Статья 88Постановление ЕСПЧ от 19.10.2000

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой № 27785/95, поданной против Республики Польша в Комиссию по правам человека (далее — Комиссия) в соответствии со статьей 25 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Польши Адамом Влохом (далее — заявитель) 5 декабря 1994 г.

2. В Европейском Суде заявитель, являвшийся адвокатом, сам представлял себя.

3. Заявитель, в частности, утверждал, что его предварительное заключение не имело правовой основы в законодательстве Польши в период, относящийся к обстоятельствам дела, и потому нарушало требования подпункта «c» пункта 1 статьи 5 Конвенции. Он жаловался, что разбирательство в Краковском региональном суде <3> и Краковском апелляционном суде относительно его предварительного заключения не было действительно состязательным, как того требует пункт 4 статьи 5 Конвенции, и что уголовное разбирательство против него не осуществлялось в разумный срок в значении пункта 1 статьи 6 Конвенции.

---

<3> Здесь и далее так в тексте оригинала Постановления. Возможно, имеется в виду окружной суд г. Кракова (примеч. редактора).

4. Жалоба поступила в Европейский Суд 1 ноября 1998 г., когда вступил в силу Протокол № 11 к Конвенции (пункт 2 статьи 5 Протокола № 11).

5. Жалоба была распределена в Четвертую Секцию Европейского Суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда).

6. Решением от 30 марта 2000 г. Палата Европейского Суда признала жалобу частично приемлемой для рассмотрения по существу <4>.

---

<4> Решение Европейского Суда может быть получено в Секретариате (примеч. Секретариата).

7. Заявитель и власти Польши подали дополнительные письменные объяснения по существу жалобы (пункт 1 правила 59 Регламента Суда).

8. Открытое слушание по делу состоялось во Дворце прав человека в г. Страсбурге 13 июня 2000 г. (пункт 2 правила 59 Регламента Суда).

В Европейский Суд явились:

(a) со стороны властей Польши:

К. Джевицкий (K. Drzewicki), сотрудник Министерства иностранных дел, Уполномоченный Польши при Европейском Суде,

М. Вашек-Вядерек (M. W¹sek -Wiaderek),

А. Калиньский (A. Kaliñski ),

Г. Зыман (G. Zyman), адвокаты,

Х. Комисарский (H. Komisarski), советник;

(b) со стороны заявителя:

А. Влох, заявитель.

Европейский Суд заслушал выступления Влоха, Джевицкого, Вашек-Вядерек и Зымана.

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

9. Расследования относительно подозрений в причастности заявителя к запрещенным иностранным усыновлениям начались в неустановленную дату в 1993 году.

10. 19 сентября 1994 г. краковский региональный прокурор <1> обвинил заявителя в торговле детьми и подстрекательстве к даче ложных показаний. 20 сентября 1994 г. краковский региональный прокурор заключил заявителя под стражу.

---

<1> Здесь и далее так в тексте оригинала Постановления. Возможно, имеется в виду прокурор окружной прокуратуры г. Кракова (примеч. редактора).

11. 29 сентября 1994 г. заявителю была вручена письменная мотивировка постановления от 19 сентября 1994 г. Региональный прокурор ссылался главным образом на многочисленные дела по разбирательствам об усыновлении, в которых заявитель действовал как представитель иностранцев, пытавшихся усыновить детей. Прокурор также учитывал показания многочисленных свидетелей. Было установлено, что во многих случаях потенциальные приемные родители выдавали заявителю доверенность задолго до возбуждения разбирательства об усыновлении или даже до того, как ребенок родился. Биологические родители имели полные родительские права и давали согласие на усыновление исключительно иностранцами. Заявитель, зная их финансовую ситуацию, которая обычно была трудной, подстрекал их к передаче своих детей на усыновление в обмен на финансовое вознаграждение. Сам заявитель или его помощники позднее принимали новорожденных детей из больницы и передавали их третьим лицам. Биологические родители не имели дальнейших контактов с детьми и не участвовали в уходе за ними. Однако они оставались в постоянном контакте с заявителем. Впоследствии на судебных заседаниях в разбирательствах об усыновлении они отказывались от своих родительских прав и соглашались на усыновление. Прокурор также полагал, что существует серьезное подозрение, подкрепленное доказательствами, собранными в ходе расследования, что заявитель подстрекал биологических родителей давать ложные показания в разбирательстве, в частности, что касается обстоятельств, при которых они встретили приемных родителей. В большинстве случаев они сообщали, что познакомились с потенциальными приемными родителями через общих друзей. Кроме того, заявитель оказывал ненадлежащее давление на полицейских, принимавших определенные меры в разбирательстве против него. Прокурор также отметил, что заявитель получал за свои услуги вознаграждение, которое в определенных случаях было неоправданно высоким. Прокурор заключил, что обстоятельства дела в целом оправдывали подозрение в том, что заявитель был причастен к преступлению в виде торговли детьми в значении статьи IX переходных положений Уголовного кодекса и что он совершил преступное подстрекательство к даче ложных показаний.

12. Заявитель подал жалобу на это постановление. Он, в частности, утверждал, что действия, в совершении которых он обвинялся, не могли составлять преступление торговли детьми. Он также считал, что ввиду того факта, что значительное количество свидетелей уже было допрошено органами прокуратуры, отсутствовали основания полагать, что его нахождение на свободе могло каким-либо образом препятствовать разбирательству.

13. 4 октября 1994 г. Краковский региональный суд рассмотрел жалобу на постановление о содержании под стражей, поданное в суд заявителем и его адвокатами W.P. и M.G. Заявитель не присутствовал на заседании, тогда как прокурор I.K.-B. явилась в судебное заседание. Суд разрешил адвокатам выступить устно, а затем сказал им покинуть зал судебных заседаний. Впоследствии прокурор обратилась к суду с требованием согласиться с содержанием под стражей. Она утверждала, что данная правовая квалификация преступления была правильной, ссылаясь на статью 35 Конвенции ООН о правах ребенка.

14. Решением от той же даты суд отклонил жалобу заявителя на постановление о его заключении под стражу. Он вначале признал дело беспрецедентным и затрагивающим сложные вопросы факта и права. Суд указал, что при рассмотрении обжалуемого решения он ограничился оценкой с точки зрения положений, регулирующих применение и продление предварительного заключения, в частности, статьи 209 Уголовно-процессуального кодекса, относимости и достаточности доказательств, собранных против заявителя для применения предварительного заключения. Однако суд подчеркнул, что он воздерживается от внимательного рассмотрения вопросов материального права, затронутых в деле. Суд также категорично отметил, что собранные доказательства не оправдывают подозрение в том, что заявитель пытался оказывать ненадлежащее давление на полицейских, участвовавших в разбирательстве. Однако доказательства по делу подкрепляют разумное подозрение в том, что он совершил преступление, наказываемое в соответствии с пунктом 2 статьи IX переходных положений Уголовного кодекса, который охватывает похищение и торговлю детьми для любой цели и в любой форме, включая, по мнению суда, ситуации, в которых преступники руководствовались исключительно извлечением дохода. Суд также решил, что это положение должно толковаться в свете Конвенции ООН о правах ребенка, которая ратифицирована Польшей в 1991 году. Суд не согласился с доводом заявителя о том, что он действовал исключительно в качестве адвоката ввиду того факта, что из доказательств следовало, что в своей деятельности, осуществлявшейся в связи с делами об усыновлении, он существенно выходил за пределы того, чего обычно можно ожидать от адвоката в таких делах. В частности, заявитель выступал в качестве представителя в судах, а также активно искал детей для усыновления. Он также предпринимал фактические и правовые меры для создания искусственных ситуаций, которые отвечали требованиям законодательства, регулировавшего усыновление. Суд также согласился с заключением прокурора о том, что во многих случаях вознаграждение заявителя было ненадлежаще высоким, что, по-видимому, противоречило статье 21 Конвенции ООН о правах ребенка. Это, по мнению суда, указывало на то, что заявитель руководствовался исключительно мотивами извлечения дохода.

15. Суд также заключил, что оценка доказательств в целом обусловила вывод о том, что правовые требования к предварительному заключению в целом были соблюдены. Во-первых, многочисленные доказательства подтверждали, что подозрения против заявителя были обоснованными. Во-вторых, сложность дела и необходимость принятия новых, требующих больших затрат времени мер, таких как допросы дополнительных свидетелей и исследование многочисленных документов, свидетельствовали в пользу продолжения содержания под стражей заявителя, чтобы обеспечить надлежащее проведение разбирательства. Суд также счел, что имелся риск того, что освобождение заявителя воспрепятствует разбирательству по делу, в частности, ввиду характера выдвинутых против него обвинений, которые включали фальсификацию доказательств для целей разбирательства об усыновлении, чтобы ввести в заблуждение суды.

16. 28 октября 1994 г. региональный прокурор рассмотрел ходатайство заявителя об освобождении, поданное министру юстиции 22 сентября 1994 г., и отказал в его удовлетворении.

17. 2 ноября 1994 г. заявитель просил об освобождении или замене содержания под стражей на более мягкую меру пресечения.

18. 14 ноября 1994 г. краковский региональный прокурор отклонил ходатайство заявителя об освобождении. Прокурор решил, что с учетом медицинских документов заявителя и его жены отсутствуют достаточные основания для принятия его довода о необходимости его освобождения, поскольку нет указаний на то, что продолжение его лишения свободы влечет опасность для его жизни и здоровья или особые трудности для него и его семьи.

19. 23 ноября 1994 г. краковский региональный прокурор распорядился о назначении медицинской экспертизы силами двух психиатров и одного психолога, чтобы установить, было ли состояние здоровья заявителя совместимым с его содержанием под стражей и может ли он быть привлечен к уголовной ответственности.

20. 2 декабря 1994 г. краковский апелляционный прокурор отклонил жалобу заявителя на постановление регионального прокурора от 14 ноября 1994 г. Апелляционный прокурор пришел к выводу, что оценка медицинских документов заявителя и его жены региональным прокурором была правильной. Он также подчеркнул, что вопрос о том, могли ли факты, на которые ссылались органы преследования в обоснование содержания под стражей заявителя, считаться относящимися к сфере действия статьи IX переходных положений Уголовного кодекса, был уже рассмотрен региональным прокурором в постановлении от 29 сентября 1994 г. и региональным судом в решении от 4 октября 1994 г. Хотя действительно суд признал эту правовую квалификацию «противоречивой», он принял аргументы прокурора о том, что содержание заявителя под стражей было оправданным.

21. 5 декабря 1994 г. краковский региональный прокурор назначил еще одну, нейропсихологическую экспертизу заявителя, чтобы завершить медицинские данные, собранные при подготовке экспертизы, назначенной постановлением от 23 ноября 1994 г.

22. 5 декабря 1994 г. заявитель просил о допросе региональным прокурором.

23. 12 декабря 1994 г. краковский региональный прокурор просил Краковский региональный суд продлить срок содержания заявителя до 28 февраля 1995 г.

24. В ответ на письмо заявителя от 5 декабря 1994 г. региональный прокурор информировал его 16 декабря 1994 г., что ввиду того факта, что должно быть подготовлено заключение экспертизы, он не мог быть допрошен до обращения прокурора от 12 декабря 1994 г. в суд за продлением срока его содержания под стражей. Также указывалось, что соответствующие правовые нормы не предусматривали вручения обвиняемому ходатайства прокурора о продлении срока предварительного заключения. Заявитель также был уведомлен о том, что с учетом того факта, что собранные при расследовании доказательства оправдывали заключение о том, что следовало ожидать новых событий относительно дополнительных лиц, которые, в конце концов, будут обвинены по делу, его адвокату было отказано в доступе к материалам дела с целью обеспечить надлежащее ведение разбирательства.

25. Письмом от 16 декабря 1994 г. заявитель жаловался на то, что он не был допрошен при расследовании в день его задержания.

26. 19 декабря 1994 г. Краковский региональный суд по ходатайству Краковского регионального прокурора продлил срок содержания заявителя под стражей на три месяца.

27. В письме от 21 декабря 1994 г. региональному прокурору заявитель жаловался на то, что разбирательство по поводу продления его предварительного заключения не было состязательным вопреки требованиям статьи 5 Конвенции, поскольку ни он, ни его адвокат не имели доступа к материалам дела. Он также жаловался, что ему не разрешалось участвовать в религиозных службах в тюрьме, и просил разрешения получить новые книги и газеты от своей семьи.

28. В письме от 10 января 1995 г. региональный прокурор указал, что заявитель не был допрошен, поскольку необходимо собрать новые доказательства для обеспечения эффективности допроса.

29. 11 января 1995 г. Краковский апелляционный суд рассмотрел жалобу заявителя на постановление от 19 декабря 1994 г. Суд указал, что действия, в которых обвинялся заявитель, разумно не могли квалифицироваться как торговля детьми в значении статьи IX переходных положений Уголовного кодекса. Это соответствует действительности, поскольку при оценке того, что может составлять «торговлю детьми», необходимо учитывать, что усыновление отвечает наилучшим интересам ребенка, тогда как понятие «торговля людьми» по природе включает действия во вред своим жертвам. Хотя это верно, продолжал суд, что усыновление в определенной степени ограничивает свободу усыновляемого лица, его цель состоит в улучшении условий проживания ребенка и содействии перспективам его благополучия. Таким образом, само по себе усыновление должно рассматриваться как благотворное для ребенка. В рассматриваемом деле органы следствия не установили, что действия, в которых обвинялся заявитель, причинили какой-либо вред детям или иным лицам. Суд придал особое значение тому факту, что статья IX переходных положений Уголовного кодекса, которая криминализует торговлю людьми, по предложению комитета, уполномоченного подготовить новый кодекс, должна была быть заменена отдельным преступлением организации усыновлений в коммерческих целях. Изложенное указывает, подчеркнул суд, что было невозможно обвинять заявителя в преступлении, предусмотренном статьей IX переходных положений, поскольку преступление торговли людьми, по единодушному мнению известных правоведов, членов комитета законопроектов, составляло обособленное преступление по отношению к организации усыновлений для коммерческих целей. Суд пришел к следующему выводу: тот факт, что заявитель действовал как адвокат во многих разбирательствах об усыновлении и получал гонорар за это, сам по себе не был достаточным для возникновения разумного подозрения в том, что было совершено преступление, наказываемое в соответствии со статьей IX. Заявитель был освобожден в тот же день.

30. 30 января 1995 г. краковский региональный прокурор решил выделить разбирательство относительно другого адвоката B.S., который совместно с заявителем обвинялся в торговле детьми, из дела заявителя.

31. 23 марта 1995 г. заявитель должен был быть допрошен краковским региональным прокурором. Он подтвердил свои прежние объяснения и отказался давать показания, сославшись на отсутствие своего защитника. Он также отказался комментировать документы, собранные в качестве доказательств во время обыска в его жилище 20 сентября 1994 г.

32. 12 апреля 1995 г. заявитель должен был быть допрошен в присутствии одного из своих защитников, M.G. Заявитель отказался давать показания, сославшись на свою профессиональную обязанность не раскрывать информацию, собранную при представлении интересов клиентов.

33. 8 мая 1995 г. окружной суд США западного округа Калифорнии, действуя по поручениям краковского регионального прокурора, распорядился о допросе некоторых свидетелей в связи с разбирательством против заявителя. Суд принял к сведению предоставленную прокурором информацию о том, что Уголовный кодекс Польши запрещает гражданам Польши вступать в разбирательства об усыновлении по коммерческим мотивам и для извлечения прибыли. Заявителей следовало допросить в целях получения информации о том, как приемные родители узнали о возможности усыновления польских детей, как они действовали для получения окончательных судебных решений об усыновлении и в чем заключалась роль заявителя.

34. Письмами от 2 июня, 25 июля и 14 сентября 1995 г. краковский региональный прокурор просил Департамент международной помощи судам Министерства юстиции Польши принять меры для ускорения исполнения поручений, адресованных судебным органам штатов Нью-Йорк, Иллинойс и Нью-Джерси.

35. 17 июня 1995 г. заявитель жаловался министру юстиции на порядок проведения разбирательства. Он, в частности, жаловался на то, что, несмотря на доводы о его освобождении, изложенные в решении апелляционного суда от 11 января 1995 г., уголовное разбирательство все еще продолжается. Он также указал, что его личный телефон прослушивался. Заявитель жаловался на кампанию в прессе против него, которую, по его мнению, подстрекал председатель Верховного суда A.S., одновременно кандидат на выборах президента страны. Он, наконец, жаловался на поручения, данные властям США, на том основании, что в них ошибочно указывалось, что организация усыновлений в коммерческих целях была преступлением, наказываемым в соответствии с законодательством Польши.

36. В ответ письмом от 4 июля 1995 г. краковский апелляционный прокурор уведомил заявителя, что рассмотрение материалов дела, насчитывавших 46 томов, показало, что его жалобы не являются обоснованными. Тот факт, что апелляционный суд постановил, что содержание заявителя под стражей не должно продолжаться, не имеет значения для вопроса о его уголовной ответственности. Что касается жалобы на то, что его телефон прослушивался, прокуратура не выдавала каких-либо санкций в этом отношении. Если у заявителя была информация о том, что его телефон незаконно прослушивается, он мог потребовать возбуждения уголовного дела по данному поводу. Насколько заявитель жаловался, что уголовное разбирательство против него было возбуждено по политическим мотивам, его жалоба не требовала каких-либо комментариев, в частности, в свете доказательств, собранных в процессе расследования, и с учетом публичных заявлений A.S. Что касается поручений, их правовая основа содержится в главе XII Уголовно-процессуального кодекса. Жалоба на то, что в деле заявителя они составляли «злоупотребление правом», являлась необоснованной.

37. В письме от 12 августа 1995 г. министру юстиции заявитель утверждал, что ответ от 4 июля 1995 г. не являлся адекватным рассмотрением его жалоб. Он подчеркнул, что с учетом решения Краковского апелляционного суда от 11 января 1995 г. правовая квалификация выдвинутых против него обвинений являлась несостоятельной. Он также настаивал на том, что прокурор был уведомлен о прослушивании телефона и что его утверждения по данному вопросу были обоснованными. Заявитель подчеркивал, что он фактически просил провести анализ в свете материала, собранного полицией с использованием неформальных методов получения доказательств, пределов, в которых порядок ведения его дела испытывал влияние A.S., председателя Верховного суда, который сделал «защиту польской семьи» одним из решающих лозунгов своей президентской кампании. Наконец, он отмечал, что в своих поручениях власти Польши ввели суд США в заблуждение относительно правовой квалификации выдвинутых против него обвинений, поскольку указали, что организация усыновлений составляла уголовное преступление.

38. Письмом от 22 сентября 1995 г. Департамент международной помощи судам уведомил прокуратуру о том, что его запрос был направлен в Посольство Польши в г. Вашингтоне 7 сентября 1995 г. Региональный прокурор 17 октября 1995 г. получил доказательства, собранные судебными органами Пенсильвании на основании его поручений.

39. 13 ноября 1995 г. региональный прокурор вновь просил Министерство юстиции вмешаться с целью ускорения исполнения поручений. 23 ноября 1995 г. Министерство юстиции Польши направило его запрос в Посольство Польши в г. Вашингтоне. 8 января 1996 г. Министерство юстиции передало некоторые доказательства, собранные в Нью-Джерси, краковскому региональному прокурору.

40. Письмами от 23 февраля, 21 марта и 5 июля 1996 г. краковский региональный прокурор передал в Министерство юстиции новые запросы о вмешательстве с целью исполнения поручений. Прокурор подчеркивал, что расследования могут быть закончены только после сбора необходимых доказательств за границей, и просил сообщить возможную дату исполнения поручений. В ответ письмами от 4 марта и 19 июля 1996 г. Министерство юстиции вновь просило Посольство Польши в г. Вашингтоне принять необходимые меры для ускорения их исполнения.

41. Письмом от 9 апреля 1996 г. заявитель просил министра юстиции осуществлять контроль за ведением его дела. Он жаловался, что его паспорт недействителен и что соответствующее разбирательство продолжается в Высшем административном суде. Заявитель также указал, что он не имел доступа к материалам следственного дела. Он жаловался на то, что разбирательство продолжалось, по крайней мере, с начала 1993 года в отсутствие какого-либо решения по существу и что в результате этого разбирательства серьезно пострадала его репутация.

42. 27 мая 1996 г. краковский региональный прокурор просил суды округа Нью-Йорка получить дополнительные показания трех свидетелей.

43. Письмом от 16 сентября 1996 г., врученным краковскому региональному прокурору 15 октября 1996 г., Департамент юстиции США запросил власти Польши, требуется ли допрашивать последнего свидетеля из округа Нью-Йорк. В ответ департамент 31 октября 1996 г. был уведомлен о том, что краковский региональный прокурор по-прежнему ожидал показания свидетелей из округов Нью-Йорк и Нью-Джерси.

44. 7 марта 1997 г. краковский региональный прокурор просил Консульство США в Кракове о содействии и вмешательстве для ускорения получения доказательств в соответствии с его поручением от 26 мая 1994 г.

45. 7 апреля 1997 краковский региональный прокурор вновь просил вмешаться Министерство юстиции. Органы преследования подчеркнули, что ожидают показаний девяти свидетелей из Нью-Йорка и двух свидетелей из Нью-Джерси. Они подчеркнули, что длительность расследования объяснялась исключительно задержкой исполнения поручений.

46. В письме, поступившем 15 апреля 1997 г., краковский региональный прокурор получил показания еще одного свидетеля. В этом письме Департамент юстиции США просил предоставить более подробную информацию относительно местонахождения свидетелей, допрос которых требовался. В письме от 28 мая 1997 г. краковский региональный прокурор вновь представил запрошенную информацию.

47. 20 ноября 1997 г. краковский региональный прокурор вновь просил Министерство юстиции принять необходимые меры для сбора доказательств властями США. 10 декабря 1997 г. Министерство юстиции Польши информировало краковского регионального прокурора о том, что власти США не представили новые доказательства по делу.

48. Письмом от 3 февраля 1998 г., врученным краковскому региональному прокурору 23 февраля 1998 г., Департамент юстиции США уведомил власти Польши, что были приняты новые меры для получения запрошенных доказательств.

49. В письме от 9 июня 1998 г. Министерство юстиции Польши повторило свой запрос в Департамент юстиции США об ускорении исполнения поручений. В ответ 8 октября 1998 г. краковский региональный прокурор получил новые показания свидетеля D.L.

50. 25 августа 1998 г. следствие было продлено до 31 декабря 1998 г. Решением от 30 декабря 1998 г. министр юстиции вновь продлил следствие до 30 июня 1999 г. Он подчеркнул, что процесс сбора доказательств по поручениям, направленным судебным органам США, еще не окончен. Та же причина указывалась в его решении о продлении расследования до 30 июня 2000 г.

51. 8 декабря 1998 г. свидетель B.B. был допрошен краковским региональным прокурором.

52. 4 февраля 1999 г. региональный прокурор отказал заявителю в доступе к материалам дела, полагая, что это воспрепятствует надлежащему ходу разбирательства, в котором продолжается сбор доказательств.

53. В письме от 22 марта 1999 г. Министерство юстиции Польши вновь просило Департамент юстиции США исполнить оставшиеся поручения без дополнительной задержки.

54. В письме от 23 марта 1999 г. краковский региональный прокурор вновь просил Министерство юстиции принять целесообразные меры для окончания исполнения поручений. 19 апреля и 9 июня 1999 г. Министерство юстиции Польши повторно направило запрос в Департамент юстиции США.

55. 23 июля 1999 г. краковский региональный прокурор получил письмо от Департамента юстиции США, информировавшее о том, что судебные органы США совместно с ФБР приняли необходимые меры для выявления места жительства еще троих свидетелей и что в ближайшем будущем прокуратура получит дополнительную информацию.

56. Письмом от 22 июля 1999 г., врученным краковскому региональному прокурору 24 августа 1999 г., Департамент юстиции США заверил власти Польши в том, что вскоре будут получены дополнительные показания.

57. Письмом от 5 января 2000 г. Министерство юстиции Польши вновь просило Департамент юстиции США ускорить исполнение поручений.

58. 25 января 2000 г. заявитель просил краковского регионального прокурора предоставить ему доступ к материалам дела. 4 февраля 2000 г. это требование было удовлетворено.

59. 28 апреля 2000 г. заявитель был вызван к краковскому региональному прокурору на 12 мая 2000 г. Прокурор уведомил заявителя о том, что в эту дату против него будут выдвинуты дополнительные обвинения в соответствии с новым Уголовным кодексом и что после этого ему будет предоставлен доступ к материалам дела.

60. Письмом от той же даты заявитель просил краковского регионального прокурора назначить более позднюю дату для рассмотрения его дела. Кроме того, он информировал краковского регионального прокурора о том, что в связи с его прежними профессиональными обязательствами он не сможет ознакомиться с делом до 29 мая 2000 г.

61. Краковский региональный прокурор назначил дату допроса заявителя на 18 мая 2000 г. В этот день заявитель был обвинен в 26 эпизодах торговли детьми, 11 эпизодах подстрекательства к даче ложных показаний и в подлоге. На основании доказательств, собранных по поручениям за границей, краковский региональный прокурор рассчитал, что финансовая выгода заявителя от торговли детьми в 1988 — 1993 годах составляла не менее чем 260 517 долларов США и 25 000 франков. В данный период заявитель выплатил биологическим родителям не менее чем 23 146 злотых.

62. Разбирательство по делу все еще продолжается.

II. Соответствующие внутригосударственное законодательство и правоприменительная практика

A. Развитие уголовного законодательства Польши в соответствующий период

63. Уголовное законодательство Польши в соответствующий период несколько раз изменялось. Уголовно-процессуальный кодекс, введенный в действие в 1969 году («старый» кодекс) был заменен новым Уголовно-процессуальным кодексом, который принят Парламентом (Сеймом) Польши 6 июня 1997 г. и вступил в силу 1 сентября 1998 г. Точно также Уголовный кодекс 1969 года был заменен новым кодексом, который был принят 6 июня 1997 г. и вступил в силу 1 сентября 1998 г.

64. Старый Уголовно-процессуальный кодекс был существенно изменен Законом от 29 июня 1995 г. о внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс и другие акты уголовного законодательства. Данный закон вступил в силу 1 января 1996 г. Однако вступление в силу положений относительно применения предварительного заключения было отложено до 4 августа 1996 г. Согласно этим положениям предварительное заключение применяется судьей, тогда как ранее решение о нем принимал прокурор.

65. Вторая поправка, введенная Законом от 1 декабря 1995 г. о внесении изменений в Закон от 29 июня 1995 г. (обычно именуемым «временный закон от 1 декабря 1995 г.»), вступила в силу 1 января 1996 г.

B. Меры пресечения

66. Уголовно-процессуальный кодекс 1969 года, действовавший в период, относящийся к обстоятельствам дела, относил к «мерам пресечения», в частности, предварительное заключение, залог и надзор милиции.

67. Статьи 210 и 212 Уголовно-процессуального кодекса предусматривали, что до передачи в суд обвинительного заключения решение о заключении под стражу принимает прокурор. Решение о предварительном заключении могло быть обжаловано в семидневный срок в суд, которому подсудно существо дела. Согласно статье 222 кодекса прокурор мог заключить под стражу на срок не свыше трех месяцев. Если с учетом особых обстоятельств дела следствие не могло быть окончено в указанный срок, предварительное заключение при необходимости и по запросу прокурора могло быть продлено судом, которому подсудно существо дела, на срок не более года. Это решение могло быть обжаловано в вышестоящий суд.

C. Основания для заключения под стражу

68. Пункты 2 и 4 части первой статьи 217 Уголовно-процессуального кодекса, применимые в период, относящийся к обстоятельствам дела, предусматривали, что заключение под стражу может быть применено, если, в частности, имеется разумный риск того, что обвиняемый может попытаться скрыться, подстрекать свидетелей к даче ложных показаний или препятствовать ходу разбирательства иными незаконными средствами или если обвиняемый обвиняется в преступлении, создающем серьезную угрозу для общества.

D. Процедуры рассмотрения законности содержания под стражей

69. В период, относящийся к обстоятельствам дела, существовали три вида разбирательства, позволявших заключенному оспаривать законность его содержания под стражей и, таким образом, добиваться освобождения. В соответствии с частью второй статьи 221 Уголовно-процессуального кодекса 1969 года он мог обжаловать в суд постановление о заключении под стражу, вынесенное прокурором. В соответствии с пунктами 1 и 3 части второй статьи 222 Уголовно-процессуального кодекса он мог подать жалобу на новое решение суда о продлении срока его содержания под стражей по ходатайству прокурора. Наконец, в соответствии со статьей 214 Уголовно-процессуального кодекса обвиняемый мог в любое время просить компетентный орган отменить или изменить меру пресечения, примененную в его деле. Такое ходатайство рассматривалось прокурором или после передачи в компетентный суд обвинительного заключения этим судом в течение трех дней.

70. Согласно всем применимым положениям Уголовно-процессуального кодекса 1969 года в совокупности заключенный имел право обжаловать любое решение о продлении предварительного заключения независимо от того, было ли оно принято на следственной или судебной стадии разбирательства.

71. Применение и продление мер пресечения, включая предварительное заключение, рассматривались судами в закрытом судебном разбирательстве. Участие сторон в судебных заседаниях помимо слушаний, включая заседания по поводу проверки предварительного заключения, регулировалось статьями 87 и 88 Уголовно-процессуального кодекса, которые в соответствующих частях устанавливали:

«Статья 87»

Суд оглашает свои решения на слушаниях, если это предусмотрено законом, в противном случае в закрытом судебном заседании...

В закрытом судебном заседании участвует прокурор... другие стороны участвуют, если это предусмотрено законом».

72. Согласно статье 249 Уголовно-процессуального кодекса 1997 года до принятия решения о применении мер пресечения суд должен заслушать обвиняемого. Адвокату заключенного разрешается участвовать в судебном заседании. Необязательно информировать адвоката о дате и времени судебного заседания, если этого не требует подозреваемый, и это не должно препятствовать разбирательству.

73. Согласно положениям нового Уголовно-процессуального кодекса суд также информирует адвоката заключенного о дате и времени судебного заседания, на котором будет принято решение о продлении предварительного заключения или будет рассмотрена жалоба на продление предварительного заключения.

74. Статья IX переходных положений Уголовного кодекса 1969 года предусматривала, что лицо, которое доставляет, склоняет или похищает других лиц для целей проституции, даже с согласия лица, совершает преступление, наказываемое лишением свободы на срок не менее трех лет. Согласно части второй этой статьи то же наказание может быть применено к лицу, которое участвовало в торговле женщинами или детьми.

75. 25 июня 1990 г. бывший тогда заместителем министра юстиции A.S. направил письмо председателям региональных судов, указав на быстрый рост в 1989 году количества дел, в которых суды рассматривали случаи усыновления польских детей иностранными приемными родителями. В результате примерно одна тысяча детей покинула страну. Эти данные выглядят тревожными, тем более что усыновлялись в основном малолетние дети. Общественное мнение было встревожено растущим количеством иностранных усыновлений. Действительно законодательство Польши устанавливало одинаковые требования к усыновлениям, независимо от гражданства потенциальных приемных родителей, и благополучие детей являлось важнейшим соображением во всех делах об усыновлении. Однако понятие благополучия ребенка должно также включать защиту его национальной идентичности. Таким образом, иностранные усыновления должны иметь место только в исключительных случаях, и суды должны прежде всего рассматривать вопрос о том, не может ли ребенок найти приемных родителей в Польше. Председателям судов предлагалось рассматривать вопрос о том, не будет ли целесообразно соответственно информировать органы преследования о том, что одни и те же лица неоднократно выступают в качестве посредников в разбирательствах об усыновлении. В конце председателям было предложено внимательно наблюдать за данной категорией дел для устранения обстановки, благоприятствующей иностранным усыновлениям.

76. В соответствии со статьей 2 переходных положений к новому Уголовному кодексу переходные положения к кодексу 1969 года утратили силу.

77. В соответствии с частью первой статьи 253 нового Уголовного кодекса лицо, осуществляющее торговлю людьми, даже с их согласия, совершает преступление, наказываемое лишением свободы не менее чем на три года. Согласно части второй той же статьи лицо, которое с целью извлечения прибыли организует усыновление детей способом, противоречащим закону, совершает преступление, наказываемое лишением свободы на срок от трех месяцев до пяти лет.

78. 30 сентября 1994 г. газета «Речпосполита» (Rzeczpospolita) опубликовала статью, написанную известным специалистом по уголовному праву, под названием «Это действительно торговля детьми?» (Is it really trading in children?). Автор выражал сильные сомнения в том, что преступление, наказываемое статьей IX переходных положений Уголовного кодекса 1969 года, могло быть совершено в ином контексте, чем торговля людьми для целей проституции. Подчеркивалось, что с учетом исторической основы этого положения, восходящей к международным договорам 1910 года, заключенным для целей борьбы с международными сетями извлечения прибыли из проституции, оно не может применяться к ситуациям, связанным с усыновлением детей, в которых не утверждалось, что имелись связи или умысел, связанные с организацией проституции.

79. 29 ноября 1995 г. Верховный суд дал отрицательный ответ на правовой вопрос, поставленный перед ним Варшавским апелляционным судом в контексте уголовного разбирательства по поводу обвинений, выдвинутых в соответствии со статьей IX переходных положений Уголовного кодекса 1969 года (а именно являлся ли умысел на совершение преступления торговли детьми в целях проституции существенным элементом состава данного преступления).

80. 3 ноября 1999 г. Варшавский региональный суд в том же уголовном разбирательстве, в котором пять человек были обвинены в преступлении, наказываемом в соответствии со статьей IX переходных положений Уголовного кодекса 1969 года, прекратил разбирательство против них. Суд напомнил, что с учетом того факта, что эта статья утратила силу, органы преследования изменили обвинения, квалифицировав действия, в которых обвинялись заявители, как преступление, наказываемое в соответствии с частью второй статьи 253 нового Уголовного кодекса. Суд решил, что эта квалификация не может быть поддержана. Отсутствовали основания для признания того, что понятие «торговля детьми» также включало данные действия, что могло считаться лишь организацией незаконных усыновлений. Только в соответствии с новым Уголовным кодексом, действующим с 1 сентября 1998 г., организация незаконных усыновлений стала считаться преступлением. Следовательно, суд должен был прекратить разбирательство в соответствии с пунктом 1 части первой статьи 17 нового Уголовного кодекса, который предусматривает, что уголовное разбирательство должно быть прекращено, если обвинения против обвиняемого не были выдвинуты.

81. 4 февраля 2000 г. Варшавский апелляционный суд, рассмотрев жалобу прокурора на это решение, частично изменил его, сочтя, что разбирательство по поводу обвинений в торговле детьми должно быть прекращено на том основании, что действия, в которых они обвинялись, не составляли преступление, наказываемое во время их совершения. Суд напомнил, что обвиняемые были обвинены в торговле детьми на том основании, что они с целью извлечения прибыли посещали больницы, приюты и общежития для одиноких матерей, пытаясь убедить биологических родителей отдать их детей на усыновление, в определенных случаях за деньги. Их действия также характеризовались как изъятие детей у их биологических родителей и принятие под опеку, после чего следовали иные меры для возбуждения разбирательства об усыновлении. Обвиняемые предположительно также предпринимали передачу детей иностранным гражданам и производили выплаты биологическим родителям. Суд решил, что эти действия не могли быть квалифицированы ни как торговля детьми в значении отмененной статьи IX переходных положений старого Уголовного кодекса, ни как торговля людьми в значении части первой статьи 253 нового Уголовного кодекса. Подобные действия с учетом их природы могли быть истолкованы только как организация иностранных усыновлений в определенных случаях по коммерческим мотивам. В результате эти действия во время их совершения, то есть с 1990 по 1993 год, не составляли преступления, поскольку только в соответствии с Уголовным кодексом 1997 года, который вступил в силу 1 сентября 1998 г., они могли быть квалифицированы как относящиеся к сфере действия части второй статьи 253 этого кодекса, криминализовавшего организацию усыновлений по коммерческим мотивам. Следовательно, разбирательство подлежало прекращению на том основании, что данные действия не совпадали с признаками состава преступления торговли детьми, определенными законодательством Польши в период, относящийся к обстоятельствам дела, а не в связи с тем, что обвинения против обвиняемых не были выдвинуты.

82. 30 апреля 1991 г. Польша ратифицировала Конвенцию ООН о правах ребенка, которая в соответствующих частях гласит:

«Статья 8»

1. Государства-участники обязуются уважать право ребенка на сохранение своей индивидуальности, включая гражданство, имя и семейные связи, как предусматривается законом, не допуская противозаконного вмешательства...