Решение ЕСПЧ от 26.09.2017

«Дело „Ольга Александровна Анурова (Olga Aleksandrovna Anurova) против Российской Федерации“ (жалоба № 8385/07)»

(26 сентября 2017 года)

---

<1> Перевод с английского языка к.ю.н. Н.В. Прусаковой.

Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая 26 сентября 2017 г. Комитетом в составе:

Бранко Лубарды, Председателя Комитета,

Пере Пастора Вилановы,

Георгиоса А. Сергидеса, судей,

а также Фатош Арачи, заместителя Секретаря Секции Суда,

изучив жалобу, поданную 29 декабря 2006 г.,

изучив объяснения, представленные властями Российской Федерации, и ответ заявительницы на эти объяснения,

по завершении рассмотрения решил следующее:

ФАКТЫ

1. Заявительница, Ольга Александровна Анурова, гражданка Российской Федерации, родилась в 1955 году и проживает в г. Москве.

2. Власти Российской Федерации изначально были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г.О. Матюшкиным, а затем его преемником М.Л. Гальпериным.

A. Обстоятельства дела

3. Факты по делу, изложенные сторонами, можно представить следующим образом.

1. Убийство брата заявительницы и его освещение в прессе

4. 13 октября 2003 г. брат заявительницы, который был старше ее на четыре года, был убит в своем доме. Два дня спустя газета «Московский комсомолец» сообщила о происшествии в статье под заголовком «Четверо зарезанных на домашней вечеринке»:

«В понедельник ночью ссора между двумя бывшими заключенными в Щербинке, недалеко от Москвы, превратилась в резню. Двое неизвестных лиц, прибывшие в город с 31-летним мужчиной, который ранее был осужден за нарушение общественного порядка, зарезали (четверых!) своих собутыльников и чуть не убили пятого.»

Двое жителей дома по Новой улице, где произошла ссора, сообщили, что 53-летний [брат заявительницы], который в свое время отбыл наказание за грабеж, часто устраивал шумные вечеринки. Такие сборища сопровождались распитием алкоголя. На попойки обычно приходил его 31-летний приятель [I.], в прошлом мошенник, также проживавший в Щербинке. В тот злополучный вечер в доме была внушительная компания: хозяин пригласил четырех собутыльников. Присутствовали последний, [I.] и двое его неизвестных приятелей. На мгновение бурный разговор стал спокойным, мужчины разглагольствовали о своем лихом тюремном прошлом. Но в какой-то момент хозяин обидел собутыльника, употребив неуместное выражение, считавшееся оскорбительным в тюремной среде. Мужчина рассвирепел, возникла ссора. В этот момент в квартиру пришла молодая женщина, сожительница [брата заявительницы]. Предчувствуя приближение поножовщины, женщина сказала, что не может оставаться в комнате, потому что беременна. Она бросилась из квартиры и убежала к подруге. Подруга предложила немедленно вызвать милицию.

После того, как будущая мамочка позвонила в местное отделение милиции, собралась с силами и вернулась в дом своего любовника, она была потрясена увиденным. Комната была забрызгана кровью, а [брат заявительницы] и трое его собутыльников уже были мертвы, получив множественные ножевые раны. Пятый знакомый заявителя также был ранен, но медикам удалось спасти его жизнь. Вскоре прибыла милиция, и показания потрясенной женщины помогли милиции арестовать [I.] и двух его приятелей — приезжих из Мордовии и Астраханской области. Преступник и компания покончили с хозяином и четверыми пьяными приятелями с помощью обычных кухонных ножей».

5. 6 декабря 2004 г. Московский областной суд приговорил двух нападавших к 20 и 26 годам лишения свободы.

2. Первый этап производства о клевете

6. 29 августа 2005 г. заявительница подала иск против газеты за клевету, требуя публикации опровержения и 300 000 рублей (около 8 600 евро) в качестве компенсации морального вреда. Она утверждала, что журналист в погоне за прибылью снабдил историю предположениями, оскорбительными для заявительницы и ее покойного брата. В частности, она оспаривала те факты, что ее брат (a) был убит «собутыльником»; (b) «в свое время отбыл срок за грабеж»; (c) имел «лихое тюремное прошлое», а также (d) имел друзей «в среде уголовников».

7. 18 ноября 2005 г. Пресненский районный суд г. Москвы отклонил иск в части суммы и по существу, поскольку утверждения не являлись клеветой по отношению к самой заявительнице и она не доказала причинение ущерба лично ей.

8. 11 июля 2006 г. Московский городской суд оставил постановление без изменений.

9. 9 августа 2007 г. Президиум Московского городского суда принял к рассмотрению надзорную жалобу заявительницы, отменил оба постановления судов и возвратил дело в районный суд. Президиум признал, что нижестоящие суды не учли статью 150 Гражданского кодекса Российской Федерации, которая предусматривает, что наследники потерпевшего имеют право на защиту личных прав умершего. Кроме того, районный суд проигнорировал тот факт, что газета признала в зале суда, что брат заявительницы никогда не привлекался к уголовной ответственности за грабеж.

3. Второй этап производства о клевете

10. После слушаний 17 декабря 2007 г. районный суд частично удовлетворил иск заявительницы и обязал газету опровергнуть утверждения об осуждении. Суд ссылался на часть 1 статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, которая допускает возможность защиты чести и достоинства гражданина после его смерти, и постановил, что утверждения об осуждении брата заявительницы являлись клеветой, остальные утверждения клеветой не являлись.

11. 18 сентября 2008 г. Московский городской суд частично отменил постановление районного суда и присудил заявительнице 20 000 рублей (около 550 евро) в качестве возмещения причиненного ущерба. Суд счел, что публикация нанесла личный вред заявительнице, поскольку ей пришлось убеждать родственников и знакомых, что утверждения в газете были ложными.

B. Соответствующее внутригосударственное законодательство

12. Гражданский кодекс Российской Федерации, действующий на момент рассматриваемых событий, предусматривал:

«Статья 150. Нематериальные блага»

1. Личные нематериальные права и другие блага, принадлежащие умершему, могут защищаться другими лицами, включая его наследников».

«Статья 152. Защита чести, достоинства и деловой репутации»

1. По требованию заинтересованных лиц допускается защита чести, достоинства и деловой репутации гражданина и после его смерти».

ЖАЛОБА

13. Заявительница, ссылаясь на статьи 6 и 13 Конвенции, жаловалась на то, что постановления судов от 18 ноября 2005 г. и 11 июля 2006 г. были незаконными и несправедливыми.

ПРАВО

14. Европейский Суд рассмотрел настоящую жалобу в свете статьи 8 Конвенции в той степени, в какой она может быть нарушена воспрепятствованием судебной защите репутации покойного его родственником. Статья 8 Конвенции предусматривает:

«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.»

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

A. Заявления сторон

15. Власти Российской Федерации утверждали, что жалоба является неприемлемой, поскольку заявительница злоупотребила своим правом на подачу жалобы, а также перестала являться «жертвой» предполагаемого нарушения по смыслу статьи Конвенции. Она намеренно не сообщила Европейскому Суду о развитии дела, в частности, о втором этапе производства, и о том, что ее требования были удовлетворены. Кроме того, заявительница, очевидно, утратила интерес к делу, поскольку не требовала какой-либо компенсации.

16. Заявительница поддержала свою жалобу. Размер компенсации за понесенный ущерб составил всего 20 000 рублей. Она воздержалась от их получения, поскольку сомневалась, что власти исполнят постановление суда в отношении влиятельной газеты и что урегулирование дела предотвратило бы его огласку.

B. Мнение Европейского Суда

17. Европейский Суд полагает, что доводы властей Российской Федерации, прежде всего, должны быть рассмотрены в свете подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции, которая позволяет Европейскому Суду признать неприемлемой любую индивидуальную жалобу, которая является «злоупотреблением правом подачи индивидуальной жалобы». В этой связи Европейский Суд ссылается на свою прецедентную практику по данному вопросу (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Гросс против Швейцарии» (Gross v. Switzerland), жалоба № 67810/10, § 28, ECHR 2014 <1>).

---

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2014. № 2 (примеч. редактора).

18. Настоящая жалоба была подана в Европейский Суд 29 декабря 2006 г., то есть пять месяцев спустя после вынесения постановления Московского городского суда от 11 июля 2006 года. 22 февраля 2007 г. Секретариат Европейского Суда подтвердил получение жалобы и посоветовал представителю заявительницы своевременно уведомлять Европейский Суд о важных изменениях в деле и предоставлять Европейскому Суду копии новых решений, принятых внутригосударственными органами. 9 августа 2007 г. Президиум Московского городского суда удовлетворил надзорную жалобу заявительницы и отменил решения, вынесенные не в ее пользу. Новый этап производства по делу завершился постановлением Московского городского суда от 18 сентября 2008 г., который признал, что публикация причинила вред заявительнице, и в котором ей присуждалась сумма компенсации. Тем не менее заявительница не известила Европейский Суд об этих изменениях в ее деле, которые могли повлиять на ее статус жертвы, по смыслу статьи 34 Конвенции, и Европейский Суд узнал о втором этапе производства по делу лишь из объяснений властей Российской Федерации по вопросу приемлемости и по существу жалобы. В своем ответе на объяснения властей Российской Федерации заявительница прокомментировала лишь сумму компенсации за причиненный ущерб, которую она считала незначительной и не стоящей получения. Европейский Суд полагает, что это не является удовлетворительным объяснением того, что заявительница не известила Европейский Суд о продолжении производства по ее делу. Он полагает, что своим поведением заявительница намеревалась воспрепятствовать нормальной работе Европейского Суда и надлежащему производству по делу.

19. Ввиду изложенного выше Европейский Суд считает разумным отклонить жалобу в связи со злоупотреблением правом подачи индивидуальной жалобы в соответствии с подпунктом «a» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

признал жалобу неприемлемой для рассмотрения по существу.

Совершено на английском языке, уведомление о Решении направлено в письменном виде 19 октября 2017 г.

---