Решение ЕСПЧ от 11.05.2006
Актуально на 13.11.2026.
Как цитировать: Решение ЕСПЧ от 11.05.2006. 62439/00. 11.05.2006. https://bukva.ai/docs/reshenie-6243900
«По вопросу приемлемости жалобы № 62439/00 „Владимир Павлович Беленький против Российской Федерации“ [рус., англ.]»
РЕШЕНИЕ
ПО ВОПРОСУ ПРИЕМЛЕМОСТИ ЖАЛОБЫ № 62439/00
«ВЛАДИМИР ПАВЛОВИЧ БЕЛЕНЬКИЙ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»
(Страсбург 11 мая 2006 года)
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
Европейский Суд по правам человека (Первая секция), заседая 11 мая 2006 г. Палатой в составе:
Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,
а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,
принимая во внимание вышеуказанную жалобу, поданную 24 декабря 1999 г.,
принимая во внимание замечания, представленные властями Российской Федерации, и возражения на них, представленные заявителями,
посовещавшись, вынес следующее Решение:
ФАКТЫ
Заявитель Владимир Павлович Беленький, гражданин Российской Федерации, 1930 года рождения, проживает в г. Москве. В Европейском Суде его интересы представляли Д. Ведерникова, Н. Кравчук, Кирилл Коротеев, Филипп Лич и Вильям Бауринг, юристы правозащитной организации «Мемориал», имеющей свои представительства в Лондоне, Москве и на Северном Кавказе. Власти Российской Федерации представлял П. Лаптев, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.
Обстоятельства дела, представленные сторонами, могут быть изложены следующим образом.
1. Предыстория дела
Заявитель и его родители проживали в г. Ленинграде (сейчас — г. Санкт-Петербург).
В 1937 году родители заявителя подверглись репрессиям по политическим мотивам. Тетя заявителя стала его официальным опекуном. Заявитель был прописан в квартире тети и переехал туда.
В 1941 году заявитель и его тетя из-за войны были эвакуированы в Костромскую область. После эвакуации заявитель был выписан из квартиры тети.
В 1945 году заявитель вернулся в г. Ленинград, но не прописался вновь в квартире тети, поскольку там проживала другая семья.
С 1945 по 1950 годы заявитель учился в Ленинградском инженерном училище и проживал в общежитии при нем. Позднее он нашел работу в г. Ангарске Иркутской области и переехал туда.
В 1958 году родители заявителя были реабилитированы посмертно.
В 1991 году вступил в силу Закон Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий». В соответствии с этим законом родственники жертв репрессий получили право вернуться в те места, где они жили до того, как были репрессированы, и встать на учет для обеспечения жильем.
2. Жилищные процессы
12 ноября 1991 г. заявитель обратился с заявлением о постановке его на учет для получения жилья в г. Санкт-Петербурге, поскольку он хотел переехать из г. Москвы в г. Санкт-Петербург.
В 1994 году его проинформировали, что прежде, чем он будет поставлен на учет, он должен подтвердить, что проживал с родителями в рассматриваемой квартире. Кузьминский районный суд г. Москвы своим решением от 27 января 1995 г. установил факт совместного проживания, решение стало окончательным и вступило в силу. Заявитель не был поставлен на учет.
В марте 1997 г. заявитель был проинформирован, что прежде, чем он будет поставлен на учет, он также должен подтвердить, что жилье было утрачено в результате репрессий. 17 апреля 1997 г. Кузьминский районный суд г. Москвы надлежащим образом установил, что заявитель утратил жилье в результате репрессий, названное решение вступило в силу.
18 июля 1997 г. Жилищный комитет <*> отказал в постановке заявителя на учет, поскольку после того, как его родители пострадали от репрессий, он был прописан и проживал со своей тетей. Следовательно, он утратил жилье не в результате репрессий, а поскольку был эвакуирован в 1941 году. Это решение не было обжаловано в вышестоящих судах Российской Федерации.
<*> Так в тексте — прим. переводчика.
Однако решение от 17 апреля 1997 г. было отменено президиумом Московского городского суда 28 января 1999 г., а дело направлено на новое рассмотрение на том основании, что Кузьминский районный суд г. Москвы не определил предмет разбирательства, либо установление факта проживания заявителя в рассматриваемой квартире, либо наличие у него права на постановку на учет для получения жилья.
20 октября 2000 г. Кузьминский районный суд г. Москвы вновь установил, что заявитель утратил жилье в г. Ленинграде в 1930-е годы в результате политических репрессий против его родителей. Это решение не было оспорено и вступило в силу.
10 июля 2001 г. заявитель был надлежащим образом поставлен на учет с этой даты. Заявитель обжаловал это решение на том основании, что он должен был быть поставлен на учет с 1991 года, когда его первое заявление, первоначально отклоненное Кузьминским районным судом г. Москвы, было затем удовлетворено после того, как заявитель подал кассационную жалобу, и дело было возвращено в Кузьминский районный суд г. Москвы на новое рассмотрение. 8 июля 2002 г. суд признал, что отказ поставить заявителя на учет с более ранней даты было незаконным, и обязал Жилищный комитет поставить заявителя на учет с 1991 года. Это решение вступило в силу 19 июля 2002 г., а 10 сентября 2004 г. заявитель был поставлен на учет с 1991 года.
18 марта 2004 г. президиум Московского городского суда, рассмотрев дело в порядке надзора, вновь отменил решение Кузьминского районного суда г. Москвы от 20 октября 2000 г. на том основании, что Кузьминский районный суд г. Москвы не установил вопросы, подлежащие рассмотрению в судебном заседании.
24 июня 2004 г. Кузьминский районный суд г. Москвы отказался вынести решение по существу вопроса об утрате жилья в 1930-е годы, поскольку к тому времени в своем решении от 8 июля 2002 г. он уже установил, что заявитель поставлен на учет для получения жилья, и предмет спора отсутствует. 22 сентября 2004 г. Московский городской суд, рассмотрев дело в кассационном порядке, оставил определение от 24 июня 2004 г. без изменения.
3. Разбирательство о возмещении ущерба.
16 декабря 1995 г. заявитель предъявил в Октябрьский районный суд г. Санкт-Петербурга иск против Жилищного комитета, требуя компенсации морального вреда, поскольку Жилищный комитет не поставил его на учет, даже несмотря на то, что он подтвердил, что проживал со своими родителями до 1937 года. В апреле 1998 г. заявитель был проинформирован о том, что производство по делу приостановлено, поскольку Жилищный комитет подал заявление в порядке надзора на решение Кузьминского районного суда г. Москвы от 17 апреля 1997 г.
20 ноября 2000 г. Октябрьский районный суд г. Санкт-Петербурга отказал заявителю в предоставлении последней информации о состоянии производства в Кузьминском районном суде г. Москвы относительно установления факта утраты жилья и в направлении ему копий соответствующих решений. Суд назначил рассмотрение дела заявителя на 20 февраля 2001 г. Письмом от 6 февраля 2001 г. заявитель просил суд рассмотреть дело в его отсутствие в связи с плохим состоянием его здоровья. Суд отложил рассмотрение дела на 24 апреля 2001 г. 24 марта 2001 г. заявитель просил суд рассматривать дело в его отсутствие, поскольку состояние его здоровья ухудшилось. Письмом от 16 мая 2001 г. заявитель вновь просил суд рассматривать дело в его отсутствие. 28 мая 2001 г. суд проинформировал заявителя, что рассмотрение дела отложено на 30 мая 2001 г. из-за того, что Жилищный комитет не явился в суд. В неустановленный день суд проинформировал Жилищный комитет о том, что явка их представителя в суд является обязательной, и если он не явится, комитет будет подвергнут штрафу.
29 октября 2001 г. Октябрьский районный суд г. Санкт-Петербурга отказал в удовлетворении иска заявителя. В своих замечаниях, представленных в Европейский Суд в ответ на замечания властей Российской Федерации, заявитель утверждал, что 30 ноября 2001 г. он подал кассационную жалобу на решение суда от 29 октября 2001 г. Он представил копию определения от 13 марта 2002 г., которым его кассационная жалоба была оставлена без удовлетворения.
ЖАЛОБА
1. Ссылаясь на пункт 1 Статьи 6 Конвенции, заявитель жаловался на нарушение его права на справедливое судебное разбирательство, поскольку вступившее в законную силу решение Кузьминского районного суда Москвы, которым была подтверждена утрата им жилья, было отменено Московским городским судом (сначала решение от 17 апреля 1997 г. было отменено 28 января 1999 г., а затем — решение от 20 октября 2000 г. было отменено 18 марта 2004 г. после того, как о жалобе было сообщено властям государства-ответчика).
2. Заявитель также жаловался по пункту 1 Статьи 6 и Статье 13 Конвенции на длительность процесса о причиненном ему ущербе, который он инициировал против Жилищного комитета.
3. Далее заявитель утверждал, что его право, гарантированное Статьей 8 Конвенции, на уважение частной и семейной жизни было нарушено властями государства, в частности, отказом Жилищного комитета Санкт-Петербурга поставить его в очередь на жилье.
ПРАВО
1. Первоначально заявитель жаловался на отмену 28 января 1999 г. решения от 17 апреля 1997 г. Он ссылался на Статью 6 Конвенции, которая в соответствующей части определяет:
«1. Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона».
Власти Российской Федерации утверждали, что определение от 28 января 1999 г., которым было отменено решение от 17 апреля 1997 г., не нарушало Статью 6 Конвенции, поскольку имело своей целью исправление существенного нарушения процессуального законодательства. В частности, суд первой инстанции не уведомил надлежащим образом о времени или месте судебного разбирательства и не прояснил существенные фактические обстоятельства дела. Заявитель не согласился с этим и ответил, что он не имел эффективной возможности принимать участие в пересмотре дела в порядке надзора.
Европейский Суд отмечает, что после отмены решения суда 28 января 1999 г., Кузьминский районный суд Москвы вынес 20 октября 2000 г. решение в пользу заявителя. 18 марта 2004 г. решение от 20 октября 2000 г. было также отменено в порядке надзора. С этой точки зрения, следовательно, ситуация была схожа с аналогичными делами, в которых решение было отменено в порядке надзора: принцип правовой определенности был нарушен при рассмотрении дела в порядке надзора и возник вопрос, совместимо ли такое нарушение со Статьей 6 Конвенции.
Однако Европейский Суд должен рассматривать отмену решений от 17 апреля 1997 г. и 20 октября 2000 г. в свете последующих событий.
Прежде всего, Европейский Суд отмечает, что оба эти решения касались первичного вопроса в рамках процесса установления того, имел ли заявитель право на постановку его на учет для получения жилья. 8 июля 2002 г. Кузьминский районный суд г. Москвы установил, что отказ в постановке заявителя на учет был незаконным и полностью удовлетворил иск заявителя, предписав Жилищному комитету поставить его на учет с 1991 г. Затем или не позднее 10 сентября 2004 г., когда заявитель был фактически поставлен на учет с 1991 г., процесс по рассматриваемой жалобе (требованию признания факта утраты жилья с целью постановки на учет) более не имел предмета. Это было признано в определении Кузьминского районного суда Москвы от 24 июня 2004 г., которым он отказался выносить решение по вопросу об утрате жилья в 1930-е годы, ссылаясь на собственное решение от 8 июля 2002 г.
Что касается отмены решения, которая имела место 28 января 1999 г., то Европейский Суд полагает, что по смыслу Конвенции решение от 8 июля 2002 г. являлось признанием незаконности отказа в постановке заявителя на учет для получения жилья и незаконности отмены решения от 17 апреля 1997 г. Европейский Суд также полагает, учитывая необычные обстоятельства дела — ограниченный предмет рассматриваемого судебного спора и то, что заявитель был поставлен на учет, как он того желал — заявитель получил надлежащее исправление предполагаемого нарушения Конвенции (см. постановление по делу «Амюур против Франции» (Amuur v. France) от 25 июня 1996 г., Reports 1996-III, § 36).
Соответственно, учитывая, что процесс по установлению факта — был ли заявитель жертвой репрессий — определил гражданские права и обязанности независимо от процесса о постановке на учет, и далее, учитывая, что заявитель выполнил требование о шестимесячном сроке, он в любом случае более не является жертвой предполагаемого нарушения Конвенции.
Что касается отмены решения, состоявшейся 18 марта 2004 г., Европейский Суд отмечает, что 24 июня 2004 г. Кузьминский районный суд г. Москвы отказался выносить решение по вопросу об утрате жилья в 1930-е годы, ссылаясь на собственное решение от 8 июля 2002 г. Европейский Суд толкует это определение как признание того, что отмена 18 марта 2004 г. решения от 20 октября 2000 г. не была той отменой, которая повлекла последствия для гражданских прав и обязанностей заявителя. Следовательно, к 8 июля 2002 г. спор о гражданских правах и обязанностях заявителя был разрешен и решен в его пользу, а последующие решения (от 18 марта 2004 г. и 24 июня 2004 г.) не затрагивали его прав в соответствии со Статьей 6 Конвенции.
Следовательно, эта часть жалобы является явно необоснованной в значении пункта 3 Статьи 35 Конвенции и должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 Статьи 35 Конвенции.
2. Заявитель также жаловался, ссылаясь на Статьи 6 и 13 Конвенции, на длительность судебного разбирательства по его иску против Жилищного комитета о возмещении ему ущерба. Статья 6 в соответствующей части определяет следующее:
«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на... разбирательство дела в разумный срок... судом...».
Власти Российской Федерации доказывали, что заявитель не исчерпал внутренние средства правовой защиты, поскольку он не подавал кассационную жалобу на решение от 29 октября 2001 г. в соответствии со статьей 283 Гражданского процессуального кодекса РСФСР. Заявитель ответил, что 30 ноября 2001 г. он подал кассационную жалобу на решение от 29 октября 2001 г. и представил копию определения от 13 марта 2002 г., вынесенного в порядке кассационного производства.
Прежде всего, Европейский Суд отмечает, что жалоба подана по двум Статьям: 6 и 13 Конвенции. Однако, что касается жалобы о длительности судебного разбирательства, Статья 6 является lex specialis и с этого момента жалоба должна рассматриваться в соответствии с этим положением.
Что касается утверждения властей Российской Федерации о том, что заявитель не исчерпал внутренние средства правовой защиты в отношении длительности процесса, Европейский Суд замечает, что кассационная жалоба была подана и отклонена 13 марта 2002 г. Если исходить из этого, учитывая, что кассационная жалоба являлась эффективным средством правовой защиты в отношении длительности процесса, заявитель исчерпал его. Таким образом, Европейский Суд отклоняет замечания властей Российской Федерации.
Европейский Суд повторяет, что «разумность» срока судебного разбирательства должна оцениваться в свете обстоятельств дела и со ссылкой на следующие критерии: сложность дела, поведение заявителей и соответствующих властей и что было на кону для заявителя в конкретном споре (см. Постановление Европейского Суда по делу «Фридлендер против Франции» (Frydlender v. France), жалоба № 30979/96, § 43, ЕСПЧ 2000-VII).
16 декабря 1995 г. заявитель подал иск, который являлся вспомогательным средством оспаривания отказа Жилищного комитета в постановке его на учет для получение жилья. Рассмотрение дела было приостановлено в апреле 1998 г. по ходатайству Жилищного комитета, поскольку не был завершен процесс в отношении заявления заявителя о постановке его на учет. Производство по делу было возобновлено 20 ноября 2000 г. и завершилось 13 марта 2002 г., поскольку кассационное определение было вынесено 13 марта 2002 г. Следовательно, общая продолжительность процесса составила шесть лет, два месяца и 28 дней, из которых три года десять месяцев и девять дней подпадают под компетенцию Европейского Суда ratione temporis, поскольку Конвенция вступила в силу в отношении Российской Федерации 5 мая 1998 г. На тот момент производство по делу было приостановлено, поскольку основополагающий вопрос (право заявителя на постановку на учет для получения жилья) рассматривался в других судах. Между 5 мая 1998 г. и 13 марта 2002 г. дело было рассмотрено судами двух инстанций, при этом производство приостанавливалось с апреля 1998 г. по ноябрь 2000 г. Европейский Суд полагает, что, даже принимая во внимание период рассмотрения дела до 5 мая 1998 г., общий срок чуть менее четырех лет, начиная с этой даты, соответствовал требованию «разумного срока», закрепленному в пункте 1 Статьи 6 Конвенции.
Европейский Суд приходит к выводу, что продолжительность рассмотрения дела судами Российской Федерации не превышает «разумный срок», предусмотренный пунктом 1 Статьи 6 Конвенции. Следовательно, жалоба в этой части является явно необоснованной по смыслу пункта 3 Статьи 35 Конвенции и должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 Статьи 35 Конвенции.
3. Наконец, заявитель, ссылаясь на Статью 8 Конвенции, жаловался на предполагаемое нарушение его права на уважение его жилища и семейной жизни.
Европейский Суд отмечает в этом отношении, что заявитель сохранил существующее жилье в г. Москве и не объяснил, как рассматриваемые судебные процессы затронули, если вообще затронули, его право на жилище и семейную жизнь. Следовательно, жалоба в этой части является явно необоснованной по смыслу пункта 3 Статьи 35 Конвенции и должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 Статьи 35 Конвенции.
DECISION
AS TO THE ADMISSIBILITY OF
APPLICATION NO. 62439/00
BY VLADIMIR PAVLOVICH BELENKIY
AGAINST RUSSIA
The European Court of Human Rights (First Section), sitting on 11 May 2006 as a Chamber composed of:
and Ms S. Nielsen, Section Registrar,
Having regard to the above application lodged on 24 December 1999,
Having regard to the observations submitted by the respondent Government and the observations in reply submitted by the applicant,
Having deliberated, decides as follows:
THE FACTS
The applicant, Mr Vladimir Pavlovich Belenkiy, is a Russian national who was born in 1930 and lives in Moscow. He was represented before the Court by Ms D. Vedernikova, Ms N. Kravchuk, Mr Kirill Koroteev, Mr Philip Leach and Mr William Bowring, lawyers of EHRAC/Memorial, a human rights NGO with offices in London, as well as in Moscow and in the Northern Caucasus. The Government are represented by Mr P. Laptev, the Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
The facts of the case, as submitted by the parties, may be summarised as follows.
1. Background of the case
The applicant and his parents lived in Leningrad (now St Petersburg).
In 1937 the applicant's parents were subjected to repression for political reasons. The applicant's aunt became his official tutor. The applicant was registered at the aunt's flat and moved there.
In 1941 the applicant and his aunt were evacuated to the Kostroma Region because of the war. Following the evacuation, the applicant was de-registered from his aunt's flat.
In 1945 the applicant returned to Leningrad but did not re-register at the aunt's flat because it was occupied by another family.
From 1945 to 1950 the applicant studied in the Leningrad engineering school and lived in its dormitory. Later he found a job in Angarsk, the Irkutsk Region, and moved there.
In 1958 the applicant's parents were posthumously rehabilitated.
In 1991 the Law on rehabilitation of victims of political repressions came into force. According to that law the relatives of victims of repressions were entitled to return to live in the places where they had lived before the repressions and to be put on a waiting list for accommodation.
2. Housing proceedings
On 12 November 1991 the applicant applied to be put on the St Petersburg housing list as he wanted to move from Moscow to St Petersburg.
In 1994 he was informed that he needed to establish that he had lived with his parents in the flat in question before he could be put on the housing list. The Kuzminskiy District Court of Moscow established the joint habitation on 27 January 1995, and the decision became final. The applicant was not put on the housing list.
In March 1997 the applicant was informed that he also needed to establish that the housing had been lost as a result of repressions before he could be put on the housing list. On 17 April 1997 the Kuzminskiy District Court duly found that the applicant had lost accommodation as a result of repressions, and the decision became final.
On 18 July 1997 the Housing Committee refused to put the applicant on the housing list because, after his parents had suffered repressions, he had been registered as living with his aunt. He had not therefore lost accommodation as a result of the repressions, but rather because he had been evacuated in 1941. The decision was not challenged before the courts.
The decision of 17 April 1997 was, however, quashed by the Presidium of the Moscow City Court on 28 January 1999, and remitted for fresh consideration, on the ground that the Kuzminskiy District Court had not determined whether the proceedings related to the factual issue of whether the applicant had lived in the flat in question, or the substance of his right to be put on the housing list.
On 20 October 2000 the Kuzminskiy District Court again found that the applicant had lost housing in Leningrad in the 1930s due to political repressions against his parents. The judgment was not challenged, and became final.
On 10 July 2001 the applicant was duly put on the housing list, with effect from that date. The applicant's challenge to that decision, on the ground that he should have been put on the housing list from 1991, when he first applied, was initially rejected by the Kuzminskiy District Court, but subsequently allowed after the applicant appealed and the case was remitted to the Kuzminskiy District Court. That court found, on 8 July 2002, that the refusal to put the applicant on the housing list from the earlier date had been unlawful, and it ordered the Housing Committee to put the applicant on the list with effect from 1991. The judgment entered into force on 19 July 2002, and on 10 September 2004 the applicant was put on the housing list with effect from 1991.
On 18 March 2004, in supervisory review proceedings, the Presidium of the Moscow City Court again quashed the Kuzminskiy District Court's judgment (of 20 October 2000) on the ground that the Kuzminskiy District Court had not clarified the issue to be determined.
On 24 June 2004, the Kuzminskiy District Court declined to give a decision on the question of the loss of housing in the 1930s because, by then, it had already found, in its decision of 8 July 2002, that the applicant was to be put on the housing list and the proceedings lost their subject-matter. On 22 September 2004 the Moscow City Court upheld the decision on appeal.
3. Damages proceedings
On 16 December 1995 the applicant sued the Housing Committee in the Oktyabrskiy District Court of St Petersburg for non-pecuniary damages as it had failed to put him on the housing list, even though he had established that he had been living with his parents until 1937. In April 1998 the applicant was informed that the proceedings had been suspended in the light of the Housing Committee's application for supervisory review of the Kuzminskiy District Court's decision of 17 April 1997.
On 20 November 2000 the Oktyabrskiy District Court requested the applicant to provide the latest information on the state of proceedings before the Kuzminskiy District Court concerning the establishment of loss of housing and to send copies of relevant decisions. The court fixed the examination of the applicant's case on the merits for 20 February 2001. By letter of 6 February 2001 the applicant requested the court to examine the case in his absence because of his poor health. The court remitted the examination of the case to 24 April 2001. On 24 March 2001 the applicant asked the court to examine the case in his absence because his state of health had deteriorated. By letter of 16 May 2001 the applicant again requested the court to examine the case in his absence. On 28 May 2001 the court informed the applicant that the examination of the case was remitted to 30 May 2001 because of the Housing Committee's failure to appear before the court. On an unspecified date the court informed the Housing Committee that its appearance before the court was obligatory and that the failure to appear would result in a fine.
On 29 October 2001 the Oktyabrskiy District Court of St Petersburg dismissed the applicant's claim. In his observations submitted to the Court in reply to the Government's observations, the applicant contended that on 30 November 2001 he had filed an appeal against the decision of 29 October 2001. He submitted a copy of the decision of 13 March 2002 by which his appeal was rejected.
COMPLAINTS
1. The applicant complained under Article 6 § 1 of the Convention of a violation of his right to a fair trial since the final decisions of the Kuzminskiy District Court which confirmed the loss of accommodation were quashed by the Moscow City Court (first the decision of 17 April 1997, which was quashed on 28 January 1999, and then the decision of 20 October 2000, which was quashed on 18 March 2004, after the case had been communicated to the respondent Government).
2. The applicant also complained under Article 6 § 1 and Article 13 of the Convention about the length of the proceedings for damages which he brought against the Housing Committee.
3. The applicant further alleged that his right, as guaranteed by Article 8 of the Convention, to respect for private and family life was breached by the State, in particular by the refusal of the St Petersburg Housing Committee to put him on the housing list.
THE LAW
1. The applicant initially complained about the quashing on 28 January 1999 of the judgment of 17 April 1997. He referred to Article 6 of the Convention, which provides so far as relevant as follows:
«1. In the determination of his civil rights and obligations... everyone is entitled to a fair and public hearing within a reasonable time by an independent and impartial tribunal established by law.»
The Government contended that the ruling of 28 January 1999, by which the judgment of 17 April 1997 had been quashed, had been compatible with Article 6 as its aim was to reverse a material violation of procedural rules. In particular, the first instance court had not given proper notice of the time or venue of the hearing, and had failed to clarify certain factual details of the case. The applicant disagreed and replied that he had been unable effectively to take part in the supervisory review proceedings.
The Court notes that subsequent to the quashing of 28 January 1999, on 20 October 2000 the Kuzminskiy District Court of Moscow gave judgment in the applicant's favour. On 18 March 2004 the judgment of 20 October 2000 was also quashed by way of supervisory review. At that point, therefore, the situation was similar to that in other cases in which a judgment was quashed by way of supervisory review: the principle of legal certainty had been undermined by the supervisory review, and the question arose of whether that undermining was compatible with Article 6 of the Convention.
The Court must, however, consider the quashing of the judgments of 17 April 1997 and 20 October 2000 in the light of the subsequent events in the case.
The Court first notes that those judgments both addressed a preliminary question in the context of proceedings to ascertain whether the applicant was entitled to be placed on the housing list. On 8 July 2002 the Kuzminskiy District Court of Moscow found that the refusal to put the applicant on the housing list had been unlawful and granted the applicant's underlying claim in full, that is, it ordered the Housing Committee to put him on the housing list for accommodation with effect from 1991. Then, or at the latest on 10 September 2004, when the applicant was actually put on the housing list with effect from 1991, the proceedings in the present complaint — the request for confirmation of loss of accommodation in order to be put on the housing list — had no subject matter. This was confirmed by the decision of the Kuzminskiy District Court of 24 June 2004, by which it declined, referring to its judgment of 8 July 2002, to give a decision on the question of the loss of housing in the 1930s.
In Convention terms, as regards the quashing which occurred on 28 January 1999, the Court considers that the judgment of 8 July 2002 constituted an acknowledgment that the refusal to put the applicant on the housing list had been unlawful and that the quashing of the judgment of 17 April 1997 had been unlawful. The Court also considers that given the unusual circumstances of the case — the limited subject matter of the proceedings at issue and the fact that the applicant had been put on the housing list as he wished — the applicant was afforded appropriate redress for the alleged violation of the Convention (see Amuur v. France, judgment of 25 June 1996, Reports of Judgments and Decisions 1996-III, § 36).
Accordingly, assuming the proceedings to determine the factual issue — of whether the applicant had been the victim of repressions — determined civil rights and obligations independently of the proceedings as to a place on the housing list, and further assuming that the applicant complied with the six months requirement, he is in any event no longer a victim of an alleged violation of the Convention.
As regards the quashing occurred on 18 March 2004, the Court notes that on 24 June 2004 the Kuzminskiy District Court declined, referring to its decision of 8 July 2002, to give a decision on the question of the loss of housing in the 1930s. The Court interprets this decision as a finding that the quashing on 18 March 2004 of the decision of 20 October 2000 was a quashing which had no effect on the applicant's civil rights and obligations. It follows that by 8 July 2002 the dispute over the applicant's civil rights and obligations had been settled, and to his satisfaction, and the subsequent decisions (of 18 March 2004 and 24 June 2004) did not affect his rights under Article 6 of the Convention.
It follows that this part of the application is manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention, and that it must be rejected pursuant to Article 35 § 4.
2. The applicant also complained about the length of the proceedings he brought for damages against the Housing Committee, referring to Articles 6 and 13 of the Convention. Article 6 of the Convention provides, so far as relevant, as follows:
«In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a... hearing within a reasonable time by [a]... tribunal...»
The Government contended that the applicant had not exhausted domestic remedies, as he had not appealed against the decision of 29 October 2001, pursuant to Article 283 of the RSFRS Code of Civil Procedure. The applicant replied that on 30 November 2001 he had filed an appeal against the decision of 29 October 2001, and submitted a copy of the appeal decision of 13 March 2002.
At the outset, the Court notes that the complaint is made under both Articles 6 and 13. However, as regards a complaint about the length of the proceedings, Article 6 is the lex specialis, and the complaint will henceforth be considered under that provision.
As to the Government's contention that the applicant failed to exhaust domestic remedies in respect of the length complaint, the Court notes that an appeal was made and rejected on 13 March 2002. If follows that, assuming the appeal to have been an effective remedy in respect of the length complaint, the applicant has exhausted it. The Court therefore rejects the Government's objection.
The Court recalls that the «reasonableness» of the length of proceedings must be assessed in the light of the circumstances of the case and with reference to the following criteria: the complexity of the case, the conduct of the applicant and of the relevant authorities and what was at stake for the applicant in the dispute (see Frydlender v. France [GC], no. 30979/96, § 43, ECHR 2000-VII).
The applicant initiated his action, which was a form of collateral challenge to the Housing Committee's failure to put him on the housing list, on 16 December 1995. The proceedings were suspended in April 1998 on the request of the Housing Committee as the proceedings relating to the applicant's request to be put on the housing list were pending. The proceedings had resumed by 20 November 2000 and ended on 13 March 2002, with the appeal decision of 13 March 2002. It follows that the proceedings lasted a total of six years, two months and 28 days of which three years, ten months and nine days fall within the Court's competence ratione temporis because the Convention came into force in respect of Russia on 5 May 1998. On that date, the proceedings had been suspended because the underlying issue (the applicant's eligibility for a place on the housing list) was pending before other courts. In the period between 5 May 1998 and 13 March 2002, the proceedings were dealt with by two instances, after having been suspended from April 1998 until November 2000. The Court considers that, even taking into account the time the proceedings had been pending on 5 May 1998, the overall time of a little under four years since that date was compatible with the «reasonable time» requirement of Article 6 § 1 of the Convention.
The Court concludes that the length of damages proceedings did not exceed the «reasonable time» set out in Article 6 § 1 of the Convention. It follows that this part of the application is manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention and must be rejected in accordance with Article 35 § 4 of the Convention.
3. Finally, the applicant complained under Article 8 of the Convention of an alleged violation of his right to respect for his home and family life.
The Court notes in this respect that the applicant retained his pre-existing accommodation in Moscow, and has not explained how, if at all, his home or family life were affected by the proceedings at issue. It follows that this part of the application is manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention, and that it must be rejected pursuant to Article 35 § 4.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
Declares the application inadmissible.