Статья: Потребительский экстремизм в сфере медицинских услуг. Процессуальные вопросы взыскания морального ущерба от дефектов информирования

(Кущенко В.В.)

(«Медицинское право: теория и практика», 2024, № 1-2)

В связи с обвинительным уклоном правоприменительной практики в сторону виновности медицинских организаций при оказании платных медицинских услуг увеличиваются случаи злоупотребления субъективным правом потребителями этих услуг, связанные с недобросовестными требованиями возмещения морального вреда за мнимые дефекты информирования. В данной статье рассмотрены ограниченная эффективность норм материального права в защите неимущественных интересов добросовестной стороны и возможности активного использования процессуальных норм при судебной защите добросовестной стороны. Даны практические рекомендации для медицинских организаций по укреплению правовой позиции и мер самозащиты на досудебной и судебной стадиях.

Ключевые слова: потребительский экстремизм, пациентский экстремизм, моральный ущерб, деловая репутация, добросовестность, недобросовестное поведение, злоупотребление правом, встречный иск, неосновательное обогащение, активная защита в судебном процессе, усмотрение суда, привлечение третьих лиц, добровольное информированное согласие, компенсация вреда в неденежной форме.

CONSUMER EXTREMISM IN THE FIELD OF MEDICAL SERVICES. PROCEDURAL ISSUES OF RECOVERY OF MORAL DAMAGE FROM INFORMATION DEFECTS

V.V. Kushchenko

Kushchenko Vitalina Viktorovna — independent researcher, Candidate of Law, Associate Professor, Moscow.

The author declares that there is no conflict of interest.

Due to the accusatory bias of law enforcement practice towards the guilt of medical organizations when providing paid medical services, cases of abuse of the subjective rights by consumers of these services associated with unfair claims for compensation for moral damage for imaginary information defects are increasing. This article examines the limitations of substantive law norms in the protection of non-property interests of bona fide party and the possibility of active use of procedural rules in the judicial protection of a bona fide party. Practical recommendations are given for medical organizations to strengthen their legal position and self-defense measures at the pre-trial and trial stages.

Keywords: consumer extremism, patient extremism, moral damage, business reputation, good faith, unfair behavior, abuse of law, counterclaim, unjustified enrichment, active defense in litigation, court discretion, involvement of third parties, voluntary informed consent, nonmonetary compensation for harm.

Реальным отражением пороков потребительского общества стал так называемый потребительский экстремизм или пациентский экстремизм (термин не имеет юридического значения и носит журналистский характер). И если ранее он был распространен в сфере товарного оборота, то сейчас он все шире проникает в сферу медицинских услуг, более «утонченную», но тем не менее весьма уязвимую для такого противоправного поведения граждан-потребителей. Культивируемый в обществе статус приоритета и, как следствие, повышающаяся грамотность и самооценка потребителей приводят иногда к поискам последними незаконных способов обогащения за счет услугодателей в здравоохранении. Этому способствует сформировавшаяся доктрина защиты «более слабой стороны» гражданина в судебном процессе и поддерживаемый правоприменением обвинительный уклон в отношении медицинских организаций.

Гражданин-потребитель становится не такой уж «слабой стороной». Ведь иногда при добросовестном соблюдении всех норм медицинской организацией истец-пациент не утруждается доказыванием несоответствий лечения стандартам. И несмотря на подписанное им информированное согласие, он прибегает к такому гениальному в своей простоте подходу — подает в суд иск так называемого заявительного характера: «Мне не сказали... и я пострадал. Подайте... миллионов морального ущерба!».

Очевидно, что такая постановка не требует ни доказательств ущерба физическому здоровью, ни судебно-медицинской экспертизы.

Не будем останавливаться на «общем месте» необходимости качественных услуг и надлежащего информирования, но попытаемся обратить внимание на увеличивающуюся несбалансированность такого положения. Такой пациентоориентированный уклон способен нанести ущерб добросовестному предпринимательству и подорвать доверие к такому ключевому социальному институту, как медицина.

Большинство судебных решений выносятся в пользу потребителей. Поведение медицинских организаций учитывает данную направленность и характеризуется понятной осторожностью в защите своих прав, нежеланием развивать конфликт из-за репутационных угроз, склонностью к мировым соглашениям и выплате необоснованных компенсаций. Случаи отказа в исковых требованиях на основании ненадлежащего поведения пациента (нарушения пациентом своих обязанностей — соблюдения режима питания, распорядка приема лекарств и т.д.) единичны. Привлечение пациентов к ответственности за злоупотребление правом практически отсутствует.

В связи с этим необходимо понимание того, является ли существующая ситуация для добросовестной стороны безысходной и какими могут быть пути противодействия этой форме потребительского экстремизма.

Общие положения гражданского права

Предположим, что обращение к общим положениям Гражданского кодекса РФ позволило бы сформулировать объективную правовую позицию в данном вопросе. Причем позицию, продиктованную не столько соображениями защиты положения какой-либо из сторон, сколько понятиями справедливости и баланса интересов.

Вне сомнения, что суды при рассмотрении дел подобной категории правомерно опираются на положения потребительского законодательства и не вправе выходить за пределы заявленных требований в русле Закона о защите прав потребителей. Однако потребительское законодательство является частью законодательства гражданского, и при естественном отсутствии нормативного регулирования по специфической проблеме оценки самого факта и размеров морального вреда общие принципы гражданского законодательства должны быть использованы как нормы более высокого порядка. И в пространстве споров о моральном вреде именно общие положения гражданского права должны использоваться как нормы прямого действия.

Специальные нормы законодательства применимы и имеют приоритет только в случае, если спор затрагивает описанные в этом законодательстве положения — стандарты медицины, документацию, договорные процедуры, то есть «технологические» вопросы, содержащиеся в нормативных актах различного уровня. Но если дело касается такой категории, как «моральный вред», находящейся в сфере субъективного восприятия стороны спора и судейского усмотрения, то при отсутствии опорных норм о моральных страданиях (а их законом сформулировать невозможно) приоритетом должны пользоваться именно общие положения и принципы.

В первую очередь это ст. 10 ГК РФ «Пределы осуществления гражданских прав» <1>. В соответствии с ней не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). В случае несоблюдения этих требований суд отказывает лицу в защите принадлежащего ему права.

---

<1> Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 24.07.2023) // URL: https://www.consultant.ru (дата обращения: 18.01.2024).

Злоупотреблением правом со стороны пациента можно признать только такое осуществление своего права, когда пациент действует на основании принадлежащего ему права и когда есть признак заведомой недобросовестности при осуществлении своих прав.

Отметим, что разумность и добросовестность участников правоотношений предполагаются изначально (п. 5 ст. 10 ГК РФ) <2>. Не следует путать это понятие с невиновностью. Статья 1064 ГК РФ предполагает, что потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства причинно-следственной связи между ущербом и медицинскими действиями ответчика <3>. В свою очередь, причинитель вреда должен доказать свою невиновность, то есть имеет место презумпция вины медицинской организации — ответчика. Вина — признак незаконного поведения. Мы же анализируем феномен недобросовестности, который может иметь место и в пределах законности.

---

<2> Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 24.07.2023) // URL: https://www.consultant.ru (дата обращения: 18.01.2024).

<3> Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая) от 26.01.1994 № 14-ФЗ (ред. от 24.07.2023) // URL: https://www.consultant.ru (дата обращения: 18.01.2024).

Добросовестность — понятие морально-нравственное, в законодательных и теоретических положениях отсутствует закрепление этого понятия, так же как и основывающегося на нем понятия «злоупотребление правом». Недобросовестным является то, что соответствует закону, но противоречит принципам права и основам морали.

Тем не менее юридическая доктрина и судебная практика выработали общие требования к определению недобросовестности.

Так, в Постановлении Пленума ВС № 25 от 23.06.2015 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса РФ» говорится, что оценивать добросовестность лица следует с помощью соотнесения его поведения с тем, которое ожидается от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и интересы другой стороны, и содействует ей, в том числе в получении информации <4>.

---

<4> Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» // URL: https://www.consultant.ru (дата обращения: 18.01.2024).

Напротив, недобросовестность — это поведение, в котором усматривается очевидное отклонение действий от добросовестного поведения.

Признаки недобросовестного поведения

По мнению ученых и экспертов, можно выделить некоторые признаки недобросовестного поведения:

1. Осуществление действий (в том числе судебных притязаний), влекущих изменение цели взаимодействия субъектов правоотношений (судебного спора) с правомерной на неправомерную.

То есть недобросовестный субъект осознанно использует свое субъективное право в противоречии с заявляемым правовым притязанием и желаемым правосудным результатом. Например, объявленная цель истца-пациента — получение суммы возмещения морального ущерба для восстановления от психологической травмы, а фактически целью является погашение ипотеки.

2. Причинная связь между недобросовестным действием (судебным притязанием) и последствиями признания и реализации такого сомнительного субъектного права.

Это может быть скрытое злоупотребление, которое не характеризуется явной противоправностью, но оказывает влияние на формирование предпосылок для вреда в отношении добросовестной стороны. Например, следствием недобросовестных заявлений истца-пациента стал ущерб деловой репутации медицинской организации или доброму профессиональному имени врача.

3. Последствия недобросовестного действия (судебного притязания), которые выражаются в нарушении прав и законных интересов добросовестной стороны исключительно с намерением причинить вред другому лицу (клинике).

Помимо возможных санкций в отношении добросовестных клиники или врача такое действие может противоречить интересам общества и государства в целом. Общественную опасность могут нести не только попытки «отомстить» конкретной клинике, но и подрыв доверия к здравоохранению как социальному институту.

Правопритязания с такими целями и последствиями защите подлежать не должны. Тем не менее в практике потребительских отношений таковые имеют место.

Неэффективность компенсаторных норм гражданского законодательства при защите от недобросовестных неимущественных правопритязаний

Какие же основания противостояния недобросовестному поведению потребителей медицинской услуги при взыскании морального ущерба нам предоставляет гражданское право?

Напомним п. 4 вышеупомянутой ст. 10 ГК РФ <5>: если злоупотребление правом повлекло нарушение права другого лица, такое лицо вправе требовать возмещения причиненных этим убытков. Убытки — это материальные потери.

---

<5> Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 24.07.2023) // URL: https://www.consultant.ru (дата обращения: 18.01.2024).

Иски о компенсации морального вреда являются по своей сути требованиями материального характера, в силу чего убытки (материальные), имеющиеся в виду в данном пункте, казалось бы, могут подлежать возмещению. Однако на стадии судебного разбирательства потенциальные убытки от возмещения морального вреда для медицинской организации — ответчика еще не наступили, а если решение суда состоится в пользу истца-пациента, то будущая сумма выплаты за моральный вред будет являться законной компенсацией причиненного ущерба, а не убытками организации.

И даже если процессуальные нормы позволяют ответчику перейти к активной самозащите и высказать собственные претензии не только в рамках отзыва на иск, но и предъявить встречный иск о злоупотреблении истцом-пациентом своим правом, то только в том случае, если для этого есть основания. Основаниями должны служить какие-либо материальные затраты или издержки, понесенные медицинской организацией — ответчиком в связи с поданным истцом-пациентом иском о возмещении морального вреда. Какие это могут затраты — представить трудно.

Встречным иском первоначальный ответчик предъявляет первоначальному истцу самостоятельное материально-правовое требование. Повторимся, что материальные нормы гражданского права указывают на безусловную необходимость обоснования иска какими-либо конкретными овеществленными потерями и убытками организации. При отсутствии оных заявленная просьба в рамках отзыва будет расценена судом как неосновательная, а встречный иск отклонен.

В рамках перехода тактики медицинской организации — ответчика от самозащиты к активной позиции логичным может показаться вчинение встречного иска о возмещении ущерба деловой репутации организации, нанесенного предъявлением иска пациентом. То есть предпринять попытку противопоставить малоовеществленный моральный ущерб личности пациента столь же слабоопределяемой категории деловой репутации организации.

Однако такая попытка не имеет перспектив. Прежде всего по причине процессуальной подведомственности. Даже если какой-либо ущерб деловой репутации и имеет место, то в силу разграничения компетенции различных судов данная категория спора о защите деловой репутации, как связанная с предпринимательством или иной экономической деятельностью, относится к ведению арбитражного суда (исключением здесь может быть категория дел, где стороной спора выступают некоммерческие организации). В анализируемых же нами случаях речь идет о спорах по защите прав потребителей, подлежащих судам общей юрисдикции.

В этой же логике находится так называемый кондиционный иск о неосновательном обогащении (ст. 1102 ГК РФ) <6>. Неосновательное обогащение — это установленное судом лишенное достаточных оснований (малообоснованное) увеличение имущества и/или доходов физического или юридического лица, произошедшее в результате действий (или бездействия) его или третьих лиц. Здесь всегда речь идет о присвоении реальных имущества и доходов, а отнюдь не о компенсации вреда. Такое требование принципиально отличается от иска о возмещении убытков и носит обязательный досудебный претензионный порядок, что тоже препятствует его применению в уже открытом судебном процессе.

---

<6> Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая) от 26.01.1994 № 14-ФЗ (ред. от 24.07.2023) // URL: https://www.consultant.ru (дата обращения: 18.01.2024).

Таким образом, приходится констатировать, что общие положения гражданского законодательства, которое в отличие от уголовного имеет своей главной функцией компенсаторную, а не карательную функцию, дает мало оснований для борьбы с пациентским экстремизмом в части недобросовестных претензий к возмещению морального вреда. Такой вывод вполне соотносится с устоявшейся в доктрине гражданского права позицией о том, что такая категория пределов осуществления гражданских прав, как «злоупотребление правом», малоэффективна при защите от недобросовестных неимущественных правопритязаний.

Автор воздержался бы от предложений по совершенствованию гражданского законодательства в этом направлении, дополнения корпуса статей Гражданского кодекса какими-либо уточняющими нормами о возможности возмещения не только убытков (материальных), но и неимущественного ущерба в случаях недобросовестного поведения. Сформулировать все жизненные проявления корыстных человеческих злоупотреблений нормами гражданского права невозможно. Поможет разве что понятие греха в менталитете потребителя. А это уже в плоскости норм социальных, а не правовых.

Добровольное информированное согласие

Неизбывной болью правоотношений между врачом и пациентом является доступное информирование пациента и способность понимания последним специальных аспектов лечения, доносимых до него врачом языком медицинских терминов. Неопределенность тут присутствует всегда.

Суд закономерно не входит в рассмотрение столь специфических материй и старается опираться на положения, конкретно сформулированные в нормативном поле.

Так, например, существуют Правила предоставления медицинскими организациями платных медицинских услуг, утвержденные Постановлением Правительства РФ от 11.05.2023 № 736 <7>. Пункт 7 этих Правил обязывает медицинские организации при заключении договора предоставлять пациенту в доступной форме информацию о возможности получения соответствующих видов и объемов медицинской помощи без взимания платы в рамках программ государственных и территориальных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи.

---

<7> Постановление Правительства РФ от 11.05.2023 № 736 «Об утверждении Правил предоставления медицинскими организациями платных медицинских услуг, внесении изменений в некоторые акты Правительства Российской Федерации и признании утратившим силу Постановления Правительства Российской Федерации от 4 октября 2012 г. № 1006» // URL: https://www.consultant.ru (дата обращения: 18.01.2024).

Незнание пациентом своего права на получение бесплатной медицинской помощи суды обычно относят к существенным дефектам информирования. То есть ненадлежащим или неполным информированием судом может быть вменено не умолчание врача о том или ином возможном способе лечения, о той или иной имеющейся в стране сторонней организации, осуществляющей альтернативные способы лечения, а умолчание врача относительно возможности лечения по программам ОМС в иной организации в данном регионе.

Не случайно первостепенной нормой приказов Минздрава является положение о том, что перед каждым медицинским вмешательством у пациента необходимо брать новое ИДС, включающее в числе прочего информирование о наличии бесплатных возможностей лечения. Вспомним, что даже опрос и осмотр относится к категории медицинского вмешательства.

Процессуальные способы противодействия недобросовестности

Надлежащее поведение медицинской организации (соблюдение стандартов информирования, диагностики и лечения, оформления типовой документации и пр.) в силу своей очевидности не обсуждается и служит лишь подготовке к возможной тяжбе для выстраивания линии защиты в суде. В известном всему врачебному сообществу каламбуре «историю болезни врач пишет не для себя, а для адвоката» — доля шутки невелика.

Как правило (при отсутствии обязательности досудебного разбирательства по искам о защите прав потребителей), судебной стадией разбирательства споров из потребительских является рассмотрение иска от истца-пациента к медицинской организации — ответчику в суде первой инстанции. То есть ответчик-организация находится в положении защиты и обязанность доказательства своей невиновности возложена на него. В этом числе и обязанность доказывания неправомерности претензий истца. Это может быть весьма затруднительно, особенно если приходится, например, опровергать причинную связь между дефектами информирования и моральными страданиями истца-пациента.

Однако безысходности в противостоянии потребительскому экстремизму нет.

1. Прежде всего в силу того, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда только при наличии всех предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно:

• наличие физических и нравственных страданий;
• неправомерность действий (бездействия) причинителя вреда;
• причинно-следственная связь между поведением причинителя вреда и нанесением его потерпевшему;
• вина причинителя вреда.

Вред, причиненный правомерными действиями, возмещению не подлежит (Постановление Пленума ВС от 15.11.2022 № 33) <8>.

---

<8> Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» // URL: https://www.consultant.ru (дата обращения: 18.01.2024).

Все вышеперечисленные условия в первую очередь должны стать основным предметом активной защитной аргументации медицинской организации в суде.

2. Дополнительным защитным элементом в судебном процессе может стать сбалансированное субъективное усмотрение судьи. Отказ в судебной защите — это главная мера, применимая к лицу, злоупотребляющему своим правом.

Отметим ключевой по важности момент в подобных разбирательствах, сформулированный вышеупомянутым Пленумом ВС № 25 <9> тезис о самостоятельном усмотрении суда: поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались. Последствия недобросовестного поведения суд может учесть и отказать в защите права злоупотребившего, принять иные меры в интересах добросовестной стороны, признать недобросовестные заявления не имеющими правового значения.

---

<9> Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» // URL: https://www.consultant.ru (дата обращения: 18.01.2024).

Таким образом, медицинской организации — ответчику необходимо опираться на вышеприведенное положение Пленума ВС № 25 и активно заявлять ходатайства о злоупотреблении правом противной стороной в ходе процесса. Суд обязан их учесть.

3. Другим элементом защиты добросовестных интересов медицинской организации в судебном процессе может стать привлечение третьих лиц. Процессуальные нормы не препятствуют привлекать к участию в деле лечащего врача в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных исковых требований. Ведь именно его действия рассматриваются как некачественные или причинившие вред. Кроме того, в результате рассмотрения иска к медицинской организации он может понести трудовые и материальные последствия.

Безусловно, вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, которые установлены законодательством РФ (ч. 2 и 3 ст. 98 Закона об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации) <10>. Однако медработники также несут свою долю ответственности за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании медицинской помощи. Кроме того, участие лечащего врача тактически помогает формировать доказательную базу.

---

<10> Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21.11.2011 № 323-ФЗ // URL: https://www.consultant.ru (дата обращения: 18.01.2024).

Даже если адвокат прекрасно разобрался, к примеру, в особенностях видов дисплазий шейки матки, суд вряд ли будет всерьез слушать его умозаключения, а вот врача, который способен доступно объяснить, почему в конкретном случае была выбрана именно такая тактика лечения, судья заслушает в порядке дачи объяснений охотно.

4. Основной источник информации и доводов для суда — это медицинская документация. Заметим, что документация позволяет оценить не состояние человека, а лишь его отражение в медицинских документах. Тем не менее результаты разбирательства во многом зависят от того, насколько объективно медработники зафиксировали информацию.

Предполагается, что при формировании доказательной базы используются: медицинская карта пациента, план лечения, информированное добровольное согласие, акт врачебной комиссии по итогам претензии, договор на оказание платных услуг, документы внутреннего контроля качества, акты и материалы проверок надзорных органов, материалы служебных проверок. Предполагается, что в карте помимо прочего отражаются неявки на рекомендованный повторный прием, клинические признаки нарушения режима питания или приема лекарств.

Если каких-нибудь документов недостаточно (например, протокола заседания внеплановой врачебной комиссии в рамках внутреннего контроля качества после получения претензии (возможно, даже устной) или акта проверки качества (пусть даже не внешней — надзорной, таковой может и не случиться, а служебной — внутренней)), то для улучшения граней доказательной судебной базы такие мероприятия следует провести и документально их оформить.

5. Особенно важно в случаях повышенного риска информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство. По общему правилу медицинские организации полагаются на типовое, подписываемое пациентом при первом обращении в общем порядке в форме стандартного формуляра.

В особых случаях неопределенности и риска было бы целесообразным использовать не типовое, рекомендованное приказами Минздрава РФ, а индивидуально сформулированное дополнительное согласие, касающееся той или иной конкретной стадии лечения или процедуры. При этом желательно сформулировать не только возможные индивидуальные риски, но также информацию о возможностях бесплатной медицинской помощи. В случае отказа пациента от подписания такого дополнительного персонального согласия необходимо сделать отметку в медицинской карте «проинформирован (ознакомлен), но от подписи отказался».

Как вариант, можно разработать ознакомительный листок свободной формы в качестве дополнения к основному ИДС и предлагать его первый экземпляр рискованным пациентам.

Применение медицинской организацией таких внутренних локальных нормативных актов полностью находится в правовом поле. На каждый конкретный вид медицинского вмешательства, как предусмотренного, так и не предусмотренного приказами Минздрава РФ, медицинская организация не только вправе, но и обязана самостоятельно разработать свою форму информированных добровольных согласий.

Приведение подобного аргумента (как в случае подписания, так и в случае отказа от оного) при разбирательстве позволит проиллюстрировать суду степень осознанности пациента при принятии решения о направлении иска и поставить под сомнение обоснованность возможных последующих его претензий на возмещение морального ущерба по причине недостаточной информированности.

6. Следует упомянуть также добровольное участие медицинской организации в независимой оценке качества оказания услуг, если таковые в регионе проводятся по программе государственных гарантий. Положительные заключения по таким оценкам можно среди прочего использовать в качестве защитных доводов в суде.

7. Существует возможность возмещения убытков, связанных с участием в рассмотрении необоснованного иска и с требованием компенсации за фактическую потерю времени (ст. 99 ГПК РФ) <11>. Такой вид иска встречным не является и может быть подан в течение трех месяцев после вступления в силу судебного решения по основному делу (ст. 94, 103.1 ГПК РФ) <12>. По ст. 94 ГПК РФ этот вид расходов относится к судебным издержкам и, в силу ограниченности таковых, не предполагает крупных сумм взыскания. Тем не менее наряду с возможными перспективами взыскания иных судебных издержек с недобросовестного истца угроза такого иска способна снизить мотивацию недобросовестного потребителя на начальном этапе. Кстати, и суд может самостоятельно взыскать со стороны, заявившей неосновательный иск, компенсацию за фактическую потерю времени в пользу добросовестной стороны.

---

<11> Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 № 138-ФЗ (ред. от 25.12.2023) // URL: https://www.consultant.ru (дата обращения: 18.01.2024).

<12> Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 № 138-ФЗ (ред. от 25.12.2023) // URL: https://www.consultant.ru (дата обращения: 18.01.2024).

И в заключение

8. Если суд склоняется в сторону наличия причиненного морального вреда и решения о его компенсации, то компенсировать вред можно как в денежной, так и в натуральной форме (Постановление Пленума ВС РФ от 15.11.2022 № 33) <13>. Например, вместо денежной компенсации можно оказать пострадавшему профильные заболеванию медицинские услуги на протяжении какого-либо периода времени или в пределах суммы взыскания. Поскольку компенсация вреда в неденежной форме происходит на основании решения суда, то заявлять ходатайство об этом ответчик может в процессе судебного разбирательства или на стадии исполнения судебного акта.

---

<13> См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33.

9. Кроме вышеприведенного, полноты ради, медицинским организациям можно предложить к рассмотрению такой непроцессуальный способ защиты, как страхование гражданской ответственности. Причем следует иметь в виду, что страхование может стать менее затратным, если застраховать ответственность не всего персонала, а единичного отделения или даже отдельных врачей на определенный ограниченный срок по необходимости в случае вмешательств, сопровождаемых особым риском. Страховое законодательство вполне позволяет это делать.

В заключение напомним известную сентенцию о том, что право — это искусство добра и справедливости, и добавим, что на добро нужно отвечать добром, а на зло — справедливостью.

Подписано в печать

20.01.2024

---