Решение ЕСПЧ от 10.03.2004
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Решение ЕСПЧ от 10.03.2004. 56672/00. 10.03.2004. https://bukva.ai/docs/reshenie-5667200
«По вопросу приемлемости жалобы № 56672/00 „Сенатор Лайнз ГмбХ“ (Senator Lines GmbH) против Австрии, Бельгии, Дании, Финляндии, Франции, Германии, Греции, Ирландии, Италии, Люксембурга, Нидерландов, Португалии, Испании, Швеции и Соединенного Королевства» [рус., англ.]
(Вместе со «Списком представителей государств-ответчиков»)
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
РЕШЕНИЕ
ПО ВОПРОСУ ПРИЕМЛЕМОСТИ ЖАЛОБЫ № 56672/00 «СЕНАТОР ЛАЙНЗ ГМБХ» (SENATOR LINES GMBH) ПРОТИВ АВСТРИИ, БЕЛЬГИИ, ДАНИИ, ФИНЛЯНДИИ, ФРАНЦИИ, ГЕРМАНИИ, ГРЕЦИИ, ИРЛАНДИИ, ИТАЛИИ, ЛЮКСЕМБУРГА, НИДЕРЛАНДОВ, ПОРТУГАЛИИ, ИСПАНИИ, ШВЕЦИИ И СОЕДИНЕННОГО КОРОЛЕВСТВА»
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
Европейский суд по правам человека, заседая 10 марта 2004 г. Большой палатой в составе:
Л. Вильдхабера, Председателя Палаты,
а также при участии П.Дж. Махони, Секретаря-Канцлера Суда,
принимая во внимание указанную выше жалобу, поданную 10 марта 2000 г.,
принимая во внимание Решение от 20 апреля 2000 г., вынесенное действующим Председателем бывшей Третьей секции, в которую жалоба была первоначально передана на рассмотрение, о том, чтобы не указывать государствам-ответчикам о применении обеспечительной меры,
принимая во внимание Решение от 12 декабря 2002 г., которым Палата этой Третьей секции уступила юрисдикцию по рассмотрению дела в пользу Большой палаты (статья 30 Конвенции),
принимая во внимание Решения, принятые на основании пункта 2 статьи 36 Конвенции, пригласить для участия в рассмотрении дела в качестве третьих сторон Европейскую комиссию (European Commission), Совет коллегий адвокатов и юридических обществ Европейского Союза (Council of the Bars and Law Societies of the European Union — CCBE), Европейскую Ассоциацию корпоративных юристов (European Company Lawyers Association — ECLA), Международную федерацию лиг прав человека ({Federation} <*> Internationale des Ligues des Droits de l'Homme — FIDH) и Международную комиссию юристов (далее — МКЮ) (International Commission of Jurists — ICJ),
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
принимая во внимание письменные замечания, представленные государствами-ответчиками, компанией-заявителем и третьими сторонами, включая Европейскую комиссию, а также принимая во внимание дополнительные замечания, представленные государствами-ответчиками, компанией-заявителем и Европейской комиссией,
ФАКТЫ
Заявителем по данному делу является общество с ограниченной ответственностью по законодательству Германии, зарегистрированное в г. Бремене (Bremen). Интересы заявителя в Европейском суде представляли У. Цинсмайстер (U. Zinsmeister) и Д. Вельбрук (D. Waelbroek), юристы компании «Асхурст» (Ashurst), г. Брюссель (Brussels). Список представителей государств-ответчиков прилагается к настоящему Решению. Европейская комиссия была представлена А. Розасом (A. Rosas), Р. Лялем (R. Lyal) и К. Ладенбургером (C. Ladenburger); Совет коллегий адвокатов и юридических обществ Европейского Союза был представлен своим Президентом Р. Вольффом (R. Wolff), юристом из г. Зальцбурга (Salzburg); Европейская Ассоциация корпоративных юристов была представлена компанией «Клири, Готтлиб, Стин энд Хэмилтон» (Cleary, Gottlieb, Steen and Hamilton), г. Брюссель; Международная федерация лиг прав человека была представлена своим Президентом С. Каба (S. Kaba), юристом из г. Парижа, а Международная комиссия юристов была представлена своим Генеральным секретарем Л. Досвальд-Бек (L. Doswald-Beck).
A. Обстоятельства дела
16 сентября 1998 г. Европейская комиссия приняла решение, на основании которого на 16 судоходных компаний, включая компанию-заявителя, было наложено взыскание в виде штрафа за нарушения правил конкуренции Договора об учреждении Европейского сообщества (Договора о ЕС) (European Community (EC) Treaty). На компанию-заявителя был наложен штраф в размере 13750000 евро, подлежащих выплате в течение трех месяцев с даты уведомления о решении. Письмом от 25 сентября 1998 г. Европейская комиссия сообщила компании-заявителю, что в случае обжалования данного решения штраф не будет взыскан немедленно, при условии что компания-заявитель предоставит Европейской комиссии банковскую гарантию.
7 декабря 1998 г. компания-заявитель обжаловала решение в Суде Европейских сообществ первой инстанции (Court of First Instance of the European Communities (CFI).
16 декабря 1998 г. она направила ходатайство об освобождении от требования предоставить банковскую гарантию. Решением от 10 февраля 1999 г. ходатайство было отклонено. Одна из причин отклонения ходатайства заключалась в том, что компания «Хандзинь» (Hanjin), основной акционер компании-заявителя (которая также являлась одной из компаний, указанных в Решении от 16 сентября 1998 г.), должна была знать об оспариваемых нарушениях. Другой причиной было то, что штраф являлся лишь небольшим процентом оборота компании-заявителя. Европейская комиссия сочла, что основной акционер мог предоставить банковскую гарантию.
26 февраля 1999 г. компания-заявитель обратилась в Суд Европейских сообществ первой инстанции с ходатайством о приостановлении исполнения Решения от 16 сентября 1998 г. на основании статьи 242 (бывшей статьи 185) Договора о ЕС. 9 апреля 1999 г. власти Германии поддержали ходатайство. Власти Германии отметили, что «мера, которая была принята... в целях безопасности, только в таком случае создала бы, даже до вынесения Европейским судом решения в основном судопроизводстве, fait accompli, который не мог бы быть отменен в случае вынесения более позднего решения в пользу заявителя. Причиненный заявителю ущерб был бы серьезным и непоправимым...».
Решением от 21 июля 1999 г. Председатель Суда Европейских сообществ первой инстанции отклонил ходатайство. Председатель согласился, что компания-заявитель не могла предоставить банковскую гарантию. Что касается вопроса о привлечении средств акционеров компании, Председатель счел, что во внимание необходимо принимать группу предприятий, в состав которой входила компания, прямо или косвенно. Тот факт, что основной акционер принял решение не оказывать помощь, не препятствовало оказанию такой помощи. Поскольку основной акционер, как представляется, был финансово стабилен, компания-заявитель не доказала, что предоставить такую гарантию было невозможно.
В своей апелляционной жалобе от 30 сентября 1999 г. компания-заявитель утверждала, что было неправильно учитывать средства третьей стороны, над которой она не имела контроля, при определении того, приостанавливать ли исполнение Решения от 16 сентября 1998 г.; что оно не установило справедливый баланс интересов; что оно не учло альтернативные варианты и что оно было недостаточно обоснованным. Компания-заявитель также утверждала, что отказ приостановить взимание штрафа до рассмотрения дела в Суде Европейских сообществ противоречил бы принципу презумпции невиновности в соответствии с Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод. Кроме того, компания-заявитель ссылалась на право на эффективные средства судебной защиты в независимом суде и право на справедливое судебное разбирательство.
Решением Председателя Суда Европейских сообществ (Суда ЕС) от 14 декабря 1999 г. апелляционная жалоба компании-заявителя была отклонена. Председатель Суда ЕС напомнил, что отступление от нормы о предоставлении банковской гарантии было допустимо только в исключительных случаях, и что разрешалось учитывать средства группы предприятий, в состав которой входила компания-заявитель. В основе этого подхода лежала следующая идея:
«Объективные интересы соответствующего предприятия не являются самостоятельными по отношению к интересам физических или юридических лиц, владеющих контрольным пакетом акций, и что, следовательно, серьезный и непоправимый характер предполагаемого ущерба должен оцениваться на уровне группы, включающей этих лиц. В частности, при условии, что рассматриваемые интересы частично совпадают, заинтересованность предприятия в том, чтобы выжить на рынке, нельзя рассматривать отдельно от заинтересованности тех, кто контролирует это предприятие, при продлении его жизни на неопределенный срок... вместе с тем кажется естественным, что объективная финансовая ситуация группы предприятий должна быть опорной точкой при оценке вопроса о том, является ли риск серьезного и непоправимого ущерба неизбежным».
В марте 2001 года Европейской комиссии была выдана исполнительная надпись (Vollstreckungsklausel) в Германии, посредством которой она могла инициировать судопроизводство в Германии о взыскании штрафа. В апреле 2002 года в ходе рассмотрения жалобы в Европейском суде Европейская комиссия заявила, что не будет взыскивать штраф до тех пор, пока ведется судебное разбирательство в соответствии с Конвенцией.
30 сентября 2003 г. суд первой инстанции отменил санкцию в виде штрафа, наложенную на компанию-заявителя и иные адресаты Решения от 16 сентября 1998 г. Стороны по делу не обжаловали данное Решение в установленный двухмесячный период, и Постановление суда первой инстанции стало окончательным.
B. Применимое законодательство и судебная практика Европейского сообщества
Европейское сообщество пользуется правами юридического лица в силу статьи 281 Договора о ЕС.
Европейская комиссия обладает полномочиями рассматривать соглашения или действия, противоречащее статьям 81 и 82 Договора о ЕС, и налагать штрафы на предприятия, виновные в нарушениях (Регламенты Совета (ЕС) (Council Regulations) № 1017/68 и 4056/86).
Акты Европейской комиссии (включая решения, принятые на основании вышеуказанных Регламентов) подлежат пересмотру Судом Европейских сообществ (статья 230 Договора о ЕС). Производство в Суде Европейских сообществ в отношении какого-либо акта не является основанием для приостановления его действия; однако если Суд решит, что это диктуется обстоятельствами, он может потребовать, чтобы выполнение оспариваемого акта было приостановлено (статья 242 Договора о ЕС).
Статья 256 Договора о ЕС предусматривает, что принудительное исполнение решений Суда Европейских сообществ и Европейской комиссии осуществляется в соответствии с гражданско-процессуальными нормами того государства, на территории которого оно имеет место. Порядок принудительного исполнения такого решения прилагается к решению «после проверки его подлинности» органами национальной власти.
СУТЬ ЖАЛОБЫ
Компания-заявитель утверждала, что в свете Постановления Большой палаты Европейского суда по делу «Мэттьюз против Соединенного Королевства» (Matthews v. the United Kingdom) (от 18 февраля 1999 г., жалоба № 24833/94, ECHR 1999-I) в компетенцию Европейского суда входило вынесение решения о соответствии Конвенцией решений органов ЕС; что государства-ответчики несли индивидуальную и коллективную ответственность за акты органов ЕС; и что, отказывая в истребуемом временном освобождении от уплаты штрафа, суды ЕС разрешали простому административному органу принудительно привести компанию-заявителя к ликвидации в нарушение ее права на справедливое разбирательство дела судом, права на эффективные средства правовой защиты и принципа презумпции невиновности в нарушение статьи 6 Конвенции.
ПРАВО
Компания-заявитель утверждала, что обстоятельства дела указывали на нарушение ее права на доступ к правосудию, гарантированного статьей 6 Конвенции. Ссылаясь на право на справедливое разбирательство дела судом и на принцип презумпции невиновности, компания-заявитель утверждала, что имело место нарушение статьи 6 Конвенции в отношении того, что подача апелляционной жалобы на Решение Европейской комиссии о взыскании штрафа не приостановила исполнение этого Решения, в результате чего адресат данного Решения мог быть вытеснен с рынка до рассмотрения его дела судьей.
Статья 6Конвенции в части, применимой к настоящему делу, гласит:
«1. Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона....»
2. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления считается невиновным, до тех пор пока его виновность не будет установлена законным порядком».
A. Доводы государств-ответчиков
Основным доводом властей государств-ответчиков являлось то, что жалобы компании-заявителя не касались суверенных актов какого-либо отдельного государства-ответчика, так что обжалуемые акты не представляли собой осуществление отдельными государствами своей юрисдикции по смыслу статьи 1 Конвенции. Они ссылались на прецедентное право Европейской комиссии по правам человека о том, что жалоба не может быть подана против Европейских сообществ как таковых или против государств-членов совместно и/или в отдельности (см. Решение Европейской комиссии по делу «CFDT против Европейских сообществ и их государств-членов» (CFDT v. the European Communities and their Member States) от 10 июля 1978 г., жалоба № 8030/77, Decisions and Reports (DR) 13, p. 231). Они сочли, что нет противоречия между данной позицией и прецедентным правом Европейского суда, в котором была установлена ответственность Высоких Договаривающихся Сторон за действия, совершенные ими во исполнение своих международных обязательств или в контексте международных обязательств (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Мэттьюз против Соединенного Королевства»), и подчеркнули, что Европейское сообщество пользуется правами юридического лица и что, в любом случае, ни оно, ни его органы не представляли его государства-члены.
В качестве альтернативы государства-ответчики утверждали, что правопорядок Европейского сообщества так или иначе обеспечивает уважение прав человека. Следовательно, принцип субсидиарности должен исключать пересмотр Европейским судом соответствующих актов. В этой связи они ссылались на дело «М. & Ко.» против Германии» (M. & Co. v. Germany) (см. Решение Европейской комиссии от 9 февраля 1990 г., жалоба № 13258/87, DR 64, p. 138), в котором Европейская комиссия признала допустимым, что государства могут передавать компетенцию международным организациям при условии, что в рамках таких организаций основным правам человека будет предоставлена эквивалентная защита. Европейская комиссия пришла к выводу, что Европейские сообщества посредством заявлений и существующей судебной практики Суда ЕС обеспечивали основные права человека и предусматривали контроль за их соблюдением. Государства-ответчики отметили, что с момента вынесения этого Решения гарантии прав человека в правопорядке Европейского сообщества были еще более усилены включением в Договор о Европейском Союзе (Treaty on the European Union) статей 6 и 46 «d», которые прямо отсылают к основным правам человека, в том числе и к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
Государства-ответчики подчеркнули, что вопрос о требовании предоставления в настоящем деле банковской гарантии был рассмотрен председателями Суда Европейских сообществ первой инстанции и Суда Европейских сообществ, что ни один из этих органов не принял доводы компании-заявителя и что обе эти инстанции предложили ряд гарантий справедливого судебного разбирательства.
Государства-ответчики утверждали, что жалоба по данному делу в значительной степени схожа с тем делом, которое находилось в производстве Суда Европейских сообществ по смыслу подпункта «b» пункта 2 статьи 35 Конвенции и что на этом основании данная жалоба должна быть объявлена неприемлемой для рассмотрения по существу. Кроме того, государства-ответчики заявляли, что жалоба является неприемлемой как явно необоснованная по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции, поскольку в рассматриваемый период основное производство по делу, в любом случае, не было завершено в суде, который соблюдал статью 6 Конвенции, несмотря на отказ не требовать предоставления банковской гарантии. Наконец, они утверждали, что решение об учете средств не только компании-заявителя, но и ее основного акционера, совместимо со статьей 6 Конвенции в обстоятельствах, подобных обстоятельствам настоящего дела, когда между материнской компанией и дочерними компаниями существовала общность интересов.
Другие возражения относительно приемлемости были представлены одним или более государством-ответчиком. В их числе было утверждение о том, что компания-заявитель не являлась жертвой предполагаемого нарушения, так как в то время основное производство по делу не было закончено, и, в любом случае, компания-заявитель могла найти, или получить, средства необходимые для выплаты штрафа; что метод, которым Суд Европейских сообществ рассматривает положение компании в группе компаний, был схож с методом, которым Европейская комиссия по правам человека рассматривала положение акционеров; что в ходе разбирательства дела в Суде Европейских сообществ первой инстанции компания-заявитель не выступила с заявлением, что ее материнской компании препятствовали получить помощь — соответственно, жалоба являлась неприемлемой вследствие неисчерпания внутренних средств правовой защиты; и что рассмотрение данного дела без предоставления государствам-ответчикам возможности разрешить жалобы в своих национальных судах также являлось основанием неприемлемости жалобы (основание неисчерпания всех внутренних средств правовой защиты) и само по себе свидетельствовало о невозможности рассмотрения дела Европейским судом.
В связи с отменой Судом Европейских сообществ первой инстанции штрафа, наложенного на компанию-заявителя, власти государств-ответчиков отметили, что разбирательство в суде первой инстанции не только завершилось, а завершилось с результатом, полностью удовлетворяющим интересы заявителя. Вследствие Постановления от 30 сентября 2003 г., которое уже стало окончательным, иск компании-заявителя мог быть полностью удовлетворен без какого-либо ограничения права доступа к правосудию. Кроме того, штраф — который являлся важным элементом доводов компании-заявителя о том, что им было отказано в доступе к правосудию — в конечном счете был отменен. Таким образом, государства-ответчики отметили, что не имело места действие или бездействие, которое оказало прямое воздействие на компанию-заявителя, и, если компания-заявитель когда-либо и являлась «жертвой» нарушения положений Конвенции, она утратила этот статус. Статья 34 Конвенции не предусматривает подачу жалоб «потенциальными» жертвами.
B. Доводы компании-заявителя
Компания-заявитель признала, что акты ЕС как таковые не могут быть оспорены в Европейском суде, но утверждали, что нельзя допускать, чтобы государства-члены ЕС избегали предусмотренной Конвенцией системы судебного контроля путем делегирования полномочий институтам ЕС. Такое делегирование, и разрушение закрепленной Конвенцией системы, нарушило бы международно-правовые обязательства государств. Когда государство передает право на осуществление своих суверенных прав, оно не передает свой суверенитет, поскольку государство не может снять с себя ответственность по отношению к своему народу.
Компания-заявитель указала на отличие старого дела «CFDT» против Франции» (упоминавшееся выше) на том основании, что это дело касалось внутренней сферы Европейского сообщества и не являлось случаем, когда государство-член делегировало свои полномочия по рассмотрению конкретного вопроса органам власти, которые затем осуществили такие полномочия в своем внутреннем правопорядке.
Компания-заявитель не признала тот факт, что влияние указанного выше дела «М. & Ко.» против Германии» заключалось в обеспечении не более чем всестороннего пересмотра правовой системы ЕС — такой пересмотр в полной мере носил бы произвольный характер. Именно Европейский суд должен в каждом деле определять, имело ли место нарушение Конвенции, а требование «ясных признаков» отсутствия «эквивалентной защиты» потребовало бы сложной субъективной оценки за рамками надлежащей конкурентной системы по пересмотру каждого отдельного дела. Компания-заявитель отметила, что в деле «Мэттьюз против Соединенного Королевства» (упоминавшееся выше, § 33 и 34) Европейский суд, возможно, отступил от доктрины «эквивалентной защиты», утверждая, что нормы права ЕС должны соответствовать положениям Конвенции и что задачей Европейского суда является наблюдение за должным применением положений Конвенции Европейским сообществом. Кроме того, компания-заявитель утверждала, что действие данного дела не было ограничено основным законодательством, которое нельзя оспорить в органах ЕС, поскольку такое деление привело бы к разным уровням защиты прав человека в зависимости от формального критерия, являлась ли оспариваемая норма или акт нормой или актом основного законодательства ЕС. Такой подход создал бы большой пробел в защите прав человека.
Компания-заявитель не согласилась с тем, что дело, находящееся на рассмотрении в Страсбурге, по существу, равноценно делу, находящемуся в производстве суда в Люксембурге, и в связи с вопросом о статусе «жертвы» отметила (в момент представления своих письменных замечаний), что принудительное исполнение решения было неизбежно. Что касается вопроса об исчерпании внутренних средств правовой защиты, она подчеркнула, что вопрос в отношении ее основного акционера, компании «Хандзинь», заключался не в том, могла ли она оказать ей помощь, а в том, хотела ли она это делать.
По существу дела компания-заявитель отметила, что право на доступ к правосудию не может быть ограничен только подачей иска: в контексте настоящего дела такое право должно требовать завершения судебного разбирательства прежде, чем наказание будет назначено. Компания-заявитель не согласилась с тем, что соразмерно учитывать ресурсы материнских компаний при решении вопроса о том, отклонять ли требование о банковской гарантии, так как, тем самым, не были удовлетворены публичные интересы. Например, если бы компания-заявитель была исключена из бизнеса вследствие наложения штрафа, Европейское сообщество, как непривилегированный кредитор, в любом случае, не получило бы средства, и более 500 работников во всем мире потеряли бы работу, в том числе 285 человек в г. Бремене. Компания-заявитель также отметила, что компания «Хандзинь» и она сама являлись отдельными юридическими лицами и что на компанию «Хандзинь» также был наложен штраф.
Компания-заявитель указала, что не видит никаких оснований не приостанавливать исполнение решения о выплате штрафов при наличии апелляционной жалобы, находящейся в процессе производства, и отметила, что в европейских правовых системах, в которых отсутствует автоматическое приостановление исполнения решения (шведская, испанская и французская системы), существует строгое разделение между органами, проводящими расследование, и органами, налагающими наказания в виде штрафа.
В связи с отменой Судом Европейских сообществ первой инстанции наложенного штрафа компания-заявитель отметила, что мера, чтобы составить нарушение Конвенции, не должна быть принудительно приведена в исполнение и что в том случае, если принятая мера, которая предположительно нарушает положения Конвенции (даже при отсутствии ее принудительного применения), отменена, заявитель утрачивает статус «жертвы» только, если национальные власти признали наличие нарушения и компенсировали причиненный ущерб. Она ссылалась на прецедентное право Конвенции в отношении каждой части своих аргументов: В Постановлении Европейского суда по делу «Серинг против Соединенного Королевства» (Soering v. United Kingdom) от 7 июля 1989 г. заявитель мог утверждать, что является жертвой нарушения Конвенции даже до исполнения оспариваемого решения об экстрадиции (Series A, № 161, § 87, 90 и 92). В Постановлении Европейского суда по делу «Далбан против Румынии» (Dalban v. Romania) от 27 июня 2000 г. Европейский суд постановил, что решение или мера, принимаемые в пользу заявителя, не лишают его статуса «жертвы», до тех пор, пока национальные власти не признают факт нарушения Конвенции и не предоставят ему соответствующую компенсацию за такое нарушение (Reports of Judgments and Decisions 1999-VI, p. 236, § 44). Компания-заявитель подчеркнула, что в настоящем деле, не только не признавая факт нарушения Конвенции и не предоставляя компенсацию за это, власти ЕС и 15 государств-ответчиков не только отрицали наличие нарушения, но и заявляли об отсутствии у Европейского суда компетенции рассматривать данное дело. Компенсация за опасную ситуацию с постоянным риском возбуждения производства по делу о банкротстве и существенной антирекламой не была предоставлена. Наконец, компания-заявитель указала на вопрос, связанный с расходами: если бы рассмотрение жалобы в учрежденных в соответствии с Конвенцией органах завершились сейчас, то ей не была бы присуждена никакая компенсация в возмещение судебных расходов, понесенных при разбирательстве дела в Европейском суде.
C. Доводы третьих сторон
1. Европейская комиссия
Европейская комиссия, соглашаясь с доводами государств-ответчиков, представила дополнительные замечания в отношении того, как органы ЕС соблюдают и применяют основные права человека. Она также отметила, что подход Европейской комиссии по правам человека в деле «М. & Ко. против Германии» является правильным, по той причине что государства-члены Европейского Союза несут ответственность за судопроизводство в Суде Европейских сообществ первой инстанции и в Суде Европейских сообществ в том смысле, что они должны обеспечивать наличие правовой нормы об эквивалентной защите основных прав человека в этих судах. Она добавила, что поскольку такая защита в целом имеет место, государства-члены не несут ответственность за то, каким способом эти судебные органы оценивают и разрешают споры об основных правах человека в отдельных делах. В свете своих доводов о способе защиты основных прав человека Европейская комиссия утверждала, что настоящая жалоба несовместима с положениями Конвенции.
Европейская комиссия считала, что даже если Европейский суд и мог рассматривать жалобу, судопроизводство по этому делу было совместимо с пунктом 1 статьи 6 Конвенции. Она подчеркнула, что право ЕС предусматривало механизм в Европейской комиссии для приостановления выплаты штрафов при предоставлении банковской гарантии, а также дополнительный судебный механизм для оспаривания отказа приостановить такое решение, в ходе которого Суд Европейских сообществ первой инстанции или Суд Европейских сообществ может приостановить обязательство предоставлять банковскую гарантию, если компания докажет свою неспособность это сделать. Кроме того, Европейская комиссия утверждала, что учет средств материнской компании-заявителя устанавливает справедливый баланс между интересами предприятия во избежание немедленной выплаты штрафа и публичными интересами в обеспечении того, что если штраф не выплачивается немедленно, то должна существовать, по крайней мере, какая-либо гарантия того, что, в конечном счете, штраф будет выплачен, если суды подтвердят решение о таком штрафе. Норма о том, что средства материнской компании должны быть приняты во внимание, также признает реальную экономическую ситуацию компании, контролируемой материнской холдинговой компанией.
В связи с отменой Судом Европейских сообществ первой инстанции наложенного на компанию-заявителя штрафа Европейская комиссия утверждала, что вследствие того, что решение о взыскании штрафа было отменено в конце судебного процесса, при этом штраф так и не был взыскан, отсутствовало еще какое-либо нарушение, жертвой которого компания-заявитель могла стать. Европейская комиссия подчеркнула разницу между делами, в которых имеют место события, которые, возможно, возмещают ущерб законченного нарушения, и делами, в которых нарушение никогда не имело место. В первом случае прецедентное право Европейского суда требует как признания нарушения, так и соответствующей компенсации. В последнем случае отсутствует нарушение, за которое можно требовать компенсацию.
2. Совет коллегий адвокатов и юридических обществ Европейского Союза
Совет коллегий адвокатов и юридических обществ Европейского Союза утверждал, что в Европейском Союзе основные права человека недостаточно охраняются. Он считал, что отсутствие права на обращение в Европейский суд по правам человека вместе с отсутствием у физических лиц процессуальной правоспособности обжаловать акты Европейского Союза указывает на серьезные пробелы в правовой защите в Союзе. Такие пробелы становятся все более серьезными каждый раз, когда Договоры Европейского сообщества и Европейского Союза расширяются.
3. Европейская ассоциация корпоративных юристов
Европейская ассоциация корпоративных юристов утверждала, что передача полномочий от государства-члена ЕС не может исключать ответственность такого государства по Конвенции относительно осуществления делегированных полномочий, и считала, что, учитывая ограниченные защитные правовые средства в рамках конкурентной процедуры ЕС в сравнении с национальными процедурами, нельзя утверждать, что процедуры ЕС предоставляют «эквивалентную защиту». Он счел, что судопроизводство в настоящем деле по своей природе являлось уголовным. Европейская ассоциация корпоративных юристов попросила подтвердить, что новые процессуальные нормы, предусмотренные Европейской комиссией, должны полностью соответствовать статье 6 Конвенции.
4. Международная федерация лиг прав человека
Международная федерация лиг прав человека считала, что необходимо и оправданно признать, что государства-участники Конвенции несут ответственность за все последствия актов, принятых международными организациями, которые они создали и которых они наделили определенными полномочиями. Международная федерация подчеркнула, что в соответствии с общими нормами публичного международного права государство не может освободиться от своей международной ответственности путем заключения последующих договоров с различными государствами по тому же предмету. Она также считала, что, так как признано, что государства-члены какой-либо международной организации несут ответственность за договор об учреждении такой организации, то из этого следует, что государства-члены несут также ответственность за акты, принимаемые этой организацией при осуществлении полномочий, предоставленных ей договором.
5. Международная комиссия юристов (МКЮ)
МКЮ считала, что Европейский суд должен признать возможность ответственности государств-членов за действия органов международных организаций, членами которых они являются. Она считала недопустимым, чтобы нарушения основных прав человека оставались невозмещенными только потому, что правонарушителем является учрежденный государством международный орган, а не само государство. Нельзя допускать, чтобы государства уклонялись от своих обязательств путем передачи своих полномочий международным организациям. МКЮ утверждала, что такая точка зрения соответствует общим нормам публичного международного права и совместима с существующим прецедентным правом Конвенции. МКЮ не считала, что доктрина «эквивалентной защиты», использованная Европейской комиссией, должна иметь продолжение, поскольку неясно, каким образом она действует в некоторых случаях.
D. Мнение Европейского суда
Европейский суд напомнил, что в соответствии со статьей 34 Конвенции он может принимать жалобы от любого физического лица, любой неправительственной организации или любой группы частных лиц, «которые утверждают, что явились жертвами нарушения» одной из Высоких Договаривающихся Сторон их прав, признанных в Конвенции или в Протоколах к ней.
В связи с этим Европейский суд напомнил, что статья 34 Конвенции требует, чтобы каждый отдельный заявитель фактически был жертвой нарушения, о котором он заявляет (см. Постановление Европейского суда по делу «Класс и другие против Германии» (Klass and Others v. Germany) от 6 сентября 1978 г., Series A, № 28, pp. 17 — 18, § 33). В ряде дел Европейский суд признавал, что заявитель может быть потенциальной жертвой нарушения: например, когда он не мог доказать, что законодательные нормы, которые он обжаловал, действительно были применены в его отношении вследствие секретного характера разрешенных ими мер; когда закон, запрещающий гомосексуальные действия, мог быть применен в отношении определенной категории населения, включая заявителя; когда был отдан приказ о выдворении иностранного гражданина, но не был приведен в исполнение, и когда исполнение такого приказа подвергло бы его в принимающей стране обращению, противоречащему статье 3 Конвенции или являющемуся вмешательством в осуществление его права, закрепленного статьей 8 Конвенции. Однако заявитель для того, чтобы иметь право утверждать, что явился жертвой нарушения в такой ситуации, должен представить обоснованное и убедительное доказательство вероятности того, что нарушение, касающееся лично его, будет иметь место; простого подозрения или предположения недостаточно (см. в этом контексте Решение Европейского суда по делу «Сеги и „Гесторас Про-Амнистия“ и другие против Австрии, Бельгии, Дании, Финляндии, Франции, Германии, Греции, Ирландии, Италии, Люксембурга, Нидерландов, Португалии, Испании, Швеции и Соединенного Королевства» (Segi and Gestoras Pro-Amnistia and Others v. Austria, Belgium, Denmark, Finland, France, Germany, Greece, Ireland, Italy, Luxembourg, the Netherlands, Portugal, Spain, Sweden and the United Kingdom), жалобы № 6422/02 и 9916/02, ECHR 2002-V, с последующими ссылками, в частности, на упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Класс и другие против Германии», упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Серинг против Соединенного Королевства» от 7 июля 1989 г., Series A, № 161, и Решение Европейской комиссии по делу «Тоира и другие против Франции» (Tauira and Others v. France) от 4 декабря 1995 г., жалоба № 28204/95, DR 83-B, p. 130).
Кроме того, Европейский суд напомнил, что в ряде случаев у него также были основания рассматривать события, следующие за теми, которые изначально привели к возникновению обжалуемых вопросов. В таких обстоятельствах возможен вопрос о том, утратил ли заявитель статус «жертвы». Так, в деле «Далбан против Румынии» обжалуемое осуждение заявителя было отменено по ходатайству Генерального прокурора в Верховный суд Румынии. Европейский суд напомнил, что «что решение или мера, принимаемые в пользу заявителя, в принципе, не являются достаточными для того, чтобы лишить его статуса „жертвы“, до тех пор, пока национальные власти не признают, прямо или по существу, факт нарушения Конвенции и не предоставят ему соответствующую компенсацию за такое нарушение». Исходя из фактических обстоятельств дела, Европейский суд пришел к выводу, что нарушение прав заявителя было признано, а соответствующая компенсация за такое нарушение не была предоставлена (см. Постановление Европейского суда от 28 сентября 1999 г., Reports of Judgments and Decisions 1999-VI, p. 236, § 44, с последующим ссылками). В деле «Константинеску против Румынии» (Constantinescu v. Romania) Европейский суд пришел к выводу, что оправдание заявителя — повторно в ходе судопроизводства, которое было возобновлено после того, как решение об осуждении заявителя вступило в законную силу — не признало нарушение права заявителя и не предоставило компенсацию за это нарушение (см. Постановление Европейского суда от 27 июня 2000 г., Reports of Judgments and Decisions 2000-VIII, p. 38, § 42, 43)
Европейский суд отметил, что извлечения из прецедентного права, указанные в качестве ссылки в двух предыдущих параграфах, не зависят друг от друга. В первом параграфе предмет спора касался характера и объема условий возможности утверждать о статусе жертвы нарушения Конвенции, и были ли эти условия выполнены. Во втором - вопрос заключался в том, могут ли следующие за нарушением события, в том случае, если предполагаемое нарушение уже произошло, привести к утрате заявителем статуса «жертвы» и при каких условиях.
Европейский суд отметил, что настоящая жалоба касается судопроизводства, которое в момент подачи жалобы еще не было завершено. Главный элемент жалобы заключался в отказе в праве на доступ к правосудию. Компания-заявитель утверждала, что в том случае, если бы наложенный на нее штраф был взыскан до того, как судопроизводство по делу было завершено, то ей было бы отказано в праве на доступ к правосудию. При этом компания-заявитель, ссылаясь, по существу, на упоминавшееся выше Решение Европейского суда по делу «Сеги и „Гесторас Про-Амнистия“ и другие против Австрии, Бельгии, Дании, Финляндии, Франции, Германии, Греции, Ирландии, Италии, Люксембурга, Нидерландов, Португалии, Испании, Швеции и Соединенного Королевства», утверждала, что она представила обоснованное и убедительное доказательство вероятности того, что нарушение, касающееся лично ее, будет иметь место.
Как показали обстоятельства дела, наложенный на компанию-заявителя штраф не был ни выплачен, ни взыскан, а обжалование компанией-заявителем решения о выплате штрафа (вместе со связанным обжалованием данного решения другими компаниями) не только было рассмотрено судом, но и завершилось окончательной отменой штрафа.
Соответственно, факты настоящего дела никогда не являлись таковыми, чтобы позволить компании-заявителю утверждать, что она явилась жертвой нарушения ее закрепленных Конвенцией прав. К моменту вынесения «окончательного решения» по делу — Постановления Суда Европейских сообществ первой инстанции от 30 сентября 2003 г. — было ясно, что компания-заявитель не могла представить «обоснованное и убедительное» доказательство вероятности того, что нарушение, касающееся лично ее, будет иметь место, поскольку на этот день несомненным фактом было то, что у компании-заявителя не было оснований опасаться, что решение о взыскании штрафа будет принудительно исполнено до судебного разбирательства в Суде Европейских сообществ первой инстанции.
Таким образом, несмотря на существо других доводов по данному делу, компания-заявитель не может утверждать, что являлась жертвой нарушения ее прав, признанных в Конвенции, по смыслу статьи 34 Конвенции и что жалоба должна быть отклонена в соответствии со статьей 34 и пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
СПИСОК ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ГОСУДАРСТВ-ОТВЕТЧИКОВ
Австрия: Х. Винклер (H. Winkler), Уполномоченный Австрии при Европейском суде по правам человека, Федеральное министерство иностранных дел Австрии,
Бельгия: К. Дебрюлль (C. Debrulle), Уполномоченный Бельгии при Европейском суде по правам человека, Федеральный департамент юстиции Бельгии,
Дания: Х. Клингенберг (H. Klingenberg), Уполномоченный Дании при Европейском суде по правам человека, Министерство иностранных дел Дании,
Финляндия: А. Косонен (A. Kosonen), Уполномоченный Финляндии при Европейском суде по правам человека, Министерство иностранных дел Финляндии,
Франция: Р. Абраам (R. Abraham), Уполномоченный Франции при Европейском суде по правам человека, Министерство иностранных дел Франции,
Германия: К. Штольтенберг (K. Stoltenberg), Уполномоченный Германии при Европейском суде по правам человека, Федеральное министерство юстиции Германии,
Греция: Э. Воланис (E. Volanis), Уполномоченный Греции при Европейском суде по правам человека, Государственный Совет Греции,
Ирландия: Д. МакКуэйд (D. McQuade), Со-Уполномоченный Ирландии при Европейском суде по правам человека, Департамент иностранных дел Ирландии,
Италия: Ф. Кризафулли (F. Crisafulli), Со-Уполномоченный Италии при Европейском суде по правам человека, Министерство иностранных дел Италии,
Люксембург: Л. Дельво (L. Delvaux), Уполномоченный Люксембурга при Европейском суде по правам человека, Министерство иностранных дел Люксембурга,
Нидерланды: Ж. Шуккинг (J. Schukking), Уполномоченный Нидерландов при Европейском суде по правам человека, Министерство иностранных дел Нидерландов,
Португалия: Ж.М. да Силва Мигель (J.M. da Silva Miguel), Уполномоченный Португалии при Европейском суде по правам человека, Министерство юстиции Португалии,
Испания: И. Бласко Лозано (I. Blasco Lozano), Уполномоченный Испании при Европейском суде по правам человека, Министерство юстиции Испании,
Швеция: Э. Йагандер (E. Jagander), Уполномоченный Швеции при Европейском суде по правам человека, Министерство иностранных дел Швеции,
Соединенное Королевство: Дж. Грейнджер (J. Grainger), Уполномоченный Соединенного Королевства при Европейском суде по правам человека, Министерство иностранных дел и по делам Содружества.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
DECISION
AS TO THE ADMISSIBILITY OF APPLICATION No. 56672/00 BY SENATOR LINES GMBH AGAINST AUSTRIA, BELGIUM, DENMARK, FINLAND, FRANCE, GERMANY, GREECE, IRELAND, ITALY, LUXEMBOURG, THE NETHERLANDS, PORTUGAL, SPAIN, SWEDEN AND THE UNITED KINGDOM
The European Court of Human Rights, sitting on 10 March 2004 as a Grand Chamber composed of:
and Mr P.J. Mahoney, Registrar,
Having regard to the above application lodged on 30 March 2000,
Having regard to the decision of 20 April 2000 of the acting President of the former Third Section, to which the case had originally been assigned, not to indicate an interim measure to the respondent Governments,
Having regard to the decision of 12 December 2002 by which the Chamber of the present Third Section relinquished its jurisdiction in favour of the Grand Chamber (Article 30 of the Convention),
Having regard to the decisions taken by virtue of Article 36 § 2 of the Convention to admit as third parties the European Commission, the Council of the Bars and Law Societies of the European Union («CCBE»), the European Company Lawyers Association («ECLA»), the {Federation} Internationale des Ligues des Droits de l'Homme («FIDH») and the International Commission of Jurists («ICJ»),
Having regard to the observations submitted by the respondent Governments, the applicant company and the third parties, including the European Commission, and having regard also to the supplementary observations submitted by the respondent Governments, the applicant company and the European Commission,
Having deliberated, decides as follows:
THE FACTS
The applicant is a limited company under German law. Its registered office is in Bremen. It is represented before the Court by Ms U. Zinsmeister, and Mr D. Waelbroek, of Ashurst, lawyers in Brussels. A schedule setting out the representatives of the respondent Governments is attached. The European Commission was represented by Messrs A. Rosas, R. Lyal and C. Ladenburger; the CCBE was represented by its President, Mr R. Wolff, lawyer, of Salzburg; the ECLA was represented by Messrs Cleary, Gottlieb, Steen and Hamilton, lawyers, of Brussels, the FIDH was represented by its President, Mr S. Kaba, lawyer, of Paris, and the ICJ was represented by its Secretary-General, Ms L. Doswald-Beck.
A. The circumstances of the case
The facts of the case, as submitted by the parties, may be summarised as follows.
On 16 September 1998 the European Commission adopted a decision by which sixteen shipping companies, including the applicant, were fined for infringements of the competition rules of the European Community («EC») Treaty. The applicant company was fined EUR 13,750,000, payable within three months of the date of notification of the decision. In a letter of 25 September 1998, the European Commission informed the applicant company that, if an appeal was made against the decision, the fine would not be executed immediately, on condition that the Commission be provided with a bank guarantee.
On 7 December 1998 the applicant company challenged the decision before the Court of First Instance of the European Communities («the CFI»). On 16 December it requested a dispensation from the requirement to provide a bank guarantee. The request was refused on 10 February 1999. One of the reasons for the refusal was that Hanjin, the applicant company's dominant shareholder (also one of the companies referred to in the decision of 16 September 1998), must have been aware of the impugned infringements. A further reason was that the fine represented a small percentage only of the company's turnover. The European Commission considered that a bank guarantee could be provided by the dominant shareholder.
On 26 February 1999 the applicant company made a request to the CFI for suspension of the operation of the decision of 16 September 1998 under Article 242 (former Article 185) of the EC Treaty. The request was supported by the Government of Germany on 9 April 1999. The German Government noted that a «measure intended... to be in the nature of security only would thus create, even before a decision of the Court in the main proceedings, a fait accompli which could no longer be reversed in the event of a later decision in favour of the applicant. The damage for the applicant would be serious and irreparable...».
On 21 July 1999 the President of the CFI rejected the request. The President accepted that the applicant company was unable to provide a bank guarantee. As to the question of obtaining funds from the company's shareholders, the President considered that account should be taken of the group of undertakings to which the company belonged, directly or indirectly. The mere fact that the majority shareholder had passed a resolution not to provide assistance did not prevent such aid. As it appeared that the majority shareholder was financially healthy, the applicant company had not established that it was impossible to provide the guarantee.
In its appeal of 30 September 1999, the applicant company claimed that to take into account the assets of a third party, over which it had no control whatever, in determining whether to suspend the operation of the decision of 16 September 1998 was wrong, that it failed to strike the right balance of interests, that it failed to consider alternatives and that it was insufficiently reasoned. It also claimed that to refuse to suspend the fine before a Court hearing would be contrary to the presumption of innocence under the European Convention of Human Rights. The applicant company also referred to the rights to effective judicial recourse before an independent tribunal and to a fair hearing.
The applicant company's appeal was dismissed by the President of the Court of Justice of the European Communities («the ECJ») on 14 December 1999. The President recalled that departure from the rule on providing a bank guarantee was to be made only in exceptional circumstances, and that it was permissible to have regard to the assets of the group of undertakings to which a company belonged. That approach was based on the idea that:
«the objective interests of the undertaking concerned are not autonomous in relation to those of the natural or legal persons with a controlling interest in it and that, consequently, the serious and irreparable nature of the damage alleged must be assessed at the level of the group comprising those persons. In particular, given that the interests at stake overlap, the undertaking's interest in its own survival must not be viewed in isolation from the interest of those controlling it in prolonging its life indefinitely... it seems altogether normal that the objective financial situation of the group should serve as the point of reference in assessing whether a risk of serious and irreparable damage is imminent.»
In March 2001 the European Commission obtained an enforcement clause (Vollstreckungsklausel) in Germany by which it could take proceedings in Germany to enforce the fine. In April 2002, in the course of the proceedings before this Court, the European Commission stated that it would not enforce the fine while the Convention proceedings were pending.
On 30 September 2003 the Court of First Instance quashed the fine imposed on the applicant company and the other addressees of the decision of 16 September 1998. The parties did not appeal within the prescribed two-month period, and the judgment of 30 September 2003 became final.
B. Relevant European Community law and practice
The European Community has legal personality by virtue of Article 281 of the EC Treaty.
The European Commission has power to investigate agreements or conduct which are contrary to Article 81 and 82 of the EC Treaty, and to impose fines on undertakings guilty of infringements (Council Regulations 1017/68 and 4056/86).
Acts of the European Commission (including decisions taken under the above Regulations) are subject to review by the ECJ (Article 230 of the EC Treaty). Proceedings before the ECJ do not have suspensory effect, although the ECJ may order that the enforcement of an act be suspended if it considers that the circumstances so require (Article 242 of the EC Treaty).
Article 256 of the EC Treaty provides that enforcement of Council and European Commission decisions is governed by the rules of civil procedure in the territory of the State of enforcement. The order for enforcement is appended to the decision «without other formality than verification of the authenticity of the decision» by national authorities.
COMPLAINTS
The applicant company claimed that, in the light of the Court's judgment in the case of Matthews v. the United Kingdom ([GC], No. 24833/94, ECHR 1999-I, 18 February 1999), the Court was competent to rule on the compatibility of the decisions of the EC institutions with the Convention, that the respondent States were individually and collectively responsible for the acts of Community institutions, and that, by dismissing the requested interim relief, the EC courts were allowing a mere administrative body to force the applicant company into liquidation, in violation of the rights to a fair hearing, effective access to judicial recourse and the presumption of innocence, contrary to Article 6 of the Convention.
THE LAW
The applicant company claimed that the facts of the case disclosed a violation of its right of access to court, guaranteed by Article 6 of the Convention. Referring to the right to a fair hearing and the presumption of innocence, it contended that there is a violation of Article 6 where no suspensory effect is given to an appeal against a decision of the European Commission imposing a fine, as a result of which the addressee of the decision risks being driven out of the market before its case has been heard by a judge.
Article 6 of the Convention provides, so far as relevant, as follows:
«1. In the determination of his civil rights and obligations or of any criminal charge against him, everyone is entitled to a fair and public hearing within a reasonable time by an independent and impartial tribunal established by law....»
2. Everyone charged with a criminal offence shall be presumed innocent until proved guilty according to law.»
A. The submissions of the respondent States
The Governments' principal contention was that the complaints did not relate to sovereign acts by any of the individual respondent States, such that the acts complained of did not represent an exercise by the individual States of their jurisdiction within the meaning of Article 1 of the Convention. They referred to the case law of the European Commission on Human Rights to the effect that an application cannot be made against the European Communities as such, or against the member States jointly and/or severally (CFDT v. the European Communities and their Member States, application No. 8030/77, Commission decision of 10 July 1978, Decisions and Reports (DR) 13, p. 231). They saw no contradiction between this position and the case law of the Court in which States have been held liable for acts which they performed in pursuance of international obligations or in the context of international obligations (the aforementioned Matthews v. the United Kingdom judgment), and pointed out that the European Community has legal personality, and neither it nor its organs in any way represents its member States.
In the alternative, the respondent States submitted that the Community's legal order in any event ensures respect for human rights. Consequently, the principle of subsidiarity should exclude a review by the Court of the acts at issue. They referred in this respect to the case of M. & Co. v. Germany (application No. 13258/87, Commission decision of 9 February 1990, DR 64, p. 138), in which the Commission accepted that it was permissible for States to transfer powers to international organisations provided that, within the organisation, fundamental rights receive an equivalent protection. The Commission found that the European Communities, through declarations and the existing case law of the ECJ, secured fundamental rights and provided for control of their observance. The respondent States pointed out that, since that decision, the human rights safeguards in the Community's legal order have been further strengthened by the inclusion in the Treaty on the European Union (the EU Treaty) of Articles 6 and 46 d, which refer expressly to fundamental rights, including the European Convention on Human Rights.
The respondent States underlined that the question of the requirement for a bank guarantee in the present case was examined by the Presidents of the CFI and the ECJ, that neither instance accepted the applicant company's arguments, and that those instances both offered a number of guarantees of a fair hearing.
The respondent States contended that the application is substantially the same as the matter which was under consideration in the ECJ, within the meaning of Article 35 § 2 (b) of the Convention, and that it should be declared inadmissible on that ground. Further, the States pleaded that the case is inadmissible as being manifestly ill-founded, within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention as, at the material time, the substantive proceedings were in any event pending before a court which respects Article 6, notwithstanding the refusal to waive the bank guarantee. Finally, they contended that a decision to take into account the assets not merely of a company but also of its majority shareholder is compatible with Article 6 in circumstances such as the present, where there is a community of interest between the parent and the subsidiary companies.
Other objections to admissibility were made by one or more respondent States. These included a contention that the applicant company was not a victim of an alleged violation as the substantive proceedings were still pending at that time and, in any event, the applicant company could have found, or been provided with, the funds necessary to pay the fine; that the way in which the ECJ considers companies in a group was similar to the way in which the European Commission of Human Rights dealt with shareholders; that the applicant company did not argue before the CFI that its parent company was prevented from assisting — accordingly the case was inadmissible for non-exhaustion of domestic remedies, and that to deal with the present case without affording the respondent States the opportunity to deal with the complaints in their own courts was a further ground of inadmissibility (again non-exhaustion), and itself showed the impossibility for the Court to deal with the case.
In connection with the CFI's quashing of the fine imposed on the applicant company, the respondent Governments noted that, far from merely having come to an end, the proceedings before the CFI have now terminated in a manner wholly satisfactory to the applicant. As a result of the judgment of 30 September 2003, which has now become final, the applicant company has been able to have its action fully determined, without any limitation on access to court whatever. Further, the fine — which formed an essential part of the applicant company's arguments that access to court had been denied — has been finally quashed. There was thus no act or omission which directly affected the applicant company and, if it ever had had the quality of a «victim» of a violation of the Convention, it no longer had it. Article 34 of the Convention does not provide for applications from «hypothetical» victims.
B. The submissions of the applicant company
The applicant company accepted that acts of the EC as such cannot be challenged before the Court, but contended that EC member States cannot be allowed, by delegating powers to EC institutions, to escape the judicial control system of the Convention. Such delegation, and erosion of the Convention system, would infringe States' obligations under international law. When a State transfers the power to exercise its sovereign rights, it does not transfer its sovereignty, as a State cannot divest itself of its responsibility to the people.
The applicant company distinguished the old case of the CFDT v. France (cited above) on the ground that that case was concerned with the internal sphere of the Community, and was not a case where a member State had delegated competencies for administering a particular subject matter to an authority which then exercised them in its domestic legal order.
The applicant company did not accept that the effect of the aforementioned case of M. & Co. v. Germany was to ensure no more than a global review of the Community legal system — such a review would be entirely arbitrary. It is for the Court to determine in each case whether there has been a violation of the Convention, and a requirement of «clear indications» of the absence of «equivalent protection» would require difficult subjective appraisals outside the proper adversarial system of a review of the individual case. The applicant company noted that, in the case of Matthews v. the United Kingdom (cited above, §§ 33 and 34), the Court may have overruled the «equivalent protection» doctrine in stating that rules of Community law have to comply with the Convention, and that it is the task of the Court to supervise the proper application of the Convention by the Community. It further considered that the effect of that case is not limited to primary law which cannot be challenged before the Community organs, as such a divide would give rise to different levels of human rights protection depending on the formal criterion of whether the contested rule or act was one of Community primary law or not. Such an approach would create a major loophole in human rights protection.
The applicant company did not accept that the case in Strasbourg is substantially the same as the case in Luxembourg and, in connection with the question of «victim» status, noted (at the time it made its observations) that enforcement was imminent. On exhaustion of domestic remedies, it underlined that the question as regards its dominant shareholder, Hanjin, was not whether it was able to assist, but whether it was willing to do so.
On the merits of the case, the applicant company underlined that the right of access to court cannot be limited to the mere initiation of actions: in the present context, it must require the completion of proceedings before the penalty is imposed. It did not accept that it is proportionate to have regard to the resources of parent companies in assessing whether to waive a requirement of a bank guarantee, as no public interest is thereby served. For example, if the applicant company had been put out of business by the fine, the Community, as a non-preferential creditor, would not have received the funds in any event, and over 500 employees would have lost their jobs worldwide, including 285 in Bremen. The applicant also underlined that Hanjin and itself are separate legal entities, and that Hanjin was also fined.
The applicant company saw no reason not to suspend payment of fines when an appeal is pending, and noted that in European legal systems in which there is no automatic suspension (the Swedish, Spanish and French systems), there is a strict separation between the investigating and the fining authority.
In connection with the CFI's quashing of the fine imposed, the applicant company noted that a measure does not have to be enforced in order to constitute a violation of the Convention, and that where a measure which allegedly violates the Convention (even if not enforced) is annulled, the applicant's «victim» status is only lost if the national authorities have acknowledged the existence of a violation and compensated any damages incurred. It referred to Convention case law in respect of each limb of its argument: In the Soering v. United Kingdom judgment of 7 July 1989, the applicant was able to claim to be a victim of a violation of the Convention even before the contested extradition took place (Series A No. 161, §§ 87, 90 and 92). In the Dalban v. Romania judgment of 27 June 2000, the Court held that a decision or measure favourable to an applicant does not deprive him of his status as a «victim» unless the national authorities have acknowledged the breach of the Convention and afforded redress for it (Reports of Judgments and Decisions 1999-VI, p. 236, § 44). The applicant company underlined that in the present case, far from acknowledging the violation of the Convention and affording redress, the EC authorities and the 15 respondent States had not only denied the violation, but had also rejected the very competence of the Court to deal with the case. No compensation had been available for its precarious situation, with the permanent risk of bankruptcy proceedings and the substantial adverse publicity. Finally, the applicant company noted the costs position: if the Convention proceedings were terminated now, no compensation would be available in respect of its own legal costs before the Court.
C. The submissions of the third parties
1. The European Commission
The European Commission, agreeing with the respondent States, made further submissions on the way in which fundamental rights are observed and applied by the Community institutions. It also submitted that the approach of the European Commission of Human Rights in the M. & Co. v. Germany case is correct, in that the member States of the European Union are responsible for the procedure before the CFI and the ECJ, in the sense that they must ensure that provision is made for equivalent protection of fundamental rights in those courts. It added that, so long as such protection exists in general, the member States are not responsible for the manner in which those courts assess and decide issues of fundamental rights in individual cases. In the light of its submissions on the manner of protection of fundamental rights in the Community, the European Commission submitted that the application is incompatible with the provisions of the Convention.
The European Commission considered that, even if the Court may deal with the complaint, the proceedings were compatible with Article 6 § 1. It underlined that Community law provides a mechanism before the European Commission for suspending fines on provision of a bank guarantee, and a further judicial mechanism for challenging a refusal to suspend in the course of which the CFI or ECJ may suspend the obligation to provide a bank guarantee if the company demonstrates that it is unable to do so. The European Commission also submitted that taking into account the assets of the applicant's parent company strikes the right balance between the interest of the undertaking in avoiding immediate payment of the fine, and the public interest in ensuring that, if the fine is not paid immediately, there should at least be some assurance that the fine would ultimately be paid were the courts to uphold it. The rule that the parent company's assets are taken into account also recognises the economic reality of a company controlled by a parent holding.
In connection with the CFI's quashing of the fine imposed on the applicant company, the European Commission argued that, because the fine was quashed at the end of a full judicial process without the fine ever having been enforced, there is no violation left of which the applicant company can even claim to be a victim. The European Commission underlined the difference between cases where events occur which arguably make good the prejudice of a completed violation, and those where a violation never comes about. In the former circumstance, the Court's case law requires both recognition of the violation and adequate redress. In the latter, there is no violation which could call for redress.
2. CCBE
The CCBE submitted that fundamental human rights are not adequately protected in the European Union. It considered that the absence of access to the European Court of Human Rights, taken together with the absence of any standing in general for private individuals to challenge European Union acts, points to serious gaps in legal protection in the Union. These gaps become more serious every time that the EC and EU treaties are broadened.
3. ECLA
The ECLA argued that a transfer of powers from a member State to the EC cannot exclude that State's liability under the Convention with respect to the exercise of the transferred powers, and contended that, given the limited defence rights under EC competition procedure compared with domestic procedures, it cannot be said that the EC procedures offer «equivalent protection». It considered that the proceedings in the present case were criminal in nature. The ECLA asked for confirmation that new procedural rules envisaged by the European Commission must comply fully with Article 6 of the Convention.
4. FIDH
The FIDH considered that it is both necessary and justifiable to find that States which are parties to the Convention are answerable for all the consequences of acts adopted by international organisations that they have set up and to which they have given certain powers. They underlined that, under the general rules of public international law, a State may not absolve itself from its international responsibility by entering into successive treaties with different States on the same subject. They also considered that, once it is accepted that the member States of an international organisation are responsible for the treaty establishing the organisation, it follows that the member States are also responsible for acts adopted by the organisation in the exercise of the powers attributed to it under the treaty.
5. ICJ
The ICJ took the view that the Court should accept the possibility of member States' responsibility for the conduct of organs of international organisations of which they are members. It considered that it would be unacceptable for violations of basic rights to go unredressed merely because the perpetrator is an international body established by the State, rather than the State itself. States should not be allowed to escape their obligations by transferring powers to international organisations. The ICJ submitted that this view is in conformity with general public international law and compatible with the existing Convention case law. The ICJ did not consider that the doctrine of «equivalent protection» applied by the Commission should be continued, as it is not clear how it operates in a number of circumstances.
D. The Court's assessment
The Court recalls that it is entitled under Article 34 of the Convention to receive application from persons, non-governmental organisations or groups of individuals «claiming to be the victim of a violation» by a High Contracting Party of the rights contained in the Convention and its Protocols.
In this connection, the Court reiterates that Article 34 requires that an individual applicant may claim actually to have been affected by the violation he alleges (see the Klass and Others v. Germany judgment of 6 September 1978, Series A No. 28, pp. 17 — 18, § 33). In a number of cases, the Court has accepted that an applicant may be a potential victim: for example, where he was not able to establish that the legislation he complained of had actually been applied to him on account of the secret nature of the measures it authorised; where a law prohibiting homosexual acts was capable of being applied to a certain category of the population which included the applicant, and where an alien's removal had been ordered, but not enforced, and where enforcement would have exposed him in the receiving country to treatment contrary to Article 3 or an infringement of his rights under Article 8 of the Convention. However, for an applicant to be able to claim to be a victim in such a situation, he must produce reasonable and convincing evidence of the likelihood that a violation affecting him personally will occur; mere suspicion or conjecture is insufficient (see generally in this context, Segi and Gestoras Pro-Amnistia and Others v. Austria, Belgium, Denmark, Finland, France, Germany, Greece, Ireland, Italy, Luxembourg, the Netherlands, Portugal, Spain, Sweden and the United Kingdom (dec.), nos. 6422/02 and 9916/02, ECHR 2002-V, with further references, in particular to the above-mentioned Klass and Others v. Germany judgment, Soering v. the United Kingdom, judgment of 7 July 1989, Series A No. 161, and Tauira and Others v. France, No. 28204/95, Commission decision of 4 December 1995, DR 83-B, p. 130).
The Court further recalls that it has also had cause to consider on a number of occasions events subsequent to those which initially gave rise to the matters complained of. In such circumstances, the question may arise whether the applicant has lost the status of «victim». Thus in the Dalban v. Romania case, the conviction complained of was quashed by way of an application by the Procurator-General to the Supreme Court. The Court recalled that «a decision or measure favourable to the applicant is not in principle sufficient to deprive him of his status as a 'victim' unless the national authorities have acknowledged, either expressly or in substance, and then afforded redress for, the breach of the Convention». On the facts of the case, the Court found that the violation had been acknowledged, but that no adequate redress had been afforded (judgment of 28 September 1999, Reports of Judgments and Decisions 1999-VI, p. 236, § 44, with further reference). In Constantinescu v. Romania, the Court found that the acquittal of the applicant — again in proceedings which had been re-opened after an original conviction had become final — neither acknowledged the breach nor provided redress (judgment of 27 June 2000, Reports of Judgments and Decisions 2000-VIII, p. 38, §§ 42, 43).
The Court notes that the lines of case law referred to in the preceding two paragraphs are independent of each other. In the first, the question is of the nature and extent of the conditions for claiming to be a victim of a violation of the Convention, and whether those conditions have been met. In the second, the question is whether, where an alleged violation has already occurred, subsequent events can give rise to a loss of status of «victim» and, if so, under what conditions.
The Court observes that the present application concerns proceedings which had not ended when the application was introduced. The principal complaint was of a denial of access to court. The applicant company claimed that, if the fine imposed on it were enforced before the proceedings had been judicially determined, then its access to court would have been denied. In so doing, the applicant company was relying, in substance, on the above-mentioned Segi and Gestoras Pro-Amnistia and Others case law, namely that it had produced reasonable and convincing evidence of the likelihood that a violation affecting it would occur.
As events transpired, the fine imposed on the applicant company was neither paid nor enforced, and the applicant company's challenge to the fine (along with the related challenge by other companies) was not merely heard, but ended with the final quashing of the fine.
Accordingly, the facts of the present case were never such as to permit the applicant company to claim to be a victim of a violation of its Convention rights. By the time of the «final decision» in the case — the CFI's judgment of 30 September 2003 — it was clear that the applicant company could not produce «reasonable and convincing» evidence of the likelihood that a violation affecting it would occur, because on that date it was certain that there was no justification for the applicant company's fear of the fine being enforced before the CFI hearing.
It follows, whatever the merits of the other arguments in the case, that the applicant company cannot claim to be a victim of a violation of the Convention within the meaning of Article 34 of the Convention, and that the application is to be rejected, pursuant to Article 34 and Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
Declares the application inadmissible.
LIST OF REPRESENTATIVES OF THE RESPONDENT GOVERNMENTS
Austria Mr H. Winkler, Agent of the Government, Federal Ministry for Foreign Affairs Belgium Mr C. Debrulle, Agent of the Government, Federal Department of Justice Denmark Mr H. Klingenberg, Agent of the Government, Ministry for Foreign Affairs Finland Mr A. Kosonen, Agent of the Government of Finland, Ministry for Foreign Affairs France Mr R. Abraham, Agent of the Government, Ministry for Foreign Affairs Germany Mr K. Stoltenberg, Agent of the Government, Federal Ministry for Justice Greece Mr E. Volanis, Agent of the Government, Legal Council of the State Ireland Ms D. McQuade, Co-Agent of the Government, Department of Foreign Affairs Italy Mr F. Crisafulli, Co-Agent of the Government, Ministry for Foreign Affairs Luxembourg Mr L. Delvaux, Agent of the Government, Ministry for Foreign Affairs Netherlands Ms J. Schukking, Agent of the Government, Ministry for Foreign Affairs Portugal Mr J. M. da Silva Miguel, Agent of the Government, Ministry of Justice Spain Mr I. Blasco Lozano, Agent of the Government, Ministry of Justice Sweden Mrs E. Jagander, Agent of the Government, Ministry for Foreign Affairs United Kingdom Mr J. Grainger, Agent of the Government, Foreign and Commonwealth Office