Статья. «Азартные игры с медикаментами, или русская рулетка на фармрынке»

(С.Пашутин)

(«Фармацевтическое обозрение», 2004, № 1)

АЗАРТНЫЕ ИГРЫ С МЕДИКАМЕНТАМИ, ИЛИ РУССКАЯ РУЛЕТКА НА ФАРМРЫНКЕ

Недостаточно цивилизованные деловые отношения на российском фармрынке стали благодатной почвой для проведения сомнительных торговых операций, практически невозможных в условиях нормальной экономики. На данном этапе развития рынка следование общепринятым канонам деловой этики, включающее прозрачность собственного бизнеса, чревато если не потерей последнего, то крупными убытками. В статье д.б.н. Сергея Пашутина, пожалуй, впервые за всю историю существования отраслевой прессы вскрываются механизм недобросовестного поведения отдельных участников фармацевтического рынка эпохи первоначального накопления капитала в России. Автор и редакция выражают надежду, что обнародование подобных материалов способствует становлению цивилизованных партнерских взаимоотношений в цепи «производитель — дистрибьютор аптека»

Особые правила игры

Теоретически любая коммерческая структура может стать законопослушной. Но на практике это становится прерогативой отдельных лидеров, которые могут себе позволить соблюдение общепринятых деловых канонов в ущерб сиюминутной выгоде.

Для прочих игроков, не попавших в разряд ведущих, выход из «тени» автоматически сопровождается потерей конкурентоспособности. В результате они оказываются более уязвимыми. Например, потому, что остальные конкуренты не платят все налоги полностью и тем самым выигрывают в ценовом противостоянии.

Можно констатировать, что на российском лекарственном рынке существуют свои правила игры, соблюдение которых позволяет его участникам в той или иной степени удерживаться на плаву. Но поскольку подобная деятельность балансирует на грани дозволенного, она закономерно сопровождается высоким коммерческим риском. Причина в нецивилизованных формах бизнеса, когда его отдельные представители, не желая упускать благоприятной возможности быстрого заработка, применяют заведомо запрещенные в деловом сотрудничестве приемы. Всем остальным игрокам приходится, осознавая возможную опасность коммерческого подвоха, все же оставаться на рынке, стараясь по возможности избежать нежелательного для себя развития событий.

Диктат оптовиков

Далеко не всем это удается. Это подтверждает череда банкротств фармдистрибьюторов, «не сумевших» рассчитаться по своим обязательствам. Конечно, и сами поставщики азартно шли на осознанный риск и, стремясь сбыть как можно больше медикаментов, «накачивали» товарный кредит для дистрибьюторов. Но вряд ли такое поведение может быть достаточным основанием для того, чтобы при возникновении форс-мажорных обстоятельств умышленно подвести своего кредитора (как правило, зарубежного).

Со многими отечественными производителями недобросовестные оптовики тоже не церемонились деньги большинству фармзаводов за товар, отпущенный к тому же с отсрочкой платежа, перечисляли несвоевременно. То есть задержка оплаты за уже реализованные лекарства была для фармдистрибьюторов дополнительным источником оборотных средств. Подобный диктат оптовиков стал возможен из-за отпуска лекарств по демпинговым ценам, к которому вынуждены были прибегнуть российские фармзаводы, выпуская неразличимые для потребителя дженериковые дженерики (воспроизведенные копии оригинальных препаратов под непатентованным названием активной химической субстанции).

Оптовики лишь умело употребили эту ситуацию себе во благо, выкручивая руки тем производителям, у которых были неразрешимые проблемы со сбытом.

Тем не менее, избежать коммерческих рисков не удалось и дистрибьюторскому сектору: дебиторская задолженность от конечного звена товаропроводящей цепочки поставила многие оптовые структуры на грань разорения. При этом задержка оплаты от аптек происходила в большинстве случаев из-за уменьшения товарооборота. И в первую очередь, благодаря высоким оптовым ценам, которые учитывали в стоимости медикаментов величину пресловутой акцептированной отсрочки, равной, как правило, уровню инфляции и/или размеру процента по банковскому кредиту. За всем этим стояла стратегия максимального захвата рынка. Но избежать накопления дебиторской задолженности не удалось. Далеко не все платежеспособные аптеки проявляли сознательность и финансовую дисциплину, а благодаря избытку оптовых предложений легко манипулировали сроками оплаты товарного кредита, так как всегда могли взять нужный товар у второго поставщика, еще не расплатившись с первым.

Аптекам тоже надо выживать

Такое некорректное поведение вполне объяснимо аптекам тоже надо выживать. Поэтому наиболее «коварные» из них с одними дистрибьюторами работали на условиях товарного кредита, а с другими по предоплате. Иными словами, на вырученные деньги, предназначенные для расчетов с мелким и средним оптовым звеном за предоставленную с их стороны отсрочку платежа, аптека могла погасить свою дефектуру, заказывая нужный ей товар у крупного поставщика с широким ассортиментом, но уже по предоплате. Причем жесткие требования по оплате, которые были обязательным условием коммерческих взаимоотношений любого ведущего дистрибьютора с ненадежным партнером, устраивали и саму аптеку, позволяя ей за меньшую благодаря предоплате стоимость стать владельцем ходовых медикаментов.

Фармацевтические заводы-производители махинаций

Отдельные представители российской фарминдустрии также не всегда лояльно обходились со своими партнерами. И в первую очередь с теми, кто ввязывался в юридически небезупречные проекты. Как правило, успешные и устойчивые структуры руководствуются цивилизованной бизнес-логикой и уклоняются от ненадлежащих деловых взаимоотношений. Поэтому жертвами сомнительных коммерческих операций со стороны наиболее убогих фармзаводов, чаще всего оказываются не менее ущербные, в рамках своей иерархии, компании, не допущенные к привлекательным рыночным объектам.

Например, полуубыточный фармзавод, прикрываясь неблагоприятно складывающейся конъюнктурой по реализации существующего ассортимента или радужными планами по выпуску в ближайшей перспективе лекарственных бестселлеров, мог задолжать очень крупные суммы поставщикам фармсубстанций, вспомогательных материалов, энергоресурсов и т.п. Такое случалось как без умысла, так и с осознанной целью присвоить чужие средства. И многие поставщики, тщетно надеясь либо на улучшение ситуации, либо на фармпрепараты, способные совершить прорыв на фармрынке, продолжали охотно участвовать в производственном процессе, наращивая кредиторскую задолженность данного заводика. Последний, в лучшем случае понимая, что расплатиться по долгам он не в состоянии, а в худшем, просто не желая их возвращать, объявляет себя банкротом.

А такая процедура, как известно, предоставляет фармзаводу право не оплачивать все прежние обязательства на совершенно законных основаниях. Маловероятно, что будут полностью удовлетворены и все требования кредиторов  строго установленный порядок погашения, как правило, в "пятую" очередь, в сочетании с недостаточностью имущества еле дышащего фармпредприятия не позволят адекватно ликвидировать имеющиеся задолженности. О такой перспективе прекрасно осведомлены все заинтересованные лица, и дабы не лишиться своей дебиторки, завязшей в этом заводе, основные кредиторы вынуждены заниматься его оздоровлением. Или во всяком случае демонстрировать видимость этого процесса, поскольку их главная задача  продажа завода. А любой инвестор, даже самый сговорчивый, заинтересован прежде всего в приобретении действующего предприятия.
Как правило, желающих воспользоваться невыгодным производством не находится, и новым владельцам приходится выставлять его имущество на продажу, что, скорее всего, не покроет всех понесенных расходов. Более оптимальным сценарием возмещения убытков кредиторов окажется самостоятельная эксплуатация доставшегося им, согласно арбитражному определению, искомого нерентабельного фармпредприятия. Но корректные приемы бизнеса не подходят для извлечения дохода на подобных предприятиях, так как считается, что стоимость лекарств не может быть ниже уровня затрат на их изготовление. Поэтому особенно азартные собственники прибегают к испытанному способу получения маржинальной прибыли  в отпускной цене произведенных медикаментов помимо торговой наценки учитываются только затраты на сырье и зарплату, а остальные производственные издержки не оплачиваются. В результате при изготовлении лекарств помимо игнорирования расчетов с бюджетом и такого же бесцеремонного отношения к энергоносителям происходит намеренное истощение оставшихся заводских активов, а фармпредприятие, не имея возможности позаботиться об их восстановлении, разоряется уже окончательно и в достаточно сжатые сроки. Обычно к такому радикальному средству прибегают, если не удается применить более изощренные схемы. Как, например, создание при заводе новой фирмы, свободной от старых долговых обязательств и изношенных производственных мощностей. Этой структуре передаются остатки пригодного оборудования и все полномочия по изготовлению и последующей реализации медикаментов, тогда как накладные расходы остаются на старом предприятии. В итоге при благоприятном стечении обстоятельств новым инвесторам завода удается с помощью браконьерского выкачивания активов хотя бы частично вернуть свои финансовые ресурсы, ранее вложенные в данное предприятие.

Коррупционные схемы

По идее, столь неутешительная картина могла бы естественным образом охладить азарт особенно одержимых инвесторов. Парадоксально, но количество претендентов, желающих испытать судьбу, не уменьшается, а из числа азартных игроков, уже понесших убытки, мало кто ушел с лекарственного рынка. Скорее всего, если фирма, зная о высоких финансовых рисках, продолжает работать на неустойчивом рынке, то она заранее подстраховывается и учитывает в цене своего товара потенциальные потери. Плата за риск, заложенная в стоимости реализованной услуги, формирует резервный фонд, что позволяет коммерческой структуре при прочих равных условиях безболезненно возместить свои убытки при возникновении неблагоприятных обстоятельств.

В противном случае, если бы себестоимость товара не обладала нужным запасом прочности, то рынок уже давно бы рухнул, поскольку вполне заурядные неплатежи привели бы практически любую торговую фирму к неминуемому разорению. Иными словами, удачный азартный игрок на фармрынке вынужден по-своему приспосабливаться к существующим здесь, порой недопустимым, формам ведения бизнеса. В общем виде это выглядит следующим образом вроде как друг у друга украли, но при этом мало того, что ощутимо не пострадали, так еще и достигли каких-то важных для себя коммерческих показателей.

Отдельным азартным игрокам удавалось избежать финансовых рисков. Но это была не столько их профессиональная заслуга, сколько результат выбора менее жесткого варианта азартных игр, основанного на банальной коррупции или на привлечении административного ресурса. В условиях непредсказуемой экономики такая стратегия фактически ограждает бизнес от возможных мошеннических уловок со стороны внешнего окружения. Иные, цивилизованные формы смягчения финансовых рисков в виде, скажем, факторингового обслуживания недоступны подавляющему большинству азартных игроков фармрынка в связи с их непрозрачностью и не всегда законными методами ведения коммерческой деятельности. К общей радости фармаудитории, и сами коррупционные схемы становятся уделом небольшого количества участников рынка, волею судеб допущенных до недобросовестной конкуренции.

Самый распространенный случай — взаимовыгодное сотрудничество госучреждения с «карманной» коммерческой структурой, помогающей осваивать бюджетные деньги, выделенные на лекарственное обеспечение или на закупку изделий медназначения и особенно дезсредств. Помогает уцелеть и такое явление, как «откат», но не в качестве самодостаточного условия деловых взаимоотношений, а как составная часть многоходовой финансовой операции. Для этого фармзаводу или оптовой фирме вовсе необязательно участвовать в конкурсных торгах или тендерах по закупке ЛС для нужд ЛПУ на поставку медикаментов. Достаточно точечного лоббирования и договоренностей с главой администрации и областным комитетом здравоохранения, чтобы через подставную фирму начать поставку медикаментов для данного региона. При этом источником оплаты служат не бюджеты разных уровней и не средства ТФОМС, а переуступка дебиторской задолженности в эквивалентном соотношении со стоимостью поставленных лекарств, обычно завышенной приблизительно в полтора раза.

К неуемной наживе данный факт не относится это цена «отката» областным чиновникам за возможность проникновения на местный рынок, а также благодарность за хлопоты по конвертации обязательств должника в реальный товар. В итоге вырученных от его продажи финансов хватает на достижение запланированной прибыли и на покрытие всех понесенных издержек. И снова никто не остается в накладе: больные получат свои льготные лекарства, а фирма свою маржу. А у чиновников даже двойной выигрыш. Помимо материальной выгоды еще и моральное удовлетворение лекарственное обеспечение не повлекло за собой трату денег, тем более бюджетных, что не позволяет уличить чиновника в корысти. Важно и то, что областной администрации удалось избавиться от уже списанной в убыток задолженности неплатежеспособных дебиторов, хотя и в обход регламентированной процедуре.

Все описанные события на отечественном фармрынке напоминают ситуацию с приемом лекарства, обладающего тяжелым побочным действием. Когда его назначают по жизненным показаниям, это оправдывает риск возникновения серьезных осложнений с высокой вероятностью неблагоприятного исхода.

---