Статья 79Письмо ГТК РФ от 24.05.2001 № 01-06/20493

ПИСЬМО

от 24 мая 2001 г. № 01-06/20493

О ПОСТАНОВЛЕНИИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА

Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 27 апреля 2001 г. № 7-П по делу о проверке конституционности ряда положений Таможенного кодекса Российской Федерации в связи с запросом Арбитражного суда города Санкт — Петербурга и Ленинградской области, жалобами открытых акционерных обществ «АвтоВАЗ» и «Комбинат „Североникель“, обществ с ограниченной ответственностью „Верность“, „Вита — Плюс“ и „Невско — Балтийская транспортная компания“, товарищества с ограниченной ответственностью „Совместное российско — южноафриканское предприятие „Эконт“ и гражданина А.Д. Чулкова, в частности:»

• признана не соответствующей Конституции Российской Федерации часть вторая статьи 247 Таможенного кодекса Российской Федерации как позволяющая налагать взыскания в виде конфискации (взыскания стоимости) товаров и транспортных средств независимо от времени совершения или обнаружения нарушения таможенных правил;
• признано не противоречащей Конституции Российской Федерации положение части второй статьи 247 Таможенного кодекса Российской Федерации как позволяющее налагать дополнительные взыскания, предусмотренные пунктами 4 — 6 статьи 242 данного Кодекса, без применения основных взысканий;
• прекращено производство по делу в части, касающейся проверки конституционности статей 24, 273 и части первой статьи 279 Таможенного кодекса Российской Федерации.

В целях установления единообразного порядка применения таможенными органами Российской Федерации данного решения Конституционного Суда Российской Федерации направляем копию указанного Постановления (приложение 1) <*> и разъяснения ГТК России по вопросам, касающимся порядка его применения (Приложение 2).

---

<*> Не приводится.

Рекомендуем при принятии решений о привлечении лиц к ответственности, пересмотре принятых решений и при рассмотрении арбитражными судами и судами общей юрисдикции жалоб лиц, привлекаемых к ответственности за нарушения таможенных правил, руководствоваться указанными разъяснениями ГТК России, а также использовать извлечения из Комментария к Конвенции ООН о договорах международной купли — продажи (Приложение 3) и из Рекомендаций Всемирной таможенной организации к Специальному приложению «Н» (Таможенные правонарушения) Международной конвенции об упрощении и гармонизации таможенных процедур (Приложение 4).

Приложение 2

от 24 мая 2001 г. № 01-06/20493

I. Признать положение части шестой статьи 231 и находящиеся во взаимосвязи с ним положения статьи 230, пункта 6 статьи 29 и абзаца четвертого статьи 320 Таможенного кодекса Российской Федерации в части, касающейся ответственности предприятий, организаций, учреждений, а также лиц, занимающихся предпринимательской деятельностью без образования юридического лица, за нарушение таможенных правил, не противоречащими Конституции Российской Федерации, поскольку этими положениями не исключается возможность для данных субъектов таможенных отношений должным образом подтверждать, что нарушение таможенных правил вызвано чрезвычайными, объективно непредотвратимыми препятствиями, находящимися вне их контроля, при соблюдении ими той степени заботливости и осмотрительности, какая требовалась от них в целях надлежащего исполнения таможенных обязанностей.

1. Трактуя состав таможенного правонарушения как основание ответственности, Конституционный Суд Российской Федерации (далее — Конституционный Суд) указал на недопустимость ограничения формальной констатации лишь факта нарушения таможенных правил без выявления иных связанных с ним обстоятельств, в т.ч. наличие или отсутствие вины соответствующих субъектов, в какой бы форме она ни проявлялась и как бы ни было распределено бремя ее доказывания.

2. Анализ мотивировочной части Постановления позволяет сделать вывод о том, что понятие невиновности юридических лиц и лиц, занимающихся предпринимательской деятельностью без образования юридического лица, употребляется Конституционным Судом в смысле совершения ими нарушений таможенных правил вследствие чрезвычайных, объективно непредотвратимых обстоятельств и других непредвиденных, непреодолимых препятствий, находящихся вне их контроля, а не в смысле отсутствия вины как психического отношения к совершенному противоправному деянию и его последствиям. Такое понимание вины может быть применено только для оценки субъективной стороны правонарушения, совершенного физическим лицом. Именно в этом ключе следует понимать вывод Конституционного Суда о том, что привлечение лиц к ответственности за нарушение таможенных правил не может ограничиваться формальной констатацией лишь факта нарушения таможенных правил без выявления иных связанных с ним обстоятельств.

Совершение нарушения таможенных правил вследствие чрезвычайных, объективно непредотвратимых обстоятельств и других непредвиденных, непреодолимых препятствий, находящихся вне контроля лиц, привлекаемых к ответственности, свидетельствует о их невиновности только при соблюдении ими той степени заботливости и осмотрительности, которая требовалась в целях надлежащего исполнения обязанностей, возникающих в связи с перемещением товаров и транспортных средств через таможенную границу Российской Федерации.

При этом лицом должно быть доказано, что им, с одной стороны, не совершалось каких-либо действий, могущих воспрепятствовать исполнению такой обязанности, и, с другой стороны, были приняты меры к тому, чтобы эта обязанность была исполнена.

3. Понятие непреодолимой силы, как чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств, приводится в части 3 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации. К таким обстоятельствам относятся стихийные бедствия, блокады, войны и т.п. и не могут быть отнесены, например, невыполнение контрагентом условий договора (например, о сроках переработки товара, поиска покупателей товаров, помещенных на таможенный склад и т.п.), отсутствие у него денежных средств.

К другим непредвиденным, непреодолимым препятствиям, находящимся вне контроля юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, относятся ситуации, при которых названные субъекты совершают противоправные деяния по обстоятельствам, находящимся вне их контроля (например, когда нарушение сроков доставки находящихся под таможенным контролем товаров вызвано аварией транспортного средства).

Из Постановления Конституционного Суда следует, что во всяком случае такие обстоятельства и препятствия могут свидетельствовать об отсутствии вины юридического лица или индивидуального предпринимателя только при соблюдении ими той степени заботливости и осмотрительности, какая требовалась от них в целях надлежащего исполнения таможенных обязанностей (т.е. необходимо наличие обоих критериев).

4. Неправомерные действия контрагента по договору международной купли — продажи (мены) не являются основанием для освобождения лица от ответственности за нарушение таможенных правил.

Так, например, лицо, привлекаемое к ответственности по статье 273 Таможенного кодекса Российской Федерации (далее — Кодекс) за нарушение требований таможенного режима экспорта о зачислении выручки от экспорта товара, ссылающееся на незачисление выручки вследствие неправомерных действий своего зарубежного контрагента, не может быть освобождено от ответственности, поскольку оно должно принимать меры по обеспечению выполнения контрагентами имеющихся перед ним обязательств, с тем чтобы в свою очередь не утратить возможность для исполнения своих публично — правовых (таможенных) обязанностей, которое не должно обеспечиваться в меньшей степени, чем выполнение обязательств в имущественных отношениях: на нем лежит забота о выборе контрагента и обеспечении выполнения последним принятых обязательств любыми законными способами, он отвечает за неисполнение публичных обязанностей, связанных в том числе с действием (бездействием) контрагентов. (Подробнее об освобождении от ответственности при исполнении договоров международной купли — продажи товаров см. Приложение 3.)

5. Выявленный Конституционным Судом в данном Постановлении конституционный смысл положений части шестой статьи 231 и находящихся во взаимосвязи с ним положений статьи 230, пункта 6 статьи 291 и абзаца четвертого статьи 320 Кодекса в части, касающейся ответственности предприятий, учреждений, организаций, а также лиц, занимающихся предпринимательской деятельностью без образования юридического лица, за нарушение таможенных правил, обязателен для всех правоприменителей, что должно исключать имеющий место в практике таможенных органов и судов отказ от оценки представляемых юридическими лицами и гражданами, осуществляющими предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, доказательств их невиновности в нарушении таможенных правил.

6. Доказательства невиновности, представленные привлекаемым к ответственности лицом, должны оцениваться таможенным органом в каждом конкретном случае с учетом всех мер, предпринятых лицом по недопущению правонарушения, причин и условий, способствующих его совершению.

II. Признать часть вторую статьи 247 Таможенного кодекса Российской Федерации, как позволяющую налагать взыскания в виде конфискации (взыскания стоимости) товаров и транспортных средств независимо от времени совершения или обнаружения нарушения таможенных правил, не соответствующей Конституции Российской Федерации, ее статьям 1 (часть 1), 8 (часть 1), 19 (часть 1), 34 (часть 1), 35 (части 1 и 2) и 55 (часть 3).

Впредь до принятия федерального закона, устанавливающего сроки, такие взыскания не могут налагаться позднее трех лет с момента нарушения таможенных правил, а для длящегося правонарушения — с момента его обнаружения.

1. Конституционный Суд констатировал, что поддержание баланса публичных интересов государства и частных интересов субъектов, участвующих в таможенных и сопряженных с ними гражданско — правовых отношениях, диктует необходимость установления ограничительных сроков для применения конфискации (взыскания стоимости) товаров и транспортных средств, явившихся непосредственным объектом нарушения таможенных правил. Исчисление срока для наложения взыскания со дня обнаружения правонарушения применимо к длящимся правонарушениям. По остальным правонарушениям исчисление такого срока должно проводиться с момента совершения правонарушения.

В соответствии с частью второй статьи 87 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» № 1-ФКЗ от 21.07.94 (в ред. Федерального конституционного закона от 08.02.2001 № 1-ФКЗ) признание нормативного акта либо отдельных его положений не соответствующими Конституции Российской Федерации является основанием отмены в установленном порядке положений других нормативных актов, основанных на нормативном акте, признанном неконституционным, либо воспроизводящих его или содержащих такие же положения, какие были предметом обращения. Положения этих нормативных актов не могут применяться судами, другими органами и должностными лицами.

Указанное свидетельствует о том, что данный вывод Конституционного Суда распространяется на сроки наложения взысканий, предусмотренных пунктами 1 — 3 статьи 242 Кодекса.

Таким образом, если на день рассмотрения дела о нарушении таможенных правил истекло три года с момента совершения правонарушения, то не подлежит применению взыскание как в виде взыскания стоимости или конфискации (за исключением длящихся правонарушений), так и в виде предупреждения, штрафа, отзыва лицензии или квалификационного аттестата.

2. Длящимся признается правонарушение, характеризующееся непрерывным осуществлением состава определенного нарушения таможенных правил. Длящееся нарушение таможенных правил начинается с какого-либо противоправного действия (например, при пользовании товаром, в отношении которого предоставлены льготы по таможенным платежам в иных целях, чем те, в связи с которыми предоставлены льготы, или хранение, пользование товарами или транспортными средствами, ввезенными на таможенную территорию помимо таможенного контроля или с сокрытием от такого контроля и т.д.) или с акта противоправного бездействия (например, при недекларировании товаров и транспортных средств), сопряжено с последующим длительным невыполнением лицом обязанностей, предусмотренных нормативными правовыми актами по таможенному делу, и оканчивается вследствие действия самого лица, направленного к прекращению правонарушения, или наступления событий, препятствующих его совершению (например, пресечение правонарушения таможенным органом).

3. Под моментом обнаружения правонарушения следует понимать день, когда уполномоченному должностному лицу таможенного органа реально стали известны достаточные данные, указывающие на признаки нарушения таможенных правил. Такой вывод следует из части 1 статьи 294, статьи 299 Кодекса, предписывающих о каждом случае обнаружения нарушения таможенных правил немедленно составлять протокол (возбуждать дело) о нарушении таможенных правил, а также из статьи 293 Кодекса, устанавливающей исчерпывающий перечень случаев, являющихся поводами и основаниями для возбуждения дела.

(в ред. Приказа ГТК РФ от 28.06.2002 № 675)

Таким образом, момент обнаружения нарушения таможенных правил по общему правилу должен совпадать с моментом возникновения поводов и оснований для возбуждения дела о нарушении таможенных правил и с моментом фактического оформления (составления) протокола о нарушении таможенных правил. (См. письмо ВС РФ от 15 июля 1996 г. № 70 — Код 96.)

(в ред. Приказа ГТК РФ от 28.06.2002 № 675)

Однако данное правило не всегда применимо. С одной стороны, моментом обнаружения могут быть:

• составление протокола об административном задержании физического лица или должностного лица (ст. 331, ч. 2 ст. 289 Кодекса) или акта об использовании упрощенной формы применения взыскания (ст. ст. 383, 385 Кодекса);
• получение таможенным органом решения об отказе в возбуждении или о прекращении уголовного дела в случаях отказа в возбуждении или прекращения уголовного дела, но при наличии признаков нарушения таможенных правил (ч. 3 ст. 247 Кодекса);
• вынесение прокурором постановления о возбуждении производства об административном правонарушении (ст. 25 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации»).

С другой стороны, наличие в таможенном органе информации (документов, электронных баз данных), свидетельствующих о возможном нарушении таможенных правил, в отличие от ее поступления в таможенный орган извне, поводом для возбуждения дела о нарушении таможенных правил не является. Поводом будет непосредственное обнаружение должностными лицами признаков нарушения таможенных правил после проведения, при необходимости, проверки информации о нарушении таможенных правил в течение трех (десяти) суток либо в ходе проведения таможенного контроля или производства таможенного оформления в соответствии со статьями 294, 295 Кодекса.

(в ред. Приказа ГТК РФ от 28.06.2002 № 675)

Однако в тех случаях, когда обнаружение таможенных правил должно было произойти с неизбежностью при строгом выполнении предписаний действующих нормативных правовых актов о технологии таможенного контроля в той или иной сфере таможенного дела (например, при доставке товара, осуществлении таможенного контроля за соблюдением сроков временного ввоза (вывоза)) либо когда обнаружение имело место, но вследствие невыполнения (ненадлежащего выполнения) правомочным должностным лицом таможенного органа своих обязанностей не было зафиксировано в установленном законом порядке (например, когда сотрудник вместо составления протокола оформил рапорт об обнаружении им признаков правонарушения). В этих случая срок наложения взыскания следует исчислять с момента, когда непосредственное обнаружение правонарушения должно было произойти либо когда такое обнаружение не было зафиксировано должным образом (см. Постановление Президиума ВАС РФ от 2 апреля 1996 г. № 5138/95).

4. Применение положений части 4 статьи 247 Кодекса о прерывании срока наложения взыскания должно осуществляться с учетом данного решения Конституционного Суда, то есть взыскание не может быть наложено за пределами трех лет с момента совершения нарушения таможенных правил (для длящихся правонарушений — с момента их обнаружения).

5. При привлечении лиц к административной ответственности за таможенное правонарушение должностные лица таможенных органов, правомочные рассматривать дело о нарушении таможенных правил в соответствии с требованием части второй статьи 359 Кодекса, в целях установления обстоятельств, влекущих прекращение дела, должны решить, в частности, следующие вопросы:

• не истекли ли с момента обнаружения длящегося нарушения таможенных правил установленные частью первой статьи 247 Кодекса сроки наложения взысканий, предусмотренных пунктами 1 — 3 статьи 242 Кодекса;
• не истек ли с момента обнаружения длящегося нарушения таможенных правил определенный Конституционным Судом срок наложения взысканий, предусмотренных пунктами 4 — 6 статьи 242 Кодекса;
• не истекло ли три года с момента совершения оконченного нарушения таможенных правил для наложения всех видов взысканий, предусмотренных статьей 242 Кодекса.

6. Решения по результатам проведенной в соответствии со статьей 294 Кодекса проверки сообщений, заявлений и иной информации о нарушении таможенных правил необходимо принимать с учетом решения Конституционного Суда.

Истечение трех лет с момента нарушения таможенных правил (для длящихся правонарушений — с момента их обнаружения) является основанием для отказа в возбуждении дела о нарушении таможенных правил.

(в ред. Приказа ГТК РФ от 28.06.2002 № 675)

Сотрудник таможенного органа, проводивший проверку, в соответствии с порядком, установленным Приказом ГТК России от 05.03.2001 № 230, выносит постановление об отказе в возбуждении дела о нарушении таможенных правил на основании п. 9 статьи 291 Кодекса со ссылкой на статью 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», п. 2 Постановления Конституционного Суда от 27.04.2001 № 7-П.

(в ред. Приказа ГТК РФ от 28.06.2002 № 675)

7. Находящиеся в производстве таможенных органов дела о нарушении таможенных правил, с момента совершения которых (для длящихся правонарушений — с момента их обнаружения) истекло три года, а также истекли установленные частью 1 статьи 247 Кодекса сроки наложения взысканий, предусмотренных пунктами 1 — 3 статьи 242 Кодекса, подлежат прекращению на основании п. 9 статьи 291 Кодекса в установленном статьей 357 Кодекса порядке.

В мотивировочной части постановления о прекращении дела о нарушении таможенных правил, помимо фиксации истечения сроков наложения взысканий в виде предупреждения, штрафа, отзыва лицензии или квалификационного аттестата, необходимо указывать об истечении трехлетнего срока с момента совершения правонарушения (для длящихся правонарушений — с момента его обнаружения) и необходимости применения по этому делу положений статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», п. 2 Постановления Конституционного Суда от 27.04.2001 № 7-П.

При этом в постановлении должен быть решен вопрос об изъятых товарах, транспортных средствах, документах и иных предметах, об имуществе, на которое наложен арест, о предмете залога либо о гарантии, вещественных доказательствах, а также об издержках по делу о нарушении таможенных правил.

8. Находящиеся на рассмотрении таможенных органов дела о нарушении таможенных правил, с момента совершения которых (для длящихся правонарушений — с момента их обнаружения) истекло три года, а также истекли установленные частью 1 статьи 247 Кодекса сроки наложения взысканий, предусмотренных пунктами 1 — 3 статьи 242 Кодекса, подлежат прекращению на основании п. 9 статьи 291 Кодекса в установленном статьей 365 Кодекса порядке.

При этом в постановлении о прекращении дела о нарушении таможенных правил в соответствии со статьей 364 Кодекса подлежат разрешению вопросы:

• было ли совершено нарушение таможенных правил;
• виновно ли физическое лицо или должностное лицо, привлекаемое к ответственности, в его совершении.

В мотивировочной части постановления, помимо фиксации истечения сроков наложения взысканий в виде предупреждения, штрафа, отзыва лицензии или квалификационного аттестата, необходимо указывать об истечении трехлетнего срока с момента совершения правонарушения (для длящихся правонарушений — с момента его обнаружения) и необходимости применения по этому делу положений статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», п. 2 Постановления Конституционного Суда от 27.04.2001 № 7-П.

В постановлении также должен быть решен вопрос об изъятых товарах, транспортных средствах, документах на них и иных предметах, об имуществе, на которое наложен арест, о залоге, гарантии, суммах, внесенных на депозит, вещественных доказательствах и об издержках по делу о нарушении таможенных правил.

9. Вопрос об издержках по делу о нарушении таможенных правил необходимо решать с учетом положения части 4 статьи 355 Кодекса, согласно которой в случае прекращения производства по делу о нарушении таможенных правил по основаниям, предусмотренным, в частности, п. 9 статьи 291 Кодекса, образовавшиеся издержки относятся на счет федерального бюджета. Размеры издержек должны быть подтверждены приобщенными к делу документами.

10. В соответствии с частью 3 статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» № 1-ФКЗ от 21.07.94 (в ред. Федерального конституционного закона от 08.02.2001 № 1-ФКЗ) акты или их отдельные положения, признанные неконституционными, утрачивают силу. Решения судов и иных органов, основанные на актах, признанных неконституционными, не подлежат исполнению и должны быть пересмотрены в установленных федеральным законом случаях.

Признание части второй статьи 247 Кодекса не соответствующей Конституции Российской Федерации влечет признание недействительными правоприменительных решений, основанных на этой норме закона. Такие решения не могут приводиться в исполнение, а если исполнение и было начато, оно должно быть прекращено после признания нормативного акта (ч. 2 ст. 247 Кодекса), лежащего в основе решения, неконституционным.

Порядок прекращения исполнения решений может быть различным: в одних случаях ему должна предшествовать отмена этого решения, в других — действие правоприменительного решения может быть прекращено органом, непосредственно исполняющим данное решение или контролирующим исполнение.

Отмена постановления таможенного органа по делу о нарушении таможенных правил в соответствии с Кодексом возможна при наличии поводов и оснований, установленных статьями 373 и 374 Кодекса.

Состоявшиеся решения арбитражного суда или суда общей юрисдикции по жалобе или заявлению (иску) прокурора на постановление таможенного органа по делу о нарушении таможенных правил могут быть пересмотрены в порядке, установленном соответственно Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации или Гражданским процессуальным кодексом РСФСР.

Прекращение исполнения постановлений таможенных органов по делам о нарушении таможенных правил может быть произведено в соответствии с порядком, определенным статьей 24 Федерального закона «Об исполнительном производстве», по указанному в п. 5 статьи 23 этого Закона основанию.

11. Вышестоящий таможенный орган Российской Федерации при рассмотрении постановления по делу о нарушении таможенных правил в связи с жалобой лица, в отношении которого вынесено постановление, его адвоката либо представителя или в связи с протестом прокурора, а также в порядке контроля обязан исследовать вопрос о соблюдении таможенным органом Постановления Конституционного Суда от 27.04.2001 при производстве по делу о нарушении таможенных правил и его рассмотрении.

При этом необходимо исходить из того, что согласно статье 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» № 1-ФКЗ от 21.07.94 (в ред. Федерального конституционного закона от 08.02.2001 № 1-ФКЗ) акты или их отдельные положения, признанные неконституционными, утрачивают силу с момента провозглашения соответствующего решения Конституционного Суда. В соответствии со статьей 80 этого Закона решение Конституционного Суда подлежит исполнению немедленно после опубликования либо вручения его официального текста, если иные сроки специально в нем не оговорены.

Указанный Федеральный конституционный закон не предусматривает возможности поворота исполнения тех правоприменительных решений, которые были полностью исполнены к моменту признания обосновывающего их акта неконституционным. В подобных ситуациях восстановление отношений, нарушенных вынесением или исполнением правоприменительного решения, становится возможным лишь при условии, что это решение будет отменено или изменено.

Таким образом, истечение на момент рассмотрения вышестоящим таможенным органом Российской Федерации постановления по делу о нарушении таможенных правил в соответствии со статьей 373 Кодекса трех лет с момента нарушения таможенных правил (для длящихся правонарушений — с момента их обнаружения), равно как и истечение сроков наложения взыскания, предусмотренных пунктами 1 — 3 статьи 242 Кодекса, само по себе не является основанием для отмены постановления по делу о нарушении таможенных правил и его прекращения.

Однако в случае отмены вышестоящим таможенным органом постановления по такому делу о нарушении таможенных правил по иным основаниям, указанным в статье 374 Кодекса, в случаях, указанных в абзаце 1 п. 8 настоящего документа, оно подлежит прекращению с соблюдением рекомендаций, изложенных в этом пункте.

12. Отказ в возбуждении дела о нарушении таможенных правил либо прекращение производства по делу о нарушении таможенных правил в связи с истечением определенного Конституционным Судом срока давности привлечения к ответственности на основании п. 9 статьи 291 Кодекса в соответствии с частью 9 статьи 231 Кодекса не освобождает лиц, привлекаемых к ответственности, от обязанности уплаты таможенных платежей и выполнения других требований, предусмотренных Кодексом.

(в ред. Приказа ГТК РФ от 28.06.2002 № 675)

13. В соответствии с частью 1 статьи 372 Кодекса постановления таможенного органа о прекращении производства по делу о нарушении таможенных правил в связи с истечением определенного Конституционным Судом срока давности привлечения к ответственности могут быть обжалованы лицом, привлекаемым к ответственности за нарушение таможенных правил, или его адвокатом либо представителем в вышестоящий таможенный орган Российской Федерации по мотиву несогласия с примененным основанием для прекращения дела о нарушении таможенных правил.

Рассмотрение таких жалоб осуществляется в установленном порядке.

III. Признание Конституционным Судом не противоречащими Конституции Российской Федерации положения части второй статьи 247 Таможенного кодекса Российской Федерации, позволяющей налагать дополнительные взыскания, предусмотренные пунктами 4 — 6 статьи 242 данного Кодекса, без применения основных взысканий, не освобождает таможенные органы от обязанности устанавливать лицо, непосредственно совершившее таможенное правонарушение при ввозе товара или транспортного средства на таможенную территорию Российской Федерации, и принимать меры по привлечению такого лица к административной ответственности в тех случаях, когда товары и транспортные средства, явившиеся непосредственными объектами нарушения таможенных правил и подлежащие в связи с этим конфискации, после перемещения через таможенную границу находятся в фактическом владении других лиц.

IV. Решение Конституционного Суда о прекращении производства по делу в части, касающейся проверки конституционности статей 24, 273 и части первой статьи 279 Таможенного кодекса Российской Федерации, не вносит корректив в практику применения таможенными органами статьи 273 Кодекса в части, касающейся привлечения лиц к административной ответственности за невыполнение требований таможенного режима «экспорт», выразившихся в незачислении (несвоевременном зачислении) валютной выручки от экспорта товаров на счет в уполномоченном банке либо необеспечении ввоза на таможенную территорию Российской Федерации эквивалентных по стоимости товаров, работ, услуг, результатов интеллектуальной деятельности.

---

<*> Венская конвенция о договорах международной купли — продажи товаров. Комментарий. Москва, «Юридическая литература», 1994.

Раздел IV. ОСВОБОЖДЕНИЕ ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

1. Сторона не несет ответственности за неисполнение любого из своих обязательств, если докажет, что оно было вызвано препятствием вне ее контроля и что от нее нельзя было разумно ожидать принятия этого препятствия в расчет при заключении договора либо избежания или преодоления этого препятствия или его последствий.

2. Если неисполнение стороной своего обязательства вызвано неисполнением третьим лицом, привлеченным ею для исполнения всего или части договора, эта сторона освобождается от ответственности только в том случае, если:

a) она освобождается от ответственности на основании предыдущего пункта; и

b) привлеченное ею лицо также было бы освобождено от ответственности, если бы положения указанного пункта были применены в отношении этого лица.

3. Освобождение от ответственности, предусмотренное настоящей статьей, распространяется лишь на тот период, в течение которого существует данное препятствие.

4. Сторона, которая не исполняет своего обязательства, должна дать извещение другой стороне о препятствии и его влиянии на ее способность осуществить исполнение. Если это извещение не получено другой стороной в течение разумного срока после того, как об этом препятствии стало или должно было стать известно не исполняющей свое обязательство стороне, эта последняя сторона несет ответственность за убытки, являющиеся результатом того, что такое извещение получено не было.

5. Ничто в настоящей статье не препятствует каждой из сторон осуществить любые иные права, кроме требования возмещения убытков на основании настоящей Конвенции.

1. Использованная в Конвенции формула освобождения от ответственности, безусловно, опирается на различные концепции, сложившиеся в праве различных стран. Эти подходы в большинстве не только довольно серьезно отличаются один от другого, но и нередко достаточно неопределенны. В принятом в Конвенции положении в первую очередь отражается доминирующая коммерческая практика.

В ст. 79 заметно стремление создать такое регулирование, которое было бы максимально благоприятным для участников коммерческой сделки, вынужденных, как правило, искать компромисс между стремлением иметь твердое обязательство со стороны контрагента и желанием искать возможность освободиться от собственного обязательства, содержание которого в силу возникших в последствии обстоятельств изменяется не в его пользу.

Согласно п. 5 ст. 79 освобождение от ответственности в этом случае касается лишь обязанности возместить убытки на основании Конвенции. Пункт 1 ст. 45 и п. 1 ст. 61 предоставляют стороне договора купли — продажи право требовать возмещения убытков в случае неисполнения обязательств другой стороной.

Единственное ограничение в реализации данного права вытекает из настоящей статьи. В соответствии с ней сторона освобождается от ответственности, если она докажет, что:

1. неисполнению препятствовало некое обстоятельство вне ее контроля;

2. от нее нельзя было разумно ожидать принятия этого препятствия в расчет при заключении договора;

3. разумно нельзя ожидать, что она избежит этого препятствия или его последствий;

4. от нее нельзя было разумно ожидать преодоления этого препятствия или его последствий.

Тот факт, что препятствие существовало в момент заключения договора, не имеет принципиального значения в контексте данной статьи. Важно, что для освобождения от ответственности необходимо выяснить, можно ли было от стороны, не исполнившей договор, разумно ожидать, что она примет во внимание факт наличия такого препятствия в момент заключения договора.

Часто вопрос о том, какие препятствия для исполнения договора стороны учли при его заключении, решается в самом договоре прямо или косвенно. В договорной практике весьма широко распространены условия, которые предусматривают основания и последствия освобождения от ответственности при наступлении определенных обстоятельств. Такие условия признаются действительными, несмотря на то что они по своему содержанию могут отличаться от положений Конвенции.

Если же условия договора ни прямо, ни косвенно не указывают на то, что возникновение какого-либо препятствия стороны предвидели, то необходимо установить, можно ли было от не исполнившей договор стороны разумно ожидать, что она приняла во внимание это препятствие при заключении договора. И окончательное решение по данному вопросу может быть принято исходя из конкретных условий сделки. Если сторона сможет доказать, что от нее нельзя было разумно ожидать учета препятствия при заключении договора, то она должна также доказать и то, что она не смогла ни избежать этого препятствия или его последствий, ни преодолеть их. Иными словами, сторона должна предпринять все возможное для исполнения возложенного на нее обязательства и не может пассивно ждать наступления события, которое послужит оправданием неисполнения обязательства. Если сторона может все-таки исполнить свои обязательства путем совершения каких-либо разумных с коммерческой точки зрения действий, которые при данных обстоятельствах могут рассматриваться как замена исполнения, предусмотренного договором, то она, не предприняв таких мер, не может рассчитывать на освобождение от ответственности.

2. Положение об освобождении от ответственности, сформулированное в Конвенции, касается неисполнения любого из обязательств стороны, т.е. распространяется на все аспекты исполнения договора. Возникает вопрос, освобождается ли от ответственности продавец, поставивший не по своей вине дефектные товары. Ответ на него следует давать, обратившись к анализу используемого в Конвенции понятия «препятствие».

Предпочтение, отданное термину «препятствие» вместо слова «обстоятельство» или «событие», объясняется тем, что первое понятие подразумевает объективную характеристику, в то время как названные далее в известной мере опираются на субъективный аспект исполнения.

Положение о том, что освобождение от ответственности не распространяется на поставку дефектных товаров, подтверждает дискуссия при обсуждении проекта Конвенции и принятое решение. Это решение имеет важные практические последствия для покупателей, которые терпят убытки в связи с поставкой товаров, не соответствующих договору. Вопрос, имелась ли «вина» продавца в наличии дефектов, может породить необходимость вникнуть в производственный процесс на предприятии продавца или его субпоставщика. Даже, если на продавца (или его субпоставщика) возложить довольно тяжелое бремя доказательств отсутствия «вины», окончательное решение вопроса представляется дорогостоящим и неопределенным. Более того, освобождение от ответственности, которое построено на принципе, предполагающем проявление производителем заботливости в ходе производственного процесса, было названо аномальным и непрактичным по сравнению с освобождением от ответственности, основанным на указании определенных событий.

Конвенция отказалась от использования принятых в национальных правовых системах концепций освобождения от ответственности (невозможность исполнения, тщетность, непреодолимая сила). Объясняется это стремлением избежать размывания унифицированного метода применения подходов, сложившихся в разных странах. В толковании этого важного для всей Конвенции положения источником в первую очередь должна быть международная коммерческая практика, информацию о которой можно было бы почерпнуть, в частности, из достаточно сбалансированных с точки зрения прав и обязанностей контрагентов общих условий договоров, разработанных под эгидой международных организаций, как образованных правительствами, так и объединяющих деловые круги.

В понятие освобождения от ответственности по существу входят те же элементы, которые традиционно образуют понятие непреодолимой силы (форс — мажора). Но использование термина «вне контроля» вместо слова «вина» делает концепцию Конвенции более широкой.

Ключевой элемент освобождения от ответственности — понятие «препятствие». Как отмечалось, этот термин предпочли, поскольку он точнее отражает объективный характер события, что еще более усиливается словами «вне контроля», означающими, что никакое событие, которое не может рассматриваться как «внешнее» применительно к деятельности стороны — нарушителя, не принимается во внимание при решении вопроса об освобождении от ответственности.

Событие, характеризуемое как «препятствие» к исполнению обязательств, должно по существу удовлетворять требованию непредвиденности, как это следует из ст. 79, поскольку от стороны нельзя было разумно ожидать принятия его в расчет при заключении договора. Иными словами, если событие, помешавшее исполнить договор, можно было предвидеть, то нарушившая договор сторона должна считаться принявшей на себя риск исполнения обязательства при наступлении такого события, если, конечно, стороны не предусмотрели в договоре иное. Возможность предвидеть событие, которое будет препятствовать исполнению обязательства, должна оцениваться на момент, когда стороны вступили в договор, что соответствует подходу права многих стран.

Другим качеством, которым должно обладать препятствие для исполнения договора для того, чтобы стать основанием для освобождения от ответственности, как уже указывалось, является его неотвратимый характер. Если нарушитель докажет, что событие, препятствующее исполнению, наступило несмотря на то, что им были предприняты все необходимые и разумные меры для его предотвращения либо наступления его последствий, то он будет освобожден от возмещения потерпевшей стороне причиненных нарушением договора убытков.

Хотелось бы обратить внимание на то, что указанный критерий все-таки носит слишком общий характер, что, естественно, будет вести к немалым сложностям в решении проблемы, были ли те или иные обстоятельства непредотвратимыми или нет. В частности, данный вопрос приобретает особенную остроту, когда речь идет о так называемой «экономической» невозможности исполнения, под которой в коммерческой практике подразумевается существенное изменение экономических условий исполнения договорного обязательства по сравнению с ситуацией, существовавшей в момент заключения договора. Эта проблема, весьма сложная в теоретическом плане, очевидно, должна решаться при применении Конвенции индивидуально в каждом конкретном случае. Именно тогда можно будет учесть все нюансы ситуации, которые помогут правильно определить часто едва различимую границу между абсолютной невозможностью и чрезвычайной обременительностью исполнения.

Несостоятельность (банкротство) покупателя, в принципе, не считается препятствием в смысле ст. 79 Конвенции. Безусловно, данное событие вряд ли можно считать находящимся «вне контроля» стороны. Хотя, конечно, оценка банкротства в конкретных обстоятельствах может быть и противоположной, если оно стало следствием событий, которые служат основанием для освобождения от ответственности.

Введение непредвиденного запрещения на перевод за границу валюты может создать препятствие для исполнения, например, обязательства покупателя уплатить цену за товар в согласованный срок и согласованным образом. В этом случае покупатель будет освобожден от ответственности, т.е. возмещения убытков, которые сведутся в большинстве случаев к процентам неуплаченной суммы, если только он не смог преодолеть это препятствие путем, например, договоренности об иной коммерчески разумной форме расчетов.

Общую формулу освобождения от ответственности можно проиллюстрировать примерами из практики, которая указывает на такие традиционные события, как стихийные бедствия (землетрясения, наводнения, ураганы и т.п.), а также обстоятельства, особенно характерные для сферы международной торговли и заключающиеся во все более расширяющемся вмешательстве правительственных органов в эту сферу (ограничения и запрещения экспортно — импортных операций), блокады, военные действия. Аналогичными по последствиям могут стать и такие события, как забастовка, несчастный случай и т.п. Однако следует помнить, что всегда правовые последствия того или иного события должны квалифицироваться в каждом конкретном случае с точки зрения применимых критериев. И поэтому может получиться так, что одни и те же обстоятельства в разных ситуациях будут по-разному влиять на ответственность за неисполнение обязательств.

3. В регулировании Конвенцией освобождения от ответственности важно то, что ее положения не затрагивают иных прав сторон, которыми они обладают в случае нарушения договора.

Таким образом, сторона — нарушитель может рассчитывать при соответствующих обстоятельствах только на освобождение от обязанности возместить убытки. Но это ни в коей мере не дает ей права считать себя свободной от других обязательств, в частности она не может расторгнуть договор. Право на отказ от договора потерпевшей стороны в этом случае также не затрагивается. Если же препятствие носит такой характер, что делает исполнение возможным, она вправе потребовать исполнения на основании ст. ст. 46 и 62.

Конвенция оставляет открытым вопрос о том, как влияет освобождение от ответственности на предусмотренное договором обязательство нарушителя уплатить неустойку за нарушение договора. Эти вопросы должны решаться в соответствии с применимым национальным правом.

4. Пункт 2 ст. 79 регулирует один из частных, но довольно распространенных на практике случаев невозможности исполнения обязательств, когда оно вызвано обстоятельствами, которые непосредственно не связаны с контрагентом, нарушившим договор, а причиной неисполнения является третье лицо, которое должно быть лицом, привлеченным стороной для исполнения договора полностью или в какой-то его части. Если причина неисполнения договора заключается в неисполнении того, что должно быть предоставлено этим третьим лицом, то ответственность за неисполнение не наступает только в том случае, когда сторона договора купли — продажи сама освобождается от ответственности на основании п. 1 ст. 79. Не будет также ответственности, если привлеченное к исполнению договора лицо было бы освобождено от ответственности, если бы к нему были применены правила п. 1 ст. 79.

Это положение Конвенции отражает довольно распространенную практику привлечения к исполнению договоров субпоставщиков. Суть заключается в том, что неисполнение обязательств субпоставщиком само по себе не освобождает сторону от ответственности; для этого необходимо, чтобы препятствие для исполнения договора субпоставщиком было основанием для освобождения от ответственности стороны по договору.

Действие данного правила можно проиллюстрировать следующим примером. По договору на поставку определенного оборудования, часть которого изготавливается субпоставщиком, продавец может быть освобожден от ответственности, если субпоставщик не исполнит своего обязательства по причине препятствия, являющегося обстоятельством, отвечающим критериям, установленным в п. 1 ст. 79. Для освобождения от ответственности продавец должен будет также доказать, что он не смог нигде достать ту часть оборудования, которую должен был изготовить субпоставщик, и что нарушение договора субпоставщиком нельзя было предвидеть при заключении договора.

Иными словами, продавец отвечает за неисполнение обязательств субпоставщиком во всех случаях, кроме абсолютной невозможности исполнения. В более общей форме это означает, что сторона отвечает перед контрагентом за нарушение, допущенное субпоставщиком, как гарант. В тех случаях, когда продавец сам не выбирает субпоставщиков, это правило может оказаться довольно жестким, что становится особенно очевидным, когда субпоставщиков назначает покупатель.

5. Пункт 3 ст. 79 предусматривает последствия ситуации, когда препятствие для исполнения договора носит временный характер, т.е. исполнение задерживается на определенное время. В таких случаях и освобождение от ответственности распространяется лишь на тот период времени, пока существует препятствие для исполнения договора.

В данной связи может возникнуть вопрос: обязана ли сторона принять исполнение после того, как прекратило существование препятствие, мешавшее исполнению договора. В принципе, учитывая п. 5 данной статьи, который устанавливает, что положения об ответственности не препятствуют каждой из сторон осуществить все иные права, кроме требования о возмещении убытков, в случае, когда просрочка исполнения обязательств становиться существенным нарушением, можно отказаться принять исполнение, заявив о расторжении договора. С другой стороны, если просрочка в исполнении договора не является существенным нарушением, потерпевшая сторона не может отказаться от принятия исполнения, которое стало возможным впоследствии. Но она вправе использовать все имеющиеся у нее средства правовой защиты, включая требование о возмещении убытков, кроме убытков в связи с просрочкой исполнения.

6. В п. 4 ст. 79 предусмотрена обязанность стороны, которая не исполняет своего обязательства, известить контрагента о возникшем препятствии и о том, как оно повлияет на ее способность осуществить исполнение. Если это извещение не получено другой стороной в течение разумного срока после того, как об этом препятствии стало или должно было стать известно не исполняющей свое обязательство стороне, последняя отвечает за убытки, возникшие из-за того, что не получено извещение. Необходимо иметь в виду, что должны быть компенсированы не убытки, являющиеся следствием неисполнения договора, а лишь те убытки, которые возникли в связи с задержкой уведомления об обстоятельствах, препятствующих исполнению.

Обязанность извещения распространяется не только на ситуацию, когда сторона абсолютно лишена возможности осуществить исполнение договора вследствие возникшего для нее препятствия, но и в случае, если она все-таки намеревается исполнить договор, например, путем поставки товаров, являющихся разумной заменой в коммерческом отношении. Если это не будет сделано, то появятся основания для ответственности за убытки, которые возникли в связи с неизвещением.

Если извещение о препятствии исполнению договора не доходит до адресата, то ответственность за убытки, возникшие в результате неполучения извещения, ложатся на сторону, пославшую его.

7. Концепция освобождения от ответственности при неисполнении договорных обязательств в российском праве несколько отличается от Конвенции. Должник, не исполнивший обязательство, освобождается от ответственности, если сможет доказать, что неисполнение произошло не по его вине (ст. 222 ГК).

Основы (п. 2 ст. 71) в какой-то мере сужают основания для освобождения от ответственности в отношении обязательства при осуществлении предпринимательской деятельности. В этом случае должник освобождается от ответственности, только если докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, т.е. чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств (стихийное явление, военные действия и т.п.). Кроме этого, прямо указывается, что к таким обстоятельствам не относятся, в частности, нарушение обязанностей контрагентом должника либо отсутствие на рынке нужных для исполнения товаров.

8. В практике внешнеторгового арбитража вопрос о квалификации тех или иных событий в качестве оснований для освобождения от ответственности возникал довольно часто. Наиболее общие черты этой практики можно было бы свести к следующему.

Решая вопрос об освобождении от ответственности, когда должник ссылался на невозможность исполнения обязательства, арбитраж соглашался с этим лишь в случаях, когда эта невозможность имела объективный характер, т.е. факт невозможности исполнения обязательств данным должником не принимался во внимание, если исполнение было объективно возможным. Если определенные события создавали лишь затруднения для должника в исполнении обязательства, арбитраж не считал возможным рассматривать их как форс — мажорные. В конкретных делах это касалось таких обстоятельств, как затруднения, возникавшие для должника в силу неблагоприятного изменения конъюнктуры рынка, как внешнего, так и внутреннего. Арбитраж исходил при этом также из того обстоятельства, что должник, заключая контракт, должен был предвидеть последствия его исполнения на базе согласованных цен и, следовательно, принял на себя все риски исполнения обязательства в будущем на этих условиях.

Неоднократно в арбитражной практике возникал вопрос об оценке так называемого «юридического форс — мажора», когда выполнение обязательств затронуло действия запретительных или ограничительных актов государственной власти. Решение этих проблем во многом предопределялось конкретными обстоятельствами, которые сопровождали заключение и исполнение данных контрактов. Если акты общего характера обычно признавались форс — мажором, то такие события, как неполучение экспортной или импортной лицензии, в большинстве случаев не признавались как основание для освобождения от ответственности.

В практике международного коммерческого арбитража России имеются решения, в которых сторона не освобождалась от ответственности на основании только одного факта неисполнения обязательств привлеченными к исполнению третьими лицами, которое повлекло неисполнение обязательств стороной по договору.