--- title: "Решение ЕСПЧ от 03.03.2005" number: "60861/00" issuer: "Европейский суд по правам человека" issued_on: 2005-03-03 status: действует canonical: "https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1075" --- # Статья 1075. Юридические последствия обязательств ### Статья 1075. Юридические последствия обязательств "В случае неисполнения должником обязательства совершить определенное действие либо воздержаться от определенного действия, кредитор имеет право требовать компенсацию". f) Гражданский процессуальный кодекс Румынии 41. На момент рассматриваемых событий статья 315 Кодекса имела следующее содержание: "В случае отмены судебного постановления кассационной инстанцией с направлением дела на новое рассмотрение, решение, которым завершается процедура рассмотрения жалобы по вопросам права, выносит судья, рассматривающий дело по существу". Данная норма была изменена чрезвычайным постановлением Правительства Румынии N 138/2000: "В случае отмены судебного постановления кассационной инстанцией с направлением дела на новое рассмотрение, решение, которым завершается процедура рассмотрения жалобы по вопросам права и необходимости представить новые доказательства, выносит судья, рассматривающий дело по существу". 42. Ссылаясь на [пункт 5 Статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100050) Конвенции, заявители утверждали, что заключение А.Д. под стражу являлось незаконным, а они, будучи его наследниками, не получили никакой компенсации. 43. Ссылаясь на [пункт 1 Статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100053) Конвенции, они заявляли, что их право на справедливое судебное разбирательство не было реализовано в национальных судах, которые рассматривали их исковое заявление, поданное с целью принудить административные органы исполнить вступившее в силу судебное решение от 18 июня 1997 г. Заявители жаловались в частности на способ толкования национальными судами элементов доказательств, которые они приложили к материалам дела для подкрепления своего требования. Кроме того, они подчеркивали, что суд первой инстанции г. Бухареста не провел дополнительное расследование, назначенное решением суда кассационной инстанции от 26 мая 1999 г. 44. Кроме того, ссылаясь на [пункт 1 Статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100053) Конвенции, заявители жаловались на неисполнение решения административной комиссии от 18 июня 1997 г., признанного вступившим в силу и подлежащим исполнению судебным решением от 12 июня 1998 г., и предъявили жалобу как к Румынии, так и к Российской Федерации. 45. Заявители также утверждали, что удовлетворение румынскими судами их жалобы относительно исполнения решения о реституции здания, а также те условия, которые не позволяют им исполнить данное решение, являются нарушением со стороны властей Румынии и Российской Федерации их права собственности по смыслу [статьи 1](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-1#p100011) Протокола N 1 к Конвенции. 46. Заявители жаловались на то, что А.Д. стал жертвой заключения под стражу в условиях, которые противоречили положениям [Статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-5#p100038) Конвенции, и что они не получили никакой компенсации за данное заключение под стражу в нарушение [пункта 5 Статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100050) Конвенции. 47. Европейский Суд, прежде всего, напомнил, что в его компетенцию не входит рассмотрение жалоб, касающихся событий, имевших место до вступления [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) в силу в отношении Высоких Договаривающихся Сторон. Только лишение свободы, имевшее место после вступления [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) в силу в отношении государства-ответчика, может подпадать под формулировку "в нарушение" [Статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-5#p100038) Конвенции и, следовательно, обязывать данное государство выплачивать компенсацию потерпевшему либо его правопреемникам в силу [пункта 5 Статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100050) Конвенции (см. Решение Европейского Суда по делу "Романеску против Румынии" (Romanescu v. Romania) от 23 октября 2001 г., жалоба N 43137/98). 48. Что касается жалобы заявителей на незаконный характер заключения А.Д. под стражу, Европейский Суд отметил, что факты, на которые ссылались заявители в подтверждение того, что их можно считать "жертвами" по смыслу [Статьи 34](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-34#p100171) Конвенции, имели место в период между 1950 и 1963 годом, то есть до 20 июня 1994 г. - даты ратификации Конвенции Румынией. Следовательно, данная часть жалобы является несовместимой ratione temporis с положениями [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) и должна быть отклонена на основании [пунктов 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100180) и [4 Статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100181) Конвенции. 49. Более того, в компетенцию Европейского Суда не входит рассмотрение предполагаемого нарушения права, гарантируемого [пунктом 5 Статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100050) Конвенции; действительно, в данном имела место жалоба, непосредственно связанная с предположительно неправомерным характером заключения А.Д. под стражу, соответствие которой требованиям [Статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-5#p100038) Конвенции не входит в компетенцию Европейского Суда (см. выше [§ 48](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1075#p100178) in fine). Следовательно, данная часть жалобы также несовместима ratione temporis с положениями [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) и должна быть отклонена на основании [пунктов 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100180) и [4 Статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100181) Конвенции. 50. Европейский Суд напомнил, что жалоба на нарушение [пункта 1 Статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100053) Конвенции содержит две различные части: первая имеет отношение к предположительно несправедливому характеру процедуры, направленному на то, чтобы принудить власти исполнить решение административной комиссии, благоприятное для заявителей; вторая касается предполагаемой невозможности исполнить данное решение. a) Относительно предположительно несправедливом характере процедуры, направленной на то, чтобы обязать национальные власти исполнить решение от 18 июня 1997 г. 51. Заявители жаловались на результат процедуры, имевшей целью обязать власти исполнить решение от 18 июня 1997 г., и ссылались на [пункт 1 Статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100053) Конвенции, которая в части, применимой к настоящему делу, гласит: "1. Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела... независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона...". 52. Они подчеркивали, что суд первой инстанции г. Бухареста не провел дополнительное судебное расследование, как было предписано решением суда кассационной инстанции от 26 мая 1999 г., а также что национальные суды не приняли во внимание элементы доказательств, представленных ими для подкрепления своего заявления. В частности, они жаловались на то, что суды не приняли во внимание тот факт, что Декрет от 12 марта 1962 г. N 163 об обмене зданиями между Румынией и СССР, копию которого они предоставили, являлся недействительным, поскольку не был подписан председателем Государственного Совета Румынии. Они утверждали, что суды, кроме того, не учли то обстоятельство, что здание, расположенное по адресу: Бухарест, ул. доктора Листера, 63, и предложенное СССР в обмен на другое здание, не было включено в собственность этого государства на законном основании, поскольку оно не принадлежало гражданину Германии и, следовательно, правовой режим этого здания не мог определяться в соответствии с решениями, принятыми в ходе Потсдамской конференции. 53. Власти Румынии оспорили эти доводы, считая, что в данном деле не было допущено неправильной оценки вышеупомянутого [пункта 1 Статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100053) Конвенции. Ссылаясь на статью 315 ГПК Румынии в редакции, действующей на момент событий данного дела, власти Румынии утверждали, что суд не был обязан учитывать указания суда кассационной инстанции в том, что касалось доказательств; подобные указания были бы обязательны к выполнению теми судьями, которым данное дело было бы передано в случае спора о вопросе права, что не имело места в данном деле. Они добавили, суд первой инстанции г. Бухареста не рассматривал дело по существу, но разрешил дело тем, что заявил безусловное возражение, связанное с отсутствием у властей-ответчиков права участвовать в судебном процессе. 54. Власти Румынии полагали, что, рассматривая требование заявителей, основанное на статье 1075 Гражданского кодекса Румынии, суды были не обязаны сравнивать право собственности заявителей и Российской Федерации на оспариваемое имущество; они несли бы подобное обязательство в случае виндикационного иска в отношении недвижимого имущества, основанного на нормах общего права. Таким образом, власти Румынии считали, что в данном деле суд первой инстанции г. Бухареста вполне обоснованно ограничился замечанием, что Российская Федерация владела соответствующим недвижимым имуществом на основании правового документа, действительность которого не оспаривалась в судебном порядке, и что данное имущество не являлось имуществом вызванных в суд административных органов, которые, следовательно, не имели никакого права участвовать в судебном разбирательстве по данному делу. 55. Европейский Суд напомнил, что подмена национальных судебных органов не входит в его задачу. Толкование национального законодательства является, в первую очередь, функцией национальных органов власти, в частности, судов и трибуналов (см. Постановление Европейского Суда по делу "Эдификасьонес Марч Гальего С.А." против Испании" (Edificaciones March Gallego S.A. v. Spain) от 19 февраля 1998 г., Reports 1998-I, p. 290, § 33). Это относится и к толкованию судами норм процессуального характера (см. Постановление Европейского Суда по делу "Перес де Рада Каванильес против Испании" (Perez de Rada Cavanilles v. Spain), Reports 1998-VIII, p. 3255, § 43). Роль Европейского Суда сводится к изучению вопроса о том, носит ли оспариваемое судебное разбирательство, рассматриваемое в целом, в том числе и способы представления доказательств, справедливый характер (см., среди прочих, Постановление Европейского Суда по делу "Эдвардс против Соединенного Королевства" (Edwards v. United Kingdom) от 16 декабря 1992 г., Series A, N 247-B, pp. 34 и 35, § 34). 56. Что касается замечаний заявителей относительно того, что суд первой инстанции г. Бухареста не провел дополнительное судебное расследование, назначенное постановлением суда кассационной инстанции от 26 мая 1999 г., Европейский Суд отметил, что данная жалоба была включена в ходатайство кассационную жалобу заявителей (О ЧЕМ ЭТО???) об отмене вступившего в силу судебного решения от 25 февраля 2000 г. (см. выше [§ 31](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100060)). Необходимо отметить, что в своем постановлении от 25 октября 2000 г. суд кассационной инстанции, в юрисдикцию которого входило рассмотрение кассационной жалобы, решил, что судебное решение от 26 мая 1999 г. не решало вопросов права, поэтому на новом этапе судебного процесса после направления дела на новое рассмотрение его применение было необязательным в соответствии со статьей 315 ГПК Румынии в редакции, действовавшей в то время, когда имели место обстоятельства дела, (см. выше [§ 32](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100061)), и что он, таким образом, не обнаружил никакого нарушения норм национального процессуального законодательства. Относительно второго замечания заявителей в рамках данной жалобы, а именно того факта, что суды не приняли во внимание представленные ими доказательства, тот же апелляционный суд постановил, что это замечание также является необоснованным, поскольку суд, полномочный рассматривать их жалобу, установил, что Российская Федерация обладала правом собственности на оспариваемое здание, решая, таким образом, судебный спор в свете всей совокупности материалов дела (см. выше [§ 32](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100061) in fine). 57. Европейский Суд не отметил признаков произвола ни в этом толковании применимого национального законодательства национальными судами, а именно статьи 315 ГПК Румынии в редакции, действовавшей на момент обстоятельств дела, ни в способе оценки этими судами доказательств дела с учетом характера иска, поданного заявителями. 58. Наконец, следует отметить, что право заявителей на публичное и состязательное судебное разбирательство было реализовано, что их интересы в суде представлял выбранный ими защитник, что они могли представлять к материалам судебного следствия любые документы, которые считали необходимыми для своей защиты, и что их дело было рассмотрено в разумный срок, а именно в течение около трех лет в трех инстанциях судебной системы, и явилось предметом обоснованных с точки зрения фактов и права судебных решений. 59. В заключение Европейский Суд указал, что оспариваемое судебное разбирательство, рассматриваемое в целом, носило справедливый характер по смыслу [пункта 1 Статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100053) Конвенции, и, соответственно, данная часть жалобы является явно необоснованной по смыслу [пункта 3 Статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100180) Конвенции и должна быть отклонена в соответствии с [пунктом 4 Статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100181) Конвенции. b) Относительно предполагаемой невозможности исполнить решение от 18 июня 1997 г., подтвержденное вступившим в силу судебным решением от 12 января 1998 г. i. Доводы властей Румынии 60. Власти Румынии утверждали, что [пункт 1 Статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100053) Конвенции гарантирует исполнение судебного решения, вынесенного в результате справедливого судебного разбирательства органом, отвечающим условиям независимости и беспристрастности, что не имело место в данном деле. Власти Румынии подчеркнули, что решение от 18 июня 1997 г., предписывающее реституцию оспариваемого имущества в отношении заявителей, было принято административным органом власти, который не отвечал требованиям независимости и беспристрастности, в заключение процесса, не носящего состязательный характер, поскольку Российская Федерация не была приглашена к участию в судебном разбирательстве. 61. Вместе с тем власти Румынии признавали, что вышеупомянутое судебное решение о передаче права собственности на недвижимое имущество, которое более не находилось ни во владении, ни в собственности Румынии, являлось ошибочным. Власти Румынии утверждали, что имела место административная ошибка, вызванная небрежным отношением национальных органов власти, которые не внесли документ, подтверждающий право собственности Российской Федерации, в земельный реестр и не изучили тщательным образом статус лица, обладающего правом собственности на оспариваемое здание, перед тем как решили вопрос о его возвращении заявителям. Что касается судебного решения от 12 января 1998 г., власти Румынии ссылались на тот факт, что суд первой инстанции г. Буфтея не выяснил, имели ли заявители право на реституцию здания, а просто отказал в удовлетворении ходатайства общества А. на процессуальных основаниях, связанных с отсутствием у ответчика права участвовать в судебном процессе. 62. Кроме того, власти Румынии считали, что никакой ошибки в применении в настоящем деле [пункта 1 Статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100053) Конвенции не было допущено, поскольку реализовать право собственности заявителей, признанное административной комиссией, оказалось невозможно, так как оспариваемое здание находилось в пользовании Посольства Российской Федерации. В связи с этим власти Румынии отметили, что жалоба, возникшая в связи с тем, что заявители не смогли обязать к исполнению решения административной комиссии, была передана на рассмотрение суду, отвечавшему требованиям [пункта 1 Статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100053) Конвенции, который в результате изучения ходатайства заявителей, основанного на статье 1075 Гражданского кодекса Румынии, вынес решения, направленные на обеспечение соблюдения права собственности Российской Федерации и верховенство права в демократическом обществе. Власти Румынии ссылались именно на тот факт, что исполнение административного решения, благоприятного для заявителей, при отсутствии судебного решения, объявляющего право собственности Российской Федерации на то же самое имущество недействительным, являлось бы нарушением права собственности этого иностранного государства, что противоречило бы европейскому и национальному публичному порядку, а также принципу верховенства права в демократическом обществе. ii. Доводы заявителей 63. Заявители оспорили доводы властей Румынии, ссылаясь на то, что решение от 18 июня 1997 г. являлось административным актом судебного характера и что его обоснованность была подтверждена постановлениями суда первой инстанции г. Буфтея от 12 января и 16 марта 1998 г. (см. выше [§ 19](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100040) и [22](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100047)), что позволило им требовать исполнения вышеназванного решения. 64. Они считали, что принцип, гарантирующий дипломатический иммунитет Посольства Российской Федерации в Румынии, не должен противоречить национальному правопорядку или приводить к несоблюдению норм национального законодательства, учитывая важность их собственного права требовать исполнения благоприятного для них решения - решения, принятого в соответствии с Законом N 112/1995. 65. Ссылаясь на незаконность передачи СССР права собственности на здание на том основании, что председатель Государственного Совета Румынии не подписал Декрет от 12 марта 1962 г. N 163 (см. выше [§ 13](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100032)), заявители считали, что власти Румынии были обязаны при помощи использования дипломатических средств действовать более активно в отношении властей Российской Федерации с тем, чтобы передать заявителям оспариваемое имущество, и осуждали их небрежное поведение в этом вопросе. iii. Мнение Европейского Суда 66. [Пункт 1 Статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100053) Конвенции гарантирует каждому право на разбирательство дела судом в случае спора о его гражданских правах и обязанностях (см. Постановление Европейского Суда по делу "Голдер против Соединенного Королевства" (Golder v. United Kingdom) от 21 февраля 1975 г., Series A, N 18, pp. 13 - 18, [§ 28](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-445170#p100038) - [36](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-445170#p100063)). Право на судебное разбирательство является не только теоретическим правом требовать признания своего права через принятие окончательного судебного решения, но оно включает также обоснованную надежду на то, что данное судебное решение будет исполнено. Эффективная защита подсудимого и восстановление законности предусматривают обязанность властей подчиняться судебному решению или постановлению, вынесенному по данному делу высшим административным судом государства (см. Постановление Европейского Суда по делу "Хорнсби против Греции" (Hornsby v. Greece), Reports 1997-II, pp. 510 - 511, [§ 40](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1835791#p100037) и далее). 67. В данном деле заявители жаловались на неисполнение административного решения, принятого комиссией в целях применения Закона N 112/1995. Хотя речь и не шла "о решении или постановлении, вынесенного по данному делу высшим административным судом государства" (см., a contrario, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Хорнсби против Греции", [§ 40](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1835791#p100037)), тем не менее, оспариваемое решение, благоприятное для заявителей, исходило от квалифицированного органа, компетентного рассматривать вопросы, связанные с реституцией недвижимого имущества на основании Закона N 112/1995, и стало окончательным, принимая во внимание отсутствие какого-либо заявленного в судебном порядке возражения со стороны властей, уполномоченных участвовать в судебном разбирательстве (см. выше [§ 19](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100040)). Более того, рассматриваемое решение представляло собой документ о праве собственности, поскольку заявителям было позволено на его основании требовать внесения их права собственности в публичный реестр недвижимого имущества, не прибегая ни к какой иной административной или судебной процедуре (см. выше [§ 40 (a)](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-5-3#p100127) in fine). Таким образом, заявители могли на законном основании надеяться на его исполнение. 68. Безусловно, право на судебное разбирательство не абсолютно: к нему применимы прямо не предусмотренные ограничения, так как по своей природе оно стоит выше даже законодательства государства. В данном деле договаривающиеся государства имели определенную свободу оценки. Тем не менее, выносить окончательное решение относительно соблюдения требований Конвенции надлежит Европейскому Суду; он должен быть убежден в том, что применимые ограничения не будут препятствовать предоставленному лицу праву, таким способом или до такой степени, что само это право окажется нарушенным. Кроме того, подобные ограничения соответствуют [пункту 1 Статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100053) Конвенции, только если их цели законны и если существует разумное пропорциональное соотношение между используемыми средствами и намеченными целями (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Уэйт и Кеннеди против Германии" (Waite and Kennedy v. Germany), жалоба N 26083/94, [§ 59](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2608394#p100143), ECHR 1999-I). 69. Таким образом, Европейскому Суду надлежало определить, были ли действия, на которые заявители жаловались против властей Румынии - а именно на то, что их действия можно было расценить как ограничение права на судебное разбирательство, или же бездействие, или же и тем, и другим одновременно - оправданы в свете применимых принципов, изложенных выше. 70. Заявители полагали, что их личное право требовать исполнения решения национального органа власти, признавшего их право собственности, приобретает такое значение, какое стоило бы придавать принципам международного права, в том числе и принципу иммунитета государств. Европейский Суд счел этот довод неубедительным. Он напомнил, что [Конвенция](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) должна толковаться в свете принципов, провозглашенных Венской [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/venskaya-konventsiya-o-prave-mezhdunarodnyh-2/statya-1) о праве международных договоров от 23 мая 1969 г., [подпункт "с" части 3 статьи 31](https://bukva.ai/docs/venskaya-konventsiya-o-prave-mezhdunarodnyh-2/statya-31#p100195) которой устанавливает, что необходимо учитывать "любые соответствующие нормы международного права, применяемые в отношениях между участниками". Следует также принимать во внимание особый характер закрепленного [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/venskaya-konventsiya-o-prave-mezhdunarodnyh-2/statya-1) международного договора коллективной гарантии прав человека, равно как и соответствующие принципы международного права (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу "Лоизиду против Турции" (Loizidou v. Turkey) (по существу дела) от 18 декабря 1996 г., Reports 1996-VI, p. 2231, [§ 43](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1531889#p100038)). [Конвенция](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) должна толковаться таким образом, чтобы быть совместимой с иными нормами международного права, неотъемлемой частью которого она является, это касается и норм относительно признания иммунитета государств. 71. Из фактов данного дела следовало, что недвижимое имущество, реституция которого была назначена в соответствии с решением административной комиссии, оставшимся неисполненным, было предоставлено Посольству Российской Федерации в Румынии и которое, таким образом, стало "помещением представительства" по смыслу Статьи 1 Венской Конвенции о дипломатических сношениях (см. выше [§ 38 (a)](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100073)). Хотя национальные власти и не ссылались на принцип иммунитета государств, чтобы обосновать принятие ими оспариваемых судебных решений, а также свое бездействие, при обычном чтении решений румынских судов и оснований к отмене судебных решений в кассационном порядке, приобщенных к материалам дела административными органами власти, уполномоченными исполнить благоприятное для заявителей решение, становится ясным, что неисполнение данного решения было связано с их желанием не допустить нарушения прав Российской Федерации на оспариваемое недвижимое имущество (см. выше [§ 23](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100049), [24](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100051), [28](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100056) и [30](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100058)). 72. В данном случае, безусловно, речь шла о признании, хотя, скорее, и по умолчанию, принципа дипломатического иммунитета иностранного государства на территории Румынии. 73. Необходимо отметить, что все международные юридические акты, регулирующие иммунитет государств, закрепляют основной принцип, согласно которому иностранные государства, за исключением некоторых строго прописанных случаев, пользуются на территории государства пребывания иммунитетом от принудительного исполнения судебного решения (см. выше [§ 38](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100072) и [39](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-23#p100088)). Эта защита, предоставленная иностранным государствам, усиливается, когда дело касается имущества, принадлежащего их дипломатическим и консульским представительствам на территории государства пребывания. Европейский Суд, в частности, отметил, что [Статья 22](https://bukva.ai/docs/venskaya-konventsiya-o-diplomaticheskih-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-22#p100088) Венской Конвенции о дипломатических сношениях гарантирует неприкосновенность помещений представительства, запрещая властям государства пребывания вступать в эти помещения иначе, как с согласия главы представительства, и возлагая на государство пребывания специальную обязанность принимать все надлежащие меры для защиты помещений представительства от всякого вторжения или нанесения ущерба (см. выше [§ 38 (a)](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100073)). 74. Кроме того, статья 5 Резолюции Института международного права, непосредственно посвященная "иммунитету иностранных государств от принудительной юрисдикции и принудительного исполнения судебного решения" ясно указывает на то, что в отношении имущества, являющегося собственностью иностранного государства, если это имущество используется для осуществления государственной деятельности, не имеющей целью получение экономической выгоды, не могут быть осуществлены принудительное исполнение судебного решения или наложение ареста (см. выше [§ 39 (d)](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-19#p100109)), а [Статья 22](https://bukva.ai/docs/venskaya-konventsiya-o-diplomaticheskih-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-22#p100088) Венской Конвенции о дипломатических сношениях предусматривает, что помещения представительства пользуются иммунитетом от обыска, реквизиции, ареста и исполнения действий (см. выше [§ 38 (a)](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100073)). Подобные нормы закреплены и в Европейской конвенции об иммунитете государств, которая в [Статье 23](https://bukva.ai/docs/konventsiya-74-se-sovet-evropy/statya-23#p100123) устанавливает, что на территории Договаривающегося государства не могут быть осуществлены принудительное исполнение судебного решения или охранительная мера в отношении имущества другого Договаривающегося Государства, за исключением тех случаев и тогда, когда это государство дало на это свое ясно выраженное согласие в письменной форме (см. выше [§ 38 (b)](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-9#p100080)). 75. Наконец, Европейский Суд отметил, что Конвенция Организации Объединенных Наций о юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности в [Статье 19](https://bukva.ai/docs/konventsiya-organizatsii-obedinennyh-natsiy-o-oon-organizatsiya-obedinennyh-10/statya-19#p100141) закрепляет, что никакие принимаемые после вынесения судебного решения принудительные меры, такие, как обращение взыскания, арест и исполнение решения, в отношении собственности государства не могут быть приняты в связи с разбирательством в суде другого государства, за исключением случаев, когда и в той мере, в какой государство прямо согласилось на принятие таких мер либо если было установлено, что собственность непосредственно используется или предназначается для использования государством для иных целей, чем государственные некоммерческие цели (см. выше [§ 39](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-23#p100088)). 76. Ничто в материалах данного дела не указывало на то, что оспариваемое имущество не будет использовано иностранным государством - в данном случае Российской Федерацией - для осуществления своего суверенитета (jure imperii) или же что это государство прямо согласится на возможные меры принудительного характера, такие, как обращение взыскания, арест и исполнение решения - обстоятельства, которые могли бы служить основанием для снятия его иммунитета от принудительного исполнения судебного решения (см. выше [§ 38](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100072) и [39](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-23#p100088)). 77. Относительно доводов заявителей о том, что рассматриваемое имущество было незаконно передано Российской Федерации, а именно Посольству в Румынии, Европейский Суд отметил, что соответствующие нормы международного права об иммунитете государств не проводят различие по способу, законному или незаконному, который используется для передачи имущества, находящегося на территории государства пребывания, предназначенного стать "помещением представительства", в собственность иностранного государства. Для применения этих принципов достаточно, чтобы имущество "использовалось для целей представительства" иностранного государства, это условие, как представляется, было выполнено в данном случае, так как оспариваемое недвижимое имущество использовалось Посольством Российской Федерации в Румынии (см. выше [§ 37](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100069)). Вместе с тем Европейский Суд указал, что национальные суды установили, что Российская Федерация также имела право собственности на оспариваемое имущество, но, тем не менее, не отметили, что речь шла о праве, полученном незаконно (см. выше [§ 28](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100056), [30](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100058) и [32](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100061)). 78. В компетенцию Европейского Суда не входит изучение вопроса о законности вышеупомянутого права. Кроме того, он не компетентен ни рассматривать вопрос о законности решения административной комиссии, вынесенного в пользу заявителей, признанного властями Румынии ошибочным, ни проводить сравнительный анализ двух конкурирующих прав на оспариваемое имущество, так как это является задачей национальных судов государства пребывания в рамках виндикационного иска по вопросам недвижимости. 79. Вопрос, который возникает в настоящем деле, заключался не в том, чтобы выяснить, мог ли такой иск иметь благоприятный для заявителей исход в том случае, если бы они подали этот иск в суд государства пребывания. Безусловно, развитие международного права в последние годы позволяет увидеть в подобных процессах, связанных с установлением интереса или права иностранного государства на расположенное в государстве пребывания недвижимое имущество, определенную тенденцию к ограничению юрисдикционного иммунитета, которым иностранное государство может пользоваться в судах государства пребывания (см., в частности, [Статью 9](https://bukva.ai/docs/konventsiya-74-se-sovet-evropy/statya-9#p100051) Европейской конвенции об иммунитете государств и [Статью 13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-organizatsii-obedinennyh-natsiy-o-oon-organizatsiya-obedinennyh-10/statya-13#p100100) Конвенции Организации Объединенных Наций о юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности, [§ 38](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100072) и [39](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-23#p100088)). В данном деле вопрос заключался только в том, чтобы установить, могли ли власти Румынии нести ответственность в силу того факта, что они отказались осуществлять на основании административного решения от 18 июня 1997 г. принудительное исполнение решения, касающегося недвижимого имущества, которое находилось в пользовании Посольства Российской Федерации, а также вследствие того, что их действия не совпадали с желаниями заявителей. 80. Относительно этого Европейский Суд уже установил, что не будет считать принятые Высокой Договаривающейся Стороной меры, которые отражали общепризнанные нормы международного права в области регулирования иммунитета государств, ограничением, не соответствующим закрепленному в [пункте 1 Статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100053) Конвенции праву на судебное разбирательство. Он установил ранее, что так же, как право на судебное разбирательство неотделимо от предусмотренной в этой [Статье](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-6#p100051) гарантии справедливого судебного разбирательства, так и определенные ограничения этого права должны быть обязательными и неотъемлемыми; можно найти ряд примеров ограничений, обычно допускаемых сообществом государств, вытекающих из доктрины иммунитета государств (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Аль-Адсани против Соединенного Королевства" (Al-Adsani v. United Kingdom), жалоба N 35763/97, [§ 52](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3125396#p100162) - [56](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3125396#p100166), ECHR 2001-XI; Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Фогарти против Соединенного Королевства" (Fogarty v. United Kingdom), жалоба N 37112/97, § 36, ECHR 2001-XI; Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "МакЭлхинни против Ирландии" (McElhinney v. Ireland), жалоба N 31253/96, [§ 37](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3125396#p100127), ECHR 20001-XI). 81. Ничто в данном деле не позволяет избежать подобного вывода. По мнению Европейского Суда, нет тенденций, ведущих к смягчению нормы об иммунитете иностранных государств от принудительного исполнения судебного решения в том, что касается имущества этих государств в виде помещений консульских или дипломатических представительств, расположенных на территории государства пребывания. Принимая во внимание упомянутые выше нормы международного права, от властей Румынии нельзя было требовать против своей воли преступить норму, регулирующую иммунитет государств, целью которой является обеспечение нормального функционирования дипломатических представительств (ne impediatur legatio) и, более того, содействие развитию вежливых и дружественных отношений между суверенными государствами. Тем не менее, это больше свойственно современному состоянию публичного международного права, что не исключает в будущем развитие международного обычного права или международного договорного права. Итак, ни решения, в которых национальные суды отказались обязывать административные органы власти в принудительном порядке исполнять судебные решения в отношении недвижимого имущества, находящегося во владении Посольства Российской Федерации в Румынии, ни тот факт, что действия административных органов власти не соответствовали желанию заявителей, не могли считаться необоснованным ограничением права заявителей на судебное разбирательство. 82. Следовательно, данная часть жалобы должна быть отклонена как явно необоснованная в соответствии с [пунктами 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100180) и [4 Статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100181) Конвенции. 83. Заявители также утверждали, что невозможность добиться исполнения решения административной комиссии о реституции их дома противоречила их праву беспрепятственно пользоваться своим имуществом оказала воздействие. Они ссылались на [статью 1](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-1#p100011) Протокола N 1 к Конвенции, которая гласит: "Каждое физическое или юридическое лицо имеет право беспрепятственно пользоваться своим имуществом. Никто не может быть лишен своего имущества, кроме как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права. Предыдущие положения ни в коей мере не ущемляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов". a) Доводы властей Румынии 84. Власти Румынии считали, что вышеупомянутая [статья 1](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-1#p100011) не подлежит применению в данном деле на том основании, что имущество заявителей не являлось "имуществом" по смыслу этой статьи. Они ссылались на то, что заявители извлекли выгоду из решения, вынесенного административным органом в завершение судебного разбирательства, которое не отвечало условиям справедливого судебного разбирательства и не носило состязательный характер, поскольку собственник оспариваемого имущества, а именно Посольство Российской Федерации, не было приглашено к участию в данном судебном процессе. Власти Румынии вновь повторили, что в данном деле вопрос касался ошибочного решения. Они добавили, что оспариваемое имущество никогда не находилось в собственности заявителей и что они, более того, не платили сборы и налоги на это имущество (см., a contrario, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Брумареску против Румынии" (Brumaresсu v. Romania), жалоба N 28342/95, [§ 77](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2839695/statya-1#p100230), ECHR 1999-VII). Ссылаясь на дело "Констанаке против Румынии" (Constanache v. Romania) (см. Решение Европейского Суда от 11 июня 2002 г., жалоба N 46312/99), они, кроме того, отметили, что заявители не должны были жаловаться на нарушение положений [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1), исходящее из самого акта о национализации, и отметили, что решение комиссии не имело обратной силы, так как новое право собственности - отличное от права, носителем которого являлся А.Д. - было вынесено на основании Закона N 112/1995. 85. Кроме того, власти Румынии считали, что в отношении заявителей не могло быть установлено нарушение [статьи 1](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-1#p100011) Протокола N 1 к Конвенции. Они ссылались на тот факт, что неисполнение решения административной комиссии преследовало законную цель общего характера, а именно необходимость соблюсти право собственности Российской Федерации на оспариваемое имущество, которое находилось в ее пользовании, сопровождаемом эффективным владением на протяжении более тридцати лет. Исполнение административного решения комиссии не могло бы иметь места при отсутствии окончательного судебного решения, признающего право собственности Российской Федерации недействительным. Решения национальных судов, отклонившие ходатайство заявителей, в котором они требовали принудить уездный совет г. Ильфова и мэрию г. Снагова исполнить решение административной комиссии от 18 июня 1997 г., являлись единственным средством, которым располагали власти Румынии для достижения общественно полезной цели. b) Доводы заявителей 86. Заявители оспорили доводы властей Румынии. Ссылаясь на обстоятельства, при которых дом вышел из собственности А.Д. (см. выше [§ 6](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100024) - [13](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100032)), они утверждали, что неисполнение решения румынских властей, предусматривающего реституцию дома, явилось нарушением их права собственности с точки зрения [статьи 1](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-1#p100011) Протокола N 1 к Конвенции. 87. Заявители повторили свои аргументы в отношении [пункта 1 Статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100053) Конвенции (см. выше [§ 63](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1075#p100199) - [65](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1075#p100201)), ссылаясь, в частности, на незаконный характер перехода права собственности на данное здание в пользу СССР и полагая, что принцип, гарантирующий дипломатический иммунитет Посольства Российской Федерации в Румынии, не должен был противоречить национальному правопорядку или вести к несоблюдению норм внутреннего законодательства. c) Мнение Европейского Суда 88. Европейский Суд счел, что решение административной комиссии, признавшее заявителей носителями права собственности недвижимого имущества, рассматривалось как обязательство в отношении властей Румынии, которое могло считаться установленным для того, чтобы квалифицироваться как имеющее "имущественную ценность" и нуждающееся в защите [статьи 1](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-1#p100011) Протокола N 1 к Конвенции. Действительно, для заявителей вопрос не касался ни надежды на получение реституции, ни условного права требования, конкретизация которого зависела бы от предусмотренного законом ряда условий (см., acontrario, Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу "Гратцингер и Гратцингерова против Чехии" (Gratzinger and Gratzingerova v. Czech Republic), жалоба N 39794/98, [§ 71](https://bukva.ai/docs/reshenie-3864597#p100140) - [73](https://bukva.ai/docs/reshenie-3864597#p100142), ECHR 2002-VII; Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Копецки против Словакии" (Kopecky v. Slovakia) от 28 сентября 2004 г., жалоба N 44912/98, § 58): решение, из которого они извлекли выгоду, вступившее в силу при отсутствии какого-либо возражения в судебном порядке со стороны уполномоченных органов (см. выше [§ 19](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100040)), было вынесено административными органами власти, в компетенцию которых входило принятие решения о назначении реституции в силу Закона N 112/1995. Что касается доводов властей Румынии относительно того, что речь в деле шла об ошибочном решении, необходимо отметить, что административный орган власти, уполномоченный применять закон, прежде чем выбрать из числа предусмотренных законом мер ту, которую необходимо применить в данной ситуации, был обязан проверить соблюдение всех требований. 89. Кроме того, административное решение, удовлетворившее требования заявителей, не было признано недействительным никаким последующим судебным постановлением. С того момента, как оно ступило в силу, оно считалось документом, подтверждающим право собственности, и заявители могли, ссылаясь на него, требовать включения их права собственности в реестр, не прибегая к какой-либо иной административной или судебной процедуре (см. выше [§ 40](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-5-3#p100126), а также статью 22 Закона N 112/1995). Таким образом, это решение на достаточных основаниях могло дать им надежду на то, что они смогут добиться вступления во владение этим домом. 90. По данному вопросу Европейский Суд отметил, что заявители жаловались не на определенный акт, а, скорее, на бездействие властей Румынии и их отказ принять какие-либо меры, чтобы обеспечить им эффективную реституцию имущества. Действительно, не оспаривался тот факт, что заявители не смогли вступить во владение данного недвижимого имущества вследствие недееспособности, заявленной компетентными административными органами власти, и, как это было представлено Европейскому Суду властями Румынии, вследствие предполагаемой невозможности начать исполнительное производство в связи с тем, что оспариваемое здание находилось во владении Посольства Российской Федерации в Румынии. 91. Европейский Суд должен был определить в свете общего принципа соблюдения права собственности, закрепленного первым предложением [пункта 1 статьи 1](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-1#p100013) Протокола N 1 к Конвенции, соблюли ли власти Румынии, отказавшись действовать в соответствии с желаниями заявителей, справедливый баланс между требованиями основных интересов общества в целом и необходимыми условиями защиты основных прав человека (см., среди прочих, Постановление Европейского Суда по делу "Спорронг и Леннрот против Швеции" (Sporrong and Lonnroth v. Sweden) от 23 сентября 1982 г., Series A, N 52, p. 26, [§ 69](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-715175#p100052)). 92. В данном деле Европейский Суд установил, что отказ национальных властей удовлетворить ходатайство о принудительном исполнении решения административной комиссии, вынесенного в пользу заявителей, не являлся несоразмерным препятствием к осуществлению их права на судебное разбирательство в соответствии с [пунктом 1 Статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100053) Конвенции (см. выше [§ 81](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1075#p100219)). В этом отношении он подчеркнул, что нельзя было требовать от властей Румынии против своей воли нарушить принцип иммунитета государств и поставить под угрозу дружественные международные отношения с тем, чтобы позволить заявителям добиться исполнения решения, вынесенного в завершение административного процесса, проводимого в соответствии с Законом N 112/1995. Аналогичный способ рассуждения применим и при рассмотрении данной части жалобы. 93. Европейский Суд не сомневается, принимая во внимание обстоятельства дела, что тот факт, что уполномоченные органы власти Румынии не приняли мер по исполнению решения, служил интересам общества, а именно необходимости избежать изменения характера отношений между Румынией и Российской Федерацией и не препятствовать нормальному функционированию дипломатического представительства этого иностранного государства в Румынии. Более того, Российская Федерация уведомила Румынию через Министерство иностранных дел Румынии, что она имеет документ о праве собственности на оспариваемое здание (см. выше [§ 14](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100034)). Также необходимо отметить, что национальные суды отказали заявителям в удовлетворении их ходатайства о принудительном исполнении решения, указывая на тот факт, что Российская Федерация имела документ о праве собственности на вышеупомянутое недвижимое имущество (см. выше [§ 28](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100056), [30](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100058) и [32](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100061)). Относительно того, что заявители ссылались на недействительность этого права, Европейский Суд отметил, что к настоящему моменту оно не было признано недействительным ни одним вступившим в силу судебным решением. 94. Если Европейский Суд мог допустить, что неисполнение в течение многих лет благоприятного для заявителей вступившего в силу административного решения должно было вызвать у них чувство несправедливости и обмана, заявители, тем не менее, не утратили право требования в отношении Румынии. В противоположность доводам властей Румынии Европейский Суд отметил, что ни один национальный суд не признал недействительным их право собственности на оспариваемое имущество. В этом отношении он отметил, что национальные суды просто отказали им в удовлетворении их ходатайства о принудительном исполнении решения ввиду отсутствия у румынских органов власти права участвовать в судебном разбирательстве, и не анализировали при этом - учитывая юридическую природу поданного ими в национальные суды иска - законность конкурирующих документов о праве собственности на оспариваемое имущество, не сравнивали эти документы между собой (см. выше [§ 28](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100056), [30](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100058) и [32](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100061)). 95. Кроме того, право собственности заявителей на рассматриваемое имущество не утратило бы силу с течением времени, и не исключено, что исполнение решения имело бы место в дальнейшем, как в случае, если бы, например, иностранное государство, пользующееся иммунитетом от принудительного исполнения судебного решения, дало бы свое согласие на принятие властями государства пребывания мер принуждения, добровольно отказываясь, таким образом, от использования благоприятных для него международно-правовых норм - возможность, прямо предусмотренная соответствующими нормами международного права (см. выше [§ 38](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100072) и [39](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-23#p100088), в частности, статью 5 Резолюции Института международного права об иммунитете иностранных государств от принудительной юрисдикции и принудительного исполнения судебного решения и [Статью 23](https://bukva.ai/docs/konventsiya-74-se-sovet-evropy/statya-23#p100123) Европейской Конвенции об иммунитете государств). 96. Наконец, Европейский Суд отметил, что заявителям должно было быть позволено, постольку, поскольку они утверждали, что их имущество было незаконно изъято из их собственности, получить в соответствии с недавним Законом от 14 февраля 2001 г. N 10 о правовом режиме зданий, принудительно изъятых властями Румынии в период с 6 марта 1945 г. по 22 декабря 1989 г., если не реституцию имущества в натуре (с такой просьбой, впрочем, они уже безуспешно обращались в префектуру г. Ильфова (см. выше [§ 35](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100066))), то, по меньшей мере, эквивалентные компенсационные меры, включающие компенсацию путем предоставления другого имущества, предоставление акций торговых компаний, обладающих оборотной способностью на рынке ценных бумаг, ценных бумаг номинальной стоимости, используемых исключительно в процессе приватизации, либо денежной компенсации, как это предусматривает статья 1 указанного Закона (см. выше [§ 40 (d)](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-3#p100155)). 97. В данных условиях непринятие властями Румынии мер, необходимых для вступления во владение оспариваемым имуществом, что служило интересам общества, прямо связанным с соблюдением принципа иммунитета государств - единогласно закрепленного в конвенционном международном праве и обычном праве - не нарушило в настоящем деле равновесия, которое должно иметь место между защитой прав граждан в отношении их имущества и требованиями интересов общества. 98. Следовательно, данная часть жалобы должна быть отклонена как явно необоснованная в соответствии с [пунктами 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100180) и [4 Статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100181) Конвенции. 99. Заявители ссылались на непризнание Российской Федерацией их права требовать исполнения благоприятного для них окончательного решения, права, гарантированного [пунктом 1 Статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100053) Конвенции. Они считали, что результат инициированного ими в национальных судах судебного производства с целью добиться принудительного исполнения вышеуказанного окончательного решения и, более того, тот факт, что им не было возвращено их имущество, составили необоснованное нарушение со стороны властей Российской Федерации права на уважение их собственности в соответствии со [статьей 1](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-1#p100011) Протокола N 1 к Конвенции. Наконец они утверждали, что недвижимое имущество А.Д. было передано СССР на незаконном основании. 100. Европейский Суд счел, что, прежде всего, необходимо было установить, может ли Российская Федерация быть обязанной нести ответственность за обстоятельства, на которые жаловались заявители. Согласно сложившейся прецедентной практике Европейского Суда ответственность государства имеет место в том случае, когда нарушение одного из закрепленных [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) прав или свобод происходит вследствие нарушения [Статьи 1](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100016) Конвенции, в соответствии с которой "Высокие Договаривающиеся Стороны обеспечивают каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в разделе I настоящей Конвенции" (см. Постановление Европейского Суда по делу "Костелло-Робертс против Соединенного Королевства" (Costello-Roberts v. United Kingdom) от 25 марта 1993 г., Series A, N 247-C, p. 57, § 25 - 26). Таким образом, Европейский Суд должен определить, "находились ли заявители под юрисдикцией" Российской Федерации по смыслу этого положения. То есть необходимо установить, является ли решение оспариваемого судебного разбирательства обязательным для Российской Федерации, хотя данное судебное разбирательство и не проходило на территории этого государства, так же как и предполагаемая невозможность добиться исполнения благоприятного для заявителей решения органов власти Румынии. 101. Европейский Суд напомнил, что с точки зрения международного публичного права подсудность государства является, главным образом, территориальной. Из практики Европейского Суда действительно следует, что Европейский Суд только в виде исключения допускает, чтобы на Договаривающееся государство распространялось экстерриториальное действие его юрисдикции: до настоящего времени он прибегал к этому только, когда государство-ответчик посредством эффективного контроля, осуществляемого им на территории за его пределами и в отношении населяющих эту территорию людей вследствие военной оккупации или на основании согласия, приглашения или уступки местных властей, берет на себя все либо некоторые публичные полномочия, относящиеся обычно к числу его исключительных прав (см. Постановление Европейского Суда по делу "Дрозд и Янусек против Франции и Испании" (Drozd and Janousek v. France and Spain) от 26 июня 1992 г., Series A, N 240, p. 29, § 91; и Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу "Банкович и другие против Бельгии и 16 других Высоких Договаривающихся Государств" (Bankovic and Others v. Belgium and 16 Other Contracting States), жалоба N 52207/99, [§ 71](https://bukva.ai/docs/reshenie-5220799#p100149), ECHR 2001-XII); недавно Европейский Суд расширил сферу действия этого принципа, указав, что даже при отсутствии эффективного контроля, осуществляемого на территории за его пределами, государство продолжает быть связанным в соответствии со [Статьей 1](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100016) Конвенции фактическим обязательством принимать меры, находящиеся в его власти и соответствующие нормам международного права - дипломатического, экономического, судебного или иного характера, - чтобы обеспечить заявителям соблюдение их прав, предусмотренных Конвенцией (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Илашку и другие против Молдавии и Российской Федерации" (Ilascu and Others v. Moldova and Russia), жалоба N 48787/99, [§ 331](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5392400/statya-1#p102584), ECHR 2004-VII). 102. В соответствии с таким подходом Европейский Суд установил, что участие государства в качестве ответчика в судебном производстве, возбужденном против него в другом государстве, не влечет тем самым экстерриториальное осуществление им его юрисдикции (см. Решение Европейского Суда по делу "МакЭлхинни против Ирландии и Соединенного Королевства" (McElhinney v. Ireland and United Kingdom) от 9 февраля 2000 г., жалоба N 31253/96, р. 7,). Европейский Суд дал следующее объяснение: "Относительно жалобы заявителя на основании [Статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-6#p100051)... Конвенции на поведение властей Соединенного Королевства в ходе судебного производства в суде Ирландии, Европейский Суд не счел необходимым рассматривать абстрактно вопрос о том, могут ли действия властей одного государства, выступающего стороной судебных разбирательств, проходящих на территории другого договаривающегося государства, возлагать ответственность в соответствии со [Статьей 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-6#p100051) Конвенции... Европейский Суд счел, что, принимая во внимание конкретные обстоятельства дела, того факта, что в ирландских судах власти Соединенного Королевства выдвинули возражение, связанное с тем, что они обладали суверенным иммунитетом в ходе судебного разбирательства, инициированного заявителем, недостаточно для того, чтобы считать, что заявитель находится под юрисдикцией Соединенного Королевства по смыслу [Статьи 1](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100016) Конвенции". 103. Европейский Суд вновь подтвердил установление данного факта в деле "Калогеропулу и другие против Греции и Германии" (Kalogeropoulou and Others v. Greece and Germany) (см. Решение Европейского Суда, жалоба N 59021/00, ECHR 2002-X). Что касается гражданского иска, поданного заявителями в греческие суды с целью получения компенсации от властей Германии, Европейский Суд исключил ответственность этого государства в отношении отказа министра юстиции Греции дать разрешение на принудительное исполнение судебного решения, а также в отношении постановлений греческих судов, подтвердивших этот отказ, на том основании, что заявители не доказали свою принадлежность юрисдикции Германии по смыслу [Статьи 1](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100016) Конвенции: "... Оспариваемое судебное разбирательство проходило исключительно на территории Греции, а греческие суды были единственными органами, которые могли осуществлять суверенные полномочия по отношению к заявителям. Очевиден тот факт, что немецкие суды не имели никаких полномочий, ни прямых, ни косвенных, контролировать судебные решения и постановления, вынесенные в Греции.... Обстоятельства, составившие предмет жалобы заявителей, а именно отказ министра юстиции (Греции) разрешить процедуру принудительного исполнения решений и постановлений греческих судов, подтвердивших данный отказ, не могли вменяться в вину Германии: Германия являлась оппонентом заявителей в рамках гражданского спора, рассматриваемого греческими судами; в этом отношении она может быть приравнена к частному лицу как участнику судебного разбирательства". 104. Обстоятельства настоящего дела ясно показывали, что заявители более не находились под юрисдикцией Российской Федерации. Действительно, необходимо отметить, что юрисдикция этого государства не распространялась на заявителей: Российская Федерация не являлась ответчицей по гражданскому иску, поданному заявителями в румынские суды с целью добиться исполнения благоприятного для них окончательного решения административной комиссии, кроме того, она не вступала в судебный процесс, чтобы заявить возражение, основываясь на своем суверенном иммунитете (см., acontrario, упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу "МакЭлхинни против Ирландии и Соединенного Королевства" и Решение Европейского Суда по делу "Калогеропулу и другие против Греции и Германии"); оспариваемое судебное разбирательство проходило исключительно на территории Румынии; румынские суды являлись единственными органами, которые могли осуществлять суверенные полномочия по отношению к заявителям, тогда как власти Российской Федерации не могли никоим образом, ни прямо, ни косвенно, контролировать вынесенные в Румынии судебные решения и постановления. 105. Для того, чтобы считать, что заявители находятся под юрисдикцией Российской Федерации по смыслу [Статьи 1](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100016) Конвенции, было недостаточно тех фактов, что заявители обратились к Послу Российской Федерации с тем, чтобы добиться решения о реституции здания, находившегося во владении Посольства этого иностранного государства, и чтобы это посольство уведомило административную комиссию г. Снагова - через Министерство иностранных дел Румынии, не вмешиваясь в оспариваемое судебное разбирательство - что оно считало себя собственником расположенных в г. Снагове нескольких домов, один из которых должен был быть возвращен заявителям. Никакое другое обстоятельство не могло бы обосновать иной вывод. 106. Следовательно, обстоятельства, составившие предмет жалобы заявителей, а именно отказ властей Румынии исполнить благоприятное для заявителей административное решение, также как и постановления румынских судов, содержащие отказ в удовлетворении ходатайства заявителей о принудительном исполнении решения на основании отсутствия у ответчиков права участвовать в судебном разбирательстве, не могли быть вменены в вину Российской Федерации. 107. Российская Федерация не могла нести ответственность на основании [Статьи 1](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100016) Конвенции вследствие возможного нарушения ее обязательства обеспечить соблюдение прав, предусмотренных Конвенцией и упомянутых заявителями. Действительно, нельзя упрекать Российскую Федерацию в том, что она не приняла положительных мер, например, став участницей судебного разбирательства, начатого по инициативе заявителей в связи с неисполнением административными органами Румынии решения, благоприятного для заявителей, либо дав свое предварительное согласие на применение возможных принудительных мер. Если бы подобные меры были, действительно, "в ее власти" (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Илашку и другие против Молдавии и Российской Федерации", [§ 331](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5392400/statya-1#p102584)), требовать от Российской Федерации принятия этих мер противоречило бы, несомненно, современному международному публичному порядку, поскольку это привело бы к отказу от иммунитета в пользу иммунитета других иностранных государств, тогда как вопрос касался принципа, единогласно признанного в международном праве (см. выше [§ 38](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-1#p100072) и [39](https://bukva.ai/docs/reshenie-6086100/statya-23#p100088)) и обоснованно направленного на содействие развития вежливых и дружественных отношений между государствами. 108. Принимая во внимание все вышеизложенное, Европейский Суд счел, что заявители не доказали свою "принадлежность юрисдикции" Российской Федерации. Следовательно, данная часть жалобы несовместима ratione personae с положениями [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) по смыслу [пункта 3 Статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100180) Конвенции и должна быть отклонена в соответствии с [пунктом 4 Статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100181) Конвенции. 109. Наконец, что касается части жалобы заявителей на незаконный характер передачи властям СССР недвижимого имущества, принадлежавшего А.Д., Европейский Суд отметил, что обмен зданиями между Румынией и Советским Союзом, который заявители считали недействительным, имел место в 1962 году - после того, как его осуществление было санкционировано Декретом Государственного Совета Румынской Народной Республики от 12 марта 1962 г. N 163, то есть до 5 мая 1998 г. - дня ратификации Российской Федерацией [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) и [Протокола](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-1) N 1 к Конвенции. 110. Следовательно, данная часть жалобы является несовместимой ratione temporis с положениями [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) по смыслу [пункта 3 Статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100180) Конвенции и должна быть отклонена в соответствии с [пунктом 4 Статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100181) Конвенции.
**НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:**
объявил жалобу неприемлемой.
Заместитель Секретаря Секции Суда
МАРК ВИЛЛИГЕР Председатель Палаты
БОШТЬЯН ЦУПАНЧИЧ
---