Статья: Народная медицина как объект правового регулирования: современные модели и российский подход
Актуально на 09.11.2026.
Как цитировать: Статья: Народная медицина как объект правового регулирования: современные модели и российский подход. https://bukva.ai/docs/statya-narodnaya-meditsina-kak-obekt-pravovogo
(Платонова Н.И.)
(«Медицинское право», 2026, № 3)
Платонова Наталья Игоревна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры конституционного права Московского государственного института международных отношений (университета) Министерства иностранных дел Российской Федерации, Москва.
Развитие народной медицины как одного из элементов системы охраны здоровья обусловливает необходимость формирования эффективного механизма ее правового регулирования, обеспечивающего баланс между реализацией права граждан на выбор способов лечения, защитой здоровья населения и сохранением традиционных знаний народов. Несмотря на широкое распространение народной медицины в различных государствах мира, подходы к определению ее правового статуса, условий осуществления соответствующей деятельности и степени государственного контроля существенно различаются. На основе сравнительно-правового исследования законодательства Российской Федерации, Мексики, Боливии, Кубы, Китая, Сербии, Испании и ряда иных государств выявлены основные модели нормативного регулирования народной медицины, принимая во внимание исторические, культурные особенности развития государств. На основании изучения практик правового регулирования народной медицины в России и зарубежных странах были определены основные недостатки действующего законодательства, в частности отсутствие единых требований к народным целителям и определения перечня допустимых практик, что создает риски для реализации права граждан на охрану здоровья и единообразного применения законодательства. Автором были высказаны отдельные предложения по совершенствованию правового регулирования народной медицины в России, которые способствовали сокращению рисков получения гражданами вреда здоровью при обращении к народным целителям.
Ключевые слова: народная медицина, народный целитель, комплементарная медицина, традиционная медицина, право на охрану здоровья.
Ethnomedicine as an Object of Legal Regulation: Modern Models and the Russian Approach
Platonova Natalya I., PhD (Law), Associate Professor, Associate Professor of the Department of Constitutional Law of the Moscow State Institute of International Relations (University) of the Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation, Moscow.
The development of traditional medicine as an integral component of healthcare systems necessitates the establishment of an effective legal framework capable of balancing the individual's right to choose treatment methods, the protection of public health, and the preservation of traditional knowledge. Although traditional medicine is widely practiced throughout the world, national approaches to its legal status, regulatory mechanisms, professional requirements, and the scope of governmental supervision differ considerably. Based on a comparative legal analysis of the legislation of the Russian Federation, Mexico, Bolivia, Cuba, Serbia, Spain, and several other jurisdictions, the article identifies the principal models of legal regulation of traditional medicine, examines statutory definitions, qualification requirements for practitioners, and the limits of state intervention. Based on the study of legal regulation practices of traditional medicine in Russia and foreign countries, the main shortcomings of the current legislation have been identified, including the absence of uniform requirements for traditional healers and a defined list of permissible practices, which creates risks for the realization of citizens' right to health protection and the uniform application of legislation. The author proposes specific measures aimed at improving the legal regulation of traditional medicine in Russia, which may contribute to reducing the risks of harm to citizens' health when seeking assistance from traditional healers.
Key words: traditional medicine, traditional healer, complementary medicine, Evidence-based medicine, public health protection, the right to healthcare.
В последние годы возрастает интерес среди исследователей многих стран мира к вопросам регулирования народной медицины, что продиктовано рядом факторов. Прежде всего стоит помнить, что методы и способы народной медицины складывались на протяжении тысячелетий, становясь основой доказательной медицины <1>. Некоторые из них доказывают свою эффективность и сегодня, их использование в качестве дополнительных способов лечения совместно с официальной медициной, даже тяжелых заболеваний, намного улучшает качество жизни пациентов, помогает качественному восстановлению организма человека <2>, иными словами, позволяет реализовывать принцип качества оказываемой медицинской помощи.
<1> Епифанцева А.А., Епифанцев А.В. Народная медицина — культурный слой истории общества // Международный журнал прикладных и международных исследований. 2011. № 5. С. 76 — 77.
<2> Отставнова Е.А. Правовое регулирование народной медицины в зарубежных странах // Вестник Саратовской государственной юридической академии. 2025. № 1 (162). С. 174 — 183.
Вторым фактором может быть названо стремление сохранить определенную культурную самобытность. Зачастую признание традиционных практик оказания медицинской помощи имеет место в странах, где доля коренных народов в структуре населения является существенной. С середины прошлого века стали предоставляться таким народам коллективные права, как политические, права на землю, так и права на использование методов народной медицины. Однако в ряде государств были введены определенные ограничения ввиду особой значимости предмета регулирования — здоровья человека. Так появляются запреты на осуществление вредных практик, например, в Эфиопии в Уголовный кодекс включена соответствующая статья. К вредным практикам отнесено встряхивание беременной женщины, замазывание пуповины глиной и т.д. <3>.
<3> Платонова Н.И. Уголовно-правовая охрана права на охрану здоровья в странах — участниках и партнерах БРИКС+ // Юрист. 2026. № 1. С. 56 — 61.
Третьим фактором можно назвать и стремление государств гарантировать своему населению доступность медицинской помощи, особенно в рамках взятых на себя обязательств по достижению целей устойчивого развития до 2030 г. Одной из таких целей является хорошее здоровье и благополучие, ее реализация требует значительных финансовых и человеческих ресурсов. И здесь признание государством народной медицины в качестве одной из составляющих частей национальной системы здравоохранения позволяет в большем объеме обеспечивать доступ к медицинской помощи своим гражданам. Особенно это актуально в труднодоступных населенных пунктах, где народная медицина остается единственным источником знаний, а народный целитель — единственным человеком, способным оказать медицинскую помощь пациенту. Иными словами, государства, с одной стороны, стремятся сохранять традиции народной медицины как самобытность общественных отношений того или иного народа, этноса, с другой — рассматривают ее как инструмент реализации своей социальной функции обеспечивать доступ к медицинской помощи <4>. Однако тут стоит иметь в виду и еще одну цель устойчивого развития — сокращение неравенства. Потому высказанное выше не должно сводиться к тому, что доказательная медицина будет доступна исключительно для городского населения или лиц с более высоким уровнем жизни, тогда как для сельского населения или лиц, менее социально защищенных, народная медицина останется, как и тысячу лет назад, единственным доступным источником медицинских знаний и помощи.
<4> Аду-Гьямфи С., Якубу Б., Ньяаба А.Я. и др. Традиционная медицина в системе здравоохранения ашанти: мнение врачей и жителей Абоабо // Ученые записки Института Африки РАН. 2025. Т. 11. № 2 (71). С. 150.
Надо сказать, что процесс интеграции народной медицины в национальные системы здравоохранения начался после принятия Алма-Атинской декларации ООН 1978 г. <5>. За почти 50-летний путь развития в мире так и не сложился более или менее единый подход к регулированию общественных отношений в сфере народной медицины. С определенной долей условности можно выделить несколько моделей. В рамках первой из них в странах признается народная медицина, которая является неотделимой частью национальной системы здравоохранения, самостоятельной ценностью для государства и общества, создавая особый режим для деятельности народных целителей, защищая многовековые традиции и знания. В таких государствах приняты и действуют специальные законы. Примером могут служить Китай, Индия, Боливия, Эквадор.
<5> URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/almaata78.shtml (дата обращения: 14.07.2026).
Ко второй модели можно отнести те государства, где народной медицине уделяется определенное внимание со стороны законодателя, однако такое регулирование не обладает системностью. И здесь интересным представляется опыт стран Латинской Америки, где регулирование практик народной медицины находится в правовой связке с институтом прав коренных народов. Еще в 1989 г. была подписана Конвенция МОТ № 169 о коренных и племенных народах, которая, помимо прочего, предполагала, что система оказания медицинской помощи должна организовываться на уровне общин коренных народов с учетом их экономических, географических, социальных и культурных условий, а также методов профилактики, лечебных практик и традиционной медицины <6>. Данный документ был ратифицирован многими странами региона и, можно сказать, подтолкнул законодателей обратить больше внимания на вопросы прав коренных народов. Сегодня во многих из них наблюдается тенденция к конституционализации народной медицины. Так, например, в Конституциях Бразилии, Мексики и Перу народная медицина рассматривается как неотделимая часть культурной идентичности народов.
<6> Organizatión International del Trabajo (OIT). Convenio 169 sobre pueblos indígenas y tribales. URL: https://www.ilo.org/dyn/normlex/es/f?p=NORMLEXPUB:12100:0::NO::P12100_ILO_CODE:C169.
Некоторые страны рассматривают право на использование достижений народной медицины как часть права на охрану здоровья, независимо ни от этнической принадлежности, ни от мест проживания. Так, например, в России законодатель допускает возможность диагностики, профилактики и применения определенных методик по улучшению состояния здоровья человека при физических и психических расстройствах. Однако стоит отметить, что при этом народная медицина не интегрирована в национальную систему здравоохранения, а соответствующие услуги не включены в Программу государственных гарантий.
Признавая народную медицину, законодатели указанных стран тем не менее стремятся определить рамки допустимого, имея в виду, что не все практики, которым следовали веками, безопасны для жизни и здоровья пациентов <7>. Будучи вне правового регулирования, народная медицина, деятельность народных целителей могут приводить и приводят сегодня к многочисленным нарушениям прав граждан, выражающимся в нанесении вреда их здоровью некачественными методиками лечения, поздним обращением в медицинские организации доказательной медицины, а также применением мошеннических схем с целью обогащения лжецелителей <8>. В связи с чем интересным представляется опыт Бразилии, где ст. 283 Уголовного кодекса предусматривает наказание за шарлатанство, т.е. действия, выразившиеся в пропаганде, обещании или рекламе излечения посредством секретного либо безошибочного (гарантированного) способа лечения <9>. Еще более интересным представляется Уголовный кодекс Эфиопии, где целая глава посвящена преступлениям против жизни, личности и здоровья, совершаемым посредством вредных традиционных практик, например встряхивания женщины при затяжных родах, обработки пуповины навозом или аналогичными веществами. Здесь также предусмотрены территориальные ограничения возможной деятельности «народных целителей», определяемые пределами территории проживания общины <10>. Но подобное ограничение — редкость. Как правило, народный целитель должен быть зарегистрирован в уполномоченном органе или получить право осуществлять соответствующую медицинскую помощь через признание своей общиной, после чего может без ограничений оказывать помощь населению.
<7> Dubale S., Usure R.E., Mekasha Y.T., et al. Traditional herbal medicine legislative and regulatory framework: a cross-sectional quantitative study and archival review perspectives // Front. Pharmacol. 2025. Vol. 16. Art. 1475297. DOI: 10.3389/fphar.2025.1475297.
<8> Отставнова Е.А. Нетрадиционная и народная медицина в Российской Федерации: конституционно-правовой аспект // Вестник Саратовской юридической академии. 2022. № 4 (147). С. 47 — 54.
<9> Brasil. Decreto-Lei n.° 2.848, de 7 de dezembro de 1940. Código Penal // Presidência da República . URL: https://www.planalto.gov.br/ccivil_03/decreto-lei/del2848compilado.htm (дата обращения: 14.07.2026).
<10> The Criminal Code of the Federal Democratic Republic of Ethiopia: Proclamation No. 414/2004 // WIPO Lex. URL: https://www.wipo.int/wipolex/en/legislation/details/11359?utm_source=chatgpt.com (date of access: 14.07.2026).
И наконец, к третьей группе можно отнести те страны, где народная медицина не является отдельным объектом правового регулирования, например Францию, Нидерланды.
В интересах настоящей статьи, бесспорно, больший интерес представляют первые два указанных выше подхода к правовому регулированию народной медицины. При разработке соответствующих норм законодатель неминуемо сталкивается с рядом сложностей. Прежде всего с необходимостью разработки и законодательного закрепления понятия «народная медицина», которое бы отражало набор признаков, позволяющих отнести те или иные практики к народной медицине. Несмотря на значительное разнообразие дефиниций, все они в большей или меньшей степени созвучны предложенному Всемирной организацией здравоохранения. Согласно Стратегии развития народной медицины Всемирной организации здравоохранения на период 2025 — 2034 годов под народной медициной понимаются системы кодифицированных или некодифицированных знаний в области охраны здоровья и укрепления благополучия, которые включают практические методики, навыки, знания и философские воззрения, берущие начало в различных исторических и культурных контекстах, отличные от доказательной медицины и предшествующие ей, основанные на опыте и развивающиеся вместе с наукой для современного использования. Народная медицина основана на использовании средств природного происхождения и применении целостных, индивидуализированных подходов к восстановлению равновесия между разумом, телом и окружающей средой <11>.
<11> World Health Organization. Global traditional medicine strategy 2025 — 2034. Geneva: World Health Organization, 2025. 22 p. URL: https://www.who.int/publications/b/80384 (date of access: 15.07.2026).
Исходя из данного определения, можно выделить ряд признаков. Прежде всего ключевую роль при отнесении тех или иных практик к народной медицине играет «опыт», т.е. укорененность соответствующих практик, эмпирических знаний в течение длительного времени. Однако остается открытым вопрос о том, насколько долго должна существовать определенная практика «врачевания», чтобы она могла быть отнесена к народной медицине. Кроме того, в данном контексте опыт рассматривается как свидетельство эффективности и безопасности метода медицинской помощи, однако ни клинических испытаний, ни статистических или иных в большей или меньшей степени достоверных данных, доказывающих прежде всего безопасность такой помощи, не существует. Потому так важно законодательное определение границ, пределов оказания народной медицинской помощи. Здесь интересен опыт Испании, где в 2018 г. был принят План защиты здоровья человека от применения псевдотерапевтических практик. Там подчеркивалось, что государство объявляет приоритетом защиту здоровья человека и гражданина, принцип доказательности оказываемой помощи. Так, более 130 практик подлежали экспертной оценке. При этом стоит иметь в виду, что даже при получении негативной оценки не предусматривается запрет оказывать медицинскую помощь соответствующим образом, но законодательством предусматриваются определенные ограничения, например при осуществлении рекламы <12>.
<12> Plan para la Protección de la Salud frente a las Pseudoterapias / Ministerio de Sanidad, Consumo y Bienestar Social; Ministerio de Ciencia, Innovación y Universidades. Madrid, 2018. 17 p. URL: https://www.sanidad.gob.es/gabinetePrensa/notaPrensa/pdf/20181141118135247771.pdf (date of access: 15.07.2026).
Отметим, что генерируемые знания создаются самими людьми и передаются из поколения в поколение устно. Поэтому необходимо признать, что традиционная медицина — это социальная сущность, которую следует понимать и рассматривать как целостные знания и практики и, следовательно, как интегральные и неделимые системы <13>. Еще одним важным признаком народной медицины может быть названо то, что народный целитель в своей практике использует растения, минералы, животных или предметы, связанные с ритуалами, мануальными и/или духовными техниками.
<13> MartínezAguilarG. , Sesia P.M., Campos Navarro R. Protección sui generis y la propiedad intelectual de la medicina tradicional en Oaxaca, México , c. 259 // Revista Mexicana de Ciencias Políticas y Sociales. 2022. Vol. 67. № 245. P. 231 — 264. DOI: 10.22201/fcpys.2448492xe.2022.245.76596.
Несмотря на наличие признаков, позволяющих отграничить народную медицину от традиционной, или доказательной, медицины, вместе их недостаточно, чтобы очертить тот круг практик, которые могут быть отнесены все-таки к видам, направлениям народной медицины или все же нет. При разрешении этого вопроса страны также демонстрируют творческий подход. Так, например, в Мексике признаются медицинские практики коренных народов, а также выделяют и практики традиционного акушерства, причем последнее инкорпорировано в систему национального здравоохранения. На Кубе закрепление получили 11 направлений народной медицины в нормативных правовых актах Министерства здравоохранения, среди которых акупунктура, фитотерапия, апитерапия, гомеопатия, цветочная терапия и т.д. <14>. Схожий подход и в Сербии: в перечне содержится 14 направлений, однако здесь народная медицина рассматривается исключительно в качестве комплементарной. Обязательным требованием к народному целителю в обеих странах является наличие медицинского образования <15>. Однако в большинстве стран мира, как и в России, перечень практик не определен, что порождает неопределенность в вопросе о пределах, границах правового регулирования. При этом российский закон к ним не относит оказание услуг оккультно-магического характера, а также совершение религиозных обрядов. При обоснованности такого ограничения не ясно, что относится к оккультно-магическим услугам, соответствующее определение в законодательстве отсутствует. В целом к таким услугам можно относить специфические действия, основанные на совершении ритуалов, намеренно связываемых с существованием сверхъестественных сил и способностей, не имеющих научного объяснения <16>. Исходя из вышесказанного, к методам народной медицины отнесен чрезвычайно широкий круг различных практик. Здесь также нужно отметить, что в России, согласно исследованию, проведенному Всероссийским центром изучения общественного мнения в 2023 г. <17>, 71% россиян сообщили об использовании методов народной медицины. При этом 32% совмещают народную медицину с лечением, назначенным врачом, тогда как 6% при заболевании используют исключительно методы народной медицины, не обращаясь за медицинской помощью. При этом интересно отметить, что, по мнению большей части россиян, для занятия народной медициной нужно образование (79%), в том числе 60% говорят о необходимости получения медицинского образования, а 19% — специального по народной медицине. При этом сегодня Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» <18> не предусматривает ни единых критериев-требований для народных целителей, в том числе отсутствует требование к наличию медицинского образования, ни методов контроля качества оказываемых услуг. В регулировании общественных отношений в области народной медицины значительной долей самостоятельности обладают субъекты Российской Федерации, именно органы власти субъектов определяют требования к народному целителю, порядок получения и основания прекращения действия разрешения на осуществление такой деятельности. Однако этот факт порождает некоторую неопределенность в возможности выработки механизмов для минимизации рисков здоровью и жизни человека <19>. Надо отметить и тот факт, что выданное разрешение имеет четкую территориальную привязку, иными словами, действует исключительно на территории субъекта-выдачи. Ряд субъектов до сих пор не имеют законодательного регулирования рассматриваемой деятельности, например Москва, несмотря на тот факт, что в субъекте работает значительное число народных целителей.
<14> Perdomo Delgado J., Gonzalez Pla E.A. Integrating Natural and Traditional Medicine to fight COVID-19: the Cuban experience // Japanese Journal of Integrative Medicine. 2020. Vol. 13 (2). P. 69 — 74. DOI: 10.50883/imj.13.2_69. <15> Сербия. Правилник о ближим условима и начину обављања метода и поступака комплементарне медицине (Pravilnik o bližim uslovima i naèinu obavljanja metoda i postupaka komplementarne medicine): «Службени гласник Републике Србиjе» ( Službeni glasnik RS). 2020. № 1. URL: https://www.zdravlje.gov.rs/tekst/350565/pravilnik-o-blizim-uslovima-i-nacinu-obavljanja-metoda-i-postupaka-komplementarne-medicine-.php?utm_source=chatgpt.com (date of access: 15.07.2026). <16> Герасименко М.С. Проблемы квалификации оккультных практик в качестве преступлений в российском законодательстве // Вопросы российской юстиции. 2025. № 36. С. 340. <17> URL: https://wciom.ru/analytical-reviews/analiticheskii-obzor/narodnaja-medicina-za-i-protiv?ysclid=mtr7izj02155513333 (дата обращения: 15.07.2026). <19> Рот Л.Г. Народная медицина и права пациента // Электронное приложение к «Российскому юридическому журналу». 2022. № 4. С. 73 — 79. При этом действующее законодательство предусматривает меры ответственности за занятие народной медициной без получения указанного разрешения (ст. 6.2 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях) <20>. Таким образом, добросовестный целитель находится в затруднительном положении: при отсутствии регулирования и порядка получения разрешения на осуществление деятельности в рамках народной медицины, которая признается государством, он фактически нарушает нормы закона и может подлежать административной ответственности. Если при этом имеют место неблагоприятные последствия для пациента в виде вреда здоровью или даже смерти, то речь будет идти об уголовной ответственности, предусмотренной ст. 235 Уголовного кодекса Российской Федерации «Незаконное осуществление медицинской деятельности или фармацевтической деятельности» <21>.
<20> Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30 декабря 2001 г. № 195-ФЗ // СПС «КонсультантПлюс».
<21> Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ // СПС «КонсультантПлюс».
В этой связи представляется целесообразным предпринять следующие шаги. Прежде всего обеспечить населению возможность получить достоверную информацию о народном целителе путем сохранения требования об их обязательной регистрации, включения определенных единых требований на федеральном уровне при сохранении права расширения данного перечня на уровне субъекта и создания на базе Единой государственной информационной системы в сфере здравоохранения отдельного перечня народных целителей, аналогичного перечню медицинских работников. К единым критериям могут относиться:
При этом важно, что процесс регистрации должен быть максимально простым и доступным. Задача государства здесь не бороться с народными целителями, а, напротив, создать условия, при которых риски как для пациентов, так и для народных целителей будут минимизированы. Однако важно помнить, что народная медицина все же является комплементарной, а не основной.
1. Аду-Гьямфи С. Традиционная медицина в системе здравоохранения ашанти: мнение врачей и жителей Абоабо / С. Аду-Гьямфи, Б. Якубу, А.Я. Ньяаба [и др.] // Ученые записки Института Африки РАН. 2025. Т. 11. № 2 (71). С. 147 — 165.
2. Герасименко М.С. Проблемы квалификации оккультных практик в качестве преступлений в российском законодательстве / М.С. Герасименко // Вопросы российской юстиции. 2025. № 36. С. 338 — 350.
3. Епифанцева А.А. Народная медицина — культурный слой истории общества / А.А. Епифанцева, А.В. Епифанцев // Международный журнал прикладных и фундаментальных исследований. 2011. № 5. С. 76 — 77.
4. Отставнова Е.А. Нетрадиционная и народная медицина в Российской Федерации: конституционно-правовой аспект / Е.А. Отставнова // Вестник Саратовской государственной юридической академии. 2022. № 4 (147). С. 47 — 54.
5. Отставнова Е.А. Правовое регулирование народной медицины в зарубежных странах / Е.А. Отставнова // Вестник Саратовской государственной юридической академии. 2025. № 1 (162). С. 89 — 97.
6. Платонова Н.И. Уголовно-правовая охрана права на охрану здоровья в странах — участниках и партнерах БРИКС+ / Н.И. Платонова // Юрист. 2026. № 1. С. 56 — 61.
7. Рот Л.Г. Народная медицина и права пациента / Л.Г. Рот // Электронное приложение к «Российскому юридическому журналу». 2022. № 4. С. 73 — 79.
1. Dubale S. Traditional herbal medicine legislative and regulatory framework: a cross-sectional quantitative study and archival review perspectives / S. Dubale, R.E. Usure, Y.T. Mekasha [et al.] // Front. Pharmacol. 2025. Vol. 16. Art. 1475297. DOI: 10.3389/fphar.2025.1475297.
2. MartínezAguilarG. Protección sui generis y la propiedad intelectual de la medicina tradicional en Oaxaca, México / G.MartínezAguilar , P.M. Sesia, R. Campos Navarro // Revista Mexicana de Ciencias Políticas y Sociales. 2022. Vol. 67. Iss. 245. P. 231 — 264.
3. Perdomo Delgado J. Integrating Natural and Traditional Medicine to Fight COVID-19: the Cuban Experience / J. Perdomo Delgado, E.A. Gonzalez Pla // Japanese Journal of Integrative Medicine. 2020. Vol. 13. Iss. 2. P. 69 — 74. DOI: 10.50883/imj.13.2_69.
15.09.2026