Статья. «История использования медицинских знаний для целей уголовного и гражданского судопроизводства в России»
Актуально на 07.11.2026.
Как цитировать: Статья. "История использования медицинских знаний для целей уголовного и гражданского судопроизводства в России". https://bukva.ai/docs/statya-istoriya-ispolzovaniya-meditsinskih
(А. А. Мохов)
(«Медицинское право», 2003, № 1)
ИСТОРИЯ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ МЕДИЦИНСКИХ ЗНАНИЙ ДЛЯ ЦЕЛЕЙ УГОЛОВНОГО И ГРАЖДАНСКОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА В РОССИИ
В статье рассмотрены вопросы использования медицинских знаний в России в период с XI века по настоящее время. Содержатся сведения о становлении данного направления в римском праве. Охарактеризован первый отечественный законодательный акт, которым вводилась государственная регламентация судебной медицины — царский Указ от 06.03.1699 г. Значительное внимание уделено анализу Уставов уголовного и гражданского судопроизводства 1864 года, а также нормативно-правовых актов советского и постсоветского времени, посвященных использованию медицинских знаний для целей уголовного и гражданского судопроизводства.
Для правильного понимания значения специальных знаний вообще и медицинских в частности, для целей правосудия в России и путей совершенствования механизма их использования важно знать прошлое: как этот механизм возник, развивался, усовершенствовался.
Основы института доказательств и института сведущих лиц были заложены еще в Древнем Риме. Некоторые положения римского права в дальнейшем перерабатывались и приспосабливались применительно к местным условиям, «...хотя рецепции подвергалось не само римское право в чистом виде, а право, обработанное и исправленное позднейшими комментаторами». [1]
Доминирующее влияние римское право оказало именно на гражданский и уголовный процесс. Наибольшему заимствованию подвергся институт доказывания.
Рассмотрим основные вехи использования медицинских знаний для целей правосудия.
Кратко остановимся на рассмотрении института доказательств в римском праве. Так, упоминания о том, что ответчик должен доказать факты, на которых он основывает свои возражения, имеются у Марциана, Цельса, Ульпиана. Однако в литературе, посвященной римскому праву, нет единого мнения относительно средств доказывания в римском процессе. У большинства исследователей к средствам доказывания относятся: признание, свидетельские показания, присяга, письменные документы и заключения экспертов. Однако эксперты (сведущие люди) редко вызывались в суд для дачи заключений. Причиной этому было разделение судопроизводства на две стадии, что позволяло сторонам договориться между собой в выборе судьи, удовлетворяющего одновременно и качествам сведущего лица.
Медицинская наука в этот период бурно развивалась, что нашло отражение в юридической науке и законодательстве того периода. Так, уже в этот период в источниках встречаются указания на психические заболевания и душевную незрелость как факторы, освобождающие от наказания за уголовные преступления и влекущие признание сделок недействительными. Юстиниановское законодательство различало следующие виды душевного расстройства: безумие, помешательство с обманом чувств, слабоумие, «тронутые умом» [2] и т.д. В кодексе Юстиниана также трактовались вопросы об отравлениях, определении возраста и беременности.
Однако в дальнейшем, после распада Римской империи, многие столетия отсутствуют сколько-нибудь значимые упоминания в специальной литературе об использовании специальных знаний для целей юрисдикционных органов того времени.
Средние века как в Западной Европе, так и в России характеризовались забвением многих положений, приемов и навыков, выработанных человеческой цивилизацией ранее. Для этого периода характерны так называемые трансцендентные доказательства. Этот вид доказательств опирался на невидимые силы потустороннего мира. Широко использовались: божий суд, пророчество и присяга и другие способы установления истины.
Иногда имел место «эксперимент». Индивид подвергался «экспертом» (колдуном, священником, вождем) определенной процедуре, например, наложению раскаленного железа или принятию яда, а реакция подвергаемого испытанию была определяющим фактором в установлении виновности или невиновности [3].
Судопроизводство периода Русской Правды (XI-XIII в.в.) было в основном обвинительным. Доказательства имели характер подтверждений формальными средствами заявленных перед судом требований. Для этого использовались такие средства доказывания, как признание, испытания, судебный поединок, очистительная присяга, крестное целование и некоторые другие.
Признание было лучшим свидетельством совершения того или иного деяния, виновности лица. Для его получения широко применялись пытки, которые были формально запрещены в 1801 г., но на практике просуществовавшие до второй половины XIX века [4].
Правда, как исключение, могли приглашаться и сведущие люди для получения информации об обстоятельствах дела, дачи пояснений.
В России с XVI века по царскому Указу стали проводиться освидетельствования лекарями. Их целью являлось определение пригодности в военной и иной государевой службе.
Немаловажную роль сыграл Аптекарский приказ, который был создан в 1584 г. с целью централизации управления здравоохранением. Врачебное освидетельствование (экспертиза больных и увечных), как одна из функций Аптекарского приказа, заключалась в проведении экспертного исследования по определению степени утраты здоровья [5]. В результате такого освидетельствования составлялись «дохтурские сказки», в которых указывалось, в частности, «какой болезнью кто скорбен», «можно ль ему государеву службу служить» [6].
Иными словами, речь шла, говоря современным языком, о зарождении несудебных медицинских экспертиз, в первую очередь, о военно-врачебной экспертизе. Врачи Аптекарского приказа осуществляли экспертизу случаев ненадлежащего оказания медицинской помощи и освидетельствовали пострадавших от такого лечения. Проверка историй болезни («дохтурских сказок») была одним из направлений работы Аптекарского приказа. Таким образом, осуществлялся контроль за врачебной деятельностью (прообраз ведомственной экспертизы).
С XVII века стали активно проводиться освидетельствования и для других целей, в частности для установления характера телесных повреждений [7].
Во второй половине XVII века зафиксированы первые случаи освидетельствования монахами психического состояния обвиняемых, получения справок и допросов докторов и лекарей о порядке употребления лекарств [8].
Однако упоминаний об использовании специальных знаний, о сведущих лицах не было ни в Судебнике 1550 г., ни в Соборном уложении 1649 г. [9]
Соборное Уложение 1649 г. практически полностью дублировало западноевропейский розыскной процесс того периода. Активно использовались очные ставки и пытки.
В 1690 г. в Европе Иоганном Бонном было впервые опубликовано сочинение под названием «Судебная медицина», в котором были систематизированы медицинские знания того периода, использовавшиеся для целей органов следствия и суда, выделена судебная медицина в самостоятельный раздел медицинской науки. Данная работа послужила значительным толчком к разработке врачебных приемов и методов, позволяющих решать «следственные и судебные» вопросы, как в Европе, так и России.
Первый дошедший до нас отечественный законодательный акт, которым вводилась государственная регламентация судебной экспертизы, был царский Указ от 06.03.1699 г. «О порядке исследования подписей на крепостных актах в случае возникшего о подлинности оных спора или сомнения, о писании крепостей в поместных и вотчинных делах в поместном приказе, а не на Ивановской площади, и о потребном числе свидетелей для крепостных актов» [10]. Названный Указ явился первым на пути формирования института сведущих лиц и его основной составной части — судебной экспертизы. Согласно Указу, было признано обязательным исследовать подписи на крепостных актах. В качестве «экспертов» выступали дьяки и подъячие приказов.
В 1733 г. в таких крупных центрах, как Петербург, Москва и Рига, были утверждены штадт-физики (лица, выполнявшие функции судебных медиков). В 1737 г. был утвержден институт городовых врачей для проведения судебно-медицинских обследований (освидетельствований). В 1797 г. во всех губернских городах были учреждены врачебные управы, на которые возлагалось производство судебно-медицинских исследований, в том числе и вскрытие трупов.
Во второй половине XVIII века студентам-медикам стали читать курс лекций по судебной медицине в Московском университете и петербургской Медико-хирургической академии. Таким образом, с этого периода каждый студент-медик получал основы специальных медицинских знаний, необходимых для решения практических вопросов органов следствия и суда.
В 1842 г. был издан Устав судебной медицины, урегулировавший деятельность судебных медиков. Появилась четкая структура соответствующей службы: первая инстанция — уездные и городовые врачи, вторая — врачебные отделения, третья — Медицинский Совет. Этот документ с небольшими изменениями и дополнениями просуществовал до 1917 г.
Процессуальное законодательство XVIII века характеризуется заимствованием сначала немецкого инквизиционного, а затем — следственного порядка, что свидетельствует о сильном германском влиянии на развитие уголовного и гражданского судопроизводства в России. Этот же период совпадает с появлением интереса и рецепцией теорией, а затем и законодательством России ряда положений классического римского права.
Значительное влияние на исследуемые процессы оказал Устав уголовного судопроизводства 1864 г. После принятия данного акта немецкий курс был временно забыт, и российский процесс «всецело отдался» французским симпатиям. В дальнейшем германские и французские элементы сочетались в различных пропорциях, оказывая влияние на все дальнейшее развитие как уголовного, так и гражданского судопроизводства дореволюционной России.
Устав 1864 г. отменил формальный подход к оценке доказательств, ввел суд присяжных, состязательные начала в судебный процесс. В нем были названы основные виды сведущих лиц: «врачи, фармацевты, профессора, учителя, техники, художники, ремесленники, казначеи и лица, продолжительными занятиями по какой-либо службе или части приобретшие особую опытность» [11].
Дореформенный суд целиком зависел от администрации, которая, по признанию министра внутренних дел С. С. Ланского, «ездила на юстиции» [12]. Тайна судебного производства, применение телесных наказаний, произвол, продажность, царившие в дореформенном суде, были «притчей во языцех», что существенным образом сдерживало применение специальных знаний для целей правосудия.
Реформирование процессуального законодательства привело к появлению института адвокатов. Утверждались краеугольные принципы процессуального права: независимость суда; несменяемость судей; гласность; состязательность. Было сокращено количество судебных инстанций и четко разграничена их компетенция.
На практике при возникновении потребности в разрешении какого-либо вопроса, требующего специальных познаний, наиболее часто назначалась экспертиза. Сведущие люди избирались в количестве от одного до трех человек по взаимному согласию сторон. Если же согласия не последовало, то эксперты назначались мировым судьей. Важно также отметить, что заключение сведущих людей не имело безусловной силы для суда и «...свободно оценивалось судом» [13] после выслушивания возражений сторон. Хотя в Уставе не было терминов «эксперт», «экспертиза», в нем шла речь о деятельности, которая в дальнейшем стала именоваться судебной экспертизой.
Отметим также, что хотя Устав и не предусматривал участия сведущих лиц в иных процессуальных действиях, кроме «экспертизы», на практике использовались и иные формы применения специальных знаний. Наиболее часто в осмотрах и освидетельствованиях участвовали врачи. По существу, речь шла о зарождении такой формы использования специальных медицинских знаний, как участие врача-специалиста.
Устав гражданского судопроизводства 1864 г. также содержал отдельные нормы, регламентирующие деятельность сведущих лиц. Так, на основании ст. 507 и 515 суд был вправе по собственному усмотрению назначить осмотр на месте и истребовать заключение сведущих лиц.
Издание новых процессуальных кодексов побудило судебных медиков и психиатров к разработке целого ряда экспертных вопросов и заложило основы новых научных направлений и исследований. В этот период было определено происхождение странгуляционной борозды (прижизненная или посмертная) по гистологической картине кожи (И. И. Нейдинг), разработан ряд вопросов акушерско-гинекологической экспертизы, экспертизы вещественных доказательств (Н. А. Оболонский, П. А. Минаков) и другие.
С 1865 г. начал издаваться первый русский журнал по судебной медицине «Архив судебной медицины и общественной гигиены».
В 1895 г. увидело свет первое руководство по судебной психиатрии «Судебная психопатология», подготовленное В. П. Сербским.
Отдельные научные положения, получившие в этот период развитие в прикладной медицинской науке применительно к задачам уголовного процесса России, были заимствованы и для гражданского судопроизводства.
Растущие потребности следственной и судебной практики (в первую очередь по уголовным делам) в специальных знаниях, с одной стороны, и «неопределенность» правового статуса сведущих лиц и регламентации их деятельности обусловили научную полемику по данной проблематике.
Так, Л. Е. Владимиров разделял экспертов на две группы: эксперты, основывающие свои заключения на какой-либо науке, научные судьи, цель которых — решение специального вопроса по делу; эксперты, основывающие свое заключение на опытности в каком-либо ремесле, дают справки; они не являются судьями [14].
Причем к первой группе экспертов Л. Е. Владимиров относил врачей, ко второй — всех остальных сведущих лиц.
Данная позиция часто критикуется в специальной литературе за «необоснованное» признание за врачами права вынесения обязательных для суда решений по специальным вопросам (предустановленная сила доказательства). Здесь следует отметить следующее. Хотя заключение эксперта не является особым, обладающим большей доказательственной силой, однако по целому ряду дел невозможно с высокой степенью достоверности разрешить те или иные вопросы без соответствующего заключения (проблема достаточности и достоверности доказательств). В то же время недооценка иных специальных знаний и проводимых на их основе исследований, кроме медицинских, по тем или иным вопросам, могла затормозить развитие других классов и родов экспертных исследований.
В. Д. Спасович считал экспертизу особой разновидностью осмотра, при помощи специально подготовленных людей, а экспертов — помощниками судей, излагающими в суде научные истины. В то же время, по его мнению, сведущие люди часто не ограничиваются изложением известных им фактов, законов, а оказывают содействие в установлении необходимых обстоятельств, необходимых для решения суда [15].
Несмотря на различные подходы к исследуемой проблеме, важно следующее. Существовала и существует потребность в использовании специальных знаний, как для производства исследования, так и для оказания содействия в осмотрах, получении справочной информации, разъяснении специальных вопросов, не требующих исследования. Более того, такие две формы использования специальных знаний, как экспертиза и участие специалиста, диалектически взаимосвязаны друг с другом, они, во-первых, дают возможность полнее собирать необходимые материалы для экспертиз и четко определять предмет экспертизы; во-вторых, более полно, детально и объективно оценивать экспертные заключения в процессе доказывания по конкретному делу.
В то же время, после того как демократический подъем схлынул, судебная реформа была завершена. В частности, в дальнейшем была нарушена бессословность суда (особые суды для крестьян, духовенства, военных). Довольно условной оказалась несменяемость судей и некоторые другие завоевания.
Тем не менее судебная реформа 1864 г. явилась самым крупным в истории России шагом к построению правового государства. Многие принципы и демократические институты (суд присяжных, адвокатура, институт сведущих лиц и некоторые другие), содействовали развитию законности и правосудия, оказав заметное влияние на дальнейшую законотворческую деятельность в Советском Союзе и современной России.
Таким образом, еще в дореволюционной России были заложены основы для развития в процессуальном законодательстве института сведущих лиц. Причем «...его характерными чертами стали узкое понимание экспертизы, заключения эксперта как доказательства, отграничение экспертизы от участия специалиста...» [16].
В постреволюционный период судьи некоторое время руководствовались действовавшими до революции законами о судопроизводстве, если они не были отменены и не противоречили революционному правосознанию. Постепенно разрабатывалась и «собственная» нормативная база. Так, получили закрепление взгляды на врачей как на научных судей в Постановлении о правах и обязанностях государственных медицинских экспертов Наркомздрава РСФСР, утвержденном в 1918 г. [17], в Положении о психиатрической экспертизе, утвержденном Наркомздравом в 1919 г. [18], а также в Положении о судебно-медицинских экспертах, утвержденном в 1921 г. [19].
В последующем термин «экспертиза» получил законодательное закрепление в уголовно-процессуальном и гражданском процессуальном законодательстве нашей страны (УПК РСФСР, ГПК РСФСР). Так, в УПК РСФСР 1922 г. указывалось, что экспертиза проводится в случаях, когда необходимы специальные познания в науке, искусстве или ремесле, а заключение эксперта является доказательством [20].
В то же время участие специалиста как процессуальной фигуры не было регламентировано процессуальным законодательством данного периода. Врачи-эксперты приглашались для участия в осмотрах и освидетельствованиях, проводимых следователем. О результатах осмотра или освидетельствования следователем составлялся протокол, т.е. речь шла о следственных действиях, проводимых с участием сведущих лиц.
Данный недостаток был устранен с принятием в 1960 г. УПК РСФСР. Так, ст. 133.1 УПК РСФСР «Участие специалиста» регламентировала деятельность следователя по привлечению специалиста для участия в тех или иных следственных действиях. Причем участие специалиста в области судебной медицины является обязательным в наружном осмотре трупа, а также при извлечении трупа из места захоронения (эксгумация) [21]. Деятельность специалиста и его процессуальное положение как субъекта уголовного процесса урегулирована также ст. 66.1, 67, 106 и некоторыми другими УПК РСФСР.
УПК РФ, принятый Государственной Думой 22 ноября 2001 г., еще более детально регламентирует деятельность сведущих лиц (в частности, врача) в уголовном процессе России. Например, существенно расширена сфера деятельности специалиста [22].
Гражданское процессуальное законодательство «отстает» от уголовно-процессуального законодательства. Хотя фактически, исходя из смысла ряда норм ГПК РСФСР 1964 г., специалисты (например, врач-психиатр) участвуют в гражданском процессе, их правовой статус надлежащим образом не урегулирован. В Проекте ГПК РФ данный пробел частично устранен (регламентация деятельности специалиста-консультанта).
В то же время отдельные предложения, касающиеся регламентации деятельности сведущих лиц в гражданском судопроизводстве, пока не нашли отклика у разработчиков Проекта ГПК РФ.
Следует также отметить, что в 2001 г. принят и вступил в силу Федеральный закон «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». В данном нормативном акте впервые определена правовая основа судебно-экспертной деятельности, ее задачи, принципы. Системно урегулированы обязанности и права, как руководителя судебно-экспертного учреждения, так и эксперта. Нормами главы 4 Закона определяются условия и место производства судебной экспертизы в отношении живых лиц(фактически речь идет о производстве судебно-медицинской, судебно-психиатрической и судебно-психологической экспертиз); условия производства экспертизы в отношении отдельных категорий граждан; регламентирован порядок изъятия образцов у человека для последующего исследования; сроки производства экспертиз. Впервые на уровне специального закона вводятся гарантии прав и законных интересов лиц, в отношении которых проводится судебная экспертиза.
Таким образом, происходят взаимообусловленные процессы: становление правового государства, осуществление судебной реформы, укрепление демократических принципов и законных прав личности, вовлекаемой в орбиту судопроизводства, что невозможно без использования достижений науки и правотворчества, регламентирующего порядок использования достижений науки и техники для целей правосудия; развитие науки и техники позволяет разрабатывать методы и методики, посредством которых разрешается комплекс вопросов, возникающих в процессе отправления правосудия по гражданским и уголовным делам.
1. Косарев А.И. Римское право. М., 1986. С. 128.
2. Волков В.Н. Судебная психиатрия: Курс лекций. М., 1998. С. 11.
3. Рулан Н. Юридическая антропология. Учебник для вузов / Перевод с франц. Отв. ред. В. С. Нерсесянц. М., 2000. С. 165.
4. Смирнов В.П. История состязательности в науке российского уголовно-процессуального права // История государства и права. 2001, № 4. С. 31.
5. Сальников В.П., Стеценко С.Г. Регламентация медицинской деятельности в России: историко-правовые вопросы // Журнал российского права. 2001, № 4. С. 150.
6. Мирский М.Б. Медицина России XVI-XIX веков. М., 1966. С. 22.
7. Крылов И.Ф. Судебная экспертиза в уголовном процессе. Л., 1965. С. 4.
8. Новомбергский Н. Врачебное строение в допетровской Руси. Томск, 1907. С. 249; Загоскин Н.П. Врачи и врачебное дело в России. Казань, 1891. С. 66.
9. См. Российское законодательство Х-ХХ в.в. Т. 3. М., 1985.
10. Крылов И.Ф. Судебная экспертиза в уголовном процессе. Л., 1965. С. 58.
12. Троицкий Н.А. Лекции по русской истории XIX века. Саратов, 1994. С. 156.
14. Владимиров Л.Е. Ученье об уголовных доказательствах. Изд. 3. СПб., 1910. С. 281.
15. Спасович В.Д. Сочинения. Т. 3. СПб., 1890. С. 195.
16. Махов В.Н. Использование знаний сведущих лиц при расследовании преступлений. М., 2000. С. 24.
20. Ст. 58 и 63 УПК РСФСР (в редакции 1923 г.).
21. Ст. 180 УПК РСФСР (в редакции 1960 г.).
22. Ст. 58 УПК РФ // Российская газета. 22 декабря 2001 г.