Статья. «Проблема определения правового статуса эмбриона в международном и российском праве»

(Н. Н. Федосеева, Е. А. Фролова)

(«Медицинское право», 2008, № 1)

«Медицинское право», 2008, № 1

ПРОБЛЕМА ОПРЕДЕЛЕНИЯ ПРАВОВОГО СТАТУСА ЭМБРИОНА

Одним из важнейших вопросов современного национального и международного права является вопрос о правовом статусе эмбриона. В настоящее время правовому положению эмбриона не дается единой оценки ни учеными-правоведами, ни нормативными актами международного и национального права. Является ли эмбрион субъектом или объектом в правоотношениях? Попробуем разобраться в этой проблеме. Сначала выясним, что же является эмбрионом.

Анализ соответствующей научной литературы показал, что строгой определенности в применении данного термина нет. Под эмбрионом (греч. embryon) принято понимать животный организм на ранней стадии развития <*>. Однако необходимо уточнить, что согласно данным биологии и эмбриологии человеческий зародыш проходит в своем внутриутробном развитии три стадии: проэмбрион (14 дней с момента зачатия) представляет «сгусток» клеток; собственно эмбрион (8 недель с момента зачатия); плод (от 8 недель до момента рождения) <**>.

---

<*> См.: Оксфордская иллюстрированная энциклопедия. М.: Прогресс, 1999. С. 388.

<**> См.: Курило Л.Ф. Развитие эмбриона человека и некоторые морально-этические проблемы методов вспомогательной репродукции (электронный ресурс). Режим доступа: http://nature.web.ru/db/msg.html.

Таким образом, мы имеем дело со сложным организмом, который в зависимости от стадии развития представляет собой либо кусок человеческих тканей (ранний период эмбриогенеза), либо обособленное существо, способное жить без организма матери (5-9-й месяцы развития). В праве под эмбрионом человека понимается организм с момента оплодотворения до рождения.

Анализ литературы дает возможность выделить два основных подхода к проблеме правового статуса эмбриона:

A. Эмбрион — субъект права, полноправный участник правоотношений, приравненный к человеку.

B. Эмбрион — объект права:

• как часть организма матери, приравненная к органам и тканям человека;
• как вещь, по поводу которой могут возникнуть правоотношения имущественного характера.

Рассматривая первую точку зрения, следует иметь в виду, что, говоря о человеке как об участнике правоотношений, не стоит забывать единство его биологического и личностного статуса. Человек — существо, обладающее нравственными ценностями и способное самостоятельно выбирать цели, принимать на себя ответственность, иными словами, наличие у него правосубъектности, которой не обладает человеческий эмбрион. Следовательно, зародыш — не человеческая личность, не индивидуум и поэтому не признается правоспособным. Однако против данного утверждения можно привести мнение М.Клопфера и А.Кольбе о том, что в силу аргументов потенциальности и непрерывности вполне можно исходить из того, что с момента своего зарождения плод развивается непрерывно и это развитие не имеет морально значимых ограничений, следовательно, и еще не рожденный человек, с самого начала в морально-практическом отношении, может считаться личностью <*>. Действительно, можно согласиться с этим утверждением, если считать, что личность может существовать только при полном становлении определенных качеств, как то: наличие умственного развития, самосознания, памяти, осознания своего будущего, наличие чувства самосохранения и иных преимуществ, будет обоснована охрана ее жизни. Тогда жизнь человека до рождения, а также в первые недели после рождения не будет защищена. Исходя из данной точки зрения, можно заключить, что речь все же идет о необходимости охраны эмбриона как начала человеческой жизни, а не о признании его субъектом права, физическим лицом.

---

<*> См.: Кольбе А., Клопфер М. Основы этики (электронный ресурс). Режим доступа: http//www.i-u.ru/biblio/archive/klopfer_osnovi.

Теперь обратимся к нормативно-правовым актам, определяющим правовой статус эмбриона.

Международно-правовые акты (ст. 6 Всеобщей декларации прав человека <1> и ст. 16 Международного пакта о гражданских и политических правах <2>) в этой части не конкретны. Закрепляется лишь принцип: «Каждый человек, где бы он ни находился, имеет право на признание его правосубъектности», а не положения о праве эмбриона на признание его правосубъектности. Региональные международные документы практически имеют идентичное содержание (Конвенция о защите прав и основных свобод 1950 г. <3>, Конвенция Содружества Независимых Государств о правах и основных свободах человека 1995 г. <4>). Исключение составляет Американская конвенция о правах человека, в ст. 4 которой указывается: «Это право (право на жизнь. — Прим. авт.) защищается законом, как правило, с момента зачатия» <5>. В этом случае применительно к одному из прав человека можно говорить об ином моменте его возникновения, отличающемся от общего порядка. Конституции и основные законы ряда зарубежных стран также не признают человеческий зародыш субъектом права. Так, Конституция Швейцарии в ст. 119 относит эмбрионы к зачаточным и генетическим средствам человека <6>. Судебная практика Европейского суда по правам человека (дело Paton v. United Kingdom) также не признает за эмбрионом наличие юридических характеристик, свойственных физическим лицам <7>.

---

<1> См.: Всеобщая декларация прав человека. 10 декабря 1948 г. // Права человека: Сб. международных документов. Нью-Йорк: Организация Объединенных Наций, 1978. С. 2.

<2> См.: Международный пакт о гражданских и политических правах. 16 декабря 1966 г. // Бюллетень международных договоров. 1993. № 1. С. 5.

<3> См.: Конвенция о защите прав человека и основных свобод. 4 ноября 1950 г. Рим // Бюллетень международных договоров. 2001. № 3. С. 4.

<4> См.: Конвенция Содружества Независимых Государств о правах человека и основных свободах. 16 мая 1995 г. Минск // Бюллетень международных договоров. 1999. № 6. С. 3.

<5> Американская конвенция о правах человека. 22 ноября 1969 г. Сан-Хосе // Международные акты о правах человека: Сб. документов. М.: НОРМА-ИНФРА-М, 1998. С. 720 — 736.

<6> См.: Малеина М.Н. О праве на жизнь // Государство и право. 1992. № 12. С. 56.

<7> См.: Отдельные вопросы применения статьи 2 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года в практике Европейского суда по правам человека (электронный ресурс). Режим доступа: http://www.sutyajnik.ru/rus/echr/.

Благодаря научным достижениям Всемирная организация здравоохранения выработала понятие живорождения и его критерии, в соответствии с которыми оценивается деятельность государства по обеспечению функционирования системы родовспоможения, корректируются национальные правовые акты.

В российской юридической науке устоялось мнение о возникновении правосубъектности человеческого эмбриона при условии его живорождения <>. За основу берется ст. 1116 ГК РФ, в соответствии с которой в число лиц, которые могут призываться к наследованию, включаются граждане, зачатые при жизни наследодателя и родившиеся живыми после открытия наследства <>. Подобные примеры можно найти и в документах иных стран (согласно параграфу 1923 (2) Германского гражданского уложения «лицо, которое не родилось на момент открытия наследства, однако уже было зачато, считается родившимся до открытия наследства»). Однако данные нормативные акты нельзя назвать признающими в полной мере правосубъектность человеческого эмбриона с момента зачатия. Как отмечает М. Н. Малеина: «Несмотря на то что зачатый ребенок в будущем может стать субъектом права, вряд ли его следует рассматривать в качестве обладателя правоспособности и других прав еще до рождения» <>.

---

<*> См.: Романовский Г.Б. Теоретические проблемы права человека на жизнь: конституционно-правовое исследование: Автореф. дис.... докт. юрид. наук. М., 2006. С. 15.

<**> См.: Гражданский кодекс Российской Федерации (часть третья) от 26 ноября 2001 г. № 146-ФЗ // Российская газета. 2001. 28 нояб. № 233.

<***> Малеина М.Н. О праве на жизнь // Государство и право. 1992. № 12. С. 56.

Итак, напрашивается вывод: эти правила направлены на будущее. На их основе в дальнейшем после своего рождения зачатый ребенок будет полноправным субъектом. Рассмотрим правовые акты другого содержания.

Декларация прав ребенка, принятая Резолюцией 1386 (XIV) Генеральной Ассамблеи ООН от 20 ноября 1959 г., в преамбуле подчеркивает: «Ребенок ввиду его физической и умственной незрелости нуждается в специальной охране и заботе, включая надлежащую правовую защиту, как до, так и после рождения» <>. Аналогичную формулировку использует и Конвенция о правах ребенка 1989 г. в своей преамбуле <>. В ст. 6 Конституции Чехии сказано: «Каждый имеет право на жизнь. Человеческая жизнь достойна еще до рождения» <>. Это означает, что международно-правовые акты направлены на установление обязательств по надлежащей защите эмбриона, что не тождественно признанию правосубъектности человека с момента зачатия. Приведенная норма опять же фиксирует обязательство по установлению надлежащей защиты, но отнюдь не по признанию правосубъектности человека с момента зачатия.

---

<*> Декларация прав ребенка. 20 ноября 1959 г. // Права ребенка: Основные международные документы. М.: Дом, 1992. С. 9.

<**> См.: Конвенция о правах ребенка. 20 ноября 1989 г. // Права человека: Сб. международных договоров. Т. 1. Универсальные договоры. Нью-Йорк — Женева: Организация Объединенных Наций, 1994. С. 193-221.

<***> Хвостов В.М. Система римского права. М., 1996. С. 94.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что человеческий эмбрион имеет все же неопределенное положение с точки зрения права.

Обратимся к рассмотрению иной точки зрения — эмбрион как объект права. Данного мнения придерживаются многие ученые (Н. В. Аполинская, А. В. Майфат, М.Черниговский и другие).

Так, А. В. Майфат относит эмбрионы человека к объектам правоотношений, однако поднимает проблему о возможности эмбрионов быть объектами правоотношений имущественного характера <*>. Обратимся к судебной практике США. Наиболее известный случай в этой области — дело Дэвисов, когда человеческий эмбрион оказался предметом спора, связанного с расторжением брака и разделом имущества <**>. 8 декабря 1988 г. в лаборатории было проведено искусственно оплодотворение, вне тела матери, и было получено девять эмбрионов. Два из них были имплантированы Мери Девис, однако ожидаемой беременности не произошло. Остальные семь эмбрионов были заморожены с целью возможной дальнейшей имплантации в тело супруги. Однако в скором времени супруги расторгли брак и начали раздел имущества. Единственный спорный вопрос состоял в том, имеет ли кто-нибудь из супругов исключительное право на замороженные эмбрионы либо должен быть создан режим совместного пользования, исключающий возможность распоряжения эмбрионами только одним из бывших супругов. Суд, однако, вынес решение о передаче эмбрионов во временное владение Мери Дэвис в целях имплантации.

---

<*> См.: Майфат А.В. Собственность на человеческое тело (электронный ресурс). Режим доступа: http://www.urallaw.ru/persons/id_2.

<**> См.: Дело Девисов (Devis v. Devis) // Mason & McCall Smith Law and Medical Ethics. Butterworths. London, Edinburg, Dublin, 1999. P. 125.

Кроме того, суд установил, что человеческий эмбрион не является объектом права собственности. Эмбрионы не могут входить в общий объем имущества, принадлежащего супругам, и к ним неприменимы общие правила о разделе имущества.

В одном судебном деле супруги требовали изъять эмбрион из исследовательской лаборатории университета, куда они передали эмбрион на исследование. Суд признал за супругами наличие имущественного интереса в отношении эмбриона и потребовал передать эмбрион им, однако не нашел наличие права собственности. Суд также подтвердил, что человеческий эмбрион не является объектом права собственности, так как это уже есть начало человеческого существования — другого человека <*>.

---

<*> См.: Майфат А.В. Суррогатное материнство (электронный ресурс). Режим доступа: http://www.urallaw.ru/persons/id_2.

Отсюда можно сделать вывод о том, что американская правовая мысль в принципе признает возможность признания эмбрионов объектами правоотношений, но вместе с тем отмечает, что это весьма специфичный объект. Суды по общему правилу отказывают в признании права собственности на эмбрионы на основании того, что последние представляют собой начало человеческой жизни.

В связи с этим подходом обратимся к Конвенции о правах человека в биомедицине 1997 г., в ст. 21 которой говорится: «Тело человека и его части не должны быть источником финансовой выгоды» <*>. Противоречит мнению о том, что эмбрион — объект права собственности, и запрет в законодательстве зарубежных стран дарить человеческие зародыши <**>. Следовательно, считаем неправомерным отождествление эмбриона с вещью, иначе такое отношение привело бы к обесцениванию самой человеческой сущности.

---

<*> Конвенция о защите прав человека и достоинства человеческого существа в связи с использованием достижений биологии и медицины: Конвенция о правах человека и биомедицине. 4 апреля 1997 г. Овьедо (электронный ресурс). Режим доступа: http://echr.base.ru/international.jsp.

<**> См.: Малеина М.Н. О праве на жизнь // Государство и право. 1992. № 12. С. 56.

В науке имеется еще одна точка зрения: эмбрион — часть организма матери, орган человека. Ее поддерживает практика Европейского суда по правам человека <1>. Так, по делу Beggemann and Scheuten v. Germany суд постановил: «Жизнь эмбриона неразрывно связана с жизнью беременной женщины и не может рассматриваться в отрыве от нее». В этом направлении движется и российское законодательство: неродившийся ребенок или человеческий эмбрион с точки зрения закона человеком не является. Согласно ч. 2 ст. 17 российской Конституции права и свободы человека принадлежат ему от рождения <2>. Следовательно, неродившийся человек не является субъектом права, никаких прав, в том числе гарантированного ст. 20 Конституции права на жизнь, у него нет. Во всех остальных случаях человеческий эмбрион, находящийся в теле матери, является просто частью этого тела. В ст. 105 Уголовного кодекса к числу отягчающих вину обстоятельств относится убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности <3>. Согласно ст. 111 УК прерывание беременности, как и, например, лишение потерпевшего какого-либо органа, является причинением тяжкого вреда его здоровью <4>. Таким образом, вред, причиненный плоду, считается вредом, причиненным его будущей матери, и обстоятельство, что плод фактически приравнивается к части ее тела, означает, что будущая мать имеет почти полную власть над нерожденным ребенком, такую же, как власть над собственным телом.

---

<1> См.: Отдельные вопросы применения статьи 2 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года в практике Европейского суда по правам человека (электронный ресурс). Режим доступа: http://www.sutyajnik.ru/rus/echr.

<2> См.: Комментарий к Конституции Российской Федерации / Под ред. Г. Д. Садовниковой. М.: Юрайт-Издат, 2006. С. 10.

<3> См.: Комментарий к Уголовному кодексу РФ. Особенная часть / Под общ. ред. Ю. И. Скуратова. М.: Юрайт-Издат, 1996. С. 16.

<4> Там же. С. 36.

Указанной точки зрения можно противопоставить мнение профессора Д. В. Попова о том, что это не так по многим причинам. Во-первых, генетически он отличен от матери. Во-вторых, плацента не врастает в стенку матки — существует плацентарный барьер, который не дает большинству заболеваний матери проникать через него, заражение ребенка, как правило, может произойти только с момента родов. Кровь матери не может проникнуть внутрь эмбриона, по ее составу и группе, по генетике каждой клетки своего тела эмбрион отличен от матери <*>. Также в Законе РФ «О трансплантации органов и (или) тканей человека» эмбрионы отнесены в качестве разновидностей органов человека, имеющих отношение к процессу воспроизводства человека. В ст. 2 указанного Закона сказано, что действие закона не распространяется на такие органы <**>. Тем самым закон выделяет эмбрионы из общего списка органов человека, имея в виду наличие в данном случае специфики их правового статуса. Итак, проблема правового статуса эмбрионов является актуальной и для России.

---

<*> См.: Попов Д.В. Эмбриология о начале человеческой жизни (электронный ресурс). Режим доступа: http://www.noabort.net/medic.

<**> Федеральный закон от 22 декабря 1992 г. № 4180-1 «О трансплантации органов и (или) тканей человека» // Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. № 2. Ст. 62.

Таким образом, на основе рассмотренных источников, посвященных проблеме международного регулирования правового статуса человеческого эмбриона, автор пришел к выводу, что среди международно-правовых актов нет единого законодательного его закрепления. Соответственно, существуют такие различия в регулировании этого вопроса и в праве различных зарубежных стран. Поэтому, чтобы их устранить, необходимо определить статус эмбриона человека в таких универсальных документах, как Всеобщая декларация прав человека 1948 г. и Пакт о гражданских и политических правах 1966 г., указав, что защита права на жизнь начинается еще до рождения человека. Однако изменение данных международно-правовых актов является достаточно проблематичным. К тому же Россия должна пойти по пути европейских стран, ведь нормы Конституции РФ провозглашают, что право на жизнь не подлежит ограничению. Поэтому наиболее удачным будет признание за эмбрионом правосубъектности после 12 недель внутриутробного развития. Данный момент развития зародыша выбран не случайно. Во-первых, на данном этапе эмбрион приобретает человеческий облик и становится жизнеспособным. Во-вторых, производство аборта в более поздние сроки может угрожать здоровью женщины.

Итак, закрепление права на жизнь человеческого эмбриона еще до момента рождения может рассматриваться в качестве базы для правового регулирования репродуктивных прав человека, правомерного использования человеческих эмбрионов для научно-исследовательских целей. Более того, данное конституционное положение закрепит право на жизнь как абсолютную ценность и будет способствовать формированию гуманного и морально оправданного отношения к человеческому эмбриону в современном мире, а также позволит по другому взглянуть на проблему искусственного прерывания беременности и право женщины на аборт.

Подписано в печать

11.01.2008

---