Статья: Этико-правовые проблемы недобровольного питания лиц, лишенных свободы
Актуально на 07.11.2026.
Как цитировать: Статья: Этико-правовые проблемы недобровольного питания лиц, лишенных свободы. https://bukva.ai/docs/statya-etiko-pravovye-problemy-nedobrovolnogo
(Павленко А.А.)
(«Медицинское право», 2018, № 2)
Павленко Андрей Анатольевич, полковник внутренней службы, кандидат юридических наук, доцент кафедры исполнения наказаний, не связанных с лишением свободы, и правового обеспечения деятельности УИС, ФКУ ДПО Томский ИПКР ФСИН России, г. Томск.
Отсутствие алгоритма действий медицинских работников мест лишения свободы при отказе заключенных от приема пищи является серьезной, хотя и не столь широко распространенной проблемой. Термин «принудительное питание» представляется нам неудачным. Принуждение — это всегда процедура ограничения прав человека и гражданина, которая в соответствии с ч. 3 ст. 55 Конституции РФ может быть определена только федеральным законом. Поэтому простое указание в ч. 4 ст. 101 УИК РФ на возможность принудительного питания осужденного по медицинским показаниям, по нашему мнению, не обеспечено правовыми средствами. В этой связи более предпочтительной считаем формулировку «недобровольное питание».
Анализ нормативной базы, регулирующей данный вопрос, свидетельствует о наличии многочисленных правовых пробелов. Косвенные правовые основания недобровольного (принудительного) питания заключенных содержатся в п. 1 ч. 9 ст. 20 Закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», однако они требуют корректировки.
В сложившейся ситуации следует избежать двух крайностей. Первая из них — подробная детализация рассматриваемого алгоритма через создание ведомственной инструкции с пошаговой регламентацией деятельности всех сотрудников учреждений УИС. Вторая — полное отсутствие подобного алгоритма с делегированием всех полномочий на откуп конкретного врача. Автором, в рамках второго направления, предлагается перевод рассматриваемой проблемы из медико-режимной (принудительной) в чисто медицинскую плоскость. Участие представителей других служб ИУ в этом случае должно сводиться к обеспечению полноценной работы медперсонала, направленной на сохранение жизни заключенного.
Ключевые слова: места лишения свободы, осужденные, подозреваемые, обвиняемые, отказ от приема пищи, недобровольное (принудительное) питание.
Ethical and Legal Issues of Forced Feeding of Persons Held in Detention Facilities
Pavlenko Andrey A., Colonel of Internal Service, Candidate of Legal Sciences, Assistant Professor of the Department of Execution of Non-Custodial Punishment and Legal Support of the Penal System Activities of the Tomsk IPKR of the FPS of Russia, Tomsk.
The absence of an algorithm for the actions of medical workers in places of deprivation of liberty, in case when the refusal of prisoners to eat takes place, is a serious, although not so common, problem. The term «compulsory nutrition» seems to be unsuccessful, in our opinion. Enforcement is always a procedure of limiting the rights of a person and a citizen which, in accordance with Part 3 of Art. 55 of the RF Constitution can only be determined by federal law. Therefore, a simple indication in part 4 of Art. 101 PEC for the possibility of compulsory feeding for convicted person on medical grounds, appears to be unsecured by legal means. In this regard, the word «involuntary nutrition» is more preferable.
An analysis of the regulatory framework governing this issue indicates that there are numerous legal gaps. Indirect legal grounds for involuntary (compulsory) nutrition for prisoners are contained in cl. 20 of the Law of 21.11.2011 No. 323-FL «On the fundamentals of protecting the health of citizens in Russian Federation», but they do require further adjustment.
In this situation, two extremes should be avoided. The first of these is the detailed specification of the algoritm under consideration through the creation of departmental instructions with step-by-step regulations of the actions of all the staff of penitential institutions. The second is the complete absence of such algorithm, with the delegation of all powers to the responsibility of a specific doctor. The author, within the framework of the second direction, proposes the transition of the problem from the medical-regime (forced) to the purely medical area. Participation of the representatives of other penitential services in this case should be reduced, to ensure the full operation of medical personnel aimed at preserving the life of the prisoner.
Key words: places of deprivation of liberty, convicts, suspects, accused, refusal to eat (hunger strike), involuntary (compulsory) nutrition.
Вопросы действий медицинских работников мест лишения свободы при отказе осужденных, подозреваемых и обвиняемых (далее — заключенных) от приема пищи относятся к группе наиболее сложных профессиональных проблем, возникающих в деятельности пенитенциарных врачей. Указанная проблема не столь масштабна, как скажем, проблемы лечения больных активной формой туберкулеза или содержания ВИЧ-инфицированных, однако в каждом конкретном случае она требует значительных усилий персонала. К тому же если подобная история попадает в СМИ, то сразу приобретает большой общественный резонанс, как это было с Н. Савченко <1>.
<1> Сухая голодовка Савченко. Принудительное кормление — пытка или спасение жизни? URL: https:/openrussia.org/post/view/13396.
Вместе с тем факты отказа от приема пищи заключенных на практике встречаются, хотя и носят единичный характер. Так, проведенный нами опрос 44 заместителей начальников учреждений ФСИН России показал, что 66% респондентов известно о длительных (более трех суток) отказах заключенных от приема пищи, причем 57% встречались с этим лично. При этом 21% сотрудников непосредственно сталкивались со случаями принудительного питания заключенных и еще 36% респондентов слышали о подобных случаях от коллег. Необходимо отметить, что подавляющее большинство случаев отказа от приема пищи происходит в следственных изоляторах и связаны они с несогласием подозреваемых (обвиняемых) с ходом и результатами предварительного расследования.
Анализ нормативной базы, регулирующей данный вопрос, свидетельствует о наличии многочисленных правовых пробелов <2>. Так, ранее условия содержания в местах лишения свободы лиц, отказывающихся от приема пищи, и порядок их принудительного кормления регламентировались секретной инструкцией, утвержденной Приказом МВД СССР 1984 г. В последующем ограничительный гриф был изменен на ДСП, а в 1999 г. эта инструкция была вообще отменена. В настоящее время для осужденных единственной правовой нормой в данной сфере является ч. 4 ст. 101 Уголовно-исполнительного кодекса РФ (далее — УИК РФ), где указано: «...в случаях отказа осужденного от приема пищи и возникновения угрозы его жизни допускается принудительное питание осужденного по медицинским показаниям».
<2> Дергачев А.В., Скиба А.П. Принудительное питание осужденных к лишению свободы: постановка проблемы // Прикладная юридическая психология. 2016. № 4 (37). С. 119 — 124.
Несколько подробнее этот вопрос регламентирован в отношении лиц, содержащихся под стражей <3>, но и в этих нормах приведены лишь общие условия осуществления по письменному заключению врача мер, в том числе и принудительного характера, направленных на поддержание здоровья отказывающегося от приема пищи. Кроме того, необходимо отметить, что в Федеральном законе от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» (далее — Закон № 103-ФЗ) термин «принудительное питание» отсутствует, что представляется нам важным и более удачным, чем формулировка в ч. 4 ст. 101 УИК РФ.
На последнем обстоятельстве следует остановиться подробнее и обсудить терминологию. Термин «принудительное питание» представляется нам неудачным по следующим обстоятельствам. Во-первых, слово «принудительный» означает осуществляемый насильно, по принуждению, против воли <4>. Подобная формулировка сразу вызывает негативную реакцию и рисует перед глазами жестокую и унижающую человека процедуру.
<4> Ожегов С.И. Словарь русского языка / под ред. Н.Ю. Шведовой. 16-е изд., испр. М.: Русский язык, 1984. С. 515.
Во-вторых, принуждение — это всегда процедура ограничения прав человека и гражданина, которая в соответствии с ч. 3 ст. 55 Конституции РФ может быть определена федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Такая процедура должна обязательно включать в себя нормативно обозначенные основания и порядок, как это сделано в ч. 11 ст. 20 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» (далее — Закон № 323-ФЗ): «Медицинское вмешательство без согласия гражданина, одного из родителей или иного законного представителя допускается... к лицам, совершившим преступления, могут быть применены принудительные меры медицинского характера (далее — ПММХ) по основаниям и в порядке, которые установлены федеральным законом». К слову, это единственное использование термина «принудительный» в Законе № 323-ФЗ.
В приведенном случае речь идет о мерах, предусмотренных главой 15 УК РФ (ст. ст. 97 — 104), в которой подробно определены основания, цели, виды, процедура и порядок применения ПММХ. Принуждение, раскрытое в главе 15 УК РФ, осуществляется либо в связи с состоянием, повлекшим совершение общественно опасного деяния, либо с состоянием, препятствующим процессу достижения целей уголовного наказания, в связи с неспособностью субъекта (осужденного) осознавать значение и содержание применения к нему средств исправления <5>.
<5> Павленко А.А. Функционально-правовой статус медицинского работника исправительного учреждения и проблемы его реализации: Дис. ... канд. юрид. наук. Томск, 2012. С. 32 — 33.
В случае же с отказом заключенного от приема пищи из целей ограничения прав гражданина, определенных в ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, можно, да и то с оговоркой (косвенно), применить лишь обеспечение безопасности государства в аспекте поддержания установленного правопорядка в учреждении УИС. Поэтому степень принуждения должна быть несравнимо меньше, чем в случае с ПММХ. В связи с изложенным простое указание в ч. 4 ст. 101 УИК РФ о возможности принудительного питания осужденного по медицинским показаниям нам представляется недостаточным.
Таким образом, термин «принудительный» в рассматриваемом контексте неблагозвучен и не обеспечен правовыми средствами. В этой связи предлагаем рассмотреть возможность использования термина «недобровольный», который нашел свое отражение в Законе РФ от 2 июля 1992 г. № 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании». Данный термин означает гораздо меньшую степень принуждения и, соответственно, не имеет указанных выше недостатков термина «принудительный», особенно применительно к отказу заключенного от приема пищи. Предлагаемый вариант для данной ситуации — «недобровольное питание».
Специальные правовые нормы, регламентирующие принудительные меры к заключенным, отказывающимся от приема пищи, четко определяют основного субъекта этих отношений — врача, заключение которого является пусковым механизмом для начала процедуры принудительного питания. Однако на врача в подобных обстоятельствах возлагаются только обязанности, без определения его прав, и соответственно, на него же возлагается и вся ответственность как за возможное причинение вреда здоровью осужденного при применении принудительных мер, так и за смерть осужденного при непринятии должных мер — ч. 2 ст. 124 УК РФ («Неоказание помощи больному») <6>. Даже отказ от медицинской помощи не является основанием для ее неоказания в ситуации, когда врач констатирует реальную угрозу жизни пациента <7>.
<6> Романов А.К. Квалификация преступлений, совершаемых бездействием // Законность. 2016. № 5. С. 38 — 41.
<7> Щепельков В.Ф. Всегда ли отказ больного от медицинской помощи исключает уголовную ответственность врача? // Уголовное право. 2016. № 3. С. 99 — 102.
К сожалению, анализ норм основного отраслевого документа в данной сфере — Закона № 323-ФЗ — не дает ответов на возникающие вопросы.
Во-первых, Закон № 323-ФЗ вообще не содержит понятий «принудительное питание» и «меры принудительного характера, направленные на поддержание здоровья отказывающегося от приема пищи», используемых по отношению к заключенным.
Во-вторых, само недобровольное (принудительное) питание, по нашему мнению, является медицинским вмешательством, определение которого приведено в п. 5 ст. 2 Закона № 323-ФЗ. Далее, безусловно признавая осужденного в случае возникновения угрозы его жизни вследствие отказа от приема пищи пациентом, необходимо в соответствие с п. 8 ч. 5 ст. 19 Закона № 323-ФЗ признавать и его право на отказ от медицинского вмешательства. Законодатель не предусматривает ограничение этого права для заключенных.
Следует отметить, что в настоящее время в учреждениях ФСИН России любое медицинское вмешательство осуществляется только после получения на него информированного добровольного согласия осужденного. Более того, судебная практика идет по пути признания отказа осужденного предоставить свое письменное согласие на предоставление ему медицинской помощи основанием неоказания ему такой помощи <8>.
Вместе с тем возможны случаи, когда допускается медицинское вмешательство без согласия гражданина. Эти ситуации (всего пять) перечислены в ч. 9 ст. 20 Закона № 323-ФЗ. В рассматриваемом нами аспекте заслуживают внимание два из указанных оснований осуществления медицинского вмешательства (в том числе и принудительного питания, если оно будет признано таковы) без согласия гражданина (п. п. 1 и 4 ч. 9 ст. 20 Закона № 323-ФЗ). К первому основанию относится ситуация, если медицинское вмешательство необходимо по экстренным показаниям для устранения угрозы жизни человека и если его состояние не позволяет выразить свою волю. По нашему мнению, именно эта норма и является основанием рассмотрения вопроса о возможности недобровольного (принудительного) питания в случае длительного отказа осужденного от приема пищи и возникновения реальной угрозы его жизни. Затем в соответствии с процедурой, предусмотренной п. 1 ч. 10 ст. 20 Закона № 323-ФЗ, необходимо принять окончательное решение о недобровольном медицинском вмешательстве консилиумом врачей, а в случае, если собрать консилиум невозможно, — непосредственно лечащим (дежурным) врачом с внесением такого решения в медицинскую документацию пациента и последующим уведомлением должностных лиц медицинской организации (руководителя медицинской организации или руководителя отделения медицинской организации), гражданина, в отношении которого проведено медицинское вмешательство. Второе основание, допускающее медицинское вмешательство без согласия гражданина (п. 4 ч. 9 ст. 20 Закона № 323-ФЗ), предусматривает эти меры в отношении лиц, совершивших общественно опасные деяния (преступления). В этой норме речь идет о лицах, страдающих психиатрическими заболеваниями, что уточнено в п. 2 ч. 10 ст. 20 Закона № 323-ФЗ, — решение о медицинском вмешательстве без согласия этих лиц принимается судом в случаях и в порядке, которые установлены законодательством РФ <9>.
<9> Часть 4 ст. 11 Закона РФ от 2 июля 1992 г. № 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» // СПС «КонсультантПлюс».
Таким образом, косвенные правовые основания недобровольного (принудительного) питания осужденных к лишению свободы, возможность которого обозначена в ч. 4 ст. 101 УИК РФ, содержатся в п. 1 ч. 9 ст. 20 Закона № 323-ФЗ. Однако четкий алгоритм (порядок) действий в случаях отказа осужденного от приема пищи отсутствует. Все это привело к ситуации, когда в каждом конкретном случае медицинские работники вынуждены принимать решения самостоятельно, зачастую руководствуясь не правовыми нормами, а этическими требованиями.
В российских и международных этических кодексах, документах непосредственно об отказе от приема пищи пациентом не упоминается. Однако Всемирная медицинская ассоциация специально сформулировала принципы тюремной политики при отказе от пищи в своих Токийской 1975 г. <10> и Мальтийской 1992 г. <11> декларациях. Общий подход указанных документов сводится к постулату об абсолютной необходимости уважения свободы личности пациента. «Когда заключенный отказывается от приема пищи и при этом способен, по мнению врача, подтвержденному как минимум еще одним независимым врачом, здраво и рационально судить о последствиях своего решения, врач не может подвергнуть его насильственному искусственному питанию. Врач обязан объяснить заключенному возможные последствия отказа от приема пищи» (п. 5 Токийской декларации).
<10> Рекомендации по позиции врачей относительно пыток, наказаний и других мучений, а также негуманного или унизительного лечения в связи с арестом или содержанием в местах заключения. URL: http://www.med-pravo.ru/International/Tokyo.htm.
<11> Об отношении врачей к лицам, объявившим голодовку. URL: http://www.medicusamicus.com/index.php?action=laws14.
В сложившейся ситуации существует опасность двух крайностей — излишней регламентации рассматриваемого алгоритма и, наоборот, полного его отсутствия, с делегированием всех полномочий на откуп конкретного врача. Первое из этих направлений предполагает создание ведомственной инструкции с пошаговой регламентацией деятельности всех сотрудников учреждений УИС и участием в процедуре недобровольного (принудительного) питания как медицинских работников, так и иных сотрудников исправительных учреждений <12>. В этом случае указание на этот документ должно быть в УИК РФ и Законе № 103-ФЗ.
<12> См., напр.: Датий А.В. Принудительное питание осужденных по медицинским показаниям // NovaInfo.Ru. 2015. № 30-1. URL: http://novainfo.ru/archive/31/2947; Сорокин М.В., Сорокина О.Е. Обеспечение безопасности при организации принудительного кормления лиц, отказывающихся от приема пищи, в исправительном учреждении // Политика, государство и право. 2015. № 11. URL: http://politika.snauka.ru/2015/11/3533.
Второе направление, которое мы поддерживаем, предполагает перевод рассматриваемой проблемы из медико-режимной (принудительной) в чисто медицинскую плоскость, с возможностью применения недобровольных мер. Участие представителей других служб ИУ в этом случае должно сводиться к обеспечению полноценной работы медперсонала, направленной на сохранение жизни осужденного.
По нашему мнению, начинать устранение описанных выше правовых пробелов надо с нормативного, предпочтительно законодательного, закрепления недобровольного (принудительного) питания именно как медицинского вмешательства с указанием на это в Законе № 323-ФЗ. Соответственно, осуществлять эти манипуляции должны только медицинские работники — врачи или фельдшеры. Данная процедура является по своей сути инвазивной <13>, т.е. может повлечь негативные последствия в случае отсутствия у лиц, ее проводящих, необходимых профессиональных компетенций. В этой связи предлагаем исключить из Закона № 103-ФЗ двусмысленное положение о том, что подобная процедура проводится лишь в присутствии медицинского работника (ч. 4 ст. 42), а не непосредственно самим врачом (фельдшером).
<13> Инвазивный — имеющий отношение к любой терапии или процедуре, при которой происходит «вторжение» в тело каким-либо прямым способом, особенно хирургическим. См.: Оксфордский толковый словарь по психологии / Под ред. А. Ребера, 2002. URL: http://vocabulary.ru/dictionary/487/word/invazivnyi.
Здесь следует отметить, что во всех нормативных документах, регламентирующих нормы питания осужденных до 2016 г., содержалась норма для осуществления принудительного питания осужденных к лишению свободы <14>. Однако действующий перечень норм питания указанной нормы не содержит <15>, что, на наш взгляд, косвенно подтверждает признание недобровольного (принудительного) питания чисто медицинской манипуляцией.
Алгоритм действий схематично будет следующим. При отказе осужденного от приема пищи ему разъясняются все возможные последствия этого решения, он переводится на одиночное содержание с постоянным врачебным контролем. При ухудшении состояния здоровья осужденный переводится в лечебное учреждение УИС. Если голодовка продолжается до состояния комы, то врач принимает решение о применении искусственного питания: либо энтерально (через зонд, но при этом в медицинском учреждении должен иметься насос для зондового питания), либо парентерально — внутривенно. В этом случае необходимость физического принуждения к осужденному отпадает. Литература
1. Датий А.В. Принудительное питание осужденных по медицинским показаниям / А.В. Датий // NovaInfo.Ru. 2015. № 30-1. URL: http://novainfo.ru/archive/31/2947.
2. Дергачев А.В. Принудительное питание осужденных к лишению свободы: постановка проблемы / А.В. Дергачев, А.П. Скиба // Прикладная юридическая психология. 2016. № 4 (37). С. 119 — 124.
3. Ожегов С.И. Словарь русского языка / С.И. Ожегов; под ред. Н.Ю. Шведовой. 16-е изд., испр. М.: Русский язык, 1984. 815 с.
4. Оксфордский толковый словарь по психологии / Под ред. А. Ребера, 2002. URL: http://vocabulary.ru/dictionary/487/word/invazivnyi.
5. Павленко А.А. Функционально-правовой статус медицинского работника исправительного учреждения и проблемы его реализации: Дис. ... канд. юрид. наук / А.А. Павленко. Томск, 2012. 211 с.
6. Романов А.К. Квалификация преступлений, совершаемых бездействием / А.К. Романов // Законность. 2016. № 5. С. 38 — 41.
7. Сорокин М.В. Обеспечение безопасности при организации принудительного кормления лиц, отказывающихся от приема пищи, в исправительном учреждении / М.В. Сорокин, О.Е. Сорокина // Политика, государство и право. 2015. № 11. URL: http://politika.snauka.ru/2015/11/3533.
8. Щепельков В.Ф. Всегда ли отказ больного от медицинской помощи исключает уголовную ответственность врача? / В.Ф. Щепельков // Уголовное право. 2016. № 3. С. 99 — 102.