Решение Суда Евразийского экономического союза от 28.12.2015 по делу № СЕ-1-2/2-15-КС

<Об отказе в удовлетворении заявления индивидуального предпринимателя Тарасика Константина Петровича к Евразийской экономической комиссии об оспаривании бездействия Евразийской экономической комиссии>

(Вместе с «Особым мнением судьи Чайки К.Л. (дело № СЕ-1-2/2-15-КС)»)

СУД ЕВРАЗИЙСКОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО СОЮЗА

РЕШЕНИЕ

(Минск, 28 декабря 2015 года)

Коллегия Суда Евразийского экономического союза в составе

судей Сейтимовой В.Х., Туманяна А.Э., Федорцова А.А., Чайки К.Л.,

под председательством судьи-докладчика Туманяна А.Э.,

при секретаре судебного заседания Борель Ю.С.,

с участием индивидуального предпринимателя Тарасика К.П. и его представителя Жмука Г.Н., представителей Евразийской экономической комиссии Бричевой Е.Н., Киризлеева Р.О., Наумова А.А., Соколова Ю.Е., Солопова В.И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по заявлению индивидуального предпринимателя Тарасика Константина Петровича (Республика Казахстан) к Евразийской экономической комиссии об оспаривании бездействия Евразийской экономической комиссии,

заслушав истца — индивидуального предпринимателя Тарасика К.П. и его представителя Жмука Г.Н., представителей ответчика Бричеву Е.Н., Киризлеева Р.О., Наумова А.А., Соколова Ю.Е., Солопова В.И., специалистов Бекниязова Д.К., Лещенко С.К., Макашеву А.К., Тажинова Ч.М., исследовав состязательные документы и иные материалы дела,

I. Обстоятельства дела

Тарасик Константин Петрович зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя с 15 ноября 2005 года, что подтверждается свидетельством о регистрации серии 12915 № 0250819, выданным 16 марта 2012 года Налоговым управлением по г. Темиртау (Карагандинская область, Республика Казахстан).

В период с 2012 по 2014 год в рамках предпринимательской деятельности индивидуальный предприниматель Тарасик Константин Петрович (далее — ИП Тарасик К.П., истец, заявитель) осуществлял поставку из США в Республику Казахстан транспортных средств типа «Nissan Titan», «Toyota Tundra», «Ford-F150». Перечисленные модели ИП Тарасик К.П. относит к транспортным средствам типа «Truck», имеющим шасси грузового автомобиля. При таможенном оформлении все ввозимые транспортные средства декларировались им в товарной позиции 8704 ТН ВЭД ТС.

Данная классификация таможенными органами Республики Казахстан не изменялась. Вместе с тем, при выпуске транспортных средств таможенные органы Республики Казахстан потребовали от истца оплатить акцизный налог как за автомобили, отнесенные к транспортным средствам, произведенным на шасси легкового автомобиля с платформой для грузов и кабиной водителя, отделенной от грузового отсека жесткой стационарной перегородкой, которые, согласно подпункту 6 статьи 279 Кодекса Республики Казахстан «О налогах и других обязательных платежах в бюджет» (Налоговый кодекс)» от 10 декабря 2008 года № 99-IV (далее — Налоговый кодекс Республики Казахстан), являются подакцизными товарами.

В результате разбирательств в судах первой, апелляционной, кассационной и надзорной инстанций требования ИП Тарасика К.П. о незаконности решений и действий казахстанского таможенного органа остались без удовлетворения.

По итогам камеральной проверки истцу начислен акциз, налог на добавленную стоимость и пеня на общую сумму 8 368 055 тенге.

В октябре 2014 года, не соглашаясь с действиями таможенных и решениями судебных органов Республики Казахстан, ИП Тарасик К.П. обратился в Евразийскую экономическую комиссию (далее — Комиссия, ЕЭК, ответчик), утверждая, что указанные органы нарушают принципы единообразного применения и реализации международных договоров, формирующих договорно-правовую базу Таможенного союза.

Рассмотрев данное обращение, Комиссия в письме от 27 ноября 2014 года сообщила ИП Тарасику К.П., что правовая оценка правомерности деятельности и решений таможенных органов государств-членов выходит за рамки компетенции Комиссии. Поскольку вопросы уплаты акцизов входят в компетенцию государственных органов Республики Казахстан, обращение ИП Тарасика К.П. было направлено в Комитет государственных доходов Министерства финансов Республики Казахстан.

II. Процедура в Суде

ИП Тарасик К.П. обратился в Суд Евразийского экономического союза (далее — Суд) с заявлением о признании оспариваемого бездействия Комиссии не соответствующим международным договорам в рамках Евразийского экономического союза (далее — Союз) и нарушающим его права и законные интересы в сфере предпринимательской деятельности, просил обязать Комиссию устранить нарушение его прав и законных интересов, признать Решение Комиссии Таможенного союза от 16 августа 2011 года № 751 «О классификации транспортных средств типа „Pick Up“ не соответствующим международным договорам.»

Постановлением Коллегии Суда от 16 сентября 2015 года заявление ИП Тарасика К.П. было оставлено без движения, как не соответствующее требованиям подпунктов «б», «е» пункта 1, подпунктов «а», «б», «в», «е» пункта 3 и пункта 4 статьи 9 Регламента Суда Евразийского экономического союза, утвержденного Решением Высшего Евразийского экономического совета от 23 декабря 2014 года № 101 (далее — Регламент Суда), с предоставлением срока для устранения недостатков до 16 октября 2015 года.

9 октября 2015 года во исполнение постановления Суда от истца поступили дополнительные материалы.

Постановлением Коллегии Суда от 27 октября 2015 года заявление ИП Тарасика К.П. было принято к производству в части оспаривания бездействия Комиссии. Судебное заседание назначено на 24 ноября 2015 года.

В принятии заявления в части обязать Комиссию устранить нарушение прав и законных интересов отказано в связи с тем, что рассмотрение данного вопроса не относится к компетенции Суда.

В части заявления о признании Решения Комиссии Таможенного союза от 16 августа 2011 года № 751 «О классификации транспортных средств типа „Pick Up“ не соответствующим международным договорам отказано в принятии к производству в связи с несоблюдением досудебного порядка урегулирования спора.»

Определив в постановлении от 16 сентября 2015 года отсутствие соблюдения досудебного порядка урегулирования спора в части оспаривания Решения Комиссии Таможенного союза от 16 августа 2011 года № 751 «О классификации транспортных средств типа „Pick Up“, Коллегия Суда рассмотрела обращение ИП Тарасика К.П. в Суд как сложное (смешанное) по предметному составу, состоящее из самостоятельных категорий споров, которое необходимо рассматривать по отдельности на соответствие порядка их подачи, утвержденного Регламентом Суда.»

Принимая во внимание позицию истца, оспаривающего бездействие как длительное пассивное поведение ответчика на фоне спора между истцом и таможенными органами Казахстана, Коллегия Суда оценила обращение истца к ответчику с заявлением о нарушении принципов применения международных договоров, формирующих договорно-правовую базу Таможенного союза, как соблюдение досудебного порядка урегулирования спора.

Содержание ответа Комиссии на досудебное обращение истца не влияет на возможность реализации им права на судебную защиту, поскольку даже в случае отсутствия ответа Комиссии хозяйствующий субъект имеет право обратиться в Суд в соответствии с пунктом 44 Статута Суда Евразийского экономического союза (Приложение № 2 к Договору о Евразийском экономической союзе от 29 мая 2014 года) (далее — Статут Суда).

23 ноября 2015 года в Суд поступили возражения Комиссии на заявление истца.

В процессе судебного разбирательства 24 ноября 2015 года привлечены специалисты в области технического, таможенно-тарифного регулирования и налогового законодательства, направлены запросы в органы и организации государств-членов Евразийского экономического союза (далее — государства-члены Союза) и сторонам для представления дополнительных материалов.

Судебное разбирательство назначено на 22 декабря 2015 года.

В соответствии с пунктом 55 Статута Суда были направлены запросы и получены ответы из:

Верховного Суда Республики Казахстан;

Белорусского государственного института стандартизации и сертификации Государственного комитета по стандартизации Республики Беларусь по вопросам в области технического регулирования моторных транспортных средств;

Белорусского государственного университета (доцента кафедры финансового права и правового регулирования хозяйственной деятельности, кандидата юридических наук, Лещенко С.К.);

Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» (заведующего кафедрой финансового, налогового и таможенного права, доктора юридических наук, профессора Козырина А.Н.).

22 декабря 2015 года судебное разбирательство возобновлено, заслушаны специалисты в области финансов и таможенного регулирования Бекниязов Д.К., Макашева А.К., Тажинов Ч.М., доцент Лещенко С.К., оглашена информация профессора Козырина А.Н., Белорусского государственного института стандартизации и сертификации Государственного комитета по стандартизации Республики Беларусь, рассмотрены заявления и ходатайства сторон, исследованы материалы дела.

III. Позиция истца

Из текста заявления, пояснений истца и его представителя усматривается следующее.

Истец обратился в Комиссию и выразил несогласие с выводами таможенных экспертов Центральной таможенной лаборатории города Астаны Комитета таможенного контроля Министерства финансов Республики Казахстан, отраженными в заключении от 6 ноября 2012 года, согласно которым автомобили марки «NISSAN TITAN» VIN № 1N6BA0CC6BN304352, VIN № 1N6AA0EC5BN307705 являются моторными транспортными средствами на шасси легкового автомобиля с платформой для грузов и кабиной водителя отделенной жесткой стационарной перегородкой. Это, по мнению истца, не соответствует положениям статьи 3 Соглашения о принятии единообразных технических предписаний для колесных транспортных средств, предметов оборудования и частей, которые могут быть установлены и/или использованы на колесных транспортных средствах, и об условиях взаимного признания официальных утверждений, выдаваемых на основе этих предписаний от 20 марта 1958 года (далее — Женевское соглашение 1958 года), участником которого являются Республика Казахстан и США, противоречит Техническому регламенту «Требования к безопасности автотранспортных средств», утвержденному Постановлением Правительства Республики Казахстан от 9 июля 2008 года № 675 (далее — Технический регламент Республики Казахстан), Техническому регламенту «О безопасности колесных транспортных средств» (ТР ТС 018/2011), утвержденному решением Комиссии Таможенного союза от 9 декабря 2011 года № 877 (вступил в силу с 1 января 2015 года) (далее — Технический регламент Таможенного союза). В данных правовых актах, как полагает заявитель, отсутствует понятие моторного транспортного средства на шасси легкового автомобиля, однако существует понятие грузового транспортного средства и его шасси. Кроме этого указал, что таможенные эксперты не имеют соответствующей квалификации и аттестации, а нахождение Центральной лаборатории в структуре таможенного органа противоречит Закону Республики Казахстан «О техническом регулировании» от 9 ноября 2004 года № 603-II.

Наряду с этим ИП Тарасик К.П. в обращении в Комиссию указал, что Департамент таможенного контроля и суды Карагандинской области игнорируют информацию заводов-изготовителей, действующее законодательство Республики Казахстан и международные нормативно-правовые акты, руководствуются только постановлением Надзорной судебной коллегии по гражданским и административным делам Верховного Суда Республики Казахстан. Указывает, что таможенные органы признают транспортные средства типа «Truck» торговых марок «Nissan Titan», «Toyota Tundra», «Ford-150», «Ford-250», завезенные в период с 2012 по 2014 годы, моторными транспортными средствами на шасси легкового автомобиля с жесткой стационарной перегородкой, отделяющей кабину от грузового отсека. Ссылаясь на пункт 20 Порядка принятия Евразийской экономической комиссией решений о классификации отдельных видов товаров, утвержденным Решением Коллегии Комиссии от 2 декабря 2013 года № 284, считает, что Комиссия должна была рассмотреть обращение, провести мониторинг с целью определения правомерности применения акциза, предусмотренного Налоговым кодексом Республики Казахстан к товарам, ввезенных им, что, по его мнению, относится к таможенным платежам, входит в сферу регулирования Комиссии и не соответствует праву Союза.

Истец указывает, что бездействие Комиссии непосредственно затрагивает его права и законные интересы в сфере экономической деятельности и выразилось в отсутствии мониторинга и контроля за исполнением: Соглашения об обращении продукции, подлежащей обязательной оценке (подтверждению) соответствия, на таможенной территории Таможенного союза от 11 декабря 2009 в части формирования Единого реестра органов по сертификации и испытательных лабораторий (центров) таможенного союза; Женевского соглашения 1958 года в части признания официальных утверждений по типу конструкции транспортных средств, представленных государством, на территории которой они изготовлены; Договора о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве от 26 февраля 1999 года в части применения единой системы взимания косвенных налогов в торговле с третьими странами, решений органов Союза.

По мнению заявителя, в соответствии с подпунктом «б» статьи 9 Договора о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве от 26 февраля 1999 года целью функционирования режима свободной торговли товарами является применение единой системы взимания косвенных налогов. Согласно пункту 4 статьи 12 названного Договора единый порядок регулирования внешнеторговой деятельности и принятия согласованных решений по его синхронному изменению и дополнению включает косвенное налогообложение внешнеторговых операций с третьими странами. По утверждению истца вышеуказанные нормы не исполняются.

Истец указывает, что практика взимания косвенных налогов в Республике Казахстан и Российской Федерации отличаются. Например, типы транспортных средств, ввезенных истцом, в Российской Федерации не относятся к подакцизным товарам. Вместе с тем, в Республике Казахстан данные транспортные средства признают подакцизным товаром вопреки национальным и международно-правовым нормам, а бездействие Комиссии только поощряет нарушение законности.

Ссылаясь на статью 6 Договора о Комиссии таможенного союза от 6 декабря 2007 года, истец утверждает, что на момент его обращения Комиссия являлась высшим органом таможенного союза и осуществляла функции обеспечения реализации международных договоров, формирующих договорно-правовую базу таможенного союза. Комиссия была обязана разобраться и оказать содействие в восстановлении его нарушенных прав, а также устранить административные барьеры, способствующие нарушению международных нормативно-правовых актов. Однако Комиссия сослалась на то, что изложенный в обращении вопрос не относится к ее компетенции, переадресовала его заявление в Комитет государственных доходов Министерства финансов Республики Казахстан.

Истец пояснил, что ожидал от Комиссии проведения коллегиального заседания по своему обращению с принятием документа в форме решения, распоряжения или рекомендации. Поэтому полученный ответ считает формальной отпиской и подтверждением несоблюдения процедуры рассмотрения обращения.

Истец просит вынести решение о признании оспариваемого бездействия Комиссии не соответствующим международным договорам в рамках Союза и нарушающим его права и законные интересы.

IV. Позиция ответчика

В представленных Суду возражениях и пояснениях в судебном заседании представители ответчика считают доводы истца необоснованными, требования не подлежащими удовлетворению.

По мнению ответчика, в своем обращении на имя Председателя Коллегии Комиссии истец выражал несогласие с действиями таможенных органов Республики Казахстан, признавшими ввозимые на таможенную территорию Таможенного союза транспортные средства, классифицированные в товарной позиции 8704 ТН ВЭД ТС, подакцизными товарами.

Истец просил рассмотреть обращение, проверить изложенные в нем факты, принять меры к лицам, допустившим нарушение международных норм.

По результатам рассмотрения обращения истцу было сообщено о том, что правовая оценка деятельности государственных органов, в том числе правомерности решений таможенных органов государств-членов Таможенного союза, выходит за рамки компетенции Комиссии. Истец был проинформирован о том, что рассмотрение жалоб на действия таможенных органов и вопросы порядка установления и взимания акцизов при перемещении товаров через таможенную границу Таможенного союза, относятся к компетенции государств-членов Таможенного союза. На момент обращения истца Комиссия осуществляла свою деятельность в соответствии с Договором о Евразийской экономической комиссии от 18 ноября 2011 года в пределах полномочий, предусмотренных статьей 3 указанного Договора. Принятие мер в отношении таможенных органов государств-членов не отнесено к полномочиям Комиссии.

Ответчик указывает, что статьей 9 Таможенного кодекса Таможенного союза (далее — ТК ТС) установлено, что обжалование решений, действий (бездействия) таможенных органов и (или) их должностных лиц осуществляется в порядке и сроки, установленные законодательством государств-членов.

Ссылаясь на статью 493 Кодекса Республики Казахстан «О таможенном деле в Республике Казахстан» от 30 июня 2010 года № 296-IV Комиссия считает, что истец вправе обжаловать решения, действия (бездействие) таможенного органа и (или) его должностного лица в вышестоящий таможенный орган и (или) в суд.

Исходя из положений подпункта 4 пункта 1 статьи 6 ТК ТС считает, что взимание таможенных платежей, контроль правильности их исчисления и своевременности уплаты, принятие мер по принудительному взысканию возложены на таможенные органы государств-членов. При этом определение порядка исчисления сумм налогов, подлежащих уплате и (или) взысканию, а также установление ставок налогов (НДС и акциз) осуществляется в соответствии с законодательством государств-членов, на территории которого товары помещаются под таможенную процедуру (статьи 76 и 77 ТК ТС).

Таким образом, по мнению ответчика, виды подакцизных товаров, ставки налогов, порядок их исчисления в отношении товаров, ввозимых в Республику Казахстан, устанавливаются налоговым законодательством Республики Казахстан.

Учитывая изложенное, Комиссия считает обоснованным направление обращения истца для рассмотрения в Комитет государственных доходов Министерства финансов Республики Казахстан.

При этом Комиссия указала, что требование о мониторинге исполнения международных договоров в обращении ИП Тарасика К.П. в Комиссию не содержалось. В обращении истца содержались лишь доводы об обжаловании действий таможенных органов Республики Казахстан и требование о принятии мер.

Ответчик считает, что порядок досудебного урегулирования спора, предусмотренный в пункте 43 Статута Суда, истцом не соблюден.

Просит Суд отказать в удовлетворении требований истца либо прекратить производство по делу.

V. Пределы судебного разбирательства

В соответствии с пунктом 101 Статута Суда решение Суда не может выходить за рамки указанных в заявлении вопросов.

В отмеченной норме получил отражение общепризнанный принцип ne eat iudex ultra petita partium, который относится к надлежащему разграничению объекта спора, по которому Суд вправе выносить решение. Данный принцип означает, что объект ограничен, с одной стороны, притязаниями (требованиями) истца (максимум) и, с другой стороны, заявлениями ответчика (минимум), то есть для интеграционного объединения не имеет значения в какой мере, в каких объемах и пределах, на основании каких доводов защищает свои нарушенные права истец.

Данное правило было поддержано Международным Судом Организации Объединенных Наций, который подтвердил принцип в рамках дела Asylum (Дело об убежище (Колумбия/Перу) — решение Международного Суда от 20 ноября 1950 года (в запросе о толковании): «...следует учитывать принцип обязанности Суда не только ответить на вопросы, которые поставлены в окончательных возражениях сторон, но и воздержаться от решения по вопросам не включенным в данные возражения».

В этой связи судебной оценке подвергаются только доводы и доказательства, приводимые в обоснование принятых к производству требований об оспаривании бездействия Комиссии, поскольку решение Суда по настоящему делу не может выходить за рамки данных требований.

По мнению истца, спор с таможенными органами Республики Казахстан возник в результате бездействия Комиссии, которая была обязана обеспечивать реализацию международных договоров, формирующих правовую базу Таможенного союза, осуществлять мониторинг и контроль за исполнением названных международных договоров и решений Комиссии.

Учитывая пояснения стороны истца, данные в судебном заседании, Коллегия Суда в качестве оспариваемого бездействия рассматривает поведение ответчика в период с 2012 года, когда возник спор между истцом и таможенными органами, отказавшими в выпуске товаров в связи с неуплатой суммы акцизов.

Принимая во внимание пункт 1 статьи 45 Регламента Суда, Коллегией Суда по данному делу осуществляется проверка:

факта нарушения бездействием прав и законных интересов истца, представленных ему Договором о Евразийском экономическом союзе от 29 мая 2014 года (далее — Договор о Союзе) и (или) международными договорами в рамках Союза;

оспариваемого бездействия Комиссии на соответствие Договору о Союзе и (или) международным договорам в рамках Союза.

VI. Применимое право

Характеризуя применимое право, Суд исходит из того, что в основу Договора о Союзе были положены результаты кодификации договорно-правовой базы Таможенного союза (далее — ТС) и Единого экономического пространства (далее — ЕЭП).

Договор о Союзе в статье 99 предусматривает преемственность системы права при развитии евразийских экономических интеграционных процессов от ТС и ЕЭП к Евразийскому экономическому союзу.

В отношении преемственности правового регулирования пункт 1 статьи 99 Договора о Союзе устанавливает, что международные договоры государств-членов, заключенные в рамках формирования договорно-правовой базы ТС и ЕЭП, действующие на дату вступления в силу Договора, входят в право Союза в качестве международных договоров в рамках Союза и применяются в части, не противоречащей Договору.

В соответствии с переходными положениями в отношении раздела VIII Договора о Союзе (статья 101 Договора о Союзе) до вступления в силу Таможенного кодекса Евразийского экономического союза таможенное регулирование в Союзе осуществляется в соответствии с Договором о Таможенном кодексе таможенного союза от 27 ноября 2009 года и иными международными договорами государств-членов, регулирующими таможенные правоотношения, заключенными в рамках формирования договорно-правовой базы ТС и ЕЭП и входящими в соответствии со статьей 99 Договора о Союзе в право Союза, с учетом положений статьи 101 Договора о Союзе.

Таким образом, при соблюдении установленных Договором о Союзе условий в рамках Союза продолжают действовать международные договоры ТС и ЕЭП и решения Комиссии, заключенные и принятые до начала функционирования Союза, в качестве правовых актов, составляющих право Союза. Соответственно, такие правовые акты ТС и ЕЭП подлежат применению Судом при осуществлении правосудия.

Учитывая, что по общему правилу международные договоры и иные нормативные правовые акты не имеют обратной силы, для осуществления правосудия может потребоваться применение правовых актов, которые не входят в право Союза, но действовали в момент возникновения спорных правоотношений.

Исходя из изложенного, а также учитывая длящийся характер оспариваемого бездействия Комиссии по осуществлению мониторинга и контроля исполнения соответствующих правовых актов, Суд полагает, что при оценке оспариваемого бездействия Комиссии в рамках ее полномочий по осуществлению мониторинга и контроля исполнения таможенными органами Республики Казахстан требований правовых актов в сфере технического регулирования при осуществлении таможенного контроля (при организации и проведении таможенных экспертиз), а также осуществлению мониторинга и контроля исполнения договорных обязательств в сфере косвенного налогообложения, создания и применения единой системы взимания косвенных налогов к применимому праву относятся, в частности:

Договор о Евразийском экономическом союзе от 29 мая 2014 года (Договор о Союзе);

Договор о Таможенном кодексе таможенного союза от 27 ноября 2009 года;

Технический регламент «О безопасности колесных транспортных средств (ТР ТС 018/2011)», утвержденный Решением Комиссии Таможенного союза от 9 декабря 2011 года № 877 (Технический регламент Таможенного союза);

Решение Совета Евразийской экономической комиссии «Об утверждении Единой товарной номенклатуры внешнеэкономической деятельности Евразийского экономического союза и единого таможенного тарифа Евразийского экономического союза» от 16 июля 2012 года № 54;

Порядок принятия Евразийской экономической комиссией решений о классификации отдельных видов товаров, утвержденный Решением Коллегии Комиссии от 2 декабря 2013 года № 284;

Соглашение о принятии единообразных технических предписаний для колесных транспортных средств, предметов оборудования и частей, которые могут быть установлены и/или использованы на колесных транспортных средствах, и об условиях взаимного признания официальных утверждений, выдаваемых на основе этих предписаний от 20 марта 1958 года (Женевское соглашение 1958 года). Ратифицировано Российской Федерацией (Постановлением Совета Министров СССР от 31 октября 1986 года № 1295), Республикой Казахстан (Законом Республики Казахстан от 30 июня 2010 года № 301-IV ЗРК); Республикой Беларусь (Указом Президента Республики Беларусь от 3 декабря 1994 года № 247);

Правила ЕЭК ООН № 29 «Единообразные предписания, касающиеся официального утверждения транспортных средств в отношении защиты лиц, находящихся в кабине грузового транспортного средства»;

Сводная резолюция о конструкции транспортных средств (СР.3), принятая Комитетом по внутреннему транспорту ЕЭК ООН (документ TRANS/WP/29/78/Rev.2 от 30 июня 2011 года);

Договор о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве от 26 февраля 1999 года (утратил силу с 1 января 2015 года);

Договор о Комиссии таможенного союза от 6 декабря 2007 года (утратил силу с 2 февраля 2012 года);

Соглашение о принципах взимания косвенных налогов при экспорте и импорте товаров, выполнении работ, оказании услуг в Таможенном союзе от 25 января 2008 года (утратило силу с 1 января 2015 года);

Договор о Евразийской экономической комиссии от 18 ноября 2011 года (утратил силу с 1 января 2015 года).

VII. Выводы Суда

1. Истец обжаловал бездействие Комиссии, функционировавшей на основании Договора о Евразийской экономической комиссии от 18 ноября 2011 года. Спорные правоотношения между истцом и Комиссией возникли в рамках договорно-правовой базы Таможенного союза и Единого экономического пространства, которая продолжает действовать в части, не утратившей силу на дату вступления в силу Договора о Союзе и может применяться в части, не противоречащей Договору о Союзе.

Из смысла пункта 3 статьи 99 Договора о Союзе о том, что Комиссия, учрежденная в соответствии с Договором о Евразийском экономической комиссии от 18 ноября 2011 года осуществляет свою деятельность в соответствии с Договором о Союзе, следует вывод о правомочиях Комиссии быть ответчиком в Суде с учетом действующего права Союза и нормативно-правовой базы того периода, в котором возник спор.

2. В соответствии с подпунктом 2 пункта 39 Статута Суда к компетенции Суда относится рассмотрение споров, возникающих по вопросам реализации Договора, международных договоров в рамках Союза и (или) решений органов Союза, по заявлению хозяйствующего субъекта об оспаривании действия (бездействия) Комиссии, непосредственно затрагивающего права и законные интересы хозяйствующего субъекта в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, если такое действие (бездействие) повлекло нарушение предоставленных Договором и (или) международными договорами в рамках Союза прав и законных интересов хозяйствующего субъекта.

Из смыслового содержания данной договорно-правовой нормы следует вывод, что Суд рассматривает споры по заявлению хозяйствующего субъекта при одновременном наличии следующих обязательных условий:

а) действие (бездействие) Комиссии непосредственно затрагивает права и законные интересы хозяйствующего субъекта в сфере предпринимательской деятельности;

б) действие (бездействие) Комиссии повлекло нарушение прав и законных интересов хозяйствующего субъекта, предоставленных Договором и (или) международными договорами в рамках Союза.

Учитывая то, что предметом спора является оспариваемое в рамках подпункта 2 пункта 39 Статута Суда бездействие Комиссии, Коллегия Суда считает целесообразным рассмотреть существующие в праве подходы к этой юридической категории.

Юридически значимое бездействие — это регламентированное правом пассивное поведение субъекта, выраженное в неиспользовании лицом предоставленных ему возможностей либо несовершении им обязательных действий.

Бездействие противоправно, если право предписывает, обязывает субъекта действовать в соответствующих ситуациях определенным образом, однако он воздерживается, не выполняет своих обязанностей.

При обращении к практике государств-членов Союза усматриваются следующие подходы к определению признаков бездействия.

Из содержания постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 24 декабря 2009 года № 11 «О применении судами законодательства, регулирующего защиту прав и законных интересов граждан при рассмотрении жалоб на неправомерные действия (бездействие) государственных органов, иных организаций и должностных лиц» следует, что бездействие может быть предметом обжалования, если оно характеризуется незаконностью (противоречит законодательству или иному нормативному правовому акту) или необоснованностью, препятствует осуществлению предоставленного субъекту обращения права или незаконно возлагает на него какую-либо обязанность, нарушает права и законные интересы юридического лица, индивидуального предпринимателя или гражданина в сфере предпринимательской и иной хозяйственной (экономической) деятельности.

В нормативном постановлении Верховного Суда Республики Казахстан от 24 декабря 2010 года № 20 «О некоторых вопросах применения судами норм главы 27 Гражданского процессуального кодекса Республики Казахстан» к бездействию, которое может быть обжаловано, отнесено неисполнение должностным лицом или государственным служащим обязанностей, возложенных на него нормативными правовыми актами (должностными инструкциями, положениями, регламентами, приказами).

В Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 февраля 2009 года № 2 «О практике рассмотрения судами дел об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих» к бездействию относится неисполнение органом государственной власти, органом местного самоуправления, должностным лицом, государственным и муниципальным служащим обязанности, возложенной на них нормативными актами, определяющими полномочия этих лиц (должностными инструкциями, положениями, регламентами, приказами).

Суд Европейского союза придерживается правовой позиции, согласно которой бездействием признается отказ института Европейского союза исполнять возложенные на него правом Европейского союза обязанности. При таких обстоятельствах заявитель имеет право на иск о бездействии, даже в случае получения отрицательного ответа института Европейского союза на свое обращение. Само по себе формирование позиции институтом Европейского союза не препятствует рассмотрению иска о бездействии. В судебной практике данная правовая позиция сформулирована следующим образом: «отказ действовать, как бы ясен он ни был, может быть обжалован в Суд до тех пор, пока не прекращено бездействие» (решение по делу European Parliament v. European Council (Case 302/87).

Учитывая судебную практику государств-членов Союза, Европейского союза, Коллегия Суда приходит к выводу о том, что в общем смысле «неправомерное бездействие» — это неисполнение либо ненадлежащее исполнение наднациональным органом (должностным лицом) обязанностей, возложенных на него правом Союза, в частности, оставление обращения хозяйствующего субъекта без рассмотрения полностью или частично, дача ответа заявителю не по существу обращения, если рассмотрение этого обращения относится к компетенции наднационального органа (должностного лица).

По мнению Коллегии Суда, правовые позиции и судебная практика иных судов могут учитываться при вынесении решений по аналогичным вопросам, что соответствует принципу persuasive precedent (убедительный прецедент), согласно которому отдельные судебные решения и выраженные в них точки зрения сами по себе не создают прецедента, однако принимаются во внимание при вынесении последующих судебных актов.

Коллегия Суда применительно к заявлению ИП Тарасика К.П. считает, что в рамках иска о бездействии может оспариваться отрицательный ответ Комиссии, если совершение испрашиваемого заявителем действия является ее прямой обязанностью, которая не может быть делегирована иным лицам (так называемая «специальная обязанность»). Обязанность совершения испрашиваемого заявителем действия должна следовать из общих принципов и норм международного права, решений органов интеграционного объединения.

3. Согласно пункту 1 статьи 8 Договора о Союзе Комиссия является органом Союза, согласно пункту 2 той же статьи органы Союза действуют в пределах полномочий, которые предоставлены им данным Договором и международными договорами в рамках Союза.

В соответствии со статьей 18 Договора о Союзе Комиссия является постоянно действующим регулирующим органом Союза, состав, функции, полномочия и порядок работы которой определяются Приложением № 1 к Договору о Союзе (Положение о Комиссии).

Согласно пункту 1 Положения о Комиссии основными ее задачами являются обеспечение условий функционирования и развития Союза, а также выработка предложений в сфере экономической интеграции в рамках Союза. Для реализации этих задач пунктом 2 установлены принципы деятельности Комиссии: обеспечение взаимной выгоды, равноправия и учета национальных интересов государств-членов; экономическая обоснованность принимаемых решений; открытость, гласность и объективность.

Пункт 3 Положения о Комиссии устанавливает, что Комиссия осуществляет свою деятельность в пределах полномочий, предусмотренных Договором о Союзе, в следующих сферах: таможенно-тарифное и нетарифное регулирование; таможенное регулирование; техническое регулирование; санитарные, ветеринарно-санитарные и карантинные фитосанитарные меры; зачисление и распределение ввозных таможенных пошлин; установление торговых режимов в отношении третьих сторон; статистика внешней и взаимной торговли; макроэкономическая политика; конкурентная политика; промышленные и сельскохозяйственные субсидии; энергетическая политика; естественные монополии; государственные и (или) муниципальные закупки; взаимная торговля услугами и инвестиции; транспорт и перевозки; валютная политика; интеллектуальная собственность; трудовая миграция; финансовые рынки (банковская сфера, сфера страхования, валютный рынок, рынок ценных бумаг); иных сферах, определенных Договором и международными договорами в рамках Союза.

Изложенная в Положении компетенция Комиссии аналогична нормам о статусе Комиссии, предусмотренным в статьях 1, 2, 3, 18 Договора о Евразийской экономической комиссии от 18 ноября 2011 года.

4. Рассматривая функции и полномочия Комиссии по осуществлению мониторинга и контроля за исполнением международных договоров, входящих в право Союза, предоставленных подпунктом 4 пункта 43 Положения, абзацем 6 статьи 18 Договора о Евразийской экономической комиссии от 18 ноября 2011 года, следует отметить, что данными и иными нормами права Союза, Таможенного союза не установлен круг субъектов, правомочных инициировать процедуру мониторинга и контроля.

По смыслу Договора о Союзе, Положения о Комиссии, также как и Договора о Евразийской экономической комиссии от 18 ноября 2011 года для проведения мониторинга не требуется разрешения или обращения. Мониторинг осуществляется Комиссией на постоянной основе, носит комплексный характер и не связан с необходимостью индивидуального инициативного обращения.

Из практики Комиссии следует, что мониторинг и контроль за исполнением международных договоров осуществляется регулярно и систематически.

Содержание значительной части нормативных актов Комиссии указывает на то, что при их подготовке и разработке широко используются результаты мониторинга в соответствующих сферах.

Таким образом, мониторинг проводится Комиссией на постоянной основе вне зависимости от наличия или отсутствия обращений по данному вопросу. Поэтому обращение физического или юридического лица с просьбой о мониторинге законодательства какого-либо государства-члена в той или иной сфере, само по себе не может являться безусловным основанием для мониторинга.

Сведения, содержащиеся в таком обращении, могут использоваться как один из источников информации при проведении мониторинга в соответствующей сфере, поскольку мониторинг предполагает сравнительный анализ законодательств государств-членов и положений международного договора.

Отсутствие у Комиссии прямой обязанности проводить по индивидуальным обращениям хозяйствующих субъектов мониторинг и контроль за исполнением международных договоров в рамках ТС и ЕЭП и решений Комиссии, позволяет прийти к выводу о необоснованности доводов истца о попустительстве ответчика, приведшего к неисполнению международных договоров.

Основной целью мониторинга является обеспечение полного и своевременного исполнения обязательств по конкретному международному договору всеми сторонами договора, а также выявление нарушения обязательств по договору.

В связи с этим результаты мониторинга в первую очередь имеют правовое значение для государств-членов. Следовательно, реализация Комиссией полномочий по осуществлению мониторинга в рамках настоящего спора непосредственно не влияет на права и законные интересы истца в сфере предпринимательской деятельности.

Предполагаемый истцом результат мониторинга является недостижимым, поскольку нормативно-правовая база ТС и ЕЭП прямо не предусматривает необходимость полного сходства законодательств государств-членов в той или ной сфере экономической интеграции.

Вместе с тем, при отсутствии прямого запрета на направление в Комиссию требования по проведению мониторинга для хозяйствующих субъектов, они могут быть не только источниками информации, но и поводом проведения мониторинга. Однако, для начала установленной процедуры хозяйствующему субъекту необходимо представить в Комиссию обоснованные доводы, свидетельствующие о том, что в правовой системе государства-члена существуют нормы, не соответствующие международным договорам, входящим в право Союза и Таможенного союза, в государствах-членах Союза складывается разная практика применения международных договоров.

ИП Тарасиком К.П. в Комиссию не представлены доказательства неисполнения Республикой Казахстан международно-правовых обязательств в рамках ТС и ЕЭП, отсутствия единообразной практики применения международных договоров государствами-членами Союза.

Довод истца о предъявлении национальным таможенным органом индивидуальному предпринимателю Григориади И.Д., ввозившему аналогичный товар, к оплате акцизного налога лишь свидетельствует о единообразном применении указанного налога в Республике Казахстан.

Решение Арбитражного суда Приморского края Российской Федерации от 3 августа 2012 года № А51-6609/2012 по заявлению общества с ограниченной ответственностью «НТК» к Находкинской таможне о признании незаконным решения Находкинской таможни об отказе в выпуске товаров от 6 февраля 2012 года, заявленных к таможенному оформлению в декларации на товары № 107114060/010212/0000381, не может служить свидетельством разной практики применения международных договоров, составляющих договорно-правовую базу Таможенного союза и Единого экономического пространства в государствах-членах, поскольку в Российской Федерации грузовые автомобили не облагаются акцизным налогом, а в Республике Казахстан являются подакцизными грузовые автомобили при наличии шасси легкового автомобиля, платформы для грузов и кабины водителя, отделенной от грузового отсека жесткой стационарной перегородкой, двигателя с объемом более 3000 кубических сантиметров. При этом Арбитражный суд Приморского края Российской Федерации пришел к выводу, что ввезенные ООО «НТК» автомобили относятся к категории грузовых и классифицируются в товарной позиции 8704, акцизный налог в отношении данного вида товаров не уплачивается.

Надзорная судебная коллегия по гражданским и административным делам Верховного Суда Республики Казахстан в постановлении от 18 декабря 2013 года также отметила, что исследуемые автомобили относятся к товарной позиции 8704 ТН ВЭД ТС, однако приняв за основу заключение экспертов Центральной таможенной лаборатории Комитета таможенного контроля Министерства финансов Республики Казахстан, пришла к выводу, что автомобили, ввозимые ИП Тарасиком К.П., являясь грузовыми, имеют признаки товара, подлежащего обложению акцизом.

Коллегия Суда считает, что несогласие хозяйствующего субъекта с заключением экспертизы, действиями таможенных органов, решениями и постановлениями национальных судов не может служить основанием для начала процедуры мониторинга и контроля.

Учитывая изложенное, Коллегия Суда считает, что непроведение Комиссией мониторинга и контроля по доводам ИП Тарасика К.П. не может считаться неправомерным бездействием.

5. В пункте 1 статьи 70 ТК ТС определен перечень таможенных платежей. К ним относятся: ввозная таможенная пошлина; вывозная таможенная пошлина; налог на добавленную стоимость, взимаемый при ввозе товаров на таможенную территорию таможенного союза; акциз (акцизы), взимаемый (взимаемые) при ввозе товаров на таможенную территорию Таможенного союза; таможенные сборы.

Согласно пункту 1 статьи 3 ТК ТС таможенное законодательство Таможенного союза состоит из: 1) Таможенного кодекса Таможенного союза (ТК ТС); 2) международных договоров государств-членов Таможенного союза, регулирующих таможенные правоотношения в Таможенном союзе; 3) решений Комиссии таможенного союза, регулирующих таможенные правоотношения в Таможенном союзе, принимаемых в соответствии с ТК ТС и международными договорами государств-членов Таможенного союза.

Пункт 2 данной статьи устанавливает, что таможенное законодательство Таможенного союза действует на таможенной территории Таможенного союза.

Если в соответствии с таможенным законодательством Таможенного союза таможенное регулирование в Таможенном союзе осуществляется в соответствии с законодательством государства-члена Таможенного союза, такое законодательство действует на территории этого государства-члена Таможенного союза.

Так, вопросы установления и применения льгот по уплате налогов и таможенных сборов (часть 3 пункта 2 статьи 74 ТК ТС), определения налоговой базы для исчисления налогов (пункт 3 статьи 75 ТК ТС) и суммы налогов, подлежащих уплате и (или) взысканию (часть 2 пункта 4 статьи 76 ТК ТС), установления ставок для целей исчисления налогов (часть 3 пункта 2 статьи 77 ТК ТС), определения форм уплаты таможенных пошлин, налогов и момента исполнения обязанности по их уплате (дата уплаты) (пункт 4 статьи 84 ТК ТС) определяются национальным законодательством государств-членов Таможенного союза.

Пункт 2 статьи 1 ТК ТС устанавливает, что таможенное регулирование в Таможенном союзе осуществляется в соответствии с таможенным законодательством Таможенного союза, а в части, не урегулированной таким законодательством, до установления соответствующих правоотношений на уровне Таможенного союза, — в соответствии с законодательством государств-членов Таможенного союза.

Следовательно, кроме таможенных правоотношений, прямо указанных в ТК ТС, к компетенции государств-членов Таможенного союза относятся вопросы, не урегулированные международными договорами и, в частности, ТК ТС. Это значит, что ряд существенных полномочий по таможенному регулированию в отношении вывозных таможенных пошлин, налога на добавленную стоимость, акцизов, таможенных сборов, остается в национальной компетенции государств-членов.

Данный вывод согласуется со статьей 45 Договора о Союзе, в которой перечислены полномочия Комиссии по вопросам таможенно-тарифного регулирования, и в которых отсутствуют полномочия в сфере установления и определения вывозных таможенных пошлин, налога на добавленную стоимость, акцизов, таможенных сборов.

В отношении гармонизации (сближения) ставок акцизов пункт 3 статьи 71 Договора о Союзе ограничивается установлением положений, согласно которым государства-члены определяют направления, а также формы и порядок осуществления гармонизации законодательства в отношении налогов, которые оказывают влияние на взаимную торговлю, чтобы не нарушить условия конкуренции и не препятствовать свободному перемещению товаров, работ и услуг на национальном уровне или на уровне Союза, включая гармонизацию (сближение) ставок акцизов по наиболее чувствительным подакцизным товарам.

Анализ соответствующих законодательных актов о таможенном регулировании государств-членов Таможенного союза, Союза, в которых вопросы по взиманию таможенных платежей в части косвенных налогов отнесены к сфере регулирования национального налогового законодательства, показывает следующее.

В Республике Армения вопросы обложения акцизным налогом регулируются Законом Республики Армения «Об акцизном налоге» от 7 июля 2000 года № 79, в статье 1 которого установлено, что Закон регулирует отношения, связанные с уплатой акцизного налога и определяет круг лиц, обязанных выплачивать акцизный налог и перечень товаров, подлежащих обложению акцизным налогом. Пунктом 1 статьи 3 данного Закона к подакцизным товарам отнесены пиво, вино, спирт, табачные изделия, дизельное топливо, нефть, нефтепродукты и другие.

В соответствии с пунктом 3 статьи 2 Закона Республики Беларусь от 10 января 2014 года № 129-3 «О таможенном регулировании в Республике Беларусь» к отношениям по взиманию и уплате таможенных платежей, относящихся к налогам, применяется налоговое законодательство и законодательство Республики Беларусь о таможенном регулировании, если иное не установлено таможенным законодательством. При этом перечень подакцизных товаров и их отличительные признаки также определены Налоговым кодексом Республики Беларусь (Особенной частью) от 29 декабря 2009 года № 71-3, статья 111 которого к облагаемым акцизным налогом относит спирт, алкогольную продукцию, табачные изделия и другие.

В Республике Казахстан таможенное регулирование в части, не урегулированной таможенным законодательством Таможенного союза, осуществляется в соответствии с таможенным законодательством Республики Казахстан (пункт 2 статьи 1 Кодекса Республики Казахстан «О таможенном деле в Республике Казахстан» от 30 июля 2010 года № 296-IV ЗРК). Кодекс устанавливает, что в сфере таможенного дела применяется таможенное и налоговое законодательство Республики Казахстан, действующее на день регистрации таможенной декларации или иных таможенных документов, если иное не установлено Кодексом (пункт 2 статьи 3 Кодекса Республики Казахстан «О таможенном деле в Республике Казахстан» от 30 июня 2010 года № 296-1V ЗРК). Статьей 279 Налогового кодекса Республики Казахстан к подакцизным товарам отнесены спирт, табачные изделия, алкогольная продукция, бензин, моторные транспортные средства и другие.

Налоговый кодекс Кыргызской Республики от 17 октября 2008 года № 230 в статье 285 устанавливает перечень подакцизных товаров, к которым отнесены спирт этиловый, пиво солодовое, вина виноградные натуральные, табачные изделия, табачные изделия, нефть сырая и другие, в статье 287 определены базовые ставки акциза.

Статья 4 Федерального закона Российской Федерации «О таможенном регулировании» от 27 ноября 2010 года № 311-ФЗ (в редакции от 13 июля 2015 года) устанавливает, что к отношениям по взиманию и уплате таможенных платежей, относящихся к налогам, законодательство Российской Федерации о таможенном деле применяется в части, не урегулированной законодательством Российской Федерации о налогах и сборах. В свою очередь Налоговый кодекс Российской Федерации от 5 августа 2000 года определяет перечень товаров, подлежащих обложению акцизным налогом, где в части 1 статьи 181 к подакцизным товарам отнесены этиловый спирт, алкогольная продукция, табачная продукция, автомобили легковые, мотоциклы с отличительным признаком мощности двигателя свыше 112,5 квт (150 л.с.) и другие.

Следует отметить, что ни в одном из государств-членов Таможенного союза, Союза признаки товаров, подлежащих обложению акцизным налогом, не связаны с признаками товарной номенклатуры внешнеэкономической деятельности. Хотя в соответствующих законодательных актах Республики Армения, Республики Беларусь, Республики Казахстан, Кыргызской Республики и содержатся ссылки на коды ТН ВЭД ТС, последние не являются определяющими при выборе признаков, по которым устанавливается акцизный налог.

Как видно из изложенного, установление перечня подакцизных товаров не входило в компетенцию Таможенного союза, в настоящее время не входит в компетенцию Союза и является исключительным правом государства-члена. В компетенцию государства-члена входит также определение признаков товара, подлежащего обложению акцизным налогом, что не противоречило Договору о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве от 26 февраля 1999 года и не противоречит Договору о Союзе, иным международным договорам в рамках Союза.

Истец, требуя признать оспариваемое им бездействие Комиссии не соответствующим международным договорам в рамках Союза, отмечает, что в соответствии с подпунктом «б» статьи 9 Договора о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве стороны провозглашают одной из целей функционирования режима свободной торговли товарами применение единой системы взимания косвенных налогов. В соответствии с подпунктом 4 статьи 12 данного Договора единый порядок регулирования внешнеторговой деятельности и принятия согласованных решений по его синхронному изменению и дополнению включает область косвенного налогообложения внешнеторговых операций с третьими странами. Однако, по мнению истца, на практике указанные выше положения не исполняются, практика применения косвенных налогов в Республике Казахстан и Российской Федерации разнится.

Отмеченные заявителем договорно-правовые нормы получили свое дальнейшее развитие в Соглашении о принципах взимания косвенных налогов при экспорте и импорте товаров, выполнении работ, оказании услуг в Таможенном союзе от 25 января 2008 года (далее — Соглашение от 25 января 2008 года).

Соглашение от 25 января 2008 года регулировало отношения внутри ТС и не охватывало вопросы внешней торговли. В этой связи Коллегия Суда полагает целесообразным проанализировать нормы Договора о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве от 26 февраля 1999 года, регулирующие вопросы применения единой системы взимания косвенных налогов в торговле с третьими странами и их соотношение с нормами налогового законодательства Республики Казахстан.

Статья 12 Договора о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве от 26 февраля 1999 года предусматривала, что единый порядок регулирования внешнеторговой деятельности и принятия согласованных решений по его синхронному изменению и дополнению включал среди прочего косвенное налогообложение внешнеторговых операций с третьими странами. В статье 16 данного Договора закреплено, что государства-члены ТС и ЕЭП применяют единую систему взимания косвенных налогов в торговле с третьими странами. Из содержания данной нормы следует, что единая система взимания косвенных налогов в торговле с третьими странами подразумевает следующее:

а) ставки косвенных налогов на экспортируемые и импортируемые товары не должны превышать аналогичные ставки, которыми облагаются товары национального производства;

б) взимание косвенных налогов должно осуществляться исходя из принципа страны назначения;

в) при ввозе и вывозе товаров следует воздержаться от предоставления индивидуальных налоговых льгот в части, касающейся ставок и порядка взимания налога на добавленную стоимость и акцизов по подакцизным товарам.

Вместе с тем, предписания статьи 12 Договора о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве от 26 февраля 1999 года следует толковать в комплексе со статьей 18 указанного Договора, которая установила, что единый порядок регулирования внешнеторговой деятельности будет установлен по мере унификации законодательства с учетом текущих и долговременных внешнеторговых, экономических интересов и потенциалов Сторон; все изменения и дополнения в единый порядок регулирования внешнеторговой деятельности в областях, указанных в статье 12 Договора, вносятся по согласованию Сторон на этапе проектов решений правительств Сторон.

Таким образом, Суд полагает, что единый порядок регулирования внешнеторговой деятельности и принятия согласованных решений по его синхронному изменению и дополнению, который включает среди прочего косвенное налогообложение внешнеторговых операций с третьими странами, не был установлен.

Между государствами-членами ни в рамках ТС и ЕЭП, ни позднее в рамках Евразийского экономического союза не достигнуто соглашение о едином порядке косвенного налогообложения внешнеторговых операций с третьими странами, в том числе о едином перечне подакцизных товаров и единых ставках косвенных налогов.

Анализ налогового законодательства Республики Казахстан указывает на то, что нормы Налогового кодекса Республики Казахстан согласуются с положениями международных договоров в рамках ТС и ЕЭП в указанной части.

Так, в соответствии с принципом справедливости налогообложения, предусмотренного статьей 7 Налогового кодекса Республики Казахстан. запрещается предоставление налоговых льгот индивидуального характера.

Статья 268Налогового кодекса Республики Казахстан определяет, что ставка налога на добавленную стоимость составляет 12 процентов и применяется к размеру облагаемого оборота и облагаемого импорта. Обороты по реализации товаров, работ, услуг, указанные в статьях 242 — 245 Налогового кодекса Республики Казахстан облагаются налогом на добавленную стоимость по нулевой ставке.

В статье 277 Налогового кодекса Республики Казахстан закреплено, что акцизами облагаются товары, произведенные на территории Республики Казахстан и импортируемые на территорию Республики Казахстан, указанные в статье 279 Налогового кодекса Республики Казахстан. Согласно статье 280 Налогового кодекса Республики Казахстан ставки акцизов устанавливаются в абсолютной сумме на единицу измерения (твердые) в натуральном выражении.

То есть, ставки косвенных налогов на экспортируемые и импортируемые товары не превышают аналогичные ставки, которыми облагаются товары национального производства.

Из содержания статьи 279 Налогового кодекса Республики Казахстан следует, что взимание косвенных налогов, как правило, осуществляются по стране назначения. Налогообложение по стране происхождения применяется в отношении ограниченного перечня импортируемых товаров и является исключением из правил.

Описание в абзаце третьем подпункта 6 статьи 279 Налогового кодекса Республики Казахстан признаков подакцизного товара и указание в подпункте 1 пункта 1 статьи 280 Налогового кодекса Республики Казахстан кода соответствующей товарной позиции ТН ВЭД ТС с пометкой «из 8704» не вступает в противоречие с правом Союза.

Так, товарная позиция 8704 ТН ВЭД ТС содержит лишь общее описание товара «Моторные транспортные средства для перевозки грузов», более конкретные характеристики товара даются в субпозициях или подсубпозициях, к примеру, 8704 31 или 8704 31 31, соответственно.

Использование в описании подакцизного товара таких характерных признаков моторных транспортных средств из позиции 8704 ТН ВЭД ТС как наличие шасси легкового автомобиля с платформой для грузов и кабиной водителя, отделенной от грузового отсека жесткой стационарной перегородкой, объем двигателя более 3 000 кубических сантиметров, не противоречит наименованию товарной позиции 8704 ТН ВЭД ТС — «Моторные транспортные средства для перевозки грузов».

Анализ указанной нормы налогового законодательства показывает, что описываемый товар обладает характеристиками, свойственными для транспортных средств, предназначенных для перевозки грузов: наличие отдельной кабины для водителя и отдельной платформы для грузов.

Из содержания текста ТН ВЭД ТС и Пояснений к ТН ВЭД ТС следует, что классификация моторных транспортных средств не связывается с типом шасси, на котором они изготовлены. Для целей классификации в товарной позиции 8704 ТН ВЭД ТС более важным является предназначение товара.

Аналогичный подход к описанию подакцизных товаров применялся в налоговом законодательстве других государствах-членах ТС и ЕЭП.

При этом приведенное в субпозиции или подсубпозиции ТН ВЭД ТС описание не является исчерпывающим, поскольку использование неопределенного понятия «прочее», подразумевает возможность существования аналогичного товара, имеющего неоговоренные характеристики.

Следовательно, в диспозициях статей 279 и 280 Налогового кодекса Республики Казахстан дается описание одной из разновидностей транспортных средств, классифицируемых в товарной позиции 8704, являющейся подакцизным товаром.

В этой связи, Суд приходит к выводу о том, что в рамках вопросов, поставленных в обращении ИП Тарасика К.П. в Комиссию, отсутствовала необходимость осуществления мониторинга и контроля исполнения международных договоров, в том числе Договора о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве от 26 февраля 1999 года в части применения единой системы взимания косвенных налогов в торговле с третьими странами.

Позиция Комиссии о том, что виды подакцизных товаров, ставки акцизов, а также порядок их исчисления в отношении товаров, ввозимых в Республику Казахстан, устанавливаются в соответствии с налоговым законодательством Республики Казахстан правомерна и не противоречила Договору о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве, не противоречит Договору о Союзе, международным договорам в рамках Союза.

6. Истец указывает, что таможенные органы Республики Казахстан относят автомобили марки «Nissan Titan» к легковым и это противоречит Техническому регламенту Республики Казахстан, Техническому регламенту Таможенного союза, в которых отсутствует понятие моторного транспортного средства на шасси легкового автомобиля. По мнению истца, таможенными органами и судами Республики Казахстан игнорируется Технический регламент Таможенного союза, Женевское соглашение 1958 года, Сводная резолюция конструкции транспортных средств ЕЭК ООН. Применение акциза в отношении ввезенного им товара не соответствует приведенным им нормам технического регулирования.

Коллегия Суда находит несостоятельным утверждение истца о возможности соотнесения понятий, используемых в Налоговом кодексе Республики Казахстан и указанных международных актах, поскольку указанные правовые акты имеют различную сферу и предмет правового регулирования.

Статьей 1 Налогового кодекса Республики Казахстан регулируются властные отношения по установлению, введению, порядку исчисления и уплаты налогов и других обязательных платежей в бюджет, а также отношения между государством и налогоплательщиком (налоговым агентом), связанные с исполнением налогового обязательства.

Между тем, предисловие к Техническому регламенту Таможенного союза устанавливает, что техническое регулирование в отношении колесных транспортных средств осуществляется в целях обеспечения социально приемлемого уровня их безопасности, а также выполнения государствами-членами Таможенного союза своих обязательств, вытекающих из участия в международных соглашениях в сфере безопасности колесных транспортных средств.

Женевское соглашение 1958 года представляет собой свод правил для колесных транспортных средств, предметов оборудования и частей, которые могут быть установлены и/или использованы на колесных транспортных средствах, характеристики которых оказывают влияние на безопасность дорожного движения, охрану окружающей среды и экономию энергии и регулирует административную процедуру, посредством которой компетентные органы Договаривающейся Стороны после проведения необходимых проверок заявляют, что транспортное средство, предметы оборудования или части, представленные изготовителем, отвечают предписаниям Правил процедуры Административного комитета.

Пункт 1 Правил ЕЭК ООН № 29 «Единообразные предписания, касающиеся официального утверждения транспортных средств в отношении защиты лиц, находящихся в кабине грузового транспортного средства» «Область применения» определяет, что настоящие правила применяются к транспортным средствам категории N1 с отдельной кабиной водителя в отношении защиты лиц, находящихся в кабине.

Из вышеизложенного следует, что Налоговый кодекс Республики Казахстан регулирует общественные отношения, возникающие в сфере обложения и уплаты налогов и других обязательных платежей в государственный бюджет, в то время как Технический регламент Таможенного союза и иные акты в сфере технического регулирования регулируют общественные отношения в сфере обеспечения социально приемлемого уровня безопасности колесных транспортных средств. Женевское соглашение 1958 года устанавливает правила для колесных транспортных средств, предметов оборудования и частей, которые могут быть установлены и/или использованы на колесных транспортных средствах, характеристики которых оказывают влияние на безопасность дорожного движения, охрану окружающей среды, экономию энергии. Правила 29 (Единообразные предписания, касающиеся официального утверждения транспортных средств в отношении защиты лиц, находящихся в кабине грузового транспортного средства) применяются только к транспортным средствам категории N1 с отдельной кабиной водителя и только в отношении защиты лиц, находящихся в кабине.

Таким образом, подобный подход нельзя расценивать как противоречие между нормами технического регламента, налогового и таможенного законодательства, поскольку описание товаров используется для различных целей, хотя и в смежных сферах правоотношений. Несовпадение описания товаров для целей налогообложения (ставки акциза) с наименованием товарных позиций в ТН ВЭД ТС, применяемым для таможенной классификации этих товаров, является характерным не только для налогового законодательства всех государств-членов ТС и ЕЭП, Союза, но и для законодательства о техническом регулировании.

Данный вывод Суда согласуется с пояснениями профессора, доктора юридических наук, Козырина А.Н. и доцента, кандидата юридических наук, Лещенко С.К., которые высказали мнения о том, что описание признаков подакцизного товара могут не соответствовать описаниям товарных позиций ТН ВЭД ТС, применение идентичной терминологии и понятий в нормах о техническом, таможенном и налоговом регулировании не является обязательным.

Коллегией Суда установлено, что таможенные органы Республики Казахстан никаких требований и препятствий, связанных с нарушением норм технических регламентов и классификации товаров по кодам ТН ВЭД ТС, ИП Тарасику К.П. не предъявляли.

Препятствие в выпуске товаров ИП Тарасика К.П. в свободное обращение связано с неуплатой им акцизного налога. Договорно-правовые нормы, регулирующие условия и порядок применения технических регламентов, классификацию перемещаемых товаров по ТН ВЭД ТС, не влияют в рассматриваемом споре на применение в отношении истца налогового законодательства Республики Казахстан и соответственно не затрагивают его права и интересы в сфере предпринимательской деятельности.

С учетом изложенных выводов Коллегия Суда считает, что доводы истца о нарушении его прав и законных интересов в сфере предпринимательской деятельности неправильным применением договорно-правовых норм, регулирующих применение технических регламентов и классификацию товаров по ТН ВЭД ТС, а также неправомерное бездействие Комиссии в этих сферах деятельности не находят подтверждения и не могут служить основанием для признания бездействия Комиссии неправомерным.

Довод истца о нарушении правил по оценке соответствия продукции установленным требованиям ТС, их осуществлению аккредитованными органами по сертификации, включенными в Единый реестр органов по сертификации и испытательных лабораторий (центров) ТС, не относится к обстоятельствам, подлежащим выяснению в рамках предмета оспариваемого бездействия Комиссии.

7. В части доводов истца о бездействии Комиссии, выразившемся в ненадлежащем рассмотрении его досудебного обращения, необходимо отметить следующее.

Позиция истца о том, что обращение должно было рассматриваться Комиссией на коллегиальном заседании с принятием решения, распоряжения или рекомендации обоснована ссылкой на пункт 20 Порядка принятия Евразийской экономической комиссией решений о классификации отдельных видов товаров, утвержденного Решением Коллегии Комиссии от 2 декабря 2013 года № 284.

Данный Порядок предусматривает, что предложения о классификации отдельных видов товаров по ТН ВЭД ТС вносятся в Комиссию таможенными органами государств-членов. Следовательно, хозяйствующий субъект не правомочен вносить такие предложения.

Учитывая отсутствие спора о таможенной классификации вида товара, ввезенного истцом, Коллегия Суда считает необоснованными доводы истца о необходимости рассмотрения его обращения в соответствии с Порядком принятия Комиссией решений о классификации отдельных видов товаров от 2 декабря 2013 года.

Коллегия Суда не соглашается с мнением истца о том, что давая ответ в форме письма, Комиссия нарушила порядок рассмотрения обращения.

Представленные ответчиком материалы свидетельствуют о том, что процедура, в том числе порядок и сроки, рассмотрения обращения истца соответствуют требованиям Регламента работы и Правил внутреннего документооборота Комиссии.

Коллегия Суда отмечает, что поскольку ответ Комиссии на обращение истца принят Судом как подтверждение досудебного порядка урегулирования спора, его форма (наименование и т.п.) не имеет правового значения.

8. Проанализировав представленные сторонами доказательства, Коллегия Суда приходит к выводу:

• в период возникновения рассматриваемого спора Комиссия обладала полномочиями в части оспариваемого бездействия, так как обеспечивала реализацию международных договоров, формирующих договорно-правовую базу ТС и ЕЭП и осуществляла мониторинг и контроль за исполнением международных договоров, осуществляющих договорно-правовую базу ТС и ЕЭП;
• оспариваемое бездействие ответчика носит правомерный характер, поскольку нормами международных договоров, формирующих договорно-правовую базу ТС и ЕЭП, правом Союза, Комиссии не предписано совершение действий, на которых настаивал истец;
• оспариваемое бездействие ответчика не нарушает прав и законных интересов истца, предоставленных ему международными договорами, составляющими договорно-правовую базу ТС и ЕЭП, а также Договором о Союзе и (или) международными договорами в рамках Союза.

9. Пошлина, уплаченная ИП Тарасиком К.П., в соответствии с пунктом 65 Статута Суда и пунктом 5 Положения о формировании специального счета Суда Евразийского экономического союза и использовании средств, поступающих на него, утвержденного Решением Высшего Евразийского экономического совета от 10 октября 2014 года № 85, возврату не подлежит, подлежит зачислению на специальный счет Суда.

На основании изложенного и руководствуясь пунктом 109 Статута Суда, статьями 78, 80 и 82 Регламента Суда, Коллегия Суда

Отказать в удовлетворении заявления индивидуального предпринимателя Тарасика Константина Петровича.

Признать бездействие Евразийской экономической комиссии соответствующим Договору и международным договорам в рамках Союза и не нарушающим права и законные интересы хозяйствующего субъекта в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

Уплаченная пошлина возврату не подлежит.

Решение Коллегии Суда может быть обжаловано в Апелляционную палату в течение пятнадцати календарных дней с даты его вынесения.

ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ЧАЙКИ К.Л. (дело № СЕ-1-2/2-15-КС)

(Минск, 28 декабря 2015 года)

28 декабря 2015 года Коллегией Суда Евразийского экономического союза вынесено решение (далее — решение Коллегии Суда) по заявлению индивидуального предпринимателя Тарасика Константина Петровича (далее — ИП Тарасик К.П., заявитель) об оспаривании бездействия Евразийской экономической комиссии (далее — Комиссия), которым в удовлетворении требований заявителя отказано.

Не могу согласиться с основным выводом решения Коллегии Суда об отсутствии нарушения международных норм Евразийского экономического союза (далее — Союз) бездействием Комиссии, которым не нарушены права и законные интересы заявителя, в связи с чем в соответствии с пунктом 1 статьи 79 Регламента Суда Евразийского экономического союза, утвержденного решением Высшего Евразийского экономического совета от 23 декабря 2014 года № 101, заявляю особое мнение.

1. Заявление ИП Тарасика К.П. принято Коллегией Суда к производству в части оспаривания бездействия Комиссии, выразившегося в неисполнении возложенных на нее функций по контролю и мониторингу исполнения международных договоров и решений Комиссии в соответствии со статьей 18 Договора о Евразийской экономической комиссии от 18 ноября 2011 года (далее — Договор о Комиссии), и непринятия мер по выявленным нарушениям, следствием чего, по мнению заявителя, стало начисление ему государственными органами Республики Казахстан акциза в соответствии с пунктом 6 статьи 279 Кодекса Республики Казахстан «О налогах и других обязательных платежах в бюджет» (далее — Налоговый кодекс Республики Казахстан) за период с 2012 по 2014 годы, и отказ в выпуске товара.

Разногласия между ИП Тарасиком К.П. и органами государственной власти Республики Казахстан, послужившие основанием для последующего обращения в Комиссию, возникли в результате признания транспортных средств, ввозимых заявителем на территорию Таможенного союза по коду 8704 Единой Товарной номенклатурой внешнеэкономической деятельности Таможенного союза, утвержденной решением Совета Евразийской экономической комиссии от 16 июля 2012 года № 54 (далее — ТН ВЭД ТС), моторными транспортными средствами на шасси легкового автомобиля с платформой для грузов и кабиной водителя, отделенной от грузового отсека жесткой стационарной перегородкой, с объемом двигателя более 3 000 кубических сантиметров, следствием чего стало доначисление акциза и иных платежей в соответствии с Налоговым кодексом Республики Казахстан, что расценивается заявителем как признание ввозимых автомобилей легковыми (код 8703 ТН ВЭД ТС). При этом классификация товара по коду 8704 ТН ВЭД ТС (моторные транспортные средства для перевозки грузов) при ввозе товара на таможенную территорию Таможенного союза таможенными органами не изменялась.

Из заявления ИП Тарасика К.П. следует, что в связи с допущенными органами власти Республики Казахстан нарушениями положений Соглашения о принятии единообразных технических предписаний для колесных транспортных средств, предметов оборудования и частей, которые могут быть установлены и/или использованы на колесных транспортных средствах, и об условиях взаимного признания официальных утверждений, выдаваемых на основе этих предписаний от 20 марта 1958 года (далее — Женевское Соглашение), Соглашения о единых принципах и правилах технического регулирования в Республике Беларусь, Республике Казахстан и Российской Федерации от 18 ноября 2010 года (далее — Соглашение о единых принципах и правилах технического регулирования), Технического регламента Таможенного союза «О безопасности колесных транспортных средств», утвержденного решением Комиссии Таможенного союза от 9 декабря 2011 года № 877 (далее — Технический регламент «О безопасности колесных транспортных средств»), изменены описания товарной позиции, установленной кодом 8704 ТН ВЭД ТС, и технические характеристики ввозимых заявителем транспортных средств.

Коллегия Суда в решении пришла к выводу, что нормы Налогового Кодекса Республики Казахстан в части взимания акциза согласуются с положениями международных договоров, заключенных в рамках Таможенного союза.

2. Исследуя международные договоры, Коллегии Суда в решении следовало дать оценку исполнения Женевского Соглашения государствами — членами Союза, а также порядка применения норм Соглашения о единых принципах и правилах технического регулирования, Технического регламента «О безопасности колесных транспортных средств», определить их место и роль в праве Союза применительно к рассматриваемому делу.

2.1. Коллегии Суда по доводу заявителя о возможности соотнесения правил и понятий, используемых в пункте 6 статьи 279, статьях 280 и 367 Налогового кодекса Республики Казахстан, и указанных международных актах, необходимо было учесть следующее.

В соответствии с пунктом 50 Статута Суда Евразийского экономического союза (приложение № 2 к Договору о Евразийском экономическом союзе от 29 мая 2014 года) (далее — Статут Суда) Суд при осуществлении правосудия применяет общепризнанные принципы и нормы международного права.

В соответствии с пунктом 5 статьи 2 и статьей 277-1 Налогового кодекса Республики Казахстан, правила и понятия, применяемые в Налоговом кодексе Республики Казахстан, в том числе в разделе 9 «Акцизы», подлежат применению в том значении, в котором они предусмотрены в международных договорах, ратифицированных Республикой Казахстан, в том числе актах Таможенного союза. В случае если в международных договорах не предусмотрены такие правила и понятия, то применяются правила и понятия, предусмотренные в соответствующих статьях Налогового кодекса, гражданском и других отраслях законодательства Республики Казахстан.

Из смысла содержания статей 2 и 277-1 Налогового кодекса Республики Казахстан следует, что, правила и понятия, определенные в праве Союза, обладают большей юридической силой, а, значит, исходя из свойства стабильности нормы, не могут произвольно трансформироваться государством — членом Союза.

Следовательно, используемые в статьях 279, 280, 367 Налогового кодекса Республики Казахстан термины (тип шасси, жесткая стационарная перегородка, легковой автомобиль) подлежат применению в том смысле, как они определены в международных договорах, ратифицированных Республикой Казахстан, а также в актах Союза.

2.2. Правом Союза (пункт 3 Положения о Евразийской экономической комиссии (приложение № 1 к Договору о Евразийском экономическом союзе 29 мая 2014 года) (далее — Положение о Комиссии), правом Таможенного союза (статьей 3 Договора о Комиссии) полномочия по техническому и таможенно-тарифному регулированию переданы на наднациональный уровень. Основу таможенно-тарифного и технического регулирования в рамках Союза составляют ТН ВЭД ТС и технические регламенты Таможенного союза, принимаемые решениями Комиссии.

Технические регламенты Таможенного союза имеют особый статус, поскольку по своей правовой природе не являются международными договорами. Вместе с тем, как Договор о Комиссии (пункт 1 статьи 5), так и Положение о Комиссии (пункт 13), предусматривают обязательный характер принимаемых Комиссией решений для государств — членов Союза и хозяйствующих субъектов.

Норма об обязательности решений Комиссии в Республике Казахстан содержится и в Нормативном постановлении Конституционного Совета от 5 ноября 2009 года № 6 «Об официальном толковании норм статьи 4 Конституции Республики Казахстан применительно к порядку исполнения решений международных организаций и их органов». Конституционным Советом установлено, что в случае, если акты международных организаций, созданных в соответствии с ратифицированными Республикой Казахстан международными договорами, носят обязательный характер для государств — участников в силу прямого закрепления в международной норме, то Сторона, ее государственные органы, должностные лица обязаны осуществлять все необходимые организационно-правовые мероприятия, направленные на исполнение такого требования, включая приведение в соответствие с ними актов национального законодательства. Следовательно, если акт Комиссии, носящий согласно Договору обязательный характер, противоречит закону или иному нормативному правовому акту Республики Казахстан, то по общему правилу действует правовая норма, принятая Комиссией.

В области технического регулирования, в соответствии со статьей 3 Соглашения о единых принципах и правилах технического регулирования, Стороны договорились о формировании единого перечня продукции, в отношении которой устанавливаются обязательные требования в рамках Таможенного союза.

На основании решения Комиссии Таможенного союза от 28 января 2011 года № 526 «О едином перечне продукции, в отношении которой устанавливаются обязательные требования в рамках Таможенного союза» (далее — решение КТС № 526) в единый перечень включены колесные транспортные средства (пункт 10).

В целях реализации норм Соглашения о единых принципах и правилах технического регулирования, а также решения КТС № 526 Комиссией утвержден Технический регламент «О безопасности колесных транспортных средств», который вступил в силу с 1 января 2015 года.

2.3. В соответствии с предисловием к Техническому регламенту «О безопасности колесных транспортных средств» его требования гармонизированы с требованиями Правил Европейской экономической комиссии Организации Объединенных Наций (Правила ЕЭК ООН), принимаемых на основании Женевского Соглашения.

Учитывая изложенное и принимая во внимание принцип международного права об обязательности договоров и добросовестности их исполнения, по своему статусу в отношении к государствам — членам Женевское Соглашение является универсальным международным договором в сфере технического регулирования в Союзе и Таможенном союзе, а его положения подлежат обязательному применению.

Об универсальном характере Женевского Соглашения, как основы технического регулирования в рамках Таможенного союза и Союза, свидетельствует и тот факт, что из смысла конституционных положений государств — членов Таможенного союза (статья 8 Конституции Республики Беларусь, статья 4 Конституции Республики Казахстан, статья 15 Конституции Российской Федерации) к правовой системе государств — членов Таможенного союза в сфере технического регулирования относятся, в том числе международные соглашения, ратифицированные государствами в соответствии с национальными законодательными процедурами и вступившие в законную силу.

В соответствии с Указами Президента Республики Беларусь от 3 декабря 1994 года № 247 «О присоединении Республики Беларусь к Соглашению о принятии единообразных условий официального утверждения и о взаимном признании официального утверждения предметов оборудования и частей механических транспортных средств», от 5 июня 2003 года № 226 «О применении Республикой Беларусь дополнительных правил, прилагаемых к Соглашению о принятии единообразных условий официального утверждения и о взаимном признании официального утверждения предметов оборудования и частей механических транспортных средств», от 18 октября 2012 года № 474 «О некоторых вопросах дополнительного применения Республикой Беларусь правил Европейской экономической комиссии Организации Объединенных Наций», Законом Республики Казахстан от 30 июня 2010 года № 301-IV «О ратификации Соглашения о принятии единообразных технических предписаний для колесных транспортных средств, предметов оборудования и частей, которые могут быть установлены и/или использованы на колесных транспортных средствах, и об условиях взаимного признания официальных утверждений, выдаваемых на основе этих предписаний», Постановлением Совета Министров СССР от 31 октября 1986 года № 1295 «О присоединении СССР к Соглашению о принятии единообразных технических предписаний для колесных транспортных средств, предметов оборудования и частей, которые могут быть установлены и (или) использованы на колесных транспортных средствах, и об условиях взаимного признания официальных утверждений, выдаваемых на основе этих предписаний», Республика Беларусь, Республика Казахстан и Российская Федерация присоединились к Женевскому Соглашению.

При таких обстоятельствах и руководствуясь позицией, изложенной в решении Суда Евразийского экономического сообщества от 15 ноября 2012 года по делу по заявлению ООО «ОНП», Коллегии Суда в решении по настоящему делу следовало установить универсальный характер Женевского Соглашения, как основы технического регулирования в рамках Таможенного союза и Союза.

Исходя из вышеизложенного, а также принципа pacta sunt servanda, Женевское Соглашение, решения органа интеграционного объединения (с даты вступления в силу), включая термины, используемые в них, обязательны для применения государствами — членами Союза, и ни один национальный орган не вправе изменять содержание норм и их смысл, в том объеме, в котором они реализованы в универсальном международном договоре и праве Союза.

2.4. Статьей 3 Женевского Соглашения установлено, что колесные транспортные средства, предметы оборудования или части, в отношении которых какая-либо Договаривающаяся сторона предоставила официальные утверждения по типу конструкции и которые были изготовлены либо на территории Договаривающейся стороны, применяющей Правила, либо на территории другой страны, указанной Договаривающейся стороной, должным образом официально утвердившей типы рассматриваемых колесных транспортных средств, предметов оборудования или частей, будут считаться отвечающими законодательству всех Договаривающихся сторон, применяющих указанные Правила посредством официального утверждения по типу конструкции.

Таким образом, в случае, если при ввозе транспортного средства на территорию государства — участника Женевского Соглашения происходит изменение типа шасси, подтвержденного документом, представленным заводом-изготовителем, расположенным на территории другого государства — участника данного соглашения, нарушаются нормы Женевского Соглашения.

Из представленных заявителем документов, полученных от заводов-изготовителей, их представителей, усматривается, что транспортные средства, являющиеся предметом спора, выпущены на основе грузового шасси, и без согласия с заводом-изготовителем их тип не может быть изменен. Между тем, органами власти Республики Казахстан в целях исчисления акциза транспортные средства признаны произведенными на «шасси легкового автомобиля».

Учитывая изложенное, Коллегии Суда надлежало установить, что изменение органами власти Республики Казахстан типа шасси по сравнению с тем, как он установлен заводами-изготовителями (с грузового на легковой), нарушает положения Женевского Соглашения, как акта применимого права.

3. Как указывалось ранее, негативные последствия для заявителя наступили в связи с признанием ввозимых транспортных средств имеющими признаки подакцизных товаров в соответствии с Налоговым кодексом Республики Казахстан, с последующим изменением классификационного кода товара с 8704 на 8703 ТН ВЭД ТС для целей налогообложения.

3.1. В соответствии с подпунктом 4 пункта 1 статьи 70 Таможенного кодекса Таможенного союза акцизы, взимаемые при ввозе товаров на таможенную территорию Таможенного союза, относятся к таможенным платежам, взимание которых обеспечивают таможенные органы (подпункт 4 пункта 1 статьи 6 Таможенного кодекса Таможенного союза).

В соответствии со статьей 179 Таможенного кодекса Таможенного союза товары, ввозимые на территорию Таможенного союза, подлежат таможенному декларированию с использованием таможенной декларации, в которой согласно пункту 2 статьи 180 Таможенного кодекса Таможенного союза должны содержаться сведения, необходимые для исчисления и взимания таможенных платежей, в том числе акцизов.

Таким образом, при внешнеэкономической деятельности порядок исчисления таможенных платежей в отношении товара, ввозимого на территорию Таможенного союза, относится к таможенно-тарифному регулированию.

При этом, ни Договор о Союзе, ни международные договоры, заключенные в рамках Таможенного союза, не регулируют порядок налогообложения товаров, ввозимых на территорию государств — членов из третьих государств.

Применительно к рассматриваемому делу Коллегия Суда правильно определила, что установление, введение, порядок исчисления и уплаты акциза является безусловной компетенцией Республики Казахстан и не входит в перечень дискреционных полномочий Комиссии.

3.2. Как ранее указывалось, в статьях 2 и 277-1 Налогового кодекса Республики Казахстан определено, что применяемые в разделе 9 «Акцизы» правила и понятия предусмотрены ратифицированными Республикой Казахстан международными договорами Таможенного союза.

В соответствии с пунктом 6 статьи 279 и пунктом 4 статьи 280 Налогового кодекса Республики Казахстан объект налогообложения с целью установления ставки акциза определен через указание кода 8704 ТН ВЭД ТС. В соответствии с указанными статьями налогообложению подлежат моторные транспортные средства, предназначенные для перевозки грузов, классифицируемые по коду 8704 ТН ВЭД ТС, сконструированные на шасси легкового автомобиля с платформой для грузов и кабиной водителя, отделенной от грузового отсека жесткой стационарной перегородкой, с объемом двигателя более 3 000 кубических сантиметров.

Исходя из предписаний статей 279 и 280 Налогового кодекса Республики Казахстан, при описании и определении объекта косвенного налогообложения надлежит руководствоваться как наименованием товара, так и кодом ТН ВЭД ТС.

При этом, с учетом статей 2 и 277-1 Налогового кодекса Республики Казахстан, применяемые термины могут быть определены в иных международных договорах.

С учетом изложенного Коллегии Суда надлежало разрешить вопрос о соответствии указанных в Налоговом кодексе Республики Казахстан характеристик товарной позиции конкретному коду ТН ВЭД ТС.

В решении Коллегия Суда пришла к выводу, что используемые в описании пункта 4 статьи 280 Налогового кодекса характеристики подакцизного товара в полной мере согласуются с наименованием товарной позиции 8704 ТН ВЭД ТС.

При этом, Коллегия Суда не учла, что в соответствии с подпунктом 1 пункта 1-1 статьи 367 для целей Налогового кодекса Республики Казахстан моторные транспортные средства на шасси легкового автомобиля с платформой для грузов и кабиной водителя, отделенной от грузового отсека жесткой стационарной перегородкой (автомобили-пикапы), относятся к легковым автомобилям, которые в соответствии с ТН ВЭД ТС подлежат классификации по коду 8703 и предназначены главным образом для перевозки людей.

Из смысла общих положений к группе 87 Пояснений к ТН ВЭД ТС следует, что моторные транспортные средства предназначены для перевозки людей (товарная позиция 8702 или 8703) или грузов (товарная позиция 8704). ТН ВЭД ТС также установлено, что к позиции 8703 относятся легковые автомобили и прочие транспортные средства, предназначенные для перевозки людей, включая грузопассажирские автомобили-фургоны и гоночные автомобили.

Вместе с тем, из смыслового содержания статей 280 и 367 Налогового кодекса Республики Казахстан следует установление дополнительных характеристик товара, которые не предусмотрены ТН ВЭД ТС, в результате чего при взимании акциза происходит изменение функционального предназначения и кода товара в соответствии ТН ВЭД ТС.

Так, из системного толкования статьей 279, 280 и 367 Налогового кодекса Республики Казахстан следует, что описание моторного транспортного средства в Налоговом кодексе Республики Казахстан путем включения такой характеристики как «шасси легкового автомобиля», позволяет для целей налогового регулирования переклассифицировать товар с кода 8704 (моторные транспортные средства для перевозки грузов) на 8703 (автомобили легковые и прочие моторные транспортные средства, предназначенные главным образом для перевозки людей) ТН ВЭД ТС.

Анализ подпункта 1 пункта 1-1 статьи 367 Налогового кодекса Республики Казахстан свидетельствует, что критерием отнесения моторного транспортного средства к «легковым автомобилям» являются термины, применяемые в области технического регулирования (максимальная масса, шасси), а также термины, используемые в Конвенции о дорожном движении 8 ноября 1968 года (категории транспортных средств B, C, D).

При этом, ни международными нормами, ни национальным законодательством Республики Казахстан не определено понятие «шасси легкового автомобиля». Из текста товарной позиции 8706 ТН ВЭД ТС следует, что типы шасси подразделяются на шасси для моторных транспортных средств товарной позиции 8703 и 8704 ТН ВЭД ТС, что позволяет сделать однозначный вывод об изготовлении грузовых транспортных средств на грузовых шасси, а легковых — на шасси легкового автомобиля.

Таким образом, международной нормой закреплены критерии и классификационные характеристики отнесения товара к товарной позиции 8703 ТН ВЭД ТС — легковые автомобили.

Однако содержащиеся в Налоговом кодексе Республики Казахстан характеристики позволяют контролирующему органу относить транспортные средства в соответствии с нормами ТН ВД ТС и в целях таможенного регулирования к грузовым транспортным средствам, а в целях налогового регулирования — к легковым. При таких обстоятельствах содержащаяся в статье 367 Налогового кодекса Республики Казахстан дефиниция «легковое транспортное средство» не соответствует описанию товарной позиции 8703 ТН ВЭД ТС.

Согласно пункту 1 статьи 45 Договора о Союзе полномочия по ведению ТН ВЭД ТС принадлежат Комиссии. Кроме того, в соответствии с пунктом 2 статьи 51 Таможенного кодекса Таможенного союза ТН ВЭД ТС утверждается Комиссией.

Таким образом, ни один орган власти государства — члена Союза, а ранее Таможенного союза, не наделен компетенцией по установлению характеристик товарных позиций, отличных от содержащихся в ТН ВЭД ТС. При этом не имеет правового значения, в целях регулирования какой сферы общественных отношений, в законодательстве государств — членов производится подобное изменение характеристик товарных позиций. Товарная позиция, как она определена в ТН ВЭД ТС, может использоваться в целях отраслевого регулирования, в том числе в законодательстве государств — членов, только в том значении, в каком она сформулирована в праве Союза.

4. В соответствии с пунктом 2 Статута Суда целью деятельности Суда является обеспечение единообразного применения права Союза государствами — членами и органами Союза.

Принцип единообразного применения нормы сопряжен с принципом формальной определенности и означает необходимость точности, ясности и недвусмысленности международно-правовых норм, в том числе содержащихся в национальном законодательстве государств-членов Союза, и их согласованности в системе действующего международно-правового регулирования.

Нормы, не отвечающие критериям единообразного применения и формальной определенности, порождают противоречивую правоприменительную практику, на которую указывает заявитель, создают возможность их неоднозначного толкования и произвольного применения, ведут к нарушению прав хозяйствующих субъектов, предоставленных правом Союза.

5. В решении Коллегии Суда сделан вывод о том, что в рамках вопросов, поставленных в обращении ИП Тарасика К.П. в Комиссию, отсутствовала необходимость проведения мониторинга и контроля исполнения международных договоров, в том числе Договора о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве от 26 февраля 1999 года в части применения единой системы взимания косвенных налогов в торговле с третьими странами.

Между тем, Коллегии Суда следовало оценивать не принятие Комиссией мер по унификации косвенного налогообложения внешнеторговых сделок государств — членов с третьими странами, а обязанность Комиссии по осуществлению мониторинга и контроля исполнения Республикой Казахстан Женевского соглашения, Соглашения о единых правилах и принципах технического регулирования, Таможенного кодекса Таможенного союза, Технического регламента «О безопасности колесных транспортных средств», ТН ВЭД ТС.

С этой целью Коллегии Суда надлежало сформулировать и разделить понятия мониторинга и контроля, выделить круг субъектов, наделенных правом обращаться с заявлением об открытии этих процедур, а также установить, применительно к рассматриваемому делу, имел ли ИП Тарасик К.П. право инициировать мониторинг и контроль.

5.1. Пунктом 4 Положения о Комиссии установлено, что Комиссия в пределах своих полномочий обеспечивает реализацию международных договоров, входящих в право Союза. В соответствии с подпунктом 4 пункта 24, подпунктом 4 пункта 43, подпунктами 5, 6 пункта 52, подпунктом 3 пункта 55 Положения о Комиссии на Комиссию возложены полномочия по мониторингу и контролю исполнения международных договоров, входящих в право Союза, и решений Комиссии. До 1 января 2015 года осуществление Комиссией соответствующих функций регулировалось статьями 18, 20 Договора о Комиссии.

Пунктом 3 статьи 3 Договора о прекращении деятельности Евразийского экономического сообщества от 10 октября 2014 года установлено, что решения Суда ЕврАзЭС продолжают действовать в прежнем статусе, что предопределяет единство и стабильность правового регулирования в рамках Таможенного союза и Евразийского экономического союза.

В решении Суда ЕврАзЭС от 7 октября 2014 года по делу по заявлению ООО «Вичюнай-Русь» мониторинг определяется как действия юрисдикционного органа по анализу соответствующей сферы правовых отношений с целью проверки соблюдения обязанными субъектами правовых норм и установлений. Проводимый Комиссией мониторинг исполнения международных договоров, составляющих договорно-правовую базу Союза, а ранее Таможенного союза, завершается установлением факта надлежащего исполнения данных договоров либо констатацией факта их неисполнения. В первом случае на этапе мониторинга правоприменительный процесс считается завершенным. Во втором случае за констатацией факта несоблюдения правовых норм и установлений следует принятие юрисдикционным органом индивидуального решения о побуждении обязанного лица к соблюдению правовых норм и установлений.

Контроль представляет собой действия юрисдикционного органа по сбору информации о выполнении обязанным субъектом правовых норм и установлений органа Союза, анализу собранной информации, в случае невыполнения правовых норм и установлений — по выявлению причин их невыполнения, а также по принятию мер по пресечению случаев их невыполнения, в том числе в форме индивидуального решения о побуждении обязанного лица к их выполнению.

Применительно к праву Союза, Таможенного союза, юрисдикционным органом является Комиссия, обязанными субъектами — государства — члены, а правовые нормы и установления представляют собой международные договоры, входящие в право Союза, и решения Комиссии. Побуждение обязанного лица к исполнению правовых норм и установлений выражается в уведомлении государств — членов Союза о необходимости их исполнения (подпункт 4 пункта 43 Положения о Комиссии, статья 18 Договора о Комиссии).

Исполнение международных договоров, входящих в право Союза, и решений Комиссии предполагает обеспечение соответствия праву Союза законодательства государств — членов в части, затрагивающей правовое регулирование в сферах, переданных в ведение Союза, пресечение случаев не единообразного применения права Союза.

Несмотря на то, что ни в Положении о Комиссии, ни в Договоре о Комиссии понятия мониторинг и контроль не разделены, Коллегии Суда следовало провести их разграничение, используя в качестве критерия источник права Союза (международный договор в рамках Союза или решение Комиссии), исполнение которого подлежит проверке.

5.2. Мониторинг означает проверку соблюдения обязанными субъектами правовых установлений, добровольно принятых ими на себя. Полномочие по мониторингу добровольно предоставляется юрисдикционному органу обязанными субъектами. С момента наделения данного органа таким полномочием обязанный субъект оказывается связанным его решением, которое может быть принято в рамках мониторинга.

В соответствии со статьей 26 Венской Конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 года каждый действующий договор обязателен для его участников и должен ими добросовестно выполняться (принцип pacta sunt servanda).

Государства, подписав и ратифицировав договор, добровольно принимают на себя обязательство по его добросовестному исполнению. Никто не вправе обязать государство к подписанию договора, но государство может и должно побуждаться к исполнению подписанного и ратифицированного договора.

Изложенное свидетельствует, что в силу их особого статуса, именно в отношении проверки исполнения международных договоров применяется процедура мониторинга.

Государства — члены Союза, Таможенного союза проведение мониторинга исполнения международных договоров, заключенных в рамках интеграционного образования, возложили на Комиссию.

5.3. Контроль в рамках интеграционного образования характеризуется отношениями взаимозависимости. Предоставление юрисдикционному органу полномочий по принятию правовых установлений означает одновременное предоставление ему полномочий по проверке исполнения обязанными субъектами этих правовых установлений.

Пункт 3 Положения о Комиссии предусматривает, что Комиссия осуществляет свою деятельность в пределах полномочий, предусмотренных Договором и международными договорами в рамках Союза, решениями Высшего Евразийского экономического совета в определенных сферах, к числу которых относится, в том числе таможенно-тарифное и нетарифное регулирование, таможенное регулирование, техническое регулирование и другие. Ранее аналогичная норма содержалась в статье 3 Договора о Комиссии.

Согласно пункту 13 Положения о Комиссии Комиссия в пределах своих полномочий принимает решения, имеющие нормативно-правовой характер и обязательные для государств — членов, распоряжения, имеющие организационно-распорядительный характер, и рекомендации, не имеющие обязательного характера. До 1 января 2015 года соответствующая норма содержалась в пункте 1 статьи 5 Договора о Комиссии.

Таким образом, на Комиссию возложена обязанность по контролю исполнения государствами — членами решений Комиссии по вопросам, переданным из ведения государств — членов на наднациональный уровень.

5.4. В решении Суда ЕврАзЭС от 7 октября 2014 года по делу по заявлению ООО «Вичюнай-Русь» установлено, что инициировать проведение мониторинга вправе Комиссия при наличии предположения о нарушении прав и законных интересов неограниченного круга лиц, а также хозяйствующий субъект, если затронут его частный интерес. Хозяйствующему субъекту при обращении в Комиссию с заявлением об открытии процедуры мониторинга следует представить доказательства, подтверждающие факт нарушения его прав и законных интересов.

Данный вывод правомерен и для инициирования процедуры контроля: Комиссия обязана проверять исполнение государствами — членами ее решений на постоянной основе, а также по обращению хозяйствующего субъекта, если им доказано, что неисполнение государством — членом решения Комиссии, нарушает его права и законные интересы. Таким образом, мониторинг и контроль по заявлению хозяйствующего субъекта всегда носит предметный характер.

В решении Коллегии Суда, развивая позицию Суда ЕврАзЭС, изложенную в решении от 7 октября 2014 года по делу по заявлению ООО «Вичюнай-Русь», следовало установить, что, помимо Комиссии и хозяйствующего субъекта, инициировать проведение процедуры мониторинга и контроля вправе также государство — член Союза.

Государство — член при постановке перед Комиссией вопроса об открытии процедуры мониторинга и контроля вправе как обосновать нарушение его прав ненадлежащим исполнением другим государством — членом права Союза (инициировать предметный мониторинг и контроль), так и указывать на необходимость проведения абстрактной проверки исполнения другим государством — членом права Союза.

Государство — член обладает дискрецией в выборе способа защиты нарушенного права: обратиться в Суд Союза с заявлением о несоблюдении государством — членом Договора о Союзе, международных договоров в рамках Союза и (или) решений органов Союза, а также отдельных положений указанных международных договоров и (или) решений (подпункт 1) пункта 39 Статута Суда) или поставить перед Комиссией вопрос об открытии процедуры мониторинга или контроля. Хозяйствующий субъект лишен возможности защитить частный интерес, нарушенный в результате неисполнения государством — членом международных договоров, входящих в право Союза, и решений Комиссии, каким-либо иным способом, кроме обращения с заявлением о начале процедуры мониторинга и контроля в Комиссию. Данное обстоятельство подлежало обязательному учету Коллегией Суда при вынесении решения от 28 декабря 2015 года.

5.5. При обращении в Комиссию ИП Тарасик К.П. указывал на необходимость проверки норм национального законодательства Республики Казахстан на соответствие международным договорам: Женевскому соглашению, Соглашению о единых правилах и принципах технического регулирования, Таможенному кодексу Таможенного союза, а также решениям Комиссии: Решению Совета Комиссии от 16 июля 2012 года № 54 «Об утверждении единой Товарной номенклатуры внешнеэкономической деятельности Таможенного союза и Единого таможенного тарифа Таможенного союза», Решению Комиссии Таможенного союза от 9 декабря 2011 года № 877 «О принятии Технического регламента Таможенного союза „О безопасности колесных транспортных средств“.»

Проведение мониторинга и контроля является безусловной обязанностью Комиссии, у которой отсутствует дискреция по осуществлению указанных процедур при условии, что хозяйствующий субъект, обратившийся с соответствующим заявлением, должным образом подтвердил основания проведения мониторинга и контроля.

При таких обстоятельствах у Комиссии отсутствовали правовые основания для отказа ИП Тарасику К.П. в проведении процедуры мониторинга и контроля исполнения Республикой Казахстан международных договоров в рамках Таможенного союза и решений Комиссии.

В соответствии с подпунктом 4 пункта 43 Положения о Комиссии, статьей 18 Договора о Комиссии завершающим этапом мониторинга и контроля является пресечение неисполнения международных договоров, входящих в право Союза, и решений Комиссии, которое выражается в уведомлении государств — членов о необходимости их исполнения.

Следовательно, не может признаваться надлежащим действием по мониторингу и контролю предоставление Комиссией ИП Тарасику К.П. формального ответа, содержащего сведения о направлении его обращения на уровень государства — члена, действия которого обжаловал заявитель. В данном случае не достигается цель добросовестного и единообразного применения права Союза, защиты прав и законных интересов хозяйствующих субъектов.

С учетом изложенного Коллегии Суда в решении от 28 декабря 2015 года следовало признать отказ Комиссии в проведении мониторинга и контроля по заявлению ИП Тарасика К.П. неправомерным бездействием, нарушающим права и законные интересы хозяйствующего субъекта в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

---