Постановление ЕСПЧ от 25.06.1992

«Дело Торгейр Торгейрсон (Thorgeir Thorgeirson) против Исландии» (жалоба № 13778/88) [рус., англ.]

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

---

<*> Перевод Берестнева Ю.Ю.

По делу «Торгейр Торгейрсон против Исландии» <1> Европейский Суд по правам человека, заседая в соответствии со статьей 43 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) <2> и соответствующими положениями Регламента Европейского Суда Палатой в составе:

---

<1> Дело зарегистрировано под номером 47/1991/299/370. Первое число обозначает номер дела в списке дел, переданных в Европейский Суд в соответствующем году (второе число). Последние два числа указывают номер дела в списке дел, переданных в Суд с момента его создания, и в списке соответствующих поданных заявлений в Комиссию (примеч. Секретаря-Канцлера Суда).

<2> С внесенными поправками в соответствии со статьей 11 Протокола № 8 к Конвенции, который вступил в силу 1 января 1990 г. (примеч. Секретаря-Канцлера Суда).

Р. Риссдала, Председатель Палаты,

Л.-Э. Петтити,

Р. Макдональда,

А. Шпильманна,

С.К. Мартенса,

Э. Пальм,

Р. Пекканена,

А.Н. Лоизу, судей,

Гардар Гисласон, судьи ad hoc,

а также при участии М.-А. Эйссена, Секретаря-Канцлера Суда, и Г. Петцольда, заместителя Секретаря-Канцлера Суда,

рассмотрев дело в закрытых заседаниях 27 января и 28 мая 1992 г.,

вынес в последний указанный день следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было направлено в Европейский Суд 8 марта 1991 г. Европейской Комиссией по правам человека (далее — Европейская Комиссия) в пределах трехмесячного срока, установленного пунктом 1 статьи 32 и статьей 47 Конвенции. Дело было инициировано жалобой (N 13778/88), поданной против Республики Исландия в Европейскую Комиссию в соответствии со статьей 25 Конвенции гражданином Исландии Торгейром Торгейрсоном (далее — заявитель) 19 ноября 1987 г.

Обращение Европейской Комиссии основывалось на статьях 44 и 48 Конвенции и на декларации, в соответствии с которой Исландия признала обязательную юрисдикцию Европейского Суда (статья 46 Конвенции). Целью данного обращения являлось установление того, действительно ли факты дела обнаруживают нарушение государством-ответчиком обязательств, предусмотренных пунктом 1 статьи 6 и статьей 10 Конвенции.

2. В ответ на запрос, сделанный в соответствии с подпунктом (d) пункта 3 правила 33 Регламента Европейского Суда, заявитель сообщил о своем желании принять участие в разбирательстве дела. Председатель Палаты Суда разрешил ему самому представлять себя при разбирательстве дела, при условии оказания ему помощи адвокатом, избранным самим заявителем (правило 30 Регламента Европейского Суда).

3. В состав Палаты вошли ex officio судья, избранный от Исландии, Тор Вильялмссон (статья 43 Конвенции) и Председатель Европейского Суда Р. Риссдал (подпункт «b» пункта 3 правила 21 Регламента Европейского Суда). 22 марта 1991 г. Председатель Европейского Суда в присутствии Секретаря-Канцлера Суда определил жребием имена семи других членов Палаты, а именно: Л.-Э. Петтити, сэра Винсента Эванса, Р. Макдональда, С.К. Мартенса, Э. Пальм, Р. Пекканена и А.Н. Лоизу (статья 43 Конвенции in fine и пункт 4 правила 21 Регламента Европейского Суда). Впоследствии сэра Винсента Эванса, который ушел в отставку, заменил А. Шпильманн, ставший его преемником в Суде и принявший на себя его обязанности еще до начала слушания дела (пункт 3 правила 2 и пункт 1 правила 22 Регламента Европейского Суда).

Письмом, направленным Председателю Европейского Суда 1 октября 1991 г., Тор Вильялмссон уведомил о своем самоотводе в соответствии с пунктом 2 правила 24 Регламента Европейского Суда. 18 ноября власти Исландии уведомили Секретаря-Канцлера Суда о том, что Гардар Гисласон, на тот момент являвшийся судьей в Гражданском суде г. Рейкьявика, был назначен в данном деле судьей ad hoc (статья 43 Конвенции и правило 23 Регламента Европейского Суда).

4. Р. Риссдал вступил в должность Председателя Палаты Суда (пункт 5 правила 21 Регламента Европейского Суда) и через Секретаря-Канцлера Суда, провел консультации с Уполномоченным Исландии при Европейском Суде, Представителем Европейской Комиссии и заявителем по поводу организации процесса (пункт 1 правила 37 и правило 38 Регламента Европейского Суда).

В соответствии с данными после этого распоряжениями 10 сентября 1991 г. секретариат Суда получил меморандум заявителя, а 17 сентября — меморандум властей государства-ответчика. Секретарь Европейской Комиссии 20 ноября сообщил Секретарю-Канцлеру Суда о том, что Представитель Европейской Комиссии представит меморандум в ходе устных слушаний по делу.

5. В период с 13 октября 1991 г. по 21 января 1992 г. заявитель, Европейская Комиссия и власти государства-ответчика представили целый ряд документов, включая детализированные требования по статье 50 Конвенции.

6. По указанию Председателя Палаты, публичные слушания по делу состоялись 22 января 1992 г. в г. Страсбурге во Дворце Прав Человека. Перед этим в Суде было проведено подготовительное заседание.

В слушаниях приняли участие:

• от властей Исландии:

Торстейнн Геирссон (Thorsteinn Geirsson),

Генеральный секретарь Министерства юстиции и церковных дел, Уполномоченный при Европейском Суде,

Гуннлаугур Клаессен (Gunnlaugur Claessen),

Генеральный солиситор Правительства Исландии, советник

Маркус Сигурбьернссон ( Markús Sigurbjörnsson ),

профессор, советник;

• от Европейской Комиссии:

Х. Данелиус (H. Danelius),

Представитель;

• заявитель и его адвокат Томас Гуннарссон ( Tómas Gunnarsson),

адвокат при Верховном Суде;

Суд заслушал выступления Торстейнна Геирссона и Гуннлаугура Клаессена от имени властей Исландии, Х. Данелиуса от имени Европейской Комиссии, а также Торгейра Торгейрсона и Томаса Гуннарссона.

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

A. Контекст

7. Торгейр Торгейрсон — гражданин Исландии. Он является писателем и проживает в г. Рейкьявике, Исландия.

8. В период с 1979 по 1983 год в Исландии произошло множество инцидентов, послуживших основанием для выдвижения обвинений в адрес полиции в жестокости, около десяти из которых были официально заявлены в полицию. Последняя из этих жалоб была подана осенью 1983 года журналистом Скафти Йонссоном (Skafti Jónsson ) и послужила основанием для уголовного преследования троих сотрудников полиции г. Рейкьявика, в результате которого двое из них были оправданы, а один осужден. Его дело широко освещалось в прессе и вызвало масштабную дискуссию по проблеме взаимоотношений между обществом и полицией. На этой волне заявитель опубликовал 7 и 20 декабря 1983 г. две статьи о жестокости полиции в ежедневной газете «Моргунбладид» (Morgunbladid).

9. В первой статье говорится следующее (перевод):

(1) Недавно пресса вдруг выдвинула на передний план проблему, которая беспокоила — если не захватывала целиком — меня в течение нескольких лет. Один из журналистов вашей прогрессивной партийной газеты — «Время» («Timinn») — уже имел горький опыт возвращения с телесными повреждениями из джунглей ночной жизни Рейкьявика. Зачастую опасности «джунглей» и прочих подобных неприветливых районов помогают нам отчетливо представить те трудности, которые пришлось испытать таким миссионерам, как Стэнли и Ливингстон, даже если они проповедовали скорее царство Божье, а не всеобщую идиллию.

(2) В данном случае, несчастье случилось с одним из ваших политических миссионеров, журналистом Скафти, попавшим в жизнь ночного города. Конечно, нас потрясли фотографии его израненного лица, занявшие четыре газетных колонки.

(3) Мы отказываемся принять факт того, что наши полицейские так изуродовали красивое лицо этого журналиста. Он говорит, что все, что он делал, — это самым невинным образом искал свое пальто, когда, в вышеупомянутых джунглях, на него напали звери в униформе.

(4) По моему мнению, случай Скафти сам по себе не так уж и важен. Но, поскольку он привлек к себе много внимания и широко обсуждался, я хотел бы воспользоваться возможностью указать Вам, что на самом деле эта проблема намного серьезнее и страшнее.

(5) Дело Скафти, к которому пресса привлекла наше внимание, — это всего лишь надводная верхушка айсберга. Ниже, в безмолвии темного моря, скрывается девять десятых проблемы.

(6) Мне хотелось бы обратить Ваше внимание именно на эту, «подводную» часть проблемы, потому что Вы — министр юстиции и, таким образом, именно под вашим началом находятся те дикие звери в униформе, которые, молча ли, нет ли, — пресмыкаются в джунглях ночной жизни нашего города.

(7) Разумеется, я не склонен недооценивать боль и страдания, которые совершенно напрасно пришлось вынести этому молодому человеку. Но, с другой стороны, Скафти, несомненно, скоро поправится. Синяки на его лице станут фиолетовыми, потом коричневыми, и в свое время окончательно исчезнут. Он вернется к работе в газету [«Время»], и его дело будет погребено под кипой повседневных скандалов, которые будут накапливаться, подобно снегу после сильной бури.

Вот что произойдет, если мы не используем возможность целостного взгляда на проблему во всей ее полноте.

(8) Несколько лет назад я должен был провести несколько недель в отделении нашей местной больницы. В палате, выходящей в тот же самый коридор, лежал на кровати молодой человек лет двадцати с небольшим. Это был многообещающий и очаровательный молодой человек, но он был парализован почти полностью, так, что из всех частей его тела двигались только глаза. Он мог читать при помощи специального приспособления, если кто-то переворачивал для него страницы.

Мне сказали, что у него почти нет шансов на выздоровление.

(9) Соседи молодого человека по комнате сказали мне, что его травмы были нанесены вышибалами ресторана и некоторыми полицейскими. Сначала я не мог поверить в это, и навел справки среди работников больницы. Да, их слова подтвердились: перед нами действительно была жертва полицейской «ночной команды» Рейкьявика.

(10) После того, как я вышел из больницы, образ этого парализованного юноши все преследовал меня, и я не мог не говорить о его случае. Я тогда выяснил, что большинству людей также были известны различные истории о людях, которые прошли через подобный, или даже более печальный, опыт столкновений со зверьми в униформе. Бывало, что люди впадали в состояние новорожденных младенцев в результате применения удавок; этому приему полицейские и вышибалы учатся и затем используют его со звериной непосредственностью вместо того, чтобы управлять людьми осмотрительно и заботливо. Подобных историй с одной и той же сущностью так много, что Вы едва ли сможете дальше отмахиваться от них, как от простой лжи. Другой аспект, который сопутствует всем этим историям с такой же неизбежностью, как зверство сопутствует тупости, — это то, что судиться с полицейскими в подобных случаях бесполезно. Расследование ведется другим отделом полиции, и выполняется группой полицейской элиты, чья обязанность, по их мнению, заключается в том, чтобы смыть со всех полицейских все предъявленные им обвинения.

(11) По мере того, как проходят годы, жертвы полицейской жестокости остаются в забвении, без надежды, а их случаи так и не получают серьезного рассмотрения.

(12) Сейчас это могло бы быть одной из тех редких возможностей. И это — причина моего письма.

(13) Я практически не сомневаюсь в том, что есть нечто в высшей степени неправильное в системе, где люди, на которых лежит ответственность, похоже, пренебрегают всем смыслом правосудия и неверно понимают свои обязанности, позволяя скотам и садистам давать волю своим извращениям — вне зависимости от того, кто является жертвой. По моему мнению, начальник полиции Рейкьявика проявляет упрямство, отказываясь освободить обвиняемых полицейских от исполняемых обязанностей в то время как ведется следствие по делу Йонссона. Более того, он, похоже, почти не теряет уверенности в себе, хотя в этом деле у него имеются проблемы с одним из ваших сторонников. Но посмотрим, что будет дальше.

(14) Даже если Йонссон выиграет это дело, это будет исключением и ничего не изменит. Количество других жертв подобного зверства будет и дальше расти, как снежный ком, в тишине.

(15) Я считаю, что настоящая проблема заключается в системе, в пределах которой полицейские расследуют случаи нарушения правил профессионального поведения, допущенные другими полицейскими. Мое мнение разделяют другие, гораздо более компетентные люди, — которые, очевидно, не решаются публично высказать свое мнение по этому вопросу, опасаясь репрессий и избиений, которые могут за этим последовать.

Вопрос действительно настолько серьезен.

(16) Два Ваших предшественника в должности министра юстиции получали от меня письма по поводу этих проблем. Ни у одного из них не хватило любезности ответить.

(17) Недавно я смотрел на Ваши фотографии в газете и был поражен впечатлением честности и молодости, в сочетании с уверенностью, которое создает Ваше лицо. Это действительно то самое выражение лица, суть которого могла в любое время легко проникнуть в Ваш характер, даже если изначально оно было задумано только для фотографии.

Поэтому я пишу и Вам тоже.

Я предлагаю то же, что и раньше:

(18) Прекратить запускать дела о полицейской жестокости в эту небрежную и бесполезную «стиральную машину-автомат». Пока полицейским позволяют обелять друг друга, Вы никогда не будете иметь возможности даже для того, чтобы лично рассмотреть такие необходимые вещи, как, например, тест показателя интеллекта (IQ) и характера, которые полицейские должны пройти прежде, чем их научат испытывать на людях смертельные приемы, и заставить их нести ответственность за случаи даже минутной потери самоконтроля, — в то время как все это необходимо для того, чтобы у нас была компетентная полиция, достойная данной ей власти.

Но как мы можем избавиться от старой системы?

(19) Вы должны создать комитет из заслуживающих доверия людей для расследования слухов, которые постепенно стали общественным мнением, о приобретающей все большие масштабы и неестественно замалчиваемой жестокости в полицейских структурах Рейкьявика. Такой комитет мог бы обращаться к жертвам полицейской жестокости с просьбой делать заявления, с их последующей проверкой. Будем надеяться, в результате расследований комитета окажется, что виновники — лишь крошечная горстка отдельных полицейских. Эти люди должны будут принять к сведению, что им придется искать другую работу.

(20) Позволю себе предположить, что наша «проблема полиции» сопоставима с так называемой «проблемой молодежи» в том смысле, что сравнительно лишь небольшое количество индивидов являются виновниками негативного общественного мнения на их счет. Кроме того, этих индивидуумов нельзя считать ни типичными представителями любой из этих групп, ни наиболее интеллектуальными.

(21) Я видел, что полицейские в этом городе делают много хорошего, и среди них я встречал много образцовых работников. Без них нельзя. Но я чувствую, что я должен сделать это для молодого человека, которого я встретил в той больнице, — собрать все свое мужество и выдвинуть это предложение: позвольте нам попробовать очистить эту грязь, чтобы те, кто готов рискнуть жизнью и отправиться на поиски приключений в джунгли ночной жизни Рейкьявика в будущем, могли по крайней мере быть уверенными в том, что полицейского в униформе следует исключить из числа опасностей.

Там достаточно других диких зверей.

(22) В суде иногда подается альтернативный иск в том случае, если ваше главное требование отвергнуто. В случае, если Вы, Йон Хелгасон, будете не в состоянии гарантировать выполнение подобного объективного расследования, я призываю талантливых журналистов (например, Скафти) начать это расследование и опубликовать результаты в книге, которая, вполне вероятно, станет бестселлером. Я в любое время готов в этом участвовать.

С уважением и наилучшими пожеланиями,

Искренне Ваш

10. Выдержки из второй статьи:

(1) Заявление Торгейра Торгейрсона по поводу выступления полицейского Эйнара Бьярнасона в телевизионной программе вечером 13 декабря.

/.../

(2) В прошлый вторник, 13 декабря, по телевидению транслировалась программа о проблемах полиции. Среди участников были двое полицейских-интеллектуалов, которым, по мнению многих зрителей, была предоставлена полная свобода действий. Я видел только одного человека, который оправдывал Бьярки и Эйнара тем, что их было только двое, а третий, так сказать, организатор, к сожалению, отсутствовал в их компании.

Это тоже может быть справедливо.

(3) В конце программы Эйнар, который оказался председателем Полицейской Ассоциации Рейкьявика, сделал забавную вещь: после того, как они с Бьярки посовещались, шепчась и громко шурша бумагами, он зачитал печатный документ, выливая грязь на меня как на лжеца и ненадежного человека (как говорилось в этом документе, на котором полиции как-то удалось поставить подпись человека, не имеющего к этому никакого отношения).

(4) Эйнар мог легко распространить свое обращение, не нарушая закон о телерадиовещании, и не рискуя, таким образом, своим добрым именем и рабочим местом. Многие зрители были поражены поведением этого человека.

Неудивительно.

(5) Этот случай едва ли можно объяснять простой потерей контроля над собой, поэтому я считаю, что обязан добавить еще одну статью к тому, что, как я думал неделю назад, должно было стать моим последним словом по поводу всего дела (написано в четверг 15 декабря и будет отправлено в газету в пятницу 16 декабря).

Я должен упомянуть о том, что случилось со мной за последнюю неделю.

(6) В прошлую среду, то есть 7 декабря, газета «Моргунбладид» (Morgunbladid) опубликовала мое письмо к самому высокопоставленному должностному лицу в юридическом мире Исландии. Я просил его немедленно распорядиться о проведении объективного расследования этой «полицейской проблемы», — вместо того, чтобы навсегда пустить ее на самотек. Естественно, я не ожидал, что текст моего письма будет разослан во все отделения местной полиции.

(7) Некое недоразумение всегда неизбежно. Неверное представление об этой проблеме процветало; я же считаю, что профессиональный долг писателя заключается в следующем: он должен, хотя бы иногда, выступать в качестве совести своего народа, — но наши полицейские, кажется, полностью придерживаются мнения, противоположного тому, которое единственно возможно.

В этом нет ничего плохого.

(8) В то утро, когда мое письмо министру Йону Хелгасону появилось в газете, мне позвонило удивительно большое количество людей. Среди них был Гудмундур Херманнсон, который представился как главный констебль полиции Рейкьявика. Он хотел знать, о каком случае я писал в своей статье. Я сказал ему, что предмет статьи — не какой-либо отдельный случай, а ситуация в целом, потому что подобных случаев было по меньшей мере несколько сотен. Тогда Гудмундур спросил, как звали того парализованного юношу в местной больнице, которого я упоминал. Я сказал ему, и это было правдой, что никогда не слышал имени мальчика. Потом я спросил Гудмундура, расследует ли полиция этот случай в настоящее время. Он ответил, что да. Я тогда обратил его внимание на то, что в подобных обстоятельствах полиция, контролирующая сама себя, — это очень смелый шаг. С другой стороны, я отказался сообщать что-либо еще по телефону, кроме времени моей госпитализации. Мы попрощались.

/.../

(9) Наступило воскресенье. В течение всей недели газеты пестрили слезными заявлениями, сделанными полицейскими. В воскресенье газета «Моргунбладид» напечатала статью полицейского Йоханнеса Йонссона, в которой он ссылался на сообщение в графе новостей от 9-го числа, пятницы, что означает, что его рукопись должна была попасть в офис редакции в субботу. Мне это показалось странным, так как я знаю, что от момента передачи рукописи в редакцию до публикации в «Моргунбладид», как правило, проходит приблизительно четыре-шесть дней. Но так происходит с обычными людьми, как мы. В своей статье полицейский также повторил «полицейскую правду» о том, что о случае, который «имел в виду» Торгейр, можно прочитать в новостях на странице 13 пятничного номера «Моргунбладид».

/.../

(10) С тех пор кое-что произошло, и теперь я должен просить о том, чтобы обещание напечатать мое заявление было выполнено. Даже если удар Эйнара, нанесенный в конце телепрограммы в прошлый вторник, не попал в цель и не задел меня, я должен указать, насколько типично его поведение для полиции.

(11) В чем корень этой так называемой «проблемы полиции»? Да, многие люди думают, что наши полицейские уже совершили нападение на слишком большое количество граждан, виновных или невиновных. Они набрасываются на них более чем часто.

(12) Отклики полицейских, недавно появившиеся в прессе, показывают, что они хорошо знакомы с романами Йона Тороддсена, поскольку в них часто фигурирует персонаж, который сплетничает и распространяет слухи. Может быть, они также читали Сагу о Греттире Сильном, который исповедовал принцип: вы излечиваете больных, указывая на худшее.

В любом случае, кажется, это та позиция, которую они заняли.

(13) Этот принцип слишком жалок, чтобы ему могла следовать вся полиция, если только мы действительно хотим, чтобы люди оценили их работу.

(14) Начиная со вторника, мне позвонили многие и выразили мнение, что выступление полицейских на телевидении было катастрофической демонстрацией национальных особенностей, наблюдать которую довелось нашим детям.

(15) «Они должны были быть в униформе», — сказал кто-то. Их поведение настолько соответствовало тому образу нашей полиции, защищающей саму себя, который постепенно формируется в глазах общества: запугивание, фальсификация, незаконные действия, необоснованные представления, поспешность и неумелость.

Только такие слова.

(16) Название этой статьи взято из народной сказки, которую должен знать каждый, — про двух людей, гоняющихся за мухой. Я думал об этом, когда наблюдал, как сержант уголовной полиции воевал с пчелой в его собственной шляпе в ходе телепрограммы. Если у нашего министра юстиции не было времени, чтобы посмотреть программу, я хотел бы посоветовать ему взять видеокассету, которая, возможно, еще есть на телевидении, — если он хочет увидеть почти точную иллюстрацию того, что все более широкие круги общественности называют «проблемой полиции».

(17) Эта программа должна послужить уроком того, почему необходимо беспристрастно исследовать проблему, чтобы не допустить нанесения нового ущерба полицией самой себе при «расследовании» дел, которые задевают их самолюбие и ребяческую гордость.

(18) Давайте перестанем ссориться и рассмотрим предложение, которое я выдвигал в своем письме министру юстиции. Мы могли бы даже взять на заметку идею, предложенную одним моим остроумным другом:

(19) Он сказал: «Торгейр, у меня мысль. А не заняться ли изучением этих полицейских конфликтов хорошему детскому психологу?».

Будем надеяться, что это дело все же не настолько сложное.

С благодарностью за опубликование.

11. В ответ на эти статьи Министерство юстиции направило заявителю письмо, датированное 9-м января 1984 г. В нем сообщалось следующее: проблемы, затронутые в статьях, рассматриваются на различных уровнях, вопрос находится в повестке дня Парламента (Althing), и, таким образом, министр юстиции сможет в ближайшем будущем доложить об изучении этого вопроса и о соответствующих предложениях.

B. Расследование и процесс о диффамации

12. Письмом от 27 декабря 1983 г., Полицейская Ассоциация Рейкьявика попросила прокурора провести расследование по вышеупомянутым утверждениям. Соответственно, 21 мая 1984 г. он передал дело в Государственную криминальную полицию (State Criminal Investigation Police — SCIP) для проведения расследования, содержат ли статьи диффамацию по смыслу статьи 108 Общего Уголовного Кодекса 1940 года (закон № 19/1940 — «Уголовный Кодекс»). 18 июня сотрудники криминальной полиции (SCIP) допросили заявителя в присутствии его адвоката.

13. В результате, 13 августа 1985 г. прокурор вынес обвинительное заключение, содержащее обвинение заявителя в диффамации, являющейся нарушением статьи 108 Уголовного кодекса, в отношении персонально неуказанных работников полиции г. Рейкьявика, вопреки.

14. В первой статье были признаны дискредитирующими следующие выражения:

• «звери в униформе» (выше пункт (3) в параграфе 9);
• «те дикие звери в униформе» (выше пункт (6) в параграфе 9);
• «Соседи молодого человека по комнате сказали мне, что его травмы были нанесены вышибалами ресторана и некоторыми полицейскими. Сначала я не мог поверить в это и навел справки среди работников больницы. Да, их слова подтвердились: перед нами действительно была жертва полицейской „ночной команды“ Рейкьявика» (пункт (9) в параграфе 9 выше);
• «Я тогда выяснил, что большинству также были известны различные истории о людях, которые прошли через подобный, или даже более печальный опыт столкновений с зверьми в униформе. Бывало, что люди впадали в состояние новорожденных младенцев в результате применения удавок; этому приему полицейские и вышибалы учатся и затем используют его с звериной непосредственностью вместо того, чтобы управлять людьми осмотрительно и заботливо. Подобных историй с одной и той же сущностью так много, что вы едва ли сможете дальше отмахиваться от них, как от простой лжи» (выше пункт (10) в параграфе 9);
• «жертвы полицейской жестокости» (выше пункт (11) в параграфе 9);
• «позволяя скотам и садистам давать волю своим извращениям» (выше пункт (13) в параграфе 9).

15. Во второй статье тоже были признаны дискредитирующими утверждения:

«Их поведение настолько соответствовало тому образу нашей полиции, защищающей саму себя, который постепенно формируется в глазах общества: запугивание, фальсификация, незаконные действия, необоснованные представления, поспешность и неумелость» (выше пункт (15) в параграфе 10).

16. 9 сентября 1985 г. обвинительное заключение было вручено заявителю вместе с повесткой о вызове на назначенное на следующий день заседание палаты уголовного суда Рейкьявика, единственным членом которого был судья Петур Гудгейрссон ( Pétur Gudgeirsson). По просьбе заявителя, предъявление обвинения было отложено до 17 сентября. В тот день и состоялось заседание суда, на которое он явился в сопровождении Томаса Гуннарссона, адвоката при Верховном Суде; прокурор не присутствовал. Заседание происходило следующим образом:

(a) В соответствии с требованием, предусмотренным частью второй статьи 77 Уголовно-процессуального Кодекса 1974 года (Закон № 74/1974), судья поставил подсудимого в известность о том, что он находится под следствием, поскольку подозревается в совершении правонарушения.

(b) Томас Гуннарссон был назначен адвокатом защиты со стороны заявителя. Ему были переданы все документы дела.

(c) Судья спросил заявителя, им ли написаны те самые две газетные статьи. Тот ответил, что им, но обратил внимание судьи на то, что выражения, указанные в обвинительном заключении, процитированы верно, но вырваны из контекста.

(d) Судья ознакомил заявителя с записью о регистрации его заявления, сделанного в адрес криминальной полиции (SCIP) 18 июня 1984 г. и с его письмом в их же адрес от 19 июня. Заявитель подтвердил правильность записи, а также факт написания им письма.

(e) Когда судья спросил заявителя, может ли он подтвердить, что данные выражения присутствуют в его статьях, заявитель ответил, что в контексте обвинительного заключения — что он уже прокомментировал — он не может, да и не обязан, делать это; что это «литературное произведение» обвинителя, а не его собственное.

(f) Заявитель попросил предоставить ему время, чтобы ознакомиться с материалами дела и подготовить комментарии. Следующее заседание было назначено на 24 сентября 1985 г.

17. В этот день заявитель и его защитник предстали перед судом, снова в отсутствие представителей обвинения. Защитник подал ходатайство об отводе судьи Петура Гудгейрссона, на том основании, что он одновременно выступал как судья и представлял обвинение ввиду отсутствия прокурора на этом и предыдущем заседаниях.

18. 25 сентября 1985 г. судья вынес следующее решение:

«Согласно статье 130 Уголовно-процессуального Кодекса, по данному делу не гарантируется [состязательный процесс]... Ходатайство об отводе судьи не подкреплено какими-либо вескими аргументами и полностью необоснованно. Судья не только не обязан покинуть свое место, но ему это и не позволено».

19. 26 сентября 1985 г., в соответствии со статьей 171 Уголовно-процессуального Кодекса, заявителю было отказано в предоставлении отсрочки для подачи апелляционной жалобы против этого решения в порядке упрощенного судопроизводства в Верховном Суде. После этого он обратился с ходатайством к Министерству юстиции о назначении специального прокурора, чтобы тот решил, нужно ли предоставлять такую отсрочку, но 18 октября это ходатайство было отклонено.

20. В период с 9 октября 1985 г. до 28 апреля 1986 г. состоялись еще шесть заседаний уголовного суда, на которых присутствовали заявитель и его адвокат. На слушаниях были представлены документы, сделаны устные заявления, заслушаны свидетельские показания. Прокурор присутствовал на всех этих заседаниях, за исключением 17 февраля 1986 г., когда суду была продемонстрирована видеозапись телепрограммы.

21. На заседании, состоявшемся 25 октября 1985 г., судья Петур Гудгейрссон показал заявителю фотографию, и спросил, тот ли это молодой человек из больницы, описанный в первой статье (см. выше пункт (8) в параграфе 9). Заявитель ответил следующим образом:

«...взрослому, опытному человеку удивительно слышать от другого взрослого опытного человека подобный вопрос. Я вижусь и имею дело с большим количеством людей, иногда до двухсот в день. Приблизительно за 7 лет, это составило бы все население Исландии. Поэтому человек, с которым я встречаюсь менее 50 раз, не задерживается в моей памяти, если для этого нет особых причин. Поэтому спрашивать человека, узнает ли он человека, которого предположительно мог бы видеть семь лет назад, — это полный абсурд, противоречащий природе человеческой памяти. Я могу, однако, ответить, что это — не тот молодой человек, которого я имел в виду, когда писал статью „Давайте обсудим это сейчас!“.»

22. В ходе заседания 28 апреля 1986 г. стороны согласились, что отсутствует необходимость в дальнейшем расследовании дела судом. Соответственно, адвокату был предоставлен срок до 3 июня 1986 г. для подачи всех документов в защиту заявителя; прокурор заявил, что со своей стороны он не намерен представлять каких-либо дополнительных материалов.

23. В документах в свою защиту, поданных 3 июня 1986 г., заявитель повторил свое требование (см. выше §§ 17 - 19) о том, что дело должно быть прекращено, или же подсудимый должен быть оправдан на основании того, что отсутствовал прокурор на некоторых из заседаний суда. В отношении конкретных обстоятельств дела он, помимо прочего, заявил следующее:

«Конечно же, нападениям полицейских подвергаются многие... Подобные события трудно забыть, и, как правило, люди рассказывают о них друг другу, зачастую преувеличивая. Таким образом, в общественном сознании создается преувеличенное представление об этих инцидентах, и в глазах общества проблема стоит более остро, чем на самом деле. Я в значительной степени опирался на общественное мнение в своей статье „Давайте обсудим это сейчас!“. Общественное мнение, конечно, само по себе факт, и вопрос о том, почему оно сложилось именно таким образом, в общем не так уж важен и в меньшей степени открыт для обсуждения...»

Если общественное мнение станет окончательно негативным, и доверие к полицейским будет потеряно, то это распространится также на полицейских, которые в своей жизни и мухи не обидели. Осенью 1983 года потеря доверия приняла размеры, представляющие прямую опасность для общественного благосостояния. Я почувствовал эту опасность, когда произошел случай со Скафти Йонссоном. И моя... статья, опубликованная в газете «Моргунбладид» (Morgunbladid) 7 декабря 1983 года была моей реакцией на эту опасную ситуацию. Я считаю, что, публикуя свою статью, я выполнял обязанность честного писателя, который изучает дух нации и сообщает о результатах, не скрывая правду. Это ясно любому человеку, кто готов к прочтению статьи как единого целого, и настраивается на действительное понимание того, что в ней написано.

/.../

Но главная цель статьи и ее выводов состояла в том, чтобы просить министра провести расследование для выяснения, является общественное мнение верным или неверным. Задачей статьи было поднять вполне законный вопрос, требующий немедленного разрешения.

Притом что я намеревался писать статью полностью в рамках закона, не буду скрывать, что я также старался выстроить текст таким образом, чтобы добиться ответов от заинтересованных сторон. Конечно, вопрос был относительно правдивости угрожающего общественного мнения. Если бы все это было не так, то со стороны руководителей полиции (единственных, кто может обладать всесторонним знанием этих вопросов) логично было бы ожидать реакции в спокойной, уверенной и невозмутимой манере честных, уважаемых людей. Правление Полицейской Ассоциации и начальник полиции просто посоветовали бы министру при первом удобном случае начать беспристрастное расследование проблемы, о котором его просят. Подобная реакция также значительно успокоила бы общественность, поскольку послужила бы стимулом для очевидцев быть добросовестными».

24. 16 июня 1986 г. на заседании, на котором присутствовал заявитель, судья Петур Гудгейрссон вынес определение об отклонении апелляционной жалобы, основанием для которой послужило отсутствие прокурора на некоторых заседаниях. В соответствии с конкретными обстоятельствами дела он, помимо прочего, заявил:

«Согласно представленным доказательствам, подсудимый находился на лечении в городской больнице Рейкьявика с 19 июня по 11 июля 1978 г. В то же самое время там находился пациент по имени Траусти Эллидасон... [полностью] парализованный после того, как на него напал его знакомый... Подсудимому показали фотографии Траусти Эллидасона, сделанные в городской больнице на следующий день после нападения. Подсудимый заявил, что Траусти Эллидасон — это не тот человек, которого он описывает в своей... статье, опубликованной в газете „Моргунбладид“;...»

Видеокассета с записью телевизионной программы «Различные мнения», выходившей в эфир 13 декабря 1983 г., была представлена в качестве доказательства.

/.../

Обсуждались вопросы, касающиеся деятельности правоохранительных органов, и взаимоотношения между обществом и полицией, в том числе дело Скафти. В конце программы Эйнар Бьярнасон, сержант полиции и председатель Полицейской Ассоциации Рейкьявика, отметил, что может доказать безосновательность статьи ответчика, поскольку у него имеется заявление молодого человека, которого ответчик описывал в газете «Моргунбладид». Сержант огласил [заявление]. [В нем], помимо прочего, говорится: «То, что Торгейр Торгейрсон пишет по поводу меня в своей статье, неверно от начала до конца». Проведя расследование дела, [Бьярнасон] и констебль полиции Бьярки Элиассон посчитали, что заявление было сделано тем самым человеком, о ком писал ответчик.

По просьбе адвоката ответчика..., Эйнар Бьярнасон был вызван для дачи свидетельских показаний. Тот сказал, что заявление было сделано молодым человеком, инвалидом, по имени Траусти Эллидасон..., что он получил информацию относительно того периода, когда ответчик и Траусти Эллидасон вместе были в больнице, и что предположительно о Траусти Эллидасоне писал в своей статье подсудимый. Именно так они получили это заявление. Кроме того, свидетель сообщил, что, насколько ему известно, ни один полицейский Рейкьявика никогда не причинял при исполнении служебных обязанностей кому-либо телесных повреждений, наподобие тех, которые описал ответчик в своей статье от 7 декабря 1983 года.

/.../

По утверждению Защиты, написав эти две статьи, ответчик выполнял долг писателя по отношению к обществу, привлекая внимание к телесным повреждениям, причиненным полицией людям, выявляя подобные ситуации и прося вмешательства властей, с целью их предотвращения. [Само по себе это] не привлекло бы большого внимание, не будучи опубликованным в средствах массовой информации, хотя даже в таком случае это зачастую проходит незамеченным. Резкие слова и стилистические ходы также представляются необходимыми, и писатели это хорошо знают. Ответчик зарабатывал на жизнь писательским трудом много лет, и между прочим, власти признавали его труд, выплачивая ему заработную плату. Его работа подпадает под защиту статьи 72 Конституции, которая запрещает цензуру и другие ограничения свободы печати.

Однако, вместе с тем упомянутая норма Конституции предусматривает ответственность человека за опубликованные заявления, — и этот принцип никогда не оспаривался в исландском законодательстве. Существуют различные законодательные нормы, квалифицирующие публичное распространение определенных мыслей или утверждений, например, в печати, как юридически наказуемое деяние. В дополнение к статье 108... Уголовного Кодекса, по этому вопросу можно обратиться к статьям 88, 95, 121, 125, 210, 229, и 233(a) — 237 того же самого Кодекса. И ответчик не может пользоваться какими-либо привилегиями или большей свободой выражения мнения, чем другие, только потому, что является писателем.

Статьи ответчика были опубликованы в газете под его именем, и он признает свое авторство. Ответчик проживал в Исландии в то время, когда статьи были напечатаны в газете «Моргунбладид». В соответствии со статьей 15 Закона о праве на публикации... он, таким образом, несет как уголовную ответственность, так и ответственность за возмещение ущерба ввиду содержания... опубликованных им статей.

Утверждения, на которых основаны обвинения в обвинительном заключении, были квалифицированы как направленные против не указанных конкретно работников полиции Рейкьявика.

Несмотря на то, что формулировка статьи 108... Уголовного Кодекса охватывает правонарушения, совершенные в отношении конкретно определенных... государственных служащих, [это предписание] также распространяется на нарушения, совершенные в отношении определенной группы государственных служащих (см. судебное решение в Отчетах Верховного Суда, том LIV, стр. 57).

Выражения «звери в униформе» и «тех диких зверей в униформе», в контексте, в котором они были опубликованы, равнозначны брани и оскорблениям в отношении не определенных конкретно работников полиции Рейкьявика. Эти утверждения подпадают под уголовно-наказуемые деяния согласно статье 108... Уголовного Кодекса.

В обвинительном заключении эти утверждения расценены как диффамационные заявления. Принимая во внимание третий параграф статьи 118 Уголовно-процессуального Кодекса..., подсудимый все же может быть привлечен к ответственности за их публикацию; его действия были описаны верно, и нельзя сказать, чтобы при подготовке защиты по его делу имела место какая-либо необъективность.

Абзацы статей «соседи молодого человека по комнате... ночной команды Рейкьявика» и «Тогда я выяснил... как от простой лжи», и слова «жертвы полицейской жестокости», как сами по себе, так и в контексте... газетной статьи..., были квалифицированы как содержащие обвинения в адрес конкретно не указанных работников полиции Рейкьявика, что они якобы совершили многочисленные акты серьезного физического нападения на людей, которые в результате стали инвалидами. Подобные инциденты подпадают под действие статьи 218... Уголовного Кодекса, нарушение которой может повлечь наказание в виде многих лет лишения свободы.

Утверждения подсудимого не подтвердились, и [вследствие их] публикации... он подлежит наказанию согласно статье 108... Уголовного Кодекса.

Выражения «звери в униформе» и «полицейская жестокость» также следует расценивать как содержащие брань и оскорбления в отношении не указанных конкретно работников полиции Рейкьявика.

В обвинительном заключении эти утверждения квалифицируются как порочащие честь и достоинство, но... подсудимый тем не менее может быть привлечен за них к уголовной ответственности в соответствии со статьей 108... Уголовного Кодекса.

Слова «позволяя скотам и садистам давать волю своим извращениям», в контексте вышеупомянутой статьи, расцениваются как содержащие брань и оскорбления в отношении не указанных конкретно работников полиции Рейкьявика.

В обвинительном заключении эти утверждения квалифицируются как порочащие честь и достоинство, но... подсудимый тем не менее может быть привлечен за них к уголовной ответственности в соответствии со статьей 108...

Справедливость фразы «Их поведение настолько соответствовало образу нашей полиции, защищающей саму себя, который постепенно формируется в глазах общества: запугивание, фальсификация, незаконные действия, необоснованные представления, поспешность и неумелость» не была доказана. За исключением слов «необоснованные представления, поспешность и неумелость», в этом выражении неопределенные работники полиции Рейкьявика обвиняются в фальсификации и других... уголовно наказуемых деяниях. Это подпадает под действие глав XIV и XVII... Уголовного Кодекса, нарушение которых может повлечь за собой наказание в виде длительного тюремного заключения.

Делая подобные заявления, подсудимый несет уголовную ответственность согласно статье 108...

С другой стороны, можно считать, что слова «необоснованные представления, поспешность и неумелость» находятся в пределах допустимой критики, и потому подсудимый не несет за них ответственности...».

25. Заявитель был приговорен к выплате штрафа в размере 10 000 исландских крон Государственному Казначейству или же, в случае невыплаты штрафа в течение четырех недель с момента оглашения судебного решения, к тюремному заключению сроком на восемь дней. Ему было также предписано оплатить все судебные издержки, включая оплату услуг его адвоката.

26. И заявитель, и прокурор обжаловали приговор в Верховный Суд Исландии, где 22 сентября 1987 г. состоялось слушание дела. Адвокат заявителя требовал не только отмены приговора, вынесенного Уголовным судом, но также отмены всех процессуальных актов, начиная с обвинительного заключения, возвращении дела в Уголовный суд для повторного рассмотрения, и оправдания его подзащитного по всем пунктам обвинения. Прокурор же просил об ужесточении наказания.

27. 20 октября 1987 г. Верховный Суд вынес решение, в котором, помимо прочего, говорилось следующее:

«...ходатайство об отмене всех процессуальных актов основано на тех же самых доводах, что и представленные в Уголовный суд 24 сентября 1985 г., когда адвокат подсудимого сделал следующее заявление:»

«...Ни на одном из прошедших заседаний по этому делу не присутствовал представитель Обвинения... В соответствии со статьями 20 (1) и 36 (1) (1) [Уголовно-процессуального Кодекса], подсудимый расценивает факт того, что один человек исполнял роль как судьи, так и обвинителя по одному и тому же делу, незаконным. Поскольку судья не проявил инициативы для исправления такого положения дел, то его необходимо заменить».

Судья Уголовного суда отклонил это ходатайство, а прокурор отказался санкционировать апелляцию в Верховный Суд в порядке упрощенного судопроизводства... В ходе процесса, проходившего без участия прокурора, не было представлено каких-либо доказательств, оговоренных в статье 130 вышеупомянутого Кодекса, чтобы обосновать необходимость отвода судьи или отмены обвинительного приговора...

Признание виновности подсудимого Уголовным судом и применение уголовного законодательства... поддерживается, так же как и наложенное судом наказание... Решение уголовного суда относительно судебных издержек остается неизменным».

28. Один из членов Верховного Суда выступил с особым мнением:

«Что касается привлечения к уголовной ответственности за высказывание диффамационных утверждений, необходимо четко определить тех, кому данное высказывание наносит вред. Это требуется как для защиты по данному делу, так и для того, чтобы решить сложную проблему необходимых ограничений дискуссий по общественно значимым вопросам.»

В обвинительном заключении говорится..., что дело возбуждено «в связи с диффамационными утверждениями в отношении полицейских», а также..., что рассматриваемые утверждения направлены «в адрес не указанных конкретно сотрудников полиции Рейкьявика». Таким образом, следует понимать обвинительное заключение, как обвинение в совершении преступления в отношении всех полицейских Рейкьявика вообще. Соглашаясь с тем, что высказывания, процитированные в обвинительном заключении, довольно резки и их обоснованность не была доказана, я все же полагаю, что, исходя из того, как дело было представлено в обвинительном заключении, не соблюдены условия для наложения уголовного наказания за нарушение статьи 108, которая должна применяться в свете фундаментального принципа исландского конституционного права о свободе выражения мнения, будь то в устной или письменной форме.

В связи с вышеизложенным я полагаю, что подсудимый должен быть оправдан, и что все судебные издержки, связанные с рассмотрением дела как в Уголовном, так и Верховном судах, должны быть оплачены Государственным Казначейством; туда же должна войти оплата услуг адвоката, назначенного до слушания дела в Верховном Суде».

II. Соответствующее законодательство Исландии

A. Свобода выражения мнения и диффамация в отношении государственных служащих

29. В статье 72 Конституции Республики Исландия, принятой 17 июня 1944 г., говорится:

«Каждый имеет право выражать свои мысли в печати. Однако, он должен быть готов нести за это ответственность в суде. Цензура и другие ограничения на свободу печати никогда не могут быть введены».

Ответственность, упомянутая в этом положении, определена в законодательстве.

30. Согласно статье 15 Закона о праве на публикацию 1956 года (закон № 57/1956), автор может нести как уголовную, так и гражданскую ответственность за публикации под своим именем в случае возбуждения против него дела, если во время опубликования он проживает в Исландии или находится в пределах юрисдикции судов Исландии. Если статья опубликована не под его именем, то к ответственности могут быть привлечены издатель, редактор, продавец, распространитель или полиграфист.

31. В соответствии с Уголовным Кодексом Исландии, диффамационная публикация представляет собой уголовно наказуемое деяние. В статье 108 УК устанавливается следующая санкция за диффамацию в отношении государственных служащих:

«Брань или иные оскорбления словом или действием, а также диффамационные заявления в адрес государственного служащего во время исполнения им служебных обязанностей, или по поводу выполнения им служебных обязанностей, наказываются штрафом, арестом или тюремным заключением на срок до трех лет. Даже если обоснованность заявления такого рода доказана, оно может повлечь за собой штраф, если оно выражено в оскорбительной форме».

32. При рассмотрении дела заявителя Уголовный суд и большинство членов Верховного Суда посчитали, что статья 108 включает в себя диффамационные утверждения, сделанные в адрес не только конкретных государственных служащих, но также определенной группы не указанных конкретно государственных служащих. В пользу такой интерпретации свидетельствуют два прецедента — решения Верховного Суда по делу «Прокурор против Йонаса Кристьянсона» от 19 января 1983 г. и по делу «Прокурор против Агнара Богасона» от 31 октября 1952 г.

B. Уголовный процесс

33. Статья 20 Уголовно-процессуального Кодекса Исландии возлагает на прокурора полномочия государственного обвинителя. Прокурору могут оказывать содействие помощник прокурора, а также различные прокуроры и их заместители. Он принимает решения о том, как вести расследование по уголовным делам, и осуществляет контроль за ходом расследования (статья 21 УПК).

34. В соответствие со статьей 115 УПК, прокурор может начать уголовное преследование вынесением обвинительного заключения в отношении обвиняемого. В нем должны быть, помимо прочего, четко обозначены: суд, в который должно поступить дело, имя обвиняемого, предполагаемое нарушение и потенциальное наказание. Затем обвинительный заключение вместе с материалами дела передается в соответствующий суд. Судья, которому передается дело, обозначает на обвинительном заключении, который затем вручается обвиняемому, время, когда дело будет официально открыто.

35. В соответствии со статьей 121 УПК, рассмотрение дела официально начинается во время судебного заседания, когда уголовный суд предоставляет подсудимому обвинительное заключение и другие документы. Если подсудимый на этой стадии делает чистосердечное признание, по делу выносится решение. В противном случае, ему дается возможность представить в письменной или устной форме доказательства в свою защиту с помощью адвоката, если таковой назначен.

36. Именно прокурор решает, должно ли данное дело рассматриваться в состязательном процессе, как это предусмотрено статьями 131 — 136 УПК. Если такое решение принято, то обвинение должно предстать перед судьей Уголовного суда. Согласно статье 130 УПК, такое судопроизводство осуществляется в следующих случаях:

(a) если преступление наказывается тюремным заключением сроком более восьми лет;

(b) если преступление наказывается тюремным заключением сроком более пяти лет, и вопросы права или обстоятельства дела требуют подобной процедуры; или

(c) если в деле затрагиваются вопросы особой значимости, или же исход дела имеет иную большую общественную важность.

Если дело рассматривается не в рамках состязательного процесса, ход дела определяется статьями 123 — 129 УПК. Подсудимый приводит свои доводы судье в отсутствие государственного обвинителя, если прокурор не решит иначе.

37. Если государственный обвинитель не участвует в судебном процессе, по общему правилу, закрепленному в статье 75 УПК, судья должен самостоятельно, в силу своей должности (ex officio), провести независимое судебное следствие по всем фактам и обстоятельствам дела, даже если обвинение уже расследовало их и подготовило соответствующие отчеты. Судья должен также рассмотреть все факторы, относящиеся к виновности или невиновности обвиняемого, и все смягчающие или отягчающие обстоятельства. Как только расследование закончено и подсудимый, или его адвокат, представили свидетельства и в письменном виде изложили свои комментарии, судья выносит решение по делу на основе совокупности всех доказательств.

38. Верховный Суд признает законность апелляции в отношении обвинительного приговора, вынесенного уголовным судом. Прокурор должен присутствовать при апелляции, даже если он не принимал участие в судебном процессе в уголовном суде.

39. Верховный Суд уполномочен пересматривать дело по существу (по фактам) и вопросы права. Согласно статье 185 УПК, он может аннулировать весь процесс, или же решение Уголовного суда в случае, если при рассмотрении дела в первой инстанции были допущены серьезные ошибки. В этом случае дело может быть возвращено в суд первой инстанции для повторного рассмотрения.

40. В соответствии со статьей 171 УПК с согласия прокурора обвиняемый имеет право на подачу в порядке упрощенного судопроизводства апелляции в Верховный Суд на отказ в удовлетворении отвода судьи Уголовного суда. При отсутствии такого согласия прокурора обвиняемый может подать обычную апелляцию в Верховный Суд с просьбой аннулировать процесс в Уголовном суде на том основании, что судья подлежит отводу.

41. Статья 36 Гражданского процессуального Кодекса <3> Исландии (закон № 85/1936), которая в соответствии с статьей 15 УПК применяется также при рассмотрении уголовных дел, предусматривает следующие обстоятельства, при которых судья подлежит отводу:

---

<3> Так в тексте Постановления Европейского Суда на английском языке. Вместе с тем указанный законодательный акт не является «кодексом» и точнее его называть «закон № 85/1936 о гражданском процессе» («Law no. 85/1936 on Civil Procedures») (примеч. переводчика).

(a) если он является стороной или представителем стороны, а также состоит в родственных связях с одной из сторон данного дела;

(b) если он выступал в качестве свидетеля по данному делу, а также контролировал или надзирал за ходом процесса;

(c) если он обсуждал дело или дал совет одной из сторон;

(d) если он настроен враждебно к одной из сторон;

(e) если он или его родственники имеют финансовую или моральную заинтересованность в деле;

(f) если есть какой-либо иной риск, что он не сможет рассмотреть дело беспристрастно.

В случае, если судья дисквалифицирован по любой из вышеупомянутых причин, министр юстиции должен назначить другого судью для слушания дела.

C. Пересмотр Уголовно-процессуального Кодекса

42. Предполагается, что переработанный Уголовно-процессуальный Кодекс вступит в силу 1 июля 1992 г. Статья 123 законопроекта предусматривает отсрочку рассмотрения дела в случае, если на заседании суда не присутствует прокурор.

РАЗБИРАТЕЛЬСТВО В КОМИССИИ ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

43. В своей жалобе (N 13778/88), поданной в Европейскую Комиссию 19 ноября 1987 г., Торгейр Торгейрсон утверждал о наличии нарушений пункта 1 и подпункта «c» пункта 3 статьи 6 (право на справедливое слушание дела беспристрастным судом и право на самозащиту) и статьи 10 (право на свободу выражения мнения) Конвенции в процессе слушаний дела о диффамации, возбужденном против него, и его последующего осуждения.

44. 14 марта 1990 г. Европейская Комиссия объявила жалобу приемлемыми для рассмотрения по существу в части:

(a) отсутствия прокурора на некоторых заседаниях суда во время судебного процесса над заявителем и того, как это повлияло на беспристрастность Уголовного суда г. Рейкьявика; а также

(b) вмешательство в право заявителя на свободу выражения мнения.

Остальные части жалобы были признаны неприемлемыми для рассмотрения по существу.

В своем отчете, принятом 11 декабря 1990 г. (статья 31 Конвенции) Европейская Комиссия выразила мнение о том, что отсутствовало нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции (единогласно), но что имело место нарушение статьи 10 Конвенции (тринадцать голосов против одного).

Полные тексты заключения Европейской Комиссии и особого мнения к нему, содержащиеся в полном тексте отчета Комиссии, приведены в виде приложения к этому решению <4>.

---

<4> По причинам практического характера это приложение выйдет в свет только вместе с опубликованной версией решения (том 239, Серия A Публикаций Суда), однако с копией отчета Европейской Комиссии можно ознакомиться в канцелярии Суда (примеч. Секретаря-Канцлера Суда).

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ОБЪЯСНЕНИЯ, ПРЕДСТАВЛЕННЫЕ В СУД

45. На слушании 22 января 1992 г. власти Исландии предложили Европейскому Суду постановить, что, как указано в меморандуме властей от 16 сентября 1991 г., в настоящем деле отсутствовали какие-либо нарушения Конвенции.

ПРАВО

I. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции

46. Торгейр Торгейрсон утверждал, что он не был судим «беспристрастным судом» по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции, который в соответствующей части предусматривает следующее:

«Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое... разбирательство дела... независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона»...

Жалоба заявителя состояла в том, что в соответствии с действующим законодательством Исландии (см. выше § 36), менее серьезные дела, по которым не предусмотрен состязательный процесс, могут быть рассмотрены в отсутствие прокурора. По словам заявителя, это означает, что судьи окружного суда в таких случаях уполномочены брать на себя функции прокурора. Эта ситуация критиковалась многими судьями окружных судов и, кроме того, в ней предполагались изменения: в соответствии со статьей 123 законопроекта, которым были вносились дополнения и изменения в Уголовно-процессуальный Кодекс и который должен был вступить в силу 1 июля 1992 г., рассмотрение дела должно быть отложено в случае отсутствия прокурора.

Заявитель утверждал, что в его деле многие заседания Уголовного суда г. Рейкьявика проводились в отсутствие прокурора, вследствие чего судья Петур Гудгейрссон — единственный член этого суда — не только провел судебное следствие, но также взял на себя роль обвинителя. Следовательно, Уголовный суд не соответствовал требованию беспристрастности, изложенному в пункте 1 статьи 6 Конвенции.

47. Это требование оспаривалось властями государства-ответчика и не было принято Европейской Комиссией.

48. Необходимо напомнить, что задача Европейского Суда состоит не в том, чтобы рассматривать соответствующие правовые нормы и правоприменительную практику in abstracto, а в том, чтобы определить, каким образом определить, каким образом они применялись к заявителю и повлекло ли их применение нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции (см., среди других источников, Постановление Европейского Суда по делу «Хаусшильдт против Дании» (Hauschildt v. Denmark) от 24 мая 1989 г., Series A, № 154, р. 21, § 45).

49. Беспристрастность по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции должна быть определена в соответствии с субъективным тестом, то есть на основе признания личной заинтересованности конкретного судьи в данном деле, а также в соответствии с объективным тестом, который устанавливает, предоставил ли судья достаточные гарантии для того, чтобы устранить любое законное сомнение в этом отношении (ibid., § 46).

50. Что касается субъективного теста, то личная беспристрастность судьи предполагается как данность, до появления доказательства, подтверждающего противоположное (ibid., § 47); заявитель не представил ни одного доказательства, позволяющего сделать предположение о личной предвзятости данного судьи.

51. Что касается объективного теста, необходимо определить, вне зависимости от личного поведения судьи, существуют ли факты, которые могут привнести сомнения относительно его беспристрастности. В этом отношении даже видимость подобного поведения может иметь определенное значение. Речь идет прежде всего о том доверии, которое должен вселять суд в демократическом обществе, а в том, что касается уголовных процессов — в обвиняемого. Соответственно, любой судья, в отношении которого есть законные основания опасаться отсутствия беспристрастности, должен быть отстранен.

Это означает, что при решении вопроса о том, есть ли в данном деле законные основания опасаться необъективности конкретного судьи, точка зрения обвиняемого имеет значение, но не является решающей. Решающим же является то, могут ли его опасения быть объективно подтверждены (ibid., § 48).

52. Европейский Суд обращает внимание, что по данному делу Уголовный суд Рейкьявика в период с 10 сентября 1985 г. по 16 июня 1986 г. провел двенадцать заседаний. Прокурор отсутствовал на шести заседаниях, на которых обсуждались следующие вопросы:

(a) 10 сентября 1985 г.: по просьбе заявителя (который также отсутствовал), Суд решил отложить рассмотрение дела (см. выше § 16);

(b) 17 сентября 1985 г.: это заседание носило подготовительный характер (см. выше § 16);

(c) и (d) 24 и 25 сентября 1985 г.: суд имел дело только с процедурными вопросами, не относящимися к существу дела (см. выше §§ 17 - 18);

(d) 3 июня 1986 г.: заявитель подал письменные документы в свою защиту (см. выше § 23);

(e) 16 июня 1986 г.: суд оглашал приговор (см. выше § 24).

С другой стороны, прокурор, с единственным исключением, присутствовал на всех заседаниях, на которых были представлены доказательства и показания свидетелей (9 и 25 октября 1985 г., 15 ноября 1985 г., 31 января 1986 и 17 февраля 1986 г.; см. выше §§ 20 - 21). Исключением было заседание 17 февраля 1986 г., которое в основном было посвящено просмотру видеозаписи телепрограммы. И заявитель, и прокурор присутствовали на следующем заседании, состоявшемся 28 апреля 1986 г., когда они пришли к согласию о том, что отсутствует необходимость в дальнейшем судебном следствии (см. выше § 22).

53. В связи с вышеизложенным понятно, что на тех заседаниях, где отсутствовал прокурор, Уголовным судом г. Рейкьявика не предполагалось проведение каких-либо изучений обстоятельств дела, уже не говоря о тех функциях, которые мог бы выполнить прокурор, если бы он присутствовал. В этой ситуации Европейский Суд считает неоправданными опасения заявителя по поводу недостаточной беспристрастности суда г. Рейкьявика в связи с отсутствием прокурора.

54. Соответственно, нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции отсутствовало.

II. Предполагаемое нарушение статьи 10 Конвенции

55. Торгейр Торгейрсон утверждал, что он стал жертвой нарушения статьи 10 Конвенции, которая гласит следующее:

1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.

2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.

С этим утверждением согласилась Европейская Комиссия, но оно оспаривалось властями Исландии.

56. Европейский Суд считает — и это не оспаривалось — что признание заявителя виновным, с последующим вынесением ему обвинительного приговора за диффамацию Уголовным судом г. Рейкьявика 16 июня 1986 г., поддержанным Верховным Судом Исландии 20 октября 1987 г. (см. выше §§ 24 - 25 и 27), представляет собой вмешательство в его право на свободу выражения мнения. Такое вмешательство влечет за собой нарушение статьи 10 Конвенции в случае, если оно не являлось «предписанным законом», не имело цели или целей, предусмотренных пунктом 2 статьи 10 Конвенции и не было «необходимым в демократическом обществе» для вышеупомянутой цели или целей.

A. Было ли вмешательство «предусмотрено законом»?

57. Заявитель, ссылаясь на особое мнение члена Верховного Суда по его делу (см. выше § 28), утверждал, что статья 108 Уголовного кодекса, интерпретируемая в свете конституционного права на свободу выражения мнения, не могла являться надлежащим основанием для его осуждения.

58. Однако, Европейский Суд обращает внимание на то, что способ интерпретации и применения статьи в данном деле Уголовным судом г. Рейкьявика и впоследствии большинством членов Верховного Суда (см. выше §§ 24 и 27) не ограничивается только формулировкой текста статьи (см. выше § 31) и, более того, опирается на прецедент (см. выше § 32). Прежде всего, это прерогатива властей государства-участника Конвенции, особенно судов, интерпретировать и применять законодательство своего государства (см., среди других источников, Постановление Европейского Суда по делу «Круслен против Франции» (Kruslin v. France) от 24 апреля 1990 г., Series A, № 176-A, p. 21, § 29). Таким образом, Суд соглашается с властями государства-ответчика и Европейской Комиссией, что вмешательство было «предписано законом».

B. Имело ли вмешательство «правомерную цель»?

59. Сторонами не оспаривалось, что признание заявителя виновным и вынесенный ему обвинительный приговор были направлены на защиту «репутации... других» лиц и, таким образом имели цель, которая является правомерной согласно данной статье Конвенции.

C. Было ли вмешательство «необходимым в демократическом обществе»?

60. Рассматривая точку зрения заявителя и Европейской Комиссии о том, что вмешательство, на основании которого была предъявлена жалоба, не было «необходимым в демократическом обществе», власти Исландии пришли к заключениям по двум аспектам: одно касалось вопросов общего принципа, другое — особых обстоятельств данного дела.

61. Заключение по первому аспекту проблемы можно кратко сформулировать следующим образом.

(a) Постановления Европейского Суда по делу «Лингенс против Австрии» (Lingens v. Austria) от 8 июля 1986 г., Series A, № 103; по делу «Барфод против Дании» (Barfod v. Denmark) от 22 февраля 1989 г., Series A, № 149; и по делу «Обершлик против Австрии» (Oberschlick v. Austria) от 23 мая 1991 г., Series A, № 204 показали, что широкие границы допустимой критики в рамках политической дискуссии не относятся в той же степени к обсуждению других общественно значимых вопросов. Проблемы общественной важности, затронутые статьями заявителя, не могли быть включены в категорию политической дискуссии, которая означает прямое или косвенное участие граждан в процессе принятия решения в демократическом обществе.

(b) Действия государственных служащих должны быть объектом постоянного пристального наблюдения, открытыми для критики. Однако, поскольку у них не было возможности ответить, было недопустимо обвинять их, без достаточного законного основания, в совершении преступлений.

(c) Кроме различий, упомянутых в пункте (a), из трех процитированных решений ясно следует, что человек, провозгласивший, что свободу выражения его мнения излишне ограничили, должен был при этом сам придерживаться поведения, совместимого с демократическими принципами: он должен был твердо верить в законность своих заявлений и высказать их способом, совместимым с демократическими целями; кроме того, его утверждения должны были активно содействовать выполнению этих целей, и должны были быть подкреплены фактами.

62. С учетом конкретных обстоятельств дела, власти Исландии сделали следующие заявления.

(a) Утверждения в статьях заявителя не имеют достаточного объективного и фактического основания. Жестокость полиции была очень редка в Исландии; за последние пятнадцать лет имели место только два случая, когда полицейские были осуждены за причинение телесных повреждений. История молодого человека в местной больнице, упомянутая в первой статье (см. выше пункты (8) — (9) в параграфе 9) полностью не соответствует действительности, и была просто вымышлена для того, чтобы обеспечить доказательства в развернутой против полиции кампании. Заявитель отказался содействовать разъяснению этого вопроса и не предоставил каких-либо доказательств, чтобы подтвердить свою точку зрения. В этой связи, власти Исландии обратились к заявлению некоего Траусти Эллидасона, который находился в больнице в соответствующее время, и к слушаниям дела в Уголовном суде Рейкьявика (см. выше §§ 21 и 24). Несмотря на то, что именно дело Скафти Йонссона (см. выше § 8) побудило заявителя к действию, его первая статья не основывалась на этом случае, который был упомянут как «не так уж и важный». Вместо этого, в статье говорилось о жестокости полиции, которая никогда бы не стала известна общественности, и было сказано, что «настоящая проблема на самом деле намного серьезнее и страшнее» (см. выше пункт (4) в параграфе 9). Во второй статье заявитель упомянул не отдельные случаи, а ситуацию, которая, по его словам, включала по меньшей мере несколько сотен случаев (см. выше пункт (8) в параграфе 10).

(b) Статья заявителя не ограничилась критикой в отношении того, каким образом полиция выполняет свои обязанности. Основная цель автора состояла не в пропаганде новых способов расследования жалоб в адрес полиции, а в подрыве репутации полиции г. Рейкьявика в целом, при определенных утверждениях о должностном злоупотреблении, включая серьезное преступление.

(c) Даже если согласиться, что для утверждений заявителя имелось фактическое основание, он явно перешел все разумные пределы, используя злой, ругательный и оскорбительный язык в целенаправленном порицании полиции.

(d) Примененные санкции, среди которых не было изъятия статей, были незначительны и вряд ли могли воспрепятствовать открытой дискуссии по общественно значимым вопросам.

63. Европейский Суд напоминает, что свобода выражения мнения составляет одну из необходимых основ демократического общества; в соответствии с пунктом 2 статьи 10 Конвенции, это применимо не только к «информации» или «идеям», которые благосклонно принимаются или расцениваются как безобидные или нейтральные, но также и к тем, которые оскорбляют, шокируют или внушают беспокойство. Свобода выражения мнения, как говорится в статье 10 Конвенции, предполагает ограничения, которые, однако, должны узко толковаться, и необходимость любых ограничений должна быть убедительно доказана (см. Постановление Европейского Суда по делу «Обсервер и Гардиан против Соединенного Королевства» (Observer and Guardian v. United Kingdom) от 26 ноября 1991 г., Series A, № 216, pp. 29 — 30, § 59).

В данном случае, заявитель выразил свои взгляды, опубликовав их в газете. При этом необходимо учитывать первостепенную роль прессы в государстве, в котором осуществляется верховенство права (см. Постановление Европейского Суда по делу «Кастеллс против Испании» (Castells v. Spain) от 23 апреля 1992 г., Series A, № 236, p. 23, § 43). Хотя пресса не должна преступать установленных границ, в том числе и для «защиты репутации... и прав других лиц», однако ее долг состоит в распространении информации и идей по вопросам общественной значимости. Помимо того, что распространять такую информацию и идеи — задача прессы, общество также имеет право получать их. Если бы все было иначе, пресса была бы неспособна играть ее жизненно важную роль «сторожевого пса общества» (см. вышеупомянутое Постановление Европейского Суда по делу «Обсервер и Гардиан против Соединенного Королевства» (Observer and Guardian v. United Kingdom), pp. 29 — 30, § 59).

64. По поводу вопросов фундаментальных подходов, поднимаемых властями государства-ответчика, Европейский Суд отмечает, что его прецедентное право не обеспечивает разграничения таким образом, как это предложено властями Исландии, между политическими дискуссиями и дискуссиями по другим вопросам общественной значимости. Их требование — ограничение права на свободу выражения мнения на основании положения статьи 10 Конвенции о том, что осуществление этого права «влечет за собой обязанности и ответственность» — не учитывает, что осуществление этого права может быть ограничено только при условиях, оговоренных во втором пункте этой статьи.

65. Что касается обстоятельств данного конкретного дела, Европейский Суд не может согласиться с аргументом властей Исландии о том, что утверждения в статьях заявителя не имеют достаточного объективного и фактического основания.

В первой статье за отправную точку взят один определенный случай жестокости — дело Скафти Йонссона, который вызвал широкую полемику и привел к обвинительному приговору в отношении полицейского, по чьей вине все произошло. Бесспорно, что этот инцидент действительно имел место.

В отношении других фактических данных, содержащихся в статьях, Суд обращает внимание, что они состояли по существу из ссылок на «истории» или «слухи» — исходящие от других людей, а не от заявителя, или на «общественное мнение», — включая утверждения о жестокости полиции. Например, это были соседи по комнате молодого человека в больнице, которые рассказали, и работники больницы, которые подтвердили, что ему были нанесены травмы полицией (см. выше пункт (9) в параграфе 9). Как указала Европейская Комиссия, не было установлено, что эта «история» в целом не соответствует действительности и была просто вымышлена. Опять же, в соответствии с первой статьей, заявитель выяснил, что большинству людей были известны различные истории подобного содержания, которые были настолько похожи и многочисленны, что их вряд ли можно воспринимать как обычную ложь (см. выше пункт (10) в параграфе 9).

Резюмируя, можно сказать, что заявитель, по существу, сообщал о том, что говорилось другими относительно жестокости полиции. Он был осужден Уголовным судом г. Рейкьявика за нарушение статьи 108 Уголовного Кодекса отчасти из-за неспособности подтвердить то, что было признано его собственными утверждениями, а именно, что неуказанные конкретно сотрудники полиции г. Рейкьявика совершили целый ряд серьезных нападений, в результате которых их жертвам были нанесены увечья, а также фальсификации и другие преступные деяния (см. выше пункты (9) и (10) в параграфе 9, пункт (15) в параграфе 10 и параграф 24). Когда от заявителя требовали доказать правдивость его утверждений, по мнению Суда, его ставили перед несоразмерной, если не вообще невыполнимой, задачей.

66. Европейский Суд также не считает убедительным утверждение властей государства-ответчика о том, что основной целью заявителя был подрыв репутации полиции г. Рейкьявика в целом.

Во-первых, его критика не могла быть принята как нападки в отношении всех работников, или какого-либо определенного работника полиции Рейкьявика. Как говорилось в первой статье, заявитель предполагает, что «сравнительно небольшое количество лиц [являются] виновниками», и что «будем надеяться, в результате расследований комитета окажется, что виновники — лишь крошечная горстка отдельных полицейских» (см. выше пункты (19) — (20) в параграфе 9). Во-вторых, как выше отмечает Суд в параграфе 65, заявитель, по существу, сообщал о том, что говорилось другими.

Эти обстоятельства — в совокупности с внимательным прочтением первой статьи — подтверждают его утверждение, что его основная цель состояла в том, чтобы побудить министра юстиции к созданию независимого и беспристрастного органа для проведения расследований жалоб по поводу жестокости полиции. Вторая статья, написанная в ответ на определенные заявления, сделанные полицейским в ходе телевизионной программы, должна рассматриваться как продолжение первой статьи.

67. Статьи касаются вопросов большой общественной значимости, что в общем и не оспаривалось. Действительно, обе статьи написаны в очень грубых выражениях. Однако, уделяя должное внимание их цели и воздействию, для которых они писались, Европейский Суд придерживается мнения, что используемый в статьях язык не может быть расценен как чрезмерный.

68. Наконец, Европейский Суд полагает, что признание заявителя виновным и обвинительный приговор могут воспрепятствовать открытой дискуссии по общественно значимым вопросам.

69. Ссылаясь на вышесказанное, Европейский Суд пришел к заключению, что доводы, выдвинутые властями государства-ответчика, не являются достаточными, чтобы обосновать, что вмешательство в право заявителя, по поводу которого была заявлена жалоба, соответствовало преследуемой законной цели. Таким образом, оно не было «необходимо в демократическом обществе».

70. Соответственно, имело место нарушение статьи 10 Конвенции.

III. Применение статьи 41 Конвенции

71. Торгейр Торгейрсон требовал справедливой компенсации в соответствии с статьей 41 Конвенции, согласно которой:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Работа, выполненная заявителем

72. Заявитель потребовал 875 250 исландских крон для компенсации своей работы над делом в течение более чем семи лет, которая, по его утверждению, занимала сорок один день его свободного времени в год.

Европейский Суд может присудить «справедливую компенсацию» только «в случае необходимости». Заявитель, который пользовался помощью адвоката как в Исландии, так и в Страсбурге, не обосновал, почему ему было необходимо выплатить компенсацию за его работу.

B. Материальный ущерб

73. Заявитель просил 2 020 200 исландских крон в качестве компенсации за потерю заработка (24 050 крон в месяц в период с 1984 до 1991 года), проистекающую из его «статуса диссидента».

Власти государства-ответчика возражали против этого требования, а Европейская Комиссия оставила этот вопрос на усмотрение Европейского Суда.

Суд не может принять это требование, так как не была установлена достаточная связь между заявленной потерей заработка и рассматриваемым в данном решении вопросом, о нарушении статьи 10 Конвенции.

C. Издержки и расходы

74. Что касается понесенных издержек и расходов, заявитель потребовал:

(a) 218 160 исландских крон за перевод документов, представленных в рамках Страсбургского процесса;

(b) 134 392 кроны за компьютерную обработку этих документов;

(c) 250 000 крон для оплаты 100 часов работы Томаса Гуннарссона (из расчета 2 008 крон в час, плюс 24,5% налога на добавленную стоимость) в связи с представлением им заявителя в конвенционных органах;

(d) 73 473 кроны за судебные издержки и штраф, наложенный в исландских судах.

75. Что касается пунктов (a) и (b), власти Исландии выразили готовность выплатить соответствующую сумму, назначенную Европейским Судом на основе подробных сведений, предоставленных заявителем. По мнению властей, пункт (c) также был достаточно обоснован.

С другой стороны, власти государства-ответчика обратили внимание на то, что штраф и судебные издержки в Исландии так и не были оплачены заявителем. Кроме того, власти заявили, что взыскание штрафа стало неосуществимым за истечением срока давности, и что они были готовы принять соответствующие меры для невзыскания с заявителя судебных издержек в том случае, если Суд установит нарушение Конвенции.

76. Европейский Суд принимает требования под пунктами (a), (b) и (c). Учитывая прецедентное право Суда в этом вопросе, а также предоставление Советом Европы заявителю оплату юридической помощи (legal aid), Суд считает, что он имеет право на компенсацию издержек и расходов в размере 530 000 исландских крон.

1. постановил, что отсутствовало нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции;

2. постановил восемью голосами против одного, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции;

3. постановил единогласно, что Исландия должна в трехмесячный срок выплатить заявителю 530 000 (пятьсот тридцать тысяч) исландских крон в качестве покрытия издержек и расходов;

4. отклонил единогласно остальную часть требования о справедливой компенсации.

Совершено на английском и французском языках и оглашено во Дворце Прав Человека в г. Страсбурге 25 июня 1992 г.

В соответствии с пунктом 2 статьи 51 Конвенции и пунктом 2 правила 53 Регламента Европейского Суда к данному Постановлению приобщается особое мнение судьи Гардара Гисласона.

ЧАСТИЧНО ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ГАРДАРА ГИСЛАСОНА

По заключительному вопросу, возникающему в связи с положениями статьи 10 Конвенции — являлось ли, в конкретных обстоятельствах данного дела (см. §§ 65 - 69 Постановления), вмешательство «необходимым в демократическом обществе», — я, к сожалению, расхожусь во мнении с большинством.

Утверждения о совершении преступлений являются или истинными, или ложными. Разумеется, «необходимо» обуздывать ложные утверждения о серьезном преступлении, чтобы защитить репутацию или права других. Поэтому, на мой взгляд, в деле о диффамации решающим является, действительно ли обвинение в серьезном преступлении было сделано добросовестно в отношении его достоверности.

Несмотря на то, что в своей статье от 7 декабря 1983 г. заявитель брал за отправную точку нашумевшее дело Скафти Йонссона, он подчеркнул, что считает его «не таким уж и важным»; в его глазах настоящая проблема была «намного больше и страшнее». Он упомянул другой случай, случай с молодым человеком, которого он видел в больнице за несколько лет до этого и который был парализован в результате зверских приемов, примененных полицией Рейкьявика. На мой взгляд, он таким образом подразумевал, что этот «случай» не был каким-либо образом расследован, и что ни один полицейский, соответственно, не был допрошен, уже не говоря о признании виновным. Заявитель не сделал ничего, чтобы подтвердить эту историю фактами, и не имеется никаких посылок к тому, что с молодым человеком действительно жестоко обращалась полиция. По этому делу о диффамации заявителю был вынесен обвинительный приговор не только за брань и оскорбления, но также и за вышеупомянутые обвинения в адрес полицейских о совершении ими серьезных преступлений, которые, если были бы совершены на самом деле, повлекли бы за собой тяжкое наказание в отношении этих полицейских.

Имея в виду все вышесказанное, я полностью одобряю аргументацию Суда в постановлении по делу «Барфод против Дании» (Barfod v. Denmark) от 22 февраля 1989 г., (Series A, № 149, p. 14, § 35). Торгейр Торгейрсон был осужден не за критику, а скорее за диффамационные обвинения в адрес работников полиции г. Рейкьявика, которые, вероятно, не только подорвали уважение общества к ним, но также сделали их предметом ненависти и презрения, — а те самые обвинения были напечатаны при отсутствии каких-либо подтверждающих данных или других доказательств.

Таким образом, я считаю, что при обстоятельствах данного дела не было установлено какого-либо нарушения статьи 10 Конвенции.

Я голосовал за применение статьи 41 Конвенции на основании решения большинства в отношении статьи 10 Конвенции.

In the case of Thorgeir Thorgeirson v. Iceland <*>,

---

<*> The case is numbered 47/1991/299/370. The first number is the case's position on the list of cases referred to the Court in the relevant year (second number). The last two numbers indicate the case's position on the list of cases referred to the Court since its creation and on the list of the corresponding originating applications to the Commission.

The European Court of Human Rights, sitting, in accordance with Article 43 (art. 43) of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») <**> and the relevant provisions of the Rules of Court, as a Chamber composed of the following judges:

---

<**> As amended by Article 11 of Protocol No. 8 (P8-11), which came into force on 1 January 1990.

Mr R. Ryssdal, President,

Mr L.-E. Pettiti,

Mr R. Macdonald,

Mr A. Spielmann,

Mr S.K. Martens,

Mrs E. Palm,

Mr R. Pekkanen,

Mr A.N. Loizou,

Mr Gardar Gíslason , ad hoc judge,

and also of Mr M.-A. Eissen, Registrar, and Mr H. Petzold, Deputy Registrar,

Having deliberated in private on 27 January and 28 May 1992,

Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:

PROCEDURE

1. The case was referred to the Court on 8 March 1991 by the European Commission of Human Rights («the Commission»), within the three-month period laid down in Article 32 para. 1 and Article 47 (art. 32 — 1, art. 47) of the Convention. It originated in an application (no. 13778/88) against the Republic of Iceland lodged with the Commission under Article 25 (art. 25) by Mr Thorgeir Thorgeirson, an Icelandic citizen, on 19 November 1987.

The Commission's request referred to Articles 44 and 48 (art. 44, art. 48) and to the declaration whereby Iceland recognised the compulsory jurisdiction of the Court (Article 46) (art. 46). The object of the request was to obtain a decision as to whether or not the facts of the case disclosed a breach by the respondent State of its obligations under Articles 6 para. 1 and 10 (art. 6 — 1, art. 10) of the Convention.

2. In response to the enquiry made in accordance with Rule 33 para. 3 (d) of the Rules of Court, the applicant stated that he wished to take part in the proceedings. The President granted him leave to present his own case, subject to his being assisted by the lawyer whom the applicant had designated (Rule 30).

3. The Chamber to be constituted included ex officio Mr Thór Vilhjálmsson , the elected judge of Icelandic nationality (Article 43 of the Convention) (art. 43), and Mr R. Ryssdal, the President of the Court (Rule 21 para. 3 (b)). On 22 March 1991 the President drew by lot, in the presence of the Registrar, the names of the seven other members, namely Mr L.-E. Pettiti, Sir Vincent Evans, Mr R. Macdonald, Mr S. K. Martens, Mrs E. Palm, Mr R. Pekkanen and Mr A. N. Loizou (Article 43 in fine of the Convention and Rule 21 para. 4) (art. 43). Subsequently, Mr A. Spielmann replaced Sir Vincent Evans, who had resigned and whose successor at the Court had taken up his duties before the hearing (Rules 2 para. 3 and 22 para. 1).

By a letter of 1 October 1991 to the President, Mr Thór Vilhjálmsson gave notice of his withdrawal from the case pursuant to Rule 24 para. 2. On 18 November the Icelandic Government («the Government») notified the Registrar that Mr Gardar Gíslason , then judge at the Reykjavik Civil Court, had been appointed as ad hoc judge (Article 43 of the Convention and Rule 23) (art. 43).

4. Mr Ryssdal assumed the office of President of the Chamber (Rule 21 para. 5) and, through the Registrar, consulted the Agent of the Government, the Delegate of the Commission and the applicant on the organisation of the procedure (Rules 37 para. 1 and 38).

In accordance with the order made in consequence, the registry received, on 10 September 1991, the applicant's memorial and, on 17 September, the Government's. On 20 November the Secretary to the Commission informed the Registrar that the Delegate would submit his observations at the hearing.

5. A number of documents were filed on various dates between 13 October 1991 and 21 January 1992 by the applicant, the Commission and the Government, including further particulars of the his claim under Article 50 (art. 50).

6. As directed by the President, the hearing took place in public in the Human Rights Building, Strasbourg, on 22 January 1992. The Court had held a preparatory meeting beforehand.

There appeared before the Court:

• for the Government

Mr Thorsteinn Geirsson, Secretary General of the Ministry of Justice and Ecclesiastical Affairs, Agent,

Mr Gunnlaugur Claessen, Solicitor-General of the Government of Iceland, Counsel,

Mr Markús Sigurbjörnsson , Professor, Adviser;

• for the Commission

Mr H. Danelius, Delegate;

• the applicant and his counsel,

Mr Tómas Gunnarsson, Supreme Court lawyer.

The Court heard addresses by Mr Thorsteinn Geirsson and Mr Gunnlaugur Claessen for the Government, by Mr Danelius for the Commission and by Mr Thorgeir Thorgeirson and Mr Tómas Gunnarsson.

AS TO THE FACTS

I. Particular circumstances of the case

A. Background

7. Mr Thorgeir Thorgeirson is an Icelandic citizen. He is a writer and resides in Reykjavik, Iceland.

8. From 1979 to 1983 a number of incidents occurred in Iceland involving allegations of police brutality, about ten of which were reported to the police. The last such complaint was made in the autumn of 1983 by a journalist, Mr Skafti Jónsson , and it led to the prosecution of three members of the Reykjavik police, of whom two were acquitted and one convicted. His case received extensive coverage by the press and gave rise to considerable discussion on the relations between the public and the police. This caused the applicant to publish two articles on police brutality in the daily newspaper Morgunbladid on 7 and 20 December 1983 respectively.

9. The first article read as follows (translation):

«LET US CONSIDER NOW!»

An open letter to the Minister of Justice Jón Helgason

Honourable Minister of Justice:

(1) Recently a problem which has been bothering — if not obsessing — me for several years has suddenly been highlighted by the press. One of the journalists of your very own progressive party-newspaper — Tíminn [The Time] — had a painful experience and returned with some injuries from the Reykjavik night-life jungle. Often the perils of the jungle and other such inhospitable regions can help us to visualise the hardships that missionaries such as Stanley and Livingstone had to endure, even if they were preaching the worth of God's own Kingdom rather than the co-operative Utopia.

(2) In this case trouble befell one of your political missionaries, the journalist Skafti, in the town's night-life. The photographs of his facial injuries, spread across four newspaper columns, have, of course, shocked us.

(3) We do not want to accept that our policemen have damaged this journalist's handsome face in this way. All he was doing, he tells us, was innocently looking for his overcoat when the beasts in uniform in the aforementioned jungle attacked him.

(4) In my opinion Skafti's case is of little importance. But as it has received a lot of attention and been widely discussed, I would like to use the opportunity to point out to you that the real problem is in fact bigger and much more horrifying.

(5) Skafti's case, brought to our attention by the press, is but the tip of the iceberg. Beneath it, in the dark sea of silence, lurks a problem nine times bigger.

(6) That is the part I would like to bring to your attention, because you are the Minister of Justice and thus in command of those wild beasts in uniform that creep around, silently or not, in the jungle of our town's night-life.

(7) I am certainly not underestimating the pain and hardship that this young man has unnecessarily had to endure. However, Skafti is obviously going to recover. The blue spots on his face will turn violet, then brown and in time they will eventually disappear. He will go back to working for [The Time] and his case will be buried under the mounds of day to day scandals which will pile up like snow after a heavy snowstorm.

That is if we do not use this opportunity to look at the problem in its entirety.

(8) Several years ago I had to spend several weeks on a ward in our local hospital. In a room leading off the same corridor was a man in his twenties lying in his bed. He was a promising and charming young person, but he was paralysed to the extent that he could not move any part of his body, other than his eyes. He was able to read with the aid of special machinery and a helping hand to turn the pages for him.

I was told that his chance of recovery was minimal.

(9) The young man's room-mates told me that his injuries had been inflicted by bouncers of a restaurant and some policemen. At first I could not believe this, so I enquired among the hospital staff and — Yes, they were right; we had there a victim of the Reykjavik night-squad.

(10) The image of this paralysed youngster somehow followed me out of the hospital and I couldn't help talking about his case. I then found out that most people had various stories of persons who had had a similar or even worse experiences with the beasts in uniform. Individuals reduced to a mental age of a new-born child as a result of strangle-holds that policemen and bouncers learn and use with brutal spontaneity instead of handling people with prudence and care. There are so many such stories, identical in substance, that you can hardly dismiss them merely as lies any more. Another thing that goes with those stories as inevitably as brutality follows stupidity is the statement that suing a policeman in such a case would be hopeless. The investigation would be undertaken by another department of the police and there be carried out by an élite group who see it as their duty to wash all policemen clean of any accusations made against them.

(11) The victims of the police brutes remain forgotten, without hope, as the years pass without their causes ever being seriously discussed.

(12) Now this might be one of those rare occasions. It is the reason for this letter of mine.

(13) I have little doubt that there is something essentially wrong in a system where the people in charge seem to disregard all sense of justice and misinterpret their duties by allowing brutes and sadists to act out their perversions — no matter who is the victim. In my opinion the Reykjavik Chief of Police is being stubborn in refusing to relieve the accused policemen from their duties while the ' Jónsson case' is being investigated. Moreover, he seems to lose little of his self-confidence, even though he is up against one of your own partisans in this case. But we shall see.

(14) Even if Mr Jónsson wins his case this will be an exception and will change nothing. Other victims of this brutality will continue to pile up in silence as before.

(15) My opinion is that the real problem lies with a system where policemen investigate other policemen's violations of correct professional conduct. This opinion I share with other much more competent persons — who are obviously hesitant in pronouncing their opinion on this matter fearing the reprisals and beatings that might follow.

The matter is as serious as that.

(16) Two of your predecessors in the office of Minister of Justice have received letters from me regarding these problems. Neither of them had the courtesy to answer.

(17) Recently I have been looking at pictures of you in the paper and I was struck by your facial appearance of fairness and youthfulness mixed with confidence. This indeed is the very kind of facial expression that could at any time easily seep into your character even if it was originally only meant for the photographer.

Therefore I am writing to you as well.

My proposal is the same as it was before:

(18) Stop putting these cases of police brutality into this perfunctory, useless automatic washing-machine. As long as policemen are allowed to clean one another you will never even have the possibility to consider the urgent things such as giving IQ and character tests which must be passed before they are taught how to exercise fatal tricks on people, to make them responsible in cases where they have momentarily lost control of their temper — all of which is needed in order to have a competent police force worthy of the power given to them.

But how can we get rid of the old system?

(19) You have to form a committee of trustworthy people to investigate the rumours, gradually becoming public opinion, that there is more and more brutality within the Reykjavik police force and being hushed up in an unnatural manner. Such a committee could ask victims of police brutality to come forward with their statements for eventual verification. Hopefully the committee will find that it is only a tiny minority of policemen who are responsible. Those individuals should be advised to look for other jobs.

(20) I have the gut feeling that our Police Problem could be compared with the so-called Youth Problem in the sense that comparatively few individuals are responsible for this negative public opinion of them. Furthermore, those individuals could not be said to be typical of either group — nor the most intelligent.

(21) I have seen the policemen in this town perform many a good deed and therein I have met many an exemplary fellow. We cannot do without them. But I feel I owe it to the young man I met at the local hospital to muster my courage and put forward this proposal: let us try cleaning up this mess so that those who, ready to risk their lives, embark on the adventure of the jungle of the Reykjavik night-life in the future can at least be assured that a policeman in uniform is not among the perils therein.

There are enough other wild beasts.

(22) In court you sometimes put forward an alternative claim in case your main request is not accepted. Should you, Jón Helgason, fail to ensure that this neutral investigation is carried out, I call upon able journalists (Skafti for example) to start this investigation and to publish the results in a book that would very probably become a bestseller. I would at any time be prepared to participate in this.

With all my respect and best wishes,

Yours sincerely,

Thorgeir Thorgeirson»

10. Extracts from the second article read as follows:

«STRIKE WHILE THE FLY IS SITTING ON MY NOSE...»

(1) Thorgeir Thorgeirson's statement on the policeman Einar Bjarnason's behaviour in a television programme on December the 13th, in the evening.

...

(2) Last Tuesday, December the 13th, there was a programme about the police problem on television. Among the participants were two police intellectuals who were given free rein, according to the opinion of many spectators. The only spectator whom I heard excusing Bjarki and Einar argued that there had only been two of them and the third one was regrettably missing from their camp, that is to say the supervisor.

This might well be true.

(3) Towards the end of the programme Einar, who happens to be the Chairman of the Reykjavik Police Association, organised an amusing occasion: after having consulted Bjarki with much paper crackling and whispering, he started reading from a typed document containing filth about me, the undersigned, a liar and unreliable person (according to this document which the police somehow had managed to have signed by a person who had nothing to do with it).

(4) Einar could easily have got his message across without breaking the law on radio-broadcasting and thus risking both his honour and his job. Many spectators were astounded by the man's behaviour.

Not surprisingly.

(5) This venture can hardly be explained merely by loss of control, so I feel forced to add another article to what I had thought to be my final word about the matter a week ago (this is written Thursday the 15th of December and will be delivered to the newspaper on Friday the 16th of December).

I have to mention my experience over the last week.

(6) Last Wednesday, i.e. December the 7th, Morgunbladid published my letter to the highest official in the Icelandic judicial world. My request was that he immediately order a neutral investigation of the police problem instead of allowing the problem to control itself forever. Naturally I did not expect my text to be well received at the local police stations.

(7) A certain misunderstanding is always inevitable. Misconception surrounding this matter has bloomed; my ideas of a writer's duty are that he should, at least sometimes, be the local conscience, but our police officers seem to be of a totally different opinion, as is only to be expected.

No harm in that.

(8) The morning my letter to Minister Jón Helgason appeared in the newspaper, astonishingly many people phoned me. Among them was Gudmundur Hermannsson who introduced himself as the Chief Police Constable (yfirlögreglubjónn) of Reykjavik. He wanted to know what case I had been writing about in my article. I told him that the subject had been the situation in general; not an isolated case. There were at least several hundred cases concerned. Gudmundur then asked what the paralysed youngster at the local hospital was called, the one I had mentioned. I told him, which was true, that I had probably never heard the boy's name. Then I asked Gudmundur if the police were currently investigating the matter. His answer was yes. I then pointed out to him that it would be a very bold thing to do in the circumstances: if the police were once again policing themselves. At the same time I refused to say anything else on the telephone, except I told him the date of my hospitalisation. We bade farewell.

...

(9) Time passed until Sunday. The newspapers were full of sobbing statements made by policemen. Sunday's Morgunbladid published an article by a policeman, Jóhannes Jónsson , who referred to Friday the 9th's news item which meant that his manuscript would have reached the editorial office on Saturday. This seemed strange to me, knowing that the normal waiting time to have an article published in Morgunbladid is something like four to six days from the date when the manuscript is handed in to the date of publication. That is when ordinary citizens like us are involved. In his article the policeman also reiterated the 'police-truth' that the case Thorgeir 'meant to refer to' was to be found in a news item on page 13 of Friday's Morgunbladid.

...

(10) Since then something has occurred, and now I must ask Hall to keep his promise and publish this statement of mine. Even though Einar's blow towards the end of the television programme last Tuesday proved to be so much askew that it missed and I am not the one hurt by it, I must point out how very typical of the police his behaviour has been.

(11) What is at the root of this so-called Police Problem? Well — many people think that our policemen have already attacked too many a citizen, guilty or innocent. They have been lashing out far too frequently.

(12) The police reactions which have recently appeared in the press show that they are quite familiar with Jon Thoroddsen's novels — the person who gossips and spreads rumours appears frequently therein. They might also have been reading the Saga of Grettir the Strong whose principle was: you cure ills by pointing to worse.

Anyway that seems to be the line they have taken.

(13) This principle is far too pathetic for a whole police force to follow if we really want people to appreciate their services.

(14) Since Tuesday many people have telephoned me and expressed the opinion that the policemen's show on television was a disastrous exhibition of national characteristics for our children to see.

(15) — They should have been in uniform, someone said. Their behaviour was so typical of what is gradually becoming the public image of our police force defending itself: bullying, forgery, unlawful actions, superstitions, rashness and ineptitude.

In just those words.

(16) The title of this article is taken from the folk tale that everyone should know, about the couple hunting the fly. I thought of it as I was observing the detective sergeant fighting the bee in his bonnet during the television programme. Should our Minister of Justice not have had time to see the programme, I would like to suggest that he borrow the tape which can still be found at the television station — that is if he wants to see a near-perfect illustration of what the general public are more and more referring to as the Police Problem.

(17) The programme should be an example to us of the necessity of an impartial examination of the problem to prevent the police from repeatedly hurting themselves while «investigating» matters which touch their self- esteem and childish pride.

(18) Let us stop these fights and consider the proposal I put forward in my letter to the Minister of Justice. We could even consider an idea suggested by a witty friend of mine:

(19) — Thorgeir, he said. Wouldn't it be an idea to get a really good child psychologist to study these police fights?

Hopefully the matter is not all that complicated.

With thanks for the publication.

Thorgeir Thorgeirson»

11. In response to these articles, the Ministry of Justice sent the applicant a letter dated 9 January 1984. It informed him that the problems raised in the articles were being reviewed at various levels and that the matter was on the agenda of the Parliament (Althing) so that the Minister of Justice could report to it in the near future on the studies and proposals which had been made in this field.

B. Investigation and defamation proceedings

12. By letter of 27 December 1983, the Reykjavik Police Association had asked the public prosecutor to investigate the aforementioned allegations. Accordingly, he sent the case to the State Criminal Investigation Police («SCIP») on 21 May 1984 to examine whether the publications constituted defamation within the meaning of Article 108 of the General Penal Code of 1940 (Law no. 19/1940 — «the Penal Code»). On 18 June the SCIP interrogated the applicant, who was assisted by his lawyer.

13. As a result, on 13 August 1985 the public prosecutor issued a bill of indictment charging the applicant with defamation of unspecified members of the Reykjavik police, contrary to Article 108 of the Penal Code.

14. The following passages of the first article were considered to be defamatory:

«beasts in uniform» (paragraph 9 (3) above);

«of those wild beasts in uniform» (paragraph 9 (6) above);

«The young man's room-mates told me that his injuries had been inflicted by bouncers of a restaurant and some policemen. At first I could not believe this, so I enquired among the hospital staff and — Yes, they were right; we had there a victim of the Reykjavik night- squad» (paragraph 9 (9) above);

«I then found out that most people had various stories of persons who had had a similar or even worse experiences with the beasts in uniform. Individuals reduced to a mental age of a new-born child as a result of strangle-holds that policemen and bouncers learn and use with brutal spontaneity instead of handling people with prudence and care. There are so many such stories, identical in substance, that you can hardly dismiss them merely as lies any more» (paragraph 9 (10) above);

«victims of the police brutes» (paragraph 9 (11) above);

«allowing brutes and sadists to act out their perversions» (paragraph 9 (13) above).

15. The second article was also considered to contain a defamatory statement:

«Their behaviour was so typical of what is gradually becoming the public image of our police force defending itself: bullying, forgery, unlawful actions, superstitions, rashness and ineptitude» (paragraph 10 (15) above).

16. On 9 September 1985 the indictment was served on the applicant; it summoned him to appear at a sitting on the following day of a chamber of the Reykjavik Criminal Court, of which Judge Pétur Gudgeirsson was the only member. At the applicant's request, the arraignment was adjourned until 17 September.On that day the court held a sitting at which he appeared, accompanied by Mr Tómas Gunnarsson, a Supreme Court lawyer; the public prosecutor was not present. The sitting proceeded as follows:

(a) As required by the second paragraph of Article 77 of the 1974 Code of Criminal Procedure (Law no. 74/1974), the judge informed the defendant that he was being questioned as he was suspected of having committed an offence.

(b) Mr Tómas Gunnarsson was appointed as the applicant's defence counsel. All the case documents were handed to them.

(c) The applicant was asked by the judge whether he had written the two newspaper articles. He replied that he had, but pointed out that the passages quoted in the indictment, while correct, had been removed from their context.

(d) The judge confronted the applicant with a record of his statement to the SCIP on 18 June 1984 and with his letter to them of 19 June. The applicant confirmed the accuracy of the record and that he had written the letter.

(e) When asked by the judge whether he could substantiate the relevant passages in his articles, the applicant maintained that, in their context in the indictment — on which he had already commented -, he was neither able nor obliged to do so; this was not his literary product, but the product of the accuser.

(f) The applicant asked to be given time in which to acquaint himself with the case documents and to prepare his comments. Another sitting was scheduled for 24 September 1985.

17. On that date the applicant and his counsel appeared before the court, again in the absence of the prosecution. Counsel submitted a motion that Judge Pétur Gudgeirsson should withdraw, on the ground that, in addition to acting as judge, he had represented the prosecution because of its absence at this and the previous sittings.

18. On 25 September 1985 the judge decided as follows:

«This case does not warrant [an adversarial procedure] according to Article 130 of the Code of Criminal Procedure.... [The applicant's] motion that the judge yield his seat is unsupported by any valid arguments and totally unfounded. The judge is neither obliged nor allowed to yield his seat.»

19. On 26 September 1985 the prosecution, pursuant to Article 171 of the Code of Criminal Procedure, refused the applicant's request for leave to file an appeal by way of a summary procedure against that decision with the Supreme Court. He subsequently asked the Ministry of Justice to appoint an ad hoc prosecutor to consider whether leave should be granted, but this request was refused on 18 October.

20. During the period from 9 October 1985 until 28 April 1986, the Criminal Court held six more sittings at which the applicant and his counsel were present. Documents were submitted, oral statements made and witnesses heard. The public prosecutor appeared at each of these sittings, except that on 17 February 1986, when a video-taped television programme was shown to the court.

21. At a sitting held on 25 October 1985, Judge Pétur Gudgeirsson showed the applicant photographs of a person and asked him whether this was the young man at the local hospital, described in the first article (see paragraph 9 (8) above). The applicant replied as follows:

«... it is astounding for an experienced adult to hear another experienced adult ask a question like that. I see and study between one and two hundred persons daily. This would correspond to the entire population of Iceland in about 7 years. Therefore an individual whom I see less than 50 times does not stick in my mind unless there are some special reasons to the contrary. Therefore it is outright absurd and against the nature of the human mind, to ask a person whether he recognises an individual whom he might conceivably have seen seven years ago. I can, however, answer that this is not the young man I had in mind when I wrote the article 'Let Us Consider Now!'...»

22. During a sitting held on 28 April 1986 the parties agreed that further investigation by the court was not required. Accordingly, counsel was given until 3 June 1986 to submit the applicant's written defence; the prosecutor declared that he would make no further observations.

23. In his defence, which was filed on 3 June 1986, the applicant resuscitated the claim (see paragraphs 17-19 above) that the case should be dismissed or the defendant acquitted on account of the prosecutor's absence at certain sittings of the trial. With regard to the merits of the case, he claimed, inter alia, the following:

«It is of course the general public that is assaulted by policemen.... Such an experience is quite memorable and, in the normal course of things, one person tells another. In the process descriptions frequently become exaggerated. As the instances increase in number a public opinion is formed, which naturally is even rougher at the edges than the problem itself. To a significant extent, I used this public opinion as a main feature of my article 'Let Us Consider Now!'. Public opinion is, of course, in itself a fact and its origins are generally less important and less open to dispute...»

If public opinion turns sour, confidence in policemen is lost, also in policemen who have never as much as hurt a fly. In the autumn of 1983 this loss of confidence had assumed proportions outright dangerous to public welfare. So, when the case of Skafti Jónsson emerged, I became aware of this danger. And my... article published in Morgunbladid on 7 December 1983 was my reaction to this dangerous situation. By writing the article I consider that I was performing the duty of an honourable writer who studies the spirit of the nation and reports his findings without hiding the truth. This is clear to any person who is willing to read the article in its entirety and puts his mind to really understanding what is written there.

...

But the main purpose of the article, and its conclusion, was to request the Minister to have an investigation carried out as to whether public opinion was correct or incorrect. The article was intended to raise a lawful, urgent question.

Even though my intention was to write an article completely within the limits of the law, I shall not hide the fact that I also tried to phrase the text in such a way as to elicit answers from the parties concerned. The question, of course, was about the truthfulness of the menacing public opinion. If this was incorrect, the police authorities (which alone may possess comprehensive knowledge of these matters) could be expected to react in the composed, confident and calm manner of respectable, honest souls. The Board of the Police Association and the Chief of Police would simply have recommended to the Minister that he initiate at the earliest opportunity an impartial investigation of the matter asked for. Such a reaction would also have calmed the public considerably, as it would have borne witness to good faith.»

24. On 16 June 1986, at a sitting attended by the applicant, judgment was delivered by Judge Pétur Gudgeirsson who rejected the claim based on the prosecutor's absence at certain sittings. As to the merits he stated inter alia:

«According to the evidence submitted, the defendant underwent treatment at the Reykjavik City Hospital from 19 June to 11 July 1978. At the same time a patient named Trausti Ellidason... was staying there, [completely] paralysed following a physical assault by an acquaintance of his.... The defendant has been shown photographs of Trausti Ellidason taken at the City Hospital the day after the assault. The defendant has stated that Trausti Ellidason is not the man he describes in his... article in the Morgunbladid;...»

A video-tape recording of the television programme 'Varied Opinions', broadcast on 13 December 1983, has been submitted in evidence.

...

Matters relating to law enforcement, the relations between the public and the police, as well as the 'Skafti case'... were discussed. At the end of the programme Mr Einar Bjarnason, Police Sergeant and Chairman of the Reykjavik Police Association, pointed out that... the defendant's article could be shown to be unfounded, as he had... a statement from the young man of whom the defendant had written in the Morgunbladid. The sergeant read out [the statement]. [It] reads, inter alia 'What Thorgeir Thorgeirson says about my case in his article is wrong from beginning to end.' Having investigated the matter, [Mr Bjarnason] and Police Constable Bjarki Elíasson considered that the statement had been made by the person about whom the defendant had written.

As requested by the defendant's counsel..., [Mr] Einar Bjarnason was called to testify. He said that the statement had been made by a young disabled man, called Trausti Ellidason, ... that he had obtained information as to the time when the defendant and Trausti Ellidason were in hospital, and that it had been assumed that the defendant had been referring to Trausti Ellidason in his article. That was how they had obtained his statement. Furthermore, the witness stated that, to his knowledge, no Reykjavik policeman had ever caused anyone injuries while on duty such as those described by the defendant in his article of 7 December 1983.

...

The defence... submitted that in writing the two articles the defendant was performing a writer's duty to society by drawing attention to people's physical injuries that have been caused by the police, bringing such matters to light and requesting official action to prevent this. [This alone would get] little attention unless published in the media, and even then it would frequently go unnoticed. Harsh words and stylistic artifices also seemed necessary, as writers so well know. The defendant had been earning his living as a writer for many years, and public authorities had recognised his work, inter alia, by paying him a salary. His work fell within the scope of protection offered by Article 72 of the Constitution, which forbids censorship and other limitations on the freedom of the press.

However the said constitutional rule goes on to provide that a person may be held responsible for printed statements, a principle which has never been disputed in Icelandic law. There are various statutory provisions making it a punishable offence to express certain thoughts or statements in public, such as in print. In addition to Article 108 of the... Penal Code, reference may be made in this regard to Articles 88, 95, 121, 125, 210, 229, and 233 (a)-237 of the same Code. The defendant cannot be deemed to enjoy any privileges or greater freedom of expression than others owing to the fact that he is a writer.

The defendant's newspaper articles were published in his name, and he has acknowledged having been their author. The defendant was resident in Iceland when the articles were published in the Morgunbladid. Pursuant to Article 15 of the Right of Publications Act 1956... he thus incurs both criminal liability and liability for damages on account of the contents... thereof.

The statements founding the charges in the indictment were said to be directed against unspecified members of the Reykjavik police force.

Notwithstanding that the wording of Article 108 of the... Penal Code covers offences against specific... civil servants, [this provision] also covers offences against a defined group of civil servants (see the judgment in the Supreme Court Reports, volume LIV, p. 57).

The words 'beasts in uniform' and 'of those wild beasts in uniform' are, in the context in which they were published, held to amount to vituperation against and insults to unspecified members of the Reykjavik police force. These statements are punishable according to Article 108 of the... Penal Code.

In the indictment these statements are considered to be defamatory allegations. Having regard to the third paragraph of Article 118 of the Code of Criminal Procedure..., the defendant can nevertheless be held responsible for their publication; his actions have been correctly reported and he cannot be held to have been prejudiced in the preparation of his defence case.

The passages 'The young man's room-mates... Reykjavik night-squad' and 'Then I found out... lies any more' and the words 'victims of the police brutes' are, both in themselves and in the context of the... newspaper article..., deemed to constitute allegations against unspecified members of the Reykjavik police force of committing many serious acts of physical assault on people who have become disabled as a result. This falls under Article 218... of the... Penal Code, a violation of which may carry the punishment of many years' imprisonment.

The defendant's allegations have not been justified, and [due to their] publication... he is liable to punishment according to Article 108 of the... Penal Code.

The expressions 'beasts in uniform' and 'police brutes' must also be deemed to constitute insults to and vituperation against unspecified members of the Reykjavik police force.

These statements are in the indictment said to be defamatory, but... the defendant can nevertheless be held responsible for them under Article 108 of the... Penal Code.

The words 'allowing brutes and sadists to act out their perversions' are, in the context of the said article, held to constitute vituperations against and insults to unspecified members of the Reykjavik police force.

The indictment states that these are defamatory, but... the defendant can nevertheless be held responsible for them under Article 108...

The passage 'Their behaviour was so typical of what is gradually becoming the public image of our police force defending itself: bullying, forgery, unlawful actions, superstitions, rashness and ineptitude' has not been justified. With the exception of the words 'superstitions, rashness and ineptitude' the passage accuses unspecified members of the Reykjavik police of forgery and other... criminal offences. This falls under the provisions of Chapters XIV and XVII of the... Penal Code, a violation of which may entail a heavy prison sentence.

By making these statements the defendant has become liable to punishment according to Article 108...

The words 'superstitions, rashness and ineptitude' are, on the other hand, deemed to fall within the limits of permissible criticism, and the defendant is therefore not liable for them...»

25. The applicant was sentenced to pay a fine of 10,000 Icelandic crowns to the State Treasury or, in default of payment within four weeks from service of the judgment, to eight days' imprisonment. He was also ordered to pay all the costs of the case, including his counsel's fees.

26. Both the applicant and the prosecutor appealed to the Supreme Court of Iceland, which heard the case on 22 September 1987. Counsel for the applicant requested that not only the Criminal Court's judgment but also the entire proceedings, starting with the issue of the indictment, be annulled and that the case be referred back to the Criminal Court for adjudication. In the alternative, he sought his client's acquittal on all charges. The prosecutor asked for aggravation of the penalty.

27. In its judgment of 20 October 1987, the Supreme Court held inter alia:

«... the request to annul the proceedings is based on the same arguments as those presented to the Criminal Court on 24 September 1985, when the defendant's lawyer made the following statement:»

'... no representative of the prosecution was present at... any former sittings in this case... In view of Articles 20 (1) and 36 (1)(1) [of the Code of Criminal Procedure], the defendant considers the fact that one person performed both the role of judge and prosecutor in the same case to be unlawful. Having regard to the judge's lack of initiative in rectifying this state of affairs, [his] replacement... is required.'

The Criminal Court judge dismissed this request and the public prosecutor refused to authorise an appeal therefrom by way of a summary procedure to the Supreme Court.... No evidence has been produced during the proceedings in this non-prosecuted case, so classified in accordance with Article 130 of the aforementioned code, to justify a disqualification of the judge or quashing the [conviction]...

The Criminal Court's finding of the defendant's guilt and its application of the penal law... are upheld as well as the punishment imposed.... The Criminal Court's decision on the costs of the case shall remain unaltered.»

28. In a dissenting opinion one member of the Court held as follows:

«In a criminal action in respect of defamatory statements it is necessary to clearly define those to whom the statements are considered damaging. This is required both for the defence case and in order to resolve the difficult question of necessary limitations on discussion of matters of public concern.»

The indictment states... that the action is brought 'on account of defamatory allegations against policemen' and... that the allegations in question are directed 'against unspecified members of the Reykjavik police force'. The indictment must thus be understood as relating to an offence directed against policemen in Reykjavik generally. While agreeing that the statements quoted in the indictment are harsh and have, as such, not been justified, I consider, by reference to the above-mentioned way in which the case has been set out in the indictment, that the conditions for punishment by reason of a violation of Article 108..., which is to be construed in the light of the fundamental principle of Icelandic constitutional law relating to freedom of expression in speech and writing, have not been fulfilled.

In view of the above I consider that the defendant should be acquitted and that all costs of the proceedings in the [Criminal] Court as well as in the Supreme Court should be paid by the State Treasury; these are to include the fees of the defendant's appointed counsel before the Supreme Court.»

II. The relevant domestic law

A. Freedom of expression and defamation of civil servants

29. Article 72 of the Constitution of 17 June 1944 of the Republic of Iceland reads:

«Every person has the right to express his thoughts in print. However, he may be held responsible for them in court. Censorship or other limitations on the freedom of the press may never be imposed.»

The responsibility referred to in this provision is further defined by statute.

30. An author may, according to Article 15 of the Right of Publication Act 1956 (Law no. 57/1956), be held both criminally and civilly liable for publications made in his own name, if he is domiciled in Iceland at the time of publication or if he is within the jurisdiction of the Icelandic courts when an action is brought against him. If the publication is not made in his name, it is the publisher, editor, seller, distributor or printer who may incur such liability.

31. A defamatory publication constitutes a criminal offence under the Penal Code. Article 108 deals specifically with the defamation of civil servants, in the following terms:

«Whoever vituperates or otherwise insults a civil servant in words or actions or makes defamatory allegations against or about him when he is discharging his duty, or on account of the discharge of his duty, shall be fined, detained or imprisoned for up to three years. An allegation, even if proven, may warrant a fine if made in an impudent manner.»

32. In the applicant's case both the Criminal Court and a majority of the Supreme Court interpreted Article 108 as including defamatory statements directed not only against specific civil servants, but also against a limited group of unspecified civil servants. Precedents to support this interpretation may be found in two Supreme Court judgments: The Public Prosecutor v. Jónas Kristjánsson , 19 January 1983, and The Public Prosecutor v. Agnar Bogason, 31 October 1952.

B. Criminal procedure

33. Article 20 of the Code of Criminal Procedure vests authority to prosecute in the Public Prosecutor, who is assisted by the Assistant Public Prosecutor as well as several prosecutors and deputies. He decides how the investigation in criminal cases is to be conducted and supervises it (Article 21).

34. Under Article 115, the Public Prosecutor may initiate criminal proceedings by issuing an indictment against the accused. This must clearly specify, inter alia, the court in which the case is to be filed, the name of the defendant, the alleged offence and the potential penalty. The indictment is then transmitted, together with the case-file, to the appropriate court. The judge to whom the case is assigned notes on the indictment, which is subsequently served on the defendant, the time when the case will be formally opened.

35. The case is, according to Article 121, formally opened at a court sitting during which the Criminal Court makes the indictment and other documents available to the defendant. If the defendant makes a clear confession at this stage, the case will be adjudicated there and then. Otherwise, he must be given the opportunity to adduce evidence and present a defence, in writing or orally, with the assistance of counsel if appointed.

36. It is for the Public Prosecutor to determine whether the case warrants an adversarial procedure as set out in Articles 131 to 136. If so, the prosecution will appear before the Criminal Court judge. According to Article 130 such a procedure is to be followed if:

(a) the offence is punishable by a term of imprisonment of more than eight years;

(b) the offence is punishable by a term of imprisonment of more than five years and the issues of law or of fact involved require such a procedure; or

(c) the case concerns matters of special significance or the outcome of the case is otherwise of great public importance.

If the adversarial procedure is not followed, the conduct of the case is governed by Articles 123 to 129. The defendant presents his case before the judge in the absence of the prosecution, unless the Public Prosecutor decides otherwise.

37. When the prosecution does not appear the judge must, in accordane with the general rule contained in Article 75, investigate ex officio and independently, all the facts of and issues in the case, even if the prosecution has already investigated them and prepared reports thereon. The judge must also consider all factors relevant to the guilt or innocence of the accused and all mitigating or aggravating circumstances. Once the investigation is completed and the defendant, or his counsel, has submitted his evidence and written observations, the judge determines the case on the basis of all the evidence.

38. An appeal against a conviction by the Criminal Court lies to the Supreme Court. The Public Prosecutor must appear on an appeal, even if he did not do so before the Criminal Court.

39. The Supreme Court is empowered to review questions of both fact and law. According to Article 185, it may annul the entire proceedings or, alternatively, the judgment of the Criminal Court if it finds that serious errors occurred in the conduct of the case at first instance. In that event, the case may be referred back, in whole or in part, to the lower court for fresh proceedings.

40. Under Article 171, a defendant may, with leave of the Public Prosecutor, file a summary appeal with the Supreme Court against a refusal by a Criminal Court judge to withdraw. In the absence of such leave, it is possible for the defendant, in an ordinary appeal to the Supreme Court, to ask for the Criminal Court proceedings to be annulled on the ground that the judge should have withdrawn.

41. Article 36 of the Code of Civil Procedure (Law no. 85/1936) which, according to Article 15 of the Code of Criminal Procedure, applies also to criminal cases, provides that a judge shall withdraw in the following circumstances:

(a) if he is a party or representative of or related to a party to the litigation;

(b) if he has testified to the facts of the case or served as a surveyor or appraiser in connection with the case;

(c) if he has argued the case or given advice to a party;

(d) if he is hostile to a party;

(e) if the case is of financial or moral concern to himself or his relatives;

(f) if there is otherwise a risk that he will not be able to consider the case impartially.

If a judge is disqualified for any of the above-mentioned reasons, the Minister of Justice must appoint another judge to hear the case.

C. Revision of the Code of Criminal Procedure

42. A revised Code of Criminal Procedure is expected to enter into force on 1 July 1992. Article 123 of the Bill provides that if the prosecutor does not appear at a court sitting, the case must be adjourned.

PROCEEDINGS BEFORE THE COMMISSION

43. In his application (no. 13778/88) lodged with the Commission on 19 November 1987, Mr Thorgeir Thorgeirson alleged violations of Article 6 paras. 1 and 3 (c) (art. 6-1, art. 6-3-c) (right to a fair hearing by an impartial tribunal and right to defend oneself) and Article 10 (art. 10) (right to freedom of expression) of the Convention as a result of the defamation proceedings instituted against him and his subsequent conviction.

44. On 14 March 1990 the Commission declared admissible the complaints concerning:

(a) the absence of the Public Prosecutor at certain court sittings during the applicant's trial and its effect on the impartiality of the Reykjavik Criminal Court; and

(b) the interference with the applicant's freedom of expression.

The remainder of the complaints were declared inadmissible.

In its report adopted on 11 December 1990 (Article 31) (art. 31), the Commission expressed the opinion that there had been no violation of Article 6 para. 1 (art. 6-1) (unanimously) and that there had been a violation of Article 10 (art. 10) (thirteen votes to one).

The full text of the Commission's opinion and of the dissenting opinion contained in the report is reproduced as an annex to this judgment <*>.

---

<*> Note by the Registrar: For practical reasons this annex will appear only with the printed version of the judgment (volume 239 of Series A of the Publications of the Court), but a copy of the Commission's report is obtainable from the registry.

FINAL SUBMISSIONS MADE TO THE COURT BY THE GOVERNMENT

45. At the hearing on 22 January 1992, the Government invited the Court to hold that, as submitted in their memorial of 16 September 1991, there had been no violation of the Convention in the present case.

AS TO THE LAW

I. Alleged violation of Article 6 para. 1 (art. 6-1)

46. Mr Thorgeir Thorgeirson alleged that he had not received a hearing by an «impartial tribunal» within the meaning of Article 6 para. 1 (art. 6-1) of the Convention, which, in so far as relevant, provides:

«In the determination of... any criminal charge against him, everyone is entitled to a fair... hearing... by an... impartial tribunal...»

The applicant complained that, under the current Icelandic legislation (see paragraph 36 above), less serious cases, which did not warrant an adversarial procedure, could be examined in the absence of the Public Prosecutor. This meant, according to the applicant, that district court judges were empowered in such cases to take over the prosecutor's functions. This situation had been criticised by a number of district court judges and was, moreover, about to be changed: pursuant to Article 123 of the Bill revising the Code of Criminal Procedure, which was expected to enter into force on 1 July 1992, the case would have to be adjourned if the prosecutor did not appear.

The applicant contended that in his own case, in which the Public Prosecutor had been absent from a number of sittings of the Reykjavik Criminal Court, the result of this legislation had been that Judge Pétur Gudgeirsson — the single member of that court — had not only conducted the court investigation but had also taken on a role as a representative of the prosecution. Consequently, the Criminal Court did not satisfy the requirement of impartiality in Article 6 para. 1 (art. 6-1) of the Convention.

47. This claim was contested by the Government and was not accepted by the Commission.

48. It should be recalled that the Court's task is not to review the relevant law and practice in abstracto, but to determine whether the manner in which they were applied to or affected the applicant gave rise to a violation of Article 6 para. 1 (art. 6-1) (see, amongst other authorities, the Hauschildt v. Denmark judgment of 24 May 1989, Series A no. 154, p. 21, para. 45).

49. The existence of impartiality for the purposes of Article 6 para. 1 (art. 6-1) must be determined according to a subjective test, that is on the basis of the personal conviction of a particular judge in a given case, and also according to an objective test, that is ascertaining whether the judge offered guarantees sufficient to exclude any legitimate doubt in this respect (ibid., para. 46).

50. As to the subjective test, the personal impartiality of a judge must be presumed until there is proof to the contrary (ibid., para. 47); the applicant has adduced no evidence to suggest that the judge in question was personally biased.

51. Under the objective test, it must be determined whether, quite apart from the judge's personal conduct, there are ascertainable facts which may raise doubts as to his impartiality. In this respect even appearances may be of a certain importance. What is at stake is the confidence which the courts in a democratic society must inspire in the public and above all, as far as criminal proceedings are concerned, in the accused. Accordingly, any judge in respect of whom there is a legitimate reason to fear a lack of impartiality must withdraw.

This implies that in deciding whether in a given case there is a legitimate reason to fear that a particular judge lacks impartiality, the standpoint of the accused is important but not decisive. What is decisive is whether this fear can be held to be objectively justified (ibid., para. 48).

52. The Court notes that in the present case the Reykjavik Criminal Court held twelve sittings between 10 September 1985 and 16 June 1986. The Public Prosecutor was absent from the following six sittings which were devoted to the matters indicated:

(a) 10 September 1985: at the request of the applicant (who was also absent), the Court decided to adjourn the case (see paragraph 16 above);

(b) 17 September 1985: this sitting was of a preparatory character (see paragraph 16 above);

(c) and (d) 24 and 25 September 1985: the court dealt only with procedural matters, unrelated to the merits of the case (see paragraphs 17 — 18 above);

(e) 3 June 1986: the applicant filed his written defence (see paragraph 23 above);

(f) 16 June 1986: the court delivered judgment (see paragraph 24 above).

On the other hand, the Public Prosecutor was, with one exception, present at all the sittings at which evidence was submitted and witnesses were heard (9 and 25 October 1985, 15 November 1985, 31 January 1986 and 17 February 1986; see paragraphs 20 — 21 above). The exception was the sitting of 17 February 1986, which was essentially devoted to the showing of a video-taped television programme. Both the applicant and the prosecutor appeared at a further sitting held on 28 April 1986, when they agreed that no further investigation was necessary (see paragraph 22 above).

53. It can be seen from the foregoing that, at those sittings at which the Public Prosecutor was absent, the Reykjavik Criminal Court was not called upon to conduct any investigation into the merits of the case, let alone to assume any functions which might have been fulfilled by the prosecutor had he been present. In these circumstances, the Court does not consider that such fears as the applicant may have had, on account of the prosecutor's absence, as regards the Reykjavik Court's lack of impartiality can be held to be justified.

54. Accordingly, there has been no violation of Article 6 para. 1 (art. 6-1).

II. Alleged violation of Article 10 (art. 10)

55. Mr Thorgeir Thorgeirson claimed that he had been a victim of a violation of Article 10 (art. 10) of the Convention, which is worded as follows:

«1. Everyone has the right to freedom of expression. This right shall include freedom to hold opinions and to receive and impart information and ideas without interference by public authority and regardless of frontiers....»

2. The exercise of these freedoms, since it carries with it duties and responsibilities, may be subject to such formalities, conditions, restrictions or penalties as are prescribed by law and are necessary in a democratic society, in the interests of national security, territorial integrity or public safety, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, for the protection of the reputation or rights of others, for preventing the disclosure of information received in confidence, or for maintaining the authority and impartiality of the judiciary.»

This allegation was accepted by the Commission but contested by the Government.

56. The Court considers — and this was not disputed — that the applicant's conviction and sentence for defamation by the Reykjavik Criminal Court on 16 June 1986, as upheld by the Supreme Court on 20 October 1987 (see paragraphs 24-25 and 27 above), constituted an interference with his right to freedom of expression. Such an interference entails a violation of Article 10 (art. 10) unless it was «prescribed by law», had an aim or aims that is or are legitimate under Article 10 para. 2 (art. 10-2) and was «necessary in a democratic society» for the aforesaid aim or aims.

A. Was the interference «prescribed by law»?

57. The applicant, referring to the dissenting opinion of a member of the Supreme Court in his case (see paragraph 28 above), submitted that Article 108 of the Penal Code, as interpreted in the light of the constitutional right to freedom of expression, could not provide a proper basis for his conviction.

58. However, the Court notes that the manner in which the Reykjavik Criminal Court and, subsequently, the majority of the Supreme Court (see paragraphs 24 and 27 above) interpreted and applied that Article in the present case was not excluded by its wording (see paragraph 31 above) and was, moreover, supported by precedent (see paragraph 32 above). Above all, it is primarily for the national authorities, notably the courts, to interpret and apply domestic law (see, amongst many other authorities, the Kruslin v. France judgment of 24 April 1990, Series A no. 176-A, p. 21, para. 29). Consequently, the Court agrees with the Government and the Commission that the interference was «prescribed by law».

B. Did the interference have a legitimate aim or aims?

59. It was not disputed that the applicant's conviction and sentence were aimed at protecting the «reputation... of others» and thus had an aim that is legitimate under this provision.

C. Was the interference «necessary in a democratic society»?

60. In contesting the view of the applicant and the Commission that the interference complained of was not «necessary in a democratic society», the Government made submissions that fall into two groups, one relating to questions of general principle and the other relating to the specific circumstances of the case.

61. The submissions in the first group may be summarised as follows.

(a) The Court's Lingens v. Austria judgment of 8 July 1986 (Series A no. 103), Barfod v. Denmark judgment of 22 February 1989 (Series A no. 149) and Oberschlick v. Austria judgment of 23 May 1991 (Series A no. 204) showed that the wide limits of acceptable criticism in political discussion did not apply to the same extent in the discussion of other matters of public interest. The issues of public interest raised by the applicant's articles could not be included in the category of political discussion, which denoted direct or indirect participation by citizens in the decision-making process in a democratic society.

(b) The actions of civil servants should continually be subject to scrutiny and debate and be open to criticism. However, since they had no means of replying, it was not permissible to accuse them, without legitimate cause, of criminal conduct.

(c) Apart from the differences referred to under (a), it followed clearly from the three judgments cited that a person who claimed that his freedom of expression had been unnecessarily restricted must himself have exercised it in a manner consistent with democratic principles: he must have been in good faith as to the legitimacy of his statements and have voiced them in a way that was compatible with democratic aims; in addition, the statements must have effectively promoted those aims and been supported by facts.

62. With regard to the specific circumstances of the case, the Government made the following submissions.

(a) The statements in the applicant's articles lacked an objective and factual basis. Police brutality was very uncommon in Iceland; during the past fifteen years, there had been only two instances of policemen being convicted of physical assault. The story of the young man at the local hospital mentioned in the first article (see paragraph 9 (8) — (9) above) was completely untrue and had merely been invented to provide arguments for a campaign against the police. The applicant had refused to co-operate in clarifying this matter and had adduced no proof to support his contention. In this connection, the Government referred to a declaration by a certain Mr Trausti Ellidason, who had been at the hospital at the relevant time, and to the proceedings before the Reykjavik Criminal Court (see paragraphs 21 and 24 above). Although it was the Skafti Jónsson case (see paragraph 8 above) that had prompted the applicant to act, his first article had not relied on that case, which it described as «of little importance». It dealt instead with police brutality that would never be brought to the public's knowledge and stated that «the real problem» was «in fact bigger and much more horrifying» (see paragraph 9 (4) above). In the second article, the applicant had not discussed individual cases, but a situation which he said comprised at least several hundred cases (see paragraph 10 (8) above).

(b) The applicant's articles had not been confined to a criticism of the manner in which the police performed their duties. The author's principal aim had not been to advocate new methods of investigating complaints against the police, but to damage the reputation of the Reykjavik police as a whole, by making specific allegations of misconduct, including serious crime.

(c) Even if it were accepted that there was a factual basis for the applicant's statements, he had clearly overstepped all reasonable limits by using malicious, insulting and vituperative language and by condemning the police on a slender foundation.

(d) The sanctions imposed, which did not include confiscation of the articles, had been insignificant and were not likely to discourage open discussion of matters of public concern.

63. The Court recalls that freedom of expression constitutes one of the essential foundations of a democratic society; subject to paragraph 2 of Article 10 (art. 10-2), it is applicable not only to «information» or «ideas» that are favourably received or regarded as inoffensive or as a matter of indifference, but also to those that offend, shock or disturb. Freedom of expression, as enshrined in Article 10 (art. 10), is subject to a number of exceptions which, however, must be narrowly interpreted and the necessity for any restrictions must be convincingly established (see the Observer and Guardian v. the United Kingdom judgment of 26 November 1991, Series A no. 216, pp. 29-30, para. 59).

In the present case, the applicant expressed his views by having them published in a newspaper. Regard must therefore be had to the pre-eminent role of the press in a State governed by the rule of law (see the Castells v. Spain judgment of 23 April 1992, Series A no. 236, p. 23, para. 43). Whilst the press must not overstep the bounds set, inter alia, for «the protection of the reputation of... others», it is nevertheless incumbent on it to impart information and ideas on matters of public interest. Not only does it have the task of imparting such information and ideas: the public also has a right to receive them. Were it otherwise, the press would be unable to play its vital role of «public watchdog» (see the above-mentioned Observer and Guardian judgment, pp. 29-30, para. 59).

64. On the questions of general principle raised by the Government, the Court observes that there is no warrant in its case-law for distinguishing, in the manner suggested by the Government, between political discussion and discussion of other matters of public concern. Their submission which seeks to restrict the right to freedom of expression on the basis of the recognition in Article 10 (art. 10) that the exercise thereof «carries with it duties and responsibilities» fails to appreciate that such exercise can be restricted only on the conditions provided for in the second paragraph of that Article (art. 10-2).

65. As regards the specific circumstances of the case, the Court is unable to accept the Government's argument that the statements in the applicant's articles lacked an objective and factual basis.

The first article took as its starting-point one specific case of ill-treatment — the Skafti Jónsson case — which gave rise to extensive public debate and led to the conviction of the policeman responsible. It is undisputed that this incident did actually occur.

With regard to the other factual elements contained in the articles, the Court notes that these consisted essentially of references to «stories» or «rumours» — emanating from persons other than the applicant — or «public opinion», involving allegations of police brutality. For instance, it was the room-mates of the young man at the hospital who had recounted, and the hospital personnel who had confirmed, that he had been injured by the police (see paragraph 9 (9) above). As was pointed out by the Commission, it has not been established that this «story» was altogether untrue and merely invented. Again, according to the first article, the applicant had found out that most people knew of various stories of that kind, which were so similar and numerous that they could hardly be treated as mere lies (see paragraph 9 (10) above).

In short, the applicant was essentially reporting what was being said by others about police brutality. He was convicted by the Reykjavik Criminal Court of an offence under Article 108 of the Penal Code partly because of failure to justify what it considered to be his own allegations, namely that unspecified members of the Reykjavik police had committed a number of acts of serious assault resulting in disablement of their victims, as well as forgery and other criminal offences (see paragraphs 9 (9) — (10), 10 (15) and 24 above). In so far as the applicant was required to establish the truth of his statements, he was, in the Court's opinion, faced with an unreasonable, if not impossible task.

66. The Court is also not convinced by the Government's contention that the principal aim of the applicant's articles was to damage the reputation of the Reykjavik police as a whole.

In the first place, his criticisms could not be taken as an attack against all the members, or any specific member, of the Reykjavik police force. As stated in the first article, the applicant assumed that «comparatively few individuals [were] responsible» and that an independent investigation would hopefully show that a small minority of policemen were responsible (see paragraph 9 (19)-(20) above). Secondly, as the Court has observed in paragraph 65 above, the applicant was essentially reporting what was being said by others.

These circumstances — combined with a perusal of the first article — confirm his contention that his principal purpose was to urge the Minister of Justice to set up an independent and impartial body to investigate complaints of police brutality. The second article, which was written in response to certain statements made by a police officer during a television programme, must be seen as a continuation of the first article.

67. The articles bore, as was not in fact disputed, on a matter of serious public concern. It is true that both articles were framed in particularly strong terms. However, having regard to their purpose and the impact which they were designed to have, the Court is of the opinion that the language used cannot be regarded as excessive.

68. Finally, the Court considers that the conviction and sentence were capable of discouraging open discussion of matters of public concern.

69. Having regard to the foregoing, the Court has come to the conclusion that the reasons advanced by the Government do not suffice to show that the interference complained of was proportionate to the legitimate aim pursued. It was therefore not «necessary in a democratic society».

70. Accordingly, there was a violation of Article 10 (art. 10) of the Convention.

III. Application of Article 50 (art. 50)

71. Mr Thorgeir Thorgeirson sought just satisfaction under Article 50 (art. 50) according to which:

«If the Court finds that a decision or a measure taken by a legal authority or any other authority of a High Contracting Party is completely or partially in conflict with the obligations arising from the... Convention, and if the internal law of the said Party allows only partial reparation to be made for the consequences of this decision or measure, the decision of the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»

A. Work carried out by the applicant

72. The applicant claimed 875,250 Icelandic crowns for his own work on the case over seven years, which he said had occupied forty-one days of his spare time per year.

The Court affords «just satisfaction» only «if necessary». The applicant, who was assisted by counsel both in Iceland and in Strasbourg, has not established why it is necessary to compensate him for his own work.

B. Pecuniary damage

73. The applicant sought 2,020,200 Icelandic crowns as compensation for loss of earnings (24,050 crowns per month during the years 1984 to 1991) resulting from his «dissident's status».

The Government disputed this claim, while the Commission left the matter to be decided by the Court.

The Court is unable to accept this claim since it has not been established that there was a sufficient connection between the alleged loss and the matter held in the present judgment to be in breach of Article 10 (art. 10).

C. Costs and expenses

74. The applicant claimed in respect of costs and expenses:

(a) 218,160 Icelandic crowns for the translation of documents submitted in the Strasbourg proceedings;

(b) 134,392 crowns for computer processing of such documents;

(c) 250,000 crowns for Mr Tómas Gunnarsson's fees for 100 hours' work (at 2,008 crowns per hour, plus 24.5% value-added tax) in connection with his representation before the Convention institutions;

(d) 73,473 crowns for the fine imposed and legal costs in the domestic proceedings.

75. As to items (a) and (b), the Government expressed their willingness to pay a suitable amount, to be assessed by the Court on the basis of particulars supplied by the applicant. In their view, item (c) was reasonable.

On the other hand, the Government pointed out that the fine and the domestic legal costs had never been paid by the applicant. Moreover, they stated that the fine had become unenforceable by reason of lapse of time and that they were prepared to take appropriate measures to ensure that the costs would not be collected, should the Court find a violation.

76. The Court accepts the claims under headings (a), (b) and (c). Taking account of the Court's case-law in this field as well as the relevant legal aid payments made to the applicant by the Council of Europe, the Court considers that he is entitled to be reimbursed, for costs and expenses, the sum of 530,000 Icelandic crowns.

FOR THESE REASONS, THE COURT

1. Holds unanimously that there has been no violation of Article 6 para. 1 (art. 6-1) of the Convention;

2. Holds by eight votes to one that there has been a violation of Article 10 (art. 10);

3. Holds unanimously that Iceland is to pay, within three months, 530,000 (five hundred and thirty thousand) Icelandic crowns to the applicant for costs and expenses;

4. Dismisses unanimously the remainder of the claim for just satisfaction.

Done in English and in French, and delivered at a public hearing in the Human Rights Building, Strasbourg, on 25 June 1992.

Registrar

In accordance with Article 51 para. 2 (art. 51-2) of the Convention and Rule 53 para. 2 of the Rules of Court, the separate opinion of Mr Gardar Gíslason is annexed to this judgment.

It is on the final question arising under Article 10 (art. 10) — whether in the specific circumstances of the case (see paragraphs 65 — 69 of the judgment) the interference was «necessary in a democratic society» — that I regretfully depart from the opinion of the majority.

Allegations that crimes have been committed are either true or false. It is certainly «necessary» to restrain false allegations of serious crime in order to protect the reputation or rights of others. Therefore, in a defamation case it is in my view crucial whether or not the imputation of a serious crime has been made in good faith as to its truth.

Although the applicant, in his article of 7 December 1983, took as his starting-point the much debated Skafti Jónsson case, he emphasised that he considered it to be «of little importance»; for him, the real problem was «bigger and much more horrifying». He referred to another case, that of a young man whom he had seen at a hospital several years previously and who had been paralysed by the brutal methods of the Reykjavik police. In my view he thereby implied that this «case» had not been investigated in any way and that no policeman had therefore been questioned, let alone found guilty. The applicant did nothing to substantiate this story, and there is no indication that the young man had actually been ill-treated by the police. In the defamation case the applicant was convicted not only for vituperation and insults but also for the above-mentioned imputation to policemen of serious crimes which, if they had in fact been committed, would have made them liable to heavy sentences.

Bearing the above in mind, I fully endorse the Court's reasoning in its Barfod v. Denmark judgment of 22 February 1989 (Series A no. 149, p. 14, para. 35). Mr Thorgeir Thorgeirson was convicted not for criticising but rather for making defamatory accusations against members of the Reykjavik police, which were likely not only to lower them in public esteem but also to expose them to hatred and contempt, and those accusations were published without any supporting evidence or other justification.

It is therefore my opinion that no breach of Article 10 (art. 10) has been established in the circumstances of the present case.

I have voted on the Article 50 (art. 50) issue on the basis of the findings of the majority concerning Article 10 (art. 10).

---