Статья. «Отечественное производство: стратегия на выживание»

(Н.Гвазава)

(«Фармацевтическое обозрение», 2004, № 11)

Новейшая история отечественного фармацевтического производства ведет отсчет с начала XXI века. Путь от оптимизации продуктового портфеля до разработки стратегии развития передовые российские предприятия прошли довольно быстро.

Разное время, разные приоритеты

В 1998 году Правительством РФ была принята Целевая программа развития медицинской промышленности, одна из главных задач которой заключалась в увеличении к 2005 году доли отечественных лекарственных препаратов до 70 процентов, что, по расчетам чиновников, должно было произойти за счет перевода фармацевтического производства на международные стандарты качества. В том же году на смену так называемому Руководящему документу РД 64-125-91 пришел ОСТ 42-510-98. Отечественным предприятиям следовало его внедрять, а заводы, не прошедшие сертификацию, с января 2005 года планировалось закрывать. Такова вкратце предыстория вопроса.

Сегодня уже очевидно, что Целевая программа канула в Лету, масштабного перехода российских предприятий на GMP в ближайшей перспективе не произойдет, и соотношение 70:30 в нашу пользу тоже не будет достигнуто. Для подавляющего большинства российских заводов новый ОСТ не стал руководством к действию, хотя и стимулировал строительство современных производств. К тому же разгоревшаяся между Минздравом и Минпромнауки борьба за право на сертификацию привела в свое время к сильной неразберихе, и работа по реформе фармацевтической регуляторной системы в последние годы была фактически парализована. В результате даже с учетом «новостроек» сертифицировать на сегодняшний момент практически некого.

Уже нет ни Минздрава, ни Минпромнауки, а механизм реформирования отрасли разрабатывает Министерство здравоохранения и социального развития. Согласно официальной информации, до конца года всем фармацевтическим предприятиям будут выдвинуты конкретные требования (не связанные пока с техническим перевооружением), которые они должны выполнить до 1 января 2005 года. В противном случае им грозит приостановка действия лицензий.

Кстати о лицензиях. Лишить фармацевтический завод лицензии может исключительно суд. Судебное разбирательство, как известно, может длиться годами. Следовательно, еще не факт, что заводы, не удовлетворяющие требованиям GMP, будут закрыты так скоро, как нам бы того хотелось. Поэтому, полагают эксперты, уход несертифицированных предприятий с рынка затянется как минимум на три года. Исключения составят производства, у которых срок действия лицензии завершается через год или два, потому что новую лицензию они смогут получить, только если докажут, что работают по новым стандартам. «Это совсем не означает, что до 2007 года они будут работать, ничего не предпринимая, а сделают все, чтобы к этому сроку соответствовать GMP. Другое дело, что у кого-то получится, а у кого-то нет», — говорит Михаил Некрасов, гендиректор компании «Макиз-Фарма».

Экономический кризис 1998 года стимулировал развитие отечественной промышленности, однако тогда в фармацевтической отрасли ситуацией воспользовались немногие. Оказалось, что мобильных предприятий, занявших освободившуюся после ухода иностранных компаний нишу, — единицы. Другие, видимо, рассчитывали на то, что закрывать их все равно не будут, а GMP так и останется на бумаге — срывается не первая и не последняя правительственная программа. Более того, многие российские производители считают, что их бросили на произвол судьбы, потому что никто не подумал, что заводы, построенные до принятия нового ОСТа, смогут сертифицировать лишь отдельные участки. «Поэтому все равно мы не выйдем на международный рынок. А на своем мы и так можем работать», — рассуждают, в частности, на заводе «Мосхимфармпрепараты».

Ассоциация «Росмедпром» на одном из своих заседаний в феврале этого года, обсуждая ход подготовки отрасли к введению новых стандартов, в своем заключительном документе отметила, что «большинство коллективов испытывает огромные трудности в реализации намеченного», поскольку введение обязательной сертификации лекарственных препаратов и ликвидация льгот по налогу на прибыль лишили их оборотных средств, которые якобы предназначались как раз для внедрения отечественных правил GMP. Кроме того, у членов ассоциации «вызывает беспокойство», что требования ОСТа «находятся в противоречии со строительными нормами и правилами»(!).

Эксперты склонны расценивать подобные заявления как «традиционное отраслевое нытье», потому что GMP, с их точки зрения, прежде всего не затратный механизм, а культура производства и социальный контроль. Более того, они уверены, что в новых условиях может выжить любой российский завод, даже самый плохой, если он будет правильно определять свои маркетинговые задачи. Но сегодня на многих фармацевтических предприятиях отделов маркетинга вообще не существует — их заменяют отделы сбыта, а десятки заводов продолжают производить одни и те же препараты, не анализируя рынок, не изучая конкурентную среду. «Рано или поздно придется задуматься, а нужны ли нам 380 анальгинов или 150 диклофенаков. Надо определять приоритеты, а не выпускать все подряд», — считает академик Александр Арзамасцев, декан фармацевтического факультета ММА им. И. М. Сеченова.

Кризис отечественной фармацевтической промышленности, кстати, как раз и есть следствие государственной политики и приоритетов советского периода — выпускать готовые лекарственные формы в странах СЭВ, у себя же производить крупнотоннажные субстанции, поставляя их компаниям KRKA (Словения), «Хемофарм» (Югославия) или «Гедеон Рихтер» (Венгрия). Сегодня эти предприятия закупают субстанции в Китае и Индии, готовые лекарства продают нам. У России же нет ни собственных субстанций, ни лекарств.

Участники рынка признают, что на данном этапе приоритет определен правильно — развивать выпуск воспроизведенных лекарственных форм. И ничего постыдного в производстве дженериков нет. К тому же, как утверждает академик Арзамасцев, научная мысль тоже, как ни парадоксально, все еще теплится, отдельные разработки прорываются и угасают то здесь, то там, и как только это будет финансироваться, все оживет.

Будем на это надеяться. А пока музыку на фармацевтическом рынке, как и прежде, заказывают исключительно дистрибьюторы.

Диктатура дистрибьюторов

Годовой оборот «Протека» уже перевалил за миллиард долларов. Оборот одной из крупнейших производственных компаний — «Отечественные лекарства» — всего 100 млн. Не удивительно, что при соотношении 10:1 производители от дистрибьюторов зависят принципиально.

Дистрибьюторский сектор укрупняется и концентрируется. Рыночная доля национальных компаний растет, мелкие и средние фирмы вынуждены сдавать позиции. Инстинкт самосохранения одних уводит в розничную сеть, других вынуждает занимать определенную, подчас узкую, нишу, а третьи просто закрываются, исчерпав свои жизненные ресурсы. Хотя очень многие региональные компании продолжают чувствовать себя вполне уверенно.

Особенность российского рынка в том, что дистрибьюторский бизнес в нашей стране первично коммерческий. В отличие от производства, в котором первичная материальная база создавалась в советские времена. «Поэтому дистрибьюторский сегмент и явился локомотивом развития фармацевтической отрасли, а одна из ключевых специфик российского рынка заключается в диктате дистрибьютора, — говорит Александр Итин, исполнительный директор „Отечественных лекарств“. — И диктат сохранится до тех пор, пока сохранится существующее сегодня соотношение объемов продаж крупнейших дистрибьюторов с объемами продаж крупнейших производителей». С другой стороны, весь диктат дистрибьютора сосредоточен на дженериковом рынке, где спрос аптек и, соответственно, населения, формирует дистрибьютор, выбирая конкретного производителя. «Следовательно, чем больше в портфеле производственной компании составляющая продвигаемых препаратов — не только оригинальных, но и брендированных дженериков, спрос на которые создает не дистрибьютор, а сам производитель, тем меньше диктат», — заключает Александр Итин.

Именно поэтому производственные компании, избравшие для себя стратегию выживания, инвестируют все свободные средства в развитие портфеля и продвижение препаратов. Начиная с 2000 года доля продаж продвигаемых продуктов растет существенно быстрее роста их общей динамики продаж. Продуктовый портфель становится ключевым конкурентным преимуществом, тем более что конкурировать приходится в том числе с дистрибьюторскими компаниями, открывающими собственные производства.

«Мы уже почувствовали на себе открытие фармацевтических заводов „Шрея“, — рассказывает Михаил Некрасов. — Наиболее ходовые препараты они производят сегодня на своих предприятиях в Индии и продают их в России в первую очередь. Точно так же работает „Протек“. Это вполне понятно и логично. Если Каптоприл производится на „Сотексе“, то работать по этой позиции еще с 20 заводами, естественно, компания не будет. Аналогичная ситуация может сложиться вскоре и с „СИА“. И в этом вся суть: дженериковый путь тупиковый, потому что рано или поздно производственная компания упрется в стенку, за которой будут национальные дистрибьюторы со своими дженериками. Поэтому нужно ставить на производство препараты, которые только-только вышли из-под патентной защиты, давать им названия, создавать бренды».

Цепная реакция

Начавшийся в дистрибуции процесс концентрации оказал благотворное влияние на производственный сектор — в сторону повышения качества продукта и уровня сервиса. В результате сегодня ценовая конкуренция актуальна исключительно по МНН-дженерикам, и то на уровне локальных дистрибьюторов. В работе с национальными компаниями на первый план выходит имиджевое продвижение — при отсутствии конкурентных преимуществ в самом продукте производитель начинает формировать их из атрибутов: исчерпывающего портфеля, закрывающего все потребности врача данного профиля, гарантированного качества, подтверждаемого отсутствием рекламаций. Если, к примеру, компания производит сердечно-сосудистые препараты, значит, для лечения гипертонической болезни она будет стремиться предлагать потребителю пакетом и ингибиторы АПФ, и бета-блокаторы, и антагонисты кальция, и мочегонные, и комбинированные препараты. «Вот это и есть сервис, — утверждает Александр Итин. — И в этом суть бизнеса».

Развивающаяся конкурентная среда, пусть пока еще не очень активно, но влечет за собой оживление научных разработок. Так сложилось, что в нашей стране наука была отделена от производства — исследованиями занимались исключительно институты. Собственных исследовательских центров у российских компаний нет, и вряд ли в обозримом будущем появятся. Тем временем в портфелях отечественных производителей оригинальные препараты уже присутствуют.

В поле зрения российских производственников находятся и небольшие отечественные инновационные компании, пребывающие вне рынка из-за отсутствия логистики и дистрибуции, и зарубежные фирмы, воздерживающиеся от вывода на наш рынок своих продуктов из-за вероятности небольших объемов продаж, но с которыми возможно заключение эксклюзивных контрактов.

«Хватит воровать с убытков»

Российские производственники утверждают, что фармацевтические заводы занялись совершенствованием системы качества вовсе не по требованию государства, а потому что это универсальное конкурентное преимущество. Правда, на сегодняшний день рассчитывать на его обладание могут не более 10 отечественных предприятий. Потому что только 10 из 800 имеют положительную рентабельность бизнеса. «Инвестиции в систему качества — инвестиции стратегические, — говорят в „Отечественных лекарствах“. — Их могут позволить себе компании, которые в качестве своей стратегии выбирают выживание на рынке, а не отжимание денег из бесплатных приватизированных предприятий».

Более того, эксперты уверяют, что на рынке нет дефицита производственных мощностей, а любой из этих 10 заводов может запросто увеличить объем производства как минимум на треть, и даже если завтра будет закрыта половина предприятий, с рынком ровным счетом ничего не случится: просто вместо 40 производителей анальгина останется 12. Судьба же маленьких компаний-инноваторов — быть купленными большими концернами, таковы мировые тенденции. И в этом случае они придут к гигантам, и они с удовольствием их купят, потому что затраты на покупку такого бизнеса сопоставимы с затратами на включение в прайс одного нового продукта.

Этими бы устами да мед пить...

---