Статья. «Кто был провизором, тот станет фармацевтом»

(Ю.Романов)

(«Фармацевтическое обозрение», 2006, № 1)

Предстоящее вхождение всей образовательной системы России в Болонский процесс напрямую затрагивает и такое направление высшей школы, как подготовка фармацевтических кадров. Напомним, что Болонская декларация подразумевает, в частности, создание единых стандартов образования в присоединившихся к ней странах, взаимное признание дипломов, введение двухцикловой (бакалавр-магистр) модели подготовки специалистов и ряд других изменений.

КОЛИЧЕСТВО, НЕ ПЕРЕХОДЯЩЕЕ В КАЧЕСТВО

Если относительно российского медицинского образования переход на принципы Болонской декларации вызывает много вопросов (к примеру, по поводу введения бакалавриата и магистратуры ректорское сообщество высказалось крайне отрицательно), то с фармацевтическими вузами дело обстоит иначе. Теоретически, уже сегодня наиболее «продвинутые» из них заявляют о готовности внедрить у себя некоторые провозглашенные декларацией положения. Проблема в другом — в качестве существующей в нашей стране системы подготовки провизоров, которая по ряду объективных причин не отвечает европейским требованиям. А без этого прохождение процедуры международной аккредитации вузами, которое уже в обозримом будущем станет обязательным условием для получения лицензии на образовательную деятельность, может оказаться весьма проблематичным.

Этот вопрос, кстати, поднимался и на проходившем в октябре в Москве международном совещании по проблемам высшего фармацевтического образования, в котором, помимо руководителей всех российских фармацевтических факультетов, институтов и академий, участвовали и ведущие специалисты Всемирной организации здравоохранения. И во время, и после этого совещания оказались озвучены многие проблемы, с которыми уже в самом обозримом будущем могут столкнуться высшие учебные заведения, занимающиеся подготовкой кадров для фармации.

Так, по мнению декана фармацевтического факультета Московской медицинской академии им. И. М. Сеченова профессора Ивана Краснюка, в настоящее время в России фармацевтических вузов и факультетов различной подчиненности насчитывается 43 — то есть больше, чем было в свое время на всей территории СССР. Все чаще фармацевтические факультеты открываются на базе немедицинских вузов, при этом в ряде регионов таких учебных заведений насчитывается уже не по одному. К примеру, в Воронеже и Северной Осетии по два фармацевтических вуза — при том, что качество преподавания в большинстве случаев оставляет желать лучшего.

• В ряде случаев даже наличие рядом медицинского вуза не решает проблемы, так как преподавание профильных для фармацевтов дисциплин должны вести специалисты соответствующего уровня, — считает профессор Краснюк. — Порой такие дисциплины, как фармацевтическая химия, фармакогнозия, организация экономики фармации, преподают врачи, химики, биологи или даже просто работники практической фармации. Это совершенно недопустимо — ведь даже преподавание медицинских дисциплин вроде патологии или клинической фармакологии на фармфакультетах имеет свою специфику.

В результате мы получаем перепроизводство специалистов с дипломами о высшем фармацевтическом образовании, профессиональный уровень которых не отвечает современным требованиям.

Решение этой проблемы, по мнению большинства руководителей вузов, кроется в изменении отношений между учебными заведениями, с одной стороны, и основными «потребителями» фармацевтических кадров — с другой. Под вторыми подразумевается как государство, фактически устранившееся в последние годы от формирования госзаказа на тех или иных специалистов отрасли, так и коммерческие структуры — как основной работодатель для выпускников фармвузов.

ГОСУДАРСТВО РАБОТАЕТ НА КОММЕРСАНТОВ

По словам ректора ММА им. И. М. Сеченова академика Михаила Пальцева, в настоящее время если выпускников лечебного факультета в подавляющем большинстве случаев «истребуют» именно государственные структуры здравоохранения, то с провизорами все иначе. Нередки случаи (особенно в регионах) когда студенты после окончания фармвузов или факультетов целыми курсами идут работать в какую-то крупную частную аптечную или дистрибьюторскую компанию.

И это при том, что объективно нужда в таких специалистах в государственном секторе по-прежнему очень велика.

• Понятно, что частный аптечный и фармацевтический сектор может предложить работникам гораздо более привлекательные условия, чем государство — и в плане карьеры, и с точки зрения материальных стимулов — однако в результате складывается парадоксальная ситуация: мы за государственный счет, то есть бесплатно, готовим специалистов для частных коммерческих структур, — говорит академик Пальцев. — На наш взгляд, было бы справедливо, если бы подобную работу финансировали в том числе те компании, для которых мы де-факто и готовим выпускников. За счет этих инвесторов можно было бы обеспечивать преподавание ряда практических дисциплин. Тем более что и Болонская декларация вполне допускает определенные расхождения в учебных планах разных вузов — главное лишь, чтобы обеспечивалось совпадение по основным объемам получаемых теоретических знаний и практического опыта.

С другой стороны, полагает Михаил Александрович, не менее важно возобновить и практику «целевого» набора специалистов под государственный заказ — так, как это, например, с 2005 года делается в ММА. (В 2005 учебном году несколько десятков студентов лечебного и фармацевтического факультетов поступали по договорам с Департаментом здравоохранения Правительства Москвы и Министерством здравоохранения Московской области. Эти студенты после получения диплома обязуются отработать некоторое количество лет в государственных ЛПУ или аптеках).

Эту точку зрения поддерживает и профессор Краснюк. По его словам, во многом кадровый дефицит при формальном переизбытке дипломированных специалистов объясняется нерациональным использованием выпускников фармвузов.

• В настоящее время необходимо срочно разработать новую модель взаимоотношений, регламентирующую рациональное использование специалистов отрасли, подготовленных как за счет средств федерального и регионального бюджета, так и на контрактной основе, — утверждает он. — В фармации возникла парадоксальная ситуация. Государственные вузы, обучающие студентов на бюджетной основе, выплачивающие этим студентам различные стипендии, в итоге просто отдают подготовленных специалистов в частные структуры, не получая никакой компенсации за подготовленного специалиста. На работу в эти структуры принимаются выпускники с дипломом о высшем образовании, не имеющие сертификата, что является нарушением. Поэтому практически во всех фармацевтических вузах старая система трудоустройства выпускников не работает. Выходом из ситуации могла бы стать жесткая контрактная система. Студенты, обучавшиеся на бюджетной форме, после окончания вуза должны были бы отработать определенное время по направлению Минздравсоцразвития РФ. В настоящее время ММА им. И. М. Сеченова обратились к руководству ряда сетевых аптек («36,6», «Доктор Столетов», «Ригла» и других) с предложением более углубленной подготовки наших выпускников с учетом специфики работы этих аптек с целью дальнейшего трудоустройства выпускников в системе этих аптек. Но, к сожалению, наши предложения пока не нашли отклика у руководства вышеупомянутых аптек.

КТО ЕСТЬ КТО?

Болонский процесс предполагает и внесение изменений в терминологические определения профессий «провизор» и «фармацевт». Как считает академик Пальцев, эти понятия в России отличаются от аналогичных в Европе. Как известно, в европейских странах профессии «провизор» в большинстве случаев вообще нет — или под ним в лучшем случае подразумевается что-то вроде «помощника фармацевта», «лаборанта фармацевтического производства» и т.п. И образовательный уровень у такого специалиста — бакалавр. Фармацевт же имеет магистерскую степень, причем в дальнейшем может получить уже ученое звание «доктор философии», или PhD.

• У нас же все наоборот, — отмечает наш собеседник. — Высшие учебные заведения выпускают — по названию — провизоров, а средние специальные (то есть фармучилища и колледжи) — фармацевтов. Де-факто, выпускники, скажем, Московской медицинской академии им. И. М. Сеченова с дипломом провизора в Европе и некоторых других странах признаются как специалисты, получившие магистерскую степень по фармации. (В дипломах иностранных студентов мы пишем — «Магистр фармации»). Однако де-юре проблема остается. На мой взгляд, мы должны четко определиться, что выпускаем после обучения в фармвузе или на фармфакультете именно магистров фармации. Без всяких скобок, кавычек и прочих условных пометок.

Впрочем, вообще отказываться от такого понятия, как «провизор», наверное, не стоит — другое дело, что процесс получения соответствующих специальностей надо поставить с головы на ноги: провизоров (бакалавров) должны выпускать колледжи и училища, а фармацевтов (магистров) — фармвузы.

---