Статья. «Эффективность правового регулирования суррогатного материнства»

(Т. И. Максимец)

(«Медицинское право», 2009, № 1)

«Медицинское право», 2009, № 1

ЭФФЕКТИВНОСТЬ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ СУРРОГАТНОГО МАТЕРИНСТВА

В статье выделены особенности правового статуса суррогатной матери и способы правового регулирования отношений, связанных с применением данного метода искусственной репродукции человека. Определены подходы к правовому регулированию правоотношений, возникающих при реализации программы суррогатного материнства. Предложены меры по совершенствованию отдельных норм Семейного кодекса РФ.

«Только благодаря доверительности достигается цель семейного правоотношения...», — писал еще в 1982 г. профессор Е. Н. Ворожейкин [1]. Со времени принятия Семейного кодекса РФ вопросы о сужении или расширении сферы семейно-правового регулирования привлекают внимание ученых-цивилистов. Автономизация семейного права основана на специфике семейных правоотношений. Логика нормативных актов подсказывает, что семья в большей мере рассматривается как нематериальное благо, как объект защиты, как социальное явление, признаваемое государством. Социальная необходимость семьи «обусловлена потребностью общества в физическом и духовном воспроизводстве населения» [2].

В Семейном кодексе РФ ни в одной статье не упоминается о репродуктивных правах, только в п. 2 ст. 31 СК РФ говорится о том, что «вопросы материнства, отцовства, воспитания, образования детей и другие вопросы жизни семьи решаются супругами совместно исходя из принципа равенства супругов» [3]. Право каждой женщины самостоятельно решать вопрос о материнстве закреплено в Основах законодательства РФ об охране здоровья граждан (ст. 36) [4].

Особое значение в настоящее время приобретает и с точки зрения демографической безопасности России проблема лечения бесплодия с помощью различных методов искусственной репродукции человека, в том числе и суррогатного материнства.

Включение в Семейный кодекс РФ норм (ст.ст. 51-52), регулирующих суррогатное материнство, наличие некоторых положений в Основах законодательства РФ об охране здоровья граждан не позволяют в полной мере урегулировать эти отношения. Целесообразно в отдельном нормативном правовом акте или в Семейном кодексе РФ определить конституирующие элементы рассматриваемых отношений.

Существует три направления исследований института суррогатного материнства, связанных с правами «нанимающей» супружеской пары, правами суррогатной матери и правами ребенка, рожденного при использовании этого метода.

На сегодняшний день с помощью СМИ в сознании граждан России прочно закрепился стереотип, что «услуги» суррогатной матери не безвозмездны. Такому явлению послужили и отсутствие четкой позиции законодателя, и различные интерпретации ученых по этому вопросу. Некоторые из них полагают, что необходим трехсторонний договор о суррогатном материнстве, участниками которого являются супруги, суррогатная мать и медицинская организация. Думается, что это не отвечает принципиальным положениям семейного права, поскольку оно регулирует только отношения граждан (физических лиц). Между медицинской организацией и супругами, а также медицинской организацией и суррогатной матерью отдельные договоры об оказании платных медицинских услуг [5], безусловно, должны быть заключены (эти отношения являются предметом гражданского права). ТОЛЬКО (выделено мной. — Т.М.) на основании согласия, данного суррогатной матерью после рождения ребенка, супруги приобретают родительские права и обязанности в отношении этого ребенка (абз. 2 п. 4 ст. 51 СК РФ).

Таким образом, фигура суррогатной матери неоднозначна: с одной стороны, она благодетельница, с другой — поступает аморально, отказываясь от ребенка после рождения в пользу генетических родителей. Приходится констатировать, что это положение законодательства мало изменилось, поскольку по Кодексу о браке и семье РСФСР [6] не предусматривалось специального правила, связанного с суррогатным материнством, однако эти отношения оформлялись как усыновление супругами-«заказчиками» (через фактический отказ женщины, выносившей их генетического ребенка, от прав на него) путем получения ее согласия на усыновление.

В процессе осмысления способов правового регулирования отношений, связанных с суррогатным материнством, напрашивается вывод, что гражданские механизмы здесь вряд ли могут быть адекватны. В этой «чувствительной» области необходимы другие социальные регуляторы, а именно морально-нравственные установки.

Права женщины, родившей ребенка, независимо от метода, будь это и суррогатное материнство, абсолютны [7]. Они не могут существенно отличаться от прав генетической матери, которая тоже условно является матерью (безусловна только материнская любовь: ребенок любим просто за то, что он есть). Попрание этих прав чревато неизмеримым социальным злом: недопустимо толкать суррогатную мать, выносившую плод до рождения, на отказ от ребенка, так как она необходима для естественного вскармливания и общения с новорожденным.

Следует по достоинству оценить роль суррогатной матери, жертвующей своим здоровьем, репутацией и пр. для появления новой жизни. Стоит подобрать более точный термин для заменяющего материнства, отвечающий БЛАГОРОДНОЙ (выделено мной. — Т.М.) роли «женщины-донора» [8].

Подняв престиж суррогатной матери, возможно построение позитивных пролонгированных отношений в «группе» родителей, так как общность, представляющая собой соединение чужих друг другу групп, крайне неустойчива. Поэтому «упрочение любой надродовой общности неизбежно связано с тенденцией к признанию своими всех ее членов» [9]. Иногда обездоленность женщины в условиях равнодушного материализованного мира не дает ей возможности стать матерью, так как у нее нет шансов обеспечить ребенка минимумом необходимого. В таком случае материнство, пусть даже и суррогатное, дарит ей детей. Генетические родители ребенка играют позитивную роль в судьбе суррогатной матери, предоставляя ей жизненную цель, как правило, в трудный этап ее жизни, опекая и заботясь о ней как о члене семьи. В условиях уважения функции суррогатной матери возможно ее почетное место в этой надродовой общности, что позволяет ей вынашивать ребенка с любовью, свойственной естественному материнству. Можно предположить вынашивание ею детей для данной семьи повторно, что обеспечило бы укрепление семьи и право ребенка на единоутробных братьев и сестер.

Остается в силе модель коммерческого поведения, когда отношения суррогатной матери и ребенка прерываются после рождения в силу отказа матери от ребенка, но она в будущем утратит популярность, так как является началом разрушения семьи.

Введение суррогатного материнства как метода искусственной репродукции человека на этапе развития цивилизации в условиях демографического кризиса является позитивным явлением. Учитывая это, следует кардинально изменить подход к правовому регулированию. Желательна запись суррогатной матери в книге записей рождений в органах загса, так как она обеспечивает право ребенка на знание своего происхождения, аналогично тому, как при усыновлении по просьбе усыновителей они могут быть записаны в качестве родителей (п. 1 ст. 136 СК РФ). Представляется, что суррогатная мать достойна иметь пожизненную правовую связь с семьей ребенка, выношенного и рожденного ею (только личное неимущественное право на общение).

Сохранение тайны биологического происхождения ребенка при применении суррогатного материнства порождает возможные негативные последствия (шантаж, ущербное развитие личности ребенка при отношении общества к этому виду деторождения как исключению из общего правила). Совершенствование семейно-правового регулирования в данной сфере требует адекватного учета конкурирующих интересов государства, общества и индивида, однако предпочтение следует отдать интересам ребенка, который «имеет право жить и воспитываться в семье, насколько это возможно, право знать своих родителей» (п. 2 ст. 54 СК РФ).

В условиях изменяющихся условий человечества и борьбы за выживание проблема деторождения может решаться иначе, чем ранее. Сохранение естественного деторождения однозначно желательно, но альтернативные методы и их правовое регулирование должны развиваться на основе принципов гуманности, разумности и справедливости (ст. 5 СК РФ).

Деторождение — это не только воспроизводство биологического вида, но и «социальный процесс, включающий соответствующие ценностные, нормативно-регулятивные компоненты традиционно-ментального уровня» [10].

1. Ворожейкин Е.Н. Семейные правоотношения в СССР. М., 1982. С. 49.

2. Харчев А.Г. Брак и семья в СССР. М., 1964. С. 57.

3. Семейный кодекс РФ от 29 декабря 1995 г. // Собрание законодательства РФ. 1996. № 1. Ст. 16.

4. Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. № 33. Ст. 1318; СЗ РФ. 1998. № 10. Ст. 1143; 1999. № 51. Ст. 6289; 2000. № 49. Ст. 4740; 2003. № 2. Ст. 167; № 9. Ст. 805; № 27 (ч. 1). Ст. 2700; 2004. № 27. Ст. 2711; № 35. Ст. 3607; № 43. Ст. 4850; 2005. № 10. Ст. 763.

5. См., например: Правила предоставления платных медицинских услуг населению медицинскими учреждениями, утвержденные Постановлением Правительства РФ от 13 января 1996 г. № 27 // СЗ РФ. 1996. № 3. Ст. 194.

6. Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1969. № 32. Ст. 1086.

7. Согласно п. 1 ст. 48 СК РФ «происхождение ребенка от матери (материнство) устанавливается на основании документов, подтверждающих рождение ребенка матерью...».

8. Малеина М.Н. Личные неимущественные права граждан: понятие, осуществление, защита. М.: МЗ — ПРЕСС, 2001. С. 78.

9. Шалютин Б.С. Закон, юридический закон и общественный договор // Вопросы философии. № 11. 2006. С. 41.

10. Тиводар С.И. Институт семьи в системе демографической безопасности России: политико-правовая концептуализация // Философия права. 2007. № 2. С. 102.

Подписано в печать

17.12.2008

---