Статья: Ограничение права женщины на искусственное прерывание беременности: соотношение права отдельного человека с интересами общества

(Лодвикова А.А.)

(«Медицинское право: теория и практика», 2023, № 3-4)

Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.

В статье рассматривается место права на аборт как репродуктивного права негативного характера в системе прав человека, а также отражение данного права в российском законодательстве; анализируется тенденция сокращения социальных показаний для искусственного прерывания беременности и введение обязательного мотивационного анкетирования беременных женщин, обратившихся за медицинской услугой по прерыванию беременности; приводятся выдержки из этических кодексов врачей федерального и регионального уровней с целью выявления возможных противоречий новой программы мотивационного анкетирования беременных женщин врачебной этике; поднимается вопрос соотношения интересов государства в повышении рождаемости, возникших в новых реалиях, и права женщины на искусственное прерывание беременности.

Ключевые слова: аборт, искусственное прерывание беременности, мотивационное анкетирование, репродуктивные права человека.

RESTRICTION OF A WOMAN'S RIGHT TO AN INDUCED ABORTION: THE CORRELATION BETWEEN THE RIGHT OF THE INDIVIDUAL AND THE INTERESTS OF SOCIETY

A.A. Lodvikova

Lodvikova Arina Andreevna — 2nd year undergraduate of Moscow State Institute of International Relations, Moscow.

The author declares that there is no conflict of interest.

This article examines the place of the right to abortion as a negative reproductive right in the system of human rights, as well as the reflection of this right in Russian legislation; analyses the trend towards the reduction of social indications for induced artificial interruption of pregnancy and the introduction of compulsory motivational questionnaires for pregnant women seeking medical services for artificial interruption of pregnancy; provides excerpts from the codes of ethics of doctors at the federal and regional levels in order to identify possible contradictions between the right to abortion and the right to medical care; and analyses the right to abortion as a negative reproductive right in the system of human rights.

Key words: abortion, artificial interruption of pregnancy, motivational questionnaire, reproductive human rights.

На сегодняшний день права человека продолжают требовать к себе определенного внимания как на международном, так и на национальном правовом уровне. Еще в прошлом веке юрист-международник Карел Васак, разделял права человека на три поколения, соотнося их с идеалами Великой французской революции (свобода, равенство, братство) <1>. Однако с усложнением правоотношений возникает необходимость говорить о новых поколениях прав, охватывающих и другие сферы жизни человека.

---

<1> Vasak K. Pour une troisieme generation des droits de l'homme // Studies and essays on International humanitarian law and Red Cross principles / ed. by C. Swinarski. Hague, 1984. P. 837 — 839.

В качестве четвертого поколения прав в доктрине часто выделяются соматические права. Так, по классификации Лаврика М.А. существуют следующие права <2>:

1. право на смерть;

2. права человека относительно его органов и тканей;

3. сексуальные права человека;

4. репродуктивные права человека;

5. право на перемену пола;

6. право на клонирование как всего организма, так и отдельных органов;

7. право на употребление наркотиков и психотропных веществ.

---

<2> Лаврик М.А. К теории соматических прав человека // Сибирский юридический вестник. 2005. № 3. С. 24 — 25.

Очевидно, что право на аборт относится к репродуктивным правам человека, а именно к правам негативного характера. Однако выделение такого права на международном уровне лишь доктринально. Далеко не все государства стремятся к закреплению права на аборт в своем законодательстве.

Законодательство Российской Федерации является примером прогрессивного декларирования и реализации репродуктивных прав человека. Несмотря на то что право на аборт напрямую не прописывается в Конституции, оно косвенно подразумевается ею. Такой вывод мы можем сделать, если обратим внимание на статью 41 Конституции Российской Федерации, содержащую следующую формулировку: «Каждый имеет право на охрану здоровья...» Поскольку Конституция во многом носит декларативный характер, раскрытие сущности прав, прописанных в ней, находит свое отражение в отдельных законах. Так, охране здоровья граждан посвящен отдельный Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» <3>. Статья 56 посвящена искусственному прерыванию беременности. В части 1 статьи 56 провозглашается право каждой женщины самостоятельно решать вопрос о материнстве. Тем не менее данное право не абсолютно: женщина может воспользоваться им при определенном сроке беременности (при сроке беременности до двенадцати недель) и при наличии информированного добровольного согласия. При этом данное правило не распространяется на ситуации, в которых искусственное прерывание беременности возможно по медицинским показаниям или социальным предписаниям.

---

<3> Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» // URL: https://www.consultant.ru (дата обращения: 17.10.2023).

Наличие социальных показаний позволяет женщинам прервать беременность при сроке беременности до двадцати двух недель, а при наличии медицинских показаний — независимо от срока беременности <4>.

---

<4> См.: Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ...

Примечательно, что перечень социальных показаний утверждается отдельно постановлениями Правительства. При этом наблюдается тенденция по сокращению количества возможных социальных показаний. Так, Перечень социальных показаний для искусственного прерывания беременности (утв. Постановлением Правительства РФ от 8 мая 1996 г. № 567 <5>) предусматривал 13 видов социальных показаний для искусственного прерывания беременности:

• наличие инвалидности I — II групп у мужа;
• смерть мужа во время беременности; пребывание женщины или ее мужа в местах лишения свободы;
• женщина или ее муж признаны в установленном порядке безработными;
• наличие решения суда о лишении или ограничении родительских прав;
• женщина не состоит в браке; расторжение брака во время беременности;
• беременность в результате изнасилования;
• отсутствие жилья, проживание в общежитии, на частной квартире; женщина имеет статус беженца или вынужденного переселенца;
• многодетность (число детей 3 и более);
• наличие в семье ребенка-инвалида;
• доход на 1 члена семьи менее прожиточного минимума, установленного для данного региона.

---

<5> Постановление Правительства РФ от 8 мая 1996 г. № 567 «Об утверждении перечня социальных показаний для искусственного прерывания беременности» (утратило силу) // URL: https://base.garant.ru/106542/ (дата обращения: 17.10.2023).

Здесь мы наблюдаем две тенденции: направленность на исключение создания неблагополучных и малоимущих семей, так как акцент идет на те ситуации, в которых у матери будет меньше возможностей обеспечить достойные условия для развития ребенка, и расширение права на аборт.

Перечень социальных показаний для искусственного прерывания беременности (утв. Постановлением Правительства РФ от 11 августа 2003 г. № 485 <6>), сменивший предыдущий перечень 1996 года, значительно сократил количество социальных показаний, оставив четыре позиции:

• наличие решения суда о лишении или об ограничении родительских прав;
• беременность в результате изнасилования;
• пребывание женщины в местах лишения свободы;
• наличие инвалидности I — II групп у мужа или смерть мужа во время беременности.

---

<6> Постановление Правительства РФ от 11 августа 2003 г. № 485 «О перечне социальных показаний для искусственного прерывания беременности» // URL: https://clck.ru/36ZoJv (дата обращения: 17.10.2023).

Перечень продолжает идею предотвращения создания неблагополучных семей, при этом исключая целый ряд ситуаций, описываемых в предыдущем Перечне. Наблюдается тенденция ограничения права на аборт при сроке беременности до двадцати двух недель.

Постановление Правительства РФ от 6 февраля 2012 г. № 98 «О социальном показании для искусственного прерывания беременности» <7>, признающее утратившим силу предыдущее Постановление 2003 года, оставляет только одно социальное основание для искусственного прерывания беременности: беременность, наступившая в результате совершения преступления, предусмотренного статьей 131 (изнасилование) Уголовного кодекса Российской Федерации <8>. Здесь мы наблюдаем максимальное сокращение социальных показаний, что ограничивает право на искусственное прерывание беременности при сроке беременности до двадцати двух недель. Это можно объяснить заинтересованностью государства в решении демографического вопроса в ущерб праву беременной женщины сделать выбор в пользу аборта в связи с жизненными трудностями, описываемыми в предыдущих перечнях социальных показаний. Также можно отметить, что это сказалось и на правах беженцев и вынужденных переселенцев: беременная женщина, обладающая статусом беженца или вынужденного переселенца, имела право на аборт на сроке до двадцати двух недель только при действии Перечня социальных показаний, утвержденного Постановлением правительства 1996 года. Возможно, государство было заинтересовано в повышении численности населения в том числе и за счет потока мигрантов, имеющих статус беженца. Так как вынужденные переселенцы являются гражданами Российской Федерации, исключение данного социального показания ударяет по правам граждан, вынужденным покинуть свое место жительства «вследствие совершенного в отношении его или членов его семьи насилия или преследования в иных формах либо вследствие реальной опасности подвергнуться преследованию по признаку расовой или национальной принадлежности, вероисповедания, языка, а также по признаку принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений, ставших поводами для проведения враждебных кампаний в отношении конкретного лица или группы лиц, массовых нарушений общественного порядка» <9>, что не представляет собой благоприятную ситуацию для заведения семьи и рождения ребенка.

---

<7> Постановление Правительства РФ от 6 февраля 2012 г. № 98 «О социальном показании для искусственного прерывания беременности» // URL: https://clck.ru/36Zoyd (дата обращения: 17.10.2023).

<8> Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ, ст. 131 // URL: https://clck.ru/36b2DT (дата обращения: 17.10.2023).

<9> Закон РФ от 19 февраля 1993 г. № 4530-1 «О вынужденных переселенцах» // URL: https://clck.ru/36b2Gn (дата обращения: 17.10.2023).

Рассуждая о роли показаний к искусственному прерыванию беременности на сроке до двадцати двух недель, мы должны обратить внимание и на обратную сторону медали: в ситуации, к которой применимы социальные и медицинские показания, у женщины возникает не только право сделать аборт, но и право его не делать. Несмотря на наличие медицинских показаний к искусственному прерыванию беременности до двадцати двух недель, такие показания носят рекомендательный характер. Выбор всегда остается за женщиной.

Вывод о заинтересованности государства в первую очередь в «народоснабжении» подтверждается введением обязательного мотивационного анкетирования женщин в рамках Программы формирования индивидуальных рекомендаций для женщин в ситуации репродуктивного выбора (далее — мотивационное анкетирование) <10>. Целью мотивационного анкетирования является «выявление репродуктивных установок женщин», которые обратились за медицинской услугой по прерыванию беременности, оно «направлено на формирование правильного репродуктивного выбора» у таких женщин <11>.

---

<10> Письмо Минздрава России от 15.06.2023 № 15-4/И/2-10887 «О разработке мотивационного анкетирования женщин в рамках Программы формирования индивидуальных рекомендаций для женщин в ситуации репродуктивного выбора» // URL: https://docs.cntd.ru/document/1302082102 (дата обращения: 17.10.2023).

<11> Руководителям органов государственной власти субъектов Российской Федерации в сфере здравоохранения // URL: https://clck.ru/36Zu7B (дата обращения: 17.10.2023).

Много вопросов вызывает формулировка «формирование правильного репродуктивного выбора». Если мы исходим из того, что женщина самостоятельно решает вопрос о материнстве <12>, любой ее выбор с точки зрения закона и внутренних убеждений является правильным. К тому же речь идет о ситуации, когда женщина уже сделала выбор в пользу искусственного прерывания беременности, обратившись за данной медицинской услугой.

---

<12> См.: Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ...

В Инструкции для врачей — акушеров-гинекологов, медицинских психологов/психологов по организации анкетирования женщин в ситуации репродуктивного выбора (далее — Инструкция) <13> в качестве одной из целей указывается содействие в сохранении беременности. Иными словами, врачи должны отстаивать определенную позицию при взаимодействии с беременными женщинами, решившимся на аборт. Но насколько это не противоречит профессиональной этики врачей и правам женщины?

---

<13> Руководителям органов государственной власти субъектов Российской Федерации в сфере здравоохранения от 15.06.2023 № 15-4/И/2-10887 // URL: https://clck.ru/36Zu7B (дата обращения: 17.10.2023).

Рассмотрим подробнее текст Инструкции. Мотивационное анкетирование носит анонимный («деперсонифицированный») характер и позволяет сформировать общее представление о женщинах, идущих на аборт, а также об обстоятельствах и причинах, подталкивающих их к такому выбору. С точки зрения общественной пользы такие статистические данные и правда могут стать основой для разработки дальнейших государственных мер, направленных на стимуляцию рождаемости в стране. Однако не стоит игнорировать тот факт, что часто женщины прибегают к искусственному прерыванию беременности из-за жизненных трудностей, которые в том числе становятся причиной стресса. Нередко это связано с травмирующими событиями. В связи с этим мотивационное анкетирование может стать причиной возникновения стрессовой ситуации для женщины, оказавшейся перед сложным выбором.

В данную программу также входит психологическая консультация. Однако ставится под сомнение объективность и беспристрастность психолога, так как программа обладает уклоном в сторону повышения рождаемости. Иными словами, женщине, оказавшейся в трудной жизненной ситуации, могут быть навязаны взгляды, отличные от представлений самой женщины, объективных условий и возможностей пациентки из-за приоритета программы.

Мотивационное анкетирование становится обязательной процедурой для допуска к услуге по прерыванию беременности <14>, что можно рассматривать как очередное ограничение доступа к праву на аборт.

---

<14> См.: письмо Минздрава России от 15.06.2023 № 154/И/2-10887...

Теперь рассмотрим ситуацию с точки зрения профессиональной этики врачей, а именно акушеров-гинекологов, вынужденных в новых реалиях убеждать пациенток, уже обратившихся за медицинской услугой по прерыванию беременности, сделать выбор в пользу сохранения этой беременности.

Невзирая на нормативный, но не нормативно-правовой характер Кодекса профессиональной этики врача Российской Федерации (далее — Кодекс), он играет большую роль в определении профессиональных рамок в общении с пациентами и позволяет решить вопросы дисциплинарного характера. В преамбуле Кодекса говорится, что его положения носят обязательный характер для врачей, выполняющих свои профессиональные функции, и для студентов высших медицинских учебных заведений, которые временно замещают врача или ассистирующих врачу <15>.

---

<15> Кодекс профессиональной этики врача Российской Федерации (принят Первым национальным съездом врачей РФ 5 октября 2012 г.) // URL: https://clck.ru/36azhk (дата обращения: 17.10.2023).

Обратим внимание на статью 28 Кодекса, которая гласит, что «врач должен уважать честь и достоинство пациента и при лечении учитывать все особенности его личности», а также «относиться с уважением к его личной жизни». Кодекс не содержит раскрытия понятий чести, достоинства и уважения личной жизни. Тем не менее мы можем предположить, что излишние наставления сохранить беременность могут привести к нарушению личных границ между пациентом и врачом, тем самым нарушая обязательство уважать честь, достоинство и личную жизнь пациентки.

Статья 37 Кодекса в свою очередь подчеркивает, что врач обязан «при любых обстоятельствах» не только поддерживать пациента морально, но и «избегать неразумной настойчивости в проведении диагностических и лечебных процедур». Безусловно, убеждение в необходимости сохранить беременность не приравнивается к убеждению согласиться на проведение диагностических и лечебных процедур. Однако, если сделать акцент именно на запрете на навязывание чего-то необязательного, носящего диспозитивный характер, мы можем предположить, что запрет на навязывание сохранения беременности в условиях обращения за медицинской услугой по прерыванию беременности предполагается Кодексом. Тем не менее прямых и очевидных нарушений Кодекса мы не наблюдаем.

Обратимся к региональным примерам кодексов профессиональной этики медицинских работников.

Кодекс профессиональной этики медицинского работника здравоохранения Свердловской области (далее — Кодекс этики) содержит статью 7, посвященную условиям оказания медицинской помощи. В ней говорится, что «медицинский работник должен оказывать медицинскую помощь в условиях сохранения принципов свободы выбора и человеческого достоинства пациента» <16>. Такая формулировка указывает на то, что консультация с определенным уклоном может нарушить принцип свободы выбора.

---

<16> Приложение к Приказу Министерства здравоохранения Свердловской области от 28 марта 2014 года № 412-4 «Кодекс профессиональной этики медицинского работника Свердловской области» // URL: https://docs.cntd.ru/document/430547810 (дата обращения: 17.10.2023).

Кодекс этики позволяет посмотреть на проблему с другой стороны. Так, статья 5 Кодекса этики посвящена профессиональной независимости медицинского работника. Согласно тексту сохранение своей профессиональной независимости является долгом медицинского работника. Он не просто имеет право, а обязан отклонять любые попытки давления со стороны администрации, а также вправе отказаться «от сотрудничества с любым физическим или юридическим лицом, если оно требует от него действий, противоречащих законодательству, этическим принципам, профессиональному долгу» <17>. Безусловно, выполнение инструкций не приравнивается к сотрудничеству с физическими лицами, ровно как инструкции Правительства не являются давлением на медицинского работника. Однако в теории возможна некорректность формулировки, которая бы противоречила этическим принципам врача.

---

<17> Там же.

Этический кодекс врача Республики Татарстан содержит статью 1, согласно которой «миссия врача» состоит не только в охране здоровья граждан, но и в глубоком уважении достоинства человека. Деятельность врача основывается на высоких этических и моральных принципах. Подробнее этические нормы раскрываются в статье 4. В ней говорится о запрете навязывать пациенту свои моральные, религиозные, философские, политические убеждения <18>.

---

<18> Этический кодекс врача Республики Татарстан // URL: https://minzdrav.tatarstan.ru/file/File/kodeks.pdf (дата обращения: 17.10.2023).

Вопрос о том, можно ли трактовать пропаганду сохранения беременности среди пациенток, обратившихся за медицинской услугой прерывания беременности, как навязывание иных моральных убеждений, достаточно спорный. Невозможно однозначно определить это как навязывание, так как в самом обществе существуют разные толкования норм морали. Каждый человек обладает своим пониманием морали, и прописать исчерпывающее определение на законодательном уровне не представляется возможным, особенно в Российской Федерации, являющейся многонациональной и мультикультурной страной.

Подводя итоги, можно сделать вывод, что на сегодняшний день как на международном, так и на национальном уровне наблюдается развитие двух противоречащих друг другу тенденций: расширение прав человека и ограничение их в пользу государственных и общественных интересов. Если первое является следствием усложнения правоотношений, последнее диктуется демографическим кризисом в ряде стран, в том числе и в Российской Федерации. Несмотря на правомерную и благую цель, такие меры вызывают ряд этических вопросов, на которые трудно дать ответ в правовой плоскости.

Подписано в печать

05.11.2023

---