--- title: "Решение ЕСПЧ от 13.12.2005" number: "57306/00" issuer: "Европейский суд по правам человека" issued_on: 2005-12-13 status: действует canonical: "https://bukva.ai/docs/reshenie-5730600/statya-375" --- # Статья 375-1 ## ФАКТЫ Заявитель, Наталья Захарова (Natalya Zakharova), гражданка Российской Федерации, 1955 года рождения, проживает в г. Пюто (Puteaux) (Франция). Письмом от 7 марта 2003 г. она проинформировала Европейский суд о том, что жалоба подана также от имени ее несовершеннолетней дочери М., имеющей гражданство Российской Федерации и Французской Республики. Интересы заявителя в Европейском суде представляли М. Захарина (M. Zakharina), адвокат Московской коллегии адвокатов, и Нуала Моль (Nuala Mole), руководитель правозащитного центра "ЭЙР" (Aire), г. Лондон (Londres). 29 июля 2003 г. Секретарь Секции Суда был уведомлен представителями заявителя о том, что в разбирательстве в Европейском суде выразила желание принять участие Людмила Захарова (Ludmila Zakharova), мать заявителя; в материалах дела не имеется письменного подтверждения о ее желании обратиться в Европейский суд. Власти Франции в Европейском суде были представлены Уполномоченным Франции при Европейском суде по правам человека Эдвиж Белльяр (Edwige Belliard), директором Правового департамента Министерства иностранных дел Франции. ### A. Обстоятельства дела Обстоятельства дела, изложенные сторонами, выглядят следующим образом. Заявитель, гражданка Российской Федерации, и О., гражданин Французской Республики, вступили в брак 4 декабря 1993 г. 19 июня 1995 г. у них родилась дочь М. 7 февраля 1997 г. заявитель подала заявление о расторжении брака. Согласно постановлению о непримирении осуществление родительных прав в отношении М. было поручено совместно обоим родителям, было установлено место проживания М. у заявителя, предоставив О. право свободного посещения и предоставления жилища. 14 сентября 2000 г. Решением апелляционного суда г. Версаля (Versailles) брак был признан расторгнутым по вине заявителя. В соответствии с решениями судьи по делам несовершеннолетних суд установил место жительства М. у заявителя и предоставил О. право посещения и предоставления жилища. У отца возникли трудности при осуществлении права посещения и предоставления жилища, поскольку против этого возражала заявитель, в связи с чем она была признана виновной в непредоставлении ребенка (см. ниже). Заявитель считала, что некоторые из данных обвинений являются необоснованными, однако она не оспаривала их в судах по причинам финансового характера. 9 июля 1998 г. воздушная и пограничная полиция (police de l'air et des {frontieres} <*>) задержала заявителя в аэропорту, когда она намеревалась вывезти М. в Россию, несмотря на запрет покидать территорию Франции, установленный судьей по делам о расторжении брака, и установление режима раздельного проживания супругов. Ребенок был передан отцу. --- <*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками. В августе 1998 года заявитель утверждала, что после возвращения с каникул, проведенных у отца, на теле у ребенка имелись синяки. 15 сентября 1998 г. по заявлению врача-психиатра судья по делам несовершеннолетних г. Нантер (Nanterre) рассмотрел ходатайство о принятии мер по защите неблагополучных детей в отношении М. С сентября по ноябрь 1988 года прокурору Республики г. Нантер были поданы различные заявления по поводу жестокого обращения с ребенком. 2 декабря 1998 г. в рамках следствия, начатого комиссариатом квартала Дефанс ({Defense}), ребенок был обследован в медицинском центре Гарша (Garches). Следствие было начато в связи с информацией администрации магазина "Ашан" (Auchan), где были проявлены фотографии с изображением тела ребенка со следами ударов. Было установлено наличие гематомы и потеря трудоспособности сроком на два дня. 2 декабря 1998 г. заявитель подала жалобу с предъявлением гражданского иска к Х. за умышленные насильственные действия, совершенные в отношении несовершеннолетней, не достигшей возраста 15 лет. Расследование было возбуждено 15 февраля 1999 г. и завершилось 4 июля 2000 г. вынесением следственным судьей Постановления о прекращении дела в связи с невозможностью определить виновного в совершении незначительных насильственных действий. #### 1. Меры по защите неблагополучных детей 17 сентября 1998 г. суд большой инстанции г. Нантера рассмотрел материалы дела по защите неблагополучных детей. Поскольку оба родителя были задержаны в связи с незначительными насильственными действиями, совершенными по отношению к ребенку, Постановлением от 11 декабря 1998 г. судья по делам несовершеннолетних вынес решение о временном помещении М. в Службу социальной помощи детству г. Сюресна (Suresnes) по следующим основаниям: "Принимая во внимание, что в настоящее время отец действительно задержан по обвинению в насильственных действиях, которые могли быть совершены в отношении несовершеннолетней в конце ноября 1998 года; Принимая во внимание, что отец обвиняет мать в совершении данных действий; Принимая во внимание, что очень важно оградить ребенка от семейного конфликта...". 10 февраля 1999 г. воспитатели Службы социальной помощи детству представили отчет о наблюдении за М., в котором они оценили состояние М. следующим образом: во время своего появления М. выглядела как "сильно страдающая маленькая девочка, которая имеет трудности в общении со взрослыми", и что "в течение некоторого времени [М.] смогла восстановиться". Они добавили, что в настоящее время девочка кажется им "очень смышленой", и "ее подавленное состояние, наблюдавшееся во время приезда, совершенно исчезло". Они отметили, что телефонные звонки заявителя и окружающих ее людей следовали "непрерывно", и она пользовалась всеми средствами связи, чтобы общаться с М., поэтому они были вынуждены изъять несколько писем или рисунков "для того, чтобы избежать любого давления на М.". По поводу телефонных разговоров между заявителем и М. они отмечали следующее. "Телефонные разговоры проходили всегда достаточно сложно из-за чрезмерного желания [заявителя] общаться с дочерью, которая не идет с ней на сближение. У [заявителя] имеются трудности в общении с дочерью на французском языке, и это означает, что родной язык (русский) является единственным способом общения с [М.]. Мы предлагали присутствие русского переводчика, но [М.] отказывалась и от такого диалога". Они сделали следующий вывод: "Помещение [М.] в социальную службу идет ей на пользу. Она с удовольствием общается с другими детьми... В развитие ситуации нам кажется важным рассмотреть возможность скорейшего школьного обучения [М.], в котором она нуждается. Кроме этого, сейчас было бы важно постепенно организовать встречи в присутствии третьих лиц в первое время в Службе социальной помощи детству один раз в неделю для каждого из родителей, разделив встречи с отцом и матерью. /.../ Нам кажется важным, чтобы опека над М., осуществляемая властями, была продолжена, чтобы дать ей возможность благоприятно и спокойно развиваться". Встречи в присутствии посредников, то есть в присутствии третьих лиц, были организованы воспитателями для каждого из родителей, начиная с 15 марта 1999 г. 3 мая 1999 г. доктор В., назначенный следственным судьей, представил заключение, в котором указал, что "М. была сильно избита, хотя нельзя уточнить, кем именно, и у нее имелись ярко выраженные расстройства (уменьшаемые со временем), выражавшиеся в состоянии аутизма, вызванном слишком удушающей любовью". В частности, он указал, что "помещение [в социальную службу] буквально спасло ее в психологическом плане. Ребенок не винит своих отца и мать". Заявитель подчеркивает, что она не встречалась с доктором В. до того, как он сделал свое заключение. В Решении, вынесенном 7 июня 1999 г., судья по делам несовершеннолетних отметил положительное развитие М. в детском доме (Foyer de l'enfance). Уголовное разбирательство по факту насильственных действий, жертвой которого она была, все еще продолжается, и судья счел необходимым продлить пребывание ребенка в Службе социальной помощи детству. Впоследствии он подтвердил помещение ребенка в Службу социальной помощи детству сроком на один год, начиная с 11 июня 1999 г. Заявитель обжаловала это Решение. Она потребовала немедленного возвращения ей ребенка, подчеркивая, в частности, что, принимая во внимание сложившуюся ситуацию, Решение судьи не обосновано и противоречит интересам ребенка. В ответ на Письмо заявителя от 23 июня 1999 г. судья по делам несовершеннолетних Письмом от 2 июля 1999 г. подтвердил следующее: "Беседы, которые Вы ведете с Вашей дочерью по телефону или во время встреч, должны проходить на французском языке. На Вашем родном языке Вы можете употреблять только несколько слов эмоционального содержания". 29 июня 1999 г. ребенок был переведен в Службу семейного размещения Пармена (Parmain). Решением от 13 сентября 1999 г. судья по делам несовершеннолетних подтвердил такое помещение М. Он временно прекратил встречи заявителя с М. в присутствии третьих лиц после того, как такую встречу с матерью, назначенную на 24 августа 1999 г., пришлось отменить "из-за бурной реакции М. при объявлении об этой встрече и ее беспокойного поведения во время поездки". Судья постановил, что заявления матери будут направляться в службу опеки раз в 15 дней. В остальном он сослался на положения Решения от 7 июня 1999 г. Вынося Решение по жалобе заявителя на Решение от 7 июня 1999 г., апелляционный суд г. Версаля 27 января 2000 г. вынес Решение, которым оставил обжалуемое Решение без изменения, основываясь на том, что "осторожность судьи по делам несовершеннолетних, подтвердившего помещение М. под опеку социальных служб, была обусловлена необходимостью дождаться результата уголовного дела", и "он только подчинился законному требованию защиты несовершеннолетней, тем более что, по мнению воспитательной службы, помещение М. под опеку социальных служб оказалось для нее предпочтительным, принимая во внимание подавленное состояние, отмеченное во время ее помещения в социальную службу, и ее дальнейшее развитие". Заявитель подала кассационную жалобу. Постановлением от 18 сентября 2002 г. Кассационный суд Франции установил, что жалоба не подлежит рассмотрению, поскольку новые Решения, которые были вынесены 3 июня 2000 г. и 6 июня и 5 ноября 2001 г., сделали ее беспредметной. В посылке, отправленной 10 февраля 2000 г., сотрудник Службы социальной помощи детству, куда была помещена М., вернул заявителю три предмета, которые не были переданы М., а именно видеокассету на русском языке, маленькую книгу сказок на русском языке и ее альбом с фотографиями. Постановлением от 27 апреля 2000 г. судья по делам несовершеннолетних восстановил право заявителя на общение с ребенком на нейтральной территории и уточнил, что эти встречи должны проходить на французском языке. Власти Франции пояснили, что употребление французского языка имело целью предотвратить оказание давления на ребенка. Согласно Судебному решению, вынесенному 15 декабря 2000 г., судья по делам несовершеннолетних разрешил употреблять во время встреч в присутствии третьих лиц русский язык в присутствии переводчика на русский язык. Он отметил следующее: "Принимая во внимание, что поскольку заботой по защите несовершеннолетней было продиктовано, чтобы встречи [заявителя] с дочерью в рамках встреч в присутствии третьих лиц проводились на французском языке, и данная мера не позволяет ребенку выражаться на родном языке, следует изменить данное положение и предусмотреть, что, если [заявитель] и [М.] могут общаться на русском языке, это общение будет проходить в присутствии переводчика". Решением от 9 июня 2000 г. судья по делам несовершеннолетних подтвердил помещение М. под опеку социальной службы. Он отметил: "Обследования, проведенные в Детском центре ({Cite} de l'Enfance) по ее прибытии подтверждают... тяжелое состояние, в котором находилась М.: она была угнетена, напугана, страдала недержанием и испытывала большие страдания. Подтверждение состояния [М.] было... проведено доктором [В.], медицинским экспертом, назначенным в рамках расследования, который указал 3 мая 1999 г.: "Расстройства, имеющиеся у этого ребенка, являются ярко выраженным состоянием аутизма, вызванным слишком удушающей любовью". Осматривая ребенка еще раз 26 июля 1999 г., он сделал заключение, что "состояние ребенка [М.] значительно улучшилось, и можно даже говорить о ее психическом спасении, благодаря переводу в детский дом в г. Плесси-Робансоне (Plessis Robinson)". /.../ Он наблюдал, что во время встреч с матерью [М.] ведет себя как тряпочная кукла (пассивно). /.../ Принимая во внимание, что помимо не законченного до настоящего времени разбирательства о насильственных действиях, жертвой которых была [М.], состояние ребенка обусловливает необходимость установить дистанцию с родителем, с которым она проживала; Принимая во внимание, что данное ограничение послужило положительному развитию ребенка (развитию еще довольно нестабильному, которое должно быть упрочено) и позволило возобновить контакты и установить связь с другим родителем, что такое положение дел должно продолжаться и укрепляться; Принимая во внимание, что какое-либо сотрудничество между [заявителем] и профессиональными работниками Службы Социальной помощи детству не было начато; что [заявитель] не сообщает, что такая работа была начата вне службы с другими специалистами по ее выбору, что она не считает необходимой такую работу по налаживанию связи с дочерью, поскольку она утверждает на судебном заседании, что не нуждается в помощи психолога, что возвращение [М.] к матери (родителю-опекуну, назначенному решением о расторжении брака) лишь вернет ребенка к предыдущему состоянию. Принимая во внимание, что [О.], у которого есть желание принимать свою дочь, но который осознает ее состояние и необходимость восстановления в нейтральном и постоянном месте, соглашается с сохранением ее помещения в социальной службе с расширением его прав. Принимая во внимание, что встречи и выходы [М.] с отцом проходят хорошо. Принимая во внимание, что право на общение с ребенком в присутствии третьих лиц было восстановлено ранее в пользу [заявителя], что первая встреча должна состояться в ближайшее время, что осуществление этого права подразумевает действительное установление связи между матерью и дочерью и должно привести [заявителя] к работе над этими отношениями. Принимая во внимание, что несовершеннолетняя была помещена в социальную службу на один год с целью: - позволить ей продолжить ее положительное, но еще нестабильное развитие, - укрепить возникающую связь с отцом, - пытаться привести [заявителя] к изменению ее отношений с дочерью". Исходя из этого, судья по делам несовершеннолетних предписал поместить М. в Службу социальной помощи детству сроком на один год, начиная с 11 июня 2000 г.; он закрепил право О. на общение с ребенком, уточнив, что он будет пользоваться правом предоставления жилища М., как только позволит состояние М.; он установил, что заявитель будет пользоваться правом на общение с ребенком в присутствии третьих лиц на французском языке и что между встречами будет сохранена возможность телефонного разговора. Заявитель обжаловала данное Судебное решение. Решением от 27 июня 2002 г. апелляционный суд г. Версаля оставил обжалуемое Решение без изменения. Постановлением от 28 октября 2003 г. Кассационный суд установил, что жалоба заявителя не подлежит рассмотрению, поскольку решение о новом помещении в социальную службу было вынесено 28 марта 2003 г. 14 декабря 2000 г. судья по делам несовершеннолетних, вынося решение в связи с ходатайством заявителя о расширении ее права на общение с ребенком в присутствии третьих лиц, назначил медицинское и психиатрическое обследование несовершеннолетней и обоих ее родителей (в компании "КОПЕС Консюльтасьон" (COPES Consultation)). Впоследствии данный судья был освобожден от производства по делу, по его просьбе, решив больше не принимать в нем участия в связи с ухудшением отношений с заявителем. В марте и апреле 2001 года заявитель подала новому судье по делам несовершеннолетних несколько ходатайств: в частности, она просила назначить социальное расследование условий, при которых осуществляется право О. на общение с ребенком и предоставление жилища; предоставить М. разрешение получать религиозное обучение и обеспечить возможность на регулярной основе изучать русский язык. 26 апреля 2001 г., вынося единое Решение по всем этим ходатайствам, судья по делам несовершеннолетних счел, что нет необходимости изменять положения Решения от 9 июня 2000 г. в ожидании представления заключений экспертов. В частности, он отметил, что между родителями не существовало разногласий о религиозном образовании, которое должна получать М., но, вместе с тем, они не достигли согласия в вопросе о том, когда их ребенок должен начать получать религиозное образование. Вследствие этого судья счел, что данный спор не может рассматриваться судьей по делам несовершеннолетних, так как относится к компетенции судьи по семейным делам. Рассматривая ходатайство о том, чтобы М. изучала русский язык, судья по делам несовершеннолетних отметил, что данное требование является преждевременным, поскольку вскоре он должен вынести решение о положении М. Наконец, судья по делам несовершеннолетних назначил социальное расследование, порученное социальной службе, занимающейся вопросами детства. 6 июня 2001 г. судья по делам несовершеннолетних продлил нахождение ребенка в социальной службе. Данный судья, в свою очередь, заявил самоотвод в отношении производства по данному делу в связи с обвинениями в пристрастности, предъявленными ему заявителем. 15 июля 2001 г. было представлено заключение экспертизы компании "КОПЕС Консюльтасьон". В нем, в частности, было указано, что "отношение Н. Захаровой к дочери является патологическим в связи с расстройствами личности в виде мании влюбленности". 3 сентября 2001 г. третий судья по делам несовершеннолетних вынес Решение по ходатайству заявителя, направленному, в частности, на то, чтобы М. изучала русский язык и получала религиозное образование. Он объявил об отсутствии у него компетенции по рассмотрению данного ходатайства по тем же основаниям, что были приведены в Решении от 26 апреля 2001 г. Решением, вынесенным 14 декабря 2001 г., судья по делам несовершеннолетних продлил нахождение ребенка в социальной службе на два года. В частности, он отметил следующее: "Последний абзац статьи 375 Гражданского кодекса разрешает возобновление воспитательных мер при условии, указанном в первом абзаце данной статьи, что здоровье, безопасность или нравственность несовершеннолетнего находятся в опасности. Таким образом, надлежит выяснить, продолжает ли существовать опасность, существовавшая ранее, на основании которой была установлена передача в социальную службу, и, если она существует, то какую меру надлежит применить для того, чтобы ее устранить. В связи с этим из расследования, назначенного Решениями от 9 июня 2000 г. и 6 июня 2001 г., следует, что опасность, которой подвергалась [М.] и которая рассматривалась как покушение на физическое состояние ребенка в связи с тем, что развилось состояние, близкое к аутизму, основывалась на трех причинах: конфликт в семье, приведший к конфликту честности для маленькой девочки, физическое насилие по отношению к [М.], и, наконец, нарушение отношений между матерью и дочерью (отношения дочери с отцом быстро стали беспроблемными). В связи с этим прежде чем решать вопрос о возвращении [М.] к тому или иному родителю..., следует удостовериться, исчезли ли отмеченные факторы опасности... Судья по делам несовершеннолетних... на основании статей 375 и 375-6 Гражданского кодекса должен определить, продолжает ли существовать опасность в отношении [М.]. Наличие опасности в будущем прямо основано на том факте, что она не исчезла в связи с вынесенными решениями, и, следовательно, в связи с тем, что опасность исчезала или появлялась опять, судья может вновь вмешаться в ситуацию. /.../ Что касается насильственных действий, отец не дал никакого повода для беспокойства в случае, когда он принимал [М.] у себя... Что касается [заявителя], отношения "дети - родители", по сути, вновь столкнулись с трудностями для данного лица принять к рассмотрению отказ дочери, но не с насилием. Остается рассмотреть вопрос... ухудшения отношений "мать - ребенок". Чтобы обследовать настоящее состояние [отношений "мать - ребенок"], следует обязательно обратиться, по возможности, к более свежим фактам, а не к данным прошлых экспертиз, так как любые отношения постоянно развиваются и меняются. По этому поводу мы располагаем множеством документов, составленных в период с лета по осень 2001 года: психиатрическая экспертиза, заключение компании "КОПЕС Консюльтасьон", социальное расследование, графологическая экспертиза, отчеты по отношениям "родители - дети", отчеты социальной службы опеки. Такое разнообразие взглядов на отношения "мать - ребенок" позволяет избежать одного лишь психиатрического подхода, что является подводным камнем во всех обследованиях патологических отношений "родители - дети". Прежде всего, данные документы вновь подтверждают, что между М. и ее отцом существуют хорошие отношения. Ни служба опеки, ни социальное расследование, ни специалисты из компании "КОПЕС Консюльтасьон", которые наблюдали и анализировали эти отношения, не находят противоречий с предыдущим утверждением: О. везде описывается как внимательный и здравомыслящий отец. Что касается отношений, которые [заявитель] поддерживает с дочерью, можно констатировать, что они не изменились с момента первоначального помещения в социальную службу. Действительно, специалисты компании "КОПЕС Консюльтасьон", которые непосредственно изучали отчеты об отношениях "мать - ребенок", описывают их как болезненные и считают, что источником этого является расстройство личности по типу мании влюбленности. В связи с этим врачи компании "КОПЕС Консюльтасьон" приводят две сцены, при которых они лично присутствовали. Они отметили взаимодействие бесцеремонного вмешательства и приставания по отношению к М., которая, чтобы избежать непрерывных вопросов матери, замыкается в себе, и ее состояние характеризуется как подавленное. Такие сцены позволяют группе наблюдателей за отношениями "дети - родители" сделать вывод о том, что [заявителю] трудно принять отказ своей дочери от общения с ней. По мнению специалистов компании "КОПЕС Консюльтасьон", [заявитель] вызывает негативное отношение у всех окружающих, которое выражается в полученных ею отказах многих учреждений. Сотрудники социальной службы при контактах с [заявителем] сталкивались с определенным противодействием (отмена в последний момент назначенных встреч, запись телефонных разговоров, непрерывные обращения в вышестоящие инстанции). Негативные последствия этого ничтожны по сравнению с опасностью для [М.] под влиянием матери иметь лишь искаженное представление о различных учреждениях и органах власти. Эксперты-психиатры... в своем отчете от 30 октября 2001 г. продолжают поднимать вопрос об объединенных отношениях "мать - ребенок". Отец отстранен или отсутствует. Он плохой. Наконец, ни социальное расследование, ни графологическая экспертиза не представляют положительных отзывов о [заявителе], которые могли бы уравновесить клинические описания, приведенные выше. В этих условиях опасность, содержащаяся в патологическом характере отношений "мать - ребенок", все еще актуальна, что не дает возможности считать, что ситуация [М.] вновь вернется в область общего права осуществления родительских прав. Мера по защите ребенка необходима, следовательно, она должна быть применена. Помещение в социальную службу остается необходимым. Прежде всего, [О.], который, как представляется, сам может воспитывать свою дочь, не выражает определенной просьбы о возвращении М. Он ограничивается упоминанием о возобновлении помещения М. в социальную службу до конца учебного года, что не может быть расценено как желание немедленной отмены мер опеки. Кроме того, [М.] еще совсем маленькая девочка, не имеющая средств необходимой защиты, чтобы не бояться сложной семейной ситуации. Она пользуется терапией, которая показывает, насколько ее задели эти болезненные отношения. Примеры, приведенные специалистами компании "КОПЕС Консюльтасьон" и упомянутым Центром "Дети - Родители", с избытком доказывают, что [М.] еще не достигла того возраста, когда она сможет эффективно и без риска для себя противостоять матери, если последняя переходит пределы разумного. Наконец, сохранение дистанции приносит свои плоды, поскольку [М.] становится лучше, и она проявляет способности к обучению. Таким образом, помещение в социальную службу должно быть продолжено в течение предусмотренного законом времени с широкими правами общения и предоставления жилища и выхода за территорию с отцом, когда он будет чувствовать себя к этому готовым, и иметь возможность снова нести ответственность за дочь. Неразумно предоставлять подобное право на предоставление жилища матери. Кроме патологического характера отношений "мать - ребенок", который доказывает необходимость проведения встреч в присутствии третьих лиц, следует, что он ведет к возврату к отцу, таким образом, чтобы [М.] могла привыкнуть к длительному проживанию со своим отцом под наблюдением со стороны службы опеки. В этих условиях терапия будет продолжаться, так же, как и право на общение в присутствии третьих лиц в отношении матери во временных пределах, установленных в резолютивной части Решения". Заявитель обжаловала данное Судебное решение, однако оно было оставлено без изменения Решением от 27 июня 2002 г. В то же время заявитель подала несколько ходатайств о расширении своего права на общение с дочерью, которые были оставлены без удовлетворения. 28 марта 2003 г. четвертый судья по делам несовершеннолетних, заслушав М. наедине, ее родителей и представителей Социальной службы помощи детству, назначил пребывание М. в Социальной службе помощи детству сроком на два года по следующим основаниям: "Из слушаний и документов, представленных в ходе разбирательства, следует: [М.] полностью пользуется мерами по опеке во всех отношениях; у нее также блестящие успехи в школе, куда она любит ходить; она меньше закрывается от других и завела настоящие дружеские отношения; психологически [М.] извлекает пользу из терапии, все больше и больше восстанавливается, даже если закрывается снова в "аутичный уход" перед опасностью или переменой; кроме того, более тесное и частое общение с отцом и его семьей также оказывает на нее положительное влияние; отношения с матерью также прогрессируют, даже несмотря на то что в начале встречи они являются напряженными. Ребенок, бесспорно, чувствует себя в безопасности в присутствии сотрудников социальной службы, поддержка которых ей необходима; что, однако, состояние [М.] еще очень нестабильно, она не достаточно сильна психически для того, чтобы принять чрезмерную любовь матери, несмотря на улучшение в отношениях "мать - ребенок", отмеченное присутствующими при встречах; что различные участники заседания единогласно соглашаются с тем, что в любой момент состояние [М.] может снова ухудшиться и вновь вернуться на ту стадию, чтобы защититься от психических процессов в виде психоза, которая наблюдалась у нее до помещения в социальную службу, по ее прибытии в детский дом и позже, во время возобновления прерванных встреч с матерью; следовательно, для обеспечения безопасности и психического здоровья ребенка, необходимо продолжение пребывания в социальной службе, равно как и продолжение психотерапии, долгосрочной целью которой является возвращение к отцу, который к тому же ходатайствует об опеке над дочерью и... хорошо понимает, что его дочери еще необходимо время для восстановления; [заявитель], напротив, желает продолжить "войну" за "возвращение" [М.], не понимая оснований и существа меры юридической защиты дочери; кроме того, несовершеннолетняя говорит очень ясно и настойчиво, что "не хочет менять свой образ жизни"; она также желает остаться в приемной семье, чаще встречаться со своим отцом, каждые выходные, и продолжать встречаться с матерью в Центре (Relais) "Дети - родители"; наконец, связи [М.] с ее семьей должны укрепляться, отношения с матерью - очень медленно и прогрессивно, учитывая развитие ребенка, и при таких условиях, чтобы ничто не угрожало ее безопасности при встречах один на один с матерью, из-за опасности возобновления механизмов психической защиты, наблюдавшейся ранее, представляющих опасность для развития [М.]; с учетом того, что расширение прав [заявителя] по отношению к дочери сначала будет иметь испытательный характер, под строгим контролем за реакцией ребенка со стороны присутствующих сотрудников социальной службы и службы опеки; на короткое время присутствие третьих лиц на встречах М. с матерью может быть отменено, вначале на территории Центра "Дети - родители" и в дальнейшем при выходе за пределы центра; но, в любом случае, данное расширение права матери на общение сможет иметь место, только когда два заинтересованных лица и, главным образом, М., будут к этому готовы, чего нет на сегодняшний день, и, следовательно, право [заявителя] на общение с ребенком остается в рамках встреч в присутствии третьих лиц, но указанная выше методика является целью расширения общения". Отец получил право выезжать с дочерью за пределы Франции. Право матери на общение с дочерью в присутствии третьих лиц два раза в месяц было сохранено. Заявитель обжаловала данное Решение, однако оно было оставлено без изменения Решением от 16 октября 2003 г. Заявитель не подавала кассационную жалобу на него. Она объяснила это тем, что ей было отказано в предоставлении правовой помощи. По утверждению заявителя, она подала ходатайство о разрешении обучать М. русскому языку судье по семейным делам. В настоящее время разбирательство по этому вопросу продолжается. 8 апреля 2004 г. в отчете Службы социальной помощи детству упоминались следующие высказывания М.: "Я хочу снова видеть маму, но не хочу оставаться с ней одна, я хотела бы, чтобы здесь были другие дети (семьи), как в Монруже (Montrouge), я хочу остаться у тети, потому что она со мной занимается". В отчете сделан вывод о том, "что важно сохранить данный порядок для того, чтобы позволить М. пользоваться обстановкой терпимости, безопасности и ласки". #### 2. Другие разбирательства a) Расторжение брака заявителя и О., родителей М. Суд большой инстанции г. Нантера Решением от 2 декабря 1998 г. расторг брак по обоюдной вине супругов. Осуществление родительских прав в отношении ребенка было возложено на обоих родителей совместно, было установлено место проживания ребенка у матери. Заявитель и О. обжаловали данное Решение. Решением от 14 сентября 2000 г. апелляционный суд г. Версаля расторг брак исключительно по вине заявителя и направил дело на рассмотрение в части, касающейся положения ребенка. Решением от 11 апреля 2002 г. апелляционный суд г. Версаля вновь направил дело на рассмотрение во избежание несовместимости Судебного решения с Решением, вынесенным 14 декабря 2001 г. судьей по делам несовершеннолетних, которое было обжаловано заявителем. Материалы дела в отношении положения ребенка после расторжения брака были переданы в апелляционный суд. Решением от 7 июля 2004 г. апелляционный суд вынес решение о том, что осуществление родительских прав в отношении ребенка возлагается только на О., что в соответствии с решениями судьи по делам несовершеннолетних ребенок будет проживать у своего отца и что заявитель может общаться с дочерью первую и третью среду каждого месяца в течение двух часов в помещении Центра "Дети - Родители". В частности, апелляционный суд отметил: "Принимая во внимание, что материалы дела свидетельствуют о тяжелой семейной ситуации, что, действительно, после того, как супруги разошлись и в нарушение положений Решения о непримирении [заявитель] отказалась предоставлять ребенка отцу, что в связи с данным обстоятельством заявитель была осуждена в уголовном порядке, что следует напомнить, что она была задержана при выезде с дочерью в Москву в июле 1998 года; Принимая во внимание, что в связи с описанием прокурора Республики состояния М., объявленной жертвой насильственных действий, она была передана под опеку социальной службы, что [заявитель] утверждала, что следы от ударов на теле ребенка, которые она фотографировала и показывала врачам..., явились результатом грубого обращения отца с ребенком, полностью оправданного в ходе полицейского расследования, в конечном счете, оставленного без последствий; Принимая во внимание, что в отчете Службы социальной помощи детству от 10 февраля 1999 г., составленном два месяца спустя после помещения М. в детский дом ({Cite} de l'Enfance)..., отмечается, что девочка, которой на тот момент было три с половиной года, очень страдала, ее состояние было близко к аутизму, у нее был упадок сил (она страдала недержанием), она была угнетена, напугана, но что, тем не менее, несмотря на присутствие других детей и животных, она смогла начать общаться с окружающими ее взрослыми и что она очень быстро изменилась в лучшую сторону; Принимая во внимание, что в настоящее время она живет в семье, где ее тепло приняли, что она нормально развивается, у нее нет проблем в школе, где она показывает превосходные результаты; Принимая во внимание, что отношения с отцом очень быстро восстановились, что он характеризуется как внимательный, искренний и нежный отец и отныне регулярно встречается с [М.] к большой радости ребенка. Вместе с тем, принимая во внимание, что поведение [заявителя] сразу проявилось в отношении лиц, не имеющих отношения к семье..., тяжелая и разрушительная патология представляет опасность для ребенка, "серьезно расшатывая его неустойчивую психику и приводя к душевному расстройству"; Принимая во внимание, что с тех пор отношения "мать - ребенок" смогли возобновиться только при посредничестве третьих лиц, поскольку, по мнению специалистов компании "КОПЕС Консюльтасьон" и Центра "Дети - Родители", заявитель постоянно действовала в отношении дочери, "бесцеремонно вмешиваясь и приставая", и что М., которая замыкалась в себе, еще не может эффективно и безопасно для себя противостоять своей матери; Принимая во внимание, что доктора С. и В. (отчет за октябрь 2001 года, представленный [заявителем]) также утверждают об опасности данных близких и исключительных отношений, что они предписывают помещение ребенка под опеку социальной службы, Принимая во внимание, что совокупность данных обстоятельств ведет к отмене вынесенного Решения об условиях осуществления родительских прав, их осуществление в интересах М. должно быть поручено отцу". b) Разбирательства по уголовным делам i) 17 сентября 1998 г. в суде большой инстанции г. Нантера было возбуждено расследование в отношении заявителя по факту непредставления ребенка, попытки похищения ребенка, нарушения неприкосновенности жилища О. и угроз совершения преступлений или правонарушений при определенном условии. Решением от 28 апреля 2003 г. суд приговорил заявителя к девяти месяцам лишения свободы с отсрочкой исполнения приговора за непредоставление ребенка и похищение ребенка, оправдав ее по другим пунктам обвинения. Решением от 20 января 2004 г. апелляционный суд г. Версаля приговорил заявителя к одному году лишения свободы с отсрочкой исполнения приговора за те же действия и испытательным сроком на два года с запретом появляться по месту работы или жительства О. и обязательным исполнением данного Решения. ii) 15 февраля 1999 г. по заявлению О. в отношении заявителя было возбуждено расследование по факту подлога и использования фальшивых документов в качестве свидетельств, представленных в рамках расторжения брака. 26 августа 1999 г. следственный судья вынес постановление о прекращении дела. iii) Судом большой инстанции г. Парижа (Paris) было возбуждено расследование в отношении Х. по факту разрушения, причиненного пожаром на лестничной площадке у квартиры О. Заявитель была привлечена в рамках данного разбирательства и в отношении нее была применена мера в виде судебного контроля, предусматривающая запрет покидать территорию Франции. ### B. Применимое национальное законодательство Соответствующие положения Гражданского кодекса Франции устанавливают следующее: Статья 375 "Если здоровье, безопасность или нравственность не эмансипированного (не объявленного полностью дееспособным) несовершеннолетнего, находятся в опасности, или если условия его воспитания серьезно скомпрометированы, меры по защите неблагополучных детей могут быть приняты судом по совместному заявлению родителей, одного из них, лица или службы, которой ребенок был передан, опекуна, самого несовершеннолетнего или прокурора. В исключительном случае судья по своей инициативе может принять эти меры. /.../ Решение устанавливает продолжительность мер, они не могут превышать двух лет, когда речь идет о мерах, осуществляемых службой или учреждением. Меры могут быть возобновлены по мотивированному решению". ### Статья 375-1 "Судья по делам несовершеннолетних компетентен в отношении всего, что касается мер по защите неблагополучных детей с правом на обжалование. Он всегда должен стараться достигнуть участия семьи в рассматриваемых мерах".