Статья: О некоторых вопросах, связанных с договором о предоставлении платных медицинских услуг
Актуально на 09.11.2026.
Как цитировать: Статья: О некоторых вопросах, связанных с договором о предоставлении платных медицинских услуг. https://bukva.ai/docs/statya-o-nekotoryh-voprosah-svyazannyh-s
(Вакулина Г.А.)
(«Медицинское право», 2026, № 3)
Вакулина Галина Анатольевна, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права и процесса Байкальского государственного университета, Иркутск.
В статье подвергнута критике позиция о необходимости исключения из перечня нормативных правовых актов, регулирующих отношения между пациентом и медицинской организацией, Гражданского кодекса РФ и Закона о защите прав потребителей. Сделан вывод о том, что договор платных медицинских услуг не может предусматривать обязанность исполнителя достичь заранее установленного результата, а пациент не наделен правом проверять ход и качество оказываемой ему медицинской услуги. Предлагается предусмотреть в законе право врача на отказ от постановки диагноза в дистанционном формате, а также право врача на отказ от наблюдения за пациентом и его лечения в случаях, когда вероятность причинения смерти пациенту и врачу одинакова.
Ключевые слова: качество медицинской услуги, права пациента и врача, ответственность.
On Some Issues Related to Paid Medical Services Agreements
Vakulina Galina A., PhD (Law), Associate Professor of the Department of Civil Law and Procedure of the Baikal State University, Irkutsk.
The article criticizes the position on the need to exclude from the list of regulatory legal acts regulating the relationship between a patient and a medical organization, the Civil Code of the Russian Federation and the Law on Consumer Protection. It is concluded that a contract for paid medical services cannot provide for the contractor's obligation to achieve a predetermined result, and the patient is not entitled to check the progress and quality of medical services provided to him. It is proposed that the law provide for the right of a doctor to refuse to make a diagnosis remotely, as well as the right of a doctor to refuse to monitor and treat a patient in cases where the probability of causing death to the patient and the doctor is the same.
Key words: quality of medical services, patient and doctor's rights, responsibility.
Отношения, связанные с оказанием платных медицинских услуг, регулируются Гражданским кодексом Российской Федерации <1> (далее — ГК РФ), Федеральным законом от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» <2> (далее — Федеральный закон № 323-ФЗ), Законом РФ от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей» (далее — Закон о защите прав потребителей) <3>, Правилами предоставления медицинскими организациями платных медицинских услуг <4>, утвержденными Постановлением Правительства Российской Федерации от 30 мая 2026 г. № 659 (далее — Правила № 659). М.А. Соколова полагает, что отношения между медицинской организацией и пациентом не должны преследовать коммерческую цель и, следовательно, не должны регулироваться нормами ГК РФ и Закона о защите прав потребителей <5>. Вряд ли с этим можно согласиться по следующим основаниям. Во-первых, при оказании медицинских услуг используется дорогостоящее медицинское оборудование, происходят использование телемедицинских технологий, внедрение искусственного интеллекта в здравоохранение, что обусловливает необходимость платности таких услуг. Причем платные медицинские услуги, как следует из п. 2 Правил № 659, могут предоставляться за счет как личных средств граждан, так и средств работодателей. Во-вторых, потребителем медицинских услуг всегда является физическое лицо, а это — слабая сторона в договоре, поскольку не обладает достаточной информацией о своих правах, качестве услуги, исполнителе, не может влиять на процесс составления договора и определение его цены. Слабая сторона — гражданин, потребитель, вступающий в отношения с субъектом как профессионально, экономически и организационно более «сильной» стороной и заключающий договор присоединения <6>. Законодатель, признавая лицо слабой стороной в договоре, предоставляет ему дополнительные правовые возможности при осуществлении и защите субъективных прав, допускает судебное вмешательство в условия договора в интересах слабой стороны <7>, поэтому оказание платных медицинских услуг регулируется также и Законом о защите прав потребителей. В-третьих, ревизию нормативных правовых актов следует начинать только тогда, когда они фактически утратили возможность эффективно регулировать общественные отношения <8>, чего нельзя сказать о ГК РФ и Законе о защите прав потребителей. Следовательно, исключение названных актов из сферы правового регулирования отношений по договору возмездного оказания медицинских услуг, на наш взгляд, недопустимо.
<1> Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30 ноября 1994 г. № 51-ФЗ // СЗ РФ. 1996. № 3. Ст. 410.
<2> Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» // СЗ РФ. 2011. № 48. Ст. 6724.
<3> Закон РФ от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей» // СЗ РФ. 1996. № 3. Ст. 140.
<4> URL: http://www.publication.pravo.gov.ru.
<5> Соколова М.А. К вопросу о базовой терминологии Федерального закона № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан РФ» // Медицинское право. 2023. № 4 (108). С. 30.
<6> Волос Е.П. Отличительные черты категории «слабая сторона» в гражданском правоотношении» // Евразийская адвокатура. 2016. № 5 (24). С. 42 — 47.
<7> Позднякова А.Н. К вопросу о понятии слабой стороны гражданского правоотношения // Юрист. 2024. № 4. С. 4.
<8> Маргарян А.В. Роль экспериментальной правовой нормы в совершенствовании законодательного регулирования в Российской Федерации // Академический юридический журнал. 2025. Т. 26. № 2. С. 351.
Н.В. Еремин и А.И. Горбачев подчеркивают, что действия по оказанию медицинских услуг должны иметь положительный результат, который удовлетворил бы пациента <9>. Однако обращение к определению медицинской услуги, данному в ст. 2 Федерального закона № 323-ФЗ, позволяет сделать вывод о том, что законодатель не включил в него указание на достижение заранее определенного результата, поскольку он не всегда достижим в силу объективных причин. Наряду с этим необходимо отметить, что договор об оказании платных медицинских услуг является разновидностью договора возмездного оказания услуг. Заключая такой договор, стороны не вправе изменять императивное требование закона, т.е. п. 1 ст. 779 ГК РФ о предмете указанного договора, в котором отсутствует указание на достижение результата, ради которого он заключается <10>. Таким образом, договор платных медицинских услуг не может предусматривать обязанность исполнителя достичь заранее установленного результата.
<9> Еремин Н.В., Горбачев А.И. Существенные условия договора возмездного оказания медицинских услуг // Международный журнал гуманитарных и естественных наук. 2024. № 2-3 (89). С. 32 — 33. Пункт 34 Правил № 659 предусматривает обязанность исполнителя предоставлять платные медицинские услуги, качество которых должно соответствовать условиям договора, а при отсутствии в договоре условий об их качестве — требованиям, предъявляемым к таким услугам. Суды связывают качество оказанной медицинской услуги с полнотой информации, которая была предоставлена пациенту <11>. В частности, п. 37 Правил № 659 предусматривает обязанность исполнителя предоставить потребителю по его требованию в доступной форме информацию о диагнозе, методах лечения, связанных с ними рисках, об их последствиях и результатах лечения. Качество предоставления медицинских услуг определяется множеством факторов: профессионализмом врачей, уровнем технической оснащенности исполнителя, степенью тщательности обследования пациента до начала лечения <12>. Большой риск в предоставлении некачественной медицинской услуги, получении ложных данных, отсутствии лечебного эффекта возникает в случае применения устаревшего оборудования <13>. По мнению А.Н. Левушкина, пациент наделен правом проверять ход и качество оказываемой ему медицинской услуги <14>. Однако у пациентов в большинстве случаев отсутствуют медицинское образование и необходимая квалификация, поэтому, на наш взгляд, нельзя признать за ними наличие названного права. «Разрешить вопрос о признании оказанной медицинской помощи качественной или некачественной без применения специальных знаний в области медицины не представляется возможным», — подчеркивает А.С. Проскурина <15>.
<11> Габай П., Батурина И. Новые правила платных медицинских услуг // Адвокатская газета. 2023. 23 июня.
<12> Файзулина Л. Договор возмездного оказания медицинских услуг как договор приложения усилий на результат // Zakon.ru. 2024. 2 апреля.
<13> Побережная И.Ю., Побережный С.Г., Семенов А.В. Страхование предпринимательских рисков коммерческих медицинских организаций: проблемы правоприменения и перспективы развития // Предпринимательское право. 2025. № 4. С. 69.
<14> Левушкин А.Н. Правовое регулирование прав и обязанностей при оказании биомедицинских услуг // Юрист. 2020. № 12. С. 19.
<15> Проскурина А.С. Правовые проблемы применения специальных знаний при оценке оказанной медицинской помощи // Медицинское право. 2024. № 4 (112). С. 39.
Автор предлагает предусмотреть в нормативном акте обязательное проведение врачебной комиссии при участии самого пациента, подавшего жалобу на некачественное оказание медицинских услуг <16>, что, однако, не нашло воплощения в новом Приказе Министерства здравоохранения Российской Федерации от 10 апреля 2025 г. № 180н «Об утверждении порядка создания и деятельности врачебной комиссии медицинской организации» <17>.
<16> Там же. С. 39. Одной из проблем при оказании медицинских услуг является обеспечение безопасности пациента, т.е. состояния защищенности его прав и жизненно важных интересов <18>. Внедрение в медицинскую деятельность роботов и искусственного интеллекта, т.е. комплекса технологических решений, позволяющего имитировать когнитивные функции человека и получать при выполнении конкретных задач результаты, сопоставимые с результатами интеллектуальной деятельности человека <19>, имеет безусловно положительное значение, но и порождает ряд вопросов, требующих решения. Так, М.Н. Малеина считает, что вопрос о применении робототехники в процессе лечения решается врачом единолично, поскольку согласно п. 3 ст. 27 Федерального закона № 323-ФЗ граждане, находящиеся на лечении, обязаны соблюдать режим лечения, который выбирается врачом. При этом пациент может согласиться на лечение определенным методом либо отказаться от него <20>. Однако медицинская практика свидетельствует о том, что на основе предоставленной врачом пациенту информации о возможных вариантах лечения и его результатах решение об определенном методе лечения принимается этими лицами совместно.
<18> Тимофеев И.В. Доступность и качество медицинской помощи как ключевые элементы правового режима безопасности пациента // Юридический мир. 2019. № 8 (272). С. 29.
<19> Федеральный закон от 24 апреля 2020 г. № 123-ФЗ «О проведении эксперимента по установлению специального регулирования в целях создания необходимых условий для разработки и внедрения технологий искусственного интеллекта в субъекте Российской Федерации — городе федерального значения Москве и внесении изменений в статьи 6 и 10 Федерального закона „О персональных данных“ (ст. 2) // СЗ РФ. 2020. № 17. Ст. 2701. В юридической литературе под искусственным интеллектом обычно понимают роботизированную программу: Белькова Е.Г. Произведения, созданные технологиями искусственного интеллекта // Академический юридический журнал. 2022. Т. 23. № 2 (88). С. 159.»
<20> Малеина М.Н. Правовое регулирование применения медицинских роботов-хирургов в комплексе цифровых технологий // Медицинское право. 2023. № 1 (105). С. 3.
Одним из важнейших является вопрос о том, кто будет нести ответственность за причинение вреда пациенту, если при лечении используется робот или искусственный интеллект, поскольку количество участников правоотношения увеличивается — это уже не просто «пациент — медицинская организация», а «медицинская организация — производители устройства — пациент» <21>. Авторы сходятся во мнении, что решение вопроса зависит от того, является робот источником повышенной опасности или нет. М.Н. Малеина полагает, что такая квалификация будет осуществляться судом для каждой роботизированной модели отдельно в связи с постоянным совершенствованием техники. Если робот будет квалифицирован как источник повышенной опасности, то ответственность в случае причинения вреда пациенту будет нести его владелец согласно ст. 1079 ГК РФ. В качестве такового обычно выступает медицинская организация, которая при отсутствии своей вины может обратиться в порядке регрессного требования к непосредственному причинителю вреда, т.е. к врачу, лицу, которое осуществляет техническое обслуживание робота, либо их производителю или разработчику <22>. Если робот не относится к источнику повышенной опасности, то при причинении вреда пациенту ответственность будет нести законный владелец робота либо лицо, непосредственно использовавшее робота при наличии вины.
<21> Шерстобитов А.И. Ответственность в случае причинения вреда «умными» изделиями // Закон и право. 2020. № 1. С. 56.
<22> Малеина М.Н. Указ. соч. С. 4 — 5.
Ответственность за вред, причиненный деятельностью по использованию программы, либо имеет договорный характер и регулируется нормами гл. 25 ГК РФ, либо рассматривается в рамках возмещения вреда, причиненного вследствие недостатков товара, работ или услуги согласно ст. 1095 ГК РФ. В связи с этим при причинении вреда искусственным интеллектом, действующим без вмешательства врача, ответственность, на наш взгляд, должен нести его создатель. По мнению Ю.И. Юхновой, если искусственный интеллект диагностирует болезнь и подбирает способ лечения, ответственность за причиненный вред несет врач, поскольку на нем лежит обязанность по проверке правильности диагноза и метода лечения <23>. Следует согласиться с М.В. Савельевой в том, что правовое регулирование отношений с участием искусственного интеллекта должно гарантировать безопасность граждан и в то же время стимулировать развитие технологий искусственного интеллекта <24>.
<23> Юхнова Ю.И. Искусственный интеллект и роботы в медицине: проблема ответственности за причинение вреда пациентам // Юрист. 2023. № 1. С. 22.
<24> Савельева М.В. Искусственный интеллект как участник современных правоотношений // Академический юридический журнал. 2024. Т. 25. № 1. С. 92.
Ряд проблем возникает при осуществлении прав и исполнении обязанностей врачом. В некоторых случаях постановка диагноза в дистанционном формате невозможна ввиду риска допущения ошибки, а отказ врача от названных действий будет признаваться нарушением им обязанностей. В связи с этим заслуживает внимания предложение Н.И. Платоновой на законодательном уровне предусмотреть право врача на отказ в постановке первичного диагноза в дистанционном формате ввиду риска его ошибочности <25>.
<25> Платонова Н.И. Цифровизация системы здравоохранения в период пандемии // Юрист. 2021. № 1. С. 19 — 20.
М.Н. Малеина указывает на отсутствие в законе нормы, определяющей надлежащее поведение врача в ситуации, когда вероятность причинения смерти пациенту и врачу одинакова. Имеется в виду ситуация при оказании медицинской помощи лицам, в теле которых вследствие ранения находится боевой неразорвавшийся снаряд. В таких случаях оказание медицинской помощи влечет высокую вероятность смерти или тяжкого причинения вреда здоровью как самого врача, так и пациента, что следует признать, по мнению автора, уважительной причиной для отказа в медицинской помощи и освобождения врача от ответственности <26>. В связи с этим представляется целесообразным предусмотреть в п. 3 ст. 70 Федерального закона № 323-ФЗ право врача на отказ от лечения пациента в случаях, когда вероятность причинения смерти пациенту и врачу одинакова.
<26> Малеина М.Н. Человек как источник повышенной опасности и личные неимущественные права // Современное гражданское и семейное право: перспективы развития доктрины, законодательства и правоприменительной практики: моногр. / отв. ред. Е.В. Вавилин, О.М. Родионова. М.: Статут, 2024. С. 97 — 98.
Изложенное позволяет заключить, что договор платных медицинских услуг не может предусматривать обязанность исполнителя достичь заранее установленного результата, а пациент не наделен правом проверять ход и качество оказываемой ему медицинской услуги. Необходимо предусмотреть в законе право врача на отказ от постановки диагноза в дистанционном формате, а также право врача на отказ от наблюдения за пациентом и его лечения в случаях, когда вероятность причинения смерти пациенту и врачу одинакова.
1. Белькова Е.Г. Произведения, созданные технологиями искусственного интеллекта / Е.Г. Белькова // Академический юридический журнал. 2022. Т. 23. № 2 (68). С. 153 — 160.
2. Волос Е.П. Отличительные черты категории «слабая сторона» в гражданском правоотношении / Е.П. Волос // Евразийская адвокатура. 2016. № 5 (24). С. 42 — 47.
3. Габай П. Новые правила оказания платных медицинских услуг / П. Габай, И. Батурина // Адвокатская газета. 2023. 23 июня.
4. Еремин Н.В. Существенные условия договора возмездного оказания медицинских услуг / Н.В. Еремин, А.И. Горбачев // Международный журнал гуманитарных и естественных наук. 2024. № 2-3 (89). С. 32 — 35.
5. Левушкин А.Н. Правовое регулирование прав и обязанностей при оказании биомедицинских услуг / А.Н. Левушкин // Юрист. 2020. № 12. С. 15 — 20.
6. Малеина М.Н. Правовое регулирование применения медицинских роботов-хирургов в комплексе цифровых технологий / М.Н. Малеина // Медицинское право. 2023. № 1 (105). С. 2 — 5.
7. Малеина М.Н. Человек как источник повышенной опасности и личные неимущественные права / М.Н. Малеина // Современное гражданское и семейное право: перспективы развития доктрины, законодательства и правоприменительной практики: монография / ответственные редакторы: Е.В. Вавилин, О.М. Родионова. Москва: Статут, 2024. С. 90 — 99.
8. Маргарян А.В. Роль экспериментальной правовой нормы в совершенствовании законодательного регулирования в Российской Федерации / А.В. Маргарян // Академический юридический журнал. 2025. Т. 26. № 2. С. 350 — 356.
9. Платонова Н.И. Цифровизация системы здравоохранения в период пандемии / Н.И. Платонова // Юрист. 2021. № 1. С. 17 — 22.
10. Побережная И.Ю. Страхование предпринимательских рисков коммерческих медицинских организаций: проблемы правоприменения и перспективы развития / И.Ю. Побережная, С.Г. Побережный, А.В. Семенов // Предпринимательское право. 2025. № 4. С. 67 — 73.
11. Позднякова А.Н. К вопросу о понятии слабой стороны гражданского правоотношения / А.Н. Позднякова // Юрист. 2024. № 4. С. 2 — 7.
12. Проскурина А.С. Правовые проблемы применения специальных знаний при оценке оказанной медицинской помощи / А.С. Проскурина // Медицинское право. 2024. № 4 (112). С. 38 — 43.
13. Соколова М.А. К вопросу о базовой терминологии Федерального закона № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан РФ» / М.А. Соколова // Медицинское право. 2023. № 4 (108). С. 27 — 31.
14. Тимофеев И.В. Доступность и качество медицинской помощи как ключевые элементы правового режима безопасности пациента / И.В. Тимофеев // Юридический мир. 2019. № 8 (272). С. 25 — 30.
15. Файзулина Л. Договор возмездного оказания медицинских услуг как договор приложения усилий на результат / Л. Файзулина // Zakon.ru. 2024. 2 апреля.
16. Шерстобитов А.И. Ответственность в случае причинения вреда «умными» изделиями / А.Н. Шерстобитов // Закон и право. 2020. № 1. С. 56 — 57.
17. Юхнова Ю.И. Искусственный интеллект и роботы в медицине: проблема ответственности за причинение вреда пациентам / Ю.И. Юхнова // Юрист. 2023. № 1. С. 21 — 25.
15.09.2026