Статья: Врачебная тайна в Республике Казахстан и в Российской Федерации: выборочный сравнительный анализ законодательства

(Павлов А.В.)

(«Медицинское право», 2019, № 6)

А.В. ПАВЛОВ

Павлов Александр Васильевич, частнопрактикующий юрист, город Сыктывкар.

В работе проведено исследование законодательства Республики Казахстан, регулирующего общественные отношения по поводу врачебной тайны гражданина, в сравнении с аналогичным законодательством Российской Федерации. По результатам исследования установлены основные сходные и отличительные признаки законодательного регулирования исследуемых общественных отношений в обоих государствах; обозначены отдельные проблемы правовой охраны врачебной тайны гражданина.

Ключевые слова: врачебная тайна, персональные данные, законодательство о здравоохранении.

Privileged Medical Information in the Republic of Kazakhstan and the Russian Federation: A Selective Comparative Analysis of Laws

A.V. Pavlov

Pavlov Aleksandr V., Privately Practicing Lawyer, Syktyvkar.

The purpose of this work is to study the legislation of the Republic of Kazakhstan regulating public relations about the medical secrecy of a citizen, in comparison with similar legislation of the Russian Federation. According to the results of the study, the main similar and distinctive features of legislative regulation of the studied social relations in both states were established; identified some problems of the legal protection of medical secrecy of a citizen.

Key words: medical secrecy, personal information, health legislation.

Правовое регулирование общественных отношений, возникающих по поводу врачебной тайны, в Российской Федерации и в Республике Казахстан имеет ряд сходных признаков, несмотря на специфику и уникальность правовой системы каждого государства. В значительной мере это можно объяснить тем, что изначально правовые системы обоих государств формировались в период существования Союза Советских Социалистических Республик, что в конечном итоге объясняет определенную преемственность права в аспекте исследуемых правоотношений.

В Российской Федерации общественные отношения по поводу врачебной (медицинской) тайны регулируются рядом федеральных законов о здравоохранении и принятыми на их основе подзаконными актами. Указанные акты имеют целью правовую охрану врачебной тайны — в той мере, в которой это необходимо для удовлетворения личных неимущественных интересов гражданина по сокрытию от посторонних лиц определенной информации, признаваемой законом врачебной тайной.

В Республике Казахстан в результате проведенной кодификации законодательства о здравоохранении личные неимущественные отношения по поводу врачебной тайны гражданина в значительной мере регулируются нормами Кодекса Республики Казахстан о здоровье народа и системе здравоохранения от 18 сентября 2009 г. № 193-IV ЗРК (в дальнейшем по тексту — «Кодекс РК о здравоохранении»), а также нормами подзаконных актов. Ряд положений утративших силу законов о здравоохранении вошли в Кодекс и стали его структурными составными частями. Соответственно, правовые нормы о врачебной тайне отныне распространяются в равной мере на отношения по оказанию всех видов медицинской помощи — психиатрической, трансплантационной и т.д., ранее регулируемые соответствующими законами — в аспектах отдельных разделов медицины.

В юридической науке необходимость осуществления кодификации видится с целью «стройности системы законодательства, удобства пользования им физическими и юридическими лицами, для обеспечения доступности законодательства для граждан, устранения пробелов, противоречий и повторов в законодательстве, для уточнения и закрепления на соответствующем уровне иерархии нормативных правовых актов тех или иных отношений» <1>.

---

<1> Ударцев С.Ф. Проблемы систематизации и кодификации законодательства // Право и государство. 2013. № 3 (60). С. 6.

Как представляется, осуществленная кодификация законодательства о здравоохранении Республики Казахстан достигла поставленных целей: объединение ряда отраслевых законов и разрозненных групп отраслевых правовых норм в единый кодифицированный акт оптимально систематизировало их, устраняя имевшие иногда место дублирование и противоречия между ними. Кодификация законодательства о здравоохранении Республики Казахстан представляет собой первое существенное отличие от законодательства о здравоохранении Российской Федерации, которое по настоящее время не кодифицировано.

Представляет интерес сравнительный анализ содержания норм Кодекса РК с нормами Федерального закона № 323-ФЗ от 21 ноября 2011 г. «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (в дальнейшем — «Федеральный закон № 323-ФЗ») — как основных значимых законодательных актов, регулирующих отношения по поводу врачебной тайны пациента (гражданина). Проведенный выборочный сравнительный анализ этих законов позволяет установить, что содержание большинства их норм, регулирующих личные неимущественные отношения по поводу врачебной тайны, во многом между собой сходно, а в отдельных случаях является идентичным.

Пунктом 3 ст. 95 Кодекса РК о здравоохранении установлено, что с согласия пациента или его законного представителя допускается передача сведений, составляющих врачебную тайну, другим физическим и (или) юридическим лицам в интересах обследования и лечения пациента, для проведения научных исследований, использования этих сведений в учебном процессе и в иных целях. Данная норма практически совпадает с содержанием ч. 3 ст. 13 Федерального закона № 323-ФЗ, за небольшими исключениями. В частности, в названном российском Законе: указанное согласие предоставляется в письменной форме; обследование указано как медицинское; по результатам научного исследования допускается опубликование их в научных изданиях; отсутствует возможность использования полученных сведений в учебном процессе. Как представляется, с согласия гражданина возможна передача информации и с иными целями, не являющимися противоправными.

В Республике Казахстан порядок предоставления сведений, составляющих врачебную тайну гражданина, без его согласия, установлен п. 4 ст. 95 Кодекса РК о здравоохранении. Отдельные основания выдачи без согласия гражданина информации отличаются от аналогичных оснований, предусмотренных российским законодательством. Например, п. 2 ч. 4 ст. 95 Кодекса РК о здравоохранении предусмотрено предоставление сведений, составляющих врачебную тайну, без согласия гражданина, при угрозе распространения заболеваний, представляющих опасность для окружающих, в том числе при донорстве крови и ее компонентов. Во исполнение указанной нормы Приказом министра здравоохранения и социального развития Республики Казахстан от 21 мая 2015 г. № 367 утвержден Перечень социально значимых заболеваний и заболеваний, представляющих опасность для окружающих, наличие которых у гражданина является основанием ограничения у него права на врачебную тайну. В Российской Федерации в соответствии с п. 2 ч. 4 ст. 13 Федерального закона № 323-ФЗ предоставление сведений, составляющих врачебную тайну, без согласия гражданина или его законного представителя допускается при угрозе распространения инфекционных заболеваний, массовых отравлений и поражений. Детальная регламентация указанных процедур осуществлена на уровне подзаконных актов.

Иные основания предоставления сведений, составляющих врачебную тайну гражданина, без его согласия, аналогично установленным пунктами 3 — 3.1, 6 — 10 части 4 ст. 13 Федерального закона № 323-ФЗ, Кодексом РК о здравоохранении не предусмотрены. Также без согласия гражданина в РК сведения передаются:

• по запросу адвоката (п. 3 ч. 4 ст. 95 Кодекса РК о здравоохранении);
• при обнаружении у гражданина психических отклонений и склонностей к сексуальному насилию (п. 6 ч. 4 ст. 95 Кодекса РК о здравоохранении).

Ограничения права (правомочий) на врачебную тайну предусмотрены п. 2 ст. 115 Кодекса РК о здравоохранении, выражающиеся в обязательном конфиденциальном медицинском обследовании на наличие ВИЧ-инфекции, которому подлежит определенная группа лиц.

В научных публикациях справедливо указывается на то, что «век информационных технологий создает благоприятную среду для практического применения электронных носителей для фиксации фактов» <2>. Многочисленность, а также многообразие информационных средств и сред получили широкое распространение во всех сферах общества, в том числе в здравоохранении. Эти явления нашли отражение в законодательстве о персональных данных, а также в ст. 91 Кодекса РК о здравоохранении, содержащей перечень прав пациентов, включающий право пациента на оповещение о том, что в медицинской организации ведутся аудио- и (или) видеонаблюдение и запись. Подобным правом российское законодательство гражданина не наделяет, а правовая регламентация осуществления аудио- и видеозаписи в медицинских организациях недостаточно развита. Анализ гражданского законодательства, законодательства о здравоохранении, информационного законодательства Республики Казахстан и Российской Федерации дает основание утверждать о том, что в них определенный комплекс норм посвящен охране частной жизни гражданина. Соответственно, видеонаблюдение в учреждениях здравоохранения может осуществляться исключительно в рамках соблюдения действующего законодательства, в том числе в формате соблюдения права гражданина на его частную жизнь, составной частью которой является врачебная тайна.

---

<2> Пеплова А.В. Проблемы применения аудио- и видеозаписи в качестве доказательств в современном гражданском процессе // Законность и правопорядок в современном обществе. 2010. № 2-1. С. 74.

В связи с этим необходимо признать, что общественные отношения по поводу врачебной тайны, возникающие в процессе применения информационных средств, в обоих государствах нуждаются в их детальном законодательном регулировании и в высоком уровне охраны. В этом плане отчасти понятна озабоченность авторов тем, что «нерегламентированность правового режима информации на законодательном уровне скорее выглядит закономерностью, чем случайностью, поскольку в нормах гражданского права отсутствует само базовое понятие информации как объекта гражданских прав, в котором хотя бы минимально могли быть отражены ее признаки, содержание и объем» <3>.

---

<3> Абдурасулова Г.Э. К вопросу о понятийном аппарате и совершенствовании правового регулирования возмездных информационных услуг // Право и государство. 2017. № 3-4 (76-77). С. 93.

В Российской Федерации и в Республике Казахстан правовые основания обработки персональных данных без согласия субъекта, за некоторыми исключениями, в значительной мере совпадают. Применительно к институту врачебной тайны достаточно показательно основание, предусмотренное п. 10 ст. 9 Закона Республики Казахстан от 21 мая 2013 г. № 94-V «О персональных данных и их защите». Оно заключается в возможности обработки персональных данных без согласия субъекта — в случаях защиты конституционных прав и свобод человека и гражданина, если получение согласия субъекта или его законного представителя невозможно. В качестве репрезентативного примера в научной литературе приводится случай поступления пациента в медицинское учреждение в состоянии, при котором он не способен выразить свою волю (в бессознательном состоянии). Обоснованно указано на то, что «персонал может обратиться к документам, которые при нем имеются, для получения сведений о его личности, физическом состоянии, каких-либо специфических медицинских показаниях и т.д.» <4>.

---

<4> Лозовая О.В. Обработка персональных данных без согласия субъекта: практика обеспечения нарушенных прав (на примере Казахстана и Великобритании) // Право и государство. 2016. № 3 (72). С. 83.

Относительно генезиса ограничения тайны частной жизни (в аспекте правового режима персональных данных) подмечено, что в его основе лежит «реальный конфликт частного интереса сохранения тайны неприкосновенности частной жизни и более значимых публичных интересов» <5>.

---

<5> Там же. С. 82 — 83.

По поводу наличия (отсутствия) права на врачебную тайну в законодательстве обоих государств следует обратить внимание на следующее. В Республике Казахстан право на врачебную тайну в перечне прав пациента (ст. 91 Кодекса РК о здравоохранении) не предусмотрено. Пункт 7 ст. 87 Кодекса РК о здравоохранении провозглашает гарантии гражданам Республики Казахстан на неприкосновенность частной жизни, сохранение сведений, составляющих врачебную тайну. Представляется, что провозглашение гарантий в подобном объеме не эквивалентно провозглашению права на врачебную тайну у гражданина. Вместе с тем наличие у гражданина ряда правомочий, закрепленных в законе, свидетельствует о том, что сформировались объективные предпосылки для законодательного закрепления этого права. Это — предусмотренные п. 3 ст. 95 Кодекса РК о здравоохранении правомочия на предоставление согласия на передачу сведений, составляющих врачебную тайну, другим физическим и (или) юридическим лицам:

• в интересах обследования и лечения пациента;
• для проведения научных исследований, использования этих сведений в учебном процессе.

В рамках правовых институтов (информации, персональных данных и т.д.) также предусмотрен ряд иных правомочий у гражданина в аспекте частной жизни, в том числе врачебной тайны.

Частью 1 ст. 144 Гражданского кодекса Республики Казахстан от 27 декабря 1994 г. предусмотрено право на охрану тайны личной жизни и непосредственно врачебной тайны. В отличие от ГК РФ, упоминание в ГК РК врачебной тайны допускает присутствие данного блага в перечне нематериальных благ, определяет его гражданско-правовую принадлежность и дополнительно свидетельствует о значимости этого объекта правоотношений. В объеме отдельной правовой процедуры имеются правомочия в процессе реализации гражданами и оралманами права на добровольное анонимное и (или) конфиденциальное медицинское обследование и консультирование по вопросам ВИЧ-инфекции на бесплатной основе в порядке, определяемом уполномоченным органом (ч. 1 ст. 115 Кодекса РК о здравоохранении).

В российском законодательстве также отсутствует право на врачебную тайну — в нем предусмотрено лишь право гражданина на защиту сведений, составляющих врачебную тайну (п. 7 ч. 5 ст. 19 Федерального закона № 323-ФЗ), что для полного и эффективного обладания этим благом и его охраны недостаточно. Общепризнано, что обладатель нематериальных благ способен реализовать свободу выбора своего поведения относительно определения их юридической судьбы — требовать соблюдения их охраны либо относиться к ним пассивно или безразлично. Как представляется, реализация подобного поведения возможна лишь в рамках сформировавшегося правоотношения, важнейшей частью содержания которого является соответствующее право, в данном случае — на врачебную тайну.

Отсутствие права на врачебную тайну у пациента не лишает его возможности отстаивать необходимость правовой охраны этого блага в объеме имеющейся нормативно-правовой базы.

В теории гражданского права признано, что тайну частной (личной) жизни составляют «сведения об определенном человеке, не связанные с его профессиональной или общественной деятельностью и дающие оценку его характеру, облику, здоровью, материальному состоянию, семейному положению, образу жизни, отдельным фактам биографии, а также его отношениям с родственниками, знакомыми, и т.п.» <6>. Вышеизложенное дает основание для отнесения врачебной тайны гражданина к составной части тайны его частной (личной) жизни. Отсутствие законодательного закрепления права на врачебную тайну ставит вопрос о его провозглашении, поскольку без субъективного права обладание нематериальным благом — врачебной тайной гражданина и его охрана затруднительны.

---

<6> Малеина М.Н. Личные неимущественные права граждан (понятие, осуществление, защита): автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 1997. С. 30.

Структурной частью любого личного неимущественного права является правомочие, под которым в теории права понимается «входящая в содержание субъективного права конкретная юридическая возможность» <7>.

---

<7> Илларионова Т.И. Система гражданско-правовых охранительных мер. Томск: Изд-во Томского ун-та, 1982. С. 308.

В основе инициирования необходимости провозглашения в законодательном порядке права на врачебную тайну видится наличие у гражданина комплекса соответствующих правомочий, потенциально способных быть объединенными в субъективное право. Применительно к врачебной тайне существует позиция, при которой считается, что «содержание права на медицинскую тайну составляют правомочие требовать от третьих лиц не раскрывать соответствующую информацию и правомочие предоставить информацию (или ее часть) другим субъектам» <8>. По совокупности правомочий, предусмотренных законодательством, представляется возможным полагать о необходимости провозглашения у гражданина права на врачебную тайну.

---

<8> Малеина М.Н. Личные неимущественные права граждан: понятие, осуществление, защита. М.: МЗ Пресс, 2001. С. 156.

Установление возрастных пределов при наделении правами пациента, в том числе на врачебную тайну, в обоих государствах решается дифференцированно, исходя из национальных особенностей и правовых традиций. В Российской Федерации в соответствии с п. 7 ч. 5 ст. 19, ч. 2 ст. 54 Федерального закона № 323-ФЗ по достижении гражданином 15-летнего возраста (больным наркоманией — с 16-летнего) он наделяется отдельными правами пациента, в том числе на защиту сведений, составляющих врачебную тайну. В Республике Казахстан у гражданина права пациента (в том числе правомочия по поводу врачебной тайны) возникают с 18-летнего возраста. Подобный ортодоксальный подход к наделению правами пациента лишь с достижением совершеннолетия надлежит оценивать как действия, направленные на охрану жизни и здоровья несовершеннолетнего пациента. С учетом возможности причинения вреда здоровью и (или) жизни пациента при совершении в отношении его опасных медицинских вмешательств, наделение его правами пациента в подобном возрастном формате оправдывает себя. В то же время в отдельных случаях не всегда соответствует интересам несовершеннолетнего в возрасте до 18 лет предоставление от его имени законными представителями информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство, не представляющего угрозы жизни и здоровью. В подобных ситуациях усматриваются признаки несколько излишнего вмешательства в частную жизнь подростка, в том числе в его врачебную тайну.

Высказывается необходимость уточнения возрастных пределов при осуществлении в отношении несовершеннолетних пациентов медицинских вмешательств, с дифференциацией их на опасные и таковыми не являющиеся. Критерием опасности предлагается признавать возможность причинения несовершеннолетнему тяжкого вреда здоровью или вреда средней тяжести, а также вреда жизни (смерть).

Литература

1. Абдурасулова Г.Э. К вопросу о понятийном аппарате и совершенствовании правового регулирования возмездных информационных услуг / Г.Э. Абдурасулова // Право и государство. 2017. № 3-4 (76-77). С. 91 — 99.

2. Илларионова Т.И. Система гражданско-правовых охранительных мер / Т.И. Илларионова. Томск: Изд-во Томского ун-та, 1982. 46 с.

3. Лозовая О.В. Обработка персональных данных без согласия субъекта: практика обеспечения нарушенных прав (на примере Казахстана и Великобритании) / О.В. Лозовая // Право и государство. 2016. № 3 (72). С. 81 — 86.

4. Малеина М.Н. Личные неимущественные права граждан: понятие, осуществление, защита: автореферат диссертации доктора юридических наук / М.Н. Малеина. Москва, 1997. 40 с.

---