Статья: Актуальные проблемы применения норм медицинского права и совершенствования правового регулирования общественных отношений по охране здоровья

(Калецкий Е.Г.)

(«Медицинское право», 2019, № 4)

Е.Г. КАЛЕЦКИЙ

Калецкий Евгений Геннадьевич, кандидат юридических наук, доцент кафедры медицинского права Первого Московского государственного медицинского университета имени И.М. Сеченова Минздрава России (Сеченовский университет).

В статье анализируются проблемы надлежащего правового регулирования общественных отношений в сфере охраны здоровья; приводится характеристика некоторых наиболее существенных проблем правового регулирования, а также предлагаются возможные способы их решения. Представляется обоснованным утверждать, что названные проблемы связаны с практикой правоприменения нормативных актов, а также с юридической техникой подготовки таких актов. Преодолению сложившихся проблем могут в настоящее время способствовать три метода: уточнение легальных определений основных понятий в области охраны здоровья с учетом приоритета интересов граждан и профессиональных субъектов медицинской деятельности; применение системного подхода к ведомственному нормотворчеству; более активное привлечение к ведомственному нормотворчеству профессиональных медицинских организаций в соответствии с положениями Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан».

Ключевые слова: охрана здоровья, медицинская документация, врачебная тайна, нормативно-правовой акт.

Relevant Issues of Enforcement of the Medical Law Norms and Improvement of Legal Regulation of Civil Relations in Respect of Healthcare

E.G. Kaletskiy

Kaletskiy Evgeniy G., Candidate of Legal Sciences, Associate Professor of the Department of Medical Law of the I.M. Sechenov First Moscow State Medical University of the Ministry of Healthcare of the Russian Federation (Sechenovskiy University).

The article analyses the issues of due legal regulation of public relations in the area of healthcare; the characteristic is provided for the most significant problems of legal regulation and possible ways to solve them are proposed. It is considered rational to state that the title of the problem is related to the practice of enforcement of legal acts as well as with the legal technique of preparation of such acts. Three methods may at present facilitate the resolution of the existing problems: specification of legal definitions of the basic notions in the area of healthcare taking into account the priority of the interests of citizens and professional subjects of medical activity; use of the systematic approach to the departmental rule-making; more active attraction of professional medical organizations to the departmental rule-making according to the provisions of Federal Law On the Bases of Healthcare of Citizens.

Key words: healthcare, medical documentation, private health information, regulatory legal act.

Медицинское право, по определению члена-корреспондента РАН, профессора Ю.Д. Сергеева, это быстро развивающаяся отрасль российского права, неразрывно связанная с медицинской наукой и практикой, которая постоянно трансформируется в процессе своего становления, видоизменяется, приобретая все большую многоаспектность и тем самым убедительно демонстрируя свою жизнеспособность, самостоятельность и научную аргументированность <1>.

---

<1> Юрий Сергеев: «Современному врачу крайне необходимо иметь ясность в понимании норм права». 16 октября 2015. URL: https://www.garant.ru/interview/665091/ (дата обращения: 20.05.2019).

Одним из последствий такого интенсивного развития является наличие большого количества источников данной отрасли права различных видов. При этом важным условием надлежащего правового регулирования общественных отношений в сфере охраны здоровья — одной из важнейших сфер общественных отношений в социальном и правовом государстве, — безусловно, выступает необходимость системного регулирования данных отношений, ясность содержания правовых норм, наличие продуманной юридической техники в подготовке нормативных актов.

Следует отметить, что в настоящее время при анализе положений нормативно-правовых актов в области охраны здоровья, а также материалов судебной практики выявляются существенные проблемы, связанные с несовершенством правового регулирования отдельных аспектов медицинской деятельности, а также с применением на практике отдельных норм медицинского права. Ниже приводится характеристика некоторых наиболее существенных проблем, а также предлагаются возможные способы их решения.

Одной из важных выявленных проблем надлежащего правоприменения норм медицинского права можно с уверенностью назвать применение норм медицинского права к отношениям, не входящим в предмет этой отрасли права. Данная проблема стала известной в связи с рассмотрением в суде административного иска по делу о признании незаконным решения о продлении на 25 лет срока ограничения доступа к дневникам дежурных врачей и санитаров, а также фармацевтической документации и результатам медицинских исследований, содержащим сведения, не предназначенные для опубликования <2>. Как следует из судебного решения, 3 февраля 2017 г. директору АНО «Научно-медицинский геронтологический центр» В.М. Новоселову было отказано РГАСПИ в предоставлении копий медицинских документов о ранении, болезни и кончине В.И. Ленина на основании решения Федеральной архивной службы России № 3/42-К от 15 января 1999 г. о переводе медицинских и иных документов на ограниченный доступ на 25 лет, т.е. до 2024 г. включительно. На заявление В.М. Новоселова 15 ноября 2017 г. РГАСПИ направил ему копию письма Федеральной архивной службы России от 15 января 1999 г. об удовлетворении просьбы О.Д. Ульяновой, племянницы В.И. Ленина, о продлении на 25 лет ограничения доступа к медицинской документации В.И. Ленина. Свою просьбу Ульянова объясняла наличием многочисленных искажений фактической стороны дела и бестактностью ряда современных публикаций на тему недобросовестных исследователей, которые оскорбляют честь и достоинство В.И. Ленина и его родных.

---

<2> Решение Замоскворецкого районного суда г. Москвы по административному делу от 30 марта 2018 г. № 2а-280/2018. URL: https://www.mos-gorsud.ru/rs/zamoskvoreckij/services/cases/kas/details/ea2c9a37-5802-4a39-bea6-575eb77c074d (дата обращения: 20.05.2019).

По сообщениям СМИ о данных событиях, представитель Росархива в судебном заседании указал, что ведомство опиралось на законодательство, охраняющее врачебную тайну: «По просьбе лица или его родственников доступ к медицинским документам может быть ограничен. Такое положение содержало и законодательство в 1999 году, и действующее — ФЗ-323 „Об основах охраны здоровья граждан в РФ“. Представитель истца, в свою очередь, обратил внимание суда на то, что доступ к документам, переданным в архивный фонд, регулировался в 1999 г. Основами законодательства Российской Федерации от 7 июля 1991 г. № 5341-1 „Об Архивном фонде Российской Федерации и архивах“, которые устанавливали максимальный срок ограничения доступа к документам с личной и врачебной тайной в 75 лет и не предусматривали возможность продления данного срока. На вопрос представителя истца, есть ли в положении о Росархиве право ведомства на продление сроков ограничения доступа, представитель агентства заявил: „В Законе „Об архивном деле“ о продлении сроков не говорится. Это следует само собой из смысла законодательных актов, которыми руководствуется Росархив». «Вообще срок продления может быть неограничен, ФЗ-323 не устанавливает сроков для защиты врачебной тайны», — добавил он <3>.

---

<3> Ленин умер, но тайна его живет. Решение Росархива засекретить дневники врачей вождя признано законным // Газета «Коммерсантъ». 2018. 31 марта. URL: https://www.kommersant.ru/doc/3591114 (дата обращения: 20.05.2019).

Суд при рассмотрении данного дела поддержал аргументацию ответчика в части применения положений законодательства России о врачебной тайне по отношению к архивным документам. Судом было отмечено, что административный истец считает применение действовавших в то время Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан недопустимым, так как административный ответчик должен был руководствоваться исключительно Основами законодательства Российской Федерации от 7 июля 1993 г. № 5341-1 «Об архивном фонде РФ и архивах». Но суд отклонил данный аргумент истца на том основании, что в ст. 2 Основ законодательства Российской Федерации от 7 июля 1993 г. № 5341-1 сказано, что законодательство об Архивном фонде Российской Федерации и архивах состоит из настоящих Основ и соответствующих законов республик в составе Российской Федерации, иных правовых актов Российской Федерации, республик в составе Российской Федерации, краев, областей, автономной области, автономных округов, городов Москвы и Санкт-Петербурга; аналогичные положения содержатся в Федеральном законе от 22 октября 2004 г. № 125-ФЗ «Об архивном деле в Российской Федерации», действующем в настоящее время.

Такое обоснование применения норм медицинского права к отношениям по обеспечению доступа к архивным документам ни в коем случае не следует признавать допустимым. Действительно, сведения, составляющие врачебную тайну, подлежали и подлежат правовой охране в соответствии с законодательством Российской Федерации об охране здоровья; одним из основных источников данных сведений является, несомненно, медицинская документация, образующаяся в процессе лечения конкретного пациента (см. ст. 61 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан (утв. ВС РФ 22 июля 1993 г. № 5487-1) и ст. 13 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» соответственно). Однако нельзя смешивать понятия «медицинская документация» и «архивные документы». Первое понятие не имеет легального определения, но, исходя из содержания подп. 3 — 8, 10, 11, 13 ст. 2, п. 1 ст. 13 Федерального закона № 323-ФЗ, к такому виду документов можно отнести те из них, которые содержат информацию о процессе и результатах оказания пациенту медицинской помощи (диагностики, лечения, профилактики), об оказанных пациенту медицинских услугах, о состоянии здоровья и диагнозе пациента, сведения о фактах обращения гражданина за оказанием медицинской помощи, иные сведения, полученные при медицинском обследовании и лечении пациента, создаваемые профессиональными субъектами медицинской деятельности на бумажных носителях или в форме электронного документа. Понятие же архивного документа определено действующим законодательством как материальный носитель с зафиксированной на нем информацией, который имеет реквизиты, позволяющие его идентифицировать, и подлежит хранению в силу значимости указанных носителя и информации для граждан, общества и государства. Кроме того, исходя из анализа положений российского законодательства об архивах, можно заключить, что основным назначением архивных документов являлось и является отражение материальной и духовной жизни общества, поскольку они имеют историческое, научное, социальное, экономическое, политическое и культурное значение; важнейшие из таких документов являются неотъемлемой частью историко-культурного наследия народов Российской Федерации, относятся к информационным ресурсам и подлежат постоянному хранению (см. ст. 1 Основ законодательства Российской Федерации от 7 июля 1993 г. № 5341-1 «Об Архивном фонде Российской Федерации и архивах» и ст. 2 Федерального закона от 22 октября 2004 г. № 125-ФЗ «Об архивном деле в Российской Федерации» соответственно). Кроме того, можно с уверенностью утверждать, что архивное законодательство и законодательство об охране здоровья имеют разные объекты правового регулирования — отношения по организации хранения, комплектования, учета и использования документов Архивного фонда Российской Федерации и других архивных документов независимо от их форм собственности, а также отношения в сфере управления архивным делом в Российской Федерации в интересах граждан, общества и государства, с одной стороны, и отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, с другой стороны. Соответственно, медицинские документы, включенные в Архивный фонд РФ, получают новый правовой статус — статус архивных документов, возможность доступа к которым является законным интересом российского общества. Утверждение же о том, что ст. 3 Основ законодательства Российской Федерации от 7 июля 1993 г. № 5341-1 допускала применение норм медицинского права (и, в частности, Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан 1993 г.) к отношениям в сфере хранения и допуска к архивным документам, представляется возможным полагать необоснованным, так как положение данной статьи говорит о законодательстве об Архивном фонде Российской Федерации и архивах, состоящем из упомянутых Основ и иных соответствующих правовых актов, т.е. все иные правовые акты, включаемые в законодательство об Архивном фонде Российской Федерации, должны иметь предметом своего регулирования общественные отношения в сфере архивного дела; данные отношения не являются предметом правового регулирования законов Российской Федерации об охране здоровья, поэтому ссылку на их положения как обоснование ограничения доступа к архивным документам можно считать несостоятельной. Сам же по себе вопрос о возможности продления сроков ограничения доступа к архивным документам за пределами срока, установленного законом, нуждается в самостоятельном исследовании.

Следующей актуальной проблемой, имеющей системный характер, является установление надлежащего механизма правоприменения норм медицинского права. В контексте данной проблемы следует отметить ситуацию с применением типовых отраслевых норм времени в здравоохранении. Как известно, действующими Приказами Минздрава России от 2 июня 2015 г. № 290н и от 19 декабря 2016 г. № 973н установлены типовые отраслевые нормы времени на выполнение работ, связанных с посещением одним пациентом врачей указанных специальностей. Эти нормы выражены в минутах и дифференцированы в зависимости от специальности врача.

Применение указанных типовых отраслевых норм времени вызвало серьезную обеспокоенность, выраженную, в частности, в направленной Советом при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека аналитической записке о некоторых практических проблемах в сфере соблюдения прав граждан на охрану здоровья <4>. Первым вопросом в записке стояло нарушение прав человека Приказом № 290н из-за укороченного промежутка времени, выделяемого на прием пациентов. В своем ответе от 11 августа 2015 г. Минздрав России пояснил, что сами по себе Типовые нормы № 290н ничьих прав не нарушают, поскольку типовые нормы фиксируют среднее время, которое затрачивается на выполнение всех работ, связанных с посещением одним пациентом врачей-специалистов. При этом руководителям учреждений предоставлено право (ст. ст. 159, 160 Трудового кодекса РФ (далее — ТК РФ)) определять системы нормирования труда (далее — СНТ), включая нормы выработки и времени, нормативы численности и другие нормы, устанавливаемые в соответствии с достигнутым уровнем техники, технологии, организации производства и труда. При этом нормы труда учреждения устанавливают именно на основе типовых норм. Такой порядок закреплен в Методических рекомендациях по разработке СНТ в государственных (муниципальных) учреждениях, утвержденных Приказом Минтруда России от 30 сентября 2013 г. № 504.

---

<4> СПЧ получил ответ Минздрава на аналитическую записку Льва Амбиндера и Аниты Соболевой о нарушениях прав человека. 11.08.2015. URL: http://president-sovet.ru/presscenter/news/read/2630/ (дата обращения: 20.05.2019).

Таким образом, типовые нормы разработаны применительно к наиболее распространенным организационно-техническим условиям. Это позволяет большинству учреждений здравоохранения применять их без дополнительной коррекции. Но при условии, что работодатель обеспечит нормальные условия для выполнения работниками установленных норм выработки (ст. 163 ТК РФ).

Из вышеизложенного следует, что указанные типовые отраслевые нормы времени нельзя применять непосредственно для определения времени приема врачом-специалистом конкретного пациента. Типовые отраслевые нормы времени, не требующие корректировки, могут стать обязательными для работников в том случае, если внесены в условия трудового договора врача, его должностную инструкцию, коллективный договор или иные локальные нормативные акты, регулирующие трудовые отношения в учреждении, в том числе нормы труда (ст. ст. 160 — 163 ТК РФ; п. п. 7 — 28 Методических рекомендаций по разработке СНТ в государственных (муниципальных) учреждениях).

Необходимо также учесть, что одной из основных обязанностей каждого медицинского работника является оказание медицинской помощи в соответствии со своей квалификацией, должностными инструкциями, служебными и должностными обязанностями (п. 1 ч. 2 ст. 73 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ). Установление необоснованно низких норм времени выполнения работ, связанных с приемом пациентов, может воспрепятствовать выполнению этой обязанности, а также свидетельствовать о невыполнении работодателем своей обязанности по созданию необходимых условий для выполнения работниками своей трудовой функции.

Весьма серьезной системной проблемой правоприменения норм медицинского права необходимо признать разграничение актов нормативного и ненормативного характера. Как известно, нормативный акт в самом широком приближении представляет собой письменный официальный документ, изданный в определенной форме уполномоченным органом в пределах его компетенции, содержащий правовые нормы (правила поведения), обязательные для неопределенного круга лиц, рассчитанные на неоднократное применение и действующие независимо от того, возникли или прекратились конкретные правоотношения. Понятие «ненормативный (индивидуальный) акт» можно определить как акт, принятый уполномоченным органом в отношении субъекта, содержащий властное предписание, возлагающий обязанности на такого субъекта. В связи с существованием данного разделения на практике не раз возникал вопрос о том, каким образом необходимо квалифицировать разъяснения федеральных органов исполнительной власти, в том числе для целей судебного оспаривания. Ведь, не отвечая признакам нормативного и ненормативного (индивидуального) акта, такие разъяснения все равно создают определенный регуляторный фон для рынка и его участников. Вместе с тем многие акты содержат разъяснения законоположений, носящие абстрактный характер, рассчитанные на неоднократное применение и влияющие на права и обязанности неопределенного круга лиц <5>.

---

<5> Борзова М. Ненормативная лексика // Фармацевтический вестник. 2017. № 15. URL: https://pharmvestnik.ru/articles/nenormativnaja-leksika-prnt-17-m5-886.html (дата обращения: 20.05.2019).

Формально суды при рассмотрении дел не связаны положениями интерпретационных актов ведомств, поскольку они в силу ч. 1 ст. 15 КАС РФ, ч. 1 ст. 13 АПК РФ и ч. 1 ст. 11 ГПК РФ не входят в круг нормативных правовых актов, применяемых при рассмотрении судебных дел. Однако на практике суды при мотивировании принимаемых решений достаточно часто ссылаются на разъяснения, содержащиеся в письмах федеральных органов исполнительной власти (см., например, Апелляционное определение Московского городского суда от 8 апреля 2014 г. по делу № 33-10984/2014г. и др.). Следовательно, органы исполнительной власти de facto принимают акты, регулирующие общественные отношения, рассчитанные на неоднократное применение, в качестве общеобязательного предписания в отношении неопределенного круга лиц, которыми напрямую руководствуются суды <6>.

Конституционный Суд РФ 31 марта 2015 г. принял Постановление № 6-П, в котором подробно охарактеризовал данную проблему и указал законодателю на необходимость предусмотреть особый механизм судебного оспаривания для актов федеральных органов исполнительной власти, содержащих разъяснения законодательства, которые формально не являются нормативными правовыми актами, но фактически обладают нормативными свойствами; фактически в праве был закреплен особый регуляторный режим для ведомственных разъяснений. В продолжение данного толкования были приняты изменения в действующее правовое регулирование, и в марте 2016 г. вступил в силу особый порядок оспаривания акта, содержащего разъяснения законодательства и обладающего нормативными свойствами, закрепленный, в частности, в ст. 217.1 Кодекса административного судопроизводства РФ (КАС РФ) <7>. Однако, по сути, получается, что положения ст. 217.1 КАС РФ ориентируют суды при проверке таких актов лишь на установление наличия или отсутствия нормативного характера разъяснений и формальное сравнение содержания этих разъяснений с содержанием разъясняемого акта. Так, согласно ч. 5 ст. 217.1 КАС РФ суд признает недействующим интерпретационный акт, дающий разъяснения, не соответствующие действительному смыслу разъясняемых им нормативных положений, и оставляет в силе такие акты, в которых не приведены нормативные разъяснения и которые формально соответствуют содержанию разъясняемых нормативных правовых актов. При этом анализ оснований проверки спорных актов, изложенных в ст. 217.1 КАС РФ, показывает, что суд вообще не проверяет соответствие данных актов формально-юридическим требованиям по форме, содержанию и порядку принятия. То есть суд может установить, что интерпретационный акт этим требованиям не соответствует, но дисквалифицировать его по этому основанию не может. Между тем очевидно, что такой акт является юридически ничтожным с момента принятия, независимо от его содержания. Однако согласно ст. 217.1 КАС РФ суд не только не может его признать таковым, он даже не наделен полномочиями по оценке формально-юридических свойств дефектного интерпретационного акта. Получается, что суды, оставляя в силе дефектные интерпретационные акты, фактически легализуют незаконную практику ведомств по изданию разного рода нормативных писем и инструкций в обход установленного порядка принятия и введения в действие ведомственных нормативных правовых актов <8>.

<7> Борзова М. Указ. соч.

<8> Никитин С.В. Проблемы правового регулирования судебного нормоконтроля в административном судопроизводстве // Судья. 2018. № 11. С. 14 — 16.

Между тем реальная ситуация в ведомственном нормотворчестве заключается в том, что федеральные ведомства, как обладающие, так и не обладающие нормотворческими полномочиями, нередко принимают и фактически вводят в действие незаконные нормативные предписания, в том числе интерпретационного характера, игнорируя правовую форму и установленный порядок принятия, регистрации и опубликования нормативных правовых актов. Заметными примерами такой ситуации в сфере охраны здоровья можно назвать:

• применение Приказа Минздрава СССР от 4 октября 1980 г. № 1030 «Об утверждении форм первичной медицинской документации учреждений здравоохранения» в части использования бланков медицинских документов. Своим письмом от 30 ноября 2009 г. № 14-6/242888 Минздравсоцразвития России обосновало возможность частичного применения утратившего силу еще в 1988 г. Приказа тем, что до момента направления письма (в 2009 г.) не был издан новый альбом образцов учетных форм. В связи с этим нужно отметить, что Конституция РФ и действующее российское законодательство допускает применение правовых актов СССР и РСФСР, не противоречащих действующей Конституции; однако данное письмо фактически подтверждает, что на территории нашей страны подлежит применению утративший силу правовой акт не существующего ныне государства; при этом такое признание правового акта фактически действующим сделано в форме акта, который прямо не должен быть признан правовым на основании п. 2 раздела I Правил подготовки нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти и их государственной регистрации (утв. Постановлением Правительства РФ от 13 августа 1997 г. № 1009). Более приемлемым временным выходом из сложившейся ситуации могло бы быть инкорпорирование форм бланков медицинских документов, утвержденных советским Минздравом, без их изменения в приказ Минздрава России и последующее скорейшее утверждение нового альбома форм учетной медицинской документации (который по состоянию на апрель 2019 г. до сих пор не утвержден);
• ситуация с направлением письма Минздрава России от 7 декабря 2015 г. № 13-2/1538 «О сроках хранения медицинской документации». В данном письме сообщается, что до утверждения актуального перечня документов (со сроками хранения), образующихся в процессе деятельности медицинских организаций, всем типам медицинских организаций системы здравоохранения, оказывающим медицинскую помощь в амбулаторных и стационарных условиях, следует руководствоваться сроками хранения для наиболее часто используемых видов медицинской документации согласно приложению к письму. Фактически речь идет об установлении обязанностей для медицинских организаций по хранению документов с нарушением п. 2 раздела I Правил подготовки нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти и их государственной регистрации, запрещающего принимать нормативные акты в форме писем. Применение данного письма на практике может стать правомерным только после принятия судом надлежащей инстанции решения о признании нормативного характера данного письма либо же оформления указанных сроков хранения в соответствующем приказе Минздрава.

Таким образом, представляется обоснованным считать, что в правовом регулировании общественных отношений по охране здоровья имеются серьезные проблемы, связанные с практикой правоприменения нормативных актов, а также с юридической техникой подготовки таких актов. Преодолению сложившихся проблем могут в настоящее время способствовать три метода:

• уточнение легальных определений основных понятий в области охраны здоровья с учетом приоритета интересов граждан и профессиональных субъектов медицинской деятельности;
• применение системного подхода к ведомственному нормотворчеству, которое может быть выражено, в частности, в строгом следовании порядкам подготовки и опубликования подзаконных актов, а также, например, в кодификации подзаконных актов Минздрава;
• более активное привлечение к ведомственному нормотворчеству профессиональных медицинских организаций в соответствии с положениями Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан»; такой подход позволит точнее учесть актуальные потребности и проблемы правового регулирования медицинской деятельности.

Разрешение сложившихся проблем государственного регулирования охраны здоровья будет способствовать скорейшему становлению правовой медицины в современной России.

Литература

1. Борзова М. Ненормативная лексика / М. Борзова // Фармацевтический вестник. 2017. № 15. URL: https://pharmvestnik.ru/articles/nenormativnaja-leksika-prnt-17-m5-886.html (дата обращения: 20.05.2019).

2. Добрикова Е. Юрий Сергеев: «Современному врачу крайне необходимо иметь ясность в понимании норм права» / Е. Добрикова // СПС «Гарант». 2015. 16 октября.

3. Махина С.Н. Комментарий к главам 21 «Производство по административным делам об оспаривании нормативных правовых актов и актов, содержащих разъяснения законодательства и обладающих нормативными свойствами» и 22 «Производство по административным делам об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, наделенных отдельными государственными или иными публичными полномочиями, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих» Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации от 8 марта 2015 г. № 21-ФЗ (постатейный) / С.Н. Махина, Ю.В. Помогалова, М.Ю. Зенков, Н.В. Богатырева [и др.] // СПС «КонсультантПлюс».

---