.Р., несмотря на то, что был уведомлен о том, что они более не имеют право исполнять обязанности инспекторов полиции, в результате чего заявителю были причинены телесные повреждения.
21. 30 декабря 2000 г. прокурор прекратил уголовное дело в отношении А.П. и А.Р. на основании части 2 статьи 185 Уголовного кодекса Молдавии (превышение власти, см. ниже § 41) за недостаточностью доказательств и возбудил уголовное дело на основании части 2 статьи 116 Уголовного кодекса Молдавии о незаконном лишении заявителя свободы (см. ниже § 41).
22. 20 февраля 2001 г. прокурор прекратил уголовное дело в отношении А.П. и А.Р., возбужденное на основании части 2 статьи 116 Уголовного кодекса Молдавии, и возбудил административное производство по делу о причинении легкого вреда здоровью заявителя. 23 марта 2001 г. Центральный районный суд Кишинева отменил это постановление и направил материалы дела для переквалификации деяний, совершенных А.П. и А.Р., в соответствии с положениями Уголовного кодекса Молдавии.
23. 11 апреля 2001 г. прокурор отменил Постановление от 30 декабря 2000 г. и направил материалы дела следователю на дополнительное расследование.
24. 28 апреля 2001 г. прокурор постановил, что деяния А.П. и А.Р. должны квалифицироваться в соответствии со статьями 101 и 207 Уголовного кодекса Молдавии (побои и самовольное присвоение звания должностного лица, соответственно, см. ниже § 41). 8 мая 2001 г. заявитель направил обращение в Генеральную прокуратуру Молдавии о переквалификации деяний в соответствии со статьей 101/1 Уголовного кодекса Молдавии (пытки, см. ниже § 41). Заявитель подчеркивал, что ему были причинены страдания с целью вынуждения к признанию в преступлении, которое он не совершал. Это может рассматриваться только как пытка. 14 мая 2001 г. он подал аналогичное обращение прокурору, рассматривавшему дело.
25. А.П., А.Р. и их адвокаты не явились в судебное заседание 28 мая 2001 г. На следующем заседании 4 июня 2001 г. адвокат заявителя ходатайствовал о переквалификации деяний, совершенных А.П. и А.Р., предлагая рассматривать их не как побои, а как пытку. Ходатайство было отклонено соответствующим прокурором.
26. Последующие заседания проводились 13 и 20 июня, 9, 17 и 20 июля, 17 и 26 сентября 2001 г. После слушания 26 сентября 2001 г. заявитель был задержан по распоряжению сотрудника полиции Адажии (Adajii), проходившего свидетелем защиты по делу против А.П. и А.Р. Заявитель подал отдельную жалобу в отношении его задержания в Европейский суд. Заявитель также утверждал, что его открыто оскорбляли и запугивали в суде А.П. и А.Р., которые часто приходили на судебные слушания вооруженными, или другие сотрудники полиции.
27. 8 октября 2001 г. заявитель в рамках уголовного судопроизводства предъявил гражданский иск к А.П. и А.Р.
28. 27 ноября 2001 г. Р.Б. (R.B.) был вызван в суд в качестве свидетеля защиты. Заявитель опознал Р.Б. как лицо в штатском, которое участвовало в жестоком обращении с ним в комнате № 508 наряду с А.П. и А.Р. Он просил прокурора и суд выдвинуть обвинение в отношении Р.Б. в применении пыток наряду с А.П. и А.Р. 29 ноября 2001 г. адвокат заявителя также подала такое ходатайство. Адвокат жаловалась на то, что следователи не приложили достаточных усилий, чтобы установить участие третьего лица в жестоком обращении в отношении заявителя, ссылаясь на последовательные обращения заявителя, которые он делал после первой своей жалобы на участие третьего лица в событиях. Они не получили никакого ответа на свои ходатайства, расследование в отношении Р.Б. также не проводилось.
29. 22 апреля 2002 г. Центральный районный суд Кишинева признал А.П. и А.Р. виновными в совершении вмененных им преступлений и приговорил их к двум годам лишения свободы с отсрочкой исполнения наказания на один год. Заявителю были присуждены 1235 леев (примерно 102 евро), которые должны были выплатить А.П. и А.Р.
30. В ответ на запрос Хельсинкского комитета по правам человека в Молдавии 14 мая 2002 г. Министерство внутренних дел Молдавии подтвердило, что А.П. и А.Р. не были отстранены от своих должностей в ходе следствия в силу презумпции невиновности.
31. Заявитель и обвиняемые обжаловали приговор суда. 29 октября 2002 г. Апелляционный суд Кишинева удовлетворил жалобу заявителя и присудил ему 11058 леев (826 евро) в качестве компенсации морального вреда и материального ущерба. Заявитель и осужденные обжаловали это Постановление.
32. 26 декабря 2002 г., 16 и 30 января 2003 г. адвокат обвиняемых не явился в суд. Каждый раз слушания переносились.
33. 6 февраля 2003 г. Верховный суд Молдавии отменил решения нижестоящих судов и направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, установив, что осужденным не может быть вменено самовольное присвоение звания должностного лица.
34. Последующие слушания были назначены на 20 марта, 14 и 29 апреля, 13 мая, 1 и 23 июня, 5, 20 и 27 июля и 2 августа 2003 г. Все заседания, за исключением одного, были отложены в связи с неявкой прокурора или адвоката обвиняемых.
35. 26 марта 2003 г. Центральный районный суд Кишинева направил дело в прокуратуру для переквалификации деяний, совершенных обвиняемыми. По утверждению заявителя, он не был уведомлен о ходе разбирательства после этой даты.
36. 7 апреля 2003 г. адвокат заявителя ходатайствовала перед прокурором о квалификации действий обвиняемых в качестве пытки. Не получив ответа, она вновь направила ходатайство 25 августа 2003 г. и впоследствии жаловалась в Центральный районный суд Кишинева на отсутствие ответа прокурора. 18 сентября 2003 г. было подано такое же ходатайство в тот же суд. 8 октября 2003 г. Центральный районный суд Кишинева установил, что прокуратура безосновательно уклонилась от ответа на ходатайства адвоката заявителя. Он обязал прокуратуру дать ответ.
37. В августе 2004 года А.Р. скончался. Заявитель сделал многочисленные безуспешные попытки добиться ознакомления с материалами уголовного дела. Он не был уведомлен о ходе разбирательства.
38. 10 июня 2005 г. Центральный районный суд Кишинева оправдал А.П. в отношении обвинения в самовольном присвоении звания полицейского. Он понес административное наказание и был приговорен к уплате штрафа в 1000 леев (65 евро). Заявителю были присуждены 2263 лея (147 евро) в качестве компенсации морального вреда.
39. 8 декабря 2005 г. Апелляционный суд Кишинева частично отменил приговор. Суд признал А.П. виновным в соответствии со статьей 101 Уголовного кодекса Молдавии (см. ниже § 41), однако освободил от уголовной ответственности вследствие истечения пятилетнего срока давности, предусмотренного в отношении этого преступления. Суд присудил заявителю 15000 леев (997 евро).
40. Это Постановление было оставлено без изменения Верховным судом Молдавии 30 мая 2006 г. Приговор вступил в силу.
II. Применимое национальное законодательство и иные материалы
1. Применимые положения национального законодательства
41. Применимые положения Уголовного кодекса Молдавии, действовавшие в период, относящийся к обстоятельствам дела, предусматривают следующее:
«Статья 46. Истечение срока давности привлечения к уголовной ответственности»
Лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления истекли следующие сроки:
-
пять лет после совершения преступления, за которое настоящим Кодексом предусматривается максимальное наказание в виде лишения свободы на срок до пяти лет включительно;
-
десять лет после совершения преступления, за которое настоящим Кодексом предусматривается максимальное наказание в виде лишения свободы на срок более пяти лет».
«Статья 101. Причинение побоев или совершение иных насильственных действий»
Причинение какому-либо лицу боли либо физического или нравственного страдания, если оно не причинило вред, указанный в статьях 95 и 96 настоящего Кодекса, наказывается лишением свободы на срок до трех лет».
Умышленное причинение какому-либо лицу боли либо сильного страдания, физического или нравственного, в частности, с целью получения от него или от третьего лица сведений или признаний, наказания его за действие, совершенное им или третьим лицом или в совершении которого оно подозревается, запугивания или принуждения его или третьего лица либо по любой другой причине, основанной на дискриминации любого характера, если такая боль или страдание причиняются должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, либо по их подстрекательству или с их ведома или молчаливого согласия, за исключением боли или страдания, которые возникают исключительно в результате законных санкций, неотделимы от этих санкций или вызваны ими случайно, наказывается лишением свободы на срок от трех до семи лет».
«Статья 116. Незаконное лишение свободы»
Незаконное лишение лица свободы наказывается лишением свободы на срок до одного года.
То же действие, создавшее угрозу для жизни или здоровья потерпевшего или повлекшее физические страдания, наказывается лишением свободы на срок от одного года до пяти лет».
«Статья 185. Превышение власти или служебных полномочий»
Превышение власти или служебных полномочий, то есть совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы предоставленных ему законом прав и полномочий, повлекшее причинение ущерба в значительных размерах общественным интересам либо правам и охраняемым законом интересам физических или юридических лиц, наказывается лишением свободы сроком до трех лет или штрафом в размере от 30 до 100 минимальных размеров оплаты труда или увольнением, но в любом случае с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью сроком на пять лет.
Превышение власти или служебных полномочий, сопряженное с применением насилия, с применением оружия, с пытками и унижающими достоинство потерпевшего действиями, наказывается лишением свободы сроком от трех до десяти лет и лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью сроком на пять лет».
«Статья 207. Самовольное присвоение звания должностного лица»
Самовольное присвоение звания должностного лица, сопряженное с совершением на этой основе другого преступления, наказывается лишением свободы сроком до двух лет или штрафом, составляющим до 30 минимальных размеров оплаты труда».
42. Кодекс этики и деонтологии полиции Молдавии (Code of Ethics and Deontology for the Police) принят 10 мая 2006 г. (Закон № 481, действующий с 18 мая 2006 г.). Согласно этому Кодексу запрещается подвергать жестокому обращению или попустительствовать или поощрять жестокое или унижающее достоинство обращение или наказание «независимо от обстоятельств».
2. Иные применимые материалы
43. На 13-й сессии (8 — 9 мая 2003 г.), посвященной рассмотрению докладов, представленных государствами-участниками Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, Комитет ООН против пыток рассмотрел первоначальный Доклад, представленный Республикой Молдова (документ № CAT/C/32/Add.4 от 30 августа 2002 г.).
В пункте 72 Доклада власти Молдавии указывали следующее:
«Другим примером незаконных действий является случай гражданина Пэдуреца — студента Тираспольского государственного университета, эвакуированного в г. Кишинев, который был арестован полицией и доставлен в участок Центрального района по обвинению в совершении правонарушения. Его избили, подвергли пыткам, а затем освободили. Возбужденное по факту происшествия уголовное дело было передано в Генеральную прокуратуру, но затем производством прекращено и закрыто без информирования подозреваемого. Хельсинкский комитет направил жалобу в Генеральную прокуратуру, после чего дело было возобновлено, но его рассмотрение в суде отложено».
44. В соответствующих частях доклада Европейского комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (ЕКПП) о посещении Молдавии 10 — 22 июня 2001 г. отмечается следующее:
«25. Как указывалось выше в пункте 13, в связи с ухудшением ситуации делегация со ссылкой на пункт 5 статьи 8 Конвенции предложила молдавским властям безотлагательно провести тщательное и независимое расследование методов, применяемых оперативными подразделениями полиции в стране во время допросов задержанных. В своем Письме от 5 ноября 2001 г. молдавские власти ограничились указанием на то, что „Министерство внутренних дел заявляет, что не имеет сведений о конкретных случаях использования бесчеловечных методов допроса лиц, задержанных полицией, и напоминает действующий порядок обжалования жестокого обращения“. Такая позиция, с точки зрения Комитета, является очевидно несостоятельной с учетом всей информации, собранной во время посещения 2001 года.»
Со ссылкой на статью 3 Конвенции ЕКПП настаивает на безотлагательном проведении молдавскими властями вышеупомянутого расследования и информировании Комитета о полученных результатах в течение трех месяцев после передачи доклада о посещении 2001 года».
45. Ответ, представленный властями Молдавии 26 июня 2002 г. на Доклад ЕКПП 2001 года, в соответствующих частях содержит следующее:
«28. ЕКПП хотел бы получить комментарии молдавских властей относительно развития современных методов расследования.»
К сожалению, в этом отношении прогресс не достигнут.
29. ЕКПП хотел бы получить информацию о прогрессе, достигнутом в подготовке Кодекса деонтологии для полиции.
К нашему большому сожалению, в этом отношении прогресс не достигнут».
ПРАВО
46. Заявитель жаловался на основании статьи 3 Конвенции на жестокое обращение во время содержания под стражей и непроведение национальными властями эффективного расследования для наказания виновных в жестоком обращении с ним.
Статья 3 Конвенции гласит:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
47. Заявитель также жаловался на основании статьи 5 Конвенции на свое незаконное задержание и содержание под стражей 31 марта 2000 г.
Статья 5 Конвенции гласит:
«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:»
c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;
48. Далее он жаловался на то, что длительность уголовного разбирательства в отношении А.П. и А.Р. была чрезмерной в нарушение статьи 6 Конвенции. Статья 6 Конвенции гласит:
«Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право... на разбирательство дела в разумный срок... судом...».
49. Заявитель, наконец, жаловался на нарушение статьи 13 Конвенции, так как ему был присужден слишком малый размер компенсации, поскольку национальные власти не обеспечили скорое разбирательство и наказание А.П. и А.Р. и поскольку согласно законодательству нельзя было назначить наказание за пытку после июня 2003 года. Статья 13 Конвенции гласит:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
I. Приемлемость жалобы
50. Европейский суд отметил, что в формуляре жалобы заявитель жаловался на нарушение его прав, предусмотренных статьями 5, 6 и 13 Конвенции. Однако в своих последующих объяснениях он не ссылался на эти части жалобы. При таких обстоятельствах Европейский суд не усмотрел оснований для рассмотрения этих частей жалобы.
51. Власти Молдавии утверждали, что заявитель злоупотребил своим правом на индивидуальную жалобу, не сообщив Европейскому суду о Постановлении от 8 декабря 2005 г., согласно которому ему были присуждены 15000 леев в качестве компенсации морального вреда. В любом случае он не мог более ссылаться на статус жертвы нарушения его прав, предусмотренных Конвенцией, в связи с присуждением ему компенсации и осуждением преступников.
52. Заявитель не согласился с этим, утверждая, что он все еще не получил полную сумму компенсации, поскольку судебный пристав-исполнитель разрешил А.П. выплачивать ее в рассрочку, перечисляя заявителю 25% месячного заработка до полного погашения. 26 апреля 2007 г. судебный пристав-исполнитель в своем Постановлении потребовал от работодателя А.П. — Министерства внутренних дел Молдавии принудительного исполнения приговора в отношении А.П. В Постановлении судебного пристава-исполнителя отсутствовало указание на попытки обнаружить имущество, принадлежащее А.П. 25 июня 2007 г. это Постановление было направлено в Министерство внутренних дел Молдавии. Заявитель получил первую выплату в октябре 2007 года — спустя полтора года после того, как решение о выплате компенсации вступило в силу. Более того, вследствие длительности расследования и судопроизводства в отношении А.П. национальные власти фактически позволили ему избежать ответственности. Наконец, заявитель утверждал, что он уведомил Европейский суд в надлежащий срок о Постановлении от 8 декабря 2005 г. Это также следовало со всей очевидностью из фактов дела, в котором упоминалось и само решение, и Постановление Верховного суда Молдавии, оставившего предыдущее решение без изменения (см. выше § 39 и 40).
53. Европейский суд отметил, что заявитель уведомил его о данных решениях, которые упоминались в изложении фактов, коммуницированном государству-ответчику. Таким образом, возражение относительно предполагаемого злоупотребления правом на обращение в Европейский суд должно быть отклонено.
54. Что касается возражения относительно утраты статуса жертвы, Европейский суд счел, что оно затрагивает вопросы, тесно связанные с существом жалобы на нарушение статьи 3 Конвенции. Таким образом, он рассмотрит это предварительное возражение одновременно с существом жалобы.
55. Европейский суд счел, что жалоба заявителя на нарушение статьи 3 Конвенции затрагивает сложные вопросы права, разрешение которых требует рассмотрения дела по существу. Иных оснований для объявления этой части жалобы неприемлемой не установлено. Следовательно, данная часть жалобы должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу. В соответствии с решением о применении пункта 3 статьи 29 Конвенции (см. выше § 4) Европейский суд рассмотрит жалобу по существу.
II. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
A. Доводы сторон
56. Заявитель утверждал, что он подвергся жестокому обращению со стороны сотрудников полиции А.Р. и А.П., а также третьего сотрудника, который остался неустановленным. В результате длительности расследования и судопроизводства, а также неправомерного применения более короткого срока давности, чем предусмотрено национальным законодательством, национальные власти позволили А.П. избежать уголовной ответственности. Заявитель, таким образом, до сих пор не получил достаточной компенсации и сохраняет статус жертвы нарушения статьи 3 Конвенции. Более того, прокуратура и суд сделали все возможное, чтобы затянуть уголовное разбирательство и позволить сотрудникам полиции избежать ответственности. Заявитель предположительно получал угрозы со стороны неизвестных лиц, направленных на отзыв его жалобы. 26 сентября 2001 г. он предположительно был задержан с санкции сотрудника полиции Адажии, который проходил по делу в качестве свидетеля защиты А.Р. и А.П.
57. Никто из преступников не был отстранен от исполнения своих обязанностей в ходе уголовного разбирательства, и А.П. продолжает работать в полиции. Профилактический эффект от его осуждения, таким образом, отсутствовал, поскольку осуждение не лишило А.П. возможности работать в полиции и поскольку дело фактически стало примером безнаказанности полиции за жестокое обращение. Компенсация, присужденная заявителю, была не только слишком мала с учетом тяжести нарушения его прав, но к тому же он получил только малую ее часть, которой не было достаточно даже для оплаты медицинских расходов и выплаты гонорара его адвокату.
58. Власти Молдавии утверждали, что жестокое обращение с заявителем было предметом тщательного расследования, которое повлекло установление и наказание преступников. Наказание, понесенное сотрудниками полиции, было соразмерным тяжести преступлений, которые они совершили. Более того, молдавское законодательство проводит различие между преступлениями незначительной, средней тяжести, тяжкими, особо тяжкими и чрезвычайно тяжкими. Поскольку преступление, совершенное сотрудниками полиции, относится к первому уровню тяжести, приговор в два года лишения свободы, вынесенный 22 апреля 2002 г., составлял достаточное наказание. Отмена этого приговора была следствием стремления национальных судов к соблюдению предусмотренного статьей 6 Конвенции права осужденных на полностью обоснованный судебный приговор.
59. Истечение срока давности по данному уголовному преступлению было единственным основанием для прекращения уголовного разбирательства в отношении А.П. Более того, он все равно должен выплатить 15000 леев в качестве компенсации морального вреда заявителю. Решения, вынесенные судами, достигли превентивной цели, указав А.П. необходимость воздержания от совершения преступлений и продемонстрировав остальной части общества нетерпимое отношение к преступлениям.
B. Мнение Европейского суда
60. Европейский суд неоднократно указывал, что статья 3 Конвенции закрепляет одну из основополагающих ценностей демократических обществ. Даже при наиболее сложных обстоятельствах, таких как борьба с терроризмом и организованной преступностью, Конвенция абсолютно исключает пытку и бесчеловечное или унижающее достоинство обращение и наказание. В отличие от большинства материально-правовых положений Конвенции и Протоколов к ней статья 3 Конвенции не содержит исключений, и недопустимо отступление от ее положений в соответствии с пунктом 2 статьи 15 Конвенции даже в случае чрезвычайных обстоятельств, угрожающих жизни нации (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Сельмуни против Франции» (Selmouni v. France), жалоба № 25803/94, § 95, ECHR 1999-V, и Постановление Европейского суда по делу «Ассенов и другие против Болгарии» (Assenov and Others v. Bulgaria) от 28 октября 1998 г., § 93, Reports of Judgments and Decisions 1998-VIII).
1. Жестокое обращение в отношении заявителя и позитивные обязательства национальных властей в соответствии со статьей 3 Конвенции
61. Европейский суд отметил, что сторонами не оспаривалось, что заявитель подвергся жестокому обращению со стороны сотрудников полиции А.Р. и А.П. 31 марта 2000 г. в отношении А.Р. и А.П. было возбуждено уголовное дело, которое было прекращено в отношении А.Р. вследствие его смерти и истечения срока давности по данному преступлению в отношении А.П. С учетом природы действий в отношении заявителя и степени его страданий (см. ниже § 11 и 14) жестокое обращение в его отношении может рассматриваться только как пытка в значении статьи 3 Конвенции. Нарушение данной статьи должно быть установлено, если власти не возместят в полном объеме ущерб, причиненный заявителю, и не исполнят позитивные обязательства в соответствии со статьей 3 Конвенции относительно расследования и наказания ответственных за жестокое обращение.
a) Расследование жестокого обращения в отношении заявителя
62. Европейский суд отметил, что в своем Постановлении по делу «Баты и другие против Турции» ( Batý and Others v. Turkey) (жалобы № 33097/96 и 57834/00, ECHR 2004-IV) он установил:
«133. ...Если лицо выступает с доказуемой жалобой на то, что оно подверглось пытке со стороны представителей государства, понятие „эффективное средство правовой защиты“ подразумевает проведение тщательного и эффективного расследования в дополнение к выплате компенсации при необходимости и без ущерба для любого иного средства правовой защиты, предусмотренного национальным законодательством. Вид расследования, отвечающего этим целям, может зависеть от обстоятельств. Однако независимо от метода расследования власти должны принять меры сразу после подачи официальной жалобы. Даже если жалоба как таковая отсутствует, расследование должно быть начато при наличии достаточно явных признаков применения пытки или жестокого обращения (см., в частности, Решение Европейского суда по делу „Езбей против Турции“ ( Özbey v. Turkey), жалоба № 31883/96, 8 марта 2001 г. [...]). Власти также должны учитывать особо уязвимое положение потерпевших от пытки и тот факт, что лица, подвергшиеся серьезному жестокому обращению, часто проявляют меньшую готовность или желание подавать жалобы (см. Постановление Европейского суда по делу „Аксой против Турции“ (Aksoy v. Turkey) 18 декабря 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-VI,] pp. 2286 — 87, § 97 - 98).»
136. Вне всякого сомнения в этом контексте подразумевается требование безотлагательности и разумной быстроты. Быстрая реакция властей при расследовании утверждений о жестоком обращении в целом может рассматриваться как существенная для поддержания общественного доверия к приверженности верховенству права и предотвращения каких-либо признаков сговора или попустительства незаконным действиям (см., в частности, Постановление Европейского суда по делу «Инделикато против Италии» (Indelicato v. Italy) от 18 октября 2001 г., жалоба № 31143/96, § 37, и Решение Европейского суда по делу «Езгюр Килич против Турции» ( Özgür Kýlýç v. Turkey) от 24 сентября 2002 г., жалоба № 42591/98). Хотя могут возникать трудности или сложности, препятствующие расследованию в конкретной ситуации, быстрое расследование утверждений о жестоком обращении в целом может считаться существенным для поддержания общественного доверия к приверженности верховенству права и предотвращения каких-либо признаков сговора или попустительства незаконным действиям (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства» (Paul and Audrey Edwards v. United Kingdom), жалоба № 46477/99, § 72, ECHR 2002-II)».
63. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский суд отметил, что прокурор назначил судебно-медицинскую экспертизу в ту же дату, когда заявитель подвергся жестокому обращению, 31 марта 2000 г. (см. выше § 12). Несмотря на это, заявитель был направлен к врачу только 3 апреля 2000 г. (см. выше § 14). Национальные органы власти и государство-ответчик не представили никаких объяснений относительно такой задержки. Это противоречит их обязательству провести безотлагательное расследование, если существует угроза, что свидетельства жестокого обращения могут исчезнуть по прошествии времени и с заживлением травм.
64. Более того, после подтверждения жестокого обращения в отношении заявителя судебно-медицинским экспертом 3 апреля 2000 г. уголовное разбирательство в отношении А.Р. и А.П. было начато только 15 июня 2000 г. (см. выше § 17). И в этом случае отсутствует какое-либо объяснение этой более чем двухмесячной задержки.
65. По утверждению заявителя, еще одно лицо, которое вначале не было установлено, участвовало в жестоком обращении в отношении него 31 марта 2000 г. А.П. сам подтвердил в ходе дачи показаний, что на «допросе» заявителя присутствовало третье лицо (см. выше § 16). Впоследствии заявитель опознал Р.Б. в качестве третьего лица, участвовавшего в жестоком обращении 31 марта 2000 г., и потребовал, чтобы против него было выдвинуто обвинение. Однако ходатайство заявителя не получило ответа, и в отношении этого лица расследование не проводилось (см. выше § 28).
66. Кроме того, заявителю не сообщали о ходе следствия в отношении А.Р. и А.П. Например, он не был надлежащим образом уведомлен о прекращении следствия 21 сентября 2000 г. и узнал об этом, только когда потребовал сообщить ему о состоянии расследования 21 ноября 2000 г. (см. выше § 19).
67. Европейский суд, наконец, отметил, что расследование и судебное разбирательство в отношении преступников длилось шесть лет: с 15 июня 2000 г. по 26 марта 2006 г.
68. Соответственно, расследование по данному делу было начато с необъяснимой задержкой и было вместе с уголовным разбирательством чрезмерно долгим; заявитель не был уведомлен о его ходе, отсутствовало расследование участия в жестоком обращении с заявителем еще одного лица, Р.Б. Европейский суд счел, что каждый из этих недостатков уголовного разбирательства был несовместим с процессуальными обязательствами, принятыми государствами-участниками в соответствии со статьей 3 Конвенции.
69. Следовательно, заявитель сохраняет статус жертвы нарушения его прав, и предварительное возражение государства-ответчика должно быть, таким образом, отклонено.
b) Превентивный эффект наказания за жестокое обращение
70. Европейский суд напомнил, что в своем Постановлении по делу «Оккалы против Турции» ( Okkalý v. Turkey) (жалоба № 52067/99, § 65, ECHR 2006-XII) он установил следующее:
«...Процессуальные требования статьи 3 Конвенции выходят за рамки стадии предварительного следствия, ...если расследование влечет за собой разбирательство дела в национальных судах: требованиям запрета, предусмотренного статьей 3 Конвенции, должно отвечать разбирательство, в целом, включая судебную стадию. Это означает, что национальные судебные органы ни в коем случае не должны допускать безнаказанности причинения физических или психологических страданий. Это особенно важно для поддержания общественного доверия к приверженности верховенству права и поддержки последнего и предотвращения каких-либо признаков сговора или попустительства властей незаконным действиям (см., mutatis, mutandis, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу „Енерйылдыз против Турции“ ( Öneryýldýz v. Turkey), жалоба № 48939/99, § 96, ECHR 2004-XII)».
71. В настоящем деле заявитель утверждал, что национальные власти стремились оградить преступников от ответственности и в недостаточной степени компенсировали страдания, причиненные ему.
72. Европейский суд отметил, что никто из трех лиц, участвовавших в жестоком обращении в отношении заявителя, не был осужден за это преступление. Один из них скончался и не мог быть осужден, утверждения заявителя в отношении Р.Б. никогда не рассматривались следователями или судами, тогда как А.П. был освобожден от любой ответственности в связи с применением срока давности.
73. В этом отношении Европейский суд напомнил свою прецедентную практику (см. Постановление Европейского суда по делу «Абдюлсамет Яман против Турции» ( Abdülsamet Yaman v. Turkey) от 2 ноября 2004 г., жалоба № 32446/96, § 55):
«Если представитель государства обвиняется в преступлениях, включая пытку или жестокое обращение, особенно важно для целей „эффективного средства правовой защиты“, чтобы уголовное преследование и наказание не исключались в силу срока давности и чтобы применение амнистии или помилование не являлись допустимыми. Европейский суд также подчеркивает значение отстранения от должности представителя в период следствия или суда, а также его увольнения в случае признания виновным (см. Заключения и рекомендации Комитета ООН против пыток: Турция, 27 мая 2003 г., № CAT/C/CR/30/5)».
74. В настоящем деле национальные суды установили, что заявитель подвергался жестокому обращению, а власти Молдавии характеризовали жестокое обращение в отношении заявителя как пытку в своем докладе Комитету против пыток ООН (см. выше § 43). Заключение судебно-медицинской экспертизы подтвердило, что ему были причинены травма головы и повреждение анального отверстия, что соответствовало его жалобе на побои и изнасилование стеклянной бутылкой. Все эти действия были произведены с целью добиться признания. По мнению Европейского суда, подобные действия могут рассматриваться как пытка в значении статьи 3 Конвенции. При таких обстоятельствах отказ в возбуждении уголовного дела по статье 101/1 Уголовного кодекса Молдавии (пытка) без каких-либо объяснений относительно выбора менее тяжкого преступления, вменяемого в вину (статья 101 Уголовного кодекса Молдавии — причинение побоев), не обеспечивает превентивный эффект законодательства, принятого специально для решения проблемы жестокого обращения.
Европейский суд счел, что превентивный эффект применения законодательства, принятого для решения проблемы пыток, может быть обеспечен, только если такое законодательство применяется, когда обстоятельства, как в настоящем деле, этого требуют.
75. Более того, А.П. так и не был отстранен от исполнения своих служебных обязанностей. Расследование и судебное разбирательство длились долгое время, что стало единственной причиной для применения срока давности. Более того, с учетом статьи 46 Уголовного кодекса Молдавии (см. выше § 41) статьи 101 и 101/1 Уголовного кодекса Молдавии устанавливали сроки давности в пять и десять лет, соответственно. Таким образом, уклонившись от применения статьи 101/1 Уголовного кодекса Молдавии в настоящем деле (см. ниже § 76), национальные власти применили более короткий (пять лет) срок давности и позволили А.П. избежать уголовной ответственности. В любом случае в отношении жестокого обращения со стороны государственного служащего не должен применяться срок давности (см. выше § 73).
76. Европейский суд также обратил внимание на позицию, занятую Министерством внутренних дел Молдавии, которое даже после предупреждения ЕКПП утверждало, что «не имеет сведений о конкретных случаях использования бесчеловечных методов допроса лиц, задержанных полицией» (см. выше § 44). Он далее отметил признание отсутствия попыток развития современных методов расследования (см. выше § 45) и существенную задержку в принятии Кодекса деонтологии для полиции (который был принят спустя четыре года после требования ЕКПП, см. выше § 45).
77. Европейский суд с большой озабоченностью принял к сведению утверждение государства-ответчика о том, что пытки в Молдавии рассматриваются как «преступления средней тяжести», что позволяет отделить их от более тяжких преступлений и, таким образом, выносить более мягкие приговоры (см. выше § 58). Такая позиция абсолютно несовместима с обязательствами, вытекающими из статьи 3 Конвенции, с учетом особой тяжести такого преступления, как пытка. Вместе с другими недостатками, отмеченными в § 72 - 76 настоящего Постановления, это подтверждает отсутствие со стороны молдавских властей действий, полностью устраняющих практику жестокого обращения со стороны сотрудников правоохранительных органов, и создает впечатление, что законодательство, принятое для предотвращения и наказания жестокого обращения, не имеет достаточного превентивного эффекта. Данный вывод подкрепляется тем обстоятельством, что А.П. продолжает работать в полиции, и весьма малым размером компенсации вреда, которую он должен выплатить в рассрочку в отсутствие сведений о том, что судебный пристав пытался обнаружить какое-либо имущество А.П. Таким образом, настоящее дело не создает впечатление предотвращения подобных нарушений в будущем, а служит примером полной безнаказанности за жестокое обращение со стороны сотрудников правоохранительных органов.
78. Европейский суд пришел к выводу, что заявитель не только подвергался жестокому обращению во время содержания под стражей в отделе полиции, но и национальные власти не обеспечили достаточную компенсацию нарушения в отсутствие надлежащего расследования в течение разумного срока жестокого обращения в отношении него, а также превентивный эффект законодательства.
Таким образом, предварительное возражение государства-ответчика в отношении утраты заявителем статуса жертвы должно быть отклонено.
79. Соответственно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции.
III. Применение статьи 41 Конвенции
80. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
81. Заявитель потребовал присудить ему 20000 евро в качестве компенсации морального вреда. Он утверждал, что испытал страдания в результате жестокого обращения и продолжал испытывать проблемы со здоровьем, несмотря на свой молодой возраст, в связи с тем, что отсутствовало эффективное расследование, а также что ему угрожали и чинили препятствия в ходе уголовного разбирательства против преступников. Сумма компенсации, присужденная ему на национальном уровне (15000 леев, что составляло примерно 997 евро на то время), была абсолютно несоразмерной его страданиям и задержкам в ходе уголовного разбирательства, и небольшие выплаты, которые он получал даже по этой сумме, только усилили унижение его достоинства.
82. Власти Молдавии утверждали, что в отсутствие нарушений каких-либо статей Конвенции заявитель не мог требовать компенсации. В любом случае сумма, которую он требовал, была чрезмерной и необоснованной. В отличие от других дел, на которые ссылался заявитель, в настоящем деле национальные суды установили нарушение его прав и присудили компенсацию.
83. Европейский суд напомнил, что он установил не только то, что заявитель подвергся жестокому обращению со стороны полиции в нарушение обязательств государства-ответчика в соответствии со статьей 3 Конвенции предотвращать такое обращение, но также и то, что качество уголовного расследования жестокого обращения не позволило национальным властям обеспечить превентивный эффект применения законодательства, направленного против жестокого обращения. Европейский суд пришел к выводу, что подход национальных властей к заявителю в ходе уголовного расследования в отношении двух преступников и отсутствие какого-либо расследования в отношении предполагаемого участия третьего лица только усугубили страдания заявителя. С учетом изложенного Европейский суд решил удовлетворить требования заявителя в полном объеме.
B. Судебные расходы и издержки
84. Заявитель потребовал присудить ему 3150 евро в качестве компенсации судебных издержек. Он ссылался на расчет с подробной разбивкой времени, затраченного тремя адвокатами при работе над делом, согласно которому они работали 35 часов при стоимости одного часа в 90 евро. Он также приложил копию Рекомендации Коллегии адвокатов Молдавии от 29 декабря 2005 г., согласно которой адвокатам рекомендовалось оценивать свой труд в размере от 40 до 150 евро за час или от 1000 до 15000 евро за дела, которые касались участия в разбирательстве дел в международных судах.
85. Власти Молдавии утверждали, что заявителю не должна выплачиваться компенсация судебных расходов и издержек, поскольку он не предоставил копии договора со своими адвокатами. Они подвергли сомнению количество часов, которые они затратили на работу по делу, и сочли чрезмерной стоимость часа их работы.
86. В настоящем деле с учетом представленного заявителем расчета в подробной разбивке и сложности дела Европейский суд присудил 2500 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек за вычетом 850 евро, уже полученных в качестве правовой помощи от Совета Европы, а также сумму любого налога, который может быть начислен на указанную сумму.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
87. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
-
присоединил к рассмотрению по существу дела предварительное возражение властей Молдавии относительно статуса жертвы заявителя;
-
объявил жалобу на основании статьи 3 Конвенции приемлемой для рассмотрения по существу и отклонил предварительное возражение властей Молдавии;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции;
a) государство-ответчик должно в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю 20000 (двадцать тысяч) евро в качестве компенсации морального вреда и 1650 (одну тысячу шестьсот пятьдесят) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, подлежащие переводу в национальную валюту государства-ответчика по курсу на день выплаты, а также сумму любого налога, который может быть начислен на указанные суммы;
b) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляются простые проценты в размере предельной годовой ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента;
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 5 января 2010 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF PÃDUREÞ v. MOLDOVA (Application No. 33134/03)
(05.IV.2010)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Paduret v. Moldova,
The European Court of Human Rights (Fourth Section), sitting as a Chamber composed of:
and Fatoº Aracý , Deputy Section Registrar,
Having deliberated in private on 1 December 2009,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 33134/03) against the Republic of Moldova lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Moldovan national, Mr Aurel Pãdureþ («the applicant»), on 25 August 2003.
2. The applicant, who had been granted legal aid, was represented by Mr. ª.Uritu , Mr A. Briceag and Mrs D.Strãisteanu , at the time all working for the Helsinki Committee for Human Rights in Moldova, a non-governmental organisation based in Chiºinãu . The Moldovan Government («the Government») were represented by their Agent, Mr V. Grosu.
3. The applicant alleged, in particular, that he had been ill-treated while in detention and that the authorities had failed to carry out an effective investigation into his ill-treatment within a reasonable time, allowing the perpetrators to escape all responsibility.
4. On 13 May 2008 the President of the Fourth Section decided to give notice of the application to the Government. It was also decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility (Article 29 § 3 of the Convention).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The applicant was born in 1979 and lives in Bozieni.
6. The facts of the case, as submitted by the parties, may be summarised as follows.
7. At the time of the events, the applicant was a student at the State University in Tiraspol located in Chiºinãu .
1. The applicant's arrest and alleged ill-treatment
8. On 3 February 2000 P. complained to the Centru Police Station in Chiºinãu that he had been robbed on 27 December 1999 by three unidentified persons. He suspected that one of those persons was the applicant.
9. A criminal investigation was initiated. On 31 March 2000 a student of the police academy, A.P., knocked at the applicant's door at approximately 7.30 in the morning. Having opened the door, the applicant was forced to follow A.P. out to the street, where he was forced into a car belonging to P. Another student from the police academy, A.R., was waiting in the car.
10. According to the applicant, he received blows from A.P. and A.R. all the way to the Centru Police Station. Upon his arrival at the station, the applicant was taken up to office No. 508. The applicant alleges that he was ill-treated in that office by A.P. and A.R. and by another plain-clothed person, whose identity he did not know at the time. He made this complaint to the prosecution.
11. The applicant was invited to confess to having robbed P. When he refused, A.P. and A.R. tied his hands and feet together behind his back and he was suspended on a metal bar placed on two adjacent tables (a position called «swallow» akin to «Palestinian hanging»). He then received truncheon blows to the soles of his feet and was kicked and punched in various parts of his body. A gas mask was put on his face and cigarette smoke was blown into the air access tube, causing him to suffocate. That tube was later attached to his penis. His captors also inserted a glass bottle into his anus three times. At one time he lost consciousness.
12. Later on that day the applicant was taken to a prosecutor's office. In view of clear signs of ill-treatment on the applicant's body, the prosecutor ordered a medical examination to establish whether he had been ill-treated.
13. According to the applicant, the investigator responsible for the criminal investigation into P.'s complaint was officer O. This officer had never delegated any power of investigation or arrest to any other officer, including officers C., A.P. and A.R..
14. On 3 April 2000 the applicant was examined by a group of forensic doctors, who found that he had been injured. In particular, he had a black eye and a bruise on his chest of 10 x 7 cm, and had suffered head trauma and anal damage. The doctors excluded the possibility that the injuries could have been sustained as a result of a fall. Later that day he was admitted to hospital with a diagnosis of head trauma.
15. On the same date the criminal investigation against the applicant was discontinued, but he was allegedly not informed about it until much later, on an unspecified date.
16. In a statement made on 12 April 2000 A.P. mentioned, inter alia, that while the applicant was being questioned a person who was not part of the police force, R.B., was also present. No violence had been used against the applicant, who had been arrested on the orders of investigator C.
2. Investigation into the applicant's alleged ill-treatment and trial of A.P. and A.R.
17. On 15 June 2000 a criminal investigation was initiated against A.P. and A.R.
18. The applicant underwent two more medical examinations, on 28 June and 24 July 2000, which confirmed the injuries caused to him. The last examination concluded that it could not be excluded that the applicant had caused the injuries himself.
19. On 21 September 2000 an investigator decided to discontinue the criminal case against A.P. and A.R. for lack of evidence. On 29 November 2000 the applicant complained to a prosecutor about the discontinuation, noting that he had not been informed of it until he insisted on receiving an update on 21 November 2000. On 1 December 2000 the prosecutor annulled the investigator's decision.
20. According to an order issued by the Minister of Internal Affairs on 26 August 1999, police academy students A.P. and A.R. had been temporarily authorised to act as police inspectors until 1 March 2000. On 25 December 2000 inspector C. was reprimanded for ordering A.P. and A.R. to arrest the applicant on 31 March 2000, despite being aware that they were no longer authorised to act as police inspectors, actions which led to bodily harm being caused to the applicant.
21. On 30 December 2000 a prosecutor decided to discontinue the criminal proceedings against A.P. and A.R. under Article 185(2) of the Penal Code (abuse of authority, see paragraph 41 below) for lack of evidence and opened an investigation under article 116(2) of the Penal Code for unlawful deprivation of the applicant's liberty (see paragraph 41 below).
22. On 20 February 2001 a prosecutor decided to discontinue the investigation against A.P. and A.R. under Article 116(2) of the Penal Code and to initiate an administrative investigation against them for causing minor injuries to the applicant. On 23 March 2001 the Centru District Court annulled that decision and sent the case file to the prosecution for re-qualification of the acts committed by A.P. and A.R. under the provisions of the Penal Code.
23. On 11 April 2001 the prosecutor annulled his decision of 30 December 2000 and sent the case file to the investigator for further investigation.
24. On 28 April 2001 the prosecutor decided that the actions of A.P. and A.R. came within the ambit of Articles 101 and 207 of the Penal Code (beating an usurpation of powers respectively, see paragraph 41 below). On 8 May 2001 the applicant asked the Prosecutor General's Office for a re-qualification of the acts from beating to torture, as provided by Article 101/1 of the Penal Code (see paragraph 41 below). The applicant emphasised that he had been caused suffering with the aim of forcing him to confess to a crime which he had not committed. This could only be characterised as torture. On 14 May 2001 he made a similar complaint to the prosecutor in charge of the case.
25. A.P., A.R. and their lawyers failed to appear at the court hearing on 28 May 2001. At the next hearing on 4 June 2001, the applicant's lawyer asked the court to re-qualify the acts committed by A.P. and A.R. from beating to torture. This request was rejected since the prosecution was responsible for such a re-qualification.
26. Further court hearings were held on 13 and 20 June, 9, 17 and 20 July, 17 and 26 September 2001. After the hearing of 26 September 2001 the applicant was arrested by the police on the orders of officer Adajii, who was a witness for the defence in the case against A.P. and A.R. The applicant lodged a separate complaint in respect of this arrest with the Court. The applicant also submitted that he had been openly insulted and intimidated in court by A.P. and A.R., who often came armed to court hearings, and by other police officers.
27. On 8 October 2001 the applicant lodged a civil action against A.P. and A.R. within the criminal proceedings.
28. On 27 November 2001 R.B. was called to court as a witness for the defence. The applicant identified R.B. as the plain-clothed person who had ill-treated him in office No. 508 alongside A.P. and A.R. He asked the prosecution and court to charge R.B. with the crime of torture, together with A.P. and A.R. On 29 November 2001 the applicant's lawyer made a similar request. The lawyer complained that the investigators had not made sufficient efforts to verify the involvement of the third person in the applicant's ill-treatment, referring to the consistent submissions the applicant had made since his first complaint about the participation of a third person in the events. They received no reply and no investigation was initiated in respect of R.B.
29. On 22 April 2002 the Centru District Court found A.P. and A.R. guilty as charged and sentenced them to two years' imprisonment, suspended for one year. The applicant was awarded 1,235 Moldovan lei (MDL, equivalent to 102 euros (EUR)), to be paid by A.P. and A.R.
30. In response to a request by the Helsinki Committee of Human Rights in Moldova, on 14 May 2002 the Ministry of Internal Affairs confirmed that A.P. and A.R. had not been suspended from their positions during the investigation against them, based on the principle of presumption of innocence.
31. The applicant and the accused appealed. On 29 October 2002 the Chiºinãu Regional Court allowed the applicant's appeal and awarded him MDL 11,058 (EUR 826) in respect of pecuniary and non-pecuniary damage. The applicant and the accused appealed.
32. On 26 December 2002 and 16 and 30 January 2003 the defence lawyer did not appear in court. The hearings were postponed each time.
33. On 6 February 2003 the Court of Appeal annulled the lower courts' judgments and sent the case file for re-examination by the first-instance court, finding that the accused could not be tried for usurpation of powers.
34. Further hearings were scheduled for 20 March, 14 and 29 April, 13 May, 1 and 23 June, 5, 20 and 27 July and 2 August 2003. All except one of these hearings were postponed due to the absence of the prosecutor or the defence attorney.
35. On 26 March 2003 the Centru District Court sent the case file to the prosecution for re-qualification of the acts committed by the accused. According to the applicant, he was not informed about the course of the proceedings after that date.
36. On 7 April 2003 the applicant's lawyer asked the prosecution to qualify the acts of the accused as torture. Having received no reply, she repeated the request on 25 August 2003 and subsequently complained to the Centru District Court that there had been no response from the prosecution. On 18 September 2003 a similar request was made to the same court. On 8 October 2003 the Centru District Court found that the prosecution had failed to respond to the applicant's lawyer's requests, for no reason. It ordered the prosecution to give an answer.
37. In August 2004 A.R. died. The applicant made numerous unsuccessful attempts to access the criminal file. He was not informed about the course of the proceedings.
38. On 10 June 2005 the Centru District Court acquitted A.P. of the charge of usurping police powers. He was sanctioned administratively and fined MDL 1,000 (EUR 65). The applicant was awarded MDL 2,263 (EUR 147) in damages.
39. On 8 December 2005 the Chiºinãu Court of Appeal partly quashed that judgment. The court found A.P. guilty under Article 101 of the Penal Code (see paragraph 41 below), but relieved him from criminal responsibility due to the expiry of the five-year limitation period applicable in his case. The court awarded the applicant MDL 15,000 (EUR 997).
40. That judgment was upheld by the Supreme Court of Justice on 30 May 2006. The judgment was final.
II. Relevant domestic law and other materials
1. Relevant provisions of domestic law
41. The relevant provisions of the Penal Code, applicable at the relevant time, read as follows:
«Article 46. Limitation period for criminal responsibility.»
A person cannot incur criminal responsibility if the following periods of time have expired from the date of committing the crime:
(3) five years from the date when the crime was committed for crimes which, under the present Code, are punishable with deprivation of liberty of up to five years;
(4) ten years from the date when the crime was committed for crimes which, under the present Code, are punishable with more than five years of deprivation of liberty.»
«Article 101. Beating or committing other violent acts.»
Causing physical or mental and emotional suffering through beating and other violent acts, if they did not result in damage mentioned under Articles 95 and 96 of the present Code,
Actions which intentionally cause pain or severe physical or mental and emotional suffering to a person, especially with the aim of obtaining from that person or from a third party information or confessions, punishing an act which that person or a third party has committed or is suspected of having committed, or intimidating or putting pressure on such a person or on a third party, or for any other reason based on a form of discrimination, regardless of the ground, when such pain or suffering is caused by an agent of a public authority or by any other person acting in an official capacity or is, expressly or implicitly provoked or condoned by such an agent, with the exception of pain or suffering which results exclusively from lawful sanctions and is inherent in such sanctions or is caused thereby,
«Article 116. Unlawful deprivation of liberty.»
Unlawful deprivation of liberty,
The same action, if it has endangered the victim's life or health, or if it has caused physical suffering,
«Article 185. Abuse of authority or ultra vires acts.»
Abuse of authority or ultra vires acts, that is, acts by a public official which manifestly exceed the limits of the rights and powers given by law, shall, if they cause substantial damage to a public interest or to the rights and lawful interests of natural and legal persons,
- be punished with either deprivation of liberty for a period of up to three years, or a fine of between 30 and 100 times the minimum salary, or with removal from office, in all cases accompanied by disqualification from occupying certain functions or engaging in certain activities for a period of up to five years.
Abuse of authority or ultra vires acts, accompanied by acts of violence or the use of a weapon or by acts of torture and which harm the victim's personal dignity,
- shall be punished with deprivation of liberty for a period of three to ten years, and disqualification from occupying certain functions or engaging in certain activities for a period of up to five years.»
«Article 207. Usurpation of the powers or title of a public official.»
Usurpation of the powers or title of a public official, and the carrying out of socially dangerous acts on that basis,
- shall be punished with deprivation of liberty for a period of up to two years or with a fine of up to thirty times the minimum salary.»
42. The Code of Ethics and Deontology for the Police was adopted on 10 May 2006 (Law No. 481, in force since 18 May 2006). According to that Code, it is prohibited to ill-treat and to tolerate or encourage ill-treatment and inhuman or degrading treatment or punishment «regardless of the circumstances».
2. Other relevant materials
43. At its thirtieth session (8 — 9 May 2003) devoted to the consideration of reports submitted by States Parties to the Convention Against Torture and other Cruel, Inhuman or Degrading Treatment or Punishment, the United Nations Committee Against Torture examined the initial report submitted by the Republic of Moldova (document CAT/C/32/Add.4 30 August 2002).
In paragraph 72 of that report the Moldovan Government stated:
«Another example of illegal actions is the case of the citizen Paduret — a student at the State University in Tiraspol, evacuated to Chisinau — who was arrested by police and brought to the police station of the Centre district charged with committing an offence. He was beaten, tortured and later released. A case was brought by the General Magistracy, but it was filed and disposed of without informing the suspect. The Helsinki Committee made a complaint to the General Magistracy and the file was reopened, but the expedition of the file to the court is delayed.»
44. The relevant parts of the CPT report concerning its visit to Moldova from 10 to 22 June 2001 read as follows:
«25. As indicated in paragraph 13 above, in response to the deterioration in the situation, the delegation invoked Article 8, paragraph 5 of the Convention to request the Moldovan authorities to carry out, without further delay, a thorough and independent inquiry into the methods used by operational police units throughout the country during the questioning of detained persons. In their letter dated 5 November 2001, the Moldovan authorities simply indicate that „the Ministry of Interior declares that it is not aware of concrete cases of recourse to inhuman methods of interrogation of persons detained by the police“ and recalls the procedures in force in case of complaints of ill-treatment. Such a position is, in the view of the Committee, clearly untenable, considering all the information gathered during the 2001 visit.»
With reference to Article 3 of the Convention, the CPT urges the Moldovan authorities to carry out without delay the aforementioned investigation and to inform the Committee, within three months of transmission of the report on the 2001 visit, of the results thereof.»
45. The relevant parts of the response submitted on 26 June 2002 by the Moldovan Government to the 2001 CPT report read as follows:
«28. The CPT would like comments from the Moldovan authorities concerning the development of modern methods of investigation.»
In this respect, regretfully, no progress has been achieved.
29. The CPT would like to obtain information on the progress achieved in drafting a Code of Deontology for the police.
To our great regret, no progress was achieved in this respect.»
THE LAW
46. The applicant complained under Article 3 of the Convention of ill-treatment while in detention and about the authorities' failure to carry out an effective investigation and to punish those responsible for his ill-treatment.
«No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment.»
47. The applicant also complained under Article 5 of the Convention of his unlawful arrest and detention on 31 March 2000.
The relevant part of Article 5 reads as follows:
«1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:»
... (c) the lawful arrest or detention of a person effected for the purpose of bringing him before the competent legal authority on reasonable suspicion of having committed an offence or when it is reasonably considered necessary to prevent his committing an offence or fleeing after having done so;...»
48. He further complained that the length of the criminal proceedings against A.P. and A.R. had been excessive, contrary to Article 6 of the Convention. The relevant part of Article 6 reads as follows:
«In the determination of... any criminal charge against him, everyone is entitled to a... hearing within a reasonable time by [a]... tribunal...»
49. The applicant finally complained of a violation of Article 13 of the Convention because he had been awarded only a small amount of compensation, because the authorities did not ensure prompt investigation and punishment of A.P. and A.R., and because the law ceased to provide for punishment for torture after June 2003. Article 13 reads as follows:
«Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity.»
I. Admissibility
50. The Court notes that in his initial application the applicant complained of violations of his rights guaranteed under Articles 5, 6 and 13 of the Convention. However, in his subsequent observations he did not refer to these complaints. In such circumstances, the Court considers that it is unnecessary to examine these complaints.
51. The Government submitted that the applicant had abused his right of individual petition by failing to inform the Court of the judgment of 8 December 2005, which had awarded him MDL 15,000 in compensation. In any event, he could no longer claim to be a victim of a violation of his rights guaranteed by the Convention in view of the compensation awarded to him and the conviction and sentencing of the perpetrators.
52. The applicant disagreed, stating that he had not yet obtained the entirety of the sum awarded, since the bailiff had allowed A.P. to pay in instalments by transferring to the applicant 25% of his monthly salary until full payment. On 26 April 2007 the bailiff decided to ask A.P.'s employer, the Ministry of Internal Affairs, to enforce the sentence against A.P. There was no mention in the decision of any attempt to locate property belonging to A.P. On 25 June 2007 that decision was sent to the Ministry. The applicant received the first payment in October 2007, a year and a half after the final court judgment awarding him compensation. Moreover, due to the length of the investigation and proceedings against A.P., the authorities effectively allowed him to escape responsibility. Finally, the applicant submitted that he had informed the Court in due time of the judgment of 8 December 2005. This was also clear from the facts of the case, which had noted both that judgment and the judgment of the Supreme Court of Justice which subsequently upheld it (see paragraphs 39 and 40 above).
53. The Court notes that the applicant informed it of the relevant developments, which were mentioned in the statement of facts communicated to the respondent Government. The objection concerning the alleged abuse of the right of petition must therefore be rejected.
54. As for the objection concerning the loss of victim status, the Court considers that it raises issues closely related to the merits of the complaint lodged under Article 3 of the Convention. It will therefore examine this preliminary exception together with the merits of the case.
55. The Court considers that the applicant's complaint under Article 3 of the Convention raises questions of law which are sufficiently serious that its determination should depend on an examination of the merits. No grounds for declaring it inadmissible have been established. The Court therefore declares this complaint admissible. In accordance with its decision to apply Article 29 § 3 of the Convention (see paragraph 4 above), the Court will immediately consider the merits of these complaints.
II. Alleged violation of Article 3 of the Convention
A. The submissions of the parties
56. The applicant submitted that he had been ill-treated by officers A.R. and A.P., as well as a third officer who remained unidentified. As a result of the lengthy investigation and court proceedings, and by incorrectly applying a shorter limitation than that provided for by law, the authorities allowed A.P. to escape criminal responsibility. The applicant had therefore not obtained sufficient satisfaction and could continue to claim that he was a victim of a violation of Article 3 of the Convention. Moreover, the prosecuting and judicial authorities had taken all possible steps to delay the proceedings and to shield the police officers from responsibility. The applicant allegedly received threats from anonymous persons to withdraw his complaint. On 26 September 2001 he was allegedly arrested following an order of officer Adajii, who had been called as a defence witness by A.R. and A.P.
57. None of the perpetrators was suspended from his position during the proceedings and A.P. continues to work as a police officer. The preventive effect of his conviction was thus non-existent, since it did not even prevent A.P. from continuing to work for the police and since the case in fact provided an example of impunity for ill-treatment by the police. The award made in the applicant's favour was not only small in the light of the seriousness of the violations of his rights, but he obtained only a small part of it in instalments, which did not suffice even for his medical expenses and to pay his lawyer.
58. The Government submitted that the applicant's ill-treatment had been the subject of a thorough investigation which resulted in the identification and punishment of the perpetrators. The punishment received by the police officers was proportionate to the seriousness of the crimes which they had committed. Moreover, Moldovan law distinguished between petty crimes, crimes of average gravity, as well as serious, very serious and exceptionally serious crimes. Since the crime committed by the police officers was considered an average level one, the punishment of two years' imprisonment passed on 22 April 2002 constituted an appropriate punishment. The quashing of that judgment had been the result of a desire by the domestic courts to observe the accused's rights under Article 6 of the Convention to have a fully reasoned judgment.
59. The expiry of the limitations period for criminal responsibility was the sole reason for discontinuing the proceedings against A.P. Moreover, he was still ordered to pay MDL 15,000 in compensation to the applicant. The sentence adopted by the courts reached its preventive goal by educating A.P. not to commit such a crime again and by showing the rest of society that crimes were not tolerated.
B. The Court's assessment
60. As the Court has stated on many occasions, Article 3 enshrines one of the most fundamental values of democratic societies. Even in the most difficult circumstances, such as the fight against terrorism and organised crime, the Convention prohibits in absolute terms torture and inhuman or degrading treatment or punishment. Unlike most of the substantive clauses of the Convention and of Protocols Nos. 1 and 4, Article 3 makes no provision for exceptions and no derogation from it is permissible under Article 15 § 2 even in the event of a public emergency threatening the life of the nation (see Selmouni v. France [GC], No. 25803/94, § 95, ECHR 1999-V, and Assenov and Others v. Bulgaria, 28 October 1998, § 93, Reports of Judgments and Decisions 1998-VIII).
1. The applicants' ill-treatment and the authorities' positive obligations under Article 3 of the Convention
61. The Court notes that it is not in dispute between the parties that the applicant was ill-treated by officers A.R. and A.P. on 31 March 2000. Criminal proceedings were initiated against A.R. and A.P., which were discontinued because of the death of A.R. and the expiry of the limitations period in respect of A.P. Given the nature of the acts against the applicant and degree of his suffering (see paragraphs 11 and 14 above), his ill-treatment can only be considered as torture within the meaning of Article 3 of the Convention. A violation of that provision will be found unless the authorities fully redressed the damage caused to the applicant and discharged their positive obligations under Article 3 concerning the investigation and punishment of those responsible for the ill-treatment.
(a) The investigation of the applicants' ill-treatment
62. The Court observes that in the case of Batý and Others v. Turkey (Nos. 33097/96 and 57834/00, ECHR 2004-IV (extracts)) it held:
«133. ...Where an individual has an arguable claim that he has been tortured while in the hands of agents of the State, the notion of an „effective remedy“ entails, in addition to the payment of compensation where appropriate and without prejudice to any other remedy available in domestic law, a thorough and effective investigation. The kind of investigation that will achieve those purposes may vary according to the circumstances. However, whatever the method of investigation, the authorities must act as soon as an official complaint has been lodged. Even when strictly speaking no complaint has been made, an investigation must be started if there are sufficiently clear indications that torture or ill-treatment has been used (see, among other authorities, Özbey v. Turkey (dec.), No. 31883/96, 8 March 2001[...]). The authorities must take into account the particularly vulnerable situation of victims of torture and the fact that people who have been subjected to serious ill-treatment will often be less ready or willing to make a complaint (see Aksoy v. Turkey[, judgment of 18 December 1996, Reports of Judgments and Decisions 1996-VI,] pp. 2286 — 87, §§ 97 — 98).»
136. It is beyond doubt that a requirement of promptness and reasonable expedition is implicit in this context. A prompt response by the authorities in investigating allegations of ill-treatment may generally be regarded as essential in maintaining public confidence in their adherence to the rule of law and in preventing any appearance of collusion in or tolerance of unlawful acts (see, among other authorities, Indelicato v. Italy, No. 31143/96, § 37, 18 October 2001, and Özgür Kýlýç v. Turkey (dec.), No. 42591/98, 24 September 2002). While there may be obstacles or difficulties which prevent progress in an investigation in a particular situation, it may generally be regarded as essential for the authorities to launch an investigation promptly in order to maintain public confidence in their adherence to the rule of law and prevent any appearance of collusion in or tolerance of unlawful acts (see, mutatis mutandis, Paul and Audrey Edwards v. the United Kingdom, No. 46477/99, § 72, ECHR 2002-II).»
63. Turning to the facts of the present case, the Court notes that the prosecutor ordered a forensic doctor to examine the applicant on the day on which he had been ill-treated, 31 March 2000 (see paragraph 12 above). Despite that order, the applicant was taken to the doctor only on 3 April 2000 (see paragraph 14 above). The domestic authorities and the Government did not offer any explanation for that delay. This is inconsistent with the obligation to carry out a prompt investigation as there is a risk that evidence of ill-treatment disappears as time goes by and the injuries heal.
64. Moreover, after the applicant's ill-treatment was confirmed by the forensic doctor on 3 April 2000, a criminal investigation was not initiated against A.R. and A.P. until 15 June 2000 (see paragraph 17 above). Again, no explanation was offered for that delay of more than two months.
65. According to the applicant one more person, whose identity was initially unknown, had participated in his ill-treatment on 31 March 2000. A.P. himself confirmed at an interview that another person was present while the applicant was «interviewed» (see paragraph 16 above). Subsequently, the applicant recognised R.B. as the third person who ill-treated him on 31 March 2000 and requested that charges be brought against that person. However, the applicant received no reply to that request and no investigation was carried out (see paragraph 28 above).
66. In addition, the applicant was not kept informed of the course of the investigation against A.R. and A.P. For instance, he was not promptly informed of the discontinuation of those proceedings on 21 September 2000 and found out about it only after insisting to obtain an update on 21 November 2000 (see paragraph 19 above).
67. The Court finally notes that the investigation and the criminal proceedings against the perpetrators lasted for almost six years between 15 June 2000 and 26 March 2006.
68. It follows that the investigation in the present case was initiated with an unexplained delay and was, together with the criminal proceedings, very lengthy; the applicant was not kept informed of its progress and there was no investigation into the allegation that one more person, R.B., had ill-treated the applicant. The Court considers that each of the above shortcomings was incompatible with the procedural obligations assumed by Member States under Article 3 of the Convention.
69. It follows from the above that the applicant can continue to claim to be a victim of a violation of his rights and the Government's preliminary objection must therefore be rejected.
(b) Preventive effect of the prohibition of ill-treatment
70. The Court observes that in the case of Okkalý v. Turkey (No. 52067/99, § 65, ECHR 2006-XII (extracts)) it held:
«... the procedural requirements of Article 3 go beyond the preliminary investigation stage when... the investigation leads to legal action being taken before the national courts: the proceedings as a whole, including the trial stage, must meet the requirements of the prohibition enshrined in Article 3. This means that the domestic judicial authorities must on no account be prepared to let the physical or psychological suffering inflicted go unpunished. This is essential for maintaining the public's confidence in, and support for, the rule of law and for preventing any appearance of the authorities' tolerance of or collusion in unlawful acts (see, mutatis mutandis, Öneryýldýz [v. Turkey [GC], No. 48939/99, § 96, ECHR 2004-XII]).»
71. In the present case, the applicant claimed that the authorities had taken steps to shield the perpetrators from responsibility and had done little to compensate him for the suffering caused to him.
72. The Court notes that none of the three persons accused of ill-treating the applicant was convicted of that crime. While one of them died and could thus not be convicted, the allegation against R.B. was never examined by the investigators or the courts, while A.P. was relieved of all responsibility by the application of the limitations period.
73. In this latter respect the Court reiterates its case-law, according to which (see Abdülsamet Yaman v. Turkey, No. 32446/96, § 55, 2 November 2004):
«where a State agent has been charged with crimes involving torture or ill-treatment, it is of the utmost importance for the purposes of an „effective remedy“ that criminal proceedings and sentencing are not time-barred and that the granting of an amnesty or pardon should not be permissible. The Court also underlines the importance of the suspension from duty of the agent under investigation or on trial as well as his dismissal if he is convicted (see Conclusions and Recommendations of the United Nations Committee against Torture: Turkey, 27 May 2003, CAT/C/CR/30/5).»
74. In the present case, the domestic courts found that the applicant had been ill-treated, and the Government characterised the applicant's ill-treatment as torture in its own report to the United Nations Committee Against Torture (see paragraph 43 above). The medical reports confirmed that he had been caused head trauma and anal damage, consistent with his claim that he was beaten and raped with a glass bottle. All these actions were carried out with the purpose of extracting a confession. For the Court, these acts can only be considered torture within the meaning of Article 3 of the Convention. In such circumstances, the failure to initiate criminal proceedings under Article 101/1 of the Criminal Code (torture), without any explanation as to the choice of a less serious type of offence (Article 101 — causing bodily harm), is insufficient to ensure the preventive effect of the legislation passed specifically to address the problem of ill-treatment.
The Court believes that the preventive effect of legislation passed specifically in order to address the phenomenon of torture can only be ensured if such legislation is applied whenever the circumstances so require, as they did in the present case.
75. Moreover, A.P. was never suspended from his position. The investigation and court proceedings lasted for a long time, which was the sole reason for the limitations period becoming applicable. Moreover, in the light of Article 46 of the Criminal Code (see paragraph 41 above), Articles 101 and 101/1 carried limitations periods of five and ten years respectively. Thus, by refusing to apply Article 101/1 of the Criminal Code to the present case (see the next paragraph), the domestic authorities applied a shorter (five-year) limitations period and allowed A.P. to escape criminal responsibility. In any event, no limitation period should apply to acts of ill-treatment by a State agent (see paragraph 73 above).
76. The Court also notes the position adopted by the Ministry of Internal Affairs which, even after it became aware of the findings of the CPT, stated that it was «not aware of concrete cases of recourse to inhuman methods of interrogation of persons detained by the police» (see paragraph 44 above). It further observes the acknowledged absence of efforts to develop modern methods of investigation (see paragraph 45 above) and a substantial delay in adopting a Code of Ethics for the police (which was adopted almost four years after the CPT inquired about it, see paragraph 45 above).
77. The Court notes with great concern the Government's assertion that in Moldova torture was considered an «average-level crime», to be distinguished from more serious forms of crime and thus warranting reduced sentences (see paragraph 58 above). Such a position is absolutely incompatible with the obligations resulting from Article 3 of the Convention, given the extreme seriousness of the crime of torture. Together with the other shortcomings mentioned in paragraphs 72 — 76 above, this confirms the failure of the Moldovan authorities to fully denounce the practice of ill-treatment by the law-enforcement agencies and adds to the impression that the legislation adopted to prevent and punish acts of ill-treatment is not given full preventive effect. This conclusion is reinforced by the fact that A.P. continues to work for the police and by the very small amount of damages which he has had to pay, in instalments, despite the lack of any evidence that the bailiff attempted to find any property which A.P. may own. As such, the case gives the impression not of preventing any future similar violations, but of being an example of virtually total impunity for ill-treatment by the law-enforcement agencies.
78. The Court finds that not only was the applicant subjected to torture while in police custody, but that the authorities had failed to offer sufficient redress by failing to properly investigate within a reasonable time his ill-treatment, as well as to ensure the preventive effect of the law.
Therefore, the Government's preliminary objection concerning the applicant's alleged loss of victim status must be dismissed.
79. There has, accordingly, been a violation of Article 3 of the Convention.
III. Application of Article 41 of the Convention
80. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Non-pecuniary damage
81. The applicant claimed EUR 20,000 in compensation for non-pecuniary damage caused to him. He submitted that he had been suffering as a result of his ill-treatment and continued to have health problems despite his young age, and that there had not been an effective investigation, also that he had been threatened and obstructed in the course of the criminal proceedings against the perpetrators. The sum awarded to him domestically (MDL 15,000, the equivalent of EUR 997 at the time), was completely disproportionate to his suffering and the delay and small increments in which he receives even that sum only added to his humiliation.
82. The Government submitted that in the absence of a violation of any articles of the Convention the applicant could not claim compensation. In any event, the amount claimed was exaggerated and abusive. By contrast with other cases referred to by the applicant, in the present case the domestic courts found a violation of his rights and awarded him compensation.
83. The Court reiterates that it has found not only that the applicant has been ill-treated by police officers, in violation of the State's obligation under Article 3 of the Convention to prevent such treatment, but also in respect of the quality of the investigation into the applicant's ill-treatment and of the domestic authorities' failure to ensure the preventive effect of the law prohibiting ill-treatment. It finds that the manner in which the authorities treated the applicant during and after the criminal proceedings against two of the perpetrators, and the absence of any form of investigation of the alleged participation of a third officer, only added to the applicant's sufferings. In the light of the above, the Court fully accepts his claim.
B. Costs and expenses
84. The applicant claimed EUR 3,150 for legal costs. He referred to an itemised list of the hours spent by his three lawyers working on the case, according to which they had worked for 35 hours at an hourly rate of EUR 90. He also included a copy of the recommendation made by the Moldovan Bar Association on 29 December 2005, according to which lawyers were advised to charge between EUR 40 and 150 per hour or EUR 1,000 to 15,000 per case when they participated in proceedings before international courts.
85. The Government submitted that no compensation for costs and expenses was due to the applicant because he had not submitted a copy of his contract with the lawyers. They challenged the number of hours worked on the case and considered that the hourly fee was exaggerated.
86. In the present case, regard being had to the itemised list submitted by the applicant and the complexity of the case, the Court awards EUR 2,500 for costs and expenses, less EUR 850 received by way of legal aid from the Council of Europe, together with any value-added tax that may be chargeable.
C. Default interest
87. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Joins to the merits the Government's preliminary objection concerning the applicant's victim status;
2. Declares admissible the complaint under Article 3 of the Convention and dismisses the Government's preliminary objection;
3. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months [from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention], EUR 20,000 (twenty thousand euros) in respect of non-pecuniary damage and EUR 1,650 (one thousand six hundred and fifty euros) for costs and expenses, to be converted into the national currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement, plus any tax that may be chargeable;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
5. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 5 January 2010, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.