Статья: Право на родительство и запрет на принуждение к нему при отзыве согласия одного из супругов на имплантацию эмбриона после его создания

(Довнар А.Н.)

(«Медицинское право», 2026, № 2)

«Медицинское право», 2026, № 2

Довнар Алексей Николаевич, юрисконсульт юридического отдела Московского центра развития профессионального образования, город Москва.

Статья посвящена анализу проблем правового регулирования, возникающих в репродуктивной сфере и связанных с определением «судьбы» эмбриона при разводе супругов, один из которых намеревается сохранить эмбрион для использования в терапии бесплодия, а другой заявляет отказ от желания быть родителем ребенка, рожденного после применения медицинских технологий. На основе сложившегося правового регулирования и судебной практики автором делается вывод о необходимости обеспечения сохранности эмбриона, возложении на пациента, в чьих интересах сохраняется эмбрион, обязанности по оплате его поддержания в криоконсервации, освобождении лица, отказавшегося от эмбриона, от прав и обязанностей по отношению к нему. Все перечисленные меры должны будут устанавливаться в судебном порядке.

Ключевые слова: медицинское право, репродуктивные права, право на родительство, правовой статус эмбриона, вспомогательные репродуктивные технологии, согласие на имплантацию эмбриона, права пациентов, семейное право.

The Right to Parenthood and the Prohibition on Coercion into Parenthood Upon Withdrawal of Consent to Embryo Implantation by One of the Spouses After Its Creation

A.N. Dovnar

Dovnar Aleksey N., Legal Counsel of the Legal Department of the Moscow Professional Education Development Center, Moscow.

This article analyzes legal regulation issues arising in the reproductive sphere and related to determining the «fate» of an embryo during a divorce between spouses, one of whom intends to preserve the embryo for use in infertility treatment, while the other renounces their desire to be a parent to a child born through medical treatment. Based on established legal regulations and judicial practice, the author concludes that it is necessary to ensure the safety of the embryo, impose on the patient in whose interests the embryo is preserved the obligation to pay for its cryopreservation, and release the person who has abandoned the embryo from any rights and obligations to it. All of these measures must be established by court order.

Key words: medical law, reproductive rights, parenthood, legal status of the embryo, assisted reproductive technologies, consent to embryo implantation, patient rights, family law.

До появления и стремительного развития современных технологий в здравоохранении производить медицинские манипуляции с репродуктивной системой человека для эффективного преодоления нарушений фертильности было невозможно. Теперь вместе с более-менее понятным механизмом обращения за содействием в родительстве посредством терапии бесплодия и его претворением в жизнь мы вынуждены реагировать на сопутствующие этико-правовые вызовы современности в фокусе заявленной нами научной проблематики, на чем и предлагаем подробнее остановиться далее.

В нашей стране под эмбрионом понимается зародыш человека на стадии развития до восьми недель <1>. При этом с моральной и этической точки зрения, как указывает А.В. Латынцев, вызывает сомнения отсутствие вытекающего из буквального толкования данной правовой нормы прямого запрета на использование человеческих эмбрионов в некоммерческих целях <2>. Слегка корректируя позицию автора, заявим недоумение в связи с отсутствием в таком случае полного запрета на использование эмбрионов вне процедур по их прямой подсадке женщине для преодоления бесплодия (например, криоконсервация).

---

<1> Федеральный закон от 20 мая 2002 г. № 54-ФЗ (ред. от 29.03.2010) «О временном запрете на клонирование человека» // СЗ РФ. 2002. № 21. Ст. 1917.

<2> Латынцев А.В. Как добиться единообразного применения запретов патентования, введенных с целью охраны здоровья // Закон. 2024. № 12. С. 184.

Несмотря на позицию гражданско-правовой доктрины, отечественный законодатель закрепляет за гражданами право на криоконсервацию и хранение своих половых клеток, тканей репродуктивных органов и эмбрионов за счет личных и иных средств, предусмотренных законодательством Российской Федерации, запрещая лишь использовать названные компоненты в промышленных целях <3>. Поскольку ч. 5 и 6 ст. 55 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» действуют в неизменном виде с момента принятия поименованного нормативного акта, можно говорить об отсутствии с позиции российского парламента проблем в данном аспекте, иначе бы под влиянием неустанно артикулируемых в научном дискурсе вопросов корректировки были бы приняты. Разница между законодательной теорией и практикой правоприменения сегодня колоссальна.

---

<3> Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ (ред. от 23.07.2025) «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.09.2025) // СЗ РФ. 2011. № 48. Ст. 6724.

Среди совокупности вопросов для нас наибольший интерес представляет такой: если один из генетических родителей отзывает согласие на имплантацию эмбриона уже после его создания, кто решает судьбу эмбриона и что важнее: право на родительство или запрет на принуждение к нему? Ответы на них зависят, на наш взгляд, от конкретной ситуации, обусловленной выбором траектории поведения, которое проявляется участниками специфических правоотношений в репродуктивной сфере с учетом как интересов друг друга, так и, скажем, насцитуруса.

На сегодняшний день предусматриваются следующие модели образования эмбрионов: с созданием зародыша человека посредством слияния половых клеток одного из пациентов и донора, с использованием ооцитов (яйцеклеток) и сперматозоидов обоих пациентов. Что интересно, для каждой из представленных моделей наличествует совокупность проблемных аспектов, связанных с полярностью реагирования судебной практики на волнующий нас вопрос, которая весьма по-разному определяет пределы правомочий каждого из субъектов, задействованных в медицинском вмешательстве по терапии бесплодия.

Если говорить о правомочиях донора, то, к примеру, Верховный Суд России в соответствующем Постановлении Пленума отметил <4>, что донор, чей биоматериал использовался для зачатия ребенка, не вправе после рождения такового апеллировать к своему генетическому родительству в его отношении, чего не дозволено и фактическим родителям, поскольку донорство не порождает взаимных прав и обязанностей между донором и детьми, появившимися на свет с использованием такого биоматериала. По сути, при передаче половых клеток в медицинскую организацию донор теряет всякие права на них.

---

<4> Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 мая 2017 г. № 16 (ред. от 26.12.2017) «О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных с установлением происхождения детей» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2017. № 7.

Аналогичной позиции придерживаются и суды в США, с единственной особенностью, что в России упреждение предусмотрено только в аспекте потенциального родительства, а в США оно распространено на исключение возможности донора использовать биологический материал для извлечения прибыли. Так, истец хотел получить прибыль ответчика от использования запатентованной клеточной линии для исследования рака, выделенной из предоставленного истцом биоматериала. Разрешая дело по существу, суд в Калифорнии отметил, что клетки, выделенные из организма, не являются собственностью донора <5>, а чуть позднее при рассмотрении схожего дела суд в Каталонии указал: все права на половые клетки в случаях такого рода переходят к медицинской организации в порядке voluntary donation (дарения) <6>.

---

<5> Moore v. Regents of the University of California, 793 P.2d 479, 494-96 (Cal. 1990).

<6> Washington University v. Catalona, 437 F. Supp. 2d 985, 1002 (E.D. Missouri 2006).

Не столь категорично правомочия донора ограничиваются в практике судов Великобритании. В одном из кейсов пациент хранил сперму в медицинской организации, которая со временем уничтожила сперматозоиды, что явилось причиной обращения истца в суд <7>. Основываясь на внутреннем законодательстве — Законе об эмбриологии, — суд установил, что упомянутый нормативный акт сохраняет за донором пусть и негативное, но все же право контроля над использованием его биоматериала, реализуя которое, собственник вправе рассчитывать на предварительное получение от него согласия при желании владельца использовать генетический материал для обработки, а также на уничтожение своих половых клеток посредством отзыва ранее поданного согласия на хранение таковых. Как видно, практика различна.

---

<7> Hawes C. Property Interests in Body Parts: Yearworth v. North Bristol NHS Trust // Modern Law Review. 2010. Vol. 73.

Со ссылкой на п. 18 Приказа Минздрава России от 31 июля 2020 г. № 803н можно апеллировать к тому, что при создании эмбриона с использованием яйцеклеток и сперматозоидов обоих пациентов проблема распоряжения половыми клетками преодолевается за счет принятия решения о дальнейшей тактике (донорство, криоконсервация, утилизация) в отношении не использованных при оказании медицинской помощи с использованием ВРТ половых клеток и эмбрионов лицами, которым принадлежат половые клетки и/или эмбрионы, путем заключения гражданско-правовых договоров <8>. Такой вариант возможен, только если мужчина и женщина состоят в браке и изъявляют намерение использовать созданный с помощью слияния их клеток эмбрион по назначению, но приведенный сценарий неприменим при разводе супругов, когда единения в вопросе «судьбы» эмбриона ожидаемо не наблюдается.

---

<8> Приказ Минздрава России от 31 июля 2020 г. № 803н «О порядке использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказаниях и ограничениях к их применению» (зарегистрирован в Минюсте России 19.10.2020 № 60457) // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://www.pravo.gov.ru, 19.10.2020.

Как раз приведенная нами ситуация — развод супругов и вызванное им отсутствие единства в определении дальнейшей «судьбы» ранее созданного эмбриона — была предметом рассмотрения в английском, а затем Европейском суде, который, по сути, при конфликте прав сторон спора определил, чьи права должны быть нарушены в большей степени для обеспечения прав другого человека, в результате судом решено уничтожить эмбрион, поскольку праву на родительство (на чем настаивала заявительница) не должно отдаваться большего предпочтения по сравнению с желанием не иметь генетически родного ребенка (позиция бывшего супруга заявительницы) <9>. Право на родительство в данном случае уступило место праву на отказ от него.

---

<9> Прецеденты Большой Палаты Европейского суда по правам человека по странам — членам Совета Европы. 2007. № 10. С. 80 — 82.

Хорошо, если гражданско-правовой договор заключен, в нем определены все существенные условия, в том числе, скажем, перспектива многоплодной беременности, при наступлении которой надлежит принять решение о редукции эмбрионов. Очевидно, что его принятие полностью ложится на плечи беременной женщины, поскольку зародыши человека находятся в ее организме. В п. 19 ведомственного акта Минздрава России сказано о возможности проведения операции редукции эмбриона(ов)/плода(ов), даже обозначены цели — профилактика осложнений во время беременности, родов и в перинатальном периоде у новорожденных, связанных с многоплодием <10>. Здесь как никогда кстати будет определение если не всех, то большинства из возможных вариантов развития событий, в том числе с позиций поведения пациентов при определении «судьбы» эмбрионов, включая их редукцию.

---

<10> Приказ Минздрава России от 31 июля 2020 г. № 803н «О порядке использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказаниях и ограничениях к их применению» (зарегистрирован в Минюсте России 19.10.2020 № 60457) // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://www.pravo.gov.ru, 19.10.2020.

Примечательно, что необходимость заключения гражданско-правового договора в сфере репродуктивных отношений актуализируется с учетом анализа складывающейся практики отечественных судов, которые разрешают споры, ориентируясь, как пишет В.В. Алейникова, на положения, закрепленные в информированном добровольном согласии, договоре и иной медицинской документации <11>. Ровно об этом сказано в Апелляционном определении Мосгорсуда от 30 июня 2025 г.: «Потенциальные родители реализуют репродуктивную свободу при даче добровольного информированного согласия на применение ВРТ, после создания эмбриона обозначенное право следует считать исчерпанным. При возникновении неопределенности касательно дальнейшей судьбы эмбриона должна действовать презумпция его сохранения, а приоритет должен быть отдан лицу, настаивающему на имплантации» <12>.

---

<11> Алейникова В.В. Гражданско-правовое положение эмбрионов: в поисках баланса интересов // Закон. 2022. № 12. С. 46 — 65.

<12> Апелляционное определение Московского городского суда от 30 июня 2025 г. № 33-21427/2025. URL: https://clck.ru/3Q52oN (дата обращения: 31.10.2025).

Следует заметить, что сложность ответа на поставленный в заглавии темы исследования вопрос обусловливается неоднозначностью подходов к определению правовой природы эмбриона. На сегодня общеизвестны три позиции <13>: эмбрион как объект права, эмбрион как субъект права и эмбрион как категория особого рода <14>. У каждой из позиций есть свои релевантные аргументы, сторонники и противники. Как бы там ни было, согласимся с Е.Е. Богдановой, которая указывает: «С учетом существующих технологий, видимо, есть основания говорить о „развивающемся“ субъекте, правоспособность которого также не одинакова в той или иной стадии его развития. В данной ситуации представляется уместным говорить о динамической правоспособности лица» <15>. Такой подход укладывается в логику учета принципов этичности применяемых процедур по преодолению бесплодия и отвечает назревшей необходимости создания условий для народосбережения в нашей стране, многие годы находящейся в глубоком демографическом кризисе.

---

<13> Афанасьев И.В., Машков А.В. Статус человеческого эмбриона в наследственном праве и вытекающие из него юридические проблемы // Современное право. 2022. № 1. С. 72 — 78.

<14> Богданова Е.Е., Белова Д.А. Искусственная репродукция человека: поиск оптимальной модели правового регулирования: Монография. М., 2021. С. 93.

<15> Богданова Е.Е. О правах на биоматериал человека // Гражданское право. 2019. № 4. С. 28 — 32.

С учетом пестроты позиций юридической доктрины и судебной практики при определении приоритетности права на родительство перед правом на отказ от него или наоборот следует отметить, что выбор между ними невозможен, поскольку противоречит необходимости соблюдения баланса правомочий лиц, нарушение которого означало бы не столько дилемму в споре между конфликтующими сторонами, сколько полное игнорирование интересов «развивающегося» субъекта — ребенка. При этом не следует упускать из виду очевидность того, что на момент подписания медицинской документации по поводу создания и сохранения эмбриона пациенты действовали своей волей и в своем интересе <16>, поэтому после создания эмбриона их право считается исчерпанным. В этой связи любые противоречия между разводящимися супругами или разошедшимися половыми партнерами, а также в иных сложных ситуациях должны решаться исключительно в судебном порядке, где возможно будет достижение наиболее приемлемого результата.

---

<16> Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30 ноября 1994 г. № 51-ФЗ (ред. от 31.07.2025) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.08.2025) // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

В качестве ответа на вопрос о том, кто решает «судьбу» эмбриона при отзыве одним из родителей согласия на имплантацию уже после его создания, представляется возможным предложить следующее: оптимальной видится обязательность сохранения эмбриона, закрепляемая в судебном порядке при одновременном урегулировании в нем невозможности уничтожения эмбриона с предусматриванием надлежащей ответственности за неисполнение решения суда. Все расходы, связанные с сохранением эмбриона, при разногласии между конфликтующими субъектами должны возлагаться на лицо, в чьих интересах сохраняется эмбрион, а при объективной невозможности нести такие расходы — на государство, что также подлежит определению в судебном порядке. При этом лицо, которое возражает против сохранения эмбриона, должно быть на основании решения суда освобождено от прав и обязанностей в отношении эмбриона и потенциального ребенка по аналогии с донором, без возможности в дальнейшем ссылаться на фактическое родительство ни ему, ни тем, кто юридически стал родителем для ребенка, рожденного с помощью терапии бесплодия.

1. Алейникова В.В. Гражданско-правовое положение эмбрионов: в поисках баланса интересов / В.В. Алейникова // Закон. 2022. № 12. С. 46 — 65.

2. Афанасьев И.В. Статус человеческого эмбриона в наследственном праве и вытекающие из него юридические проблемы / И.В. Афанасьев, А.В. Машков // Современное право. 2022. № 1. С. 72 — 78.

3. Богданова Е.Е. Искусственная репродукция человека: поиск оптимальной модели правового регулирования: Монография / Е.Е. Богданова, Д.А. Белова. Москва: Проспект, 2021. 216 с.

4. Богданова Е.Е. О правах на биоматериал человека / Е.Е. Богданова // Гражданское право. 2019. № 4. С. 28 — 32.

5. Латынцев А.В. Как добиться единообразного применения запретов патентования, введенных с целью охраны здоровья / А.В. Латынцев // Закон. 2024. № 12. С. 178 — 187.

1. Hawes C. Property Interests in Body Parts: Yearworth v. North Bristol NHS Trust / C. Hawes // Modern Law Review. 2010. Vol. 73. P. 130 — 140.

Подписано в печать

12.05.2026

---