Статья. «Право на врачебную тайну в системе прав пациента»

(Г. Б. Романовский)

(«Медицинское право», 2004, № 4)

«Медицинское право», 2004, № 4

Сведения, составляющие врачебную тайну, являются одной из самых важных сторон частной жизни человека. Без доверительных отношений между врачом и пациентом невозможно продуктивное лечение, и этому способствует обязанность врача блюсти тайну обратившегося к нему гражданина.

Государство берет на себя обязательство регулировать этот вопрос, потому что оглашение некоторых медицинских сведений может нанести существенный вред человеку, воспользовавшемуся услугами врача. Этому способствует множество причин. К ним можно отнести предрассудки к определенной категории болезней, условия общежития между людьми и те нормы этики и морали, которых характерны для определенных социальных групп.

Исторически сложилось так, что врач должен хранить тайну больного. Еще в клятве Гиппократа, которая закладывала основы медицинской этики и с которой выросло не одно поколение врачевателей, можно найти слова: «Что бы при лечении, а также и без лечения, я ни увидел или ни услышал касательно жизни людской из того, что не следует когда-либо разглашать, я умолчу о том, считая подобные вещи тайною» <1>. В дореволюционной России каждый врач давал «Факультетское обещание», текст которого помещался в дипломе: «Обещаю... свято хранить вверяемые мне семейные тайны и не употреблять во зло оказываемого мне доверия» <2>. Действующее российское законодательство, закрепляя текст клятвы врача (статья 60 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан), также содержит обязанность соблюдения врачебной тайны: «Получая высокое звание врача и приступая к профессиональной деятельности, я торжественно клянусь: ...быть всегда готовым оказать медицинскую помощь, хранить врачебную тайну...».

Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о здравоохранении <3> врачебную тайну не определяли через правомочие пациента. Статья 16 корреспондировала обязанность сохранять врачебную тайну медицинским работникам: «Врачи и другие медицинские, а также фармацевтические работники не вправе разглашать ставшие им известными в силу исполнения профессиональных обязанностей сведения о болезнях, медицинских обследованиях (освидетельствованиях), интимной и семейной жизни граждан».

В этой же статье предусматривалось, что «руководители учреждений здравоохранения обязаны сообщать сведения о болезни граждан органам здравоохранения в случаях, когда этого требуют интересы охраны здоровья населения, а следственным и судебным органам — по их требованию».

Закон РСФСР от 29 июля 1971 года «О здравоохранении» дублировал общесоюзное правило. Сама сущность действовавшего на тот момент закона исходила из первичности урегулирования статуса органов здравоохранения и медицинского работника. Соответственно права пациента вообще не использовались как категория.

Основы законодательства РФ об охране здоровья граждан <4> закрепляют право пациента при обращении за медицинской помощью на «сохранение в тайне информации о факте обращения за медицинской помощью, о состоянии здоровья, диагнозе и иных сведений, полученных при его обследовании и лечении...» (п. 6 ст. 30). Таким образом врачебная тайна отражена в современном российском законодательстве.

В некоторых работах было высказано мнение, что термин «врачебная тайна» не отражает его сути. Согласно этому мнению термин сложился исторически. Но «правильнее было бы говорить о „медицинской тайне“, потому что если помощь оказывается в лечебном учреждении, то обязанность обеспечить тайну несет это учреждение, а помощь вне лечебного учреждения (на улице, в общественном транспорте, дома) может быть оказана не только врачом, но и иным медицинским работником. В связи с этим желательно внести терминологическое уточнение в текст закона» <5>. Все-таки, думается, не стоит отказываться от старого термина. В пользу сохранения термина «врачебная тайна» можно привести следующие доводы:

• он исторически сложился и применяется в других государствах;
• именно он применяется в Основах законодательства РФ об охране здоровья граждан;
• он связан не с профессиональной деятельностью лица — «врачом», а с видом деятельности — «врачеванием», термин «медицинская тайна» не конкретен <6>.

Субъектом соблюдения врачебной тайны согласно статье 61 Основ об охране здоровья граждан является любое лицо, которому она стала известна «при обучении, исполнении профессиональных, служебных и иных обязанностей». То есть закон не связывает это ни с наличием медицинского образования, ни со статусом врача, ни с местом оказания медицинской помощи (больничное учреждение или на улице). Соответственно в круг субъектов врачебной тайны необходимо включать также частнопрактикующих врачей, лиц, занимающихся народным целительством. Также само медицинское (лечебное, профилактическое и так далее) учреждение является обязанным лицом по принятию всех необходимых мер по обеспечению сохранения сведений, составляющих врачебную тайну. Это оправданно и наиболее полно защищает права пациента.

Субъектом — правообладателем данных, составляющих врачебную тайну, является в первую очередь пациент. Основы законодательства РФ об охране здоровья граждан употребляют именно данный термин — статья 30 «Права пациента» закрепляет, что «при обращении за медицинской помощью и ее получении пациент имеет право на сохранение в тайне информации о факте обращения за медицинской помощью, о состоянии здоровья, диагнозе и иных сведений, полученных при его обследовании и лечении, в соответствии со статьей 61 настоящих Основ». Четкое определение категории субъекта данных позволит очертить круг субъектов, обладающих субъективным правом на врачебную тайну. Медициной традиционно производится выделение из категории лиц, обращающихся за медицинской помощью, больных: «Пациентом называется лицо, обращающееся к врачу с нуждой в его профессионализме для консультативной помощи и коррекции самочувствия. Больным именуется пациент, заведомо нуждающийся в профессиональной лечебно-диагностической помощи» <7>. Как видно из приведенных определений, понятие пациента охватывает и понятие больного. Однако не только указанные субъекты обладают правом на сохранение врачебной тайны. Таковым будет и любое лицо, когда идет речь о разглашении по отношению к нему отсутствия факта обращения к врачу. Таковыми будут родственники пациента, если врач разглашает какую-либо информацию о них, почерпнутую из общения с лицом, обратившемся за медицинской помощью, либо после его смерти. Региональное законодательство пошло по пути нормативного закрепления. Закон Саратовской области «О правах пациента» в статье 1 устанавливает, что пациент — это лицо, обратившееся, получающее или имеющее намерение обратиться за получением медицинских и связанных с ними услуг независимо от того, здоров он или болен. Закон Республики Карелия «О правах и обязанностях пациента» несколько иначе определяет понятие пациента. Это «физическое лицо любого возраста, обратившееся в государственное, муниципальное, ведомственное или частное учреждение здравоохранения и, независимо от право- и дееспособности, нуждающееся в лечебной, профилактической, реабилитационной и лекарственной медицинской помощи».

Если в вопросе о субъекте врачебной тайны ни в российском законодательстве, ни в зарубежном особых споров не возникает, то иначе обстоит дело при определении пределов и содержания врачебной тайны.

Еще в начале XX века выделялось три основных направления в науке и практике:

• абсолютное сохранение врачебной тайны, причем недопустимо разглашение даже при наличии согласия больного, врач подлежит уголовной ответственности независимо оттого, какими он руководствовался побуждениями (французская и бельгийская судебная практика, врачи — Бруардель, Лакассань, Варваест);
• допускается разглашение врачебной тайны при инфекционных заболеваниях и в научных целях (германская судебная практика, Либман, Ренуа);
• медицинское освидетельствование лиц, вступающих в брак, заключающих договор о страховании жизни, в целях предотвращения плохой наследственности (законодательство некоторых Североамериканских Штатов, Мори, Хегар, Казалис) <8>.

Всемирная медицинская ассоциация, ведущая международная организация медиков, неоднократно подтверждала, что врач должен безоговорочно хранить профессиональную тайну (Женева, 1948, Лиссабон, 1981 — Двенадцать принципов, 1963). Постоянный комитет врачей Европейского сообщества при этом отметил, что даже назначаемый работодателем врач предприятия должен соблюдать врачебную тайну <9>.

Говоря же о медицинском освидетельствовании перед браком, необходимо отметить, что оно одобряется общественным мнением во многих странах, но не является, как правило, обязанностью. Во Франции же высказывалось предложение выдавать молодым людям свидетельство о праве вступать в брак, в котором бы после медицинской проверки ставилась отметка «bon pour le mariage» — «годен для брака». Аналогичная точка зрения была высказана и в российской юридической науке. В частности, было предложено установить законодательный запрет на вступление в брак между генетически несовместимыми людьми, при этом ввести возможность заведения генетического паспорта: «Представляется, что в области генетики наследственное право, или, точнее, право на наследственность, является в большей мере публичным, чем частным. Преходящие, субъективные интересы, личные причуды, необузданность либо бесхарактерность, равно как и беспечность разных людей, не могут быть положены в основу концептуального решения вопроса о генетической наследственности как неограниченном индивидуальном праве родителей в отношении будущего потомства. Человечество заинтересовано в сохранении и улучшении своего генофонда и должно иметь для этого в своем распоряжении достаточные правовые средства» <10>.

Семейный кодекс РФ предусматривает возможность лиц, вступающих в брак, пройти медицинское обследование, включая консультирование по медико-генетическим вопросам и вопросам планирования семьи (ст. 15). Но результаты могут быть сообщены лицу, с которым обследуемый намеревается заключать брак, только с согласия последнего. Если же одно из лиц, вступающих в брак, скрыло от другого лица наличие венерической болезни или ВИЧ-инфекции, то последнее может потребовать признания брака недействительным» <11>.

Согласно статье 61 Основ об охране здоровья граждан врачебную тайну составляет «информация о факте обращения за медицинской помощью, состоянии здоровья гражданина, диагнозе его заболевания и иные сведения, полученные при его обследовании и лечении». При этом гражданину должна быть подтверждена гарантия конфиденциальности передаваемых сведений. Причем при заключении договора на оказание медицинских услуг могут дополнительно предусматриваться обязанности по соблюдению врачебной тайны и объем ее содержания, хотя «охрана законом врачебной тайны является объективно-правовым требованием». Это означает, что включение или невключение подобных пунктов в договор об оказании медицинской услуги не является основанием соблюдения или несоблюдения тайны. «Она не обусловлена субъективным отношением к ней пациента или какими-то действиями. Поэтому не имеет значения, обращался или не обращался пациент к врачу с просьбой держать в тайне какие-то сведения, заботится ли пациент об охране определенных сведений или относится к их разглашению безразлично и т.п.» <12>.

То есть к сведениям, составляющим врачебную тайну, в Российской Федерации относятся как собственно медицинские данные, так и информация, не являющаяся по характеру медицинской, но относящаяся к личной жизни пациента и его семьи. Как правильно было отмечено И. Л. Петрухиным, в содержание врачебной тайны входят данные «1) о самом факте обращения лица за медицинской помощью; 2) о болезни (диагноз, течение, прогноз); 3) о примененных методах лечения и их эффективности; 4) о лице, обратившемся за помощью, — его прошлом, привычках, наклонностях, физических и психических недостатках, интимных связях и тому подобное; 5) о семье больного и укладе жизни в доме» <13>. Практически такой же точки зрения придерживается и М. Н. Малеина, считающая, что иные сведения, предусмотренные в законе, и включают «информацию о семейной, интимной жизни, состоянии здоровья родственников пациента. Такие сведения могут быть получены при обследовании и лечении, со слов пациента, его родственников, из истории болезни или другой документации, а также от иных медицинских работников (например, консультантов)» <14>. Основы об охране здоровья граждан в статье 31 особо подчеркивают: «Информация, содержащаяся в медицинских документах гражданина, составляет врачебную тайну». Закон Саратовской области «О правах пациента» разграничивает такие понятия, как врачебная тайна и конфиденциальная информация (статья 1):

Врачебная тайна — не подлежащие разглашению сведения о пациенте, факте обращения за медицинской помощью, диагнозе и иные сведения о состоянии здоровья и частной жизни, полученные в результате обследования и лечения.

Конфиденциальность информации — доверительная информация, сообщаемая пациентом медицинскому работнику.

Одним из медицинских документов, предназначенных для «внешнего оборота», из которого можно почерпнуть информацию о болезни, о ее продолжительности, является листок временной нетрудоспособности. Он предъявляется по месту работы, учебы. Графы, которые необходимо было заполнить, содержат: диагноз, продолжительность заболевания, учреждение, оказывавшее медицинскую помощь. При их полном заполнении, естественно, говорить о сокрытии сведений, составляющих врачебную тайну, не имеет никакого смысла. Сохранение тайны диагноза в таких документах обсуждалось в начале в Советском Союзе, а потом и в Российской Федерации на протяжении нескольких десятилетий. Предлагалось ввести шифры. Для этого «в 1979 году в двух областях (Ярославской и Черкасской) проводился эксперимент для апробирования новой формы заполнения больничных листков с помощью шифров. Однако шифры отдельных заболеваний (онкологических, психических, абортов и др.) вскоре были раскрыты» <15>. Причиной этому служило банальное человеческое любопытство. Несостоятельность такого метода оказалась налицо.

Российский законодатель пошел по более простому пути: «При оформлении листка нетрудоспособности сведения о диагнозе заболевания с целью соблюдения врачебной тайны вносятся с согласия пациента, а в случае его несогласия указывается только причина нетрудоспособности (заболевание, травма или иная причина)» (ст. 49 Основ об охране здоровья граждан). Из текста закона видно, что врач при написании больничного листка обязан спросить пациента, согласен ли он на написание диагноза.

В противном случае или если такого разрешения не испрошено, врач должен указывать только причину — заболевание, травма или иная причина. По собственной инициативе врач не имеет права проставлять диагноз.

Приказом Минздравмедпрома России от 13 января 1995 года № 5 был утвержден Порядок оформления документов, удостоверяющих временную нетрудоспособность, в которых устанавливается запрет на заполнение граф «диагноз» и «заключительный диагноз» (пункт 7). Пункт 8 закрепляет: «В графе „причина нетрудоспособности“ подчеркиваются и ниже записываются: соответствующий вид нетрудоспособности (заболевание, несчастный случай на производстве или в быту, карантин, уход за больным, уход за ребенком, санаторно-курортное лечение, дородовой или послеродовой отпуск) и дополнительные сведения, приведенные на бланке в скобках» <16>. Однако на обороте больничного листка, удостоверяющего временную нетрудоспособность, больничными учреждениями ставится штамп, в котором указывается шифр заболевания. Соответственно возникает вопрос о соответствии практической деятельности больничных учреждений не только законам Российской Федерации, но и внутренним ведомственным инструкциям. Тем более что выше уже отмечалась несостоятельность практики шифровки заболеваний.

Также одной из проблем сохранения врачебной тайны была возможность врача скрывать диагноз от пациента. В данном случае такая трактовка врачебной тайны соприкасается с правом пациента на информацию о своем здоровье. Как правило, не говорился диагноз онкологическим больным и при других болезнях с вероятным летальным исходом. Обосновывалось это этическими нормами, а также психологическими особенностями некоторых пациентов. Так как многие, зная, что рак на последней стадии сопровождается болями, которые практически «не заглушает» ни одно обезболивающее средство, кончали жизнь самоубийством. Примеров тому врачи знают немало. Тем более возможны ошибки при диагностировании. Врачебная этика исходила из того, что первоначальный (вероятный, не окончательный) диагноз в таких случаях вообще не должен доводиться до пациента.

Предлагалось в этом случае не обязывать врача сообщать информацию о таком диагнозе. «Это значит, что врач, имеющий достоверные данные о близком летальном исходе, вовсе не обязан немедленно и по собственной инициативе сообщать об этом каждому больному. Но если больной, при условии нахождения в полном сознании, категорически требует информации, то в таких случаях врач обязан сказать правду» <17>. На практике этого правила в основном придерживались. Иными словами, основной акцент при принятии решения врачом о доведении информации до больного врачебная этика делала на профессиональное усмотрение, а не на требование пациента. Права пациента умалялись до такой степени, что обязанность по соблюдению врачебной тайны распространялась по отношению к самому пациенту. Как писал И. С. Сук: «Требование строгого соблюдения врачебной тайны в отношении больных диктуется принципами медицинской деонтологии, этики и морали, соображениями высокой нравственности» <18>. Врач фактически должен самостоятельно оценить психическое состояние гражданина и прийти к выводу: возможно ли разглашение сведений о вероятном прогнозе заболевания. Это объясняется тем, что любой прогноз заболевания всегда только вероятный. Он во многом в первую очередь зависит от внутреннего отношения больного к болезни, доверия к врачам, желания излечиться, «ложь позволяет больному в течение длительного времени сохранять бодрость духа, работоспособность, надежду на исцеление» <19>. Обращает внимание, что некоторая часть самих пациентов индифферентно относится к праву на получение информации. Как отмечается медиками, «права пациента на распоряжение своим телом, на дачу согласия на медицинское вмешательство застали русское общество и медицину в состоянии:»

а) неготовности врачей признать за пациентами разумность в принятии решений;

б) неготовности врачей отказаться от преимуществ, даруемых положением «вершителя судьбы»;

в) неготовности пациентов к отстаиванию своих интересов, своего понимания интересов;

г) неготовности пациентов к объединению усилий» <20>.

Представляется, что в данном случае происходит ошибочное распространение содержания врачебной тайны на сведения, сохраняемые в тайне от самого пациента. Врачебная тайна — это в первую очередь тайна гражданина, обратившегося за помощью, а не тайна врача. Обязанность врача и лечебного учреждения по сохранению этой тайны — производная обязанность, гарантия соблюдения права человека на врачебную тайну. Сам гражданин определяет режим сведений, которые становятся известными в связи с его излечением. Информация, которая доводится до пациента, должна подчиняться правовым нормам, регулирующим право на получение информации, которое принадлежит гражданину, а не лечебному учреждению.

Основы об охране здоровья граждан фиксируют: «Информация о состоянии здоровья не может быть предоставлена гражданину против его воли» (ч. 3 ст. 31). То есть, если гражданин сознательно выразил нежелание знакомиться с диагнозом, ходом его лечения, навязана она ему быть не должна. В то же время часть 3 статьи 31 Основ об охране здоровья граждан предусматривает исключение: «В случаях неблагоприятного прогноза развития заболевания информация должна сообщаться в деликатной форме гражданину». Слово «должна» обозначает обязанность медицинского персонала по собственной инициативе знакомить с возможностью наступления негативных последствий и методами их устранения. Это обусловливается также и статьей 32 Основ об охране здоровья граждан: «Необходимым предварительным условием медицинского вмешательства является информированное добровольное согласие гражданина». Одновременно при неблагоприятном прогнозе течения болезни гражданину должна быть предоставлена возможность уладить какие-то свои дела, которые сочтет необходимым: сделать завещательное распоряжение, заключить сделки, которые откладывались на неопределенное время и так далее.

Законодатель устанавливает ряд исключений из абсолютности врачебной тайны. Статья 61 Основ об охране здоровья граждан определяет ряд условий, при наличии которых возможно предоставление сведений, составляющих врачебную тайну, без согласия на то больного или его законного представителя:

• в целях обследования и лечения гражданина, не способного из-за своего состояния выразить свою волю. Статья 32 Основ дополняет: «В случаях, когда состояние гражданина не позволяет ему выразить свою волю, а медицинское вмешательство неотложно, вопрос о его проведении в интересах гражданина решает консилиум, а при невозможности собрать консилиум — непосредственно лечащий (дежурный) врач с последующим уведомлением должностных лиц лечебно-профилактического учреждения»;
• при угрозе распространения инфекционных заболеваний, массовых отравлений и поражений. Смысл данного выражения неточен и нуждается в дополнениях, так как под понятие «инфекционное заболевание» подпадает и грипп, и обыкновенный насморк, то есть те болезни, раскрытие которых нельзя рассматривать с точки зрения безопасности общества. Федеральный закон «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения» <21> регулирует деятельность Государственной санитарно-эпидемиологической службы, направленной на предотвращение распространения инфекционных заболеваний. Статья 33 названного Закона предусматривает, что все случаи инфекционных заболеваний и массовых неинфекционных заболеваний (отравлений) подлежат регистрации организациями здравоохранения по месту выявления таких заболеваний (отравлений), государственному учету и ведению отчетности по ним органами и учреждениями государственной санитарно-эпидемиологической службы Российской Федерации;
• по запросу органов дознания и следствия, прокурора и суда в связи с проведением расследования или судебных разбирательств. В Российской Федерации врач в уголовном процессе может выступать как в качестве эксперта, так и в качестве свидетеля. В статье 56 УПК РФ врач не упоминается в числе лиц, которые не подлежат допросу в качестве свидетелей, поэтому за отказ или уклонение от дачи показаний может быть привлечен к уголовной ответственности. Врач может быть допрошен о любых обстоятельствах, ставших ему известными;
• в случае оказания помощи несовершеннолетнему в возрасте до 15 лет для информирования его родителей или законных представителей;
• при наличии оснований, позволяющих полагать, что вред здоровью гражданина причинен в результате противоправных действий. Здесь следует отметить, что на враче не лежит обязанность представлять информацию о каждом таком случае. Закон только устанавливает, что предоставление таких сведений не является нарушением врачебной тайны. Врач будет обязан сделать это в случае, если ему достоверно известно, что произошло преступление или этим он укрывает преступника, и то только по тем составам, за укрывательство которых предусмотрено наступление уголовной ответственности;
• если оглашение сведений, составляющих врачебную тайну, произошло на врачебном консилиуме.

При отсутствии этих условий врач не имеет права разглашать врачебную тайну даже родным и близким больного. Статья 31 Основ об охране здоровья граждан на это дает четкий ответ, что такая информация может быть сообщена членам семьи пациента, «если гражданин не запретил сообщать им об этом и (или) не назначил лицо, которому должна быть передана такая информация».

Статья 56Закона Республики Беларусь «О здравоохранении» более кратко определяет условия разглашения врачебной тайны без согласия пациента. Общее правило закрепляет, что медицинские и фармацевтические работники не имеют права разглашать ставшие им известными в силу исполнения профессиональных обязанностей сведения о болезнях, интимной и семейной жизни граждан. Одновременно сведения о состоянии здоровья больного могут быть сообщены его родственникам, если это обусловлено необходимостью лечения и ухода за больным и не осуществляется против его воли. Также на медицинских и фармацевтических работников возлагается обязанность сообщать о состоянии здоровья граждан:

• органам здравоохранения, дознания и следствия, а также судам по их требованию;
• правоохранительным органам при обнаружении, что смерть или телесные повреждения наступили в результате внешних воздействий на организм (имеют насильственный характер).

Как видно, закон Республики Беларусь вменяет в обязанность предоставлять сведения медицинского характера, закон же Российской Федерации говорит о том, когда «допускается» предоставление сведений, составляющих врачебную тайну.

Минздравом РФ (N 291) и Фондом Социального страхования (N 167) утвержден совместный Приказ от 6 октября 1998 года «Об утверждении Инструкции о порядке осуществления контроля за организацией экспертизы временной нетрудоспособности», в котором указывается, что функции контроля за состоянием экспертизы временной нетрудоспособности осуществляются «при вневедомственном (межведомственном) контроле — специалистами исполнительных органов Фонда социального страхования Российской Федерации совместно с территориальными органами управления здравоохранением и учреждениями здравоохранения с привлечением, при необходимости, представителей лицензионно-аккредитационных комиссий, страховых медицинских организаций, территориальных фондов обязательного медицинского страхования (в случае выполнения ими функций страховщика), профессиональных медицинских ассоциаций, учреждений высшего профессионального образования, научно-исследовательских институтов, других учреждений здравоохранения и независимых экспертов в пределах их компетенции». При этом Инструкция предусматривает, что для оценки работы проверяющим должны быть представлены в том числе медицинские карты амбулаторных и стационарных больных (п. 5.1.2.). Соответственно, указанная Инструкция расширяет перечень оснований, установленный Основами об охране здоровья граждан, при наличии которых сведения, составляющие врачебную тайну, могут быть раскрыты без согласия пациента. Тем самым к субъектам, имеющим доступ к медицинским документам, добавляются страховые организации, должностные лица органов управления здравоохранения и некоторые другие. Подобное положение не соответствует действующему законодательству. Следует отметить, что статья 61 Основ об охране здоровья граждан не подлежит расширительному толкованию. Любые нарушения данной статьи, не основанные на норме закона, подлежат устранению компетентными органами. Врач не обязан предоставлять медицинскую документацию, поскольку в ином случае он нарушает обязанности по сохранению врачебной тайны. В любом случае пациент вправе обжаловать такое ознакомление с медицинской документацией, собранной в отношении его болезни, вправе предъявлять исковые требования к лечебному учреждению.

Региональное законодательство также пытается расширить перечень оснований, при наличии которых предоставляется информация, составляющая врачебную тайну, без согласия пациента. Традиционным выступает фиксация правил, аналогичных указанной выше Инструкции Минздрава РФ и ФСС РФ. Так, Закон Саратовской области «О правах пациента» предусматривает (статья 9), что предоставление сведений, составляющих врачебную тайну, без согласия пациента или его представителей допускается в том числе «в целях проведения экспертизы качества медицинской помощи, а также при осуществлении финансовых расчетов за оказанную медицинскую помощь в системе обязательного медицинского страхования». Статья 10 Закона Республики Карелия «О правах и обязанностях пациента» содержит точно такое же определение. Хотелось бы отметить, что в соответствии со статьей 55 Конституции РФ ограничения прав и свобод могут предусматриваться только федеральным законом, что свидетельствует о нарушении со стороны регионального законодателя требований не только Основ об охране здоровья граждан, но и российской Конституции.

Подводя итог, хотелось бы обратить внимание на следующие моменты:

1. Обладателем права на врачебную тайну является пациент, а не медицинское учреждение или медицинский работник.

2. В содержание врачебной тайны включаются не только сведения медицинского характера, но и любые другие, которые были почерпнуты врачом в результате общения с пациентом.

3. Субъектом сохранения врачебной тайны будут не только медицинские работники, но и любые другие, выполняющие трудовые или иные профессиональные функции в медицинском учреждении.

4. На медицинское учреждение возлагается обязанность по соблюдению режима деятельности, исключающего разглашение врачебной тайны.

<1> Блохин Н.Н. Деонтология в онкологии. М., 1977. С. 16.

<2> Блохин Н.Н. Указ. соч. С. 16.

<3> Ведомости Верховного Совета СССР. 1969. № 52. Ст. 466 (в ред. 1990 г.).

<4> Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1993. № 33. Ст. 1318.

<5> Малеина М.Н. Защита личных неимущественных прав советских граждан. М., 1991. С. 80.

<6> Закон Республики Карелия «О правах и обязанностях пациента» в статье 3 также использует понятие «медицинская тайна»: «Медицинская тайна — не подлежащие разглашению сведения о пациенте, факте обращения за медицинской помощью, диагнозе и иные сведения о состоянии здоровья и частной жизни, полученные в результате обследования и лечения.»

<7> Тихомиров А.В. Медицинское право. М., 1998. С. 76.

<8> Кони А.Ф. Собрание сочинений в 8 т. Т. 4. М., 1967. С. 448.

<9> Медицина и права человека. М., 1992. С. 176.

<10> См. более подробно: Ковалев М.И. Генетика человека и его права // Государство и право. 1994. № 1. С. 20.

<11> Не совсем понятна только логика законодателя, применившего в Семейном кодексе РФ термин «медицинская тайна», если Основы законодательства РФ об охране здоровья граждан употребляют термин «врачебная тайна». Думается, что было бы не совсем точным при формулировании одного и того же понятия использовать различные дефиниции.

<12> Комментарий к Законодательству РФ в области психиатрии. М., 1997. С. 64.

<13> Петрухин И.Л. Личная жизнь: пределы вмешательства. М., 1989. С. 24.

<14> Малеина М.Н. Человек и медицина в современном праве. М., 1995. С. 63-64.

<15> Малеина М.Н. Защита личных неимущественных прав советских граждан. М., 1991. С. 83.

<16> Библиотека «Российской газеты». 1995. № 4.

<17> Малеин Н.С. О врачебной тайне // Советское государство и право. 1981. № 8. С. 83.

<18> Сук И.С. Врач как личность. М., 1984. С. 55.

<19> Петрухин И.Л. Личные тайны (человек и власть). М., 1998. С. 165.

---