Статья. «Владимир Брынцалов: „Считаю необходимым сотрудничать с государством“»

(Р.Шевченко)

(«Фармацевтическое обозрение», 2007, № 6)

«Фармацевтическое обозрение», 2007, № 6

ВЛАДИМИР БРЫНЦАЛОВ: «СЧИТАЮ НЕОБХОДИМЫМ СОТРУДНИЧАТЬ»

Слухами земля полнится. На этот раз — по поводу ЗАО «Брынцалов-А»... Будто его владелец Владимир Брынцалов сделал предложение о безвозмездной передаче государству «50 процентов + одной акции компании». Что на такой шаг его подвигло тяжелое финансовое положение. И что грядет объединение с московским заводом «Мосхимфармпрепараты» имени Семашко в новый госхолдинг...

В попытках объяснить это решение известного предпринимателя строятся самые разные предположения: в основном, умы и сердца наблюдателей смущает добровольность, а также безвозмездность предложения. Чтобы «рассеять туман», мы обратились непосредственно к «виновнику торжества» Владимиру Брынцалову. Вот что он нам рассказал.

Владимир Брынцалов: В программу ДЛО входит около 500 наименований жизненно важных лекарств. Сам процесс ее реализации — муторный, проверяются каждые копейки. Хотят, чтобы мы выпускали препараты дармовые, дешевые. Я понимаю, что нужны недорогие лекарства, но не совсем же даром. Должно что-то остаться на развитие, на ремонт оборудования, на науку.

На предприятии, которое, грубо говоря, находится «под крышей» государства, такого не будет. Ведь нет другого способа развития, кроме получения прибыли, капитализация зависит от прибыли, все от нее зависит.

Зурабов говорит, что у предприятий, которые выпускают инсулин и другие новые препараты, есть трудности с выходом на рынок. Но по программе диабета, туберкулеза, СПИДа, онкологии рынка, как такового, у нас не существует. Эти закупки формируют специалисты Минздрава: они подбирают лекарства, проводят тендеры — ввиду того, что покупатель- государство, и приобретать будут в первую очередь у государственного предприятия. А мне — владеть акциями что государственного, что частного предприятия — какая разница! Меня интересует, чтобы отечественная промышленность развивалась, были лекарства, чтобы все было нормально.

Я не совсем в тупике, но определенные преграды создают чиновники. Только появляется лекарство, самое современное, что ни на есть самое лучшее, — как его включают в программу, словно мы самая богатая страна в мире. И так по всем ЛС: едва препарат зарегистрировали, как через день его включают в список, мы даже не успеваем понять, что происходит.

«Фармацевтическое обозрение»: Вы имеете в виду зарубежные компании?

В.Б.: Конечно. Они договариваются, они управляют рынком. Вот с Владимиром Владимировичем я солидарен: Путин не доволен тем, что организации, которые находятся на содержании у иностранных государств, хотят изменить наш политический строй. Владимиру Владимировичу это не нравится, он их гоняет, проверяет. Мне, как человеку, который торгует на отечественном рынке, тоже очень не нравится, что у нас заправляют зарубежные компании. Они подкупают врачей, чиновников, управляют процессом. Я бы не хотел, чтобы процессом управляли иностранцы, это наша забота. Кроме того, Путин предложил: давайте организуем это дело. Как патриот, подвижник, член партии «Единая Россия», я откликнулся на идею.

«ФО»: Владимир Алексеевич, почему вы приняли решение передать акции безвозмездно, а не продать?

В.Б: У меня раз был случай, вызвали, сказали: вот этот участок земли нравится главе дружественного государства. Ну, я ему сделал этот подарок. И получил потом свою сатисфакцию...

Я ведь все равно какую-то сатисфакцию получу: или моральную — у нас будут лекарства отечественные, или материальную — больше прибыли будет, или иную. Вот представьте: на 100 процентах акций я получаю прибыль X, на 49 процентах буду получать прибыль 2X. Я же вижу рынок, я ж совсем не дурак, что отдаю бесплатно. Мой набор — это не рыночный ассортимент, который надо рекламировать, это жизненно необходимые, важные лекарства, которые государство должно и обязано производить.

«ФО»: Вы исходите из ситуации, что будете руководить предприятием в составе нового холдинга. А что, если вас «отодвинут»?

В.Б.: В первую очередь я говорю, что поучаствовал бы в процессе становления предприятия, и по закону об акционерных обществах я в нем буду участвовать. Первым лицом в холдинге будет государство, премьер-министр назначит человека «сверху», возможно, поставит меня или другого — тут я не выбираю. Но у меня есть право, закрепленное законодателями и подписанное Президентом страны. Закон об акционерных обществах дает мне право быть представленным в совете директоров, и соответственно, сколько я буду иметь акций, столько буду иметь голосов. Так что, я там буду, не волнуйтесь, и буду управлять. Это не проблема! Проблема заключается в том, чтобы у нас были современные высококачественные и недорогие лекарства. Мы способны решить эту задачу вместе с государством.

«ФО»: А без государства невозможно?

В.Б.: Нет! Коррупция!!! Обойти невозможно.

«ФО»: А так вы думаете, в холдинге не будет коррупции? Не будет давления со стороны государственных лиц, всяких игр подковерных?

В.Б: Я думаю, тот, кто возглавит холдинг, не будет последним человеком, — его будут знать Президент, премьер-министр, ему будут доверять.

«ФО»: Но ведь есть проблема плохого управления контрольными пакетами, которые принадлежат государству? Некоторые из подобных предприятий вообще стоят.

В.Б.: Кто?! Газпром стоит? Богданчиков («Роснефть») стоит? Это ж доходные отрасли. Я понимаю, есть какие-то ГУПы дохлые... А у нас рынок — 15 млрд. долларов: ну что мы 2-3 млрд. долларов не возьмем, что, у нас нет набора лекарств?

Вот на финансирование программы социально значимых заболеваний выделено 73 млрд. рублей. Под данный проект надо создать такое предприятие. Мы же 70 процентов этой программы заберем — вот и прибыль. Какие проблемы! 73 млрд. выделили, а система такая: в 2005 году 5 процентов лекарств стоили больше 1000 долларов, в 2006 году — уже 19 процентов лекарств стоят больше 1000 долларов. Чиновники тихо, спокойно нагнетают ситуацию. Они закупают лекарства подороже, чтобы... ну, вы понимаете, о чем я говорю.

Не должно быть такого! Мы обязаны понять, кому, сколько и каких именно нужно лекарств, все спланировать, выпустить препараты и обеспечить ими каждого льготника, учитывая сезонные колебания, тенденции повышения цен, пандемии. Сейчас этого нет. Вопрос сводится к выбиванию денег. Получается, что из 17 млн. льготников 1 млн. получает лекарства, а 16 млн. — не получают, и даже деньги свои забрать не могут, их нет. Не должно быть так! Мы обязаны это соотношение — что порядка 30 лекарств составляют 70 процентов стоимости ДЛО — изменить.

Возьмем, к примеру, Гливек — противораковый препарат, за который платят 100 тыс. рублей... Мы его сделаем за 300 долларов, 100 долларов субстанция стоит. Одна проблема — обойти патентную защиту. А суверенное государство вправе решать такие вопросы, когда дело касается защиты государственных интересов. Зачем нам 100 тыс. рублей платить за Гливек, когда у нас есть субстанция; осталось выпустить препарат для своих больных.

У нас среди льготных лекарств имеется 96 дженериков, которые за три месяца можно воспроизвести, и 81 оригинальный препарат, на которые можно купить лицензии и разместить их производство на заводах. Это не так много от рынка. Лицензии нам дадут, никто против не будет, потому что процессом выдачи лицензии и оборотом лекарств в стране управляет Минздравсоцразвития. Сейчас же это никого не увлекает, интереснее закупать.

Вот бельгийская фирма «Янссен Силаг» — в 2006 году у нее закупили лекарств на 200 млн. долларов (в пять раз больше, чем в 2005 году), а у всей отечественной промышленности приобрели ЛС на 172 млн. долларов. На 73 млн. долларов приобрели препараты от шизофрении — не знаю, социально значимая это болезнь или нет, нигде не прописано... А население не обеспечили, детские болезни не обеспечили. Это притом, что 50 процентов закупленных по ДЛО дженериковых препаратов можно было разместить у нас на заводах. В чем проблема? А в том, что зарегистрировать препарат нельзя, за 2-3 года в Минздраве этого не сделаешь: тебе столько претензий выдвинут, столько вопросов зададут...

«ФО»: Ваша позиция понятна. А какова позиция государства в этом вопросе, и кто ее представляет? Вы уже проводили с кем-то конкретные переговоры?

В.Б: Я услышал из уст Президента, что надо помочь отечественной промышленности, ключевые стратегические отрасли взять под государственное управление. Я считаю, что фармацевтическая промышленность — стратегическая отрасль. Понес предложение в Министерство промышленности и энергетики, которое нас курирует. Заходил к руководителю Федерального агентства по промышленности Борису Алешину, письма отдал, сказал, что согласен передать предприятие в этот холдинг.

«ФО»: А с Зурабовым вы эту тему обсуждали?

В.Б: Я его помощнику Льву Щербакову пять раз звонил. Но Зурабов в принципе не отвечает за это дело. Его службы к производству не имеют отношения. Мы находимся под Министерством промышленности и энергетики.

«ФО»: Значит, изначально предложение исходило от вас? Значит, руки вам не выкручивали, как предполагают некоторые СМИ?

В.Б.: Ну как... В принципе, руки выкрутили, мы не можем работать на госзаказ правильно, мы свои жизненно важные препараты не можем продать, потому что находятся зарубежные предприятия, которые обгоняют нас шутя. Притом это зарубежные предприятия, которые хуже нас. Просто чиновники управляют этим делом неразумно, не по-государственному, «под себя».

Призывает же Президент: я все-таки офицер, а он главнокомандующий. Беру свою лошадку, свое седло, свою саблю, на «войну» иду. Предложение сделал, от которого нельзя отказаться, не требую ни денег, ничего — все добровольно. Просто я знаю, что мне выгоднее с государством работать. Доказывает опыт Газпрома, других организаций — ни лицензию у них не отбирают, ни милицию к ним не приставляют, дают заказы, все нормально. Но для этого одно нужно — чтобы они могли к тебе прийти, снять с работы, назначить, кого хотят... Я с таким положением вещей согласен, потому что наша страна еще не готова к той экономической демократии, которая существует за рубежом, еще должно пройти время.

Свобода — это осознанная необходимость, поэтому осознанно считаю необходимым сотрудничать с государством, получить свободу — ограниченную, но для меня понятную: по качеству, количеству, заказам, оплате. Ведь по ДЛО производителям не платят за отгруженные лекарства два года. Ну, мыслимо ли за газ, свет, коммунальные услуги не платить государственным предприятиям в течение такого срока? Судебные исполнители придут и вышвырнут тебя, суды пойдут им навстречу.

Да, я ценю свой труд, но не в денежном выражении: меня волнует, что люди не могут самореализоваться. У нас 8 тысяч человек работало, сейчас 2 тысячи. Сколько препаратов хороших и разных не идет, инсулины наши не идут. Поэтому я сделал беззатратное предложение.

«ФО»: А ответа вы когда ожидаете?

В.Б.: А я никого не тороплю. Пусть созреют.

«ФО»: В каком предприятии видите партнера?

В.Б: Мне все равно, кто это будет.

«ФО»: Ну, вы его себе представляете?

В.Б.: Я им уже сказал: дайте мне завод им. Семашко или любое другое госпредприятие.

«ФО»: А курировать вас будет Министерство промышленности и энергетики?

В.Б.: Что значит — курировать? Будет ОАО, где премьер-министр назначит председателя совета директоров. У государства окажется 51 процент акций, а 49 процентов получат остальные. Государство будет останавливать наши возможные лихие попытки неправильно что-то сделать. У них есть вектор, все полномочия, они определят, кому оно будет подчиняться. Думаю, акции будут у Роскомимущества, курировать производство будет Министерство промышленности и энергетики. В совет директоров, наверное, войдет представитель Минздрава, который будет помогать быстренько регистрировать препараты, обходить патентную защиту.

В стране нет паритета: если раньше Советский Союз покупал на 2 млрд. долларов лекарств и на 12 млрд. долларов поставлял за рубеж, то сейчас мы покупаем на 10 млрд. долларов, а поставляем на 100 млн. долларов. Нам надо сказать: так не пойдет, ребята. Если мы на 10 млрд. покупаем, то на 10 млрд. и должны поставлять. Мы покупаем лекарства, которые сами можем выпускать. Почему за Но-шпу несчастную выгребаются сотни миллионов долларов, на которые можно построить заводы? За Кавинтон платят сотни миллионов долларов, а ведь мы выпускаем дженерик — Бравинтон. Его не покупают, а покупают Кавинтон, который в пять раз дороже.

«ФО»: Почему так происходит?

В.Б.: А зачем дистрибьютору брать Бравинтон за 60 рублей, когда он на 350-рублевый Бравинтон наценку 40 процентов сделает, 120 рублей на упаковке заработает. А на дешевом препарате он в 10 раз меньше будет иметь. Это логистика. Аптека получает 7 процентов логистики. С нашего препарата за 20 рублей она заработает 1 рубль, а с двухсотрублевого препарата — 14 рублей. Никто не хочет брать дешевые лекарства! А это надо исправлять. Логистику повысить надо за счет снижения стоимости препаратов в общем. Аптека тоже на 7 процентах не должна работать, надо дать ей 15 процентов, дистрибьютору дать 15 процентов, но саму стоимость препарата понизить.

Я говорю: дайте мне все это, у вас холодильники будут забиты лекарствами. За 73 млрд. можно всех удовлетворить. Вот считайте: 73 млрд. рублей разделить на 17 млн. льготников — получается приблизительно 5 тыс. рублей в год на каждого льготника. Если эти 5 тыс. рублей разделить на 900 рублей (средняя стоимость зарубежного препарата), мы получаем 4,5 упаковки в год — даже по упаковке в месяц не получается. Где такое видано! В среднем упаковка нашего лекарства стоит 2-3 доллара. И если произвести ту же калькуляцию в пересчете на наши цены, то получится по 8 упаковок в месяц на каждого льготника.

И второе: вот выпустили самое современное лекарство — мы его сегодня же включаем в список. Почему? Пусть их покупают богатые или пусть это делается за счет страховых компаний. А мы нормальные дженерики должны по льготе пропускать. Если это невозможно, а лекарство хорошее, эффективное, надо приобретать лицензию на его производство. Купим за 10 процентов, плюс за 10 процентов сделаем, и оно нам в 20 процентов обойдется. Правительство же деньги не считает, чиновники не считают, а мы наши деньги считать будем. Из этих 73 млрд. мы за 40 млрд. заполним все, 33 млрд. останется... Мы заплатим налоги, у нас капитализация будет громадная, мы двинем фармацевтику вперед.

В составе холдинга я предлагаю создать страховую компанию, которая будет получать прибыль. Все деньги будут ей перечислены, и каждого льготника она должна будет застраховать, перестраховаться и обеспечить. Страховая компания, которая будет в составе нашего холдинга, позаботится о 17 млн. человек. Люди будут приходить со страховыми полисами, и получать лекарства. Наша задача — сделать препараты недорогими. А чтобы мы не завышали цены, страховая компания будет нас проверять: мы тоже не святые, мы хотим сверхприбыли получать. Поэтому ограничитель должен быть. Наши референтные цены должны быть ниже зарубежных, соответствовать зарплате, бюджету страны.

Мы понимаем, что наш бюджет в пять раз меньше американского, соответственно и цены должны быть в пять раз меньше. Американцы нигде по льготам не получают ни копейки. Там государство 600 долларов выделяет на льготника, это намного больше, чем у нас. Но там никакая страховая компания не пропустит большой счет на лекарство.

«ФО»: Владимир Алексеевич, а если вдруг по каким-то причинам государство откажется от вашего предложения, что тогда?

В.Б.: Тогда мы идем прямо на IPO. Мы создали открытое акционерное общество «Фармхаус Капитал». Пойдем на рынок, и будем развиваться дальше.

Но я не думаю, что государство откажется от предложения, тут даже сомневаться нельзя. Это нужно государству. Или они с нуля будут создавать, мучиться годами, или возьмут готовое.

«ФО»: Если ваше предложение будет принято, сколько времени понадобится для его реализации — создания холдинга?

В.Б.: Месяц. Сейчас завод им. Семашко не акционирован. Но, как я сказал, есть ОАО «Фармхаус Капитал», которым я стопроцентно владею. Включается в него государственное предприятие и владеет 51 процентом акций, название поменяли — и оно стало государственным, начали работать. Правда, в плане бюрократии может долго тянуться. Но время хорошее, сейчас выборы подходят, не только же деньгами надо брать избирателя. Знаете, как говорил Ленин: сегодня рано, а завтра будет поздно.

У нас большие возможности, громадные производственные мощности, можно развернуть работу по всем направлениям. Цель будущего холдинга — обеспечивать льготников, он не должен лезть на рынок, мешать частникам, пусть они работают спокойно. Потому что на рыночных условиях решать эту задачу нельзя, она очень дорого обойдется государству, не хватит 3, 4 и 10 млрд. долларов. Надо ее решать за счет планирования прибыльности предприятия, частично за счет дотаций. Не может государство больше выделять деньги на возрастающие цены лечения. Нельзя решать эти вопросы зарубежными лекарствами, надо делать наши, в пять — десять раз дешевле, что позволит охватить ими широкие слои населения. Надо, чтобы было хорошо и льготникам, и обществу.

---