Решение ЕСПЧ от 08.01.2009
Актуально на 13.11.2026.
Как цитировать: Решение ЕСПЧ от 08.01.2009. 7100/02. 08.01.2009. https://bukva.ai/docs/reshenie-710002
«О приемлемости жалобы № 7100/02 дело „Станислав Борисович Комяков (Stanislav Borisovich Komyakov) против Российской Федерации“ [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <1>
РЕШЕНИЕ
О ПРИЕМЛЕМОСТИ ЖАЛОБЫ № 7100/02 <2>
ДЕЛО «СТАНИСЛАВ БОРИСОВИЧ КОМЯКОВ (STANISLAV BORISOVICH
KOMYAKOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1>
<1> Перевод с английского языка И.В. Артамоновой.
<2> Настоящее Решение вступило в силу 8 января 2009 г. в соответствии с пунктом 2 статьи 28 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Станислав Борисович Комяков против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая 8 января 2009 г. Палатой в составе:
Христоса Розакиса, Председателя Палаты Суда,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
рассмотрев вышеуказанную жалобу, поданную 23 марта 2001 г.,
принимая во внимание меморандум по делу, представленный в Европейский Суд властями Российской Федерации, и замечания, представленные в ответ заявителем,
ФАКТЫ
Заявитель Станислав Борисович Комяков является гражданином Российской Федерации, который родился в 1955 году и проживает в г. Иваново. Интересы заявителя представляла адвокат О. Михайлова, практикующая в г. Москве. Власти Российской Федерации были представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде П.А. Лаптевым.
A. Обстоятельства дела
Факты дела, представленные сторонами, можно кратко изложить следующим образом.
1. Уголовное разбирательство в отношении заявителя
1 октября 2000 г. заявитель был задержан по подозрению в убийстве сотрудника милиции и в покушении на убийство иных лиц. Позднее сотрудники милиции начали подозревать его в хищении имущества.
3 октября 2000 г. помощник прокурора Заволжского района постановил заключить заявителя под стражу в Следственный изолятор № 1 в г. Иваново. 10 октября 2000 г. заявителю было предъявлено обвинение в совершении кражи с отягчающими обстоятельствами в соответствии с пунктом «б» части третьей статьи 158 Уголовного кодекса Российской Федерации.
29 ноября 2000 г. прокурор Ивановской области продлил срок содержания заявителя под стражей до 31 марта 2001 г. Администрация изолятора 29 марта 2001 г. сообщила заявителю, что срок его содержания под стражей продлен до 17 июня 2001 г.
В неустановленную дату заявитель обратился в суд с ходатайством об освобождении из-под стражи, утверждая, inter alia, что он серьезно болен. 29 января 2001 г. Октябрьский районный суд г. Иваново отклонил его ходатайство на основании статьи 98 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ). Октябрьский районный суд г. Иваново установил, что тяжесть преступлений, в совершении которых обвинялся заявитель, являлась достаточным основанием для его содержания под стражей. 20 февраля 2001 г. Ивановский областной суд оставил в силе указанное постановление, добавив, что заявитель был задержан всего через четыре месяца после освобождения за отбытие предыдущего наказания. Ивановский областной суд также отметил, что на данной стадии разбирательства ему не требовалось проверять обоснованность доказательства вины заявителя.
15 июня 2001 г. Генеральный прокурор Российской Федерации продлил срок содержания заявителя под стражей до 29 сентября 2001 г. Заявитель был проинформирован об этом решении 19 июня 2001 г. В письме Генеральной прокуратуры Российской Федерации отсутствовали какие-либо обоснования для продления срока его содержания под стражей. 7 июня 2001 г. заместитель прокурора Ивановской области в ответ на письмо заявителя сообщил ему, что срок его содержания под стражей был продлен на основании совокупности доказательств в материалах дела, его личности и возраста. Прокурор также ссылался на статью 98 УПК РФ, которая позволяла обвинению заключать подозреваемого под стражу исключительно на основании тяжести предъявленных ему обвинений (см. ниже раздел «Соответствующие законодательство Российской Федерации и правоприменительная практика»).
В неустановленную дату заявитель обжаловал в суд письмо Генеральной прокуратуры Российской Федерации от 7 июня 2001 года. Октябрьский районный суд г. Иваново 5 ноября 2001 г. отметил, что статья 98 УПК РФ, на которую ссылалась Генеральная прокуратура Российской Федерации, была отменена 9 марта 2001 г. Однако этот суд не вынес постановление об освобождении заявителя из-под стражи.
Заявитель подал новое ходатайство об освобождении из-под стражи. 8 ноября 2001 г. Октябрьский районный суд г. Иваново отклонил его ходатайство, ссылаясь на тяжесть предъявленных ему обвинений и на его предыдущие судимости. 27 ноября 2001 г. Ивановский областной суд оставил указанное постановление в силе. Заявитель утверждал, что указанные решения были приняты в его отсутствие.
24 сентября 2001 года Генеральный прокурор продлил срок содержания заявителя под стражей до 29 декабря 2001 г. Заявитель был проинформирован об этом решении 1 октября 2001 г. В письме Генеральной прокуратуры Российской Федерации отсутствовали какие-либо обоснования для принятия такого решения.
Как утверждали власти Российской Федерации, 29 декабря 2001 г. заявитель был освобожден из-под стражи с обязательством не покидать город без разрешения органов прокуратуры.
10 июня 2002 г. заявитель был полностью оправдан судом с участием присяжных заседателей в Ивановском областном суде. 26 ноября 2002 года Верховный Суд Российской Федерации оставил данный приговор в силе.
2. Публикация в средствах массовой информации
6 марта 2001 г. газета «Мир новостей» опубликовала статью с описанием обстоятельств задержания заявителя и его содержания под стражей. В данной статье заявитель был назван соучастником в совершении тяжкого преступления. В статье содержалось интервью с неназванным сотрудником Управления по борьбе с организованной преступностью Министерства внутренних дел Российской Федерации. Остается неясным, обращался ли заявитель в суды Российской Федерации с иском о возмещении ущерба и каков был результат такого разбирательства, если оно имело место.
B. Соответствующие законодательство Российской Федерации и правоприменительная практика
Гражданский кодекс Российской Федерации (далее — ГК РФ) предусматривает следующее:
«Статья 1070. Ответственность за вред, причиненный незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда»
1. Вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу... возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации... в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов...
Статья 1100. Основания компенсации морального вреда
Компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда:
...вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу...».
Гражданский кодекс Российской Федерации предусматривает возмещение ущерба, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности, независимо от вины причинителя вреда.
Однако понятие «незаконное» привлечение к уголовной ответственности или заключение под стражу (см. статью 1070 ГК РФ) не раскрывается в соответствующих положениях ГК РФ. Некоторые разъяснения по данному вопросу содержатся в Указе Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г. № 4892-X «О возмещении ущерба, причиненного незаконными действиями правоохранительных органов». Согласно пункту 2 данного указа оправданный гражданин вправе получить возмещение от государства, единственным исключением являются случаи, когда гражданину было предъявлено обвинение в результате самооговора <1>. Кроме того, в Определении по делу Пасхалова (см. Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1993. № 1. С. 5) Верховный Суд Российской Федерации использовал следующую формулировку: «...(в случаях) незаконного привлечения к уголовной ответственности, то есть при вынесении оправдательного приговора...». Эти слова, а также последующая прецедентная практика <2> свидетельствуют о том, что суды Российской Федерации считают уголовное дело, завершившееся вынесением оправдательного приговора, изначально «незаконным». Таким образом, при наличии оправдательного приговора, досудебное содержание под стражей будет являться «незаконным», даже при соблюдении всех материальных и процессуальных норм в момент заключения лица под стражу.
<1> В 2004 году Верховный Суд Российской Федерации принял Определение о том, что Указ 1981 года должен применяться к спорам, касающимся компенсации морального вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности и осуждением (Определение от 1 июня 2004 г. № КАС04-203).
<2> См. среди других примеров Определение Верховного Суда Российской Федерации от 23 ноября 2005 г. № 5-65/04 по делу С., приведенное в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации.
В соответствии с положениями УПК РФ, который вступил в силу с 1 июля 2002 г., реабилитированный имеет право на возмещение имущественного ущерба (статья 135 УПК РФ) и морального вреда (статья 136 УПК РФ), причиненного в результате уголовного преследования (часть первая статьи 133 УПК РФ) и незаконного применения мер процессуального принуждения, включая досудебное содержание под стражей (часть третья статьи 133 УПК РФ). Согласно статье 136 УПК РФ, если сведения о задержании или об уголовном преследовании лица были опубликованы в средствах массовой информации, то реабилитированный, его родственники или прокурор могут потребовать публикации сообщения о реабилитации в тех же средствах массовой информации.
ЖАЛОБЫ
1. Заявитель жаловался в соответствии со статьей 3 Конвенции на условия его содержания в следственном изоляторе в г. Иваново.
2. Заявитель жаловался, ссылаясь на статью 5 Конвенции, на то, что его досудебное содержание под стражей было незаконным и длительным. Он также утверждал, что у него отсутствовала возможность представить свои доводы в судах, рассматривавших его ходатайство об освобождении из-под стражи. Наконец, заявитель жаловался на то, что в период с 17 по 19 июня 2001 г. он не был уведомлен об основаниях его содержания под стражей.
3. Заявитель также жаловался на то, что уголовное производство по его делу было несправедливым и длительным. При этом он ссылался на статью 6 Конвенции.
4. Заявитель также жаловался в соответствии с пунктом 2 статьи 6 Конвенции на статью, опубликованную в газете «Мир новостей». В этой связи он также ссылался на статью 13 Конвенции, поскольку на внутригосударственном уровне не было обеспечено восстановление его прав.
5. Заявитель также ссылался на статью 10 Конвенции ввиду того, что он не получил надлежащей информации об основаниях его содержания под стражей.
ПРАВО
1. Заявитель жаловался на то, что условия его содержания в следственном изоляторе были равносильны бесчеловечному и унижающему достоинство обращению. Он ссылался на статью 3 Конвенции, которая гласит:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
Европейский Суд отмечает, что жалобы заявителя на условия его содержания под стражей слишком абстрактны и не подтверждены какими-либо доказательствами. Следовательно, жалобы в указанных частях являются явно необоснованными по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции и должны быть отклонены в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
2. Заявитель также жаловался на то, что постановление о его содержании под стражей и продлении срока его содержания под стражей не соответствовали законодательству Российской Федерации в нарушение подпункта «c» пункта 1 статьи 5 Конвенции, что его содержание под стражей было необоснованным в нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции, а также что его право на пересмотр законности содержания под стражей согласно пункту 4 статьи 5 Конвенции было ограничено. Статья 5 Конвенции в соответствующих частях гласит следующее:
«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:»
...(c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...
3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом «c» пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.
4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным...».
В своих замечаниях власти Российской Федерации указывали, что 10 июня 2002 г. заявитель был полностью оправдан. Оправдательный приговор, который был оставлен в силе Верховным Судом Российской Федерации 26 ноября 2002 г., предоставил заявителю безоговорочное право на компенсацию имущественного ущерба и морального вреда, причиненного в результате неправомерного уголовного преследования, согласно статье 1100 ГК РФ. Однако заявитель не воспользовался данным правом.
Европейский Суд отмечает, что, как следует из материалов дела, заявитель не требовал возмещения ущерба в связи с его содержанием под стражей. Возникает вопрос о том, можно ли рассматривать гражданский иск в соответствии со статьей 1100 ГК РФ во взаимосвязи с определениями Верховного Суда Российской Федерации в качестве средства правовой защиты, подлежащего использованию в целях статьи 35 Конвенции.
Европейский Суд напоминает о выводах, к которым он пришел в Постановлении по делу «Трепашкин против Российской Федерации» (Trepashkin v. Russia) (от 19 июля 2007 г., жалоба № 36898/03 <1>, § 78 et seq.). В названном деле Европейский Суд проанализировал средство правовой защиты, предоставленное статьей 1100 ГК РФ. Европейский Суд решил, что «указанное положение Гражданского кодекса Российской Федерации, как оно было истолковано судами Российской Федерации, предоставляло заявителю явную возможность получить материальную компенсацию за обжалуемое содержание под стражей». Европейский Суд отмечает, что оправдательный приговор сделал содержание заявителя под стражей «незаконным» согласно формулировке законодательства Российской Федерации и, следовательно, предоставил ему право на получение компенсации. Эта «незаконность» касалась всех аспектов содержания заявителя под стражей и предоставляла ему практическую возможность получить компенсацию на внутригосударственном уровне. Европейский Суд отмечает, что заявитель не утверждал, что рассматриваемое средство правовой защиты не было «эффективным и надлежащим». При таких обстоятельствах следует согласиться с доводами властей Российской Федерации, согласно которым заявитель не исчерпал доступные ему внутригосударственные средства правовой защиты. Следовательно, жалоба в соответствии со статьей 5 Конвенции в указанной части должна быть признана неприемлемой для рассмотрения по существу в связи с неисчерпанием внутригосударственных средств правовой защиты по смыслу пунктов 1 и 4 статьи 35 Конвенции.
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2008. № 3 (примеч. редактора).
3. Заявитель также жаловался на то, что уголовное разбирательство по его делу было несправедливым. Он ссылался на статью 6 Конвенции, которая в соответствующей части гласит:
«Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое... разбирательство дела в разумный срок... судом...».
Что касается справедливости судебного разбирательства, Европейский Суд отмечает, что, как правило, оправданный или лицо, в отношении которого уголовное дело было прекращено, не могут утверждать, что они являются жертвами нарушений Конвенции, которые, по их словам, имели место в ходе судебных разбирательств против них (см. Решение Европейского Суда по делу «Османов и Хуссейнов против Болгарии» (Osmanov and Husseinov v. Bulgaria) от 4 сентября 2003 г., жалоба № 54178/00). Следовательно, заявитель не может утверждать, что он является жертвой предполагаемого нарушения. Таким образом, рассматриваемая жалоба несовместима ratione personae с положениями Конвенции по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции и должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
4. Ссылаясь на указанное положение Конвенции, заявитель жаловался на длительность уголовного разбирательства по его делу. Европейский Суд отмечает, что согласно приведенной выше статье 1100 ГК РФ оправданный имеет право на компенсацию, inter alia, за «незаконное уголовное преследование». Следовательно, заявитель мог требовать выплаты компенсации не только за свое содержание под стражей, но и за то, что он фактически предстал перед судом. Размер компенсации, разумеется, должен зависеть от продолжительности уголовного разбирательства. Отсутствуют какие-либо доказательства prima facie того, что указанное средство правовой защиты не было эффективным на практике. Однако заявитель не пытался потребовать выплаты компенсации через суд.
Даже если предположить, что размер компенсации не зависел от продолжительности судебного разбирательства, Европейский Суд отмечает, что данное разбирательство продолжалось два года, один месяц и 29 дней. Заявитель подозревался в совершении тяжких преступлений, его судили присяжные заседатели и его дело пересматривалось Верховным Судом Российской Федерации. Принимая во внимание имеющиеся в его распоряжении материалы, Европейский Суд не выявил какого-либо периода бездействия со стороны государства, что могло бы вызвать вопросы в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции. Таким образом, жалоба в указанной части является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции и должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
5. Европейский Суд рассмотрел оставшиеся жалобы, представленные заявителем. Однако с учетом находящихся в его распоряжении материалов Европейский Суд считает, что эти жалобы не содержат признаков нарушения прав и свобод, предусмотренных Конвенцией или Протоколами к ней. Следовательно, эти жалобы должны быть отклонены как явно необоснованные в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
объявил жалобу неприемлемой для рассмотрения по существу.
DECISION
AS TO THE ADMISSIBILITY OF
APPLICATION No. 7100/02
BY STANISLAV BORISOVICH KOMYAKOV
AGAINST RUSSIA
The European Court of Human Rights (First Section), sitting on 8 January 2009 as a Chamber composed of:
and Søren Nielsen, Section Registrar,
Having regard to the above application lodged on 23 March 2001,
Having regard to the observations submitted by the respondent Government and the observations in reply submitted by the applicant,
Having deliberated, decides as follows:
THE FACTS
The applicant, Mr Stanislav Borisovich Komyakov, is a Russian national, who was born in 1955 and lives in Ivanovo. He was represented by Ms O. Mikhailova, a lawyer practising in Moscow. The respondent Government were represented by Mr P. Laptev, the former Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
A. The circumstances of the case
The facts of the case, as submitted by the parties, may be summarised as follows.
1. Criminal proceedings against the applicant
On 1 October 2000 the applicant was arrested on suspicion of murder of a police officer and attempted murder of several other persons. Later the police started suspecting him of theft.
On 3 October 2000 the Zavolzhsk District Assistant Prosecutor ordered that the applicant be remanded in custody in pre-trial detention centre no. 1 in Ivanovo. On 10 October 2000 the applicant was charged with aggravated theft under Article 158 point 3 «b» of the Criminal Code.
On 29 November 2000 the Ivanovo Regional Prosecutor extended the applicant's detention until 31 March 2001. On 29 March 2001 the prison administration informed the applicant that his detention had been extended until 17 June 2001.
On an unspecified date the applicant filed an application for release with the court alleging, inter alia, that he had been seriously ill. On 29 January 2001 his application was dismissed by the Ivanovo Oktyabrskiy District Court by reference to Article 98 of the Criminal Procedure Code. The court found that the gravity of the offences alleged against him was a sufficient ground for his detention. On 20 February 2001 the Ivanovo Regional Court upheld that decision, adding that the applicant had been arrested only four months after he had been released after having served a previous sentence. The Regional Court also noted that at that stage of the proceedings it was not called upon to examine the validity of proof of the applicant's guilt.
On 15 June 2001 the General Prosecutor extended the applicant's detention until 29 September 2001. The applicant was informed about that decision on 19 June 2001. The letter from the General Prosecutor's Office did not contain any reasons for extending his detention. On 7 June 2001 the Deputy Prosecutor of the Ivanovo Region, in response to a letter from the applicant, informed him that his detention had been extended on the basis of the strength of the evidence in the case-file, his personality, and age. The prosecutor also relied on Article 98 of the Code of Criminal Procedure (CAP), which enabled the prosecution to place the suspect in custody on the sole ground of the gravity of the charges against him (see the «Relevant domestic law» part below).
On an unspecified date the applicant challenged the prosecutor's letter of 7 June 2001 before a court. On 5 November 2001 the Ivanovo Oktyabrsky District Court established that Article 98 of CPC, referred to by the prosecutor, had been abrogated on 9 March 2001. However, the court did not order the applicant's release.
The applicant submitted a new application for release. On 8 November 2001 the Ivanovo Oktyabrsky District Court dismissed it, relying on the gravity of charges against the applicant and his previous convictions. That decision was upheld by the Ivanovo Regional Court on 27 November 2001. The applicant submits that those decisions were taken in his absence.
On 24 September 2001 the General Prosecutor extended the applicant's detention until 29 December 2001. On 1 October 2001 the applicant was informed about that decision. The letter from the General Prosecutor's Office did not contain any reason for taking the decision.
According to the Government, on 29 December 2001 the applicant was released under an obligation not to leave the city without permission from the prosecution.
On 10 June 2002 the applicant was fully acquitted by the jury of the Ivanovo Regional Court. On 26 November 2002 that decision was upheld by the Supreme Court of the Russian Federation.
2. The publication in the press
On 6 March 2001 the newspaper «News World» published an article describing the circumstances of the applicant's arrest and detention. The applicant was mentioned in this article as an accomplice to a serious crime. The article contained an interview with an anonymous officer of the Organised Crime Department of the Ministry of the Interior. It remains unclear whether the applicant has ever applied to the domestic courts for redress and what the outcome of the proceedings was, if any.
B. Relevant domestic law and practice
The Civil Code of the Russian Federation provides as follows:
Article 1070: Responsibility for damage caused by the unlawful acts of nvestigative authorities, prosecuting authorities and courts
«1. Damage caused to a citizen as a result of unlawful conviction, unlawful criminal prosecution, ... unlawful detention on remand... shall be compensated at the expense of the Treasury of the Russian Federation, and in the instances provided for by law, at the expense of the Treasury of the subject of the Russian Federation... in full, irrespective of the fault of the officials of the agencies... »
Article 1100: Grounds for compensation for non-pecuniary damage
«Compensation for non-pecuniary damage shall be made irrespective of the fault of the person causing the damage when:»
...the damage is caused to a citizen as a result of his unlawful conviction, unlawful criminal prosecution, unlawful detention on remand....»
The Civil Code provides that the damage caused by an unlawful criminal prosecution should be compensated irrespective of the fault of the tortfeaser. However, the notions of «unlawful» prosecution or detention (see Article 1070) are not developed in the relevant provisions of the Civil Code. Certain guidelines on this subject may be obtained from Decree No. 4892-X of the Supreme Council of the USSR of 18 May 1981, which concerns compensation for damage caused by the unlawful acts of law-enforcement agencies. Point 2 of that Decree provides that an acquitted person has the right to obtain damages from the State; the only exception concerns cases when the person was charged after making a false confession <1>. Furthermore, in the case of Paskhalov (published in the Bulletin of the Supreme Court, 1993 г., № 1, page 5), the Supreme Court of the Russian Federation used the following wording: «... unlawful attribution of criminal liability, namely when an acquittal judgment was given...». These words, as well as the subsequent judicial practice <2>, suggest that the domestic courts regard criminal proceedings which ended with an acquittal to be «unlawful» at the outset. Therefore, if there was an acquittal, pre-trial detention would be «unlawful» even if all the substantive and procedural rules were complied with when it was imposed.
<1> In 2004 the Supreme Court decided that the Decree of 1981 should apply to disputes concerning compensation for non-pecuniary damage caused by unlawful prosecution and conviction (Ruling of 1 June 2004, No. КАС04-203).
<2> See, among other authorities, Ruling No. 5-65/04 in the case of S., quoted in the «Overview of the judicial practice of the Supreme Court» of 23 November 2005.
Under the new Code of Criminal Proceedings (CCrP), in force as from 1 July 2002, the acquitted person has the right to compensation for pecuniary (Article 135 of the Code) and non-pecuniary damage (Article 136) caused by prosecution (Article 133 § 1) and unlawful application of measures of restraint, including pre-trial detention (Article 133 § 3). Under Article 136 of the CCrP, if information about the arrest or prosecution of a person was made public in the media, the acquitted person, his relatives, or a public prosecutor may request the publication of a retraction by the same medium.
COMPLAINTS
1. The applicant complained under Article 3 of the Convention about the conditions at the Ivanovo pre-trial detention centre.
2. The applicant further complained under Article 5 of the Convention that his pre-trial detention had been unlawful and lengthy. He also submitted that he was unable to present his arguments before the courts examining his application for release. The applicant finally complained that between 17 and 19 June 2001 he had no information on the grounds for his detention.
3. The applicant also complained that the criminal proceedings in his case had been unfair and lengthy. He invoked Article 6 of the Convention.
4. The applicant complained under Article 6 § 2 of the Convention about an article published in the newspaper «News World». In this connection he also invoked Article 13 of the Convention, as he had found no redress at the domestic level.
5. The applicant also invoked Article 10 of the Convention in view of the fact that he did not receive adequate information about the reasons for his detention.
THE LAW
1. The applicant complained that the conditions of his detention in the pre-trial detention centre amounted to inhuman and degrading treatment. Her relied on Article 3 of the Convention, which reads as follows:
«No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment.»
The Court notes that the applicant's complaints about the conditions of his detention are too vague, and are not corroborated by any evidence. It follows that this part of the application is manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention, and that it must be rejected pursuant to Article 35 § 4.
2. The applicant further complained that his detention was ordered and extended in breach of the domestic law, in breach of Article 5 § 1 (c) of the Convention, that it was unjustified, in breach of Article 5 § 3 of the Convention, and that his right to review the lawfulness of the detention under Article 5 § 4 was impeded. Article 5 of the Convention, insofar as relevant, reads as follows:
«1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:»
(c) the lawful arrest or detention of a person effected for the purpose of bringing him before the competent legal authority on reasonable suspicion of having committed an offence or when it is reasonably considered necessary to prevent his committing an offence or fleeing after having done so;
3. Everyone arrested or detained in accordance with the provisions of paragraph 1 (c) of this Article shall be brought promptly before a judge or other officer authorised by law to exercise judicial power and shall be entitled to trial within a reasonable time or to release pending trial. Release may be conditioned by guarantees to appear for trial.
4. Everyone who is deprived of his liberty by arrest or detention shall be entitled to take proceedings by which the lawfulness of his detention shall be decided speedily by a court and his release ordered if the detention is not lawful.»
In their observations the Government indicated that on 10 June 2002 the applicant had been fully acquitted. The acquittal, upheld on 26 November 2002 by the Supreme Court, gave the applicant the unqualified right to compensation for pecuniary and non-pecuniary damage caused by wrongful prosecution, pursuant to Article 1100 of the Civil Code of the Russian Federation, a right which he had not used.
The Court notes that from the materials in the case-file it follows that, indeed, the applicant chose not to claim damages for his detention. The question arises whether a civil action under Article 1100 of the Civil Code, read in conjunction with the decisions of the Supreme Court, can be regarded as a remedy to be used for the purposes of Article 35 of the Convention.
The Court recalls its findings in the case of Trepashkin v. Russia, (no. 36898/03, §§ 78 et seq., 19 July 2007). In that case the Court analysed the remedy provided by Article 1100 of the Russian Civil Code. It noted that «that provision of the Civil Code, as interpreted by the Russian courts, afforded the applicant a genuine opportunity to obtain pecuniary redress for the detention he complained of». The Court notes that the acquittal made his detention «unlawful» in domestic terms, and, consequently, made him eligible for compensation. That «unlawfulness» covered all aspects of the applicant's detention, and provided him with a practical opportunity to obtain compensation for it at national level. The Court notes that the applicant did not claim that this remedy was not «effective and adequate». In such circumstances the Government's objection should be sustained: the applicant failed to exhaust the domestic remedies available to him. Consequently, this part of the complaint under Article 5 should be declared inadmissible for non-exhaustion under Article 35 §§ 1 and 4.
3. The applicant also complained that the criminal proceedings in his case had been unfair. He invoked Article 6 of the Convention, which, insofar as relevant, reads as follows:
«In the determination of... any criminal charge against him, everyone is entitled to a fair... hearing within a reasonable time by [a]... tribunal...»
As to the fairness of the proceedings, the Court notes that, as a general rule, an acquitted defendant or a person against whom criminal proceedings were discontinued cannot claim to be a victim of violations of the Convention which, according to him, took place in the course of the proceedings against him (see Osmanov and Husseinov v. Bulgaria (dec.), no. 54178/00, 4 September 2003). Therefore, the applicant cannot claim to be a victim of the alleged violation. It follows that this complaint is incompatible ratione personae with the provisions of the Convention within the meaning of Article 35 § 3 and must be rejected in accordance with Article 35 § 4.
4. Under the same Convention provision the applicant complained about the length of the criminal proceedings in his case. The Court notes that under Article 1100 of the Civil Code, cited above, an acquitted person has the right to compensation for, inter alia, «unlawful criminal prosecution». Therefore, the applicant could have sought compensation not only for his detention, but also for the fact of having stood trial. It stands to reason that the amount of compensation should depend on the duration of the criminal proceedings. There is no prima facie evidence that this remedy would not have been effective in practice. However, the applicant did not try to obtain compensation through the court.
Even assuming that the amount of compensation does not depend on the length of the proceedings, the Court notes that the proceedings in question lasted two years, one month and 29 days. The applicant was suspected of serious crimes, he was tried by a jury, and had his case reviewed by the Supreme Court. Having regard to the materials in its possession, the Court does not detect any period of inactivity imputable to the State, which would raise an issue under Article 6 § 1 of the Convention. It follows that this part of the application is manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention, and that it must be rejected pursuant to Article 35 § 4.
5. The Court has examined the remainder of the applicant's complaints as submitted by him. However, having regard to all material in its possession, the Court finds that these complaints do not disclose any appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention or its Protocols. It follows that this part of the application must be rejected as being manifestly ill-founded, pursuant to Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
Declares the application inadmissible.