Статья. «Судебная практика как высший уровень правового регулирования в здравоохранении»

(Е. В. Казьминых)

(«Медицинское право и этика», 2003, № 2)

СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА КАК ВЫСШИЙ УРОВЕНЬ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ В ЗДРАВООХРАНЕНИИ

Вопросы правового регулирования в здравоохранении регулярно обсуждаются в специальной юридической и медицинской литературе («Российская юстиция», 2001; № 2; 2002, № 3, 12; журнал «Здравоохранение»). Однако, сколько бы ни было напечатано научных статей на эту тему, окончательный вердикт по любому вопросу медицинского права выносится судебной системой РФ. Районный суд общей юрисдикции вправе перечеркнуть любые научные воззрения самых авторитетных ученых в этой сфере, применяя закон для разрешения конкретного дела. Поэтому без изучения реальной судебной практики все теоретические дискуссии не будут иметь серьезного значения, тем более в условиях противоречивого и отсталого медицинского законодательства. Только федеральная судебная система благодаря своим властным полномочиям может выработать единственно верную правоприменительную доктрину по любому вопросу медицинского права, что позволяет пострадавшим пациентам реально получать компенсацию морального и имущественного вреда, причиненного некачественной медицинской услугой.

Пермская область занимает лидирующее положение в РФ по судебному разрешению гражданско-правовых конфликтов в здравоохранении. Собственная судебная практика автора включает на сегодняшний день 130 судебных дел (из них 85%  по защите пациентов и 15%  по защите медицинских работников). Из всех завершенных дел в Пермской области пациентами выиграно 76% судебных процессов. По данным Медицинского Правозащитного Центра, только в Пермской области взыскано 936 766 рублей, при этом доля "морального вреда" составила 81% от всей суммы исков. Правовыми основаниями для выплаты компенсации явились установленные судом факты вреда жизни, здоровью и имуществу пациентов (либо родственников), причиненного в результате профессиональных дефектов, допущенных медицинскими работниками.
Среди врачебных специальностей лидирующее положение по частоте ошибок занимают: травматология (18% от суммы всех выплат), на 2-м месте  гинекология (14%), далее следуют: педиатрия, психиатрия, акушерство, неврология, терапия. Вопреки распространенному мнению, хирургия и стоматология занимают в этом списке далеко не первые места, давая примерно по 3% судебных исков.

К типичным примерам судебной практики можно отнести случаи перфорации матки во время медаборта, неправильное сопоставление отломков костей при переломах, «пропуск» онкологического заболевания, случаи перинатальной смертности и осложнения при вакцинации. Среди дефектов, допущенных средним медицинским персоналом, лидирует введение хлористого кальция мимо вены, также нами проведено дело по случаю нейропатии седалищного нерва в результате инъекции НПВС и случаю тугого бинтования ручки у новорожденного ребенка, повлекшее некроз пальцев кисти.

Из нерешенных на сегодняшний день вопросов судебной практики по «медицинским делам» следует выделить проблему независимой экспертизы и подсудности по выбору истца. До последнего времени все иски пациентов к учреждениям здравоохранения изначально не имели позитивной правовой перспективы, поскольку экспертиза по таким делам всегда поручалась в учреждение здравоохранения, подчиненное тем же территориальным органам, что и ответчик, а именно в местное Бюро СМЭ. Между тем известно, что все Бюро СМЭ создаются и находятся в подчинении территориальных органов здравоохранения (Приказ МЗ РФ от 03.11.99 № 395). Совершенно очевидно, что общее региональное руководство старается не допустить ухудшения статистических показателей своего ведомства, не говоря уже о выплатах денежных сумм пострадавшим пациентам. Кроме этого, в состав экспертной комиссии всегда привлекались специалисты (консультанты) из местных ЛПУ того же региона, где и был допущен брак. Психология этих экспертов также вполне объяснима: «сегодня ошибся мой коллега из соседней больницы, а завтра судебный иск может быть подан и ко мне». В таких условиях система здравоохранения крупных городов десятилетиями защищала себя от объективного внешнего контроля. Единичные примеры, когда пациенты все же выигрывали судебные дела, объясняются тем, что органам здравоохранения по каким-либо внутренним причинам выгодно было «сдать» главного врача этого ЛПУ или непосредственного работника, причинившего вред. Особенно часто такая практика применялась в отношении небольших районных и сельских больниц. Что касается крупных городских клиник, то «обвинительное» экспертное заключение местного Бюро СМЭ здесь является казуистикой.

Реальные успехи по защите прав пациентов в Пермской области объясняются введением в нашем регионе впервые в России института независимой медицинской экспертизы, которая в течение последних 4 лет поручается Пермской Лаборатории судебной экспертизы Минюста РФ (такие лаборатории существуют почти во всех областных центрах и выполняют различные экспертизы по назначению судов). Кроме этого, многие экспертизы назначаются пермскими судами в иногородние центры, в частности, в Москву и Санкт-Петербург, специалисты которых не только обладают высочайшей квалификацией, но и реально независимы от провинциальных органов здравоохранения.

Что касается подсудности по выбору истца, то в настоящее время он ограничен местом расположения ответчика и местом жительства истца (ст. 29 ГПК РФ), что, с нашей точки зрения, является недопустимым. В реальной жизни истец и ответчик обычно располагаются на одной территории, например, в сельской местности, где существует единственный суд и единственная больница, а пациенты и судьи живут в одной «деревне» и лечатся в этой единственной местной больнице. О какой фактической независимости можно говорить в таких условиях? Не удивительно, что дела по искам к местным лечебным учреждениям тянутся годами, а процент выигранных процессов несоизмеримо меньше, чем если бы дело рассматривалось в другом районе. Обычно пациенты, зная такую ситуацию, стараются не обращаться за защитой своих прав в суд.

Проблему территориальной подсудности можно решить путем внесения поправок в процессуальный закон, либо принятием соответствующих актов Верховным и Конституционным Судом РФ. Самым правильным, на наш взгляд, было бы введение в закон процессуальной нормы, по которой гражданам предоставляется право выбора любого федерального суда на территории РФ, без ограничения тем районом, где находится ответчик и истец.

Таким образом, судебный уровень правового регулирования в здравоохранении является не только самым эффективным для разрешения «медицинских споров», но и главенствующим во всей системе медицинского права в силу своих исключительных полномочий и законодательно предусмотренной независимости от сторон судебного процесса. Высокая активность судебной системы в Пермской области по разрешению «медицинских исков» существенно обогащает правоприменительную практику всей РФ, реализуя в своих постановлениях нормы нового гражданского законодательства и обеспечивая фактическую защиту прав граждан в сфере здравоохранения. Дефицит правовой информации для пациентов и медицинских работников восполняется благодаря регулярным публикациям Пермского медицинского правозащитного центра на сайте в Интернете.

---